Россия последний и решающий бой

Это конспект заинтересовавшей меня книг. Мысли злободневны, выражены с Пушкинской ясностью и точностью. Мне они близки и понятны, совпадают с моими взглядами на современные проблемы, стоящие перед человечеством. Думаю, будут интересны для всех, кого волнует не только то, чем Пугачёва кормит Галкина.
Толерантность и политкорректность придуманы не зря. Они превращают людей в бессловесных животных, которых гонят на убой, а они даже блеять не смеют, боятся прослыть лузерами. Лучше быть лузером, чем бараном. Это своего рода частная  цензура. Невидимый штамп - «формат» даёт информации  ход, «неформат» никто не опубликует, не споёт, не спляшет. Свято место пусто не бывает.  Место государственной цензуры заняла частная  (кто неизвестно, но власть имеет огромную).
У Фридриха Великого цензура требовала:
1. Не оскорблять религию.
2. Не оскорблять храмы и обряды.
3. Не оскорблять честь народа.
Чего здесь плохого? Когда государство устраняется, приходят враги. На днях зашёл в библиотеку. Полки заполнены романами в ярких обложках. «Я вор», «Русские бригады» «Волчья стая», дамские детективы, «Гарри Поттер». И все в десяти – пятнадцати экземплярах. Кто их закупил на бюджетные деньги? На классику денег не хватает.
Вы могли бы сами додуматься до всего  нижесказанного.

Противника можно победить только, сломив его дух. Сегодня понять глобальные проблемы и бороться с ними могут только люди, способные мыслить Веками, Континентами, Цивилизациями. Люди, способные мыслить масштабно. Величина дел человеческих зависит не от имеющегося ресурса, а от масштаба человека. Кому не дано масштаба, у того духа не хватит взяться за большое дело.

Крупных людей на самом деле единицы. Основная масса – простые, обычные люди. Люди как дети остро переживают, если чужой дядя отнимет у них игрушку. Но они и бровью не поведут, если этот дядя вынесет из квартиры все драгоценности. Потому что драгоценности лежат за рамками их мировосприятия. Основная ценность для большинства людей – игрушки. Простому человеку - обывателю свойственно заботиться только о себе.
Чтобы понять и решить глобальные проблемы, нужны люди, способные сказать: моя страна - моя семья. Люди, относящиеся к России как к родной семье. Размах мысли большинства людей никогда не выходит за рамки идеи «посадить дерево, построить дом, воспитать ребенка».

Народ никогда не сможет защититься от геополитических процессов, нравственного развращения, колебания курса валют, ценовой политики, разбазаривания ресурсов и иных проблем. Масштаб его мышления исключает такую возможность. Чтобы «дети» могли спокойно «лепить свои куличи», т. е. ходить на работу, делать бизнес, жениться, ругаться и развлекаться, нужны взрослые. Нужны люди государственного масштаба. У нас сердце больше сожмется от боли, если примутся грабить нашу квартиру, нежели нашу страну. Людей, способных чувствовать боль от разграбления страны, называют святыми. На Руси к таким можно причислить, например, Сергия Радонежского. Он сердцем чувствовал, как обижают его Россию. Народ и в17, и в 91 родину спасти не смог.

Настоящая власть относится к тому, что составляет предел мечтаний простого человека, так же, как отец относится к игрушкам своего малыша. Трудно вообразить ситуацию, в которой человек масштаба Ленина начнет думать, как ему разбогатеть, построить коттедж, купить яхту и т. д. Масштаб мышления определяет, куда будет использован государственный ресурс. С обычным мышлением нельзя оперировать большими категориями. Нравственные качества здесь не имеют значения. Честные и нечестные люди одинаково быстро запустят разрушительные процессы, если масштаб их мысли мал. Самое печальное, что они этого даже не поймут. Их честные старания приведут к печальному концу так же гарантированно, как и нечестные.
Посмотрите, как олигархи распоряжаются ресурсом. Они ведут себя как мальчики, которым доверили бюджет детсада. Яхты покупают, футбольные команды, автомобильные клубы. Разве могут мальчики тратить бюджет на отопление и электричество? Конечно, нет. Они будут его тратить только на «игрушки» и «конфеты». Никто из них даже не поймет, что своими действиями он разрушает общество. Они просто не мыслят такими категориями.

Все, что случилось с нашей страной, – результат целенаправленной работы. Были созданы условия, когда во власть могли попасть только умные и хитрые обыватели. Не надо много ума, чтобы просчитать их дальнейшее поведение. Действия, лежащие за рамками его горизонта, для них невозможны. Не потому, что они плохие или хорошие, а потому что это не их размер. Если ребенок будет командовать детсадом, в итоге он будет его разрушать. И никогда не поймет этого, потому что мыслит иными категориями. Одни будут всеми правдами и неправдами добывать себе новые «игрушки». Другие будут бороться за свободы, права, строить цивилизованное общество. Игрушечные стремления уподобят государство кораблю, которым глобально никто не управляет. Нечестные распродадут горючее из корабельных баков. Честные демонтируют оружие «ради мира во всем мире». И никто из них никогда не поймет, чт; они делают, чт; происходит на самом деле. Люди с несоответствующим проблеме мышлением заполонили коридоры власти.

Достаточно привести во власть взрослых «детей», и они гарантированно развалят любой объект. Организовать ситуацию, приводящую во власть «детей», могут только очень масштабные люди. Причем, это должны быть максимально закрытые люди. В эпоху развитых коммуникаций, когда в каждом доме интернет и телевизор, популярность исключает свободу действий.
Чингисхан как-то сказал про одного из своих военачальников, что тот гениален и умен. Что он великолепный организатор и руководитель. У него железная воля, честь, совесть, он храбр как тигр, но… никогда не стать ему крупным руководителем. Потому что он думает, что все такие.

Чтобы составить полное представление о происходящих в России процессах, нужно связать их с процессами на планете. Чтобы осмыслить ситуацию на планете, нужно выйти в область метафизики и связать ее воедино с окружающей действительностью. На наших глазах создается Последняя История. Начало третьего тысячелетия есть начало новой эпохи. Рушатся мировые империи, переоцениваются ценности. Гибнет старое устройство мира, рождается новое. История вновь ставит ребром вопросы, на которые, казалось, раз и навсегда найдены ответы. Что есть добро? Что есть зло?

Сегодня мир столкнулся с нетипичным способом ведения войны. Проигрывается одна партия за другой. Кольцо сжимается. После событий на Балканах, в Афганистане и Ираке, после того, как пали Грузия, Украина и Киргизия, легко угадываются последствия. Так же легко видится, что за всей этой чередой странных «революций» стоит единый центр управления.
Сегодня нет даже представления, как враг будет действовать. Завоюет, а что дальше? Это непонимание играет против России. Если во время наступления гитлеровских войск население знало, чт; его ждет, то сегодня оно не просто находится в полном неведении – люди дезориентированы.
Им внушают, что Россию примут в мировое сообщество, и начнется нормальная жизнь. Мы касаемся очень большой проблемы. Самой большой из всех известных. Из истории видно, что успехов в этой области достигали не те, кто говорил общие слова, а те, кто видел корень проблемы. Например, большевики сказали, что источником беды является частная собственность на средства производства. Если передать фабрики, заводы и землю в руки государства, остальные проблемы решатся сами собой. Как только они зафиксировали это понятие, стало понятно, что делать дальше. Чтобы видеть корень, нужно мыслить в соответствующем масштабе. Чтобы понять причину, по которой тонет корабль, нужно спуститься в трюм. Кто рассуждает, не выходя из каюты или не заходя в трюм, тот никогда ничего не увидит и не поймет.
Если бы Минин видел спасение России в борьбе с туберкулезом или наркоманией, а Пожарский занимался благотворительностью и демографией, поляки бы только радовались. Если бы генерал де Голль спасал Францию восстановлением экономики, фашисты вручили бы ему Железный крест.

Снова на Руси Смутное время. На этот раз со своими особенностями. Любой призыв действовать по ситуации приравнивается к экстремизму и хулиганству. Всякую свежую мысль «однодневки» подвергают осмеянию и уничижению. Бескорыстный патриотизм, не дающий ни чинов, ни денег, воспринимается идиотизмом.
В захваченных городах звучит музыка победителей. В Берлине 1945-го года во всех ресторанах и кафе звучали советские песни. Зайдите сегодня в любое кафе или ресторан Москвы, послушайте, какая музыка доминирует в столице нашей Родины… Это косвенный признак, позволяющий понять, кем оккупирована наша Родина.
Нельзя бороться за все хорошее и против всего плохого, не уточнив прежде, что понимается под хорошим и плохим. Израильтяне и палестинцы воюют за хорошее. Беда в том, что у них разное понятие о хорошем. Нельзя строить «вообще» хорошую Россию, не уточнив, какая именно государственная модель под этим понимается.
Государство – это гигантский механизм. Идея двигателя – источник энергии. Идея государства – источник власти. Политическая идея есть принцип работы государственного механизма. Различие государственных моделей происходит из разных принципов формирования власти.

В этом контексте есть три источника власти: Народ, Сила, Религия. В рамках этих направлений развивается любая политическая теория. Власть или выбирается народом, или захватывается силой, или считается данной от Бога.
Во второй половине ХХ века был разработан принципиально новый, не силовой план уничтожения России. Впервые в истории человечества в качестве основного инструмента наступления были задействованы манипулятивные технологии.
Первым шагом по уничтожению самой огромной империи планеты стал раскол СССР. Основной упор был сделан не на промышленные и стратегические объекты, как в классической войне, а на сознание. Мировосприятие советских граждан заменили потребительским. В результате идеологической бомбардировки у людей возникла новая мировоззренческая база. На этом фундаменте строился светлый миф о Западе и темный – о России. Руководство СССР не охватывало всего объема ситуации, воспринимая начавшиеся процессы как стихийные. Если с чем советские лидеры и боролись, то исключительно со следствиями. Корни оставались вне поля зрения.

Вопрос по расколу России снова решается через применение зарекомендовавшей себя технологии манипуляции. Для ускорения процесса вводят принципиально новый способ формирования власти. Отныне власть в стране должна постоянно меняться. Вне зависимости от того, какой правитель, хороший или плохой, будь он хоть золотой, новая система предписывала менять его в любом случае.
Это нововведение не должно оставить России шансов на выживание. Оно нарушает фундаментальное условие стабильности всякой системы. Узаконив постоянную смену власти, они разрушили институт преемственности власти. В итоге страна неизбежно должна оказаться во власти обывателей-временщиков. Далее, по логике событий, они должны были начать войну друг с другом за ресурсы. Эти процессы сначала должны ослабить Россию, а потом расколоть ее. Сегодня, с высоты прожитых лет, мы видим: все получилось как по писанному.

Всякая власть по своей природе тяготеет к постоянству и преемственности. Это ее естественное состояние. Если же воспрепятствовать этому тяготению, начнутся разрушительные процессы. Регулярная смена руководящего состава гарантирует развал страны. Это факт, вытекающий из природы человека. Не может правитель, имея власть на час, строить планы на два часа. Не может временщик относиться к объекту как хозяин. При системе правления «халиф на час» государственно-стратегическое мышление закономерно меняется на сиюминутно-коммерческое.

Краткосрочные программы, ориентированные на сиюминутное благо, без генерального направления приобретают разрушительный для общества характер. И дело здесь не в личных качествах того или иного человека, а в сущности системы. От нее зависит формирование типа сознания и модели поведения. Люди всегда выполняют правила, которые диктует система. Поменяйте систему – изменятся люди. Кто определяет правила игры, тот определяет поведение игроков.
Ситуацию довершают «демократические» выборы. При современных правилах игры битва за власть превращается в битву технологий манипуляции сознанием. Фактически система выборов осуществляет селекцию кадров. К «рулю» она пропускает только тех, чьи обещания более правдоподобно выглядят. Такой принцип комплектации руководящих кадров означает, что, по мере вымирания людей «старой закалки», ключевые посты займут люди с психологией хищника. С момента прихода к власти хищники будут стремиться взять как можно больше, а дать как можно меньше. Власть неизбежно будет пониматься не как бремя и не как служение народу и Отечеству, а как «халявный» ресурс, позволяющий решить все вопросы материального и амбициозного характера.

Чтобы запустить негативные процессы, достаточно знать природу общества. Например, чтобы общество начало само себя пожирать, достаточно разрешить зарабатывать на том, что традиционно не относится к сфере коммерции. Например, если разрешить зарабатывать на СМИ, они из института, формирующего положительное сознание, превратятся в институт, разрушающий сознание. Снова повторим: так произойдет не потому, что в СМИ придут работать плохие люди – люди останутся те же, – а потому, что у экономики есть свои законы. На рынке выживает тот, чья продукция приносит больше выгоды. Так вот, толкать человека вниз всегда выгоднее, чем тянуть вверх. Даже экономика, если она нацелена не на благо общества, а на голую прибыль, превращается в пылесос, высасывающий из общества все соки.

Зачинщики «оранжевых революций» требуют одного: соблюдайте конституцию. Казалось бы, с чего это враги России вдруг так озаботились соблюдением нашего закона? А с того, что действующая на сегодня конституция объявляет текучку кадров центральным требованием. На практике это требование еще ни разу не выполнялось в полной мере. На сегодня мы худо-бедно существуем лишь потому, что сохраняется преемственность власти. КПСС, Горбачев, Ельцин, Путин – всё это звенья одной цепи, продолжение советской власти. Система стремительно разлагается, но она еще существует. Когда преемственность исчезнет, система развалится. Страна превратится в город, отданный на разграбление.
Чтобы процесс разрушения ускорился, ключевые посты должны переходить в руки оппозиционной команды. Новая команда должна быть именно оппозиционной. Это гарантирует полную смену высшего и среднего управленческого звена, исключая любую форму преемственности. Неустойчивость власти рождает кучу начальников, не понимающих ситуации и не знающих, что делать. «Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников» (Пр. 28, 2).

А как же США – цитадель демократии, мы говорим: не надо заблуждаться. Во всех демократиях меняется только видимая часть власти. Силы, задающие генеральное направление, остаются неизменными. Они сохраняют и преемственность, и наследственность. Примерно так, как это было в СССР. Разница только в том, что выборный спектакль в США более качественно продуман. Про Европу можно сказать, что первый раз она пожала логическое развитие демократии в виде фашизма. Но это еще не самое страшное. В обозримом будущем выборная система принесет ей намного б;льшие проблемы.
Россия, мировая сокровищница ресурсов – слишком привлекательный кусок. Слабая команда никогда не сможет его удержать. Править такой страной может только очень сильная команда. Подлинная сила не может вырасти на основе личного знакомства или денег. Сила требуемого масштаба, способная противиться негативным процессам, может вырасти только вокруг цельной идеологии, охватывающей идущие процессы во всей полноте. Но тотальная безыдейность верхов исключает образование настоящей силы.

Последние времена не обещают ничего хорошего. Если Кремль будет превращен в проходной двор, следом грядет ослабление и крушение России. По всем остальным Запад проедет, как танк по соломенным шалашам.
Китами «оранжевых революций» являются три составляющих: оппозиционная элита, недовольные массы и коммерческие СМИ. К часу «Х» народ приучат к мысли, что действующее правительство виновато во всех бедах, и его надо заменить. Далее, с одной стороны, на улицы выводятся массы (это чистая техника), с другой стороны, раскручивается бренд какой-нибудь прозападной оппозиции. «Свободные» СМИ освещают события с соответствующими комментариями, и революция готова.
Вероятность, что эту ситуацию будут разыгрывать региональные лидеры – стопроцентная. Под лозунгами независимости и суверенитета, опираясь на «мнение народа», они сделают все возможное, чтобы выскочить из-под влияния Москвы. Эти энергии обязательно будут использоваться устроителями «революций». На этом поле давно идет очень серьезная игра. Упор делается на амбиции маленького человека, стоящего у власти. Всей ситуации он не понимает, и потому ему несложно внушить мысль, что быть президентом независимого государства лучше, чем быть назначенным губернатором. В итоге возникает целая армия борцов за свободу. Фокус в том, что их не надо даже финансировать. Они сами пойдут туда, где им повесили «морковку». Достигая своей цели, они будут способствовать достижению чужой стратегической цели, которой не осознают. Потом, когда будет устранено последнее крупное препятствие на пути к мировому господству, Запад будет крошить «независимых и суверенных».

По сути, любое временное правительство с момента прихода во власть готовит «дрова» для топки следующей «революции». (Временное првительство 17-го подготовило октябрь 17 –го) Ситуация безвыходная, потому что врагов как бы нет. Всех – и массу, и элиту, и даже технологов – используют втёмную, как инструменты. Потому что человек без цельного мировоззрения всегда инструмент, который продается, как картошка на базаре. У него нет принципов, он готов делать что угодно, если ему это выгодно. Как правило, вопрос в цене. Для него любая работа определяется не целью, а фактом сиюминутной выгоды. Если выгодно вставлять в фильм эротические сцены, их будут вставлять. О том, что это косвенно способствует уничтожению народа, «инструмент» даже задуматься не способен. Он просто хочет заработать денег, вот и всё.

Реальную цель видят только большие игроки, планирующие все эти революции и демократии. Они всем, от дворника до политика, развешивают «морковки» в нужных местах, и люди идут в нужных направлениях, удовлетворяя свои сиюминутные потребности. Массы хотят хлеба и зрелищ. Элита рвется к бюджетной кормушке. Технологи зарабатывают деньги. Все при деле, но никто не понимает общего характера действия, в котором они принимают участие.
Население. Не понимает сути происходящих процессов. Разрушение страны большинством воспринимается как естественный ход событий. Никто не хочет оценивать ситуацию по результатам. Все оценивают ее по репортажам СМИ, упорно навязывающим мнение, что у нас «всё хорошо, прекрасная маркиза». Если бы люди могли провести сравнительный анализ, они бы увидели, что, когда нас бомбили настоящими бомбами, Россия несла несравнимо меньшие потери в живой силе и экономике. Сегодня, в так называемое «мирное время», мы теряем больше, чем во время Великой Отечественной войны. И эти потери лавинообразно нарастают.

Правительство. Система «халиф на час» пропускает к рулю только «маленьких». Если даже там попадутся «взрослые», ограничение в сроке правления исключает действия, адекватные ситуации. В условиях временной власти органы управления оказываются захлестнутыми сиюминутной политической и экономической текучкой. Стратегическая активность исключается в принципе. Правители живут от выборов до выборов. Долгосрочная стратегия просто не может образоваться в таких условиях.

Армия. Беспомощна против используемых технологий. Вооруженные силы СССР были несравненно мощнее сегодняшней российской армии, но и они не смогли противостоять новым технологиям захвата. Кроме того, о каком противостоянии можно говорить, если сфера действия пушек и сфера действия информационного оружия находятся в разных плоскостях? Самый современный танк бессилен против телевизора. В сложившейся ситуации бесполезны любые армии и любое оружие. «Не спасется царь множеством воинства, исполина не защитит великая сила» (Пс. 32, 16).

Религия. В условиях дезориентации и духовной выхолощенности население воспринимает веру как нечто отдельное от жизни. Вера сама по себе, жизнь сама по себе. В итоге ориентир по жизни каждый сам себе выдумывает. СМИ, призывающее «брать от жизни всё», становится главным пророком. В здоровом обществе вера побуждает человека действовать адекватно сложившейся ситуации. В больном обществе духовные лидеры не могут следовать примеру патриарха Гермогена. В Смутное время можно было призвать народ к борьбе, поскольку было к кому обращаться. Сегодня обращаться не к кому. Подавляющее большинство верующих считает, что участвовать в судьбе своей Родины – это политика, грязное дело. А посему Россией должен заниматься кто угодно, кроме верующих. Если наши предки считали показателем веры участие в судьбе своей Родины, то современные верующие показателем веры считают неучастие, максимальное дистанцирование от общественных проблем. Впору новый символ веры сочинять – «Веруй, лежа на боку». Сегодня вера больше сводится к выполнению обрядов, а не к делам. Но винить в этом людей не стоит. Такое понимание веры не само по себе образовалось. Его смоделировали.

Спецслужбы. Недееспособны. Оставаться в рамках существующей системы и одновременно противостоять событиям, которые провоцирует эта система, – ни практически, ни теоретически невозможно. Тактика «оранжевых» технологий носит сугубо законный характер. Разрушение государства достигается «законными» методами, на базе конституции. Звучит дико, но сегодня основной закон России охраняет силы, разрушающие наше отечество. Получается, чтобы защитить государственную систему, нужно выступить против законов этой системы. Выступить не эпизодично, как порой бывает в практике спецслужб, а системно. Возникает замкнутый круг, где любое действие или бездействие имеет отрицательный результат. Бездействовать – значит позволить разваливать страну. Предпринять реальные ответные шаги – значит, плеснуть керосина в огонь «революции».
Политические структуры. По сути, все наблюдаемые в нынешней ситуации партии являются бизнес-структурами, делающими свой бизнес на ситуации. Изначально созданные на наемном принципе, они привлекали людей, понимающих «партийную» деятельность как способ заработать или сделать карьеру. По своей сути эти «партии» не способны дать ни одного человека, готового бесплатно защищать продекларированные идеи. Если завтра «партийцам» перестанут платить зарплату, они разбегутся.

Горит наш дом, Россия, но тушить его пока некому. Как говорится, куда ни кинь, всюду клин. Первые признаки недееспособности власти вызовут лавинообразные процессы. И снова, как сто лет назад, побегут наши временные правители. А мы вновь окажемся в хаосе, размеры которого невозможно спрогнозировать.

На первый взгляд кажется, что описанное развитие событий не коснется простого человека. Рядовому гражданину совершенно безразлично, кто сидит в Кремле и какую политику этот кто-то проводит. Но дело в том, что игра против России ведется не ради власти и доступа к ресурсам. Все это – промежуточная цель. Окончательные цели, ради которых идет сражение, уходят в метафизику. Согласно идеологии противника, нам нет места на Земле. В дальнейшем будут доказательства этого утверждения.

Несмотря на кажущуюся безысходность, Россия до сих пор располагает ресурсами, достаточными для разрешения проблемы. Вопрос в правильном их использовании. Не все битвы проиграны, главные сражения впереди. Каков будет их результат, зависит от того, как сегодня мы с вами себя поведем. Мы – это и интеллектуалы, и правительство, и ресурсные люди, и патриотично настроенная часть населения, и вообще все, кто понимает серьезность ситуации и готов к действиям соответствующего масштаба.
Наша цель – составить представление о стратегической логике врага. Первым делом нам нужно согласиться с Наполеоном, говорившим, что проигрывает тот, кто готовится к прошлой войне.

Поставим себя на место врага и подумаем, как бы мы вели себя, если бы хотели уничтожить Россию.
Первое, до чего бы мы додумались, это до бесперспективности силового варианта (в крайнем случае, воспринимали бы его как вспомогательный).
Вслед за этим пришли бы к мысли, что оптимальный вариант – использовать в качестве разрушительной силы энергии, существующие внутри России. Задача свелась бы к тому, как социальные энергии России направить против России.

Всегда существовал государственный заказ на то, какими ориентирами должен руководствоваться человек. Учитывалась природа человека, его естественная потребность в различных удовольствиях, под коими понимается не только чувственная сфера, но удовольствие от проявлений благородства, честолюбия, нравственного поведения. Из людей, способных ощущать удовольствия более высокого плана, формировалась элита духа.
Контуры сознания, определенные как правильные, государство поддерживало посредством культуры, СМИ, школы и т. п. Заметим, что в природе не существует развлекательной, научной или специальной информации. Это всего лишь способ ее подачи, не более. . Человек не должен задумываться над главным. Он не должен думать, помогать плачущему ребенку или нет. По ключевым вопросам, обеспечивающим сохранение общества, у него должно быть мнение, не нуждающееся в логическом обосновании.
Логика – это самый неэффективный путь. Хотя бы потому, что логически поданная информация для простых людей есть непонятная информация. Сознание человека так устроено, что любую непонятную информацию оно относит к категории бреда и отбрасывает. Сложные вещи, как правило, внедряются не через сознание, а через чувства, которые формируют подсознание. Главную информацию человеку всегда вводят контрабандой, минуя логический досмотр. Все эти спецэффекты и захватывающие сюжеты – не более чем уловка, призванная отвлечь внимание. Пока человек сидит с открытым ртом, ему в это время закачивают основную информацию.

Для всех групп населения информация закачивается своим способом. Для маленьких детей – посредством мультфильмов. Они не просто развлекают вашего малыша, они ставят ему на подсознание программу поведения. Аналогично и с более старшими группами. Девушки, наверное, очень удивятся, если им сказать, что глянцевые журналы несут мировоззренческую информацию. Они уверены, что просто рассматривают моду и читают советы. Но на самом деле им моделируют сознание.
То же можно сказать про про сериалы, новости, театр, шоу, «аналитические» передачи, эстраду и пр. Всё это – «отвертки», настраивающие программу поведения и ориентиров. Но самое удивительное в том, что сами создатели моды и сериалов еще больше удивятся, когда узнают, какую мудреную продукцию они делают. Знаете, почему? Потому что делают это на автопилоте. Фокус в том, что человек в своем творчестве всегда отталкивается от подсознания. Точка отсчета определяет направление движения мысли. Если у вас на подсознательном уровне сформировано потребительское мировоззрение, вы будете создавать продукцию, несущую в себе потребительскую установку.

Дети-ученые с умным взрослым видом рассказывают ученикам про эволюцию и человекообразных обезьян. Они называют их своими предками и даже не задумываются, что они говорят. Они просто говорят, поверив гипотезе Дарвина. Никто из них не утруждал себя ее осмыслением. Примечательно, что сам Дарвин, говоря о своей теории, до конца жизни утверждал, что первое звено эволюционной цепи приковано к Божьему Престолу.

Если уж ученые оказались в таком положении, что говорить о певцах, журналистах, режиссерах, артистах и прочих деятелях шоу-бизнеса? У них вообще нет шансов осознать свою причастность к формированию сознания. Если сказать группе полуголых девочек (поющим, а больше делающим на сцене непристойные телодвижения), а также их продюсерам и режиссерам, что они пропагандируют определенное мировоззрение, все эти ребята здорово удивятся. Потому что уверены, что ничего такого они не делают. Они «просто» поют и пляшут, «просто» пишут, «просто» развлекают или деньги зарабатывают. Но в итоге всех этих «просто» формируется личность. Какая это будет личность, зависит от того, в какие игрушки она играла в детстве. Какие мультики смотрела. Что ей пели на концертах и преподавали в школе.

Сфера воздействия на сознание всегда считалась «вотчиной» государства. Чужих туда никогда не допускали. Вторжение чужих в процесс моделирования сознания рассматривался как смертельная опасность для государства. Чужой мог направить социальные энергии не туда, куда полезно народу и стране, а туда, куда полезно ему. Ярким примером этому служит сегодняшнее состояние наших умов. Нам пели непонятные песни, слов которых мы даже не понимали. Мы плясали под них на дискотеках. Мы смотрели крутые боевики и эротику. В итоге счастливее мы не стали. Но зато из нас сделали потребителей, большинство из которых теперь всю жизнь обречено вести растительное существование.

Как только Запад прорвался в сферу формирования сознания нашего народа, первым делом он создал притягательный образ потребительского стиля жизни. Всему, что мешало этой задаче, создавался отрицательный образ. Сегодня под знаменем свободы народу продолжают насаждать ориентиры, направляющие нашу энергию против нас. В первую очередь культивируется терпимость к любой категории греха. Всё, что может нас интуитивно насторожить, маскируется под невинное развлечение. Под видом права личности на самоопределение из народа делают моральных уродов. Доказательством этого утверждения служит тот факт, что косвенным показателем развития демократии служит распространение пороков. Например, педерастия негласно признана самым точным показателем уровня демократии.

Простой человек не может рассмотреть сиюминутного и очевидного вреда, и потому беззащитен. Сначала он меняет отрицательное отношение к пороку на нейтральное, а потом и на положительное. Ничего не понимающим людям-детям порок преподносится весело и ярко, и они летят к нему, к новому и яркому, как бабочки на огонь. В итоге крылья обгорают, и бабочки превращаются в червей, способных только ползать. Летать они уже не могут. Они не могут поверить в искренность высоких намерений. Они всех подозревают, ничему не верят, и находят счастье только в чувственных удовольствиях.
Такое «воспитание» превращает общество в беззащитную толпу. Каждый становится сам за себя. Утрата высоких идеалов оборачивается утратой способности к объединению, т. е. к созданию структуры. Некогда гармоничная конструкция превращается в хлам.
Сократ говорил, что вредна даже новая музыка. В способ игры, под видом того, что ничего злого не происходит, вкрадывается новое, меняющее направление сознания. Это новое укрепляется и постепенно, исподтишка. В итоге, хорошее оказывается плохим, и, наоборот, плохое – хорошим.

Сегодня темные силы, внося вроде бы незначительные детали в окружающую жизнь, достигают грандиозных результатов. Никто не знает, кто задает направление, но раз направление есть, следовательно, его кто-то задает. Этот «кто-то» – наш враг. Он прорвался к святая святых – формированию сознания нашего народа.

Разобравшись в логике противника, озадачимся стратегией обороны. Генеральная линия выводится из целей, противоположных целям противника. Если целью врага является постоянная смена власти, т. е. разрушение структуры, следовательно, нашей генеральной целью является преемственность власти, т. е. сохранение структуры. Само по себе понимание этого факта делает нас сильнее. По крайней мере, мы знаем, что сражаемся не за демагогию вокруг мифических свобод и прав. И не за место у кормушки. Мы сражаемся за установление постоянной власти. Это последняя крепость России, которую сейчас штурмуют профессионалы, дураки и наемники всех мастей.

Нельзя оружием прошлого воевать с оружием будущего. Поэтому против социальной энергии эффективна лишь социальная энергия. Исходя из такой логики, наша главная задача – овладеть энергиями протеста и пойти в контратаку.
Крайняя несвобода наступает, когда скованно сознание. Проиллюстрируем эту мысль на примере маленькой истории про медведя, жившего в зоопарке в крошечной клетке. Он гулял, делая два шага вперед и два назад. Потом его перевели в большой вольер, но он продолжал делать те же два шага вперед и два назад, потому что клетка «была» у него в голове. Загипнотизированный человек – тот, кому в голове «построили клетку». Он становится инструментом в чужих руках. Он зависим от чужой воли и чужой свободы.

Абсолютно свободный человек не знает полутонов, не знает компромиссов. Он – полностью замкнутая система, он абсолютно независим, а если это невозможно, он умирает. Но умирает свободным, выбирая сам, а не по приказу страха или страсти. Даже страх смерти не может изменить действий свободного, потому что он свободен от власти страха. Он выше страха. Он – господин страха, а не его раб. Эталоном свободного человека является воин-монах, готовый в любую секунду пойти на смерть за свои идеалы.
Если высший человек – это свободный человек, то высшая форма самооценки – претензия на звание свободного человека. Низкая самооценка превращает человека в умное животное, полностью находящееся во власти инстинктов и желаний. Ничто не мешает животному удовлетворять, например, чувство голода, питаясь вместе с собаками на помойке. Люди становятся бомжами не в силу жизненных обстоятельств, а в силу нулевой самооценки. Им не стыдно делать то, что они делают, потому что они не ценят себя.
Разные инстинкты, в том числе и инстинкт самосохранения, властвуют над человеком.

Отстоять свою свободу способны единицы. Основная масса становится рабами инстинктов. На этом факте выстраивается социальная иерархия. Высшие места занимают князья духа, для которых честь стоит на первом месте, а жизнь и все остальное – на втором. Свободные воины-аристократы являлись превосходящим классом, задающим тон всему обществу.
масса приходит в движение, следуя за свободными воинами духа. Раз высшая ценность элиты – свобода, то перводвигатель человеческой истории – стремление быть свободным. Хочешь быть свободным – стань им. Никто не в состоянии тебе это запретить. Если мешают обстоятельства, которых ты боишься, преодолей их. Если не можешь – значит, делаешь не то, что тебе хочется, а то, что тебе приказывает страх. Ты раб, а не свободный, потому что свободному приказать нельзя. «Что город разрушенный, без стен, то человек, не владеющий духом своим» (Пр. 25, 28).

Точкой отсчета, от которой строилось мировоззрение, были не чувства, а Религия.
Появился Декарт и создал метафизическую точку отсчета вне религии. Исходя из нее, выстроилось принципиально новое мировоззрение. Мы не имеем возможности раскрыть здесь эту тему полностью, в том числе из-за ее сложности. Ограничимся тем, что декартовскую мысль продолжили и развили Лейбниц, Кант, Гегель и Ницше. Апофеоз западной мысли реализовал Гитлер. Оказывается, младенцев можно мучить, потому что Бога нет, а ты сверхчеловек, для которого не существует никаких ограничений и препятствий в реализации воли и желаний. Хочешь – делай. Реализуй свою волю или умри. Круто звучит? Круто. Тем и опасно. Какая-то сатанинская энергия стоит за этим, привлекательная в своем безудержном отрицании всяких границ, авторитетов и законов.

Новый закон Запада – Хочу. Хочу, и всё тут. Сегодня этот страшный закон – в первую очередь страшный для своего носителя – вошел в плоть и кровь западной цивилизации, стал ее вторым «я». Запад физически не сможет отказаться от своего нового естества, пока сохраняет декартово-ницшеанскую платформу. Он будет менять внешнюю сторону дела, не касаясь сути, будет извиваться и подстраиваться, но генерального направления не изменит. Чем дальше будет развиваться возникший на этой базе Прогресс, тем отчетливее проявится его сатанинская суть.

Сравнивая два крайних типа, ницшеанскую «бестию» и традиционного князя, неизбежно приходишь к выводу, что верующий князь выше «бестии». Он идет на верную смерть не ради гордыни, а ради осознанных целей. Яркий пример – Евпатий Львович Коловрат, рязанский воевода, поклявшийся перед Богом прийти Рязани на помощь. В силу объективной ситуации – не успел. Оказался перед выбором или нарушить клятву, или выполнить ее, напав на 150-тысячное войско. Располагая отрядом около двух тысяч, вступить в бой с татарским войском означало верную смерть. На военном совете дружина Коловрата принимает решение атаковать. Когда Батыю доносят о нападении, он посылает десять тысяч воинов (тумен) закрыть вопрос. Русские устояли. Батый посылает второй тумен. Русские опять устояли. Пораженный доблестью и смелостью наших богатырей, хан предлагает им деньги и должности. Они говорят – нет. «Чего же вы хотите?» – спрашивает Батый. «Мы хотим умереть», – ответили наши предки.
После такого ответа Батый вынужден был остановить войско (неслыханный момент в истории ведения войны), перестроить его из походного порядка в боевой и двинуть всю свою мощь на горстку русских. Дальше происходит чудо, разум отказывается верить. Армия более чем в 150 тысяч воинов не может одолеть горстку людей. На третьи сутки непрерывного боя Батый, несущий огромные потери, приказывает окружить храбрецов стенобитными машинами. В наших витязей полетели огромные камни…
Теперь ощутите, кто выше в своем бесстрашии и в своей свободе: Коловрат, исповедовавший Бога, или эсэсовцы, исповедовавшие новоевропейскую философию.

Жизнь выстраивала общество в пирамиду. Самооценка активизировала соперничество, а успех зависел от талантов. Верхнюю часть пирамиды занимали самые свободные, способные рисковать жизнью ради нематериальных целей. На самом верху были люди духа, таланта и воли. Князь-монах был высшим существом. Следом шли воины, имеющие сильный дух, но не обладающие большими талантами. Нижнюю часть пирамиды составляли купцы, крестьяне и ремесленники, которых страшил любой риск, и им ничего не оставалось, как менять свой труд на маленький, но гарантированный результат. Разбойники стояли вне общества. Любопытно, что некоторые мыслители, в частности Фома Аквинский, коммерсантов тоже причисляли к разбойникам. Разницу в том, что одни для ограбления использовали кистень, а другие весы, он находил несущественной.

Уровень пирамиды жестко соответствовал уровню риска. Как пишет Гегель, рисковавшие жизнью получали власть и статус князя. Если один занес меч, второй должен или сражаться, рискуя жизнью, или покориться. Кто не был готов рисковать, тот признавал над собой власть князя. Ниже мы убедимся, что пирамидальное строение общества есть не искусственный, а естественный процесс, следствие самой человеческой природы. И двигатель этого процесса – честолюбие. Энергия умных людей направлялась на военные усовершенствования, положив тем самым начало разрушению естественной гармонии. Нарушился принцип построения человеческой пирамиды. Чем больше развивался прогресс, тем меньше значила доблесть. Копье в руке доблестного было бессильно против ружья в руке труса.
Развитие военного искусства – процесс непрерывный. Чтобы содержать постоянно усовершенствующуюся армию, нужно было много денег. Для этого требовалось развивать хозяйство. История поставила князей перед выбором: или развивать экономику и иметь средства содержать сильную армию, или покориться соседям.
Чтобы получить необходимые средства, нужна была централизация хозяйства. Начался соответствующий процесс. Самые сильные концентрировали в своих руках политическую и экономическую власть. Кто не мог подчинить других князей (а без этого централизовать хозяйство было невозможно), тот не мог содержать армию и сошел с мировой арены. Князья стали монархами.

В свете сказанного стремление князей к централизации выглядит естественно. В России реформы Ивана Грозного были логическим ответом на требование Истории. Централизация России не каприз властолюбивого характера царя, а необходимость. Не сделай он этого, Россия была бы захвачена.
Мысль, что раньше у людей не было технического прогресса, потому что они были отсталые, есть глупая мысль. Все как раз наоборот. У древних не было прогресса именно потому, что они были умные, а у нас прогресс есть, потому что мы глупые. Обратите внимание, прогресс не делает людей счастливее. Зато он гарантированно уничтожает мир. Древние понимали это и потому блокировали каналы развития. Излишнюю интеллектуальную творческую и социальную энергию своего общества Египет «стравливал» в строительство пирамид. Аналогичные процессы происходили во всех древних типах общества.
Если рассматривать версию без религии, можно предположить только единственное. До цивилизации древних была какая-то цивилизация, которую уничтожил прогресс. Некоторые выжили, и на этом примере сделали соответствующие выводы.

К последовательному масштабному действию способно только закрытое религиозное общество, цели которого лежат за рамками этого мира. Оно действует согласно Откровению, указывающему, что нужно делать. Только наличие неземных стимулов может подвигнуть человека делать масштабные дела, результат которых обозначится через века. Если он не уверен, что его дело будет продолжено потомками, оно теряет смысл. Такую уверенность дает только религия.
Если бы у членов одной из пирамид исчезла самооценка, исчез бы и стимул тянуться вверх. Структура пирамиды развалилась бы. Общество превратилось бы в кашу, которую соседние пирамиды впитали бы в себя.

Если бы исчез инстинкт самосохранения, все члены пирамиды устремились бы к максимальной самооценке и в этой тотальной борьбе уничтожили бы сами себя.

Если бы исчезла религия, снялись бы ограничения к техническому, экономическому и военному совершенствованию. Возникла бы «пирамида без тормозов», растущая за счет технического и экономического превосходства с огромной скоростью, поглощая остальные пирамиды. Крах ситуации просчитывается, и мы его сейчас покажем.

Случилось последнее. У западного общества начал исчезать ограничитель роста – религия. На планете появился монстр, грозящий поглотить всех. Из множества пирамид стала образовываться одна-единственная мега-пирамида. Внутри этого монстра тоже начались качественные изменения. Утрата религии обратила самооценку членов общества из структурообразующего фактора в атомизирующий. Каждый член нового общества понимал себя автономной микро-пирамидкой, воюющей с другими пирамидками.

Если понимать государства как живые существа, исчезновение тормозов у одного из них похоже на то, как если бы у пауков исчез механизм, тормозящий рост. Все другие виды ограничены в своем развитии, и только одни пауки безудержно растут. За относительно короткое время мир бы заполнился жуткими чудовищами, которые сначала пожрали бы все живое, а затем и сами бы погибли.

Сегодня по злой иронии разрушительные процессы называются прогрессом. Само по себе слово «прогресс» несет положительный образ, чем вводит людей в заблуждение. Планета и человечество серьезно болеют, и эта болезнь прогрессирует. Окрашивать смертельно опасный процесс в положительные тона – значит, еще больше затуманивать и без того сложные для понимания процессы.

Солнце восходит на Востоке и умирает на Западе. Все религии мира родились на Востоке. Все безбожные философии родились на Западе. Картины Воскресения рисуют на восточной стороне храма. Страшный Суд – на западной стороне.
Негативные процессы начали набирать обороты в IX веке, когда Запад стал отмежевываться от Вселенского православия. Окончательный разрыв состоялся в XI – XII веках.

Раскол положил начало современному обществу потребления. Великий раскол порождает католицизм. Католицизм порождает протестантизм. Протестантизм порождает капитализм. Капитализм порождает атомизм, высшую фазу развития капитала и максимальную степень раздробленности общества. Некогда гармоничные структуры превращаются в хаос-массу. Члены принципиально нового типа общества, которого еще не знало человечество, не имеют никаких целей и задач, кроме увеличения темпов личного потребления и погони за чувственным удовольствием. Человек традиционного общества понимал себя как «Я – это мои принципы». Человек светского общества понимает себя уже по-новому: «Я – это мои вещи». При переходе из одного состояния в другое теряется душа. Раньше вещи были приложением к человеку. В новой цивилизации человек стал приложением к вещам.

Скорость начавшегося процесса далеко превосходила временные мерки человеческой жизни. Общество не могло зафиксировать, осмыслить, и тем более, дать оценку начавшемуся движению. Возникла иллюзия, что начавшийся процесс является положительным явлением.
История с эпохой Возрождения один в один повторяет историю появления морфия. Когда в XIX веке выделили чистый морфий, все почитали его за чудо-лекарство. Например, такой известный ученый как Фрейд, рекомендует морфий своим пациентам от всех болезней. И только спустя несколько лет общество понимает, что скрывается за «лекарством». То же самое происходит и с прогрессом. Сначала его воспринимают как путь к счастью. Бога нет, никто не мешает, делай что хочешь, и прочее. Религия воспринимается в худшем случае как мракобесие и отсталость. В лучшем случае в ней видят традицию, сферу действия которой нужно ограничить выполнению обрядов. Веру вытесняют на обочину жизни. Из центральной силы религия превращается во что-то нелепое, бесполезное и смешное, как старый самовар. С этого момента западное человечество живет своей жизнью, религия своей, и оба приходят в упадок.

Князья забывают о высоких принципах и воюют с единственной целью – обрести земные блага. Для победы нужна большая армия, и, следовательно, сильная экономика. Сильная экономика возникает, когда подданные стремятся богатеть. Чтобы главным делом подданных стало накопление богатства, надо «сворачивать» религию, которая учит это самое богатство презирать. Впервые в истории возникает вопрос о «вреде религии». Первыми его поддерживают власть имущие. Эту тему начинают педалировать вьющиеся вокруг власти ученые. Разложение захватывает Церковь, превращая ее в светский институт. Религией в прямом смысле начинают торговать. Практикуется отпущение грехов за деньги, торговля церковными должностями, протаскивание родственников на теплые места и прочее.
К чему это приводит? Казалось бы, сбылась «мечта идиотов». Устремившийся к богатству народ создал сильную экономику, что позволило содержать большую армию. Однако солдаты теперь воевали исключительно за деньги. На практике выяснилось, что наемная армия не очень хочет сражаться. Макиавелли, живший в то время, писал, что наемники отличаются от национальной армии двумя качествами: они быстро отступают и медленно наступают. Толпы наемников бродили по Европе, перепродаваясь от одного герцога к другому, иногда в решающий момент битвы. Кто заплатит больше, тот и победил. Ситуация, чем-то похожая на современные выборы.

Умирать за деньги нельзя. Как говорил Юлий Цезарь, «можно найти много людей, готовых убивать за деньги, но нельзя найти людей, готовых умирать за деньги». Идти на смерть можно только за идеалы. Но чтобы умирать за идеалы, нужно иметь идеалы, ценимые выше жизни. Но где же их взять без религии? К слову сказать, технически мощная Америка сегодня сталкивается с аналогичной проблемой. Солдаты не хотят умирать за деньги. Это первая причина, по которой она завязла в военных конфликтах.

Князья озадачиваются вопросом, как создать ручную, управляемую религию? Выполнить это возможно не иначе, как через раскол католической церкви. Начинается эпоха создания карманных церквей. Первыми в этом процессе выступили немецкие князья. Они поддержали некоего Мартина Лютера, протестовавшего против имевшихся в церкви злоупотреблений. Своим протестом он не избавил от пороков западную церковь. Он лишь расколол ее. Конечно, если бы не поддержка немецких князей, увидевших в этом возможность достижения политических целей, никто бы не знал ни этого монаха, ни его протестантизма.
Чтобы понять, почему это учение принесло такие неожиданные плоды, нужно уловить логику протестантизма. Он ведь тоже превратился в капитализм не сразу. Протестантизм Лютера резко отличается от протестантизма Кальвина. Если первого можно назвать добрым католиком, то второй уже открыто проповедовал, что количество денег определяет спасение души.

Религия Кальвина узаконивала добывание денег любыми путями. Отметим, что успех Гитлера базируется на тех же стимулах, что и успех Кальвина, и протестантизма в целом. Оба эти деятеля говорили массе: вы избранные, и только в силу факта вашего существования у вас есть право реализовывать свои желания за счет низших. Корни колоссального успеха здесь в том, что масса охотнее принимает не то, что истинно, – в этом она разобраться не может, – а то, что соответствует ее желаниям и вообще чувственной сфере. Фашистские лозунги всегда и везде будут находить горячих последователей и понимание в широких массах.
Религия – это поиск истины через Откровение. Философия – это поиск истины через логику.

Протестантизм, возникший как политический инструмент, чтобы стать легитимным, создает собственную мировоззренческую базу. С самого начала он был обречен уже только потому, что его основатель, Мартин Лютер, не был пророком. Он не получал Откровений из миров, лежащих за пределами человеческого сознания, и потому не мог оперировать ни чем, кроме здравого смысла. Уже только за это его следует называть не религией, а философским учением.

Не стоит заблуждаться почитанием Библии протестантами. Библия – это противоречивый текст со множеством взаимоисключающих положений, осознать который можно только при наличии Веры. Без Веры суетный ум человека не способен принять догматы Откровения, Священное Писание и Священное Предание. Для рационального ума это – не более чем набор невероятных басен и неправдоподобных мифов, кем-то сочиненных на досуге. Чтобы выскочить из множества противоречий, логику необходимо подчинять Вере, а не наоборот. Не верить глазам своим так же, как мы, каждый день, видя как Солнце движется а Земля стоит, утверждаем обратное, т. е. Солнце неподвижно, а Земля движется вокруг него, так и здесь, логика должна строиться на догматах, не имеющих видимого подтверждения, но открытых в Откровении.

До Великого раскола, когда Церковь была единой, оперировать в метафизической сфере логикой не позволялось. Когда Арий, пресвитер Александрии, «вычислил», что раз Христос рожденный, значит, «однажды появившийся», т. е. не существовавший до рождения и потому не единосущный Богу, Никейский Вселенский Собор назвал это логичное утверждение ересью. Собор утвердил Символ Веры, говоривший о Христе как о «рожденном прежде всех век», т. е. до начала Бытия. Понять это в детерминированной логике нельзя, в это надо верить. Для этого нужно признать невозможность человека выйти за человеческие рамки. Арий не отказаться от своего умствования, расколов своей ересью Церковь. Для кого авторитет Ария был выше авторитета Церкви, те откололись от Вселенской церкви. Это пример показывает опасность безрассудного преклонения перед священником, каким бы авторитетным он ни был. Крупный раскол может учинить только очень авторитетный священник. Неавторитетный на это просто не способен. Это следует иметь ввиду всем, кто творит из священника кумира.

Когда верующие принимают основные постулаты на веру, им не требуется логическое обоснование веры. Поэтому православные остались верующими по сути и по духу. Верующими, а не знающими. Католики же пытались понять некоторые действия Бога, например, почему Бог допускает страдания (теодицея). Протестанты пошли еще дальше. Они взялись не оправдывать, а осмысливать Бога. Не сделай они этого шага, через несколько десятков лет протестантизм сошел бы на нет, бесследно распавшись, как распадались тысячи подобных групп. С другой стороны, не будь протестантизма, было бы что-то подобное. Ради сохранения своей власти светские князья поддержали бы любое иное учение, дающее им независимость от церкви. Светской власти нужно было легализовать свою независимость.
Абсурдное для земного мира не означает абсолютной абсурдности. Виднейший католический богослов, святой Фома Аквинский, в конце жизни сказал, что все его труды –солома, и любая безграмотная бабка знает больше, ибо верит, что душа бессмертна. Ни одна логика не может вместить знания бабки. Приоритет бабкиной веры перед логикой ученого мужа получил название «парадокс Фомы».

Князья церкви, получив в лице логики инструмент, посредством которого можно было оправдать любые пороки, постепенно узаконивают свои плотские желания («нельзя, но если очень хочется, то можно»; «все равны, но некоторые равнее»). Возникает двойная мораль. Главным ориентиром становится не Откровение, а светская власть и богатство. Отсюда берет начало претензия римского епископа на главенство.
Логическое осмысливание действий Бога вело к тому, что раз Бог всемогущ, значит, Он знает всё. В том числе будущую судьбу еще не рожденных людей. Получалось, человек еще до своего рождения имел нечто вроде маршрутного листа, определяющего всю его жизнь. Следуя логике, никто от этого листа отклониться не мог.

Такой взгляд на свою судьбу уничтожает смысл добрых дел. Какой смысл их делать, раз все предопределено? Спасение души не зависит от того, что ты делаешь, потому что ты все равно не можешь сделать то, что не предопределено. Ещё раз подчеркнем, что простые люди не руководствовались такими умозаключениями, они просто верили. Но зато для одаренных людей, жаждущих оправдать и освободить свои страсти, это был Клондайк.
Исходя из этой логики, самые отвратительные поступки получают если не благословение, то оправдание. Выходило, не ты совершаешь плохие поступки, а так устроил Бог. И человек не в силах свернуть с пути, предначертанного Богом, ибо если бы это было возможно, значит, Бог не всемогущ и не всезнающ, что противоречит Его природе. Любой самый темный верующий легко и непринужденно справляется с этим противоречием, даже не замечая его, потому что он верит, что Бог всемогущ, а человек свободен.
Вера спасает его от заблуждения.только физика Эйнштейна разрушила механическое понимание мира. Однако великий физик пришел к своей теории, оперируя не только логикой, но и обращаясь к Священным текстам. Когда Бор предположил, что некоторые элементарные частицы обладают волей, от предопределения даже в такой точной науке как физика не осталось и следа. Последние данные физики не оставляют камня на камне от материализма и предопределения. Если из ниоткуда, из абсолютного вакуума, рождаются элементарные частицы, о каком предопределении можно говорить… Тем более, материя уже давно не тело, протяженное в пространстве, как ее понимали прежде, а некие волны и энергия, которые в определенной компановке образуют то, что мы называем материей. Но что это такое, материя, – внятного объяснения не существует и по сей день.

Возвращаясь к теме протестантизма, скажем, что логика, справедливая для земного мира, разрушила догматы мира вышнего. Убивая свободу, волю и выбор, предопределение уничтожало основу христианства – равенство всех перед Богом. Получалось, что не все люди равны. Есть избранные, которым уготован рай и вечное блаженство, и отверженные, обреченные на вечные муки ада. Согласно протестантской доктрине, Христос своей крестной смертью открыл путь ко спасению не всем, а лишь избранным.
С рациональной точки зрения догмат предопределения не имеет изъянов. Но все религии отказываются оперировать логикой в метафизических вопросах. Впадая в противоречие между всемогуществом Бога и свободой человека, мировые религии не выбирали что-то одно, а делали волевое усилие в пользу и того, и другого. Бог знает всё, но человек остается свободным. Это утверждение противоречит рациональному мышлению, но соответствует метафизическому, сохра няя веру.

Абсурдное для нашего мира не означает абсолютной абсурдности. Разность законов физики Ньютона и Эйнштейна объясняется тем, что законы, абсурдные для макромира, естественны для микромира, и наоборот. Человеческие чувства много чего не могут зафиксировать, но это не означает, что не доступное чувствам не существует. Если из некоего объема пространства убрать все, что там существует, про пустой объем нельзя сказать, что там ничего нет. Всегда будет правильнее сказать: «там нет ничего, известного мне». Аналогично и с логическими тупиками, в которые попадает наша трехмерная логика. То, что мы не видит ответа, не означает, что ответа не существует вовсе.

России и исламскому миру в этом несказанно повезло. Русь спаслась от руководства логикой по фундаментальным вопросам не потому, что мы такие умные, а потому, что не получили с христианством довеска в виде мировоззрения и культуры Древнего мира. Бог миловал нас от логики Аристотеля, развитой европейскими богословами до такой степени, что они решились оперировать ею в религии. Православие, в отличие от католицизма, спокойно приняло на веру догматы Откровения. Кит проглотил Иону. Это невозможно физиологически, но мы верим, а не рассуждаем. Русь разделила мысль «верую, ибо абсурдно». Из этого следует, что чем человек умнее, тем он яснее сознает границы своего ума, и наоборот, чем глупее, тем больше считает себя всезнайкой. Сократ был настолько умен, что своим единственным знанием объявил незнание: «Я знаю, что ничего не знаю».

«Если на одном полюсе будет истина, а на другом Христос, я предпочту Христа». Глубина мысли, заложенная в этой фразе, остается за рамками возможностей рационального мышления. Здесь трехмерная истина заканчивается и начинается истина Христа – абсолютная истина. «Кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него» (Мк. 10, 15).
Теория предопределения отвергала любой ориентир в принципе, тогда как людям необходимо на что-то ориентироваться. Но как быть, если все заранее предопределено? На горизонте маячил призыв «делай, что хочешь», что в переводе означало «делай, что приятно телу». Предопределение в чистом виде оказывалось ловушкой. Протестанты вынуждены были отказаться следовать логике предопределения. Они объявляют ориентиром избранных. А как определить, кто избран, кто обречен? Выстраивается следующая логика: раз Бог кого-то делает богатым, значит, Он награждает этим человека, т. е. избирает его. Ориентиром становится материальное благополучие и богатство.
Избранность начинает определяться не поступками и делами, а деньгами. Богатый и избранный становятся синонимами. Бедность, считавшаяся в христианском обществе признаком святости, теперь оказывается признаком греховности. Полюса меняются местами, и с этого момента начинается религиозное стремление к богатству.

В начале этого процесса люди хотят быть богатыми не для того, чтобы лучше жить, а для того, чтобы попасть в число избранных и спасти свою душу. В самой этой постановке вопроса содержится логическое нарушение. Человек, чтобы стать богатым, должен был приложить к этому усилия, т. е. не отдаваться на волю волн, а что-то делать. В конечном итоге он обретал спасение не по заранее определенному плану, а через свои дела. Выходит, спасение зависело от человека, а не было заранее предопределено. Это явно противоречило протестантскому учению, утверждавшему, что любое действие предопределено, потому что Бог всемогущ.
Здесь очень важный момент: протестанты отказываются следовать логике до конца. Обратите внимание: они отказались верить в спасение души через Откровение, потому что этому нет логического подтверждения, но поверили в спасение души через богатство, хотя это тоже противоречит логике. Вера в спасительную силу денег не имеет под собой никакой логики, как и вера в Откровение. Оба варианта – чистая вера, противоречащая логике. Протестанты, выбирая из двух возможных вариантов, принимают веру в спасительную силу денег.
Бог, оценивая деятельность человека, руководствуется не объемом сделанного, а честностью намерений.

В протестантизме все наоборот. Сами по себе поступки не имеют никакого значения, важен только результат. Все оценивается с позиции экономической эффективности. Чем ты больше богатеешь, тем больше становишься избранным. Как богатеешь – дело десятое.
Этих фактов достаточно, чтобы сделать окончательный вывод: протестантское учение есть не философия, а религия. Свою генеральную направленность она выводит не из логики, а из веры. Протестанты верят, что деньги способствуют спасению души, и никакой логики под этой верой не было, нет, и не может быть.

Таким вот замысловатым путем возродилась религия денег, поклонение древнему божеству – маммоне. В древнем Карфагене в раскаленное чрево огромного быка по имени Молох бросали живых младенцев. Спустя тысячелетия, в эпоху общества потребления, жертвоприношение примет другие формы. Младенцев будут умерщвлять посредством абортов. В итоге младенца приносят в прямом смысле в жертву духу блуда. Изменится ритуал, способ, но суть та же – служение «золотому тельцу», и шире, сатане.

Коммерческая деятельность зависела – от отсутствия ограничений. Поскольку самые большие ограничения устанавливала религия, безопасность общества зависела от отсутствия религии. Итак, снова все ставится «с ног на голову». В новых условиях зарождается сила, ориентируемая на прибыль любой ценой, даже ценой уничтожения самого общества. Сегодня эта сила выросла в транснациональные корпорации – небиологическую форму жизни, цели которой отличны от целей общества.
Стремление соответствовать собственной самооценке направляет энергию наиболее амбициозных людей в потребительское русло. Хочешь увеличить социальный статус? Тогда увеличь свои потребительские возможности. Смысл жизни понимается в том, чтобы любым путем приобрести как можно больше денег, чтобы потом их потратить. Здесь кроется подвох.

Природа денег такова, что после определенной цифры они превращаются в талоны на игру, т. е. в инструмент для достижения не личных, а иных, очень крупных целей. Если человек продолжает «осваивать» огромные суммы, пропуская через себя горы товаров и услуг, он тем самым разрушает себя.
Потребительство счастья никому не добавляет. Материальный достаток может быть приложением к счастью, но само счастье он никогда не заменит. Ложь демократии в том, что она культивирует мысль, что деньги есть квинтэссенция счастья.
В эпоху Возрождения (язычество возрождается, христианство в упадке) развивается особый, доселе невиданный вид экономики, ориентированный не на обеспечение общества, а на получение прибыли за счет общества. Только на первый взгляд кажется, что это одно и то же. На самом деле это разные вещи. Например, табачные компании, проституция или игорный бизнес разрушают общество. Тем не менее, от них не отказываются, потому что они приносят огромную прибыль.

Декарт закладывает метафизическую основу для нового общества. Философы нового времени берут за точку отсчета не Бога, а утверждение: «мыслю, следовательно, существую», т. е. то, в чем нельзя усомниться. Лейбниц совершенствует эту мысль, и рождается целая философия, в которой Богу если и есть место, то очень незначительное. Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель рождают метафизику «абсолютного субъекта», независимого от окружающего, отрицающего все, в чем можно усомниться, и находящего самого себя в самом себе. Культ чистого разума породил культ знания, которое стало знаменем нового мира. С этого момента раковые клетки, пожирающие донора, чувствуют себя в законе. Говоря словами Ницше – где древо познания, там рай: так вещают старейшие и новейшие змеи.

Если раньше язычество накладывалось на преклонение перед Природой, то теперь оно совмещается со стремлением покорить Природу. Языческий образ мысли, лишенный своих богов, усиливает прогресс. Христианские ограничения ломаются, возникает потребность обосновать этот слом в теории. Философы эпохи Возрождения в несколько последовательных шагов решают поставленную задачу. Первый шаг: христианство заменяется деизмом – учением об отсутствующем Боге-Творце, создавшем мир и оставившем его на произвол судьбы. Второй шаг: деизм заменяют пантеизмом, отрицающим Бога как личность и сводящим Его к безличностной природе, богу-природе. Третий шаг: пантеизм заменяется атеизмом – отрицанием Бога в принципе. «Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога»» (Пс. 13, 1).
С этого момента человечество берет курс на последний акт трагедии – переход от атеизма к сатанизму.

Золотой телец признается высшей силой, которая предлагает награду за службу в виде того или иного удовольствия. Мир ограничивается, сужаясь до области, воспринимаемой пятью человеческими чувствами. Все, что наши чувства не могут зафиксировать, объявляется дикостью, пережитком и мракобесием. Просвещенное человечество уподобляется дикарю, отрицающему радиацию только на том основании, что он ее не видит и не слышит.
Когда высшим ориентиром становится материальная выгода, логика подсказывает, что с точки зрения сиюминутной выгоды, грабеж слабых результативнее их защиты. Рождается знаменитый тезис «человек человеку – волк».

Атеистические ножницы отрезают человека от Бога. Знакомая Вселенная превращается в огромную черную бездну, которую никакой атеизм не в силах ни убрать, ни объять. Став чужой, она давит сильнее, чем прежде. Белый свет сменяется черным космосом. Эти цифры, расстояния, объемы, которых человек не может даже вообразить, разрывают сознание. Без религии космос становится страшным, холодным и непонятным. Человек боится этих мыслей. Женщины не знают, кого любить, мужчины не знают, чему служить. Люди прячут внутреннюю растерянность за рутиной ежедневных действий, личным материальным успехом и сиюминутными удовольствиями. Мысли о вечном ставятся под запрет. Постепенно человек превращается в вещь, существующую в искусственно созданном мире-механизме и выполняющую функцию большой… или очень большой, или очень маленькой, но всегда –шестеренки, для которой вопроса о смысле жизни не существует.

Атеизм, назвавший человека случайным скоплением молекул, убил последний шанс на гармонию с Космосом. Молчание и бесконечность гигантских пространств подчеркивают ничтожность и бессмысленность человеческого существования. Громкие заявления о покорении природы стихают. Акцент переносится на совершенствование утюгов и телефонов.
Оптимистическая вера атеистов в свои неограниченные возможности разбилась о действительность. Очень скоро выяснилось, что ни человек, ни группа людей не могут противостоять новому божеству по имени Рынок. Если члены нового общества нарушат закон Рынка, они упадут. Миллионы таких же даже не перешагнут их. По закону Рынка упавших просто затопчут. И это страшно, потому что это не по-человечески. Здесь предчувствие ада.
Человек, чтобы не быть раздавленным, вынужден выполнять законы Рынка так же тщательно, как некогда выполнял законы Бога. Величие Рынка стало настолько огромно, что люди лишились уверенности в себе. Все признали, что никто на планете не в состоянии управлять поведением Рынка.
Поменялось божество, но суть осталась той же – абсолютная зависимость от непонятной могущественной силы, перед которой человек вынужден преклоняться. Рынок заставил человека искать в экономике ответы на все вопросы точно так же, как недавно человек искал ответа в Откровении.
Светская цивилизация ничего, кроме храмов Рынку, не возводила. Банки, торговые центры, супермаркеты и биржи изначально были не просто зданиями. Они являлись культовыми сооружениями, храмами, призванными своим величием подавить и ослепить индивида.
«Белая и пушистая» теория гуманизма, со всеми его правами и равенствами, на практике представляет собой обман чистейшей воды. Дело не столько в расистских амбициях, сколько в элементарных расчетах. Уровень жизни, на который претендует западноевропеец, даже теоретически нельзя обеспечить остальному населению планеты. Ресурса не хватит, чтобы всем шести миллиардам дать западный уровень жизни. Население США, составляющее около 5 % населения планеты, потребляет 40 % земных ресурсов. Если такой уровень потребления обеспечить еще 5 %, это составит 80 % ресурсов. А если еще 2,5 %, то ресурсы окажутся использованными на 100 %.
«Белая и пушистая» теория гуманизма, со всеми его правами и равенствами, на практике представляет собой обман чистейшей воды. Дело не столько в расистских амбициях, сколько в элементарных расчетах. Уровень жизни, на который претендует западноевропеец, даже теоретически нельзя обеспечить остальному населению планеты. Ресурса не хватит, чтобы всем шести миллиардам дать западный уровень жизни. Население США, составляющее около 5 % населения планеты, потребляет 40 % земных ресурсов. Если такой уровень потребления обеспечить еще 5 %, это составит 80 % ресурсов. А если еще 2,5 %, то ресурсы окажутся использованными на 100 %.

Если рассуждать здраво, у человечества только два пути: или жить единой семьей по средствам, или пять миллиардов будет обеспечивать гуманизм шестому, «золотому миллиарду». Но так как столько «обслуги» в век технического прогресса не требуется, получается, эти пять миллиардов просто лишние люди. Они мешают жить «нормальным, цивилизованным» людям, под которыми Запад понимает себя. Как эту проблему гуманная цивилизация планирует решать, мы покажем в Третьей книге. Пока же подчеркнем, что на сегодня развернута активная кампания по окончательному решению проблемы «лишних людей».
Имеются научные технологии «гуманного» уничтожения людей. Достигается это как блокировкой жизненно важных узлов, в частности, морали, так и разблокированием разрушительных механизмов. Сегодня в общество внедряются модели поведения, активизирующие механизмы его самоуничтожения. Потребительская культура только внешне кажется беззаботной и веселой. За блестящим фасадом идут страшные процессы. Большинство просто не видит, как сжимается гигантская пружина. Всему есть предел, скоро процесс пойдет в обратную сторону. Пружина разожмется. В первую очередь достанется тем, кто сегодня уверен, что все, о чем здесь пишется, не его ума дело.

Гуманисты как не имели, так и не имеют иллюзий по поводу равенства. Раньше они в один и тот же год со спокойной совестью принимали билль о правах человека и правила торговли рабами. Потому что рабы гражданами не являлись. Теперь они принимают всякие «гуманные» программы по сокращению населения, давая им благозвучные названия типа «Институт планирования семьи», «Защита материнства и детства». Только от одних названий хочется пожертвовать этим господам денег. Но когда разбираешься, чем они занимаются, волосы дыбом встают.
В своем логическом развитии теория гуманизма привела к фашизму. Европейское сообщество осудило Гитлера не за то, что он делал, а за то, что он говорил. «Первосортные» англичане и французы веками эксплуатировали «низкосортных» индусов и негров, но называли это просветительской миссией и освобождением угнетенных. Гитлер хотел заняться тем же самым, и если бы он обставил свое желание красивыми словами, его причислили бы к великим завоевателям и просветителям. Но он обозначил свои намерения открытым текстом, и «просвещенные» его осудили.

Предпосылкой фашизма стали четыре века «просвещения», когда африканцы, индейцы, индийцы и прочие люди, отличные от европейцев, были причислены ко второму сорту. Сотни миллионов «второсортных» были замучены на каторжных работах, куя благополучие Запада. Единственная их вина в том, что они были иные, были слабее.
На костях слабых рождается теория гражданского общества и конкуренции. Суть ее в том, что экономически успешная часть общества сплачивается в отдельный класс граждан, в гражданское общество, цель которого – защищаться от ограбленных. Государственная машина начинает видеть свою функцию в подавлении слабых. Разделение происходит по экономическому признаку. Если христианская теория естественным состоянием общества объявляет любовь, то новая теория объявляет естественным состоянием войну всех против всех (конкуренция). Члены одного общества должны воевать друг с другом точно так же, как раньше общество воевало со своими врагами.
Убивать можно, но по закону. Убей конкурента, разори его, раздави, но по закону, и гражданское общество тебя возвысит. Гражданское правительство понимало главной задачей закона охрану конкуренции. По определению основателя политэкономии Адама Смита, такое государство неизбежно становится защитой богатых против бедных.
С тех пор положение усугубилось еще больше. Если раньше благословлялось стяжательство только за счет «низкосортных», теперь благословляется любое стяжательство. Чтобы удержаться в касте избранных, уже недостаточно быть просто своим, «первосортным». Расслабишься, и тебя съедят твои же «первосортные» друзья. Чтобы этого не произошло, требуется никому не верить, не иметь никаких принципов и всю жизнь служить одному богу – деньгам. Именно служить, потому что в определенный момент деньги перестают влиять на благосостояние. Уровень жизни очень богатых людей не зависит от того, продолжают они работать или нет. Но они работают, потому что если остановятся, то не просто выпадут из элиты, а будут уничтожены. Своими же.

Если ты умный, приведи доказательство, покажи деньги. Эти «истины» вдалбливаются в кровь и плоть нового общества. Ничего личного, ничего святого, только бизнес – лозунг финансовой элиты.
Кстати, финансовая элита именно служит деньгам. Отдавая им все свое время и силы, она ничего не получает взамен. Реального увеличения благ не происходит, меняются только виртуальные цифры. Учитывая, что финансовый успех обратно пропорционален наличию морали, элита гражданского общества формируется из самых внеморальных людей (это термин финансиста-миллиардера Сороса, предложившего вывести бизнес за скобки морали, т. е. узаконить его аморальность). Аналогичные высказывания есть и у других миллиардеров. Трамп во всеуслышание заявляет, что христианские принципы несовместимы с бизнесом.  «Они считают жизнь нашу забавою и житие прибыльною торговлею, ибо говорят, что д;лжно же откуда-либо извлекать прибыль, хотя бы и из зла» (Прем. 15, 12).
Если раньше аристократизм понимался как свойство духа, то теперь его начинают определять биологией. Верхушка, образно говоря, отрезается от народа, и начинается процесс гниения. И снова как по писаному в Библии: «всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет» (Мф. 12, 25).

Пропаганда активно убеждает широкие массы, что все происходящее есть естественный ход и порядок вещей, который надо терпеть, потому что он естественный. Масса, понимая жизнь как единственную возможность получить удовольствие, хочет получить его быстрее. Рождается массовая преступность. Никакие полицейские меры не в силах остановить ее рост, потому что исчезает главный полицейский – религия, будившая совесть в каждом человеке.
Если у древних над законом стояла сила (диктатор, тиран, император, сенат), то разрубленная теорией Монтескьё на три части, исполнительную, законодательную и судебную, власть переходит из рук человека в руки закона. Миром правит новый правитель, Закон. Звонкая фраза «власть закона» на практике означает власть юристов. В конечном итоге власть узурпирует капитал, потому что он платит юристам. Последствия власти капитала ужасны. Поклонник либеральной демократии, как Э. Хантингтон, западный философ и геополитик, в «Столкновении цивилизаций» прямо пишет, что Запад – единственная из цивилизаций, которая оказала разрушающий эффект на все остальные цивилизации.
Мир делится на два типа общества. Один тип рушит свои традиции и религию, получая взамен экономическую и военную мощь. Другой тип сохраняет традицию и веру, за что лишается светской мощи и делится на «сферы интересов» между западными странами.
Европейские монархи, выбирая из двух зол меньшее, сочли меньшим злом утрату религии.

Вера была принесена в жертву прогрессу. Взамен они получили военную мощь. Мир оказался во власти светских государств Европы. Запад на длительное время стал «князем мира». Здесь прослеживается древний сюжет: продай душу и получи мир.
Когда История поставила вопрос ребром – либо мощь, либо вера, все традиционные цивилизации или изменили форму государства, или сошли с мировой арены. Исключений оказалось два: Израиль, не имевший на тот момент своей территории вообще, и Россия, обладавшая самой большой территорией в мире.

Отцы-основатели либеральной демократии стремились создать идеальное общество. Они учли, насколько возможно, все слабые места прошлых демократий. В частности, реализовали теорию разделения властей, чтобы рассредоточить власть и избежать ее узурпации. Далее, ограничили срок правления выборной власти, потому что бессрочное правление автоматически ведет к диктатуре. Чтобы предусмотреть и нейтрализовать все опасности, целая плеяда умнейших людей честно трудилась над теорией либеральной демократии.
И все же творцы новой государственной конструкции не смогли преодолеть главного препятствия. Краеугольным камнем всякой демократии являются выборы. Народ должен выбирать власть. Именно сознательно выбирать, а не угадывать или выполнять чужую волю. Выбирать – значит из множества определять лучшее. Демократия из красивой теории могла стать реальностью только при условии, что народ делает сознательный выбор. И вот на этом, казалось бы, понятном и простом пункте демократы, образно говоря, свернули себе шею.
Демократическая теория говорит, что власть не захватывается силой. И не дается от Бога. Власть выбирается самим народом. Народ, понимаемый как источник и оправдание власти, выбирает самых достойных, которым доверяет власть. Чтобы демократия не переросла в диктатуру, власть доверяется на фиксированное время, по истечении которого передается следующему избраннику. Если избранник не справляется, народ избирает другого. В этом суть демократии.
На первый взгляд все разумно. Но есть одно большое «но». Дело в том, что для совершения сознательного выбора нужны знания. Не шапочные и частичные, а глубокие знания. Призыв «выбирать сердцем» свидетельствует о том, что устроители выборов признают отсутствие знаний у народа. Без знаний выбор невозможен. Вы не выберете лекарство, если не имеете соответствующих знаний. По красоте упаковки выбор невозможен, потому что это будет выбор упаковки, а не лекарства. Так же невозможно «сердцем» определить лучший научный труд из двух представленных, если нет соответствующих знаний. Если каким-то образом человека, не имеющего соответствующих знаний, побудить к выбору, он будет выбирать не труд, а обложку, не лекарство, а упаковку.
Руссо в «Общественном договоре» пишет, что для больших государств единственной формой правления может быть только монархия. Демократические принципы возможны в малых коллективах, вроде древнегреческого полиса или современной деревни, где люди осознанно выбирают, потому что знают друг друга.

Круг замкнулся: у народа нет знаний; без знаний нет выбора; без выбора нет демократии. В Германии, России или США нет никакой демократии. Миф о демократических выборах в этих странах – сознательная ложь. Из этого следует, что в «свободном мире» основанием власти является не народный выбор, а что-то другое. Вопрос, что?
Если пофантазировать и представить, что в США чудом появилась возможность разумного выбора, система сведет его к двум одинаковым вариантам. Вопрос об основном и принципиальном в Америке не стоит: вы вольны выбирать, какой рукой стрелять, правой или левой, а вот куда стрелять, определяете не вы и даже не президент. Все определяет система. Кандидаты от обеих американских партий ничем не отличаются друг от друга. Все отличия, во-первых, второстепенны, а во-вторых, смехотворны. Одни заявляют, что понизят налоги на 0,5 %, а вторые обещают сделать то же самое на 0,4 %. Если вы назовете это выбором, можно завидовать силе вашего воображения.
Последняя попытка разорвать заколдованный круг – система выбора выборщиков (т. е. сначала народ выбирает самых достойных, а они, в свою очередь, выбирают власть). Эта система тоже ни к чему не привела. На практике все свелось к возникновению группировок и их борьбе за кормушку, портфели и прочие лакомства власти.
Немногие демократы действительно честные люди. Они «купились» на красивые слова  про свободы и права. Это «слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф. 15, 14).

Кормятся от священной коровы демократии, как правило, циничные жулики, не способные верить ни во что, кроме денег. Тот, кто больше всех кричит «за демократию» – или полный идиот, или полный жулик. Демократия для нашего общества явление такое же чуждое как каннибализм. Она, демократия, является порождением чуждой нам нравственности, а потому, с точки зрения нашего социума, безнравственна и вредна.
Как только люди решают выбирать лучших, гарантировано побеждают самые отъявленные жулики. Выборы в больших коллективах превращаются в выборы больших жуликов. Вокруг этих «выборов» всегда целая интрига, с провокациями друг против друга. Создается впечатление, что плохие кандидаты не дают выбраться хорошим. Лидеры всех партий заявляют, что выборы нечестные, и потому народ живет плохо. В итоге интеллектуальная и эмоциональная энергия народа направляется по ложному пути. Охота на ведьм отвлекает внимание от принципиального порока конструкции.
Когда чертеж содержит ошибку, никаким качеством деталей его не исправить. Кстати, на этом примере видна ущербность националистических призывов. Хоть всех русских выгоните с Украины, проблем на Украине не убавится. И евреи с кавказцами здесь ни при чем. Систему нужно менять.

История показывает, что победить Россию в открытом бою невозможно. Вместо боя они придумали технологию стравливания. На национальной почве провоцируется битва полков армии России между собой. Врагу остается только сидеть и наблюдать, как работает механизм самоуничтожения. Вся забота врага сводится к тому, чтобы подливать керосина в огонь.
Сегодня люди слепы: никто не видит, что во всех демократиях проблемы похожи друг на друга как близнецы. Во всех демократических странах падает рождаемость и нравственность, растет смертность, наркомания и прочие пороки. Кажется очевидным, что причину надо искать не в качестве чиновников, а в качестве конструкции. Но люди, как заколдованные, ходят по кругу пустых лозунгов.

Простой человек не может задаться вопросом, чему его ребенка учит школа. Своим родительским долгом он считает понуждение ребенка хорошо учиться, т. е. полностью доверяет системе, будучи уверенным, что система несет его ребенку благо. Преподаватели тоже простые люди, и потому тоже не оценивают систему, а следуют её предписаниям. Это свидетельствует о полной беззащитности народа против системы.

Само по себе население никогда не задает рамок системы. Их задает или религия, или Рынок. За сохранностью рамок следит Отец или Рынок. Когда Отца нет, Рынок высвобождает страсти, и они, ничем не ограниченные, начинают разрушительную работу. Самых умных и энергичных Рынок превращает в паразитов (да-да, именно превращает, сами они такими могли и не стать, их такими сделали, виновата система, а не люди). Сегодня богатые модники напоминают глистов. Скользкие, блестящие, упитанные, ничего не дают, потребляя самое лучшее за счет принесение вреда обществу.

Получается, как в грустной современной шутке: «успешный бизнес приходит во власть и превращает её в успешный бизнес.
«Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху» (2Тим. 4, 3).
Поведение массы, это следствие. Она как вода, течет по тому каналу, который ей прорыли. В первую очередь манипуляция, это «развод» тех, кто умеет думать, но не анализирует фундамента, на котором строит свою логику. Умные люди, направленные по ложному пути, тратят свои усилия в ложном направлении. Будучи уверенными в своей правоте, они создают продукты, внедряющие широким массам ложную идею на подсознание. Яркий пример – фильм «Собачье сердце». Делали этот опасный обществу фильм, безусловно, талантливые люди. Делали, будучи уверенными, что совершают благое дело. На самом деле это фильм оборачивает ложь в такую привлекательную обертку, что она кажется истиной, не требующей доказательств. И широкие людские потоки идут в этом направлении, не ведая, куда идут. «Широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф. 7, 13).

часто приходится слышать возражения в духе профессора Преображенского. Вы что, говорит человек, волнуясь и поправляя очки, снова предлагаете «отнять и поделить»? Ну что ему сказать? Давайте лучше оставим грабителю то, что он у нас отнял? Так лучше будет? Или, скажем, отнять у грабителя награбленное надо, но делить не надо? Тоже не подходит? А что тогда сделать? Наверное, убежать с отнятым, т. е. самому превратиться в грабителя?
И не знает человек, что сказать, потому что не готов был к таким вопросам. Оперировал он до этого шаблонами, вставленными ему в сознание в виде крылатых фраз. Не думал он, что во фразы эти закодирована установка, определяющая нужную модель поведения.

В. Кара-Мурза в работе «Манипуляция сознанием» исчерпывающе описывает это явление. Он пишет, что манипуляция – это когда под видом демократии (власти народа) народ власти лишают. Факт манипуляции не должен быть замечен объектом манипуляции. Когда попытка манипуляции открывается и разоблачение становится вероятным, акция обычно свертывается. Иначе обнаруженная попытка наносит манипулятору значительный ущерб.
Простейшим примером успешной манипуляции служит реклама. Соблазняя на все лады, она побуждает вас расстаться с деньгами. Манипуляция никогда не осуществляется впрямую. Цель достигается через полутона и недосказанности. Чтобы их чувствовать, изготовитель рекламы сам должен разделять проповедуемые взгляды, не сознательно – люди вообще об этом не думают, – а подсознательно. Если творец не принадлежит, например, к потребительской цивилизации, он не сможет создать эффективного продукта для манипуляции. Только подсознательная убежденность в правоте может обеспечить производство восприимчивого и убедительного образа.

Люди как вороны, падки на все блестящее, и потому ими легко манипулировать. Они не способны адекватно реагировать на происходящее. Власть в таком обществе получает не тот, кому Бог дал ум понимать ситуацию и сердце, способное любить весь народ, а тот, кто организовал наиболее яркое, интересное и соблазнительное шоу. При демократии никто из соискателей власти не стремится обратить свой электорат «в свою веру», потому что нет у них никакой веры. Потому что они сами такие же инструменты в игре, масштаб которой лежит за рамками их восприятия. Все эти кандидаты как дети, повторяющие «волшебные слова» про свободомыслие, не понимая, что мысль, свободная от принципов и четких ориентиров, превращается в инструмент, работающий против общества. Единственное отличие этих кандидатов в том, что они более умны и активны. Цели у них в той же плоскости, что и у самого рядового и примитивного обывателя. Стремясь к своим целям, они стремятся во власть, видя в ней средство достижения своих целей.

На практике демократия есть борьба финансовых группировок за власть. Все остальное – пустая риторика, призванная дурачить обывателей. Побеждает тот, чьи обещания выглядят правдоподобнее, естественнее и шире представленными.
Разумеется, ни о каком выполнении предвыборных обещаний априори не может быть и речи. Их озвучивают для того, чтобы получить власть. «Они говорят и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их; все же дела делают с тем, чтобы видели их люди» (Мф.23,4-5)

Ж.-Ж. Руссо в «Общественном договоре» пишет, что демократия возможна в обществе, состоящем из богов. Обратите внимание, даже не из святых, а именно из богов. Но человечеству до состояния святости далеко. Помимо святости требуется еще способность выбирать власть. Не гадать или выполнять чужую волю, а именно выбирать. Но у человека нет такой способности в той же мере, как способности летать.

На практике демократия превратилась в фарс и утопию. Иллюзия растаяла в реальности, как снежная баба весной. Столкнувшись с невозможностью построить свободное общество, о котором грезили отцы-основатели, демократы стали создавать общество иллюзии.
Изображая из себя аристократов, одновременно набивая карманы за счет ограбления обманутого народа, неся ахинею в государственном масштабе, эти опухшие от пресыщения типы награждают друг друга «за заслуги перед отечеством». Это про них сказано «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты». (Мф.23,27)

Македонский попросил похоронить себя с открытыми ладонями, чтобы все видели, сколько человек, завоевавший полмира, берет на тот свет. Только поступки человек берет с собой. Хорошие и плохие поступки. Все остальное он оставляет здесь. Запад не может совершать хороших поступков, потому что в ключевые точки общества, ответственные за совершение хороших поступков, буквально заколочены гвозди. В одну руку вбит Рынок. В другую руку – временная власть. Одна нога прибита Атеизмом. Другая нога пригвождена Похотями.
Если каждые четыре дня менять хозяина машины, фабрики или кафе, ни от автомобиля, ни от фабрики, ни от кафе ничего не останется. Чтобы воспитать человека, нужно минимум 20 лет. Воспитание урывками будет означать отсутствие воспитания.

Проводя параллели и соблюдая пропорции, мы видим, что для любой страны четыре года – это то же самое, что для кафе четыре дня. Воспитание человека, равно как и воспитание народа, – это минимум поколение. В мире нет ни одного примера успешного ведения хозяйства без хозяина, воспитания без воспитателя. США просуществовали более двух веков только потому, что никогда не имели той демократии, о которой говорят. У них всегда была постоянная власть. Менялась только крошечная верхушка айсберга. Подводная часть оставалась неизменной. СССР просуществовал 70 лет благодаря постоянной власти. В противном случае России не было бы уже к 1930 году.

В демократии изначально заложено два механизма самоуничтожения. Первый – во власть приходят не ради блага общества, а ради возможности грабить общество. Второй – фиксированный срок правления возводит человеческий эгоизм в квадрат. Система культивирует беспощадного хищника-эгоиста, методично уничтожающего жизненно важные узлы общества. Кажется, нелогично ради сиюминутного удовольствия уничтожать ключевые узлы корабельного механизма, если сам плывешь на этом корабле. Но в действиях раковых клеток не следует искать логики. Пожирая систему жизнеобеспечения, они не думают о смысле своих действий. Чтобы заглянуть в будущее и увидеть, к чему все идет, нужно думать в масштабе планеты. На это способно очень ограниченное число людей. Но демократическая система их не культивирует, а или уничтожает, или понуждает работать на усиление процесса разрушения. И улучшить демократию невозможно в принципе.

Демократия на практике превращается в большее зло даже по сравнению с фашизмом. Ее особая опасность в том, что страшный хищник носит добрую личину. Честных борцов за демократию оправдывает их неведение, «ибо не ведают, что творят». Они упорно закрывают глаза на действительность, существуя как во сне. Фашизм хотя бы открыто заявлял о своих намерениях, и у людей была возможность защищаться. Демократия скрывает свою сущность за нагромождением красивых и пустых слов с оттенком научности.

Демократия не говорит открыто: «Или ешь ты, или съедят тебя», не говорит: «Грабь слабого!» – вместо этого она вещает о равных правах и о конкуренции. Демократия не говорит прямо, что «человек по природе своей эгоист, насильник и грабитель». Но рассуждает о праве каждого на самоопределение. Не откровенничает о запланированном растлении молодежи, как о средстве снижения рождаемости в рамках борьбы с перенаселением. Вместо этого ратует за сексуальную грамотность и права ребенка. Демократия – это самый настоящий волк в овечьей шкуре, питающийся беззащитными младенцами.

Оглупленная широкая масса предпочитает получать информацию из клипов и лозунгов, специально созданных, чтобы вложить в сознание не истинные, а ложные установки, провоцирующие животный тип поведения. Труды ученых масса не читает и читать не будет. Честные люди, кричащие об опасности, по факту доносят свои мысли только до тех, кто и так все знает. Чтобы донести эти мысли до широких масс, нужно не книги писать. Нужно обращаться к более доступному способу подачи мысли. Способ подачи информации определяет отношение к информации. Массе нужны сериалы, шоу, мультипликация, но никак не книги. Но сегодня фабрики по производству этой продукции находятся в руках Рынка, и потому будут начиняться античеловеческой начинкой.

Общество ничего не видит, потому что его держат в состоянии глубокого гипноза. Никогда еще народ не был таким темным, как сейчас. Человеку не дают шанса остановиться и осмыслить происходящее. Нескончаемые сериалы, один тупее другого, пошлая эстрада, похотливые или агрессивные фильмы, аккуратно воздействуя на подсознание, культивируют дух эгоизма и насилия. Нормальный человек за короткий промежуток времени превращается в беспринципное животное, ведущее абсолютно бессмысленную жизнь.
В атмосфере царит зло. И виноваты в этом не люди. Человек подобен бутылке, он носит в себе то, что в него налили. Никто не в состоянии противостоять профессионально организованному напору. Большинство интуитивно чувствует зло, но не осмысливает ситуацию. Демократия прячется от серьезных вопросов за социальным наркотиком – массовой культурой. Оболваненной массе все кажется понятным и приятным.

Реклама, эстрада и телевидение внедряют в наше подсознание бесконечные бренды и слоганы, несущие определенную установку. Они сопровождают нас везде, спрятаться от них невозможно. Ненавязчиво, но круглосуточно, масс-культура держит людей в состоянии прострации. Всегда, как минимум, слышна незатейливая мелодия, а перед глазами маячит реклама. Информации, рассчитанной на сознательное восприятие, там нуль, все рассчитано на подсознание, на активацию и поддержание животного начала. Любопытно отметить, что Гитлер предписывал именно создание такой ситуации на оккупированных территориях. Он писал, что рабы Рейха должны быть лишены всякого образования и высокого искусства. С них достаточно, писал фюрер, знать алфавит, чтобы читать наши указы, простенькой мелодии и удовлетворения физиологических потребностей. Сегодня мы видим, что все мечты самого кровавого тирана сбылось в полном объеме. Способы достижения разные, но результаты одинаковые.
Самое опасное (и неприятное) здесь то, что мы сами оплачиваем свое оболванивание. Мы сами покупаем музыкальный диск или билет на фильм. Нам кажется, что никто не заставляет нас включать ту или иную передачу. Но это только кажется. Еще как заставляют. Только мы не замечаем, потому что делается это незаметно. Идеологи демократии утверждают, что они никому ничего не навязывают. Не нравится ТВ – выключи. Не хочешь пить – не покупай водку. Не желаешь умереть от передозировки – не колись. Не нравится «порнуха» – не смотри. Но не лишай права других делать то, что они хотят. Потому что они свободны и имеют право сами сделать свой свободный выбор.

Кажется, логика в этом есть. И самое убийственное в их логике, что есть статистика, согласно которой народ действительно все это сам смотрит, читает, покупает и пьет. Никто не заставляет. Кажется, вот оно проявление воли. Но ценители демократических свобод скромно забывают упомянуть о рекламном эффекте, который раньше назывался проще и понятней – соблазном. Сейчас его активно используется в рекламных речевках. Любая реклама пестрит словами «искушение», «грех», «страсть». Тот, о ком не принято упоминать к ночи, материализуется на наших глазах.

Из народа делают массу, толпу, стадо. В такой атмосфере даже сильная личность становится амебой с двумя мыслями: где взять денег и как их потратить. Народ подчиняется пороку, требуя одного – хлеба и зрелищ. На этом фоне множатся сексуальные и наркоманские революции. Кажется, вот оно счастье, все можно, и все свободны.

Зачем людям запрещать, зачем навязывать свою точку зрения, если им так нравится. Такая точка зрения имела бы право на существование, если бы охватывала всю жизнь, а не вырванную из нее минуту. Уколовшемуся наркоману тоже хорошо, но если взять ситуацию в целом, а не миг «кайфа», мы увидим ломку и скорую смерть. Наркомания в масштабе суток, это рай. В масштабе года это ад. Аналогично и с демократией, сиюминутный взгляд оценивает её как лучшую модель общества. Оценивая эту модель в долгосрочном масштабе, это видится как мясорубка человечества.

Мир изменился. Экономические выкладки Смита и Риккардо, Маркса и Кейнса давно неприменимы к современному состоянию экономики. Транснациональные Корпорации (ТНК). Никто сегодня над ними не хозяин. Они развиваются по своим неведомым законам. Судя по манерам, это необычайно кровожадные, опасные и лукавые монстры, суть которых – холодное стремление к прибыли.
Ради своих целей эти новообразования готовы на любые жертвы, вплоть до гибели человечества. Их конечные цели невозможно просчитать, потому что они не подчиняются человеческой логике. Ясно одно, главная цель здесь не прибыль. Неведомые гигантские силы стремятся к своей неведомой цели, направляя человечество к смерти.
Рынок, как ветхозаветный змей, не заставляет, а соблазняет, без кнута и концлагеря. Он заковывает сознание в кандалы, блокируя внутреннюю свободу. Из мыслительных процессов устраняется проблема Добра и Зла. Все сводится к рациональным критериям эффективности и рентабельности.

Большинство чувствует – происходит что-то не то, но, не умея дать ясной оценки ситуации, вынуждено на все закрывать глаза, впадать в апатию, изобретая оправдания своему равнодушию. Человек становится бессмысленным животным, не имеющим понятия о главном – куда он идет, откуда и зачем. Утрачивается связь времен. Незнание прошлого, непонимание настоящего и неясность будущего ведут человечество в пропасть.
Картина была бы менее страшная, если бы мы ошибались, называя Рынок живой самостоятельной субстанцией, но ужас в том, что это так. ТНК, формирующие Рынок, – на самом деле, без каких бы то ни было аллегорий, живые существа. Ими никто не управляет. У них есть гигантские аналитические центры, которые выполняют функции мозга. Они вычисляют тысячи позиций, определяя максимальную прибыль. Затем вычисляют, что, где и как нужно сделать, чтобы получить эту прибыль. Специальная система жестко следит за выполнением поставленной задачи. Допуски не превышают десятых, а то и сотых долей процента. Если на любом из участков менеджеры не выдают запланированный результат, система мгновенно это отслеживает и ставит новых руководителей.

Ни один человек, ни одна команда и ни одно государство не может помешать деятельности ТНК. Гигантские суммы пробивают любой закон, продавливают любое правительство. Ради прибыли хищнически истребляются ресурсы, загрязняется планета, культивируется потребительское мировоззрение. И это только одна сторона медали. С другой стороны, нарастают бездуховность, эгоизм и равнодушие. Население демократий превращают в плебс, который «как бессловесные животные, водимые природою, рожденные на уловление и истребление, злословя то, чего не понимают, в растлении своем истребятся» (2Пет. 2, 12).
Если процессу ничто не помешает, можно с математической точностью просчитать момент наступления эпохи «золотого тельца». На сегодня корпорации уже сильнее многих государств. Ни один демократический президент и правительство не могут противиться им. В случае сопротивления возникают условия для отставки правительства. Бунтари переизбираются на ближайших выборах, строптивых заменяют послушные, и все снова идет своим чередом.

В таких условиях любое правительство может только приспосабливаться. Любую силу, идущую против Рынка, система объявляет экстремистской и устраняет.
Сосредоточив в своих руках реальную власть, капитал заявляет правительству: мол, не лезьте в наши дела. Иначе перенесем свои штаб-квартиры и биржи в нейтральные воды, а производство в страны с более сговорчивой властью. Правительства вынуждены угождать интернациональному капиталу. Президенты конкурируют друг с другом в предоставлении ТНК еще больших льгот, и их власть расширяется подобно раковой опухоли, пробивая себе дорогу болтовней о правах и свободах. Она растет настолько быстро, что это заметно на человеческом уровне.
Мы видим, как меняется мир. На наших глазах разыгрывается величайшая трагедия, смысл которой большинству не заметен. Ясно только одно: сила, выраженная в Рынке, стремится уничтожить мир. Чтобы защититься от нее, нужны люди, не просто понимающие суть происходящих процессов, но и готовые действовать сообразно своему пониманию. «Дети мои! Станем любить не словом или языком, но делом и истиной» (1Ин. 3, 18).

Как не вспомнить здесь, о чем взывал к народу Заратустра Ницше: «Горе! Приближается время, когда человек не пустит более стрелы желания своего выше человека, и тетива лука его разучится дрожать. Горе! Приближается время, когда человек не родит больше звезды. Горе! Приближается время самого презренного человека, который уже не может презирать самого себя. «Что такое любовь? Что такое творчество? Устремление? Что такое звезда?» – так вопрошает последний человек, и моргает при этом. Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его порода неистребима, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех. «Счастье найдено нами», – говорят последние люди, и при этом моргают. От времени до времени немного яду: это вызывает приятные сны. Они еще трудятся, ибо труд – развлечение. Но они заботятся, чтобы развлечение не утомляло их. Не будет более ни бедных, ни богатых: то и другое слишком хлопотно. И кто захотел бы еще управлять? И кто повиноваться? То и другое слишком хлопотно. Нет пастыря, одно лишь стадо! Каждый желает равенства, все равны: кто чувствует иначе, тот добровольно идет в сумасшедший дом. У них есть свое маленькое удовольствие для дня и свое маленькое удовольствие для ночи: но здоровье – выше всего».

Любые попытки «последнего человека» сплотиться тут же подавляются системой. Нет, не физически, это слишком архаично. Сегодня изобретено огромное количество вариантов подавления личности без грубого насилия. Из вас сделают посмешище, приклеят отрицательный ярлык, не имеющий ничего общего с реальностью, запустят самую немыслимую провокацию, этого будет достаточно, чтобы масса отвернулась от вас и от ваших мыслей. Потому что массе не свойственно думать и составлять собственное мнение. Масса всегда подражает. Управляет массой тот, кто создает ей объекты подражания.
Запад, по словам Хайдеггера, это мышеловка, в которой произошла полная утрата смысла бытия. И мышеловка такого типа, что из нее невозможно вырваться, она при этом выворачивается наружу, и ты снова оказываешься внутри.
Чтобы понять ситуацию, в которой мы оказались, нужно рассмотреть историю России в аспекте мировой Истории.

Россия – особая страна. Отец наших реформаторов, Сакс, недвусмысленно сказал, что у России иная анатомия, к ней нельзя подходить с той же меркой, что к западным странам. На нее нельзя механически спроецировать чуждую ей социальную модель. Современную Россию необходимо осмыслить как совершенно новое явление, отличное не только от всего мира, но и от вчерашней Руси. У сегодняшней России нет идеологического ориентира, и, соответственно, нет осмысленного направления. Потому наша страна, богатая ресурсами, талантами, культурой и историей, вынуждена подстраиваться под чужую игру.
Цели этой игры нам неясны, а результаты полезны не нам. В таком положении Россия реагирует только на сиюминутные проблемы. И все же у нее есть предпочтения, обусловленные ее природой. Россия может не знать, чего хочет, но даже в оболваненном состоянии она точно знает, чего не хочет. Она чувствует, что ее целью не может быть экономическое развитие ради развития экономики. Поэтому материальная западная модель ею отторгается, как отторгается и правительство, позиционирующее себя исключительно безыдейным и «завхозным».

Реформы Петра I красноречиво показывают преодоление Россией этого периода. Трудно судить, понимал ли царь, что слом веры и культуры закладывает бомбу под трон. Слом произошел, но ровно настолько, насколько было необходимо для экономического развития. Атеистические энергии не произвели в России необратимых разрушений в метафизической области, как это случилось в Западной Европе. Народ России продолжал хранить тот минимум, которого было достаточно для восстановления утраченной веры.
Охватывая мысленным взором историю человечества и России, приходим к выводу, что самый гениальный человеческий ум не мог учесть всех деталей и спланировать ход событий. Петр отреагировал на ситуацию по наитию, не просчитывая и не анализируя детали. Перемены стали своего рода костылями, опираясь на которые, Россия выстояла в мире прогресса.
Петр реформировал Россию, ломая все, что мешало ее экономическому развитию, а Россия страстно защищала свои духовные основы, неся гигантские жертвы. Счет одних только случаев самосожжения целыми поселениями, отказывавшимися принять реформы, шел на сотни. Палеостровский скит, населенный почти тремя тысячами человек, сжег себя в полном составе: старики, дети, женщины с грудными младенцами. Поведение людей такой силы духа нельзя просчитать даже самому гениальному уму. Таков был ответ России на смертельный выбор между Верой и Прогрессом.

Ставить вопрос, хорошо ли то, что Петр I круто повернул историю России, бессмысленно. Он ответил на вызов, который бросила ему История. Как еще в той ситуации можно было обеспечить защиту от хищников, окружавших нас точно так же, как окружают сегодня? Петровской России нужны были пушки и ружья, а для этого необходима была промышленность. Для промышленности требовалась экономика западного уровня. Для создания такой экономики нужны были соответствующие условия. Создавая их, Петр убирал с пути развития экономики главные помехи – традицию и религию. Традицию он ломал, религию умалял. Такие сломы без крови и мучений невозможны, и особенно в России. Как бы там ни было, но благодаря Петру Россия за относительно короткий срок сравнялась по силе с Европой. Петру ставят в вину то, какой ценой это было достигнуто. До сих пор нашу землю сотрясают последствия тех событий. Практически все, что есть у нас мерзкого и недостойного, получено из «окна», «прорубленного» Петром. Но что было бы с Россией, если бы Петр не решился на свои реформы? Экономики точно не было бы. Значит, не было бы промышленности и вооруженной пушками и ружьями армии. Где оказалась бы сегодня Россия? И была бы она на современной карте вообще?  Реформы Петра, это ответ России на вызов истории. Благодаря Петру Россия сдала экзамен на право жить.

Демократические реформы не сломали костяка страны. Наш остов (вера и традиции) цел. Храмы стоят и вера жива. Это главное. А мясо, как известно, нарастет. Беда будет, когда нам кости сломают. Сегодня основной вопрос состоит в том, чтоб кости уберечь. Именно по ним целятся наши враги.
Его действия оказались неожиданным препятствием для западной цивилизации, расползавшейся по всему миру. Ещё немного, и она задушила бы Россию в рыночных объятиях.
Сегодня Запад опять стоит на пороге. И опять мы видим предпосылки, позволяющие утверждать, что снова возникнет новая сила. Совместив в себе все хорошее от СССР и монархии, эта сила снова сможет дать отпор врагу.
Декабризм и большевизм – это не расчет ума и не взвешивание выгоды. Это веление сердца.

Восстание декабристов кажется бессмысленным лишь сквозь призму рационализма. В духовном плане их выступление имело гигантское значение. Реакция лучшей части России на выступление декабристов свидетельствует о возникновении феномена, формально аналогичного западному, но полярному по сути. Западный атеизм поклоняется сатане (маммоне), не называя его по имени. Православный атеизм поклонялся Богу, тоже не называя его по имени. Возникла новая вера. Формально она отрицала религию, но фактически, по делам, признавала Его заповеди, и ради них люди шли на смерть. Русский атеизм дал своих мучеников, достигнув апогея во времена большевизма. Нет больше доказательства истинности слов, чем готовность отдать за них жизнь.

Отказавшись на словах от веры, Русь дала целую плеяду мучеников, вставших насмерть на пути маммоны. В самый решительный момент, когда Запад праздновал победу, когда казалось – Русь пала и революция 1905 года обрекает ее на следование по западному пути, появилась новая сила – большевики. Переработав и переосмыслив социальные идеи, рожденные западными умами, они пошли не по пути капитализма, а стали строить принципиально новое, доселе невиданное общество. Фундаментальные идеи большевиков никогда не были западными, даже если и получили начало из западных источников. Они родили в России модель, глубоко чуждую потребительскому мировоззрению. Не зря Запад, создавший коммунистическое учение, впоследствии признал его своим злейшим врагом.
В борьбе с Россией Запад не мог решить вопрос военным путем. Когда началась холодная война, он был вынужден вводить у себя социальные программы, которые вводил СССР. Многие социальные льготы были изобретены именно в советской России. Запад вынужден был перенять их, чтобы не выглядеть бледно на фоне социализма и не проиграть холодную войну. Для него это был вынужденный шаг, тогда как для советской России это было осмысленное построение общества реально равных прав и возможностей.

Примечательно, что идея построения западной модели потерпела в России крах. Тот факт, что либеральные партии получили в 1905 году власть и не могли реализовать ее в течение 12 лет, подтверждает, что либеральных идей Россия не приняла. Не логически она их отринула, а интуитивно. Не наше это, чужое, в горло не лезет.
Сегодня ситуация повторяется с поразительной точностью. Народ вновь не принимает либеральных ценностей, чувствуя за ними гигантский подвох. Все красиво и последовательно, но обольщаются этой «красотой» с каждым годом все меньше народу
Мы уверены в этом, и наше чувство не нуждается в оправдании логикой. Я знаю, что это не моя вера, и этого достаточно, чтобы принять решение и совершить поступок. Именно так и поступил наш народ. Он отказался от идеи индивидуализма, отказался личное ставить выше общего, т. е. в целом отказался от ключевой идеи либеральной демократии. Идея вечного состояния вяло текущей гражданской войны провалилась на корню. Не надо нам такого счастья, ибо наше счастье – внутреннее состояние души, а не внешний блеск барахла, добытого разорением слабых.

Большевики победили. И не потому, что были сильнее, а потому, что их идеи были близки нашему естеству. Россия – это улей или муравейник, и правила эгоистов-пауков для нее неприемлемы, какие бы блага они ни сулили. Не может муравей быть эгоистом, он коллективист. И как бы Запад ни пытался высмеять это чувство, называя его рабской психологией, ничего у него не выйдет. Русские люди все равно будут жить общиной, по принципу «один за всех, все за одного».
Коммунисты пытались стать богами, будучи людьми. Они сделали ставку на логику, но логика не может быть фундаментом совести. Для этого годится только религия. Призывы большевиков соблюдать заповеди Христа, изложенные в их кодексе, ни к чему, кроме двойной морали, не привели. И все же мы снимаем перед ними шляпу. То, что они сделали, предстоит еще осмыслить будущим поколениям, свободным от личных обид.

Независимое осмысление большевистской революции и самой сути большевиков открывает новое понимание этого исторического момента. Есть все основания утверждать, что партия Ленина спасла Россию от вторжения маммоны и его гвардии. Вы можете представить, что было бы, окажись Россия почти на 100 лет под властью демократов, если только за краткий по меркам истории миг «свобод и прав» от России остались кожа да кости.
США и Западу не нужна сильная Россия, о чем они открыто говорят с самых высоких трибун. Американский конгрессмен, замминистра обороны Пол Вольфовиц, еще в 1992 году заявил, что главная задача США – не допустить восстановления России как крупного государства, свободного в принятии политических решений. Ему вторит известный политик, Збигнев Бжезинский, один из авторов проекта по развалу СССР: «России следует отказаться от планов возрождения великого государства». И таких откровенных высказываний хоть пруд пруди.

Они, как Гитлер, опять сравнивают ее с колоссом на глиняных ногах. Но о наши «глиняные» ноги разбились стальные головы лучших армий Европы – шведской, польской, французской и германской. Полагать, что другие головы ждет иная судьба, нет оснований. Поэтому судьбу они не испытывают и предпочитают змеиную тактику.
Россия – единственная империя за всю историю человечества, возникшая в северных широтах. Остальные возникли в теплом мягком климате. Мировой державой она стала благодаря идеологической, а не экономической составляющей. И тем не менее, мы никогда, за исключением времени правления демократов, ни в чем никому глобально не уступали, в том числе и США. Да, по ширпотребу отставали, но это была цена безопасности, цена нашего превосходства в вооружении.

Говоря словами Л. Тихомирова, государственные принципы всякого народа тесно связаны с его национальным самосознанием, с его представлениями о целях его существования. Из этого следует, что общество, подчиняясь одним законам, гибнет; подчиняясь другим – крепнет. В одном случае мораль воспринимается как народное верование, блажь, оторванная от реальности. В другом случае краеугольный камень общества. Наше существование зависит от того, какое место у нас займет мораль, блажи или краеугольного камня.
Во второй половине ХХ века Ален Даллес, директор ЦРУ, обмолвился, что Запад располагает оружием, позволяющим завоевывать чужие страны, физически не пересекая их границ. Больше на эту тему официальные представители Запада не распространялись ни разу.

Длительное время информационное оружие использовалось Западом в одностороннем порядке. Он безнаказанно бомбардировал весь мир, в том числе и советскую Россию. Методы обороны были настолько неэффективны, что оборачивались в пользу агрессора. Например, попытки СССР глушить «голоса» ничего, кроме увеличения интереса к ним, не давали. К сожалению, наши престарелые правители этого не сознавали. В итоге целому народу внушили чужое мировоззрение. Подсознательно народ России стремился быть самим собой, но сознательно исходил из внушенных ориентиров. Власть тоже стремилась соответствовать этим ориентирам. Вместо Бога, культуры и традиции мы равнялись на протестантскую логику. Росло преклонение перед Западом, его экономикой и культурой.

Так как идти одновременно в разные стороны – на запад и на восток – невозможно, страна замерла, превратившись в мишень. Россия стала похожа на медведя, сменившего шкуру на перья. Над таким медведем смеются. Он понимает, что на самом деле смешон, и пытается исправить положение, но это в принципе невозможно, пока он одет в перья. Возникает странная ситуация: сохранить приличный вид в чужом наряде нельзя; остаться без одежды – еще хуже. В этот момент медведю вводят установку, что он косолапый, и что это – позор. Косолапый застывает в признании своей ущербности. Его добивают тонкими насмешками, фильмами и анекдотами. СССР – совок; ветеран – «вовик» (ВОВ) и т. д.

Обществом всегда манипулировали. С изобретением книгопечатания манипуляция получила техническую поддержку, которая неуклонно росла. Философы той эпохи говорили, что дьявол стал прятаться в типографской краске. Сегодня дьявол прячется в демократии. Область пребывания этого персонажа расширилась, но не изменилось главное: дьявол по-прежнему соблазняет человека мифом свободы. Первой его жертвой стала прародительница человечества, съевшая от древа познания добра и зла. «Съешь, и станешь подобной Богу», – говорил змей Еве. Люди не стали «подобны Богу», но оказались изгнанными из рая.
Жертвами второго акта этой трагедии будут миллиарды, соблазнившиеся демократическими свободами. Никто из них не получит свободы, но все окажутся на пути в ад. Вместо абсолютной свободы массы получили управляемую свободу, одно из самых парадоксальных творений потребительской цивилизации. Людям кажется, что они свободны, а на самом деле они полностью подконтрольны. Сегодня у масс нет ничего своего, даже мнения. Человек стал приложением к своим животу и гениталиям.

Добиться такого результата можно только при абсолютной подконтрольности СМИ. Ради объективности заметим, что СМИ всегда зависят от власти. Так как демократическая власть зависит от Рынка, в конечном итоге получается, что СМИ зависят от Рынка. Зависимое не может быть беспристрастным. Впрочем, такого явления как беспристрастная информация в принципе не существует. Претензия информации на статус беспристрастной означает претензию на абсолютную Истину. Какой может быть в светском государстве Абсолют, если у каждого своя истина, зависящая от угла зрения на события? В светском обществе «фактов нет, есть интерпретации» Ф. Ницше.

Чтобы представить уровень деградации современной элиты, вообразите картину, где элита прошлых веков собралась по поводу презентации новой модели кареты. Можете такое представить? Конечно, нет. Это просто смешно. Но сегодня презентация современной кареты (автомобиля) есть повод собрать «элиту». Это у них называется «потусоваться».

При всем желании называть этих наряженных мальчиков и девочек элитой нельзя. Имея гигантский ресурс, они не могут помыслить применить его в масштабе, превышающем личное бытоустроительство. Элиту определяют цели, а не объем потребления. Одни, имея миллиарды, страны завоевывают. Другие – игрушки покупают. Кто элита, а кто глисты, думаю, ясно.
Населению пели попсу и шансон, где беспринципность подавалась в привлекательном молодецком образе. Массы бессознательно подражали удали, показанной в привлекательном свете.

Параллельно велась атака на язык. Особенно активно шла работа над не устоявшимся молодежным сознанием. Под предлогом моды и крутизны, в рамках специально разработанной субкультуры, создавался специальный сленг. Очень незаметно слово «совесть» было вытеснено словом «закомплексованность». Из той же оперы понятия «сексуально раскрепощенная» и «бесстыжая», «киллер» и «убийца», «проститутка» и «путана».
Это была полноценная атака, разработанная суперпрофессионалами. Били по ключевым точкам, и защититься от этих ударов население не могло. Даже самые умные оказались бессильны против этих технологий. Советскую интеллигенцию без труда обвели вокруг пальца словами «свободомыслие», «свобода совести» и т. д. Просчитывалось, что на практике это выльется в беспринципное мышление, оперирующее в рамках выгодно/невыгодно. Некоторые понятия, изначально обозначавшие разные вещи, стали объединяться в одно, причем всегда с акцентом в худшую сторону. Любовь стала синонимом секса, а «разврат» и «распутство» вовсе исчезали из молодежного словаря, заменившись словом «раскрепощенность» и «продвинутость».

Сегодня никто не помнит, что такое любовь. Все разумеют под ней совокупление. Люди забыли, что само по себе совокупление без любви есть смертный грех – блуд. Любовь – это то высшее, что есть в человеке. Бог – это Любовь.
Второе направление удара – приведение страны к экономическому банкротству. Стратегия основана на мифе, что рыночная экономика есть путь к изобилию всех времен и народов.

Этот миф прочно засел в наших мозгах. Никакие доводы разума здесь не работали. Рынок – хорошо, и все тут. Запад хорошо живет, потому что там Рынок. Мы тоже так хотим, и значит, нам тоже нужен Рынок. Вот и вся логика. Заметим, люди не знали реальной жизни Запада. Они знали информацию из глянцевых журналов и голливудских фильмов. В большинстве случаев это была мечта. Кино отражало то, как западное общество хотело жить, а не то, как оно живет реально. Но советские люди воспринимали эту информацию как документальную.
Началась перестройка. Первые шаги в рыночном направлении являли собой тотальный грабеж. Массы стремительно нищали, но не роптали, потому что в дело пошли заранее припасенные мифы.

С одной стороны, говорили, что надо потерпеть, как терпят прививку. Мол, если хотим хорошо жить, необходимо пройти ступень дикого капитализма. С другой стороны, уверяли, что это все же лучше, чем возврат к проклятому прошлому (миф о проклятом прошлом и миф о «светлом» Западе создавались параллельно). Социал-дарвинизм научно оправдывал грабеж слабых.
Учили, что сильные имеют законное право грабить слабых. Учили, что угрызения совести – пережиток. Робкие сомнения подавлялись утверждением, что так живут животные, и значит, все правильно. Волки же не испытывают угрызений совести, когда едят овец. И вы не должны испытывать.
Когда сильные насытятся, у них пойдет отрыжка, и выжившие слабые получат возможность воспользоваться этим «благом». В конечном итоге все насытятся, начнется нормальный капитализм и мы заживем, как на Западе.
Люди вновь поверили и начали ждать. Обратите внимания – ждать отрыжки. Взрослые, нормальные полноценные люди ждали, когда же их окончательно ограбят, чтобы потом нормально жить на чужую отрыжку. И это никого не смущало. Людей настолько запутали, что они утратили всякую способность думать. Никто не помнил хорошего, например, что раньше квартиры давали бесплатно, а человек возмущался, что отделка плохая. Жалобы писал. Если бы сейчас кому-нибудь дали бесплатно квартиру не то что с плохим ремонтом, а, например, без стенки и с дырой в потолке, он умер бы от счастья. Но никто не помнил ни бесплатных квартир, ни путевок. Все вспоминали только плохое в преувеличенном виде. Запомните этот эпизод как ярчайший показатель манипуляции сознанием. В будущем это позволит вам защититься от подобных атак.

Разграбление страны набирало обороты. Составы, груженные редкими и цветными металлами, сырьем, ресурсами и прочим стратегическим добром, тянулись до горизонта. Все вывозилось за рубеж и продавалось за бесценок. Делали это не специально обученные диверсанты, а наши обычные люди, оказавшиеся смекалистее и энергичнее остальных. Энергия сильных была перенаправлена на грабеж. Этому как нельзя лучше способствовала идеология «конкуренции». Грабители не чувствовали себя преступниками. Напротив, они ощущали себя строителями нормального общества и светлого будущего.

Почему так случилось? Потому что, зная человеческую природу, несложно создать условия, при которых нормальные люди сами будут превращаться в кровожадных хищников. Достаточно поменять ориентиры и мировоззрение. Гитлер превратил мирных бюргеров в профессиональных и безжалостных убийц именно потому, что знал психологию человека. Дирижеры демократии тоже знали психологию и не видели проблем в превращении наиболее способных обывателей в беззастенчивых грабителей своей страны, искренне полагающих, что человеческое общество может стать нормальным не иначе как путем подражания животным.

Все, что не могло быть продано, разрушалось. Со стороны было похоже, что Россия – побежденная страна, выплачивающая какую-то неимоверную и странную контрибуцию, в условия которой входило требование уничтожить то, что по каким-то причинам не удается вывезти. И в итоге больше разрушалось, чем продавалось. Но мы до сих пор не понимаем, куда ветер дует. Всё инвестиций ждем. Скоро уже 20 лет как ждем, а их все нет и нет. Вроде бы и границы открыли, чтоб инвестиции без задержек к нам шли, и льготы для приманки повесили, а процесс почему-то обратный – через открытые границы капитал идет не в Россию, а из России. В Россию ничего, кроме чужих товаров, не поступает.
давно пора заподозрить – что-то тут не ладно, и бить тревогу. Но нам и здесь поставлены капканы. Снова нам объясняют, что инвестиций нет, потому что у нас неправовое государство и мало демократических свобод. Вот когда обеспечите права со свободами, тогда инвестиции и потекут. И никто не задумывается, почему в еще более неправовую Азию, где «чихать хотели» на западные права, инвестиции, образно говоря, прут, как слоны на водопой, а в Россию их никак не заманить. Кажется, очевидно, что права здесь ни при чем, но чтобы додуматься до этой простой мысли, нужно думать.

Главная наша беда в том, что нас за последние годы думать отучили. Сегодняшнее большинство принимает чужие утверждения, завернутые в красивые слова, даже не вдумываясь в них. Сказали, что причина в недостатке прав и свобод – и все поверили. С таким уровнем интеллектуальной импотенции ничего не стоило узаконить любой тип хищений. В итоге возникла ситуация, простая до неприличия и ужасная в своей бесперспективности: мы продаем нефть и получаем за это доллары. Потом эти доллары отдаем за «сникерсы».
 В результате ни нефти, ни долларов, ни «сникерсов». В прямом смысле слова мы проедаем свою страну. Но удивляет не это. Удивляет безразличие к собственной судьбе. Допустим, большинству на Россию плевать. Массы в этом не виноваты, их так запрограммировали. Но ведь инстинкт самосохранения никто не блокировал. Каждый по-прежнему хочет жить, и это стремление никак не связано с патриотизмом. Почему же никто не думает, что он будет делать, когда наши энергичные ребята продадут всю нефть.

В каком-то смысле мы похожи на папуасов, меняющих свое золото на стеклянные бусы. Нам привозят одну модель телефона и говорят: «Хочешь быть крутым – купи». Через три месяца – другую. Оказывается, прежняя модель не модная, появилась новая, с более оригинальным загибом. Купи, и станешь крутым. На смену приходит третья модель, и так далее. Мы отдаем свои денежки, которые переводятся в доллары, и выручка от нефти утекает за границу. Правительство копит стабилизационный фонд, но тут же само признает, что если цены на нефть упадут, мы сможем жить на этот фонд максимум два года. Кстати, нефти, которую выгодно добывать, осталось очень немного. По пессимистическим прогнозам – на 7–10 лет. По оптимистическим – на 15–20 лет. А потом что?
Но при этом «товарообмен» системы «сникерс» – нефть нам преподносят не как колониальную торговлю, когда предприимчивые купцы дурят наивных туземцев, а как рост экономики и вхождение в общеевропейский дом. Никого не смущает, что в стране, где ничего не производится, с гигантской скоростью множатся супер- и гипермаркеты. Все эти храмы торговли и растущую вокруг них сферу услуг по всем каналам СМИ позиционируют как рост экономики. И никто не говорит, что это самые настоящие насосы, откачивающие богатства России. Пиявки, высасывающие кровь и плоть страны. Они торгуют «стеклянными бусами», за которые мы расплачиваемся нашими ресурсами. Как только из России все откачают, заграничные поставки закончатся. Большинство умрет от голода и холода. Умрет в прямом смысле, без аллегорий. Это не пророчество, это реальность, ужасная в своей очевидной безысходности.

В новой ситуации все, кто смогут, уедут заграницу, как это было сто лет назад. В России начнется хаос. Большинство, еще недавно с покорностью овцы ждавшее, когда же его ограбят до нитки, чтобы потом нормально жить, останется в холодной и голодной России с единственным правом – умереть. Утешением обманутого большинства будет то, что умирает оно на родной земле. И Бога тогда вспомним, и Запад проклянем. Но будет поздно.
Капитал в России напоминал вьючное животное, которое постоянно норовило удрать. Чтобы этого не случилось, его всегда держали на цепи, принудительно заставляя работать на благо общества. Демократы во время перестройки откровенно лгали, рассказывая доверчивым людям, что там, на Западе, есть добрый капитал, который только и думает, как бы ему в холодную Россию проникнуть. Хочет он, «сердешный», принести с собой изобилие, но никак не может. А все потому, что России не везет с правительством. Сначала плохие цари не пускали капитал. Потом плохие коммунисты не давали ему пути в Россию. Почему? Ясное дело, почему. Потому что злодеи. Издевались над народом, держали страну за железным занавесом. Вот из-за этого капитал никак и не мог пробраться и облагодетельствовать Россию.
Примерно такими байками кормили взрослых людей с университетским образованием. Даже не верится, что нам так обосновывали необходимость открытой экономики. И никто серьезно не задавался вопросом, почему же правители России так упорно ограждали страну от конкуренции?
Неудивительно, что мы, «вооруженные» такими знаниями, стали жертвами чудовищной по своим размерам манипуляции. Последствия в любом случае будут еще чудовищнее. Если все так оставить, никакого выхода в сложившихся условиях нет.
Единственное спасение – в срочной и кардинальной смене ситуации. При этом надо понимать, что, если даже мы прямо сейчас приступим к решительным действиям, за все содеянное придется рассчитываться. Каждый день, проведенный в режиме «пир во время чумы», потребует нескольких дней труда и лишений. Чем сильнее пьянка, тем сильнее похмелье. Сегодня мы похожи на запойного пьяницу. У нас два пути – или остановиться и пережить страшное похмелье, или умереть.

Как ни крути, а железного занавеса, в смысле продуманной экономической политики, нам не избежать. Только в одном случае железный занавес будет образным выражением экономической безопасности России, в другом случае реальный железный занавес. Его построят нам наши соседи, чтобы защититься от голодной России. Думаем, ни у кого нет иллюзий, что есть на свете страна, которая будет кормить сто миллионов голодных граждан России. Другими словами, перспектива такова: или мы защищаемся от Запада и живем, или они истощают нас, потом отгораживаются от нас, и мы умираем.

На горизонте призрак блокадного Ленинграда размером во всю Россию. Сельского хозяйства нет, промышленности нет, науки нет, образования нет. Есть только продажа ресурсов, кучка присосавшихся к этой кормушке паразитов и сопутствующая деятельность коммерсантов. Ужас не только в том, что никто не понимает конечного результата своей деятельности. Ужас современности – в отсутствии масштабных людей, способных предпринять соответствующие действия. Создается впечатление, что те, от кого зависит наше спасение, не понимают серьезности положения. Иначе как объяснить, что они «осваивают» бюджет, выделенный на решение проблем, точно так же, как некогда осваивали различные транши? Проще говоря, разворовывают? «Неужели не вразумятся все делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб…» (Пс. 13, 4).

Из всего сказанного следует, что экономику России необходимо защитить от мировой цивилизации. Оптимальная модель – изоляционизм. Её прекрасно описывает М. Юрьев, автор нашумевшей статьи «Крепость Россия». «Изоляционизм есть такой уклад существования нации и созданного ею государства, при котором контакты с внешним миром относительно невелики и взаимодействие с ним  во  всех сферах  общественной жизни –  экономике, политике, культуре, идеологии, религии – малосущественно и несравнимо по значимости с внутренними влияниями».

Обратите внимание, ничего не сказано об административных запретах. Защищающими факторами является язык, религия, обычаи, культура, уровень развития и т. д. Чем эти факторы сильнее, тем меньше нужды в каких-либо запретах. Здесь прямая связь экономики с идеологией. Если система правильно встроена в реальные условия, административные запреты не нужны. США, на которые ориентируются наши демократы, до начала ХХ века имели изоляционистскую экономику. Внешняя торговля Америки составляла менее 5 % ВВП. Для сравнения, в современной России она составляет до 50 %. Изоляционистские США в конце девятнадцатого века вышли на первое место в мире по ВВП.

В начале ХХ века к восьми самым развитым промышленным державам мира относились Североамериканские Соединенные Штаты, Германская Империя, Соединенное Королевство  Англии и Шотландии, Французская Республика, Российская Империя, Япония, Австро-Венгерская Империя и Итальянское Королевство. Прошло сто лет. По вполне уважительной причине из списка исчезла Австро-Венгрия. По столь же уважительной причине (соседство с США) появилась весьма сомнительная Канада. Больше ничего не изменилось. G8 не изменилась.

Пролетел бешеный ХХ век со всеми его потрясениями, экономическая мода менялась от социализма до монетаризма, но «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. (Екл.1,9) Никакого экономического чуда, ни немецкого, ни японского не было. Экономические лидеры как были, так и остались. Просто некоторые из них восстановили расстроенные войной финансы. Вот и все чудо. Спрашивается, кого же открытость вывела в лидеры, если все и до открытия своих экономик были лидерами? Может, Китай, имеющий четвертую в мире экономику по абсолютному размеру ВВП? Нет, потому что открытость его экономики весьма условна и не главный фактор роста.
Открытость никого не привела в лидеры, но зато вывела из лидеров Россию.
Россия может существовать или в роли мировой державы, или в роли мировой колонии. Издержки есть в обеих вариантах, и у нас нет варианта. Колония намного хуже империи.

Возвращаясь к теме, скажем, что удельный ВВП Китая не приблизится к Америке и за сто лет. Но общий ВВП Китая достиг трети американского. Учитывая, что правительство Китая имеет долю ВВП, превышающую американскую, у США есть повод для беспокойства.
Удельный ВВП России меньше американского в десять-двенадцать раз. Общий ВВП меньше в двадцать – двадцать пять (формально в 30). Соверши мы невозможное и догони США по ВВП на душу населения, наш общий ВВП все равно будет в пять (!) раз меньше западного. Для этого надо не удвоить ВВП, как приказывает президент, а «упятнадцатерить». Мало того, что это само по себе фантастично, но в условиях открытой экономики это просто нереально.
Ядерное оружие, если смотреть в перспективу, нас не защитит. Высокоэффективная противоракетная оборона обнуляет атомную дубину. Это означает, у всех как бы нет ядерного оружия. У США классическая военно-политическая мощь и недостаток в ресурсах. У СССР отсутствие мощи и мировые ресурсы. Далее следует шах и мат.

Не открытость экономики определяет наличие колбасы, а рыночность. Прилавки заполняет мотивированность собственника, конкуренция и естественный отбор рынка. Никто не жаловался на очереди за колбасой в изоляционистских США ХIХ века. Если мы повернем к изоляционизму, сохранив рыночный принцип, колбасы у нас прибавится. И не только колбасы. Третий рейх, провозгласивший приоритет пушек над маслом, производил революционные для своего времени и доступные для народа «фольксвагены». При нынешнем развитии технологий и ресурсном богатстве России мы покажет ещё более впечатляющие результаты. Россия в прямом смысле будет землей обетованной. Изменив государственную систему, мы изменив в лучшую сторону не только духовную, но и материальную сторону нашего народа и нашей империи.
. Индия, входившая в английскую империю, потому не могла выровняться с Англией, что была открыта для экономики Англии. Призыв к России вступить в ВТО, это приглашение стать колонией. Стать примерно тем же, чем Индия была для Английской империи.

Закрытая экономика, в отличие от открытой, есть сосуд изолированный. Возможность в изолированном сосуде накачать уровень воды выше, чем в других сосудах, зависит только от усилий качающего. Это трудно, но разве вся наша история не свидетельствует о способности к сверхусилиям? Но вот стоит нам открыть краник, соединяющий нас с другими сосудами, и мы можем качать хоть со скоростью звука, все будет уходить в другие сосуды. Это происходит с нашей экономикой последние пятнадцать лет.

Сверхусилий не надо пугаться. Они означают не жертвы, а избавление от вредных стереотипов. Изоляция экономики означает реализацию евангельского принципа «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22,21). Четкое разделение сферы власти и капитала значит, что в сфере экономики можно допустить невиданный либерализм. Русский капитализм будет самым эффективным в мире. Мы не только догоним, но и перегоним Запад. К тому же для закрытой экономики существуют рецепты форсированного роста, например эмиссионные, которые к экономике открытой в принципе неприменимы.

Независимость нации и государства превыше всего. Ключевая задача России, наряду с идеологией, - строительство автаркии. Любое взаимодействие с окружающим миром есть попадание в зависимость. В том числе и экспорт. Кто много экспортирует, тот так же попадает в зависимость, как и тот, кто много импортирует. Ахиллесова пята китайской экономики, отказ покупать у нее товары. Поэтому, чем сильнее взаимодействие, тем сильнее зависимость. Ещё немного, и Россия окажется необратимо зависимой, но не как Китай, а наоборот, от импорта. Предотвратить зависимость можно, уйдя от открытой экономики и ВТО.
Это означает дестимулирование экспорта и импорта с одной стороны, и вывоза и ввоза капитала с другой стороны. Лучший инструмент реализации поставленных планов, это отмена конвертируемости рубля и ужесточение валютного регулирования в целом. Упор на администрирование движения денег, а не товаров.

Для выхода из кризиса мы предлагаем меры покруче СССР. Примерно как в послевоенной Японии, но не такие жестокие. Например, валюта в Японии не продавалась импортерам даже на ввоз антибиотиков в разгар эпидемии стрептококковой ангины (в стране эта вакцина не производились). Валюта шла только на сырье и оборудование для производства.

Дестимулировать экспорт легко через перевод его с валюты на рубли плюс экспортные пошлины. Если конечной целью по импорту является полное его искоренение, то экспорт нужно просто дестимулировать. Могут спросить, а чем экспорт мешает? Особенно если глубоко переработанная продукция идет в страны, не являющиеся нашими противниками? Экономически ничем не мешает. Но если смотреть на Россию как на целое, а не только на её экономическую часть, необходимо привить народу мысль, что обогащение и разорение, возвышение и падение, счастье и несчастье находится между западной и восточной границами России. И нигде больше. Если вдруг в наших границах нам станет тесно, надо не пересекать границы, а расширять свою Родину. Тогда и только тогда Россия будет державой, а не территорией. Население будет народом, а не электоратом и не массой.

Отдельно хотим сказать о иностранных инвестициях. Сказать, что это безусловный вред. Мы долгое время считали их благом, но пора освобождаться от иллюзий. Иностранцы вкладывают деньги в создание чисто сборочных, смесевых или упаковочных филиалов. По сути, это просто импорт. Заработанные деньги они стараются вывезти из России. Аргумент про создаваемые рабочие места рассчитан на дилетантов. Потребление товара в рыночной экономике определяется спросом, а не предложением. Если на данный товар есть спрос, не построй иностранцы фабрику по выпуску востребованного товара, ее построил бы русский инвестор. Рабочих мест на ней будет ровно столько, сколько и у иностранца. (учитывая некоторые наши особенности, мест будет даже больше). Образно говоря, сколько построено заводов по выпуску Кока-колы – столько недопостроено заводов по выпуску Байкала.

Вопреки распространенному мнению в определенных кругах, иностранные предприятия не надо национализировать. Достаточно объявить, Россия прекращает обменивать рубли на иностранную валюту. Дальше все само собой случится. Конечно, весь мир при этом совершенно справедливо скажет, что теперь уж точно никогда, ни через сто лет, ни через двести, никто не будет вкладывать деньги в Россию – и это особенно радует и греет душу.
При изоляционизме необходима своя валюта. Наш рубль так долго не был реальными деньгами, что  запрет обмена на другие валюты вызовет психологические трудности. Даже при забитых товаром магазинах. Выправить климат можно через введение золотого рубля.
Не надо бояться, что все кинутся менять банкноты на золотые монеты. Хранить золото можно только у себя в сейфе, в кубышке и прочее, то есть без процентов, в ущерб себе. При сдаче в банк золото перестает быть золотом. Оно превращается в обычные деньги. Поэтому золотой стандарт, это больше психологический ход, чем экономический.

Для реализации всего перечисленного необходимо снижение уровня коррумпированности госструктур, особенно карательных. Мировой исторический опыт показывает, что эта задача решается быстро и несложно, если есть реальное желание ее решить. Запредельный уровень коррупции обусловлен причинами идеологическими и психологическими.
Полное презрение к своей стране  (к «этой стране», как любили говорить на НТВ), к своей нации и профессии, вот истинная причина коррупции. Американскому, итальянскому или китайскому чиновнику есть за что брать взятки. Они берут их хоть и осторожнее, но столь же охотно. Но делать за взятку они будут вовсе не что угодно. 999 чиновников из 1000 не будут брать взятку, если это связано с принесением ущерба государству. А наши будут, потому что наши в глубине души списали свое государство. А те свое не списали.
Не хлебом единым жив человек. Нация, где живы единым хлебом, всегда будет иметь наш уровень коррупции и все наши проблемы, все наши пороки. У неё нет будущего.

Абсолютная свобода есть непосильное бремя. Человеку нужны ориентиры, тогда как полная свобода предлагает сочинить их самому. В результате ориентиром становятся деньги. Общество покоряется Рынку.

Демократия – это бездонное лукавство, за которым крайне сложно увидеть обман. Полная свобода отнимает право на жизнь. Ты свободен, у тебя есть право заработать и купить еды. Ты можешь жить, если можешь заработать. Но права на жизнь у тебя нет. Если ты слаб и не можешь заработать, у тебя остается единственное право – умирать. Впервые в истории право на жизнь, независимо от способностей, было гарантировано гражданам СССР.

Россия – наше дело. И никакими технологиями, культивирующими мысль, что участвовать в судьбе своей страны – это политика, а политика – грязное дело, нас с толку не сбить.

Судьба нашей Родины – нашего ума дело. Понимаете, нашего. Нужно начинать действовать. Набраться духу и действовать изо дня в день, из года в год, день и ночь. Последуем призыву: делай, что должен, и будь что будет.

России нужна сильная команда. Такой командой может быть только идейная команда. Вокруг денег или личных отношений никогда не соберется сильной команды государственного масштаба. Чтобы появилась настоящая многотысячная команда единомышленников, требуются годы идейной борьбы и лишений. Сегодня такой команды и близко нет.

Это конспект первой книги «Проект Россия»