8. История Кистерных. Часть14 Юрий Офицерская служ

3.13.2. Кистерный Юрий Викторович. Офицерская служба.

Я с 2-х недельной дочерью Яниной и женой прилетел в Свердловск летом 1979 года. А он, Синий,(начальник курса майор Синявский) так и остался майором…Приехал я с двумя чемоданами. В одном военная форма, в другом пеленки и платье жены. В городе жара, ребенок мокрый. Заходили в чужие квартиры перепеленать ребенка, и нас пускали. Раньше было больше человечности. В штабе я встретил однокурсников. Один вышел и сказал, что ему предложили арсенал, но по его словам там плохое продвижение и он отказался. Поехал под Пермь в болота в боевой дивизион «продвигаться». Зашел я. Меня спросили: «Женат?…да, ребенок ест?...девочка 2 недели, оставил в Минске?... нет, здесь на КПП с женой». Майор удивился - в таком возрасте нельзя перевозить детей в другие климатические зоны, можно и потерять ребенка. Он подумал в слух, что мне в первую очередь нужно подумать о ребенке, то есть о квартире и предложили на арсенал. Я уточнил, что там есть квартира и согласился. Он позвонил на арсенал, сообщил, что я приеду, прапорщик отвез меня с женой и младенцем на УАЗике на вокзал и посадил на электричку. В Дружинино нас встретил майор Билан Любомир Васильевич – мой будущий начальник. И пошла служба: наряды, ночные работы, пьянки, комиссии, гитара, выговора, поощрения. Наверное большая часть военных  инспекторов и представителей Министерства обороны (фрунзенская набережная и ст. Черная) помнят меня по игре на гитаре. Грибы и пикники летом, лыжи и пикники зимой. Ребенок и жена в детсад, жена работала поваром, ребенок работал ребенком в дет.саду. Однажды, когда я стал старшим лейтенантом к нам на завод (завод организовался на базе арсенала) приехал лейтенант, который хотел «продвинуться». Он рассказал мне, что в служит в глухих Пермских болотах, от него в Минск уехала жена, он начал пить, служба и жизнь пошли вкривь и вкось. Не присваивают очередное звание. Человек предполагает, а жизнь располагает. Отец подарил мне свой фотоаппарат – ФЭД и увеличитель. У меня море фотографий. Все они хранятся в мешках. Но я куплю альбомы и разберу их, клянусь (пока клятву не сдержал, рассортировал по именам детей и аккуратно сложил в коробки).

Как я стал "инвалидом"
До 1987 года я практически был здоров и к врачам не обращался. И вот однажды в конце 1986 года мне в санчасти удалили верхний зуб. Повредили перегородку гайморовой пазухи, началось воспаление. Я находился дома на больничном. Жена и дети были в отпуске. Мои военные начальники решили проблему отправив меня в отпуск. Одним словом опухоль поднялась вверх и я чуть не умер. Самостоятельно я из Нижних Серег на электричке доехал до госпиталя, меня приняли без направления, подписанного командиром только потому, что я был в отпуске.
. Температура была под 40. Все были удивлены – как я сам добрался. В госпиталь я приехал 31.01.87 г. выписан 20.02.87 г. 2 февраля провели операцию. Это была не операция, а сплошной анекдот. Не в стоматологии (там был ремонт)как это предусматривалось, а в отделении полостной хирургии, где удаляют аппендициты и т.д. Подготовка и само проведение на самом низком уровне, как и должно быть в армии, поэтому и не понятно – как я не умер во время ее проведения. Наркоз в десну делали шприцом, который не вмещался в рот, меньше не оказалось. Началось с того, что хирург попросил у ассистентки молоток (молоток нужен чтобы долотом пробить отверстие в моей челюсти для проникновения в гайморову пазуху к очагу воспаления). Она ответила, что молотка нет. Тогда он попросил, что ни будь тяжелое. По звуку от ударов я понял, что хирурну дали какую то трубу. Она звенела как камертон. Я не смеялся, потому, что у меня во рту находились расширитель, долото и сам хирург. Операция проводилась под местным наркозом, поэтому я слышал и помню все! Руки связаны, на глазах повязка. Потом было еще смешнее. Кончился наркоз. Я подал знак. Хирург попросил шприц с наркотой и с укором прокомментировал, что мол не могли ли они найти шприц еще больше, шприц не помещается в рот.  В результате стеклянный шприц лопнул у меня во рту. Осколки стекла с кровью просыпались в горло. Хирург сильно порезал себе пальцы и сестры стали его спасать. Про меня забыли. Как я изловчился, повернул голову и языком вытолкнул осколки, не помню.  Хирург сказал, что операция не удалась, зашейте, оперировать будем позже. Зашили, образоваося свищ: я пытался надуть шарик и не мог - воздух выходил через нос. С 21.09.67 по 02.10.87 повторная операция, шов не зарос. Потом еще – косметическая. Одним словом я выжил. Но если в ухо попадает вода или небольшое переохлаждение головы – начинается очередное воспаление, ощущение начала гриппа. Спасибо нашим начальникам и врачам.


Работая с комиссиями нашего управления, я проездил весь Урал вдоль и поперек. Урал удивительный красивый, но суровый край. Кто жил и выжил на Урале, тот выживет везде (не надо рифмовать это слово). Есть горы, но не очень высокие; есть реки, но не очень широкие; есть леса, но не очень дремучие; есть люди – лучше, чем там, нигде не встречал. Работая заместителем командира по качеству и начальником ОТК, я проездил Советский Союз вдоль и поперек. Не удосужился только побывать в Хабаровске – где родился в родильном отделении военного госпиталя и на Новой земле. Прошел от лейтенанта до подполковника.

Судьба
(21.10.12)

Да! Как неумолимо время мчится:
Я – лейтенант, пора определиться:
Что во главу угла: семья иль служба?
Карьерный рост или любовь и дружба?
Одна карьера – смертная тоска,
Всегда быть первым, водки не глотка,
Моральный облик, в образе держись.
Да нахрена нужна такая жизнь!
Нет, на карьеру жизнь ложить не стану
Останусь сам собой до капитана.
Опять неумолимо время мчится:
Я капитан, пора остепениться…
Майор! Уже казалось бы пора!
Но наша жизнь азартная игра.
Вот подполковник! Сын, жена, две дочки.
Казалось бы, пора поставить точку,
Серьезным и самодовольным стать
И жизнь свою как книгу пролистать
И в этой книге сохранить страницы
Где вместо журавлей одни синицы,
Где жил как надо и служил как надо
И честь свою не продал за награды.
И много лет спустя, уже в запасе
Скажу: «Я со своей судьбой согласен»




Ю. Кистерный