Глава 13. Карантин

            Через два дня в составе группы советских специалистов я покидал Афганистан. Три года и три дня длилась эта афганская «эпопея» моей жизни. Но на пути домой совершенно неожиданно возникла непреодолимая преграда. Прямо после прохождения погранзаставы и таможни нашу группу из двенадцати человек, посадили под охраной в автобус и вместо термезкого жел. дор. вокзала повезли в местную районную больницу. Всё это под военизированной охраной, в отдельный закрытый по тюремному (зарешёченный) бокс больницы.
            В Союзе была эпидемия дизентерии и все людские потоки из-за рубежа, а особенно из такой страны как Афганистан, фильтровались. Нам объявили трёхдневный карантин.
            Ожидание ощущения бегущих навстречу киллометров и часов, ощущения приближающегося дома, резко как неожиданный ливень, обрушилось на меня категоричностью факта и сменилось смирением невозмутимой необходимости. Первая забота, в создавшейся обстановке, которая касалась всех, это необходимость надёжно пристроить наш  многочисленный багаж и вторая забота, это необходимость позвонить домой. Мы примирились с фактом карантина, но продиктовали свои условия. Это был не «писк единицы», а голос решительно настроенных и энергичных людей – целой группы. Наши условия были выполнены. На почту мы отправили медсестру за талонами на телефонные переговоры.
            Нас распределили по палатам и выдали каждому персональный горшок для предстоящих анализов, pardon se la vie, но именно из него наши заточители извлекут спасительный ключик свободы.
            Это была среда 26 июля 1972 года. У нас была надежда, что в субботу кончится наше заточение ибо все мы были здоровы и просто отбывали неизбежное. Каждый день, как по команде, мы выстраивались в очередь в кабинет, в который несли доказательства своего здоровья, а в остальное время без дела слонялись, читали, курили, травили  всякие байки, смешные истории забавляя друг друга, и это напомнило мне когда то прочитанное в «Записных книжках» Ильфа и Петрова: «Полное медицинское счастье.Дом отдыха милиционеров.По вечерам они грустно чистили сапоги все вместе или с перепугу бешенно стреляли в воздух».
            Мысли мои метались от Москвы, до которой были тысячи киллометров, где ждала меня Натела с детьми, до Таш-Кургана и ущелья, которые были совсем рядом в ста киллометрах, где люди продолжали работать и может быть вспоминали меня. Мы с Николаем Чурляевым сидели в тенистой лоджии второго этажа и курили, когда он спросил меня чем закончилась история с вредителями в ущельи.
            Николай работал в   последний год в Шибергане и туда эта история о каких то вредителях докатилась в виде не опровергнутой сплетни. А суть происшедшего была в следуюшем: - вдоль дороги, как и положено, ставились киллометровые столбики. На определённом участке дороги эти столбики кто то усердно расшатывал и наклонял. Их поправляли, но это повторилось дважды. На лицо был факт вредительства. Вот эта весть и докатилась до Шибергана.
            Перед афганской стороной нами был поставлен вопрос, о том что надо поймать этого вредителя. Были выставлены наблюдатели, которые круглые сутки, сменяя друг друга на этих киллометрах не спускали глаз с этих столбиков и тогда всё выяснилось. Ловить было некого. Вредителями оказались обыкновенные верблюды, которые, видимо с большим удовольствием, чесались своими боками об эти столбики. Курьёз оказался и простым и смешным.
            Киллометровые столбики пришлось сократить по высоте до неудобного для верблюдов размера, но жалоб, сказал я Николаю, от верблюдов не поступало.
            Наконец, наступил день, когда мы вырвались на свободу, вооружённые медицинским заключением, что мы , т.е. каждый из нас не представлял никакой опасности для населения СССР. С таким багажом какой был у меня, думать о самолёте было не реально, учитывая ещё и габариты некоторых моих коробок, поэтому я спокойно, но в томительном путешествии по железной дороге добрался до Москвы. Второго августа на Казанском вокзале я, наконец, уже обнимал мою дорогую семью – Нателу и моих долгожданных деток.
            Поместив свой багаж в камеру хранения мы поехали прямо в гостиницу «Россия» и мне удалось за небольшой презент в виде коробки конфет и одной афганской шёлковой косынки снять двухкомнатный номер на пятом этаже. Вот такие были времена. Из наших обеих комнат Красная Площадь была как на ладоне. Дети были в восторге, ну а я был вообще, несоизмеримо ни с кем из моей троицы, был счастлив от того, что вот оно, наконец, настало ЭТО и кончилось ТО, те три года, которыми было заплачено за это безмятежное счастье. Мы гуляли по Красной Площади, побывали во всех доступных, в те дни, музеях Кремля, выстояли очередь и посетили Мавзолей.
            До Тбилиси мы доехали на поезде и через день вылетели в Новоросийск и оттуда добрались до Анапы. Ласковое тёплое море и жёлтый песок располагали к беззаботности. Я учил детей плавать, а вечерами рассказывал им о своей афганской жизни.
             Из Анапы мы морем на теплоходе «Молдавия» доплыли до Батума, с заходом в порты Сочи и Сухум. Во время нашего плавания мои любознательные дети умудрились добраться до трюма, где я их обнаружил после двухчасовых поисков с помощью команды теплохода..
             К началу учебного года мы вернулись в Тбилиси, дети пошли в школу, а мне надо было трудоустроится, т.к. в Мостопоезд я возвращаться не хотел, намереваясь в дальнейшем вести осёдлый образ жизни.