Глава 5. Саманган

           Саманган, по местным понятиям и по афганским масштабам вообще, это город. Расположен он на отметке 1000 метров над уровнем моря, что безусловно сказывается на его климате. Летом, не так уж жарко, а зима мягкая.
          На трассе Пули Хумри – Мазари Шериф стоит указатель в виде декоративной стенки, выложенной из белого известняка треугольной формы с глубокой расшивкой. Стена изогнута в плане в сторону Самангана, а в нише на стене надпись на языке пушту гласит: - город Саманган.
          Съезжая с трассы мы поворачиваем в сторону города и слева тянется ажурная стена нашего ДРП (Деловой Рабочий Полигон), а по афгански сактымон. После ДРП начинается поле, частная земля, на раскупленных участках которой виднелись начатые постройки. Это расширялся город Саманган. Я видел красочно оформленный генплан, на котором были нанесены и новая мечеть в современной архитектуре, и жилые застройки, и спорт площадки, и парк  и школа. Хороший был генплан.
           А справа, от дороги на Саманган, тянулось вспаханное поле, после которого начинался зелёный массив большого фруктового сада, в глубине которого по видневшейся крыше угадывался большой дом этой усадьбы. Этот дом и сад принадлежали местному богатому человеку, хозяину этих полей. Земля, на которой был построен весь комплекс нашего ДРП и земля под строимвшимся корпусом больницы тоже принадлежали ему, но были выкуплены у него Министерством Общественных работ Афганистана.
             Комплекс территории больницы непосредственно примыкал к угодьям расположенным вокруг дома этого богача.Он иногда подходил к ограде со своей стороны и приветствовал меня обычным афганским многословным приветствием:
        - Хубасти !
        - Джурасти, бахайрасти !
 При этом он улыбался и казалось его крючковатый нос опускался ещё ниже. Полные как у зурначи щёки, большое грузное тело и улыбка. Я тоже его приветствовал, не забывая в ответ улыбнутся и на этом наша беседа заканчивалась.
         Дальше было небольшое поле, после которого начинался огороженный стеной участок дома местного губернатора и здесь я хочу кое-что объяснить. Губернатор был культурным и просвещённым человеком, он окончил коллеж во Франции, у него была одна жена, которая тоже окончила колледж в США и в местном женском лицее преподавала английский язык. Было у них две дочери. Так вот, обычно афганский дом и двор огораживается глухой стеной, чтобы постороннии люди не видели во дворе женщин. Семья современная просвещённая, но традиция есть традиция, от неё  никуда не денешся, так что и губернатор возвёл вокруг участка обычную двухметровую по высоте стенку. Всё нормально, так в чём проблема? Проблема заключалась в том, что после строительства моста через речку Саманган дорогу на подходе к мосту подняли на целых пять метров и весь двор губернатора оказался как на ладоне.
           Выход был найден и новую стенку подняли над  дорогой. Теперь с дороги видна только оцинкованная крыша, такую в афганистане не стыдно и показать.
            Но вот, миновав старые постройки Самангана мы подъезжаем к красивому мосту. Мост трёхпролётный железобетонный перекинут через две промежуточные рамные А-образные опоры, а крайние устои вырастают из мощённых камнем береговых конусов. Этот мост год назад построен тоже при техническом содействии Советского Союза ( так называлось наше участие).
           После моста начинаются улицы Самангана.
           Раньше Саманган был расположен южнее километров на пять в сторону Пули Хумри, но лет тридцать тому  назад  сильный селевой поток разрушил до основания большую часть того города. Место на котором построен новый город почти полностью исключает опасность образования селевой угрозы. К планировке города были привлечены чешские и румынские архитекторы. Город распланирован на паралельные и перпендикулярные улицы. Население города не превышало 16 000 человек из них приблизительно 65% это таджики, 30% это узбеки, а остальные пуштунцы, городские чиновники. Пуштуны это была нация короля, привелигированная часть населения. К примеру у нас на объектах все механизаторы, . водители машин, крановщики и даже слесаря были пуштуны, ну разумеется и чиновники (учётчики, кладовщики, снабженцы).
            Промышленности в Самангане небыло никакой. Была своя электростанция, почта, радиоузел, баня, полицейское управление, тюрьма, помещение для театра и представлений, духан-фото и три аптеки. Было ещё два лицея – мужской и женский. В городе были ремесленные лавки-мастерские. Население занималось торговлей, садоводством, земледелием и скотоводством.
            Главная улица Самангана паралельна главной трассе и тянулась в сторону Мазар- Шарифа. Её протяжённость около одного километра и на всём своём протяжении это вереница сплошных духанов, прерываемая только перпендикулярными улицами и редкими воротами. Афганский духан устраивался на любой площади, скажем, два метра по фасаду и один метр в глубину. По стенкам устраиваются полочки для раскладки товара. Остаётся место на полу, чтобы сесть на подстилку скрестив по восточному ноги и поставить рядом весы или какой другой атрибут торговли. Откидные двери-ставни складывались и раскрывались и на них тоже были навесные витринки, а впереди тоже откидная полка или столик. Всё заставлялось товаром в корзинах, на подносах, в стеклянных сосудах и коробочках. Были духаны побольше и в таких духанах меня завораживала на столах вереница пирамидок россыпи чая. Пирамидки были большие не меньше полуметра и первое, что мне подумалось: - не теряется ли при этом аромат чая? Ведь я привык видеть всегда чай в тщательно упакованном виде, а тут всё открыто, но нет, чай был всегда ароматен и вкусен.
            Среди Саманганских духандоров (хозяинов лавок) один духандор был еврей, это я заметил  по одежде, но потом мне это подтвердили.
            Афганские семьи многодетны и мальчики с шести, семи лет уже помогают отцу в лавке и учатся ремеслу торговца и купца.

           Прошло уже больше месяца как Натела и Леночка жили у меня. За это время мы дважды побывали в Мазар-Шарифе. Этот город на севере Афганистана с населением около трёхсот тысяч является столицей провинции Балх и расположен на отметке 308 метров, что значительно ниже Самангана.
          Я ознакомил их с городом, мы обошли со всех сторон и осмотрели знаменитую мечеть, главную достопримечательность, которая и дала название городу, Голубая мечеть Мазар-Шариф. Она очень величественна, вся бирюзовоголубая. Из за большого количества бирюзовых изразцов, которыми отделаны купола и фасады мечети она и получила название «Голубая», а Мазар-Шариф – означает «могила святого». Это место захоронения праведного халифа Али, зятя и племяника пророка Мухамеда. Эта мечеть центр общественной и религиозной жизни города и ежегодно 21 марта над мечетью поднимают большое знамя – Янда, которое символизирует начало сорокадневного праздника, посвящённого встрече Нового года – Навруза.
            Оказавшись в чужих краях, хочется увезти как можно больше впечатлений и воспоминаний о чудесах другой страны, поэтому я очень хотел, чтобы Нателе удалось побывать в Кабуле. Сам Кабул мало чем примечателен по своей архитектуре, он не впечатлил меня ранее, когда мне пришлось там побывать, но интересной, на мой взгляд, была сама дорога, которая позволяла, проехав по стране, увидеть её географию и население, а главное это проехать через перевал Соланг и увидеть с той высоты бесконечные до горизонта заснеженные, а местами голые кручи Гималаев.
            Одним словом, такая возможность представилась, и в конце февраля мне удалось включить Нателу в группу советских жён, совершавших поездку в Кабул.
             Я не ошибся, Натела вернулась из Кабула, в основном впечатлённая Солангом. Ведь на такую высоту (3365м.) ей никогда ещё не приходилось подниматся, а тем более в комфортабельном микроавтобусе. Дома, на родине Крестовый перевал на Военно Грузинской дороге находится на высоте 2384м., а когда Натела с детьми были у меня на Севане, там было около двух тысяч по высоте, т.е. на таких высотах есть ещё жизнь, зелень, видны долины, а тут на Соланге голые мёртвые скалы, снег и лёд и такой же бесконечный пейзаж.

            Мы уже готовились к отъезду Нателы и Леночки в Союз, домой, а для этого надо было накупить подарков. Ведь всегда человек возвращаясь из далека старается каждого близского человека по приезде чем нибудь одарить. Когда я  стал собирать их в дорогу и укладывать вещи, получилось  что Нателын багаж наполовину состоял из подарков.
            В середине марта, оформив документы, я проводил их в порт.
             Мы опять двинулись в путь по дороге, по которой ездили в Мазар-Шариф, мы проехали всё наше ущелье и Натела даже заметила перемены. Потом мы проезжали мимо садов Ташкургана, которые из окружающей жёлтоватой серости глинянных построек вырывались своим пышным белорозовым цветением абрикоса и граната.
             В Мазар-Шарифе мы пересели в наш автобус. На этот раз мы проезжали пустыню днём и Натела не переставая удивлятся и восхищатся смотрела по сторонам на бескрайнии горизонты настоящей пустыни с её небольшими барханами и местами волнистой зыби на поверхности песков, как будто это мелкая застывшая рябь на воде.
             Пришёл катер, высадились прибывшие и я помог занести на борт наши вещи. Коробки были не громоздкие с расчётом на то, что в дальнейшем пути Нателе уже самой не раз придётся их перетаскивать.
             Когда катер скрылся в дымке тумана, который стоял над рекой я уехал.