Кукла. II. 11

 "Лабиринт"


 Как выглядит мечта молодого басиста? Именно так, как он и описал... Почти.
То, ради чего он продал себя, свою жизнь и свою душу, то, что, как ему казалось, было единственным смыслом (или его заменителем за отсутствием настоящего?) жизни. Быть басистом казалось ему самой приятной и легкой платой за то, о чем он мечтал с юного возраста, будучи воспитан как и все поколение MTV, металла,  Playboy... Которые по сути являлись всего лишь довольно мелкими и незначительными наживками великого обманщика. На самом же деле и ценой, и товаром было совсем-совсем другое... Итак, мечта? О чем бы подумал молодой рок-музыкант, когда ему предложили пройти Лабиринт Свободы и Грёз? Грёз... Скорее всего ему бы не очень понравилось слово "грёзы" как слишком старомодное и претенциозное. Но потом его мысли разбежались в десятки разных направлений с той же скоростью, с какой он предпочел бы жить и умереть. Его бы не посетили мысли о том, к чему уже начало привыкать его подсознание - за удовольствия надо платить, и о том, что когда удовольствия достаются даром, в большом количестве и слишком быстро, они не приносят удовлетворения. Но имеют свою конечную стоимость, как ни крути. Причем во много раз превышающую реальную и даже высокую - за пункты 1. много, 2. быстро, 3. даром... Но пусть пока он насладится хаотично проносящимися мимо него образами его "грез" и "свободы", прежде чем шагнет в неизвестность темноты лабиринта, ожидая всего лишь дешевый или не очень аттракцион вроде дома с привидениями.

  Войдя в предложенный им Лабиринт, Страйк был поражен: шокирован, поражен, напуган и восхищен одновременно. Он не понимал, зачем это было нужно и кто этот человек, который предложил со злой усмешкой и непонятной длинной речью, чей смысл он потерял после второго же предложения, но в любом случае он жаждал приключений и всего выходящего за рамки порядочной и скучной жизни, всего, что могло развлечь и было при этом опасно. Это заводило особенно - как красивые и коварные женщины. И здесь он, кажется, видел воплощения всех своих грез с детства. Словно музей его фантазий и желаний, которые неожиданно обрели формы и плоть...  Изумление, радостное предвкушение и пары виски пересилили все прочие эмоции и он напрочь забыл о словах, произнесенных тем человеком напоследок - он должен был найти выход из Лабиринта, после того, как найдет себя, иначе он погибнет. Человек повторил эту фразу несколько раз, чтобы музыканты   Devils Dance точно запомнили. И несколько раз он многозначительно повторил, что он не имеет ввиду гибель в фигуральном смысле или то, что они проиграют как участники какой-то игры. Судя по всему, он имел ввиду самую настоящую смерть. Физическую или психическую или полное разрушение.
Однако, никто, кажется, не воспринял его слова серьезно, включая и мрачного Адама, который всеми силами упирался и спорил, не желая делать того, на что его подталкивает этот Этьен.

  В зале наполненном дымом и приглушенным светом, как в витрине или галерее на невысоких платформах и подиумах стояли девушки. Полуобнаженные и в вызывающих нарядах всевозможных фасонов и расцветок, разных эпох и этнических культур. Каждая танцевала свой призывный танец... Страйк с восторгом подумал о том, что это все похоже на съемочную площадку дорогой и красивой эротики. Но это не было съемончной площадкой и задание был только его. И актрисы, вероятно, тоже...
  А чуть дальше небольшая площадка, освещенная мягким светом, напоминала сцену из голливудских фильмов - роскошная платиновая красотка полулежала с бокалом на кушетке, облаченная в легкое вечернее платье, облегающее изгибы стройного тела. Бар рядом с ней был полон алкоголя. Ещё чуть поодаль девушка в черном полупрозрачном плаще и высоченных лакированных сапогах употребляла, судя по всему и что-то покрепче алкоголя, склонившись на стеклянным столиком...
  В этот момент одна из стен развернулась, открывая неожиданно убегающую за горизонт (в таком небольшом помещении?) трассу, в самом начале которой стоял алый мустанг под рвущим последние оковы знаком с надписью NO SPEED LIMIT.

  Ему захотелось, чтобы время замерло на долгие часы, чтобы он успел исследовать здесь каждый уголок. "Что это за лабиринт такой, интересно? Или это особенный подарок специально для нас?", только и успел подумать он, как в нескольких шагах от него вспыхнул как молния и взорвался неоновый указатель "Выход/Жизнь", указывающий стрелкой направление вдоль теряющейся в темноте улицы, где лишь виднелся очень далекий горизонт и небо цвета зимней ночи, украшенный силуэтом башенок и острых крыш какого-то старинного городка. Чуть поодаль зажегся фонарь, осветив сидевшую на противоположной стороне фигуру человека, кутавшуюся в длинный светлый плащ...

  "Выход? - подумал Страйк - Я же должен искать выход... Но зачем же спешить?". Он развернулся, чтобы вернуться обратно, и снова полюбоваться роскошной машиной и девушками, но как ответ на его мысли перед ним появились декоративные парковые ворота, на которыми висели большие часы с ярко раскрашенным циферблатом. Присмотревшись к часам, Страйк увидел, что вместо привычных цифр, стрелка быстрее обычного бежит, перескакивая и спотыкаясь через годы... И каждый из проносящихся мимо стрелки годов показывал на циферблате свой особенный портрет - портрет оружия, потрет орудия убийства соответствующего году летоисчисления. Страйк сказал сам себе "Что за жуть то такая!" и поспешил открыть ворота, чтобы все-таки вернуться туда, где он оставил мысли о времени.  И где он наконец встретил то, о чем мечтал - девушки, десятки красивых соблазнительных и манящих девичьих тел и губ, приглушенный свет, дурманящий дым, неиссякаемые запасы бара.
Оставив сладостные объятия ради очередной порции виски, он бросил случайный взгляд в большое зеркало на стене бара и увидел в нем Мистера Рока. Настоящего Мистера Рока, его истинный облик, не скрытый иллюзией. По сильно разгоряченному телу Страйка все же пробежала легкая дрожь, когда он широко распахнув глаза, смотрел в его отражение, не в силах отвести взгляд от такого зрелища:

- Страйк! Добро пожаловать, будущий рок-герой! Скоро и ты станешь таким же как я! - отражение взмахнуло бокалом с горящей синим пламенем жидкостью, зажатым в руке скелета.
"Нет, с выпивкой, пожалуй, на сегодня надо заканчивать..", подумал Страйк, тяжело падая в объятия девушек.

- Ты устал? Пойдем, мы расскажем тебе сказку на ночь, Красавчик, убаюкаем... - голоса их звучали как кошачье мурлыканье и он позволил себя увести, проваливаясь в полубессознательность. Когда сознание вернулось к нему на краткий миг, в висках стучало, глазам было нестерпимо больно, ломило все тело так, словно его растягивали в разные стороны и выкручивали суставы, тянули из него мышцы и нервы, сердце стучало будто в самой его голове, тяжелый воздух наполненный пьяными ароматами вызывал ужасную тошноту и желание вырваться отсюда, а ласки девушек вызвали ощущение, что он наслаждался ими уже не первый час и ему стало ещё тяжелее и противнее... Все ощущения нарастали и ему каждую долю секунды казалось, что это уже невозможно терпеть и он вот-вот взорвется или сердце его остановится. Огромным усилием воли подняв глаза на девушек, он увидел скользкие змееподобные хищные лица, окружившие его как призраки... Но у живого человека все же есть свой лимит и Страйк свой превысил. Смертельно превысил.



***


  Адаму после выступления не хотелось более ничего, тем более никаких фокусов с какими-то лабиринтами, но так как теперь это был не только его выбор и на него взвалили  призрачную ответственность перед публикой и группой, ему пришлось смириться и он решил найти в себе хоть каплю любопытства по отношению к подобному странному повороту событий и предложению. Нехотя и с подозрением вошел он в сказочные ворота, которые тотчас окутали его тьмой, захлопнувшись со звонким эхом разбившегося стекла.

  В темноте вокруг него разом вспыхнули витражи трех дверей-арок, поверхность каждой из которых была выложена другим рисунком. Адам внимательно присмотрелся к стеклянной мозайке на каждой из дверей и нашел в них изображения Белого Лебедя, Кролика и Волка... Первые два не слишком ему импонировали и он резко толкнул вперед дверь с изображенным на ней волком. Прохлада стекла растворилась в воздухе и Адам снова очутился в темноте. 
Он несколько раз моргнул и потер глаза, когда как укол его почти ослепило яркое пламя настоящего огня. Он отступил и тот же момент понял, что держит в своей, сокрытой широким черным рукавом, руке подобие факела. Скользнув взглядом к своим ногам, он в изумлении увидел всю ту же темную ткань, скрывавшую его ноги широким подолом. Когда он поднял глаза вверх и встретился с горящим ненавистью и отчаянием взглядом совсем юной девушки, его оглушили полные яростной злобы крики огромной толпы "Жги её! Сожги эту ведьму!!! Пускай Сатана заберет свою невесту из пламени! Смерть ведьме!". Пораженный, Адам обернулся и увидел вокруг огромную толпу людей, окружившую их как огня  тесным кольцом бушующей ярости и звериной злобы. Бежать некуда.  В растерянности он снова повернулся к привязанной к деревянному столбу девушке и услышал неожиданно отчетливо слова одного из стоявших недалеко от него знатных, судя по их виду, горожан или даже членов городского совета: "Неужели и его сердце все-таки тронула её юная прелесть и такая трагическая любовь, толкнувшая несчастную на сговор с дьяволом! Но коли он не поторопится, то может и её участь разделить - бедняжку точно не спасти! Несчастная прелестная ..." - имя её почти заглушили становившиеся все громче крики толпы. Адам отшвырнул подальше факел и, схватившись за голову, упал на колени, закричав "Нееет! Это всего лишь иллюзия! Дурацкий фокус!". Все вокруг него всколыхнулось от взрыва всепоглощающего пламени и он снова очутился в кромешной тьме. Сердце его неистово билось в груди, а перед глазами застыли глаза девушки, приговоренной к сожжению. Его трясло, ему стало страшно и гадко - инквизитором он быть точно не хотел.  Как и жить в средневековье. Он глубоко вздохнул и уронил голову на руки.   Слабым светом осветился коридор, в котором он оказался и явил его взору снова три двери. На этот раз обычные деревянные двери, расположенные в самом конце коридора и украшенные бронзовыми изображениями очередных трех символов его вынужденного выбора: Монеты, Меча и Песочных часов. Теперь ему уже было жутко выбрать какую-либо из дверей, но он все равно не мог предположить, чем обернется его решение и предпочел оставаться верным себе до конца, взявшись за ручку двери с изображением меча и осторожно опустив её вниз. Щелчок, проем, ведущий во тьму, снова щелчок - дверь за ним захлопнулась.

  И снова его оглушил нестерпимо яркий свет, от чего он подумал, что вернулся в ту же ужасающую иллюзию, но вокруг был лишь песок... Песок цвета слоновой кости, который чарующе переливался тончайшими как шелка волнами под порывами сильного ветра, который больно хлестал этими сверкающими в лучах ослепительного белого солнца песчинками. Трудно стало дышать и казалось, что эти песчаные волны поранят кожу и выжгут глаза. Закрыв лицо складками оказавшейся на нем накидки, насколько это было возможным, Адам огляделся и увидел очень-очень далеко подобие города или селения, чьи очертания расплывались и колебались вдали, как нарисованные на шелке того же цвета, что и небо. Ещё чуть поодаль сверкали кристально голубыми алмазами блики на воде... Если, конечно, то не было злой шуткой пустыни. Споткнувшись, Адам с трудом поднялся, и противостоя ветру, согбенный как старик, направил он свои стопы в сторону миража, не представляя, чего от него хочет этот лабиринт и устало проклиная себя и все на свете. Каким бы ни был смысл этой шутки, всё это казалось слишком ощутимым и реальным, хрустело песком на зубах и следило неотступно полными непоколебимой решимости глазами юной ведьмы... Песок, всюду песок, ослепляющий и заметающий как снег заблудившегося на снежной бескрайней равнине путника. Навеки. Лицо, утонувшее в горячем песке, пальцы... Прожигающая насквозь каждого недостойного белизна бесконечности и безбрежности.

  Белый кафель на стенах и едва слышное жужжание медицинских ламп. Адам, широко распахнув глаза, рывком сел и свесил ноги со стола хирурга, упершись взглядом в очередное предложение сделать выбор. Абсолютно гладкие и ровные белые двери и на каждой из них листок для заметок с нарисованными на них очень выразительно Бокалом, старым деревянным Щелкунчиком и Пером. Адам внимательно вгляделся в каждый рисунок и невесело рассмеялся. Он подошел и оперся лбом о стену между дверями, безвольно свесив руки вдоль стены и глубоко дыша, стараясь унять сердце и привести в порядок свои мысли, которые сбившись с привычного маршрута, лишенные руководства, метались в его голове, как ночные бабочки вокруг свечи.  Адам больше не хотел думать вообще. И чувствовать что-либо тоже. Он слабо улыбнулся и отойдя от стены на несколько шагов ещё раз окинул взглядом дверь и толкнул ту, на которой был листок с нарисованным бокалом - после знакомства с огнем пустыни он ощутил сильную жажду. От резкого движения листок оторвался от двери улетел вперед Адама в неизвестность.

  Закрыв глаза он шагнул вперед и закрыл за собой дверь. С этой стороны ручка двери оказалось тяжелой и резной. И здесь не было совершенно темно - он заметил слабый алый отблеск где-то впереди. Он пошел вперед и его лица коснулся теплый бархат портьеры. Он поднял руку, чтобы отдернуть её и увидел, что его запястье охватывает пышный манжет из тонкого кружева, а на пальце слабо мерцает камея на бедно-желтом кольце. Он на мгновение задержал на ней взгляд и откинув штору, оказался в небольшой комнате в стиле барокко: тяжелое кресло на резных ножках, темные полки старинных пыльных томов, гроб за ещё одной портьерой... Гроб?!! Вампир?! Адам оглядел свою одежду и начал озираться в поисках хоть какого-либо предмета, который мог бы предоставить ему его отражение. Но ни единого он не нашел... Насколько сам он понял, сейчас он оказался облачен в дорожный черный плащ, из под которого виднелся черный расшитый серебром камзол... "Снова чертовщина, - подумал Адам, - но, возможно, сейчас я хотя бы не рискую погибнуть? Или я пришел к кому-то в качестве ужина?". Он подошел к столу и взял в руки, стоявший на нем серебряный кубок - он был пуст, а рядом с ним на кружевной салфетке покоился, опасно сверкая своим красивым резным корпусом, пистолет.  "Это предложение застрелиться?", - мрачно усмехнулся Адам, как услышал гневные крики, шум и щелчок замка той же двери, через которую вошел сам. И хотя, он никогда в жизни не держал в руках огнестрельное оружие, он схватил пистолет со стола и спрятал за спину.


  В комнату стремительно вошли лакей, молодой человек аристократического вида и почти совсем девочка, а из темноты блестели ещё несколько пар испуганных глаз. Лакей учтиво поклонился Адаму, который с подозрением смотрел на них, продолжая сжимать за спиной рукоять револьвера:

- Простите, господин... - но его перебил молодой человек, чья грудь вздымалась то ли от бега, то ли едва сдерживаемой злобы:

- Проклятый Вампир!!! Ты погубил мою сестру!!! Ты сделал её своей любовницей и лишил её жизни! Дьявол! Исчадия ада! Ты умрешь так, как и полагается таким, как ты! Убийца! Схватить его!

В довольно тесное помещение ворвались несколько человек, испугав порывом трепетное пламя свечей, и остановились чуть ближе молодого человека, когда Адам наконец ответил:

- Это что, самосуд? Как смеете вы обвинять меня?

- Вот доказательство! - молодой человек схватил за локоть и бросил прямо к ногам Адама бледную и, кажется, почти обессилевшую девушку. Она подняла на него заплаканные и полные мольбы глаза. - Ты выпил из неё почти всю жизнь и она снова собиралась к тебе! Но я следил за ней! Не одну ночь! И моё слово и честь будут мне порукой. Я получил разрешение городского совета и судьи уничтожить тебя без промедления! Вот указ о твоей казни, но я не собираюсь ждать! Ты умрешь здесь и сейчас!!!

 Драться было нечем, отступать некуда, а противников слишком много. И к тому же вооруженных. Да и попытка сбежать или уничтожить их первым будет расценена как признание вины... И к тому же эта странная девушка: Адам опустил на неё глаза - она выглядела почти ребенком, очень слабой - словно ей было все тяжелее и тяжелее делать каждый следующий вдох. И она была действительно очень мила... Без приторности прекрасное и нежное создание, которое Адаму вдруг стало жаль - никогда не видел он в чьих-либо глазах столько боли и отчаяния, даже в глазах ведьмы, ожидающей, когда языки пламени обнимут её и поглотят, унося её душу в преисподнюю. Правая рука его все так же сжимала рукоять пистолета и, предупреждающе выставив вперед свободную, он медленно произнес:
- Всего одну секунду, господа... Одну последнюю секунду. - Он посмотрел на девушку и подумал "Неужели я такой слабак? Ну что ж... Если смерть это путь к свободе, я очень надеюсь, что он заряжен и отправит меня туда, где покойно..." - Прощай, - прошептал он, обращаясь к девушке, и сам не веря в свой неожиданный выбор, поднял правую руку и приставил дуло к виску, нажимая курок...

  Вспышка, дым и желанная на этот раз темнота... Когда его глаза немного к ней привыкли, он смог различить слабый свет, льющийся сквозь щели - щели какой-то узкой двери и сквозь проржавевшую ажурную ковку тесного строения, в котором стоял пронизывающий до костей холод и могильная сырость. Теперь он смог различить и темные тяжелые очертания каменных саркофагов и силуэт скорбно склонившего голову человека... Адам постарался убедить себя, что это всего лишь памятник и он оказался в старом заброшенном склепе, как и полагается вампиру. Хотя и несостоявшемуся. Но в самом деле - встреч с живыми ему теперь совсем не хотелось. И не захотелось бы ещё долго.
  Адам осторожно, чтобы не сломать обо что-нибудь в темноте ногу, подошел к предполагаемой двери из склепа и увидел висящих на ней три ключа, два из которых венчали витые украшения в виде короны и распятия, а третий был просто обычным ключом - большим, грязным, старым и очень неприглядным...  Когда Адам с иронией и шутки ради взял ключ, украшенный старинной короной, оставшиеся печально осыпались ржавым песком к его ногам. "Зачем же склепу иметь возможность быть запертым изнутри?", - скептически подумал Адам, но всё же не колеблясь, легко вставил ключ в замочную скважину и дверь открылась с оглушительным лязгом и скрипом, открыв его глазам почти знакомое ему место - парк и место проведения недавнего фестиваля, о котором он и думать забыл - казалось, что прошло не меньше тысячи лет с того момента, когда он вышел на его сцену, либо это вовсе было в прошлой жизни... Медленно он вышел из склепа, обнаружив на себе свою любимую кожаную куртку и рваные джинсы вместо тех одеяний, в которые облачали его иллюзии. Но все же это место было не таким, каким он его помнил - теперь он предстало заброшенным, бесцветным и зловещим, словно парк для развлечений и отдыха соединились с кладбищем воедино. Справа от него резко вспыхнул старый экран летнего кинотеатра и громкоговорители сотрясли все вокруг громом пушечных залпов  и пулеметных очередей, которые как азбука морзе передавали сигналы  SOS... Он остановился, зачарованно глядя на черно-белые картины войны, которые сменяли одна другую как обрывки документальной хроники - обрывки чьих-то жизней: лица солдатов, которые умудрялись улыбаться, встречая смертельный град шрапнели, ютящиеся среди обломков изможденные старики, прижимающие к себе маленьких детей, женщины, позволяющие слезам свободно проливаться в открытые раны, которые они помогали перевязывать и кормящие обессиленных... И потом снова взрывы, танки, бомбардировщики... И вдруг раздался самый настоящий взрыв и экран загорелся ярким пламенем, колышимый ветром... И исчез, подхваченный этим ветром, как картонная декорация для кукольного театра и снова стало тихо и пусто - как на кладбище. Оглушенный и измученный, Адам потерял равновесие и опустился на колени, закрыв глаза. Он почувствовал, что сжимает в своей ладони какой-то предмет и разжал кулак, чтобы посмотреть, что вдруг могло там оказаться... 

 "Ты был слеп, так узри же..." прозвучали слова в его голове, когда он увидел лежащий на его ладони глаз... Глаз, обрамленный как клеткой тонкой золотой оправой хищных когтей. Его глаз?..