Оксана 90

90. Галя вернулась из Москвы. Оксана после работы забежала к Рашевским навестить подругу. Оксана нашла Галю в подавленном настроении. Оксана нежно напомнила подруге, что ей нужно думать о здоровье и благополучии будущего ребёнка. Плохое настроение матери отражается на развитии плода. Слова Оксаны вызвали слёзы у Гали.
- У меня перед глазами ужас Лефортовской тюрьмы, где содержат папу. Неужели это ждёт нас всех? Зачем рожать ребёнка, если в один день без всякой вины, несмотря на все заслуги перед общевом, его смогут посадить в это заведение и даже лишить права встретиться с дочерью?
- Галя, это ошибка и она будет исправлена.
- Какая там ошибка? Его посадили исключительно за то, что он имел несчастье родиться евреем. Ольга Ивановна сказала мне, что ей прямо так и сказали в органах. Мол, не просите за еврея, мы всех их пересадим. Я не знаю, что мне делать. Может быть, сделать аборт? Зачем рожать детей на мучения?
- Что за глупости? Возьми себя в руки. Это какая-то компания, она пройдёт.
- Да ты читаешь газеты? Ведь газеты пестрят разоблачительны ми статьями. Во всём виноваты евреи. Агенты международного сионизма. Чёрт его знает, что это такое. Мы даже понятия не имеем, что такое сионизм, а нас обвиняют в нём.

Оксана рассказала о поездке в Киев. О том, какой юбилей устроили Евгению Мироновичу в квартире Шабанько. Она рассказала, что настоящие интеллигенты ни на минуту не верят в вину евреев Советского Союза. Оксана рассказала, какую отповедь Дунаевой дала Барабанова. Рассказ немного успокоил Галю. Галя спросила фамилию юбиляра. Потом она сказала, что когда она была ребёнком, она видела Вайнштейнов и даже помнит их сына Мишу, который всего на несколько лет был старше её. Оксана вы нуждена была рассказать подруге о том, как они пили в санитарном поезде заупокой солдата Михаила Вайнштейна. Весть о гибели Миши не подняла настроение Гали. Пришёл с работы Гриша. Галя бросилась подавать на стол ужин. Оксана посчитала необходимым попрощаться с друзьями. По дороге домой она думала о судьбе своего сына, ведь он тоже еврей, ему то-же грозит судьба еврейского народа. О себе она не думала. Она волновалась о Лёне и Ролане. Когда-то несправедливо поступили с её отцом и всей семьёю, теперь беда надвигается на неё и её самых близких. Если такое общество, как твердит пропаганда, самое справедливое, то какой же ужас творится в других странах? Нет, и не может быть справедливым общество, которое, как немецкий фашизм, построено на антисемитизме, на гонении людей только за то, что они принадлежат к определённому племени. Эти мысли мучили Оксану всю дорогу домой.
Оксана спросила Лёню, что он думает. Может быть, чтобы у нас, в Советском Союзе, сажали в тюрьму человека без вины? Чтобы человеку приписывали то,  о чем он и слыхом не слыхивал? Лёня сказал:
- В последние месяцы я много задумывался об этом. Представь себе, какую вину перед обществом имела ты, когда тебя крохотную в ссылку сослали? Мне сказали, что целые народы ссылали: чеченцев, крымских татар, ингушей. Чем евреи лучше этих народов? Если один народ можно под гребёнку сослать, то другой можно тоже.
- Ты пугаешь меня, Лёня.
- Не пугаю, а готовлю к возможному развитию событий.
После таких мыслей Оксане было тяжело работать. Но больные поступали, и спасать их надо было. В работе Оксана забывала о своих тревогах. В феврале 1953-го Оксана сделала пятнадцать операций. С каждой операцией Оксана чувствовала себя увереннее за операционным столом, однако до начала каждой операции Оксана волно валась по-прежнему. Случаи были тяжёлые, запущенные. Женщины привыкли терпеть и к врачу обращались, когда становилось совсем нестерпимо. В феврале только три случая были злокачественные, но все три неизлечимы. Оксана видела необходимость ежегодного профилакти ческого осмотра. Это существенно может снизить количество безнадёжных случаев. Оксана написала об этом статью, приложив данные по тяжёлым случаям из своей практики. Отпечатала статью в машинописном бюро и отослала в медицинский журнал. Работа над статьёй немного отвлекла Оксану от волнений. Да к тому же в прессе вопрос о предательстве евреев несколько утих.