История одного мундштука

Наверное, все хоть раз в жизни сталкивались с эстетствующей курильщицей. Обычно это вполне успешная немного депрессивная дама или дамочка, которая хватается даже не за сигарету, а за мундштук, если в жизни, по ее мнению, все идет наперекосяк. На самом деле она почти не курит, ходит в спортивный зал и большую часть года сидит на диете. Она умеет красиво и чуть небрежно пускать дым в вашу сторону и томно опускать идеально подведенные глаза, молча смирившись со своим уделом нести в душе все тяготы этого бренного и жестокого мира. Говорит она  в таком состоянии «недоактрисы» обычно тихо и неразборчиво, будто бы сама с собой. Однако, впечатление, произведенное скорее не речами, а полным набором настроенческих атрибутов, ее живо интересует. Возможно, для кого-то  в определенные периоды жизни такое поведение являет собой не самый плохой способ ведения диалога с внешним миром.

Дома она тоже, бывает, хватается за тонкую сигаретку. Иногда даже без мундштука, ведь так лень доставать его из сумочки, оставленной в коридоре. Макияж давно смыт, претенциозный наряд возвращен в круг сотоварищей – висит в шкафу. Сквозь дым в дождливое окно устремлена пара уставших женских глаз,  окаймленных сетью мелких, пока почти незаметных морщинок. От улыбок. Так странно видеть их в зеркале! Кажется, что улыбок почти не бывает. Но какие следы умудряются оставлять те, что все-таки случаются!

Все еще с сигаретой она задумчиво подходит к окну. Навевающий одинокую тоску дождь хлещет каплями по стеклу. Маленькие засранцы-бомбардировщики сливаются в струйки, которые неодолимая сила притяжения тянет вниз. Людям свойственно видеть во всем осколки и отражения своих мыслей, поэтому струйки как по заказу рисуют на стекле недолговечные портреты тех, кого она не хочет отпускать. Тех, кто непрошено стал частью ее жизни.

Любит ли она курить?  Хм, а вам всегда нравится просыпаться? Это просто часть вкусовой палитры, определенного состояния в жизни. Дождь постепенно затихает. Третья или четвертая сигарета тлеет в пепельнице под  ее задумчивым взглядом. Оставшиеся на окне капли высыхают, оставляя многочисленные точки на поверхности стекла. Она безжалостно тушит окурок и  бросает еще один невыразительный взгляд в окно. Высохшие следы капель складываются в умозрительный портрет человека. Незнакомого ей человека. Она несколько секунд с интересом разглядывает плод своего собственного воображения. Звонит телефон. Пора собираться.

Весь вечер подруга несет невыносимо скучный бред. Кофе в этом заведении тоже никуда не годится. Курить ей больше не хочется, но что еще остается. Несколько минут она роется в сумочке в поисках мундштука. Его там нет. Неужели забыла вчера вечером в баре?.. Интересно, а подруга вообще понимает, что она ее почти не слушает? Подруга извиняется и ретируется на некоторое время в дамскую комнату. Блаженные минуты покоя и одиночества. Но нет! В ее сторону направляется смазливый импозантный официант. «Надеюсь, у них только кофе – помои в красивой фарфоровой чашке», - мелькает у нее в голове. Официант протягивает ей свежую розу, перевязанную красной ленточкой, одновременно наклоняясь к ней и интригующе понижая голос: «Джентльмен у барной стойки приглашает Вас присоединиться к нему на бокал терпкого красного вина». Ну, надо же! Она скользит взглядом по залу. «Джентльмен» решил пока не раскрывать интригу и, напряженно выпрямив спину в ожидании, сидел в одиночестве за стойкой, изо всех сил борясь с желанием повернуться. Она беззвучно фыркнула. Ох уж эти псевдоромантики. Впрочем, хорошее вино способно скрасить даже плохую компанию. Ее глаза немного ожили. Она быстро вынула пару купюр и положила на стол. Это за кофе. Оставлять записок не хотелось. Оставалось надеяться, что подруга простит ее внезапное бегство. Ее глаза ожили еще больше, а губы сложились в едва заметную улыбку.

От стойки ее столик отделяло шагов тридцать. Она положила руку на плечо «джентльмена» и тихонько наклонилась ближе к его уху, ровно настолько, чтобы он мог услышать запах ее духов и тихое обращение: «Не поворачивайтесь, молчите и слушайте! Нам придется спасаться отсюда бегством.  Жду Вас через пару минут на улице с обещанной бутылкой вина». Заинтригованный джентльмен молча кивнул. Когда он повернул голову, возле стойки уже никого не было. На столике перед пустым стулом лежала посланная им роза. Что ж… не заставлять же даму ждать. Он попросил открыть и упаковать вино, оплатил счет и вышел.

На улице было уже темно и довольно влажно – снова прошел дождь. Она стояла на тротуаре немного в стороне и нетерпеливо мяла в руке перчатку, глядя в противоположную дверям сторону. Он молча подошел и предложил ей руку. Она кокетливо улыбнулась и взяла его под руку. Некоторое время они шли молча. Свернув в боковую улочку, он остановился.

- Вина? – повернулся он к ней, протягивая бумажный пакет. Его лицо теперь было хорошо освещено фонарём. Она замерла от удивления и просто изумленно смотрела на него. Он, кажется, слегка смутился, и уже было открыл рот, чтобы что-то поспешно добавить, но она заговорила первая:

- Почему нет?

Ее лицо осветила почти-улыбка уже немаленького ребенка, вдруг поверившего в чудо. Оживший портрет, нарисованный дождем? И правда, почему нет? Она глотнула вина. Человек из дождя знал толк в хороших винах.

- Должен признаться Вам, что я вор! – неожиданно сказал джентльмен.

Она слегка напряглась, краем глаза увидев, как его рука скользнула в карман пальто. Кроме них, на улице не было ни души. Он несколько секунд молча наблюдал за ее реакцией, потом резко вынул руку из кармана и протянул ей какой-то продолговатый предмет. Она успела только шокировано моргнуть. На удивление, ничего ужасного не происходило. Что это у него в руке? Перьевая ручка? Она пригляделась получше.

- Да это же мой мундштук!!! – воскликнула она, забирая из его рук свой потерянный мундштук, заботливо перевязанный такой же красной ленточкой, что и роза.

- Именно, - он кивнул и продолжил, уже почти смеясь, - я спёр его у Вас вчера, в баре, но совесть так мучила меня всю ночь, что я решил его вернуть!

Она засмеялась и лукаво прищурилась:

- Скажите, а Вы всегда таким способом заводите новые знакомства?

- Ну что Вы! – улыбнулся он. - Иногда я предлагаю в качестве компенсации хороший коньяк или виски. – Он снова предложил ей руку, и они пошли дальше вдоль по улице.

- Очень мило с вашей стороны, - она слегка наклонила голову и посмотрела на него, прикусив нижнюю губу. – Как Вы думаете, мне нужно звонить в полицию, пока Вы не украли  у меня что-нибудь еще?

- Пока что я намереваюсь украсть у Вас одну ночь. Думаю, полицию это не заинтересует, - он продолжал улыбаться.

- Как откровенно! – она закусила указательный палец левой руки. – Даже не знаю, что Вам сказать.

- Имейте сострадание к кающемуся грешнику и скажите «да».

- А Вы уверены, что это не слишком просто?

- А зачем делать простые вещи сложными? – он остановился  и встал прямо перед ней.

- Проводите меня домой, - попросила она, после небольшой паузы.

- Вы приглашаете меня на поздний кофе? – мечтательно вздохнул он.

- Вовсе нет. Просто хочется домой.

Утром она получила букет цветов и приглашение на ужин.

* * *

Довольно долго с тех пор мундштук, так и перевязанный красной ленточкой, позабытый лежал в сумочке и терпеливо ждал своего часа. Он уже сбился со счету, сколько времени хозяйка не пользовалась им. Час настал. Она нервно вынула его из сумки, резко сдернула ленту и долго вставляла непослушную сигарету. Наконец выпустила первое облачко дыма и немного успокоилась. На диване сидела ее подруга, видимо, простившая ей то бегство, и молча слушала.

- Господи, ну я же знала, что нельзя привыкать!!! Подумать только, и я позволила ему очаровать себя. Все эти совпадения! Вся это интрига!!! Какая ерунда! Я же взрослая женщина. Ну, скажи, что на меня нашло? Что?

- Успокойся. Ты хоть адрес его знаешь или телефон?

- Откуда? Он присылал мне цветы каждый день. Каждый день звонил… А всю последнюю неделю – ни звонка, ни строчки… Я не могу ему позвонить. Его номер никогда не определялся, всегда был скрыт… Черт!

- А ты говорила ему, что не хочешь привыкать и прочее, и прочее?

- Ну, конечно! Что не хочу видеться чаще раза в неделю, – она снова затянулась сигаретой.

- Слушай, а тебе не кажется, что любому терпению есть предел?

- Какому терпению? Я же его не ограничивала! Он делал, что хотел!

- Не уверена, что он именно этого хотел. А впрочем, вот он и делает, что хочет. Подумаешь, не звонит. Ты же говоришь, что у вас свободные отношения!

- Знаешь что? Да пошла ты со своей демагогией! Тоже мне, дружеская поддержка!

- Не удивительно, что он не хочет больше иметь дело с такой бессердечной хамкой! – ее подруга резко встала и вышла в коридор. Хлопнула дверь.

- Ну и катись! Катитесь вы все! – злобно сказала она пустой квартире, и предательские слезы побежали по ее щекам.

Еще пару часов она прослонялась по пустой квартире, допивая давно хранившееся в шкафу вино. Когда вино закончилось, она легла на диван в гостиной и попыталась уснуть. Но сон не шел. По стеклу снова стучал дождь, действуя на нервы.

- Это все из-за тебя! – она зло глянула в окно. – Все эти романтические бредни!

С журнального столика робко подал голос телефон. Она быстро поднялась. Всего лишь смс от оператора. Такое разочарование! Она в сердцах швырнула телефон о стену. Наверное, он не сломался, но куски пластика шумно разлетелись по полу. Подбирать их она не стала. Находиться дома было невыносимо! Почему сегодня вечер субботы??? Почему? В конце концов, она решила, что надо куда-нибудь сходить. Все лучше, чем вот так сходить с ума.

Одеваясь, она вспоминала слова подруги. Неужели, она действительно так неправа? И правда ведет себя как хамка? Но ведь он тоже ничего ей не обещал. Молча выслушивал все ее ремарки по поводу встреч раз в неделю, молча приезжал по два или три раза, молча выдерживал лавину ее недовольства, прежде чем она милостиво соглашалась составить ему компанию на вечер. Она сама прогнала его? Нет, конечно, нет! Или… да?

В дверь позвонили. Это вырвало ее из пучины размышлений, грозивших перегревом мозга. Она пошла открывать. Даже очередной назойливый коммивояжер будет лучше самоедства  в одиночестве.

Она открыла входные двери. На пороге стоял он.

- Привет! Тебе идет, - он улыбнулся и кивнул на ее платье. Протянул ей розу, перевязанную красной ленточкой. Она смотрела на него во все глаза. Машинально потянулась за розой, укололась шипом, и цветок полетел на пол. Он наклонился, поднял его и протянул ей, лукаво улыбаясь. Она не могла выдавить из себя ни слова, к горлу опять подступили слезы. Пару секунд она силилась сдержаться, но не вышло. Она опустила веки, и он увидел слезинки, бегущие по ее щекам.

- Ну что ты, что ты! – начал с улыбкой утешать ее он и попытался притянуть к себе.

- Тты, ттты…, - она не могла закончить фразу, всхлипывая и отталкивая его от себя.

- Я, я, - улыбаясь, подтвердил он ее догадку.  – Меня не было в городе. Я звонил тебе с полчаса назад, но твой телефон был отключен. Не мог предупредить.

- Ты… Ты это специально, - крикнула она.

- Нет, что ты, - он продолжал лукаво улыбаться и силой притянул ее к себе.

- Ненавижу тебя! Убери руки! – слышался ее хриплый от слез голос, но она почти не пыталась высвободиться.

- Ну, мне же надо было как-то удостовериться, что я украл твое сердце, - зашептал он ей на ухо. Она некоторое время не поднимала на него глаз, только шумно втягивала воздух, пытаясь успокоиться. Наконец она взглянула на него и саркастично спросила:

- Тоже вернешь перевязанное красной ленточкой?

- Даже не думай. Можешь звонить в какую угодно полицию , - усмехнулся он.

Почти неслышно она выдохнула, глядя в пол:

- Прости меня.

- Да ничего, - он подмигнул ей, когда она посмотрела на него. – У меня возле дома растут розы. И знаешь, поначалу на розовых кустах сплошные колючки.

- Интриган!

- Я? – он изобразил удивление. – Еще какой! Кстати, я принес своей вечно голодающей розе немного еды. Оставил внизу в машине. Сейчас принесу. Я сам только с поезда и еще не ел.

Он ушел вниз. Она метнулась к зеркалу. Через несколько минут он вернулся с двумя большими пакетами и с важным видом прошествовал на кухню.
 
В тот вечер платье так и не отправилось в свет. А мундштук до сих пор лежит на журнальном столике, на узорчатом подносе, предназначенном для всякой ерунды, из разряда «не пользуемся, но выкинуть жалко».

2012.