Глава 10. Новый 1971 год

           Через четырнадцать месяцев мне дали отпуск и я целый месяц провёл дома с семьёй, водил дочку в школу, бывал у родителей, встречался с друзьями. А потом, вновь с ноября начались мои афганскии будни, но в зимний период производственная нагрузка была в меньшем объёме по сравнению с тёплыми месяцами, которые начинались с марта и, следовательно, у всех у нас оставалось много времени на общение и на разные посиделки. Так, однажды, общаясь в клубе после киносеанса заговорили о приближающемся новом годе. Это было время, когда в СССР в новогоднюю ночь обязательно шла по телевизору трансляция новогоднего праздничного концерта именуемого – Голубой огонёк. И вот, слово за словом, решили устроить у нас на контракте нечто аналогичное, собратся в большом зале за столиками с едой и выпивкой, подготовить музыкальные номера. Идеи и предложения сыпались одна за другой. Тут же составили список организационного комитета, обозначили кто за что отвечает и признаюсь, без ложной скромности, попросили меня возглавить этот комитет.
           За два месяца мы подготовили и художественную самодеятельность, и декоративное оформление зала, изготовили большой вращающийся зеркальный шар, помост сцены, светомузыку. Все потрудились на славу. Я потерял и покой и сон, кроме организационных вопросов, мне и Лили Харитоновой (жена Сергея Харитонова, они были из Харькова) надо было написать литературную часть и потом вести этот вечер. До поздна вечерами у Харитоновых мы писали сценарий, придумывали шутки на тематику из нашей афганской жизни, всякие загадки и шарады. Весь конферанс и шутки были вокруг песенной тематики о дорогах, о нашей российской зиме и снеге.
           Зал был оформлен как в сказке – зимний лес с подсветками. На импровизированной сцене выступали с вокальными номерами наши солисты. Это были наши ребята и жёны наших ребят, аккомпанемент состоял из нашего трио: гитара – Олег Ашуров, аккордеон – Сергей Макиенко, ударные – Виктор Рябов.
          Всего присутствовало на этом Новогоднем Огоньке по встрече 1971 года 140 человек. Кроме нашего контракта, были приглашённые гости из Кабула (из нашего посольства) и приглашённое афганское начальство. Всё прошло очень хорошо, было весело и празднично.
          Программа получилась настолько удачной и привлекательной, что нас пригласили нефтянники (другой контракт из СССР в Мазар-Шарифе) и мы дали выездной концерт.


          Зима в тот год выдалась затяжная и снежная и весь январь температура колебалась от минус пяти до плюс пяти.

Дорогие мои, здравствуйте!
Четыре дня мы не работаем, т.к. у афг. Стороны праздник.
Уже 7 февраля, т.е. 3,5 месяца как я уехал из дома, а кажется,
Что это было так давно. Мысли, конечно, о вас и через вас всё
Ощущения в тех деталях, о которые без конца «спотыкаешся»
Когда я открываю огромную дверцу моего гардероба мне кажется
я попал не туда и мне не видны твои одежды как в нашем тесном
гардеробе со скрипучей дверью, которую я привык приподнимать,
чтобы не разбудить детей если мы хотели пойти в кино, а в ком-
нате полумрак, а здесь висит огромная в двести сил лампа и гар-
дероб не скрипит и некому мешать, некого будить, некого позвать.
Мне часто снятся сны.Ты бываешь гдето рядом.Совсем рядом, или
Гдето по соседству.Сон длится до тех пор пока я не возмущаюсь
Своей скованностью.Тогда я начинаю ругать себя за то, что ты
Была так близко, а я не использовал эту возможность не обнял те-
Бя, ну что ты стоишь иди позови.И тут я пробуждаюсь и прощаю
Себя, свою скованность, свою инертность.И сны эти так часты,
Что и пробуждение протекает тоже во сне.Иногда я пытаюсь уст-
Роится поудобнее, в надежде продолжить видение но не получается.
Утром ещё не открыв глаза я всё это перебираю в своей памяти.
Впрочем ( )всё равно это кончится, успокаиваю я себя, всё равно я
Тебя обниму…( )Завтра почта, посмотрим какая будет завтра
погода и вообще я люблю кататся на лодке. А потом я люблю  жаренную
картошку с солённой капустой, хорошо если с мясом и в весёлой
компании.Но ещё лучше, если нет жаренной картошки, мяса, лодки,
капусты, пирожных и прочей ерунды, а есть маленькое письмо, как
мне говорят: видно от сына, в каком он классе, аккуратно пишет,
молодец.А я сверлю на сквозь конверт, ощупываю, осматриваю и,
наконец, вскрываю и читаю, а потом хожу и снова читаю, ну ладно,
может и завтра так будет. Обнимаю тебя и деток, целую

         Афганистан – страна контрастов. Это проявлялось не только в природных условиях, но и в облике афганцев. Очень часто я сталкивался и с глубокой стариной и рядом с ней с атрибутами и проявлениями современного мира.
        Занятный случай произошёл однажды на рынке. Наши люди старались в одиночку не ходить по городу, а жёны наши тем более. Так вот, к двум нашим женщинам (жёнам наших специалистов) подошла на рынке афганка, в чадре, вся закрытая и улучшив момент, чтобы никто не заметил, сказала им на чистом русском языке: «я русская», а потом ещё приподняла с лица накидку, чтобы продемонстрировать своё славянское лицо. В завязавшемся разговоре, она поведала им свою историю. Она из города Харькова, замуж вышла за афганца, котрый учился в харьковском вузе, они полюбили друг друга, два года встречались и поженились. После учёбы он вернулся на родину и она с ним. Первое время всё было хорошо, но когда надо было ехать к родителям в селение, чтобы представить, показать жену, он попросил её надеть чадру и объяснил ей, что родителям будет приятно узнать как русская чтит их традиции. Я одела, не хотела обижать ни мужа ни его родителей. После этого ходить без чадры мне не разрешают. Она была в полном отчаянии и сказала, что собирает деньги на дорогу, чтобы бежать обратно в СССР. Ну, деньги сердобольные наши женщины, конечно, ей дали, но постарались побыстрее уйти от этой неформальной обстановки.
           Вообще, не ношение чадры в Афганистане впервые было допущено правительством ещё в 1959 году и только в городах этого не придерживались в отдельных семьях. В сельских местностях чадру не носили, т.к. она мешала в сельхоз работах, и только при встрече с незнакомым мужчиной женщина прикрывала лицо платком.

          В одном из писемь домой, я нашёл описание песчанной бури, которая застала меня в пути и из которой я еле выбрался. Вот эти строки:

                «Вчера была буря.Дул сильный ветер, «воздух»- сплошной песок,
             Видимость ноль. Атмосфера наэлектролизовалась – стоило дот-
             Ронутся друг до друга и ударяло электротоком. Из-за отсутствия
             видимости сталкивались машины, а две вообще сгорели. Когда я
             приехал в Мазари соседи подумали, что я вылез из под земли, а я
             вышел из закрытой машины. Обвязал нос и рот мокрым платком
             и несколько раз встряхивал его-забивался. Потом до позднего вечера
             всё отстирывал и выковыривал песок из всевозможных дыр-как нос,
             уши, глаза и даже пупок. А сегодня с утра всё спокойно, будто не
             было этой бури»

          Начался третий год моего пребывания в Афганистане, у меня уже было продление на несколько месяцев, но я чувствовал, что этим дело не ограничится.

           Несколько раз Каспаров заводил со мной разговор о полном третьем годе и каждый раз для меня это переплеталось с неопределённой реальностью приезда Нателы с детьми и мне приходилось уходить от конкретного ответа.
           Однажды, это случилось в середине ноября 1971 года мы встретились на трассе и он мне сказал: поезжай домой, всё обсуди и возвращайся, приедешь на новый оклад, надеюсь будет возможность повысить. Даю тебе, как в армии, 10 суток - с дорогой, добавил он, тоном не подлежащим обсуждению. Я и сам понимал, что и на 10 суток мне бросать производство не легко.
           Неожиданно для Нателы 20 ноября я приехал домой. Так же неожиданно, т.к. пять дней пролетели одним мигом, я улетел через Ташкент обратно.

Дорогая моя, дорогие Леночка, Андрей, здравствуйте!
Как ты добралась до дома? Я ушёл на поле и сразу же почувствовал
как наполняюсь чувством отдалённости от дома. 50метров,  а
какова сила отравления, которая сразу меняет всё и делает недо-
сягаемым то, что только что было так близко. Вот с такими
мыслями я улетел. Прилетел в сонный ночной город и пошёл бродить
по тёмным улицам ( ) добрался до телеграфа и дал телеграмму,
надеюсь получила.В 8 утра я поехал к брату Надюши- Натану и
т.к. здорово хотел спать проспал два или три часа.( ) Поехал на
аэродром и перевёз вещи прямо на перон и дождавшись поезда
уехал в Термез ( ) 10декабря в три часа дня я был уже дома. В пор-
ту меня встречал Слава. Приехал и сразу за работу. Правда без
меня, мои потрудились здорово,но местами – то что знали, т.ч.
приходится догонять.Пишу об этом и вообще только сегодня т.к.
вечерами сейчас много работы ( )Обнимаю, жду писем, целую

             Поездка домой, даже такая кратковременная, здорово перезарядила меня и я с удвоенной энергией приступил к работе. В нашей мазарской колонии, к этому времени, оставалось всего 46 человек, а тогда, когда я приехал летом 1969 года, нас было 250 человек.
           Вся стройка ушла на Шибарган и Хайратон.

           Отрезок дороги на Хайратон, отходящий от основной трассы в порт, считался дарственным. Это тот участок через пустыню, на котором афганские водители прекрасно ориентировались без наличия какой либо дороги, что меня всегда удивляло, когда я ездил в порт Хайратон. Оглядываясь назад в те далёкие годы, понимаю, что эта дарственная дорога имела далёкие государственные перспективы, - перспективы войны, которая началась в 1978 году.