Короткие размышления. Сегодня

 Перелистывая страницы старых тетрадей и книг, Аркадий стал часто замечать, что жизненный путь человека очень похож на маленького "мультяшного" попрыгунчика, скачущего с буквы на букву. Вся наша жизнь очень сильно напоминает путешествие по тропинкам информации. Кстати, само это странствие проделывают некие накопители знаний. Они, эти вёдра, не имеют никакой оболочки, способной удерживать то, что в них находится. В первую очередь, потому что сами состоят из своего содержимого.
 Эти слова уж слишком завуалированы. Но если без "словоумных" интриг, то для большинства каких-либо людей не секрет, что мы и всё, окружающее нас, в той или иной степени, лишь информация.

 Хотя… всё это не о том…

 На самом деле эта писанина о возвращении. О возвращении домой. В место, где Аркадий никогда не был. Куда, наверняка, никогда не попадёт. Где Добро…
 В доме Аркадия редко загорался свет. Кто-то зажигал его изредка, но всё… это пустое. Что писал Аркадий – кучу фраз, толком даже не собранную?
 К чему борьба за верность высоте с пустотой внутри чего-то, что так неудержимо хочется назвать собой? Может для того, чтобы падать в эту пустоту... А, может быть, для того, чтобы взлетать...
 Вроде бы Аркадий был счастлив. Ему, порой, всего хватало. Хотя это далеко от правды, если конечно верить психологам и психоаналитикам, которые утверждают, что счастье – это состояние удовлетворённости собственным существованием. Пусть так,… но что тогда для меня – глоток чистого воздуха?


 Сегодня я чувствую себя Генрихом Наваррским. Потому что хитро сделал себе благо похожее на пакость.
Ещё у меня болит голова от собственной неспособности к равновесию.
 Я соня. И меланхолик. И немножечко флегматик.

 Порой у меня возникает ощущение, что в моей черепной коробке вместо мозга плавает всякая ерунда, типа старых ненужных книг, которые уносят в деревенские туалеты с незавидной целью. Порой это ощущение сильно крепнет. Что ж тогда кровь так сильно бежит по вискам?


 Я упрямо заставляю себя быть хорошим. Окунаясь с головой в тёмную прорубь невероятных грехов человеческих, я никак не хотел признать, что расплата много хуже, чем можно себе представить. Это не потеря целой кучи ненужных вещей, вроде дома, хлеба и т.д. Это не тысячеградусный жар. Это даже больнее, чем стыд. Одна лишь мысль о конце…
 Но за этой мыслью приходит другая. Я думаю о том, что должен делать добро и быть достойным Царства не ради Царства. Пора признать, что благо стоит совершать ради блага. Хотя Царство и добро – это почти одно и то же. «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его…» - неужели я должен признать, что не заметил этих слов в книге. Нет, заметил. Что ж – пусть всё будет так, как быть должно…