Киноисскуство против терроризма

(обзор кино 2010-2011 годы)

  Образ терроризма в кинематографе российская публицистика привыкла делить на два временных периода: до и после 11 сентября, когда произошел потрясший весь мир террористический акт. Деятели культуры, следящие за развитием образа терроризма в современном кино, с легкой руки делят его на «бывший» и «современный» тип. Статьи пестрят заявления о том, что произошла трансформация образа террориста от безликого фанатика до преступника, обладающего сложными мотивами для совершения террористического акта. И в чем-то такое заявление справедливо. Действительно, до последнего времени террорист в кино – это либо религиозный фанатик, часто с восточной наружностью и черной бородой, совершающий свой «подвиг» во имя Аллаха, либо психопат, как Джокер в фильме «Темный рыцарь», либо алчный вымогатель денег, либо обиженный на весь мир отставной генерал/бывший агент/никому не нужный солдат.  В любом случае, это всегда человек, воплощающий в себе слепую угрозу, с неясными мотивами, вселяющий страх и одно желание – избавится от угрозы. Тематикой многих западных фильмов как раз стали операции против террористов, уничтожение преступников. Участвуя в дискуссии в рамках программы Петербургского кинофестиваля «Актуальное кино: терроризм. Кино на пороховой бочке» Михаил Трофименков, кинокритик «Коммерсантъ» замечает, что «слова «терроризм» и «террорист» фиксируют абсолютно манихейский, черно-белый взгляд на мир, где «терроризм» — синоним абсолютного зла, и никого не интересуют (в реальности, а не в кинематографе) причины, по которым он возникает» . В противопоставление «всемирному злу» в голливудских фильмах мы привыкли видеть бравых солдат-защитников, которые даже ценой собственной жизни борются с террористической угрозой. Все предельно просто: террористы – плохие, защитники – хорошие. Нет даже попытки проанализировать почему так происходит и все названные мотивы ограничиваются известным списком: религия, деньги, влияние.
 Однако в последнее время стали появляться фильмы, где образу преступника уделяется более пристальное внимание. Террорист перестает быть просто преступником, совершающим преступление, он становится преступником, совершающим это деяние по какой-то причине. Нельзя, конечно, заявлять, что современный кинематограф поставил во главу угла задачу раскрыть причину существования терроризма, но то, что анализу мотивов преступления и  формирования девиантного поведения стало уделяться больше внимания – это правда.
 Тем не менее, как бы не эволюционировал кинематограф в этой области, выбранная сфера остается весьма проблемной. Когда террорист в фильме  перестает быть  «антигероем-функцией» и сценаристы с режиссерами пытаются раскрыть образ человека, совершающего преступление, неизбежно приходится раскрывать его через быт, повседневную жизнь, и тогда оказывается, что террорист – не безликий монстр, а «такой же» человек. И тогда зритель приходит к тому, что начинает сопереживать ему, просто как живому существу. Получается, что муви-мэйкеры вступают на тонкую грань, когда уже недостаточно общими мазками начертить образ врага, но одновременно не стоит перегибать палку и идеализировать образ преступника. Однако слишком сложную задачу для себя деятели кино ставить не спешат. По словам самих режиссеров зрители еще не готовы к "сложному кино", и этому есть несколько причин: люди еще не оправились от травм, нанесенных террористами, страха быть подорванными в общественном транспорте – это первая причина; ну, и вторая может показаться вполне банальной – абсолютное большинство зрителей приходят в кинотеатр за развлечением, зрелищем, а не для сложного психологического анализа сложившейся ситуации.
 В этом отражается проблема так называемых «фестивальных» фильмов, о которых речь пойдет дальше. Эти фильмы выигрывают в номинациях, получают призы, заслуживают того, чтобы их смотрели, но иногда не только остаются без внимания широкой публики, но даже не выходят в прокат.
 В 2011 году в период с 10 по 15 июля прошел международный кинофестиваль в Санкт Петербурге. Одной из программ фестиваля была заявлена «Кино на пороховой бочке». Программа была приурочена к десятилетию со дня атаки самолетов на Башни-Близнецы. В фильмах, номинированных в фестивале, образ терроризма предстает по-разному.
 Попытка понять причины терроризма через описания жизни отдельно взятого преступника легла в основу фильма «Карлос» (режиссер: Оливье Ассаяс; Франция, Германия, 2010). Ильич Рамирез Санчес, также известный как Карлос — центральная фигура международного терроризма 70-80-х годов. Образ всемирно известного террориста, второго по мрачной известности после Усамы Бин Ладана был раскрыт через такой жанр как фильм- биография. Сложно судить, насколько автору в действительности удалось проанализировать и объяснить причину поступков террориста-революционера, но одно можно сказать наверняка – уже сам интерес не к внешней атрибутике терроризма, а к персоналиям, совершающим злодейский акт – большой шаг вперед. Михаил Трофименков позитивно отзывается о фильме: «Чем меня потряс фильм «Карлос»? Тем, что это абсолютно не манихейское, отстраненное кино, которое пытается проникнуть в суть неуловимого персонажа». Однако такая попытка ведет к тому, что персонаж излишне романтизирован, что, безусловно, не несет позитивного вклада в борьбу с терроризмом. В своей статье «Убить за идею»  Гладильщиков Юрий  пишет, что  в «фильме он [Карлос]…  персонаж романтический, идеалист, бессребреник, верный друг своих товарищей, жертва времени, порождавшего иллюзии, будто мировой буржуазный порядок можно изменить к лучшему. Жертва падения Берлинской стены, после которого оказалось, что все, за что он боролся, - грех, миф и никому не нужно». В этой же статье автор приводит примеры других террористов, чей образ романтизировали Че", или "Че Гевара" (Стивен Содерберг, 2008) и "Комплекс Баадера-Майнхоф».(Ули Эдель , 2008), "Враг государства "№" 1" (Жан-Франсуа Рише, 2008) и "V значит Вендетта" (Джеймс Магтиг, 2008).
 Также принимавший участие в выше обозначенном круглом столе продюсер фильма «Карлос» Даниэль Леконт говорил о той же проблеме: «Терроризм — тема сложная по двум причинам. Первая — риск идентифицировать себя с персонажем, испытать симпатию к нему. Второй риск — героизация. Для меня это кошмар. Я не хочу делать из террориста героя, но я не мог избежать симпатии к нему. Если бы террористы не вызывали симпатии, у них ничего бы не получилось. Наша цель — расшифровать террористическую игру, что очень сложно, потому что они хорошо запутывают следы. У нас во Франции во время той же битвы за Алжир пресса все время подчеркивала ошибки французских военных. Думаю, что те, кто сопротивляется, всегда вызывают сочувствие».
 Авторы фильма сильно старались избежать идеализации образа революционера, защитника вечных идеалов «свободы, равенства, братства»,  - «Шакал» и его сподвижники выглядят как обычные люди. Более того, в фильме показано превращение Карлоса в обычного боевика по контракту выполняющего заказы для самых различных подпольных компаний. Другой целью создателей этой картины был показ причин вступления человека на путь терроризма.
 Задумываться о необходимости анализа сложившейся ситуации и причинах, почему терроризм продолжает находить все новых сторонников, стали не так давно. Эту проблему осветил в своей статье «До и после»  редактор сайта "Афиша" Владимир Лященко: «Из абстракции террорист стал превращаться в человека со свойствами, о которых захотелось что-то узнать. Этот человек может жить по-соседству, ходить теми же улицами, и зрителю важно понять, кто он таков. Что скрывается за маской или бородой».
 Однако большинство кинокритиков считают, что кинематограф только приходит к тому, чтобы раскрыть причины возникновения терроризма через образ самого терроризма. Чаще муви-мэйкеры идут по более «простому» пути – показывают в своей картине переживание события, неразрешимые дилеммы, которые могут возникнуть у общества.
  Так в своей картине «Немыслимое» (США, 2010) Грегор Джордан стремился показать, как сами люди реагируют на явление терроризм. На что они способны, чтобы предотвратить террористический акт. В этой кинопленке террорист сам сдается властям, заявляя, что он заложил ядерные фугасы в нескольких городах США. Здесь мы можем наблюдать совсем другой образ террориста. Это уже не привычный зрителю мусульманин с востока, а американец, который меняет свою жизнь и идет по пути терроризма. Однако в этом фильме основное внимание уделяется не самому террористу, а тому, что делают службы для того, чтобы предотвратить беду. На протяжении всего фильма гражданин США подвергается страшным пыткам, пытающиеся выведать у него информацию агенты  даже берут в заложники его жену и детей, что наводит на мысли, что они ничем не отличаются от террориста, по крайней мере, в выборе методов. Демократические ценности прогибаются под необходимости спасти тысячи жизней. Фильм эффектен, откровенные сцены пыток акцентируют внимание на «палачах» ЦРУ и противопоставленной им либерально настроенной главной героине, которая в ужасе от того, как далеко могут зайти органы, чтобы добыть бесценную информацию. Здесь проблема терроризма раскрывается по-новому. Это фильм-размышление, возможно один из самых адекватных способов ответа на потребности современного общества. Если публика еще не готова к серьезному фильму о мотивах и психологии террористов, то оно уже может и должно оценивать собственное поведение и отношение к этому печальному явлению.
 Тем не менее, раскрытие образа террориста в фильме не происходит. Владимир Лященко пишет: «Что касается изображения террориста, то на самом деле он весьма условен, не смотря на жену, детей и пламенные речи на камеру. Сам он Джордану не интересен, а все детали нужны только, чтобы жёстче задать ряд вопросов про тех, кто его, каждый по своему, обрабатывает. Он существо, пытая которое герои проверяют устойчивость собственных констант. Может ли тот, кто защищает демократию, права и свободы человека и прочие западные ценности, от следования им отступать, если очень надо? И надо ли — оправдает ли цель средства? То есть можно ли пытать предполагаемого террориста в нарушение закона, но во спасение тысяч людей? А миллионов?».
 Однако никто не утверждает, что именно эту цель – раскрытие образа террористо, должны преследовать муви-мэйкеры на пути борьбы с терроризмом. Возможно, на данный момент достаточно только задать вопросы обществу, акцентировать внимание публики на данной проблеме. В кинообзоре «Три фильма недели»  Василий Степанов отмечает, что «фильм ставит перед зрителем этические дилеммы: стоит ли пытать кого-то, если на кону миллионы жизней? И применимы ли ответы XIX века к вопросам, которые ставит XXI столетие? Однозначных рецептов не ждите».
 За период 2010 – 2011 года было создано несколько фильмов о терроризме, где это явление выступает, как часть современной жизни, которая меняет судьбы людей.
  Фильм «Помни меня» Аллена Култера (США, 2010), также представленный на Петербургском фестивале, рассказывает о судьбе двух обычных молодых людей, у которых завязываются романтичные отношения, и для которых трагедия 2011 года является судьбоносной и совершенно неожиданной. В этом фильме не делается акцент на терроризме, но «Помни меня» все равно ставят в категорию фильма о терроризме. Почему?  Напрашивается ответ, что образ терроризма в кино действительно эволюционировал и теперь его рассматривают не как «угрозу с востока», а признанный факт, явление, которое, к сожалению, укоренился в современном обществе. Что террористический акт может является таким же случайным и непредсказуемым поворотом судьбы как, скажем, автомобильная авария. Однако даже если режиссером фильма была поставлена именно эта цель, к сожалению, нельзя утверждать, что ему удалось реализовать свою идею. В основном в отзывах на фильм можно увидеть обсуждение внешности популярного актера Роберта Паттисона, сыгравшего главную роль, ну и, конечно, романтических отношений между героями фильма
 Еще одной попыткой показать как терроризм влияет на жизнь простых жителей является менее известный индийский фильм «Меня зовут Кхан» Карана Джохара (2010). Здесь также главным событием поменявшим жизнь простых жителей явилась трагедия 11 сентября. Только в этом фильме показано гонение мусульман после террористического акта. Как тяжело им приходится жить, когда все общество настроено против них. Образ террористов, исповедующих ислам, прочно укоренился в сознании современного общества, в частности, «благодаря» выбору западного кино показывать терроризм в образе масштабного, трансцендентного врага, часто воплощенного в террористической организации Аль Каида или в образе Усамы Бен Ладана.
 Проблема предрассудков и неадекватно сформированного образа террориста поднималась и раньше, в частности, в 2006 году в британском фильме Майкла Уинтерботтома «Дорога на Гуантанамо», где двух британских мусульман после трагедии с башнями-Близнецами без суда и следствия посадили в тюрьму и продержали там два года.
 Очень тяжело изменить уже сложившейся образ, однако недавние печальные события в Норвегии еще раз доказывают, что представление о террористе, как о человеке восточной наружности, подрывающего себя во имя Аллаха уже изжило себя и совсем не адекватно реальности. Однако общество еще не готово по-настоящему глубоко анализировать кто такие террористы и почему они есть. Поэтому сейчас становятся все более популярными попытки высмеять это явление, что тоже является своеобразной реакцией общества на терроризм, ответом на него. Эта тенденция прослеживалась еще в таком популярном анимационном сериале как «South park», где тема терроризма поднималась часто и подвергалась жесткому сарказму. На Петербургском фестивале была презентована фееричная картина «Четыре Льва» Кристофера Морриса (Великобритания, 2010), повествующая о четырех исламистах, проживающих в британском городе Шеффилд, и вознамерившихся нанести решающий удар западному обществу. Главные герои представлены в образе придурковатых и недалеких людей с неясными мотивами. Это пример нестандартной работы, раскрыющей терроризм с нового ракурса, наводящей на мысль, что террористами часто являются люди ведомые, «зомбированные» с неопределенными целями. Фильм получил различные отзывы, в основном положительные. Попытка высмеять это асоциальное явление, «английским юмором изжить страх и трепет»  перед терроризмом, демонстрация, насколько абсурден и случаен на самом деле фанатизм, сколько в нем фарса,- не могла остаться без положительного резонанса в обществе. «Делает ли сатира фигуру террориста понятнее, разрушает ли её романтизированность, провоцирует публику или просто снимает напряжение — возможны разные ответы. Но как и в случае с попыткой увидеть террориста в его повседневном регистре, нелепость определённо лишает его демонической окраски» .
 Другой, очень яркой попыткой борьбы с терроризмом через искусство кино является французская картина «О людях и богах» Ксавье Бовуа (2010). В этот раз борьба с терроризмом идет не через иронию и высмеивание этого феномена, а через серьезную попытку объяснить всему миру, что насилие является бессмысленным, что представители разных культур не так сильно отличаются друг от друга, что  исповедующие разную религию могут жить в мире и согласии, уважая религиозные взгляды друг друга. Эта картина повествует о французских монахах, которые остаются в христианском храме в Алжире, помогая местному населению, даже  тогда, когда исламистская угроза становится очевидной и грозит их собственным жизням. Оставаясь на враждебно настроенной территории, монахи продолжают жить так, как велит им Библия и сердце. В фильме много сильных красноречивых сцен: христианский монах читает Коран, террористы, ворвавшиеся среди ночи в храм, оставляют монахов нетронутыми, поняв, что те уважают их религию. Однако в этом фильме предрассудки и загадочные мотивы террористов остаются более сильными здравого смысла и простого человеческого сострадания. Тем не менее, эта работа подводит к размышлению о том, что терроризм можно победить и мирным путем, что большинство распрей растут лишь из предрассудков и непонимания, нетерпимости людей друг к другу.
  «О богах и людях» -« это одно из тех кинопроизведений, простота которого потрясает - образец истинно гуманистического европейского киноискусства, в котором продумано все до мельчайших деталей» и что эта картина «доносит до зрителей красноречивое молчание, которого мечтают достичь все искусства» .


 Говоря о российском кинематографе можно заключить, что, к сожалению, в нашей стране почти не снимали фильмы о терроризме за последнее десятилетие.  Некоторые эксперты отзываются более резко. К примеру,  Елена Слатина, модератор, куратор программы «Кино на пороховой бочке» судит о проблеме вполне однозначно: «Странным образом в России нет ни дискуссии на тему терроризма в искусстве — ни искусства, ни литературы, ни публицистики на эту тему. Мы в отличие от других стран мира не сняли за десять лет ни единого фильма о террористических актах» . Это можно объяснить, с одной стороны тем, что в нашей культуре принято «громко обсуждать» такие глобальные проблемы, а с другой стороны, наш кинематограф еще полностью не оправился от жесткой цензуры Советского Союза, и сейчас есть много других тем, где российский кинематограф себя еще не опробовал ( в том числе фильмы по рассекреченным фактам периода СССР). Однако, конечно, в нашей стране не полностью игнорируют проблему. Доказательством этого являются картина Андрея Кавуна «Кандагар» (2010), повествующая о событиях 1995-го года, когда в Афганистане в исламистки настроенном городе Кандагар был принудительно посажен и захвачен российский грузовой самолет. И хотя образ террористов в этом фильме не уходит далеко от классической формулы «мусульман-фанатик», в ней показана жизнь плененных российских граждан в течение целого года, а это достойная попытка раскрыть образ терроризма. И, конечно, то, что пленным удалось сбежать из вражеского города, позволяет с надеждой думать на тему спасения от угрозы терроризма и, возможно, окончательной победы над ним.
 Подводя итоги, можно сказать, что в настоящий момент отношение к освещению проблемы терроризма в кино неоднозначное. Одни специалисты утверждают, что общество еще не перешло границу от простого отражения реальности до ее осмысления, другие утверждают, что последние картины показали, что муви-мейкеры стали более серьезно относится к проблеме и стали стараться освещать ее с разных аспектов. Одно можно утверждать без сомнений – кино является мощным инструментом привлечения внимания общества, а, значит, важнейшим ресурсом на пути борьбы с терроризмом с помощью искусства. В ближайшем будущем зрителей непременно ждут новые  картины, посвященные осмыслению последних событий (уничтожению Усамы бен Ладана и теракту в Норвегии, которого никто не мог ожидать), а также попыткам проанализировать, почему терроризм продолжает существовать и как с ним бороться.