Глава 9. Переезд в Мазари

           Моё новое жильё в Мазари мне нравилось. Перед моими окнами была  маленькая терасса, а небольшой зелёный дворик имел отдельную калитку на улицу, но ею я пользовался редко и всегда входил через общий двор, который отделялся от моего дворика широким проходом.
           С переходом в Мазари я получил персональный служебный транспорт – советский военный джип ГАЗ-69. Это было личное распоряжение папы, ибо персональные служебные машины были только у руководства. Моё отношение к работе и моя занятость выходили за рамки должностных служебных обязанностей и это заметили. Я не ограничивал себя рабочими часами «от» и «до», как обычно в своей жизни увлекаясь тем , что делал.
          Я не только там в Афганистане, но и вообще по  жизни, где бы я ни работал, я всегда делал больше чем должен был, но меньше чем хотелось.
           Если бы я получил машину по «блату» общество не пережило бы этого. Сотни глаз, и женских в первую очередь, «фильтровали» всю контрактовскую жизнь: - кто с кем!, почему?, для чего?, за что? И т.д.
          Получив независимость от служебного автобуса, т.е. необходимости ехать на работу со всеми, а главное и со всеми возвращаться в 14 часов, я стал свободнее и независимее в планировании своей работы. Я работал столько сколько считал нужным, а мои афганские помощники (кафили) сами регулировали сменность и замену рабочего персонала.
 В каждодневном общении с афганцами я стремился совершенствовать свой разговорный язык. Это формировало большее взаимопонимание и помогало строить в работе лучший взаимный контакт, влиять на качество, на производительность.
           Афганцы народ очень чувствительный и уважительное отношение к ним они ценили и обращали большое внимание на хорошие манеры в общении. В манерах приветствий друг друга они были исключительно пунктуальны и щепетильны хотя это и зависило главным образом от социального положения человека, которого приветствовали.
            Так, например, после того как я получил персональную служебную машину, они к обычному обращению «инженер саиб» стали прибавлять «сэр» - «сэр, инженер саиб».
           В семье или между близкими людьми,  в приветствиях у них, добавлялись такие понятные и знакомые мне с детства слова как «джан» или «азиз», что означало – дорогой.
          Самым жарким временем года в Афганистане были июнь – начало июля, когда температура в тени держалась у отметки 40 – 42 градуса (С), а в некоторые дни достигала и 47 градусов. После 40-а повышение температуры было очень чувствительно и без термометра, а в ущельи, где я работал, в этом каменном пейзаже, это чувствовалось ещё острее. К этому ещё следует прибавить, что весь рабочий процесс проходил на дороге или у дороги, где тени вообще не было.
           Моё вольное толкование рабочего времени и рекомендованного рабочего рабочего режима  (работать до 14часов) как и мой нигилизм по отношению к  афганской жаре дали свой результат.
          Вернувшись однажды с работы домой, это было уже под вечер, я почувствовал как ни с того, ни с сего у меня поднимается температура, это явно ощущалось. Ничего не болело, но термометр, которым пришлось воспользоваться, показывал, что у меня жар – было 40 градусов. Я написал записку к нашему доктору и через дворового аскара её переслал.
          Вердикт врача был очень короткий. Это тепловой удар: -
       - ничего не принимай, стань под холодный душ, лежи на мокрых простынях, включи вентилятор и побольше пей холодный компот, в течении недели всё придёт в норму.
          Всё так и было. Шесть дней я усиленно охлаждался и за это время выполнил массу полезных домашних дел, а за одно хорошо отдохнул и много читал.
          Аналогичная ситуация повторилась у меня через год, опять в конце июня, но тут уже я врача не вызывал, т.к. наученный опытом знал, что делать.
         Вообще, жара меня не угнетала, чего не могу сказать о тех кто был родом из России или, например, из Прибалтики, им действительно было тяжело, поэтому они строго придерживались рабочего расписания и работали до 14 часов.