Глава 3. Она беременна...

           После сдачи моста, у меня появилось много свободного времени и это потому, что кончал работать я в 14 часов и вся вторая половина дня была в моём распоряжении. В нашем советском посёлке была не плохая библиотека, в которой помимо официозной литературы, попавшей в неё по директивным каналам, были и интересные книги, видимо, « подкидыши». По вечерам, два раза в неделю, нам крутили фильмы, старые советские фильмы, но здесь они смотрелись с удовольствием.
          Питался я по разному, иногда готовил еду дома сам, а вообще у нас были столовые. В нашем посёлке в Мазар-шарифе  поваром был такой же контрактник как все мы из Союза, где он работал шеф-поваром в ресторане «Нева» в городе Ленинграде. Была столовая на трассе вблизи ущелья, где были сосредоточены главные работы того периода, в бывшем дворце Бох-Джанамо у города Ташкурган. У советских поваров помощниками были афганцы, которые за время работы, пройдя хорошую школу, стали прекрасно готовить и говорить по русски. Финансирование столовых осуществлялось самими едоками. В начале месяца вносился аванс, для закупки продуктов на рынке, а после каждого посещения завтрака, обеда или ужина человек подходил к списку,который висел на стене, и ставил себе крестик. Затраченная за месяц сумма денег на закупку продуктов делилась на общее количество крестов и определялась стоимость одного креста. В конце месяца расплачивались.
            Шло время, я всё больше узнавал о жителях нашего посёлка. В отличии от мужчин – специалистов, занятых на работе не только физически, но и умственно и морально, их жёны, всё своё время посвящали шопингу и сплетням, о том кто к кому зашёл вечером в гости, кто с кем дружит и что из этого следует, а были и любовные интриги, или кто что купил или продал. Оказалось, что практикуется успешный бартер. Так, флакон старых добрых советских духов «Красная Москва», которые в Союзе покупали за 5руб.10коп. в духане (лавке) можно поменять на 10 афганских шёлковых платков (косынок). Духи расходный материал, вези хоть четые штуки, таможня не придиралась. Набранные платки надо было сбыть, но для этого оказаться в Союзе. Ждать пока кончится срок контракта это долго. Придумали как внеурочно съездить в Союз. Надо забеременить, получить справку у врача и дорога домой для аборта открыта. Платки уезжали, а вместе с ними и махеровая пряжа, отрезы и многое другое. Через месяц женщина возвращалась за новым шопингом на законных основаниях.
           С появлением на контракте А.И.Каспарова это прекратилось и очень простым способом.
           У нас на контракте было три врача: - терапевт, хирург и стоматолог. Папа вызвал хирурга и поставил перед ним задачу: «Лёня ты я знаю хороший хирург так, что будеш делать аборты.» Как не бывает в деревне секретов,так и не могло это не стать достоянием общества, а тем более, что после «утечки» информации об этом было объявлено на женсовете. Не знаю, готов ли был бедный наш Лёня делать аборты, но никто не захотел подвергать себя риску у переквалифицированного хирурга и подобные случаи прекратились.
           Но бартер процветал. В ходу были фото-камеры, фены, электробритвы и многое другое без чего можно было обойтись или уезжая удачно сбыть.

           Самое тяжело переносимое бремя моих афганских будней это было ожидание писем.
           Три раза в неделю у нас бывала почта. Письма и телеграммы шли из Союза до Нижнего Пянджа обычными для почты СССР коммуникациями, а дальше – Нижний Пяндж-Термез-порт Хайратон-Мазар-шариф перевозились в мешках курьерами. Таков же был и обратный путь, так что телеграммы почти не имели смысла, да и то могли только быть в одном направлении – из Союза.
           Письмо полученное на чужбине это самое радостное событие и его с нетерпением я всегда ждал. Таких радостных событий, за три года моего пребывания в Афганистане, когда мне вручали письмо, случилось  68 раз:
           40 писем было из семьи – от Нателы и детей;
           15 писем от родителей и близских родственников;
           13 писем от друзей – Отара, Тельмана и Рудика Портнова.
Чуть больше писем написал и отправил я, из них 55 писем домой Нателе и детям.

        Как человек общественно активный, я принял участие в обсуждении устройства выставки детского рисунка. Это произошло совершенно невольно, в столовой во время ужина однажды возник этот разговор. Стоило что-то предложить как сработал армейский закон и не заметно для себя я стал ответственным за организацию этой выставки. Мне передали все рисунки собранные на контракте, к которым я приложил и рисунки полученные от моей дочурки. Я уже предвкушал как моя дочка приедет и узнает свои рисунки.
           Я заказал планшеты, обтянул их тканью и крупными буквами сделал заголовок: «РИСУЮТ НАШИ ДЕТИ». Буквы я вырезал из белого пенопласта. Кроме того я попросил  предоставить фотографии самих детей, которые как авторы представляли на этом стэнде  свои работы. Получилось неплохо на радость и детей и родителей. А первоначально собирались клеить рисунки на ватман. Тут кстати замечу, в афганских духанах был очень большой выбор канцелярских и чертёжных товаров. К примеру, я там встречал бледно-голубую миллиметровку на пергаменте, французскую и в метраже и в листаже. Ни тогда в СССР, ни в современной России такого товара я не видел.