Showboys-4

* ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!! Этот текст содержит гомосексуальную тематику.  Если вам нет 18 лет - покиньте эту страницу.






________________________________________________













 
____ПРОЛОГ____



 
 
>>>  15 августа.

 
 
- С вами Юсуки Ринжи! Сегодняшний вечер, судя по всему, не пройдет без сюрпризов! Концерт группы Heet задерживается уже более чем на два часа. Конечно, опаздывать на собственные выступления считается делом привычным для звезд, однако в нашем случае ожидание явно затянулось... – заметил комментатор, озабоченно сдвинув брови к переносице и не отводя взора от объектива телекамеры. Это был молодой человек весьма холеного вида, работающий на один из музыкальных каналов Токио. – Публика – то есть шестьдесят тысяч человек – уже испытывает беспокойство. Что происходит там, за кулисами? Неужели первый – и долгожданный! – концерт скандальной группы может не состояться?..
 
Вопрос  - «Что происходит?» - волновал всех. Огромный зал Токио Доум был наполнен взволнованными и недоумевающими зрителями, которым никто не торопился объяснить причину странной задержки. Они не знали, оставаться ли им на своих местах и дожидаться разъяснения ситуации, или же им следует уже забеспокоиться и ринуться выяснять причину такого промедления? Юные зрительницы, коих было подавляющее большинство в зале, нервно сжимали в руках красные фонарики и красные же фосфорические палочки – ведь Югэн объявил красный цвет символом его новой группы - тут же другие поклонницы держали наготове небольшие, вручную украшенные флажки и плакаты с пышущими любовью и обожанием слоганами. Все они мечтали лицезреть на просторной сцене Токио Доум своего кумира – Югэна, предводительствующего группой Heet. Все они ждали, когда же, наконец, в зале погаснет яркий свет, вспыхнут концертные софиты и в грохоте музыки появятся пять участников группы... А часы между тем безжалостно отсчитывали секунды и минуты, нагнетая недоумение и тревогу – где же Югэн и его группа? Почему ожидание длится так долго?..
 
Богатая публика, расположившаяся в удобных ВИП-ложах, держалась немного спокойнее – у них под рукой были закуски и шампанское, помогающие с комфортом проводить время. Впрочем, и они тоже выказывали беспокойство – то и дело обращаясь к дежурным администраторам с вопросами. Те знали о подоплеке дел не больше самих зрителей, поэтому изворачивались, отвечая весьма туманно и спешили ретироваться от дальнейших расспросов.
 
Напряжение вокруг нарастало.
 
Этот концерт был самым ожидаемым событием лета, билеты на него раскупили в течении получаса после начала продаж. Это еще не гастрольное турне, а только рекламная акция в преддверии релиза дебютного альбома группы Heet – но какой резонанс! Все говорят только о Югэне и его группе! И все хотят попасть на этот концерт! И неужели такое грандиозное событие будет сорвано?..
 
- Мне сообщили, что Каеге Ватасэ – президент медиа-гиганта J-Star Industries - покинул свою почетную ложу и отправился за кулисы! – прижав палец к микрофону в ухе, вскричал Юсуки Ринжи; он так разволновался, что его уши покраснели. – Похоже, дорогие зрители, случилось действительно нечто из ряда вон выходящее! К сожалению, вход за кулисы нам строго запрещен, но мы попробуем пробраться как можно ближе и попытаться узнать, в чем же дело...
 
Он покинул ложу, с которой обозревал весь зал, и рванул по проходу, увлекая за собой телеоператора. Они спустились на ярус ниже, завернули в один из коридоров и трусцой направились к заветным дверям, ведущим прямо за кулисы. Как и следовало ожидать, у этих дверей дежурил целый взвод охранников - ни уговорить, ни подкупить которых не представлялось возможным.
 
- Нет пропуска? Тогда вернитесь в зал и снимайте материал там, - сказал один из сотрудников службы безопасности, угрюмо покосившись на камеру.
 
- Но скажите хотя бы, что происходит? Почему выход группы задерживается? – приставал к ним музыкальный комментатор.
 
- Без комментариев! – рявкнул охранник и угрожающе выступил вперед: - Пройдите в зал! Здесь вам нельзя находиться.
 
Юсуки Ринжи благоразумно отступил назад и уже собирался повернуть назад – дабы не топтаться под носом у суровых секьюрити – но тут он увидел нечто очень интересное. В коридоре показал Химмэль Фагъедир, спустившийся с ВИП-ложи, зарезервированной для него и его коллег по группе. Высокий и стройный юноша шагал к входу, отделяющему зал от кулис, выглядя при этом то ли крайне рассерженным, то ли крайне встревоженным. Юсуки дал сигнал телеоператору взять суперзвезду под прицел объектива, предвкушая интригу. Что тот собирается делать? Пройти через заслон секьюрити? Но кто его пропустит, ведь он не работает на J-Star Industries!
 
Химмэль приближался к дверям. Смотрелся он так роскошно, что даже мужчины не могли отвести от него глаз: высокий рост, невероятно стройная фигура, нежная бледная кожа, огромные серые глаза, вызывающая прическа – его внешность выгодно подчеркивала стильная одежда и дорогие аксессуары. Глядя на него никто не сомневался: он стоит всех тех миллионов, которые фанатки тратят на него.
 
«Если б у меня было такое тело, я бы не работал! – мелькнула мысль у Юсуки при взгляде на него. – Нашел бы какую-нибудь богатенькую сучку и жил бы припеваючи!»
 
Химмэля кто-то догнал  и, схватив за локоть, остановил. Это оказался Тиэми Касаги, коллега Химмэля по группе Showboys. Они находились слишком далеко, чтобы Юсуки и оператор могли расслышать, о чем они говорят, хотя и без того было понятно: разговор между ними случился горячий. Касаги говорил что-то очень быстро и требовательно, не отпуская локтя Химмэля, а тот – послушав его несколько секунд – вырвал руку и ответил коротко с самым непримиримым выражением лица. Тиэми Касаги не успокоился и вновь попробовал его остановить, и вот тогда сероглазый парень оттолкнул его от себя с такой силой, что тот отлетел к стене. После этого Химмэль зашагал дальше, а Касаги остался стоять у стены, проводив его смятенным взглядом.
 
- Пропустите меня, - непререкаемым тоном произнес Химмэль, поравнявшись с охранниками. – Я хочу увидеть господина Ватасэ.
 
- Сожалею, - с Химмэлем охранник говорил куда более уважительно, чем с надоедливым музыкальным комментатором, - но нам категорически запрещено пропускать тех, кто не работает в J-Star Industries...
 
 Химмэль смерил его холодным взглядом, потом перевел взор на затаившегося в ожидании сенсации Юсуки. Сероглазый парень явно не хотел сказать чего-то лишнего в присутствии жадной до сплетен прессы.
 
- Кажется, у вас там сложилась щекотливая ситуация. Я хочу помочь. Доложите об этом господину Ватасэ.
 
- Мы не держим связи с господином Ватасэ. Мы можем связаться со службой безопасности, но это займет определенное время...
 
По лицу Химмэля пробежала судорога, словно он едва сдерживал рвущееся наружу бешенство. Круто развернувшись, он пошел прочь размашистыми шагами и скрылся за поворотом к ВИП-ложам. Касаги последовал за ним, хотя Химмэль не сказал ему ни слова. Следом побежал Юсуки Ринжо, поторапливая оператора за собой. Когда музыкальный комментатор оказался к зрительском зале, то ему не сразу удалось отыскать взглядом Химмэля. К своему удивлению, тот оказался не в ложе, а внизу: в компании четверых своих согруппников парень спускался вниз, на поле, превращенное в концертную площадку.
 
- Они сошли с ума! Их же сейчас растерзают! – в ужасе выдохнул Юсуки.
 
Стоило зрительницам увидеть, кто проходит мимо, как они вскакивали с мест и бросались вслед. Вскоре в этой части зала воцарился хаос: девчонки визжали и яростно толкались, стремясь догнать звезд, а сотрудники безопасности пытались удержать бушующий людской поток, рвущийся к пятерым знаменитостям.

В зал оперативно подтягивались дополнительные силы службы безопасности, чтобы подавить массовое волнение. К счастью, остальные сектора удалось сразу же перекрыть и зрители там остались на своих местах, но в проблемном секторе находилось около десяти тысяч человек – и, если немедленно не взять под контроль нарастающую истерическую реакцию, все может закончится весьма плачевно.
 
Химмэль же добился того, чего хотел: из зала он и его друзья уже не могли вернуться в ложу – путь назад перекрывала толпа перевозбужденных поклонниц – значит, единственным выходом из зала оказались кулисы. Окруженные охранниками, парни пробежали через поле, поднялись по боковой лестнице на сцену и скрылись за декорациями.
 
- Они чуть нас не догнали! – воскликнул Иса, с шумом переведя дух. – Еще бы чуть-чуть!..
 
- Ну не догнали же, - хмыкнул Химмэль в ответ.
 
- И что же дальше? – поинтересовался Касаги, складывая руки на груди.
 
Весь его вид говорил о том, что он меньше всего на свете желает быть здесь и делать что-то во имя Югэна, и все же он пошел за Химмэлем. Он не желал присутствовать и на этом концерте, но Химмэль захотел пойти – и вот поэтому Тиэми оказался сегодня тут. Пусть ему будет больно видеть глаза любимого, наполненные думами о Югэне – он все равно будет рядом! – он готов на что угодно, лишь бы каждый момент своего бытия ощущать рядом Химмэля.
 
- Я найду Ватасэ... – сказал Химмэль, его прервал взрыв девичьих криков снаружи, около сцены.
 
С чего бы им кричать, ведь он и его друзья уже скрылись с их глаз? Ответ Химмэль узнал в следующую секунду: со сцены к ним вылетел встрепанный и раскрасневшийся Оницура Коидзуми. Правый рукав его клубного пиджака был надорван, а на кистях рук и шее виднелись багровые пятна – отпечатки, оставленные юными созданиями, одержимо хватавшимся за него на пути к сцене. Похоже, Онидзуми увидел, как они идут к сцене и тоже решил покинуть свою ВИП-ложу.
 
- Какого черта? – Химмэль прищурися на него.
 
- Югэн не стал бы делать подножку сам себе и так задерживать концерт, - слегка запыхавшись, но очень решительно проговорил тот. – Я тоже подумал, что с ним что-то случилось.
 
Сероглазый парень колебался недолго, затем кивнул ему, соглашаясь и с его присутствием и с его предположением. Химмэлю не доставляло удовольствия общество Онидзуми, но им двигали те же мысли: Югэн ни за что не подставил сам себя вот так. Если группа не может выйти на сцену и начать выступление – следовательно, стряслось нечто серьезное. Именно об этом Химмэль собирался спросить Каеге Ватасэ, после того как доберется до него.
 
Впрочем, разыскивать хозяина J-Star Industries ему не пришлось, тот объявился сам:
 
- Не знаю, что вы о себе вообразили, нахалы, однако уверяю вас – за срыв концерта вам придется заплатить сполна! – загремел старик, приближаясь к ним рваной, прихрамывающей походкой. – Обещаю, я подам в суд на CBL Records и госпоже Гэсиро придется сполна заплатить за саботаж! Нет, вы только послушайте! – Ватасэ махнул рукой, указывая на концертный зал, где до сих пор стоял шум и галдеж. – Вы сорвали концерт своей дурацкой выходкой!
 
 - Ой, ладно вам заливать! – оборвал его Химмэль в своей привычной хамской манере. – Ваш концерт уже был в жопе к этому времени!
 
- Не смейте говорить со мной в подобном тоне! – сорвался на визг Каеге Ватасэ, выглядя так, будто его сейчас хватит удар. – Где охрана? Выведе их вон отсюда! Вон из Токио Доум! И ни под каким предлогом не пускайте их обратно!
 
Парней тут же со всех сторон обступили охранники, готовые выполнить его приказ.
 
- Эй, руки убрал! – рявкнул на одного из охранников Химмэль, стоило тому положить свою ладонь ему на плечо. – Я никуда не уйду, пока не увижу Югэна. Если он здесь, почему не выйдет на сцену? Еще немного и все ваши зрители начнут требовать деньги за билеты!
 
- Тебя, молокосос, это не касается в любом случае, - отмахнулся от него Ватасэ.
 
Химмэль видел – его слова попали в цель. На старике лица не было, а после слов про возврат денег за  билеты тот и вовсе сник, словно придавленный непосильной ношей. Значит, группа действительно не может выйти на сцену - но почему?..
 
- Я хочу помочь, - заявил сероглазый парень, смягчив свой тон. – Я за этим и пробивался сюда!
 
- Чем ты можешь помочь, а? Даже я не знаю, где Югэн! Понятия не имею, куда провалился этот поганец! – злобно вскричал президент J-Star Industries. – А без него никто не станет смотреть на выступление этих четверых оставшихся обалдуев!
 
Химмэль закусил губу, лихорадочно размышляя над услышанным. Югэн пропал? Что за черт?..
 
- До него нельзя дозвониться, никто не знает, где он! Как в воду канул! – продолжал тем временем Ватасэ, яростно потрясая в воздухе набалдашником своей трости. – Исчезнуть накануне концерта! Просто уму непостижимо! Никто, никто еще меня так не подводил!..
 
Сероглазый парень, уже не прислушиваясь к его ругательствам, обернулся к Онидзуми.
 
- Это твоего отца рук дело? – грубо спросил он.
 
- Я не знаю! – огрызнулся тот, не побоявшись встретиться с ним взглядом. – Но не моих – вот уж точно.
 
На пару секунд повисло угрюмое молчание, прежде чем Химмэль заговорил:
 
- Если Югэн жив, он приедет на концерт! Я его знаю, он горы свернет, если нужно будет, - сказал он, вновь обращаясь к Каеге Ватасэ. – Уверен, он в дороге, просто опаздывает. Нужно всего-навсего потянуть время до его появления! Надо развлечь публику, дать людям то, ради чего они сегодня пришли сюда – шоу.
 
- Они не станут смотреть на Heet без Югэна, - убито покачал головой старик и даже покачнулся от горя.
 
- Heet оставьте на потом, когда Югэн доберется сюда. На сцену выйдем мы.
 
- Что?!
 
- Мы отвлечем их. Мы, - Химмэль посмотрел на свох друзей, потом и на Оницуру Коидзуми, - и ты тоже.
 
- Я готов, - ответил тот без колебаний.
 
Тиэми Касаги побледнел, слушая Химмэля. Он оказался на рубеже своего самообладания, больше у него не было сил и желания терпеть. Выйти на сцену, чтобы прикрыть Югэна и его группу – этого Химмэль хочет?.. Касаги, сжав кулаки, демонстративно отступил назад и категорично произнес:
 
- Я не стану этого делать.
 
- Как хочешь, - бросил Химмэль, только мельком поглядев на него. – А остальные?
 
Оониси, Иса и Хига ответили согласием, они пойдут за своим лидером куда угодно – даже выступать вместо конкурентов.
 
- Кто сказал, что я позволю вам выйти на сцену? – вмешался Ватасэ, пораженный решением Химмэля. – Это концерт организован J-Star Industries, а не CBL Records! Вы спровоцируете не просто скандал, а корпоративный скандал!
 
- Либо так, либо ваши зрители сейчас засобираются по домам.
 
Президент медиа-агентства еще колебался, сомневаясь и пытаясь взвесить все «за» и «против». Против: Сероглазый мальчишка собирается выступить на чужом концерте и может использовать это для собственной раскрутки. Доводов «за» было куда больше: Химмэль Фагъедир просто сумасшедший, но сегодня это на руку Ватасэ! J-Star Industries и CBL Records враги друг другу и выступление на этом концерте не сулит для группы Showboys ничего хорошего. Сибил Гэсиро только обрадуется, если сегодняшнее шоу с треском провалится и Ватасэ придется возвращать деньги за билеты. Она вполне может не простить своим подопечным такой выходки... Да, ему выгодно сейчас позволить им выйти на сцену! Остается, правда, одно «но»...
 
«Вдруг Югэн так и не появится?» - страх обжигающим кнутом хлестнул Каеге Ватасэ.
 
- Он появится. Обязательно появится, - словно прочитав его мысли, сказал Химмэль. – Я его знаю! Нужно только потянуть время.
 
Ватасэ сделал знак рукой, давая понять, что согласен. Другого выбора он все равно не имеет. Уж лучше так, чем продолжать нагнетать обстановку в зале бездействием! Пускай мальчишки – раз они так стремятся прикрыть Югэна – попытаются спасти ситуацию...
 
Тиэми Касаги отошел в сторону, внешне сохраняя отрешенный вид. Внутри у него все сжималось в отвратительный клубок чувств – ярости, сердечной боли, страсти – ему хотелось закричать что есть силы, чтобы дать этим эмоциям выплеснуться, освободиться. А еще лучше ударить, позволить себе это, высвободить всю ту разрушительную энергию, скрывающуюся в его теле!..
 
Тем временем зрительский зал взорвался единым ликующим возгласом, встречая артистов, нежданно появившихся на сцене.
 
Тиэми открыл глаза, мучительно вслушиваясь в голос Химмэля, говорившего, что Showboys и Онидзуми специально явились сюда, дабы развлечь их, покуда группа Heet подготовится к выходу на сцену. Публика билась в экстазе и рукоплескала им. Химмэль и вправду просто сумасшедший!  Он знает, что Сибил Гэсиро проглотит его вместе с потрохами за эту выходку – и все равно он делает то, что считает нужным... Тиэми безумно любил его за это качество. Он испытывал оглушающую ярость при мысли о том, что тот рискует ради Югэна, и все равно любил...
 
«Если Югэн жив, он приедет на концерт!» - так сказал Химмэль.
 
Тиэми Касаги до крови закусил губу, вспоминая слова любимого. Химмэ так уверен, так целеустремлен, он полон решимости бороться за репутацию Югэна... Однако на этот раз Химмэль ошибается. Югэн не приедет! Этот дурацкий отвлекающий маневр – пустая трата времени и сил. Югэн не появится ни через пятнадцать минут, ни через полчаса, ни через час, ни завтра, ни сегодня – НИКОГДА! Потому что Югэна больше нет.
 
- Потому что я убил его... - беззвучно прошептал Тиэми Касаги, слушая с замиранием сердца пение Химмэля на сцене Токио Доум.



_________




1




- Если хочешь, можешь закурить, - предложил Ингу, сочувствующе поглядев на сына. Тот имел вид крайне смятенный и невероятно утомленный. И, хотя сероглазый мужчина взял с сына слово, что тот не будет курить до совершеннолетия, сейчас Ингу отчетливо понимал, что Химмэль сейчас нуждается в никотиновом допинге, чтобы собраться с мыслями.

- Спасибо, - благодарно вздохнул юноша, принимая из рук отца пачку сигарет.

- Ты ужасно выглядишь, Химмэ, - покачала головой Кёко, не на шутку встревоженная.

- Со мной всё в полном порядке, - отмахнулся тот, прикуривая сигарету и с наслаждением вдыхая дым.

Юноша опустился на диван и на несколько секунд прикрыл глаза. Родители расположились рядом с ним. Кёко и Ингу в срочном порядке прибыли в Японию из США, как только сын связался с ним и рассказал о возвращении Югэна на сцену. Впрочем, приехали они не столько из-за желания психологически поддержать Химмэля, сколько из-за Сибил Гэсиро – которая желала обсудить сложившуюся ситуацию со всеми, кто оказался замешан в истории, ставшей причиной исключения Югэна из CBL Records.

«Пока мы не приедем, ни в коем случае не встречайся с Гэсиро, и ни с кем ничего не обсуждай! – по телефону напутствовал Ингу Химмэля. – Учитывая обстоятельства, подозреваю, что Гэсиро и Рейо Коидзуми сейчас вне себя от бешенства и они назовут тебя виновным в случившемся. Так что ты будешь говорить что-либо только в присутствии нас, своих родителей! Сейчас самое важное не наделать ошибок!»

«Я понял тебя, отец, - ответил Химмэль серьезно. – Я буду ждать вашего приезда».

Родители появились в Японии через сутки после телефонного разговора. Химмэль, как и обещал, не выходил на контакт с Сибил Гэсиро и безвылазно сидел в своей квартире, которую арендовал для встреч с Тиэми Касаги. Все это время он игнорировал всех, включая и Касаги тоже; тот попробовал было пробиться к нему, но Стив, несший караул у дверей квартиры, не пустил его на порог.

Всё это время сероглазый юноша маялся от бессонницы и без конца просматривал видео выступления группы Heet на площадке «Dream Concert». Снова и снова он вслушивался в голос Югэна, жадно всматривался в его лицо, сходя с ума одновременно от болезненной радости и от щемящей тревоги. Радости – потому что закончилось мучительная безвестность и теперь Химмэль точно знает, что Югэн жив и здоров. Тревоги – потому что Химмэль отчетливо осознавал, для чего Югэн вернулся и каковы его намерения.

- Покажи мне, что там произошло, - предложил Ингу, желая вывести сына из ступора. – Интересно посмотреть, с каким апломбом он вернулся.

Химмэль взял пульт и запустил видео на большом экране телевизора.

В который раз на экране возникла сцена Токио Доум, с которой конферансье объявил: «А сейчас выступает группа Heet c песней «World in color». Встречайте!»  Затем подмостки погрузились в искусственный мрак, под прикрытием которого участники группы Heet вышли на концертную площадку. Вот заиграла музыка, медленно набирая ритм. Софиты по очереди выхватывали из темноты фигуры юношей, давая возможность видеокамерам запечатлеть их лица, когда те поворачивались к публике. Югэн, находящийся в центре сцены, не торопился обернуться к залу – он запел, оставаясь стоять спиной к зрителям и камерам, стремясь, как видно, проверить, узнает ли публика его голос.



I follow the glory shine,
I'm not worried, I'm fine.
This is the world in color!
Yes, I will tell my story,
I am ready to follow,
For the call of glory!*



Югэн наконец-то повернулся и сделал несколько шагов вперед, позволяя всем увидеть его лицо. Наполненный зрителями Токио Доум в мгновения ока оказался парализован – все шестьдесят тысяч фанатов проглотили языки при виде пропавшего почти год назад Югэна. Несколько мгновений всеобщей тишины сменились взрывом эмоций – фанаты подняли такой шум, что заглушили играющую музыку. Югэн, прислушиваясь к шквалу криков и воплей, удовлетворенно улыбнулся и сделал знак остановить музыку.

«Почему так темно?! Зажгите огни! – закричал он весело. –  Или я не стану петь!»

И в ответ на его требование весь зал Токио Доум тут же вспыхнул многотысячными огнями, преклоняясь перед кумиром. Югэн смог разрушить чары Химмэля, заставившие поклонников убрать фонарики и спрятать фосфорические палочки. Шестидесятитысячная толпа, околдованная его голосом, безропотно подчинилась тому, кто заставил ее боготворить себя. Югэн, довольный произведенным эффектом, кивнул головой и дал знак включить музыку.

Первую партию исполнял, конечно, он сам:



Я устал от игр, где у врага крапленые карты,
Моя паранойя не дает мне смириться.
Я мог бы уйти, но вот я снова на старте!
Я готов снова к славе устремиться.

Меня не даром прозвали «Dead Head» -
Я мчусь в машине без тормозов!
Я повидал и этот и тот свет,
Хочешь остановить меня? Отвечу: «Back off!»

Мне надоело видеть мир в черно-белых тонах!
Я не хочу жить вечно, но хочу жить на всю катушку.
Я играю с огнем, мчусь на всех парах!
Эй, дерзкая девчонка, становись моей подружкой!



После слов про подружку, Югэн, со свойственной только ему игривой сексуальностью посмотрел в сторону зала и многозначительно подмигнул всем девчонкам, что заполняли Токио Доум. А девчонки истерично завизжали, приходя в неописуемый восторг от его флирта с толпой. Югэн, тем временем, исполнив несколько танцевальных па, взялся вместе со своими соратниками по группе за припев:


И пусть нас проклинают или боготворят,
Пусть ненавидят или обожают,
Мы несемся вперед, пока они стоят,
Туда, где слава призывно сияет.

I follow the glory shine,
I'm not worried, I'm fine.
This is the world in color!
Yes, I will tell my story,
I am ready to follow,
For the call of glory!..



За припевом последовал второй куплет, открывал который один из участников группы – стройный юноша с высветленной добела шевелюрой и красивым, даже немного кукольным лицом. Его голос, конечно, не дотягивал до вокального диапазона Югэна, однако звучал вполне прилично для поп-группы. Отрабатывал свой номер он тоже старательно: он не только танцевал, но и сопровождал движения сценической мимикой, которая гармонично вписывалась в танцевальный номер.



Мы с тобой живем в стиле Rock-N-Roll,
Я – Ромео, а ты моя Джульетта.
Мы прозрели, это - World in color!
Нам всегда мало, мы хотим яркости цвета!



После него в дело вступил другой участник группы, продолжая песню:



Публику мой взгляд гипнотизирует,
Я – звезда кочевого карнавала,
А ты крадешь монеты, пока они аплодируют.
Мы мчимся вперед, ведь нам всегда мало!


Настала очередь четвертого юноши, который подхватил свою партию:



Я из тех, кто может достучаться до небес,
Я оседлаю радугу, как бывалый ковбой,
This is a World in color – мир чудес,
В ней я был и буду звездой!



И вновь прозвучал припев, в котором гармонично сливались голоса всех пятерых певцов. Ингу не мог не заметить, что Югэн нарочно сбавляет силу своего голоса, чтобы не глушить остальных и не разрушать вокальную композицию. С таким голосом как у Югэна – проще петь сольно, чтобы не подстраиваться ни под кого. Впрочем, возможно, к этому все и идет – если Югэн не вылетит из шоу-бизнеса, то в будущем совершенно точно уйдет в сольное плавание. Для таких, как Югэн, пение в группе с кем-то еще – это просто вынужденная необходимость при старте карьеры.

Вслед за припевом последовала реп-аранжировка от пятого участника:



Да, я чувствую себя превосходно!
И плевать, что обо мне говорят,
Меня не остановить, слишком поздно,
Я валю врагов и складываю их в ряд!
С раскаянием большие у меня проблемы,
Я не умею отступать назад,
Я – самурай, один против системы,
А врач говорит, что я социопат.
Если ты тоже видишь мир в цвете,
То зачем нам серые дни?
Мы летим вперед, как ветер,
Туда, куда манят нас цветные сны.



После куплета в стиле реп, в песне наступил брейк, во время которого софиты и огни на сцене погасли, спрятав певцов от глаз публики. Потом – ослепительная вспышка, все софиты и лампы освещения включились одновременно, залив подмостки и зал яркой волной света. Музыка стремительно набрала темп, грянув с новой силой, и вместе с ней взметнулся ввысь невероятно сильный и мелодичный голос Югэна:



Вижу, в этой игре всё те же игроки!
Шулеры под масками святош,
Я тоже надеваю маску, я буду плохим,
Когда все лгут – отвечай ложью на ложь.

Да, врач твердит, что я социопат,
И только ты, малыш, меня понимаешь,
Подле тебя становлюсь сильней в стократ,
Ведь ты не лжешь, когда меня обнимаешь.

Пред друг другом мы не носим масок,
Друг с другом настоящими мы можем быть.
Я тебе не рассказываю сказок,
Но верю в чудеса и в возможность любить…



Грянул последний припев, приводящий песню к оутро**. Заканчивая припев, Югэн, танцуя в унисон со своими коллегами по группе, вдруг выполнил сложный танцевальный прием: круто развернувшись в танцевальном па, он выполнил стойку на одной руке, подбросив туловище и ноги вверх и удерживая их так. Ловко встав обратно на ноги, Югэн пропел: «The call of glory!..» - тем самым закрывая композицию и завершая песню. Отработав номер, группа Heet  на какое-то время замерла, тяжело переводя дыхание и вслушиваясь в крики бьющегося в эйфории зала.

«Югэн! Югэн! Югэн! – скандировала толпа. - Не уходи! Спой еще!..»

Югэн, победно ухмыляясь, вместе со своими коллегами отвесил поклон залу.

«Югэн умер!» – крикнул юноша с глазами цвета арабского кофе.

Многотысячная толпа, потрясенная его словами, заглохла, будто захлебнувшись шоком.

«…Но Рейо Хидэки жив!» - прибавил Югэн, сверкнув белозубой улыбкой.

Он неторопливо отступил назад, не отводя своего гипнотического взгляда от зрительского зала. Затем резко отвернулся и быстро покинул сцену, не реагируя на призывы остаться и спеть еще. Юноши из его группы поспешили скрыться вслед за Югэном. На этом видеозапись завершалась.

- Просто удивительно, как он сумел так быстро вернуть себе форму после той аварии! – удивленно высказалась Кёко, тоже внимательно смотревшая видеозапись. – Какой силой воли нужно обладать, чтобы вернуться на сцену так быстро?

- Да уж… Его энергии хватит на десятерых… - сдержанно заметил Ингу, закуривая сигарету. Покосившись на мрачного Химмэля, он поинтересовался: -  Ты видел его после выступления?

- Нет… Я пытался пробиться к нему, но не вышло, - отрицательно покачал головой юноша. – Их охрана никого не подпускала к гримерке.

Химмэль умолчал о том, что не он один бросился к гримерке группы Heet - там же он столкнулся с Оницурой Коидзуми. Онидзуми также, как и Химмэль, наблюдал за выступлением протеже J-Star Industries – и точно также, как и Химмэль, кинулся следом за Югэном к гримерке его группы. Тогда Химмэль и Онидзуми смерили друг друга настороженными взглядами, без труда догадываясь, какие чувства движут каждым из них. Однако ни один из них не смог пройти сквозь заслон телохранителей, оцепивших закулисье. Химмэль так и не смог хотя бы мельком увидеть Югэна – группа Heet покинула свою гримерку через черный ход, таким образом избежав излишнего внимания к себе.

- Я могу понять тревогу Гэсиро. Судя по всему, ей светят большие неприятности с Югэном, - произнес Ингу задумчиво.

- С чего ты взял? – Кёко вопросительно взглянула на мужа.

- Он озвучил свое настоящее имя – Рейо Хидэки.

- И что с того?

- А то, что это фамилия его матери, той самой Дженни Хидэки! - снисходительно пояснил сероглазый мужчина. - Как видно, он решил разыграть козырную карту и открыть публике правду о своем происхождении. Вопрос только в том, как много он захочет рассказать миру?

Химмэль, выслушав отца, согласился с ним:

- Такой ход очень даже в духе Югэна.

Он вскочил с дивана, нервным шагом прошелся по гостиной, растирая пальцами виски.

- Ты хоть что-нибудь ел за это время? – решила сменить тему Кёко.

- Нет… Я не помню… - рассеянно откликнулся юноша.

- Давай, я приготовлю что-нибудь перекусить. Нам всем надо набраться сил, - с такими словами мать поднялась с дивана и отправилась на кухню. Порывшись в холодильнике и шкафчиках, она с разочарованным видом выглянула в гостиную: - Бог мой, чем ты питаешься, Химмэ? У тебя в квартире ни крошки еды!

- Давайте закажем что-нибудь в ресторане, - предложил Ингу, разминая тем временем шею. – Черт, у меня все тело затекло от этого перелета! Надо подкрепиться, выспаться, а завтра с утра мы встретимся с Гэсиро.

- Не уверен, что смогу уснуть, - угрюмо покачал головой Химмэль.

Ингу, закуривая новую сигарету, бросил на сына проницательный взгляд:

- Это ты зря. Ты сам мне говорил, что Югэн обещал тебе войну, не так ли? Следовательно, тебе понадобятся силы, чтобы быть готовым ко всему, что он приготовил для своих противников. А значит, тебе нужно нормально питаться и достаточно отдыхать.

Слово «противник» больно полоснуло по сердцу Химмэля. Несмотря ни на что, какая-то часть его души отказывалась верить в то, что Югэн сможет воспринимать его, Химмэля, как своего врага. Хотя у сероглазого юноши было достаточно примеров того, насколько Югэн может быть мстительным даже по отношению к нему! Югэн не прощает тех, кто мешает исполнению его планов! И всё-таки… все-таки Химмэль никак не мог до конца поверить в это!

- Сходи в душ, а я пока закажу еду, - Кёко неслышно приблизилась к сыну, и легонько коснулась его плеча.

Химмэль не стал спорить с матерью, тем более что с вечера концерта в Токио Доум он так и не освежался ни разу и, должно быть, от него не слишком приятно пахло. Стоя под упругими струями воды, Химмэль уперся лбом в теплый кафель, покрывающий стены душевой. В его голове звучал голос Югэна, без конца повторяющий одно и то же: «Тогда – война!» 

«Чем ты заплатил за возможность вернуться в шоу-бизнес, Югэн? Что получил от тебя Каеге Ватасэ?.. – размышлял Химмэль с горечью. – Ты расплатился с ним привычным для тебя способом – своим телом? Ты ведь считаешь свое тело своей самой ценной валютой…»

Выйдя из душа и облачившись в свежую одежду, Химмэль прилег на кровать. Горячий душ после периода бессонницы, сделал свое дело – его разморило. Он не намеревался засыпать – только немного поваляться в постели, пока не приедет курьер из ресторана. Однако, стоило его голове коснуться подушки, как юноша провалился в глубокий сон. Когда Кёко заглянула в спальню, собираясь позвать сына ко столу, она увидела как Химмэль сопит, уткнувшись лицом в подушку. На цыпочках приблизившись к нему, она аккуратно укрыла его покрывалом, после чего выключила свет и покинула спальню.

Химмэль, нырнув во мрак сна, вынырнул по другую сторону своего сознания – оказавшись в призрачном мире, в котором царили вечные серые сумерки, и пахло затхлостью и плесенью. Химмэль уже бывал в этом мире однажды, он отчетливо помнил это! Тогда в этом сне он увидел своего мятежного любовника - и сейчас, вернувшись в этом сон, Химмэль вновь увидел Югэна. Тот, как и прежде, бродил по комнатам, безуспешно разыскивая своих брата и сестру.

«Где вы? Где же вы»?» - кажется, Югэн плакал, произнося это, хотя его глаза оставались сухими.

Химмэль знал, что произойдет дальше: вот сейчас Югэн войдет в ванную комнату, остановится перед ванной, до краев наполненной водой. Так всё и произошло. Юноша опустился на колени перед ванной и принялся просить прощения у детей, чья жизнь оборвалась здесь по воле обезумевшей матери.

«Простите меня!.. Я не должен был уезжать. Если бы я остался, я смог бы вас защитить…»

Химмэль бросился к нему, схватил за плечи, пытаясь оттащить от ванны – ведь он помнил, что сейчас вода начнет затягивать Югэна, пока тот не окажется лежащим на дне. Но, несмотря на все свои усилия, сероглазый юноша не смог отодвинуть Югэна от ванны и на миллиметр.

«Югэн, давай уйдем отсюда!» - прошептал сероглазый юноша в отчаянии.

Но Югэн не слышал и не видел Химмэля.

«Старший братик! Где ты? – послышался вдруг тихий детский шепот, тусклым эхом отразившись от заплесневелого кафеля. – Почему ты не пришел? Мы звали тебя!»

Югэн, всхлипнув, низко опустил голову и крепко зажмурился:

«Простите меня! Простите меня!» - прошептал он, его рука, касающаяся воды, затряслась.

«Мы звали тебя!.. Мама тащила нас в ванну, нам было так страшно! Мы плакали и звали на помощь… Она толкала нас в ванную, а мы смотрели на дверь – мы верили, что сейчас ты прибежишь и оттолкнешь ее, спасешь нас! Она заталкивала нас в воду, а мы все еще надеялись, что ты успеешь прийти… Вода… Вода заливалась нам в рот, в нос, мы уже не могли кричать… Но мы верили, мы надеялись… Вода… Братик, как страшно! Как же страшно!.. Братик, нечем дышать!.. Нечем дышать!..»

С губ Югэна сорвался жуткий крик – так кричит смертельно раненый зверь.  Вода стала затягивать Югэна, поглощая его тело. Химмэль упорно сопротивлялся, не желая отпускать юношу, однако сила, влекущая Югэна была воистину непреодолима. Вода встала барьером между юношами и Химмэль мог только беспомощно взирать на возлюбленного, лежащего без движения на дне ванны.

Химмэль проснулся, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от ужаса. Он не сразу смог стряхнуть с себя волнение, вызванное кошмаром, и несколько минут сидел на кровати, переводя дыхание. Неужели ему опять довелось мельком заглянуть в душу Югэна, как это уже случилось однажды?..

- Какая же боль… Какая страшная боль!.. - прошептал сероглазый юноша, ощущая, как холод расползается в груди. - Я бы сошел с ума, если б жил с такой болью…

С трудом успокоив сбившееся дыхание, Химмэль обратил внимание, как через неплотно задернутую штору в спальню проникает свет. Бросив взгляд на прикроватные часы, он убедился, что сейчас восемь утра. Вот и начался новый день! Сегодня ему предстоит встретиться с Сибил Гэсиро и, возможно, с Рейо Коидзуми – ведь возвращение Югэна угрожает этим двоим. Химмэль и Ингу девять месяцев назад приложили все силы, чтобы защитить Югэна, и наверняка теперь Гэсиро и Коидзуми обвинят их в том, что опасность в лице Югэна вновь замаячила на горизонте!

Умывшись, Химмэль вышел в гостиную. Судя по валяющемуся на диване пледу, родители ночевали прямо на диване. Из кухни доносился аппетитный запах готовящейся еды, а с приоткрытой дверцы на балкон тянуло табаком. Химмэль вышел наружу и, как и ожидал, обнаружил там Ингу с сигаретой в руке. Мужчина, опершись на перила, с высоты наблюдал за суетливым автомобильным движением на улице, за спешащими по своим делам пешеходам. В воздухе висела приятная утренняя свежесть, пронизанная густым запахом цветущих деревьев.

- Как спалось? – поинтересовался отец, оглянувшись на сына.

- Неспокойно… - признался Химмэль и смущенно прибавил: - Почему вы не разбудили меня? Я бы лег спать в гостиной, а вы с мамой в спальне…

- Ой, не парься на этот счет, - лениво отмахнулся Ингу. – Нам с твоей мамой по молодости и на куче тряпья приходилось спать. Ведь не так важно, где тебе приходится засыпать, а с кем. Сечёшь о чем я?

Химмэль, еще чувствуя смущение, кивнул головой.

- Кстати, хорошая мысль… Надо будет записать для какой-нибудь песни, - пробормотал Ингу, вытаскивая мобильник и включая диктофон: - С любимой ложе каменное становится мягче пуха, с нелюбимой – и шелк способен кожу оцарапать.

- Как поэтично звучит! – заметила Кёко, выглянувшая к ним из гостиной.

- Не даром же меня называют Шекспиром от рок-н-ролла, - сверкнул зубами в улыбке Ингу.

- Пойдемте, позавтракаем, - позвала женщина сына и мужа.

Ингу, выбросив окурок за перила, приобнял Химмэля за плечи – и вместе они вернулись в квартиру. Кёко усадила своих мужчин за стол и принялась ухаживать за ними – подав на стол тарелки с завтраком и напитки – при этом явно наслаждаясь своей ролью жены и матери. Когда Химмэль взял пульт и включил телевизор, то женщина с неудовольствием заворчала:

- Телевизор будет только мешать, выключи! Давайте позавтракаем как настоящая семья, поговорим друг с другом.

- Хорошо, прости, - кивнул сын, и собирался было выключить телевизор, как его рука замерла.

Заметив, как кровь отхлынула от лица Химмэля, его родители синхронно посмотрели в сторону ТВ. На экране телевизора показывали кадры с выступлением Югэна на площадке Токио Доум. Концертную запись сменило собою изображение студии, в которой две ведущих утреннего шоу – мужчина и женщина – энергично принялись обсуждать новости:

«Артист, известный всей Японии под псевдонимом Югэн, потряс публику не только своим грандиозным возвращением на сцену, но и тем, что назвал со сцены имя РЕЙО ХИДЭКИ, - произнесла ведущая, явно довольная тем, что на ее смену попалась такая интересная новость. – Замечу, что настоящее имя Югэна до нынешнего времени было окутано тайной. И, естественно, поклонники пришли в смятение – тем паче, что Югэн поспешил покинуть Токио Доум вместе со своей группой, не оставив никаких комментариев относительно своего поведения».

Партнер ведущей утренней телепрограммы, высказался в свою очередь:

«Пока Югэн хранил молчание, фанаты приложили усилия для разгадывания загадки, которую им задал Югэн. Они выяснили, что около двадцати лет назад на японской эстраде сверкала супер-звезда, носившая ту же фамилию – Хидэки. Все ее знали как Дженни Хидэки. В юном возрасте она взлетела в зенит славы, а затем бесследно исчезла. Намекал ли Югэн на нее? Японский сегмент интернета буквально кипел от бурных обсуждений это теории!»

Женщина-ведущая даже хлопнула в ладоши от восторга:

«Спешим сообщит нашим зрителям, что этим утром нам стал известен ответ на этот вопрос!  Сегодня агентство J-Star Industries, под чьей эгидой Югэн выступил на шоу «DREAM CONCERT», сделало официальное заявление для прессы: «Рейо Хидэки, известный под творческим псевдонимом Югэн, на самом деле является сыном Дженни Хидеки». Да-да! Той самой знаменитой Дженни Хидэки!»

Телеведущий, разделяя ее восторженность, пояснил для телезрителей:

«Для молодого поколения это имя будет незнакомо, однако пик ее популярности пришелся как раз на мои подростковые годы, - при этом он даже мечтательно закатил глаза к потолку. – Популярность Дженни Хидэки в Японии в конце 90-х годов 20-го века можно сравнить разве что с популярностью Бритни Спирс в Америке в то же время! Специально для наших утренних телезрителей мы нашли клип на одну из ее самых популярных песен, называется она «Страсть». Внимание на экраны!»

Изображение телестудии исчезло, а затем появилась другая картинка: крыльцо школы, возле которого стоит стройная девочка в школьной униформе, ушитой так, чтобы подчеркивать ее фигуру.  Она медленно поворачивается к камере, а та приближается к ней ближе, показывая крупным планом красивое лицо и огромные глаза цвета арабского кофе, обрамленные пушистыми ресницами. Кокетливая улыбка коснулась губ Дженни Хидэки – и Химмэль ощутил, как болезненная судорога прошила его сердце насквозь. Ибо это была улыбка Югэна…




__________________________


* Я следую за сиянием славы,
   Я не волнуюсь, я в порядке,
   Это мир в цвете!
   Да, я расскажу свою историю,
   Я готов следовать
   За зовом славы.

** ОУТРО – финальная часть аранжировки.

________________________








2





По-юношески звонкий и, вместе с тем, глубокий, голос Дженни Хидэки преследовал Химмэля пока тот вместе с родителями добирался до штаб-квартиры CBL Records. До сегодняшнего утра он не слышал ни одной песни Дженни. Наверное, это было проявлением малодушия с его стороны, ведь он до иррациональной жути боялся увидеть или услышать ту, кто безжалостно убила своих маленьких детей, прежде чем наложила на себя руки. Доселе образ Дженни Хидэки в воображении Химмэля был окутан темной, зловещей аурой – она воспринималась юношей как почти мифическое воплощение зла. Но сегодня он увидел на экране телевизора невероятно обаятельную девочку с сияющими глазами, которая, казалось, никогда не смогла бы совершить ничего действительно жестокого! Глядя на Дженни Хидэки, находящуюся в волнительном периоде расцвета, невозможно было поверить, что спустя всего дюжину лет она скатится на самое дно жизни, обезумев при этом…


Прости, если оказалась
Недостаточно хорошенькой для тебя.
Я на любовный крючок попалась
Поверив, что ты влюблен в меня.

Я была готова,
На край света пойти за тобой,
Я сглупила – что ж такого?
Теперь не найти мне покой!


Эти строки крутились и крутились в мозгу Химмэля! Он пытался выкинуть из голов голос Дженни-Нару, но не мог. Сероглазый юноша, спрятав глаза за солнцезащитные очки, упорно смотрел в окно, надеясь, что родители не обратят внимание на его напряженное состояние. Химмэлю не хотелось, чтобы к нему сейчас лезли в душу даже самые близкие ему люди.  Его душа билась и трепетала, как перепуганная птица в клетке, и он сам не понимал, что именно его так потрясло в Дженни Хидэки – потрясло настолько, что ему стало физически дурно. Какая-то мысль, мелькающая на границе сознания и вызывающая у него щемящую тревогу, ускользала от Химмэля едва он пытался ее поймать…


Я буду кричать о своей любви,
Даже если слышать ты не хочешь,
Я стану лучше, ты просто подожди,
Я стану такой, как ты захочешь!

Ты объявил войну моей любви,
Но не собираюсь я сдаваться,
Страсть моя найдет пути,
Чтоб до сердца твоего достучаться!

«Ветер в голове твоей!» - ты говорил,
Но я исправлюсь, я же обещала,
Сражаюсь за любовь на пределе сил,
И выиграю войну во что бы то ни стало!..



Автомобиль остановился у черного входа в здание-цилиндр, принадлежавший CBL Records. У крыльца семейство Фагъедир уже ожидал бессменный менеджер Химмэля - Мияно Такаюки, а так же Ёсико Сараиси – адвокат, нанятый Ингу для сопровождения переговоров с Сибил Гэсиро. Сараиси по праву считался одним из лучших юристов не только в Токио, но и во всей Японии. Он консультировал Фагъёдира-старшего дважды: первый раз в ситуации, когда Химмэль собирался вернуться вместе с дедом  в Симоносеки, а второй раз его услуги понадобились для переговоров с Рейо Коидзуми после нападения на него Югэна. Вот и сейчас, когда на горизонте появились новые проблемы, Ингу, не желая беседовать с Гэсиро без юриста, вновь обратился к Сараиси как к проверенному специалисту, который умеет держать язык за зубами.

- Господа, госпожа! Приветствую вас! Как я рад, что вы прибыли! – Такаюки раскланялся перед фамилией Фагъедир, сохраняя уже для всех привычный беспокойно-суетливый вид при этом. – Госпожа Гэсиро уже ожидает вас в своих апартаментах!

Ингу не удостоил его даже взглядом, но благожелательно кивнул Сараиси.

Как-то раз отец поинтересовался у Химмэля, почему тот не сменит себе менеджера? Для этого имелось несколько причин: во-первых, Такаюки менеджером назначила Сибил Гэсиро – а значит, тот работает не на Химмэля, а на корпорацию; во-вторых, этот менеджер явно не был высококлассным профессионалом и больше вносил паники в события, нежели способствовал урегулированию проблем. На что Химмэль ответил, что уже привык к неврастеничному менеджеру и что, если сменить менеджера, то придется привыкать к новому человеку в команде – а это юноше делать банально лень. Вот почему Мияно Такаюки оставался менеджером Химмэля Фагъедира – хотя тот, как звезда, мог себе позволить нанять любого профи.

- Не будем терять времени, - суетливо прибавил Мияно Такаюки. – Следуйте за мной.

- Кто еще будет присутствовать при переговорах? – поинтересовался у него Химмэль между делом.

- Должны прибыть господин Рейо Коидзуми и госпожа Саяма Фукагава.

Химмэль многозначительно переглянулся с матерью и отцом. Значит, Сибил Гэсиро вызвала тяжелую артиллерию – приемную бабушку Югэна, единственного человека в мире, к которому тот относился без лицемерия и агрессии! Как видно, хозяйка CBL Records рассчитывает использовать старушку как рычаг давления на Югэна. Но вот чего конкретно опасается Гэсиро, интересно?.. Какого именно удара она ожидает от своего бывшего подопечного?..

Пока лифт поднимал их в приемную Гэсиро, Химмэлю опять почудился мелодичный голосок юной Дженни Хидэки:



Сколько угодно говори: вот дурёха!
После моей победы ты по-другому запоёшь.
Ну а пока мне без тебя ужасно плохо.
Я жду, когда же ты ко мне придешь.

Мне грустно, но я танцую,
Ты не увидишь плачущей меня,
Ради тебя я всем рискую,
Сметет преграды страсть моя!



Висок стрельнул болью и Химмэль, поморщившись, потер его пальцами. Опять эта беспокойная мысль вынырнула из тьмы бессознательного и больно кольнула его! Но на сей раз сероглазый юноша успел ухватить её за хвост… Впрочем, он незамедлительно пожалел об этом!

«Что меня так поразило?.. А то, что я представлял Нару-Дженни совсем другой! Я представлял ее отталкивающей, опасной, буйно помешанной… Я полагал, будто с самого начала ее судьба была предрешена и подтверждение этому я мог увидеть в ее облике… Но я не увидел ничего подобного!.. - как гром прогрохотала эта мысль в разуме Химмэля. – Нару-Дженни похожа на ангела во плоти и, без сомнения, знай я её во времена её юности, мне бы и в голову не пришло пророчить ей столь ужасное будущее! Это казалось бы просто невозможным!.. Однако именно это будущее и было уготовано Нару-Дженни! Она обезумела и совершила убийство... И самое ужасное в этом то… - сердце юноши сжалось от боли, трепыхаясь как раненая птаха: - И самое ужасное в этом то, что Югэн похож на свою мать как две капли воды! Будь всё проклято, но это так! Югэну по наследству от матери достались и невероятный талант, и способность производить впечатление невиннейшего ангела, и склонность к патологическим состояниям… И что же это может значить?.. Ну же, Химмэль, ты знаешь ответ!.. ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЮГЭН ПОВТОРЯЕТ ПУТЬ МАТЕРИ - ОН СТРЕМИТСЯ К БЕЗУМИЮ И К СМЕРТИ!..»

Химмэля окатило ледяной волной ужаса. Он не хотел, не желал верить в это!

- С тобой все хорошо, Химмэ? – забеспокоилась Кёко. – Ты так побледнел!

- Немного голова болит и только, - соврал юноша, стараясь скрыть свое смятенное состояние.

«Нет, нет, нет! У страха глаза велики, я сам себя накручиваю!  – принялся убеждать сам себя сероглазый юноша. – Да, у Югэна есть склонность к жестокости, он порою ведет себя как настоящий псих, но у него слишком сильная воля, он не скатится в безумие! Он не пойдет по стопам своей матери!»

Но чем больше Химмэль успокаивал себя, тем более гнетущей становилась его тоска.

Секретарь Гэсиро ожидала их в приемной и без промедлений распахнула перед ними двери в святая-святых корпорации – офис хозяйки CBL Records. Семейство Фагъёдир, не мешкая, проследовали в логово Гэсиро, а Мияно Такаюки, проводив своего клиента до дверей, тактично остался ждать в приемной. Гэсиро в ожидании посетителей, сидела за своим рабочим столом. От взгляда Химмэля не ускользнуло, что эта женщина, обычно старательно сохраняющая благородную невозмутимость, сейчас не может скрыть некоторой встревоженности. При виде посетителей, Гэсиро поднялась со своего массивного кожаного кресла и, опершись руками на стол, окинула их тяжелым взглядом.

- Рада, что Химмэль наконец-то почтил меня своим визитом! – голос женщины прозвучал совсем безрадостно.

- Мы вас предупредили, что сын будет общаться с вами только в нашем присутствии, - ответил Ингу строго, как бы предупреждая Гэсиро, что не потерпит обвинений из её уст.

Та жестом пригласила их присесть на диван, прежде чем ответить:

- Не стоит воспринимать меня в штыки, господин Фагъедир, я не враг Химмэлю!  - произнесла она назидательным тоном. – Однако события развиваются таким образом, что я невольно начинаю испытывать серьезное беспокойство. Я помогла вам схватить Югэна в доме Рейо Коидзуми и тем самым впуталась в крайне опасную для репутации историю…

- Вы помогли нам выследить Югэна, потому что, если бы он прикончил Рейо Коидзуми и его семью, ваша репутацию пострадала бы куда больше! – вспылил Химмэль, возмущенный ее словами. – Вы были заинтересованы в том, чтобы мы без шума и огласки обезвредили Югэна не меньше, чем мы! Но теперь вы пытаетесь представить всё так, будто сделали нам великое одолжение?!

Гэсиро, прикусив губу, несколько секунд молчала.

- Ты, Химмэль, в своём репертуаре! - хмыкнула она примирительно.

В следующий миг двери в офис распахнулись, пропуская Рейо Коидзуми. Химмэль помнил, как тот вел себя после нападения Югэна: Коидзуми-старший весь трясся от пережитого шока и походил на школяра, со страху наделавшего в штаны. В истерике Рейо Коидзуми кричал о том, что подключит все свои связи, чтобы засадить Югэна за решетку – хотя Югэн тогда находился между жизнью и смертью. Сегодня Рейо Коидзуми выглядел несколько более уверенным, чем тогда, однако желтизна его лица и плотно сжатые губы выдавали снедающий его стресс. Мрачным взглядом он смерил Химмэля и его родителей, затем, повернувшись к Сибил Гэсиро, резким голосом спросил:

- И где же эта старуха? Фукагава?..

На лбу Гэсиро появилась морщинка, выдававшая ее крайнее неудовольствие грубым обращением Коидзуми. Она дала себе время справиться с всколыхнувшимся гневом: женщина вернулась в свое кресло и, положив руки на стол, сцепила пальцы в замок.

- Это первая плохая новость для нас всех, - сообщила она, выдержав паузу. – Госпожа Фукагава позвонила мне и сообщила, что не приедет, чтобы обсудить с нами поведение ее приемного внука. Я, естественно, попыталась её переубедить, однако она сказала, цитирую: «Рейо вышел со мной на связь и настоятельно попросил не помогать его врагам строить против него козни».

«Его врагам…» - стрельнули эти слова внутри Химмэля.

Рейо Коидзуми, утратив на миг самоконтроль, зарычал от злости.

- Ну и как, скажите мне, мы теперь сможем хоть что-либо предпринять против этого негодяя?

- А как вы собирались использовать Фукагаву-сан против Югэна? – сквозь зубы процедил сероглазый юноша, чувствуя, как в нем неумолимо начинает закипать ярость.

- Эта старуха – единственная, кого Югэн не воспринимает как врага. Она могла бы убедить его…

Химмэль, даже не удосужившись его дослушать, горько рассмеялся:

- Вы понятия не имеете, каков характер у Югэна! Он не станет слушать даже Фукагаву-сан!

У Рейо Коидзуми вырвался жест отчаяния:

- Если молокосос не понимает увещеваний, то надо применять силовое давление! Надо дать ему понять, что я могу серьезно навредить Фукагаве!

Ингу, доселе молча прислушивавшийся к разговору, не сдержал возмущения:

- Неужели ты считаешь, что мы позволим тебе навредить ей?

- Это не вас он пообещал убить! Я имею право защищаться! - вскричал Коидзуми.

- Послушай меня! – тоже повысил голос Ингу. – Ты не посмеешь сделать что-либо Фукагаве-сан, иначе мы опубликуем всю информацию о твоей связи с самоубийством Дженни Хидеки и убийством её детей. И пусть тогда тобой займутся общественность и правоохранительные органы.

Физиономия Коидзуми залилась багровой краской бессильной ярости.

- Я не убивал Нару и её детей! Я вам уже много раз это говорил!

- Ты фактически отдал ей приказ!

- Это известно только из рассказа паршивого мальчишки, он же лгун, кто ему поверит?! – Рейо Коидзуми изо всех сил стремился доказать весомость своей позиции.

- Он уже не просто «паршивый мальчишка», Югэна знает и любит вся страна, - вмешалась Сибил Гэсиро. – И он уже успел сообщить общественности свое настоящее имя – а значит, в любой момент может назвать и ваше имя. И, учитывая колоссальное внимание к его персоне, можно не сомневаться, что расследование обстоятельств гибели его семьи закончится вашим осуждением.

- Поддержу госпожу Гэсиро. При данных обстоятельствах все поверят господину Югэну, а не вам, - заявил Ёсико Сараиси. – Ваши шансы доказать, что господин Югэн беспочвенно обвинил вас в причастности к самоубийству-убийству семьи Хидэки, ничтожно малы – с почти стопроцентной вероятностью вас осудят. Надеюсь, мне не надо напоминать вам, что срок давности по преступлениям, связанным с доведением до самоубийства и склонением к убийству детей, позволяет привлечь вас к ответственности?

Весь облик Коидзуми буквально наполнился змеиным ядом, но он не успел ничего ответить, так как в приемной раздались громкие голоса и дверь в офис оказалась практически взломана. Во владения Сибил Гэсиро ворвался крайне взволнованный Оницура Коидзуми, который не замедлил осыпать своего отца обвинениями:

- Я предупредил тебя, что хочу присутствовать на этой встрече! Ты думал, у тебя получится отодвинуть меня? Отделаться от меня? Собирался тут втайне обсуждать свои планы в отношении Югэна?

Коидзуми-старший, кажется, даже растерялся.

- Оницура, я… - начал было он.

- Я хочу участвовать! Хочу знать, что вы собираетесь делать в отношении Югэна, - отрезал юноша с невероятным нажимом. – Я тоже в этом всём замешан! Если ты не забыл, то напомню: он хотел убить меня из-за того, что натворил ты!

Его отец открыл было рот, но не придумал, что сказать. Он внезапно как-то осунулся, его плечи поникли и усталой походкой он подошел к одному из кресел и опустился на него. Оницура, поняв, что у отца не осталось аргументов против его присутствия, требовательно посмотрел на Сибил Гэсиро, желая понять, намерена ли она протестовать. Хозяйка CBL Records кивнула ему, давая понять, что он может остаться.

Химмэль сверлил Оницуру пристальным взором. Зачем этот пижон заявился на их встречу? Чего Онидзуми добивается этим самым? Может, он хочет знать, какие действия собирается предпринимать Химмэль? Хочет ли Онидзуми отомстить Югэну за его нападение?..

Оницура, в свою очередь, не преминул настороженно посмотреть на Химмэля, однако не выдержал столкновения взглядов и отвел глаза. Но, как выяснилось, у него к Химмэлю тоже имелись вопросы:

- Ты смог с ним увидеться?

Тот отрицательно качнул головой в ответ.

- Что вы собираетесь делать? – Оницура адресовал этот вопрос всем присутствующим.

- Мы?.. Зависит от того, что задумал сам Югэн, - вздохнула Сибил Гэсиро и вытянула из шкатулки сигару. – Это, кстати, вторая плохая новость, которую я приготовила для вас, дорогие мои гости! Я не случайно назначила наш общий сбор на это время! Утром инсайдеры донесли мне, что сегодня в пять вечера Югэн даст интервью для федерального канала, также это интервью позже будет опубликовано на нескольких видеохостингах. К сожалению, мне не удалось выяснить, о чем конкретно он собирается говорить в этом интервью. Но, полагаю, это будет связано с его афишированием его происхождения.

Химмэль посмотрел на наручные часы: уже было без десяти пять.

Коидзуми-старший вскочил, словно ошпаренный, его руки судорожно сжались в кулаки.

- Почему же вы сразу не сообщили? Надо помешать ему дать интервью!

- Как это сделать? Даже я не смогла выяснить, будет ли интервью идти в записи или в прямом эфире. Хотя, я достаточно хорошо изучила Югэна, и могу с уверенностью предположить, что скорее всего интервью записали заранее, чтобы никто не мог сорвать выпуск.

- Неужели никак нельзя выйти с Югэном на контакт до выхода интервью в эфир? – Коидзуми-старший треснул кулаком то столу Гэсиро.

Та, выпустив облако табачного дыма, и проговорила:

- Я пробовала. Не удалось. Каеге Ватасэ подключил все свои связи и хорошо его прячет от меня.

- Даже если бы ты смог с ним связаться, что ты ему скажешь? – с сарказмом обратился к отцу Онидзуми.

- Я бы напомнил ему, что у меня есть свидетель его нападения на нашу семью! Пусть эти двое, - Рейо Коидзуми с бешенством покосился в сторону Химмэля и Ингу, - никогда не признают того, что были свидетелями покушения Югэна на наши жизни, но у меня есть ты, Оницура! Ты ведь тоже свидетель, и если Югэн захочет в чем-то обвинить меня, то я тоже обвиню его – и ты сможешь при необходимости подтвердить мои слова!

Онидзуми даже отшатнулся назад, хотя отец не пытался к нему приблизится.

- Нет! Я тебя уже предупреждал: Я НИКОГДА НЕ БУДУ СВИДЕТЕЛЬСТВОВАТЬ ПРОТИВ ЮГЭНА! НИКОГДА!

Сероглазый юноша не смог скрыть своего удивления: как, значит, Рейо Коидзуми пытался принудить сына выступить против Югэна – а Онидзуми, получается, отказался? Честно говоря, Химмэль не ожидал от юноши подобного! Неужели Оницура нисколько не злится на Югэна за всё причиненное им зло? Неужели его привязанность к Югэну настолько сильна?..

- Хватит защищать Югэна! Он хотел убить всех нас! – попробовал было воззвать к сыну Коидзуми-старший.

- И каждый раз, когда ты мне это говоришь, ты забываешь прибавить, что это ты виноват в его ненависти к нашей семье! – огрызнулся Онидзуми, не скрывая своего отвращения. – Если б ты не был таким чертовым бездушным говнюком, то Югэн не приставил бы к моей голове пистолета! Это всё ты! Ты виноват! И я никогда тебя не прощу за это!..

 Рейо Коидзуми снова рухнул в кресло и, прижав ладони к лицу, замер в такой позе. Очевидно, обвинения сына задели его до глубины души, однако он не мог подобрать никакого стоящего аргумента, который бы оправдал его в глазах отпрыска. Оницура отошел к противоположной от отца стороне и там тяжело опустился на кушетку. Несколько минут в офисе царила гнетущая тишина. Химмэль посматривал на часы, отмеривая минуты до часа икс – до пяти вечера. Гэсиро, тоже сверившись с часами, при помощи сенсорного контроллера на столе включила телевизор.

- Вот и момент истины, - пробормотала хозяйка корпорации.

Коидзуми-старший отнял руки от лица, его глаза заметно покраснели.

- Вы обещали мне, что я больше никогда не увижу Югэна! – жалобно заявил он, обращаясь к Сибил Гэсиро.

Та протестующе отмахнулась от него:

- Я обещала, что Югэн не вернется в мое агентство! – парировала женщина. – Я не могла тогда предположить, что он сумеет договориться с Каеге Ватасэ!

На экране телевизора появился логотип программы новостей, зазвучала музыкальная заставка, прежде чем появилось изображение телестудии. Женщина-ведущая обратилась к зрителям с кратким анонсом предстоящего выпуска. В конце анонса диктор прибавила:

«А также в рамках рубрики «Новости культуры» мы представим нашим зрителям интервью с артистом и певцом Рейо Хидэки, известным под псевдонимом Югэн, чье триумфальное возвращение на сцену привлекло к себе всеобщее внимание! В эксклюзивном интервью нашему телеканалу  артист расскажет о тайне своего происхождения, которая в буквальном смысле взорвала умы не только его поклонников, но и людей, далёких от современного шоу-бизнеса! Что скрывает прошлое Рейо Хидэки и что произошло с его матерью, которая много лет назад сияла в лучах славы так же, как и её сын сейчас?.. Смотрите далее в нашем выпуске!»

Химмэль, чувствуя, как волнение железной хваткой сдавливает ему горло, судорожно сглотнул слюну.

- Почему федеральный канал? Почему не какой-то музыкальный канал? – с трудом выдавил он из себя.

Гэсиро кашлянула, тоже, видимо, стараясь прочистить горло.

- Его появление наделало много шума и его историей действительно сейчас интересуются даже те, кто раньше не слушал его песни и не смотрел сериалы. Поэтому, выбор федерального канала очевиден – интервью сразу охватит более широкую аудиторию, чем было бы, если бы он выступил на одном из узкопрофильных развлекательных телеканалов. Хорошая стратегия, не поспоришь!

«Что же ты приготовил нам, Югэн?» - мысленно обратился Химмэль к возлюбленному.




_______________




3



Все присутствующие в кабинете Гэсиро затаили дыхание, не спуская глаз с телевизора. На экране появилась небольшая, уютная студия, оформленная в нейтральных тонах. В центре студии стояли два комфортабельных кресла, разделенные журнальным столиком - вся обстановка как бы говорила о том, что здесь двое человек могут по-дружески побеседовать на любую тему.

Югэн, расположившись в одном из кресел, смотрелся респектабельно: аккуратный темно-синий костюм, напоминающий школьную униформу, волосы, уложенные под офисный стиль, и конечно же, выражение лица а-ля «пай-мальчик». Югэн, когда хотел этого, умел производить благоприятное впечатление на публику! В этом образе он походил на воспитанного в классических японских традициях отпрыска благородной семьи, чья репутация, кажется, белее снега на вершине Фудзиямы. В кресле напротив восседала телеведущая средних лет, чье строгое платье отлично гармонировало с интерьером студии.

- Приветствуем вас, наши уважаемые телезрители. Я - Мина Хасэмура, - проговорила она грудным, хорошо поставленных голосом и, глянув на юношу, прибавила: - Сегодня гость нашей студии – артист Рейо Хидеки, которого вся Япония знала прежде под творческим псевдонимом «Югэн».

Югэн учтиво склонил голову в ответ на ее слова.

- Господин Хидэки оказал нам честь, согласившись ответить на вопросы, которые, безусловно, взволновали его поклонников, - вкрадчиво продолжила говорить Хасэмура. - Честно говоря, я даже не знаю с чего начать: с вопроса о тайне вашего происхождения или же с обсуждения вашего недавнего триумфального возвращения на сцену?

Ее гость слегка пожал плечами и легко ответил:

- Пожалуй, будет проще, если начнем с конца, чем с самого начала.

- Что ж, замечательно! – улыбнулась женщина профессиональной улыбкой. - Тогда я спрошу вас прежде всего о том, какая причина вынудила вас исчезнуть со сцены почти год назад? Ведь на момент своего исчезновения вы являлись фронтменом популярнейшей группы «Шоубойз», вы находились в зените славы… так что же стало причиной вашего ухода? – она вперила в юношу свой немигающий, пытливый взор.

-  Причина моего исчезновения – это ужасная автокатастрофа, в которой я едва не погиб и получил сильные увечья, - Югэн театрально замолчал, дав телеведущей издать возглас потрясения. - Когда я попал в автокатастрофу, то на несколько месяцев оказался прикован к больничной койке. Мне пришлось перенести несколько сложнейших операций, прежде чем я смог встать на ноги. Врачи не давали никаких гарантий, что я когда-нибудь смогу вернуться к полноценной жизни – существовала угроза, что я останусь инвалидом. При этом я был категорически против того, чтобы о моем недуге узнала публика – мне не хотелось, чтобы меня жалели, сочувствовали мне. В свою очередь, это создало затруднительную ситуацию для группы «Шоубойз» и моего агентства CBL Records – я не знал, смогу ли вернуться к работе, а группа и агентство тем временем не знали, что сказать публике. Поэтому, я предпочел уйти из состава группы «Шоубойз», да и из агентства тоже. Это позволило мне сосредоточиться на своем здоровье и без лишних нервов и переживаний пройти курс реабилитации. Потом, когда стало ясно, что состояние моего здоровья позволяет мне вернуться к прежней деятельности, я получил от многоуважаемого господин Каеге Ватасэ предложение вернуться в шоу-бизнес и продолжить артистическую карьеру уже под знаменем агентства J-Star Industries. И я согласился.

- Но почему вы не вернулись под крыло CBL Records?

- Я не оправдал надежд госпожи Гэсиро, когда решил покинуть агентство – и потому не питал иллюзий, что она захочет принять меня обратно.

- Неужели госпожа Гэсиро могла проявить такую черствость? – весьма сдержанно удивилась Хасэмура.

- Мир шоу-бизнеса довольно жесток и не прощает слабостей, - хмыкнул Югэн, на миг сбросив с себя личину воспитанного мальчика и позволив себе толику циничности.

Химмэль покосился на Гэсиро: лицо той, несмотря на все ее самообладание, окаменело.

- То есть, весь последний год вы восстанавливались после аварии? – уточнила телеведущая.

- Совершенно верно. И это восстановление было нелегким.

- Однако, как мне кажется, вы находитесь в превосходной форме!

- Я вернулся в форму благодаря оптимизму и вере в Бога. И будет, наверное, правильнее сказать, что без веры не было бы моего оптимизма, - лицо Югэна стало вдруг благостным, как у добропорядочного прихожанина церкви, который только что выслушал воскресную проповедь. – Истина заключается в том, что моя вера в Иисуса Христа спасла не только мою душу, но и мое здоровье. Я каждый день благодарю Господа за то, что в трудный для меня момент жизни, он послал мне новых друзей из церкви Нового Назарета, которые поддерживали меня в моей борьбе.

- Какие прекрасные, добрые слова! – тут же восхитилась телеведущая.

- Они вдохновлены Иисусом, - скромно ответствовал юноша. – Вера в Иисуса поддерживала меня, когда я упорно стремился встать на ноги и вернуться к любимому делу. И, как видите, мне это удалось.  Выступив на «DREAM CONCERT» я заявил всей стране: я вернулся!

И вновь на губах Хасэмуры появилась улыбка настоящего телевизионного профи:

- Должна заметить, что ваше возвращение произвело фурор! Особенно ваша фраза в финале «Югэн умер, но Рейо Хидэки жив!» Почему вы выразились именно так, именно такими словами? Какой смысл вы сложили в это, без сомнения, эпатажное высказывание?

Югэн весьма искусно разыграл легкое смущение:

- Да, согласен, эпатажа там было хоть отбавляй! Но не следует искать в этих словах какое-то двойное дно. Этими словами я всего лишь хотел заявить о себе не только как о Югэне, но и объявить всем свое настоящее имя – Рейо Хидэки.

Мина Хасэмура вся подобралась, словно кошка, завидевшая миску сливок: наконец-то их разговор подошел к теме, которая интересовала ее больше всего – тайне происхождения Югэна. Однако, демонстрировать слишком большое оживление было бы краем невоспитанности и шло вразрез с этикой телеведущего, поэтому женщина опустила взгляд и выдержала крохотную паузу, прежде чем направить беседу в животрепещущее русло.

-  Рейо Хидэки… Хидэки… Знаменитая фамилия!  – неспешно проговорила Хасэмура. – Через свое агентство вы уже сделали заявление, назвав Дженни Хидэки своей матерью. Это известие произвело фурор не меньший, чем ваше возвращение на сцену – ведь Дженни Хидэки была, без преувеличения, суперзвездой японской эстрады, идолом молодежи. Она внесла большой вклад в японское искусство и тем самым увековечила свое имя. И пусть прошло много лет с тех пор, как она покинула эстраду, миллионы людей помнят её и её великолепный голос. Ее судьба была окутана до недавнего времени тайной, а теперь мы получили возможность узнать из первых уст о том, что случилось с непревзойденной Дженни Хидэки после завершения ее карьеры.

Лицо Югэна стало серьезным, Химмэль даже сказал бы – немного напряженным.

- Моя мама умерла восемь лет назад. Вернее… - юноша запнулся на миг, - вся моя семья погибла восемь лет назад: мама, сестра Айко и брат Хироши.

- Какой ужас! – телеведущая прижала ладонь к губам. – Как же это случилось?

- Их убили.

Мина Хасэмура, не ожидавшая такого поворота, потеряла дар речи. Химмэль повернулся к Рейо Коидзуми – тот сидел, побледнев как полотно и не мог скрыть дрожи, пробивавшую всё его тело. Отец Югэна походил на человека, которого поставили на грань геенны огненной, чтобы в следующую секунду дать ему смачного пинка и сбросить в адскую бездну.

- Убили?! – через силу переспросила телеведущая.

- Да. Я много лет хранил тайну своей семьи, даже взял псевдоним, чтобы скрыть свое происхождение. Мне не хотелось, чтобы трагедия моей семьи влияла на мою карьеру и на отношение окружающих ко мне. Но теперь… теперь я понял, что не хочу больше молчать. Думаю, мои родные достойны того, чтобы о них узнала публика. Ради этого я и согласился на интервью, - Югэн взглянул прямо в экран, словно обращаясь конкретно к каждому зрителю, прильнувшему в этот момент к экрану. – Теперь я готов рассказать, как мой отец стал причиной гибели моей семьи.

Хасэмура заерзала в кресле, предчувствуя сенсацию, готовую сорваться с губ ее гостя.

- Вы хотите сказать, что ваш отец убил ваших родных?

Рейо Коидзуми, не выдержав напряжения, издал громкий стон и закрыл лицо руками.

- Не своими руками, но – да, он сделал это.

- Извините, я не понимаю вас… - растерянно пролепетала телеведущая.

- Отец совратил Дженни Хидэки, когда той едва исполнилось пятнадцать лет – он воспользовался ее наивностью и беззащитностью. Он был намного старше ее и к тому же женат. Он обещал ей, что со временем разведется и женится на ней. Но обещание своего не сдержал. А когда моя мама надоела ему, он отверг ее и нас, его детей. Мама была в отчаянии, ведь она любила этого мужчину больше жизни. А отец, уходя, лишь потребовал от нее, чтобы она покончила жизнь самоубийством – и тем самым облегчила ему жизнь. На следующий день мама убила Айко, Хироши, а затем покончила с собой. Я выжил только благодаря тому, что ушел в тот день в школу, - все это Югэн произнес хоть и печально, но вполне спокойно, и только под конец его голос заметно дрогнул, выдавая его эмоции, его душевную боль.

Мина Хасэмура шокировано молчала, хлопая ресницами, на которых заблестели непрошенные слезы. Спохватившись, она выудила откуда-то салфетку и промокнула глаза, убирая соленую влагу. Опасаясь, как бы голос ее не подвел, телеведущая едва слышно откашлялась, прежде чем вернуться к интервью:

- Какая немыслимая трагедия! – воскликнула она взволнованно. – Представить не могу, как вам тяжело было это пережить!

- Да, это было нелегко… - тихо согласился Югэн с ней.

Химмэль мог поклясться, что в его взгляде промелькнула холодная ярость, которую тот сразу же подавил в себе. Если б Химмэль не знал Югэна так хорошо, то, наверное, и не заметил бы этой вспышки, длившуюся всего какую-то долю секунды и затем тщательно закамуфлированную под слоем показной сдержанности. Несомненно, Югэну тяжело дается этот разговор, раз ему так сложно контролировать свои эмоции перед камерой!

- Почему же никто и никогда не слышал об этой вопиющей истории? – задала Хасэмура следующий вопрос. - Общественность и не подозревала, что Дженни Хидэки умерла – и тем более не знала о подобных обстоятельствах ее смерти!

- Потому что мой отец приложил немалые усилия, чтобы не дать информации о случившемся просочиться в прессу. В криминальных отчетах значилось, что умерла некая Нару Хидэки – это настоящее имя моей матери - и двое ее детей. Полиция не стала озадачиваться расследованием и быстро закрыла дело.

- Иными словами, он ушел от всякой ответственности?

 Югэн утвердительно кивнул в ответ.

- Я справедливо полагаю, что после вашего пронзительного рассказа, все наши зрители захотят узнать имя человека, чья чудовищная циничность привела к гибели трех человек, - резонно отметила телеведущая и наклонилась вперед, горя от нетерпения. – Вы знаете его имя, господин Югэн? И назовете его?...

Ее гость пару секунд как будто колебался, не зная, какое решение принять.

- Я знаю его имя… - проговорил он наконец. – Но я не стану его называть.

- Почему же?!

- В прежние времена, до того, как я пришел в лоно церкви Нового Назарета, я бы, скорее всего, не удержался от соблазна назвать имя этого человека – чтобы заставить его заплатить за то зло, что он сотворил. Но уверовав в Иисуса Христа, я понял, что любая месть это тоже зло – а зло в ответ на зло не может принести в наш мир добро и любовь. Иисус учил нас прощать наших врагов и отвечать добром на причинённое зло. Вот почему я не назову имени своего отца! Пусть его поступок судит Иисус, а не я, ведь теперь я выше мести, - Югэн проговорил это с таким достоинством, что ни у кого не могло возникнуть даже малейшего сомнения в том, что он абсолютно искренне.

Хасэмура, явно недовольная таким поворотом беседы, вздохнула:

- Но разве ваши поклонники не имеют права знать правды? – сделала она попытку зайти в другой стороны.

- Полагаю, мои поклонники будут уважать мою веру и мой выбор, - легко парировал Югэн, а потом многозначительно заявил: – И на этом я предпочел бы завершить сегодняшнее интервью. Спасибо, госпожа Хасэмура, что позволил мне быть вашим гостем!

Делать нечего, пришлось телеведущей обратиться к зрителям:

- В нашей студии был господин Югэн, который дал нам сенсационное интервью! Благодарю вас, господин Югэн, за то, что уделили нам время!

Она и юноша встали с кресел и поклонились друг другу.

- И вам огромное спасибо, госпожа Хасэмура! – не менее пылко проговорил Югэн.

На телеэкране появилась первая женщина-диктор, которая взяла слово:

- Нашу студию посетил господин Рейо Хидэки, известный под псевдонимом Югэн. Пока что полиция не дала нам никаких комментариев по поводу этого дела восьмилетней давности, но мы будем продолжать держать руку на пульсе событий. А пока что наш корреспондент побывал на месте давней трагедии – в доме, где проживала Дженни Хидэки вместе со своими детьми. Смотрите далее в репортаже Кена Шидогавы!

 На экране замелькали серые стены многоквартирного дома, узкие полутемные коридоры, обшарпанные двери, мутные окна, через которые едва-едва пробивался солнечный свет. И в таком доме Югэн жил вместе со своими сестрой и братом! Репортеру даже удалось договориться с нынешними жильцами злосчастной квартиры и те пустили его вместе с телеоператором внутрь – дав возможность заснять квартиру, в том числе и ванную комнату. При виде ванной, в которой Дженни-Нару утопила двух своих детей, Сибил Гэсиро поежилась и поспешила выключить телевизор.

С минуту в офисе висела гнетущая тишина.

Химмэля не покидало ощущение какой-то сумбурности услышанного - он никак не мог уложить в голове всю полученную информацию. Югэн официально признал себя сыном Дженни Хидэки, но при этом отказался назвать своего отца! И почему?.. Неужели потому что он действительно стал таким религиозным?.. Югэн и религия! Это так нелепо, что даже смешно!

- Ох, неужели пронесло? Подумать только, он уверовал в Иисуса и решил хранить молчание! – Рейо Коидзуми не скрывал, насколько велико было его облегчение.

- Вы думаете, дело только в Иисусе? – невесело хмыкнула Гэсиро и вновь потянулась к ящичку с сигарами. – Неужели вы, многоуважаемый господин Коидзуми, купились на эту сказочку про «если ударили по одной щеке, то подставь другую»?

Коидзуми-старший сразу же насторожился:

- На что вы намекаете?

- Вы совсем не знаете своего сына, господин Коидзуми – я имею в виду не Оницуру, а Югэна. Он работал в моем агентстве шесть лет и я имела возможность изучить его характер, - Гэсиро посмотрела на своего акционера и в ее взгляде появилось ехидство. -  Югэн очень амбициозный, последовательный и упорный человек, который не привык отказываться от поставленных целей. И, кроме всего прочего, он очень злопамятный человек! Я несколько раз сталкивалась с неприятными инцидентами, в которых фигурировал Югэн – он, видите ли, имел вредную привычку мстить тем людям, кто решился перейти ему дорогу. Иногда его месть заходила далеко, становилась опасной. Если б он не был столь талантлив, я бы не стала терпеть его выходок, но… - женщина с сожалением вздохнула, сетуя на совершенную ошибку: - но Югэн был слишком талантлив! И я закрывала глаза на его проделки…

- Я не понимаю, к чему вы это говорите! -  поморщился господин Коидзуми.

- Какой же ты недалекий! До тебя не дошло? – заговорил Оницура, бросив на отца презрительный взгляд исподлобья. – Югэн всегда мстил тем, кто перешел ему дорогу. А ты!.. Ты свел в могилу всю его семью! Поломал ему жизнь! Только дурак может надеяться, что он сможет простить такое и забыть.

Отец Оницуры снова сник, весь его облик стал сумрачным.

- Но почему он тогда не назвал моего имени? Если б он хотел отомстить – он мог бы озвучить его в интервью!

Гэсиро проговорила, задумчиво пожав плечами:

- У меня нет на это ответа, но, думаю, за его молчанием что-то скрывается… - ее прервал звонок селектора, до Гэсиро пыталась дозвониться секретарь. Нажав на кнопку, Гэсиро с раздражением сказала: - Я же просила меня не беспокоить!

- Простите, госпожа Гжсиро, но только что в офис позвонил господин Югэн и попросил меня связать его с вами! Я не решилась ему отказать… – виновато пролепетала секретарь.

Сибил Гэсиро колебалась лишь секунду, потом приказала:

- Соедини!

Динамик сначала умолк, потом ожил вновь:

- Как я рад, что вы решили уделить мне немного своего времени, госпожа Гэсиро! - голос Югэна звучал почти обольстительно.

Химмэль с трудом удержал себя от желания позвать его по имени и привлечь к себе внимание. Если сейчас он вмешается, то Югэн может просто бросить трубку и тогда они не узнают, ради чего тот позвонил в офис бывшей начальницы. Химмэль перевел взор на Гэсиро – она нервничала, это становилось понятно по тому, каким бегающим стал ее взгляд.

- Вот уж не ожидала услышать тебя, Югэн… Точнее говоря, Рейо! – промолвила Сибил Гэсиро покровительственным тоном, будто Югэн все еще оставался ее подчиненным.

- Я бы предпочел, чтобы вы называли меня «Югэн».

- Хорошо, Югэн, - мягко согласилась женщина. – Зачем ты мне звонишь?

В динамике раздался многозначительный смешок:

- Думаю, вы только что посмотрели то самое интервью. И не вы одни!.. Скажите, этот старый хрыч у вас в кабинете? Прибежал к вам в панике, боясь, как бы я не ославил его на всю страну?

Коидзуми-старший побагровел от ярости, но Гэсиро дала ему знак молчать.

- Не понимаю, о чем ты. Я совершенно одна.

И снова послышался смешок, на этот раз недоверчивый.

- Ладно, поговорим о деле. Итак, вы видели интервью?

- Да, видела. Надо признать, история твоей семьи растрогала меня.

- Я решил рассказать всем о своей семье для того, чтобы обезопасить себя от Рейо Коидзуми. Если он вздумает ставить мне палки в колеса, я найду на него управу – просто сообщу всем имя своего папочки. И тогда ему не поздоровится…

- Югэн, послушай, ты не должен воспринимать всех как врагов… - начала говорить Гэсиро, но ее перебили.

- Я мог бы утопить вас и ваше агентство – обвинив вас в том, что вы выгнали меня по требованию моего отца и, кроме этого, слив в СМИ весь компромат на вас. А вы знаете, госпожа Гэсиро, что компромат у меня есть – снимки и видео с ваших оргий, домогательства ваших сотрудников. А еще я мог бы назвать имя своего отца, чтобы натравить на него публику. И наблюдать, как вы пойдете на дно вместе. Но я не пошел на это…

Гэсиро позволила себе иронично усмехнуться:

- Неужели твоя вера в Иисуса тебя остановила?

- Вы угадали. Теперь я изменился и стал выше всей этой грязи, которой переполнено ваше агентство. Я хочу забыть о том, что было и спокойно жить дальше. Предлагаю закопать топор войны и каждому отправиться своим путем.

- Отличное предложение! Однако, подозреваю, у тебя есть условия?

- Да, условие только одно – вы передаете мне права на мой псевдоним. Меня тошнит от моего настоящего имени, ведь мать назвала меня в честь этого гандона… а права на псевдоним «Югэн» принадлежат вам, госпожа Гэсиро. Я хочу остаться на эстраде и мне нужны юридические права на псевдоним – только и всего. Отдайте мне то, что я хочу, и больше я вам не причиню никаких хлопот. Идет?

Женщина прикрыла глаза, словно мысленно прощаясь со своей собственностью:

- Хорошо, я согласна.

- Отлично. Мой адвокат свяжется с вами.

По этой фразе Химмэль понял, что Югэн сейчас положит трубку.

- Югэн! – громко сказал он, вскочив при этом и устремившись к столу Гэсиро.

Динамик селектора откликнулся не сразу, но все же откликнулся:

- Ну здравствуй, Химера, - интонации Югэна при этом не претерпели изменений, он разговаривал с Химмэлем в том же тоне, каким говорил с Сибил Гэсиро.

- Нужно встретиться! - без обиняков заявил сероглазый юноша.

- Не вижу в этом никакого смысла, - небрежно отрезал Югэн.

- Как, даже Зунга не захочешь у меня забрать? Или ты забыл про своего четвероногого друга? – осведомился Химмэль подчеркнуто насмешливо.

Как видно, такого поворота событий Югэн не предвидел.

- Зунга? – переспросил он.

- Да, это твоя мерзкая карликовая свинья, если ты не помнишь.

Химмэль был уверен, что Югэн прямо сейчас улыбается на том конце провода.

- Я свяжусь с тобой по этому поводу потом, Химера, - на этих словах тот бросил трубку.



__________




4


 
- Химмэль, постой!

Сероглазый юноша, уже готовый выйти из кабинета Сибил Гэсиро, оглянулся на окликнувшего его Оницуру. Коидзуми-младший стремительно сократил расстояние, которое разделяло их, и оказался настолько близко, что Химмэлю невольно захотелось податься назад, чтобы спасти свое личное пространство. Но кажется Оницуре было и этого мало, он требовательно схватил его за руку.

- Я тоже хочу встретиться с Югэном! – заявил он.

Химмэль с раздражением высвободил свою руку и спросил:

- А при чем тут я?

- Он же назначит тебе встречу! – с горячностью ответил Оницура.

- И что?

-  Возьми меня с собой на эту встречу!

Химмэль хотел было грубо осадить его, но выражение глаз юноши насторожило его – в них было невыразимое отчаяние, граничащее с помешательством. Как видно, Оницура в этот самый миг находился на грани нервного срыва и одно неосторожное слово могло окончательно выбить его из колеи. В Химмэле пробудилось сострадание по отношению к нему – наверное, после всего пережитого, у Оницуры до сих пор не пришел окончательно в себя. Нужно с ним поговорить, как-то вразумить…

«Но не при свидетелях же!» – подумал Химмэль со вздохом.

- Давай сделаем так: я отвезу тебя к тебе домой и там мы спокойно поговорим, - предложил сероглазый юноша миролюбивым тоном.

Оницуру это удивило, но все же он без заминки откликнулся:

- Моя машина на парковке.

Ингу, уже вышедший в приемную вместе с Кёко, прислушивался к их разговору:

- Химмэль, ты уверен?.. – многозначительно начал он.

- Все в порядке, отец. Я отвезу Оницуру к нему домой, а потом вернусь к вам.

- Пусть тебя сопровождает Стив.

- Зачем? Он будет только мешаться! - необходимость терпеть подле себя телохранителя не радовала Химмэля.

- Или ты берешь с собой Стива или мы с твой мамой будем тебя сопровождать, - непреклонно проговорил Ингу.

Химмэль бросил недовольный взгляд на отца, однако сразу понял, что спорить с ним бесполезно. Придется смириться и разрешить Стиву последовать на ним и Оницурой! Поморщившись, Химмэль согласно кивнул. Удовлетворенный его ответом, Ингу добавил, что сейчас они с Кёко поедут в отель и снимут номер и что Химмэлю следует приехать именно туда, после того как он освободится.

«Ну вот начинается! Будет теперь пасти меня каждую секунду!» - ворчливо подумал юноша.

Он любил своего отца и был искренне рад его приезду в Японию вместе с матерью, но всякий раз, когда Ингу оказывался рядом с ним, то Химмэль начинал чувствовать себя как морская свинка, живущая в клетке под неусыпным надзором лаборанта. Химмэль, конечно же, понимал, что беспокойство Ингу выросло не на пустом месте – ведь его избивали и стреляли в него – и все же гиперконтроль со стороны отца действовал юноше на нервы.

- Пойдем уже, - обратился Химмэль к Онидзуми и юноши покинули кабинет главы CBL Records.

- Оницура, куда же ты? – уже в приемной Рейо Коидзуми догнал сына.

Тот сразу словно бы ощетинился невидимыми ядовитыми иглами:

- Оставь меня в покое! – рявкнул он и поспешил удалиться.

Плечи Коидзуми-старшего поникли и весь он как будто состарился лет на тридцать.

Уже на парковке возникла заминка – обнаружилось, что для Стива нет места в двухместном салоне новенькой ламборжини Оницуры. Тогда Ингу отдал Стиву комфортабельный лимузин, на котором семейство Фагъедир прибыло в штаб-квартиру CBL Records – а сам попросил Мияно Такаюки предоставить им с женой какой-нибудь служебный автомобиль. Менеджер в своей обычной суетливой манере тут же бросился выполнять просьбу.

По дороге в район Сэтегая, где находилась квартира Оницуры, парни угрюмо молчали.  Несколько раз у Химмэля начинал трезвонить мобильник –  тогда он хмуро смотрел на экран, видел там имя Тиэми и сбрасывал звонок. Разговаривать с Тиэми Касаги ему совершенно не хотелось. Хотя сероглазый юноша осознавал, что это рано или поздно придется сделать. Он догадывался о том, что Тиэми может ему сказать: что Химмэлю не следовало отгораживаться от него и скрывать свои эмоции, что он готов всячески поддержать Химмэля морально и что он любит Химмэля.

Последнее особенно сильно напрягало Химмэля.

Наверное, сейчас не самый удачный момент для того, чтобы осознать, какую ошибку он совершил, согласившись встречаться Тиэми! Но так уж повелось в жизни Химмэля: если дерьмо начинает литься на голову, то льется не одной струйкой, а сразу отовсюду. И если уж в его жизнь вернулся Югэн и все переживания, связанные с его персоной, то по неписанному закону на него также навалятся все возможные переживания за других людей: за Оницуру Коидзуми, на Тиэми Касаги… С досадой Химмэль отбросил прочь мысли о Касаги. Хватит с него пока что неприятных размышлений!

Все так же молча Химмэль и Оницура поднялись на нужный этаж и оказались у дверей квартиры.

- Останься снаружи, - велел сероглазый юноша Стиву.

Тот всем своим видом выразил неудовольствие от перспективы торчать в коридоре. И неудивительно, ведь до этого он сутки бессменно дежурил у дверей квартиры Химмэля – при таком раскладе только терминатор не испытывал бы усталости!

- Хоть стул дайте, - уныло сказал телохранитель.

Химмэлю стало немного стыдно перед ним за свое пренебрежительное к нему отношение.

- Послушай… Тебе не обязательно караулить меня здесь. Сходи в ближайшее кафе и перекуси там чего-нибудь, - предложил он Стиву. – Когда я освобожусь, то наберу тебя и ты отвезешь меня к родителям. Идет?

- Мистер Фагъедир будет крайне зол, если узнает, что я отлучался! – покачал головой тот.

- Отцу совсем не нужно об этом знать! – отмахнулся Химмэль. – Все будет хорошо, иди и немного отдохни!

Таким образом отделавшись от своего телохранителя, Химмэль уединился с Оницурой в квартире. Хоромы наследника Коидзуми могли многое рассказать не столько о том, какие деньги Оницура зарабатывал в шоубизнесе, сколько о том, как сильно его любили родители – ибо эту роскошную квартиру с великолепным панорамным видом на Токио ему подарили они. В просторной гостиной царил бардак, столик перед диваном была завален пустыми бутылками из-под пива, повсюду валялись сигаретные окурки. Видно, последние два дня нелегко дались Оницуре!

- Выпить хочешь? У меня осталось пиво, - нарушил молчание Коидзуми-младший.

- Давай, - отозвался сероглазый юноша, подумав, что им совсем не помешает немного расслабиться.

Оницура выставил на журнальный столик несколько бутылок пива, после чего упал на диван и с видом совершенно потерянного человека закурил сигарету. Его гость устроился в кресле. Сероглазый юноша откупорил бутылку и хлебнул из нее, размышляя, с какой стороны начать разговор – но Оницура заговорил сам, причем он не смотрел при этом на Химмэля, а уставился в потолок широко распахнутыми глазами.

- Знаешь, я всю свою жизнь считал, что мне чертовски повезло с семьей. Моя семья была идеальной… вернее, она КАЗАЛАСЬ мне идеальной. Отец с матерью любили меня, старались для меня, ничего не жалели… И дело не только в том, что они богаты – я знаю множество богатых семей, в которых дети несчастны, потому что родители не любят их. Ведь ребенок всегда интуитивно чувствует, любят его или нет! А мне повезло… - Оницура глубоко затянулся табачным дымом и плотным облаком выдохнул его в потолок. – Мне повезло, ведь мои родители не только баснословно богаты, но еще и искренне любят меня. Это редкость… Видя их любовь и заботу обо мне, я наивно идеализировал их…

- Все дети идеализируют своих родителей, - пожал плечами Химмэль, делая очередной глоток пива. – Не твоя вина, что они оказались другими…

- Тебе меня не понять! – простонал Оницура сердито.

Этот выпад немного задел его собеседника:

- Да ладно? С чего ты взял? Ты ничего обо мне не знаешь.

Коидзуми-младший перестал пялиться в потолок и перевел на него взгляд.

- Да, наверное, ты прав. Я ничего не знаю о тебе… Прости… - он дотянулся до пива и, открыв его трясущимися пальцами, сделал несколько быстрых глотков. – Как бы там ни было, я оказался заложником ситуации, потому что моя богатые родители меня боготворили. Только недавно я понял, в чем главная проблема залюбленных родителями детей вроде меня. Такие, как я, растут в тепличной обстановке, окруженные людьми, которые всячески стараются нам понравится – и у нас создается ложное впечатление, что все вокруг нас все любят. Не за деньги, а за то что мы – богатенькие детки – такие замечательные, такие неповторимые. Смешно правда?.. – Оницура невесело усмехнулся и снова приложился к бутылке. – Мы свято верим, что люди ценят нас за наши личные качества, а не происхождение. Вроде бы это так тупо, да? Так наивно! Но мы верим… А потом, когда оказывается, что все дело было в деньгах, мы вдруг оказываемся жестоко разочарованы…

Химмэль слушал его с недоумением, не понимая, к чему тот клонит.

- О чем ты? Хочешь сказать, что Югэна интересовали твои деньги? – удивился он.

Оницура тяжело, через силу, рассмеялся:

- Что? Нет, что ты… Просто, после того, что случилось со мной из-за Югэна, я начал замечать то, чего не замечал раньше. Я прозрел не только в отношении родителей, но и вообще в отношении всех, кто меня окружает… Словно глаза открылись, понимаешь? – он влил в себя еще пива и устало потер рукой свое бледноватое лицо. – Я стал видеть зависть за угодливыми улыбками и ненависть за учтивыми комплиментами. Столько лицемерия вокруг меня…

Химмэль, рассеянно слушая совершенно расклеившегося парня, думал о том, что тот заслуживает сочувствия - не унижающей его достоинства жалости, не лицемерного соучастия в его беде – а простого человеческого сочувствия. Ведь Оницура не виноват в том, что родился в семье Рейо Коидзуми, он не выбирал себе родителей. И, конечно, он не виноват в преступлении своего отца! Оницура совсем не заслуживал того, как с ним поступил Югэн.

- Послушай… У меня не очень-то получается говорить по душам, но тебе я хочу сказать во что: не надо тебе винить себя в том, что натворил твой папаша, - заговорил Химмэль, чувствуя при этом нарастающую неловкость. – Когда Югэн напал на вашу семью, я защищал его, но это не значит, что он поступил с тобой справедливо. Он поступил как последний подонок! И ты не должен считать, что ты заслужил такое обращение с его стороны…

Оницура опустил голову и прикрыл глаза ладонью, скрывая свои слезы.

- Спасибо на добром слове… - глухо проговорил он, затем, взяв себя в руки, он вытер кулаком глаза и поднял голову. – Правда, спасибо. Я сам до сих пор, кажется, никак не могу прийти в себя после той ночи, после того его признания… - он шмыгнул носом и замолчал, словно борясь со своим страхом перед следующим своим признанием: - Я так его любил, я готов был на все ради него… А он оказался моим братом!..

Химмэль предпочел бы не обсуждать эту пикантную тему, она его смущала.

- Ты же не знал. Не вини себя, - это все, что он придумал сказать.

- Я до сих пор его люблю. Не как брата, понимаешь? – продолжил Оницура и в его голосе послышалось отвращение к самому себе. – Я знаю, насколько это дико, однако ничего не могу с этим поделать…

Химмэль коротко вздохнул, подавляя в себе короткую вспышку неудовольствия. Чтобы заполнить возникшую паузу, он снова налег на пиво, размышляя над тем, что сказал Оницура. Раньше, до того, как стала известна подлинная история Югэна, Химмэль ревновал того к Оницуре. Ревновал, потому что видел, какие теплые чувства Югэн демонстрирует по отношению к Оницуре. Сейчас же у него не осталось повода для ревности, ведь Химмэль знал, каких целей Югэн добивался – и все же, признание Оницуры в любви к Югэну неприятно кольнуло его. Глупо? Конечно, глупо!.. Химмэль напомнил себе, что приехал сюда как раз для того, чтобы предостеречь Оницуру на счет Югэна и той опасности, что таится в неконтролируемых чувствах Коидзуми-младшего.

- Оницура, зачем ты хочешь встретиться с Югэном? Ты же в курсе, что он ненавидит всю вашу семью? - спросил Химмэль напрямую.

- Тебя так волнует его ненависть ко мне?

- Если он что-то сделает с тобой, это окажется на моей совести, - резонно заметил сероглазый юноша.

Оницура побледнел еще сильнее, поискал на столе сигареты и опять закурил.

- Думаешь, он сможет?.. – у него не хватило духу закончить свою мысль, впрочем, Химмэль его понял.

- Черт знает, что у него там на уме. Иногда он слетает с катушек и творит всякое дерьмо, - тихо произнес сероглазый юноша.

«И это Югэн унаследовал от своей матери!» - кольнула его тревожная мысль.

Во взгляде Оницуры сверкнула внезапная догадка:

- Он и тебе сделал что-то плохое, да? Тоже поступил с тобой как подонок?

Химмэль не сразу, но все-таки удостоил его ответом:

- Да, было дело.

- И ты все равно защищаешь его!

Это вызвало у сероглазого юноши невольную ухмылку:

- Да, вот такой я дурак, - сказал он, пожав при этом плечами.

- Тогда уж нас тут двое таких дураков! – на губах Оницуры заиграла вымученная улыбка.

Швырнув окурок в пепельницу, он встал с дивана и ушел в другую комнату, откуда вернулся спустя минуту с пластиковой коробкой для документов в руках. Поставив коробку на журнальный столик, он кивком дал понять, что Химмэлю стоит ознакомиться с ее содержимым. Сероглазый юноша не сразу решился заглянуть в коробку, он предчувствовал – то, что он там увидит, не принесет ему никаких приятных эмоций. Он взял кипу листов, которые лежали сверху толстой стопки бумаг и нехотя посмотрел на них.

На листах были распечатаны фотографии.

В груди Химмэля защемило от скорби, когда он понял, что это копии фотографий из семейного архива семьи Хидэки. Эти снимки документировали жизнь Нару-Дженни и её детей – прогулки, семейные праздники и просто будние дни. На какой-то части фотографий рядом с Нару-Дженни фигурировал и Рейо Коидзуми. На фотографиях, где Югэн был еще маленьким, Коидзуми встречался относительно часто, но чем старше становился его первенец от любовницы, тем реже мужчина появлялся в кадре, а потом и вовсе исчез.

Химмэль всмотрелся в изображение Югэна. Когда тот был совсем маленьким, то улыбался, глядя в кадр – улыбался чистой, доверчивой улыбкой крохотного человечка, чье сердце открыто всему миру. Но с возрастом улыбка стерлась с его лица, на поздних фотографиях он везде был запечатлен печальным и замкнутым. Везде трое детей как бы сторонились своей матери, предпочитая держаться подле друг друга. Фотографии позволяли отследить постепенную деградацию Нару-Хидэки: вот она совсем юная девушка, которая родила в шестнадцать лет своего первого ребенка, а здесь она уже в окружении двух детей и с заметными кругами под глазами и морщинами у губ, ну а на следующем фото она уже больше похожа на старуху с распухшим от беспробудного пьянства лицом и грязными растрепанными волосами…

Химмэль отложил распечатки фотографий в сторону и выудил из коробки пластиковую папку. Не зная, что в ней, юноша открыл её. Увиденное произвело на него эффект удара под дых – у него оборвалось дыхание и он, выронив папку из рук, вскочил на ноги. Он поспешил к двери, ведущей на балкон – распахнув её, он с жадностью вдохнул свежий воздух. Зажмурившись от отвращения, Химмэль делал глубокие вдохи, стараясь подавить приступ тошноты.

В той папке лежали фотографии с места убийства детей.

Химмэль воочию смог лицезреть ту ужасающую картину, которая открылась Югэну после его возвращения из школы домой. Ванная комната с заплесневелыми стенами и старой ванной, в которой лежат два маленьких детских тела – мальчик и девочка. Босые ноги девочки торчат через край ванны, а маленькие руки ее младшего брата выглядывают из-под ее тела. Лицо девочки искажено предсмертной судорогой, глаза распахнуты в ужасе, а рот приоткрыт. В воде распущенные черные волосы Айко похожи на темный нимб вокруг ее головы…

Прошло немало времени, прежде чем Химмэля перестало мутить.

- Ничего, со мной было так же. По правде говоря, когда я впервые их увидел, то не выдержал и проблевался, - признался ему Оницура Коидзуми, когда Химмэль вернулся в гостиную. –Полицейские фиксировали всё до мельчайших деталей. Эти фотографии… пробирают до костей.

- Откуда у тебя это всё? – спросил Химмэль и указал на треклятую папку, по-прежнему лежащую на столике.

- А ты догадайся! – парень открыл очередное пиво и тут же влил его в себя. – От отца, естественно.

Химмэль, не выдержав, схватил со стола пачку сигарет и поспешил закурить. В этот миг он был просто не в состоянии держать данное отцу слово не курить, настолько шокирован он был. С наслаждением сделав несколько затяжек, он сел обратно в кресло и угрюмо уставился на папку, содержащую в себе снимки с места преступления. Он не хотел снова заглядывать в нее, не хотел видеть эту картину смерти – ему проще было признать себя трусом, чем опять открыть её.

- Откуда она взялась у твоего отца?

- После того, как полиция признала Дженни Хидэки единственно виновной в убийстве-самоубийстве, то мой отец дал кому-то в полиции солидную взятку и забрал из архива все материалы дела. Вот они, перед тобой! Здесь все бумаги и цифровые носители, - Оницура покосился на коробку с бумагами. – Теперь, даже если кто-то захочет поднять дело из архива и снова открыть его – он не найдет ничего. Всё спишут на внутреннюю неразбериху и решат, что материалы просто уничтожили. Югэн может и рассказал свою историю по телевидению, но ему нечем будет ее подкрепить – потому что мой ублюдок-отец сделал все, чтобы спасти свою задницу.

Сигарета быстро закончилась и Химмэль принялся за новую.

- Почему твой отец не уничтожил все эти бумаги? – задал он следующий вопрос.

- Я спрашивал его об этом. Он сказал, что сохранил материалы дела на случай, если тот, кому он дал взятку, захочет его шантажировать – в ответ он мог пригрозить ему обвинением во взяточничестве и в качестве доказательства предоставить эту коробку из архива. Вот почему он хранил ее в своем сейфе.

- А как она оказалась у тебя?

- Пару месяцев назад я узнал, что у отца есть второй – тайный! - сейф в подвале дома. Тогда я понял, что там он может хранить что-то очень важное для него. Не без труда, но я узнал шифр… - рассказывал Оницура между глотками пива. - Когда я сообразил, что именно мне попало в руки – я просто выкрал коробку. Отец обнаружил пропажу не сразу, а когда все-таки заметил исчезновение коробки, то сразу понял, что это сделал я. Он потребовал вернуть ее – а я отказался.  У меня тоже есть тайный сейф здесь, в квартире, и он никогда не сможет его вскрыть!

Химмэль взял папку в руки и бросил её обратно в коробку.

- Зачем ты мне показал это?

- Ты не хочешь посмотреть еще? – поинтересовался Коидзуми-младший.

- Нет, мне хватило, - покачал головой сероглазый юноша.

- А зря. Иначе ты нашел бы это, - сунув руку в недра коробки, Оницура порылся там и выудил оттуда упакованный в водонепроницаемый пакет для вещдоков листок бумаги. – Прочти, что там написано, не пожалеешь!

Химмэль взял из его рук этот лист и присмотрелся к нему. Иероглифы, написанные трясущейся рукой, скакали из стороны в сторону и кое-где были размыты слезами и каплями крови. Это была предсмертная записка Нару-Дженни Хидэки:

«Рейо… Ты говорил… моя смерть будет приятна для тебя... Хорошо, я готова… Про наших детей ты спросил, почему они еще живы…Я сделаю тебе приятное и заберу их с собой… Прощай…»

- Я не знал, что была предсмертная записка, - удивился Химмэль; он не мог припомнить, чтобы бабушка Югэна упоминала что-нибудь о прощальном послании Нару-Дженни.

- А никто не знал. Отец заплатил следователю солидные деньги за то, чтобы тот побыстрее замял дело. Следователь приобщил записку к делу как доказательство того, что Дженни сама убила детей и себя, а выяснять, кто такой Рейо и как он связан со своей этой историей, он не стал, - Коидзуми-младший издал саркастичный смешок: - Когда ты ворочаешь большими деньгами, то выйти сухим из воды не так уж и сложно.

Химмэль отложил вещдок в сторону и посмотрел ему прямо в глаза:

- Хорошо, и что ты собираешься делать с этими бумагами?

Оницура как-то весь подобрался и ответил ему мрачным, но решительным взглядом:

- Я отдам эту коробку Югэну.

Сероглазый юноша паре секунд переваривал услышанное.

- Ты понимаешь, чем это может кончиться для твоего отца? – на всякий случай осведомился он. – Без предсмертной записки не было прямых доказательств того, что Рейо Коидзуми подстрекал Нару-Дженни к убийству и самоубийству, только свидетельство Югэна. Но записка все меняет! В ней Нару-Дженни прямо называет его причиной того, что она собирается совершить… А это значит, что Рейо Коидзуми не сможет отвертеться от обвинения.

Его собеседник отреагировал спокойно, даже снисходительно:

- Я все понимаю... Но считаю, что это единственный способ дать Югэну то, чего он так жаждет – возможности отомстить моему отцу. Пусть моего отца официально назовут убийцей, пусть имя нашей семьи окончательно покроется позором и моя карьера в шоу-бизнесе на этом завершится. Мне уже наплевать!.. Единственное, чего я хочу – чтобы Югэн перестал считать меня своим врагом… - Оницура подался вперед, в сторону Химмэля и прибавил умоляющим тоном: - Вот почему я хочу встретиться с Югэном! И ты должен помочь мне в этом…



_________________







5




Химмэль приехал в общежитие группы уже ближе к девяти вечера.

Он помнил, что отец просил его после разговора с Оницурой приехать в отель, но юноша не хотел появляться перед отцом насквозь пропахшим сигаретами и пивом, вот почему он решил сначала заехать в коттедж, где проживала группа, и принять душ. Он мог бы заехать в квартиру, которую арендовал для свиданий, но решил, что надо показаться на глаза своим коллегам по группе. Они тоже переживают из-за возвращения Югэна на сцену и отсутствие лидера группы в такой момент наверняка подействовало на них деморализующе.

У ворот коттеджа уже привычно дежурила толпа народа, но на сей раз там были не только оголтелые фанатки, готовые круглые сутки торчать под окнами у своих кумиров, но и журналисты, вооруженные камерами и микрофонами. Химмэль раздраженно отвернулся от окна – и сомневаться не стоило, что стервятники налетят сюда в поисках сенсации! Югэн с помпой вернулся на сцену и теперь СМИ будут преследовать не только его, но и его бывшую группу. И как на это реагировать?..

- Ну и сборище! – пробормотал Стив, притормаживая, чтобы никого ненароком не задавить.

Толпа навалилась на лимузин со всех сторон, засверкали фотовспышки, возгласы журналистов слились в неразборчивый шум. Охранники, несшие караул у ворот, поспешили их распахнуть и пропустить лимузин на приусадебный участок. Прочные ворота надежно скрыли от глаз толпы Химмэля, когда он вылез из машины.

- Я приму душ и поеду к родителям в отель, - сообщил Стиву сероглазый юноша. – Ты пока отдохни на кухне или в гостиной.

Телохранитель бросил на него косой взгляд и буркнул себе под нос:

- И то верно, вам освежиться не помешает.

Химмэль расслышал его бормотание и приподнял брови:

- Что ты сказал?

- Ничего, господин, - ответил с непроницаемым выражением лица бодигард.

- Нет уж, если сказал, не отнекивайся! – возразил юноша с нажимом. – С чего это мне не помешает освежиться?

Стив смерил его суровым взглядом:

- Что скажет мистер Ингу, когда увидит, что вы пьяны?

- Я не пьяный, я выпил немного пива и всё, - при упоминании отца Химмэль неосознанно перешел в режим защиты и начал оправдываться.

- Мистер Ингу очень просил следить за вами и докладывать, если вы будете употреблять алкоголь. Он очень переживает за вас. Если он заметит, что вы пили, он расстроится.

Услышав это, юноша почувствовал, что внутри у него все закипает.

- Может моему отцу следует усыновить тебя, а? Из тебя выйдет отличный сын! – сказал он насмешливо и, направившись к коттеджу, бросил через плечо: - Отстаньте от меня все! Что хочу, то и делаю!

Стив только вздохнул: характер у Химмэля был таким же невыносимым, как и у господина Ингу!

Химмэль взбежал по каменным ступенькам на крыльцо и вошел в коттедж. Это был не тот шикарный коттедж «а-ля Ле Корбюзье» на побережье, в котором группа «Showboys» жила вместе с Ингу и Кёко во время съемок реалити-шоу – теперь группа жила в презентабельном, но все же более скромном доме, располагавшемся в черте Токио. Да и зачем им было бы оставаться в том помпезном доме? После того, как Югэна оказался в больнице, а Химмэль неотступно находился подле него, съемки реалити-шоу приостановили – а когда фанаты поняли, что Югэн безвозвратно выбыл из состава группы, то рейтинги телешоу упали так сильно, что Сибил Гэсиро пришлось менять свою бизнес-стратегию. Реалити-шоу было снято с телеэфира и заменено двадцатиминутными веб-эпизодами, которые публиковались два раза в неделю на нескольких видеохостингах в интернете и на официальном сайте музыкальной группы. Саму группе переселили в менее дорогое жилье, аренда которого не требовала заоблачных, даже по меркам Гэсиро, трат.

Химмэлю этот двухэтажный дом нравился. Здесь хватало места всем. У каждого участника группы была своя просторная комната с индивидуальным санузлом, имелась также большая гостиная и удобная столовая. Приусадебная территория была небольшой, но там хватало места для пикников и прогулок с Зунгом. Однако прочие участники группы расценили переезд из шикарного особняка сюда как символ падения их статуса. Быть может, парни не были так уж не правы в этом своем мнении – после ухода Югэна, популярность группы срезало как серпом вполовину и это не могло не сказаться на доходах артистов.

Как только Химмэль вошел в дом, трое его коллег по группе – Нибори Оониси, Дайти Хига, Исао Миура - тут же окружили его со всех сторон. Они наперебой начали засыпать его вопросами о том, где он пропадал и что ему известно о Югэне. Химмэль даже не успел ничего сказать им, как в фойе вышла старший менеджер проекта Люси Масимо. Ее появление немного удивило сероглазого юношу, так как Масимо обычно уходила с работы после шести вечера.

- Отлично, господин Фагъедир, рада, что вы почтили нас своим визитом! – с демонстративным раздражением произнесла она.

По тому, что она назвала его фамилией отца, Химмэль понял, что на самом деле она не столько рассержена, сколько растеряна. Когда Люси Масимо действительно злилась, то начинала обращаться к нему по фамилии отчима - Нацуки. Химмэль уже привык к манерам старшего менеджера и не обращал внимания на её крики и нагоняи. Как ни крути, Люси Масимо определенно выигрывала на фоне своего предшественника Кавагутти – у нее не было любимчиков в группе и она не питала слабости к смазливым мальчикам. Однажды она в порыве откровенности даже призналась: «Вы меня все одинаково бесите! Ну ладно, Фагъедир бесит чуть больше, чем остальные, но это потому что у него шило в одном месте!»

- Будь добр, объясни, почему ты не отвечал на мои звонки и сообщения?! – этим вопросом женщина словно вгрызлась в Химмэля, готовясь оторвать от него кусок мяса, если тот разбудит к ней зверя.

- Я был занят, - пожал плечами юноша.

- Ну конечно, твои личные дела превыше всего, в том числе группы! Ты же вовсе не лидер Showboys, на тебе нет ответственности за коллег и за группу, не так ли? Ты считаешь, что можно бросить все и заниматься своими делами в тот момент, когда репутация группы и ее будущее под угрозой?

Химмэль не огрызался, а терпеливо слушал ее, ожидая, когда она перейдет к делу.

- Марш в гостиную, нам есть что обсудить! – заявила менеджер в итоге. – Мне итак пришлось ждать твоего появления несколько часов, так что пошевелись!

Юноша и трое его коллег прошли в гостиную и расселись по диванам.

- Где Касаги? Позовите его! – распорядилась Масимо.

- Я здесь, - отозвался Тиэми, входя в гостиную и усаживаясь неподалеку от Химмэля.

Когда вся группа оказалась в сборе, Люси Масимо встала перед ними, как командир взвода солдат.

- Думаю, мне не нужно пересказывать вам новости последних дней, вы и сами в курсе всего, - заговорила она подчеркнуто менторским тоном. - Ведь вы видели все своими глазами! Ваш бывший коллега вернулся на эстраду под эгидой агентства J-Star Industries. Это агентство – прямой конкурент CBL Records. Учитывая все обстоятельства, ситуация складывается скандальная. И вам сейчас очень важно позаботиться о своей репутации…

- О чем вы? Югэн в интервью не сказал ничего плохого про нашу группу, - возразил ей Химмэль. – Наша репутация не пострадала.

- Оставь этот оптимизм! Он достаточно резко прошелся по CBL Records, обвинив госпожу Гэсиро в черствости по отношению к нему. Уже через два часа после интервью сайт агентства лёг из-за слишком возросшей нагрузки на него, потому что сотни тысяч людей одновременно решили высказать свое возмущение поведением госпоже Гесиро в отношении Югэна! И если ты, Фагъедир, думаешь, что на этом история закончится, то ошибаешься – экономический отдел прогнозирует падение цен на акции агентства завтра. Мы в Японии, господа! Здесь любое пятно на репутации бьет в первую очередь по карману. И завтра, когда биржи начнут работу, госпожа Гэсиро потеряет часть своих денег.

Химмэль откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди, всем своим видом как бы говоря: я об этом не подумал.

- Ваша задача, господа, сделать все, чтобы своими действиями НЕ увеличить размер урона, который получило CBL Records. Запомните: никаких неосторожных действий или слов в адрес Югэна на публике!

- Да мы никогда про него ничего и не говорили! Вы же нам и запретили, - подал голос Иса.

Это была правда: после того, как Сибил Гэсиро исключила Югэна из своего агентства, то всем участникам группы «Showboys» было строго на строго даже упоминать о Югэне где бы то ни было. Любые интервью и публичные мероприятия проводились по предварительно согласованному сценарию, в котором отдельным пунктом прописывалось правило: журналисты не имеют права задавать вопросы о Югэне, а артисты не должны отвечать на вопросы о нем, даже если кто-то осмелится спросить. И участники группы молчали как рыбы все эти девять месяцев – это был настоящий заговор молчания.

- Ты меня не понял, Миура! Раньше вам запрещалось говорить хоть что-либо о Югэне, сейчас вы, напротив, должны будете говорить о нем! Нельзя сидеть, как воды в рот набрав, когда японское общество задает вопрос: что вы думаете обо всем этом? Молчание будет расценено как оскорбительное безразличие к трагедии. Поэтому всем вам придется отвечать на вопросы журналистов о Югэне – но отвечать с максимальной осторожностью.

- И как мы объясним общественности, почему молчали столько времени? И почему мы не поддержали Югэна в трудный для него период? – не скрывая издевки, поинтересовался Химмэль и не отвел от Масимо пристального взора, когда та попыталась испепелить его своим сердитым взглядом.

Проиграв битву взглядов, старший менеджер предпочла проигнорировать его вопрос.

- Вот на этот случай сегодня отдел пропаганды CBL Records подготовил вам что-то вроде инструкции, - с этими словами она раздала каждому юноше по листку с распечатанным текстом. – Прочтите и хорошенько вызубрите. Это тезисы, которые вы можете использовать, отвечая на вопросы о Югэне.

Химмэль без особого интереса глянул на текст.

- Я выражаю свое самые искренние чувства к Югэну-сан и хочу заявить, что мне искренне жаль, что я не знал о его жизненной ситуации, которая стала причиной его ухода из группы…  - прочитал он текст с интонацией умирающего человека. Он снова поднял глаза на старшего менеджера: - Серьезно? Вы хотите, чтобы мы утверждали, что ничего не знали об автокатастрофе?

- У тебя есть предложение получше? – Люси Масимо уперлась кулаками в бока. – Хочешь признаться всем, что вы знали, что он попал в аварию и при этом наплевали на его судьбу?

- Я не плевал на его судьбу! – фыркнул сероглазый юноша.

- Если вздумаешь отойти от инструкции, то поставишь под угрозу репутацию группы! Тебе так важно продемонстрировать свое благородство, что ты готов подставить своих коллег? Помни, что репутация это не возобновляемый капитал! Неужели ты, как лидер, поведешь себя настолько безответственно? – громогласно возмутилась женщина. – Доверься нашим маркетологам, Фагъедир! Если маркетологи считают, что отрицание – это лучшая политика, то не тебе с ними спорить! Уяснил?!

 У Химмэля не нашлось желания спорить с ней и дальше:

- Уяснил, - ответил он мрачно и сунул лист в карман джинсов.

- Хорошо, рада, что ты согласился со мной. Это еще не все! Чтобы сохранить лицо перед публикой, вам нужно будет завтра сделать официальное заявление касательно Югэна. Мы соберем пресс-конференцию и на ней вы ответите на вопросы журналистов. Так что к завтрашнему дню тезисы должны у вас от зубов отскакивать!

- А что будет потом? – неожиданно спросил Тиэми Касаги.

Люси Масимо озадаченно повернулась к нему:

- О чем ты?

- Ну сделаем мы заявление. А что потом? Как нас следует вести себя, если нам придется сталкиваться с Югэном по работе?

Этот вопрос определенно удручил старшего менеджера!

- Хотела бы я знать! Пока что я не получила никаких инструкций от госпожи Гэсиро, - вздохнула она устало. – Предположу, что CBL Records приложит все возможные усилия, чтобы вы не сталкивались с Югэном и его группой.

- А если это все-таки случится? И мы столкнемся? – не успокаивался Касаги. – Вы знаете, какой у Югэна характер! Он может нарочно провоцировать нас…

- Полагаю, в этом случае может быть только одна тактика – что бы там Югэн не сделал, вы не должны реагировать на провокации. Вы же все видели его интервью! Теперь он окружен ореолом жертвы и стоит ему только в чем-то вас обвинить, как ему охотно поверят. Вам следует быть очень осторожными, мальчики!

- Очень обнадеживающее напутствие! – сумрачно проговорил Касаги себе под нос.

Сероглазый юноша, посмотрев на часы, встал с дивана и осведомился:

- Это все? Тогда я в свою комнату, - вслед ему раздались возгласы коллег, которые хотели задать ему миллион вопросов, но Химмэль коротко рявкнул на них: - Поговорим завтра!

Взбежав по лестнице, он оказался у дверей свой комнаты.

- Химмэ, погоди! – вслед за ним на второй этаж поднялся Тиэми Касаги.

Химмэль не без труда подавил в себе желание грубо его отшить.

- Что еще? Говори быстрее, мне нужно еще принять душ и вернуться к родителям в отель, - сухо проговорил он.

По сникшему виду Касаги стало ясно, что он рассчитывал на приглашение в комнату и доверительный разговор.

- Я всего лишь хотел узнать, чем ты был занят эти дни и… И как у тебя вообще дела, - с запинкой признался он. – Я звонил тебе раз двести, наверное, но ты не отвечал. Я приехал в твою квартиру, но твой телохранитель не пускал меня к тебе. Я чуть с ума не сошел от беспокойства за тебя!

- А почему надо было за меня беспокоится? – приподнял брови Химмэль.

- Сам знаешь! Югэн! Он однажды уже навредил тебе.

И снова сероглазый юноша принудил себя не огрызаться:

- Поверь мне, я могу о себе позаботиться! – ответил он еще более сухо, чем прежде.

Он вошел в комнату, а когда намеревался закрыть дверь, Тиэми уперся в нее рукой:

- Химмэ, ты видел его? Встречался с ним? – теперь в его голосе звучала настойчивость, подкрепленная ничем не прикрытой ревностью.

Химмэль поспешно захлопнул дверь перед его лицом. Хватит с него на сегодня вопросов! Ему жизненно необходимо было хоть ненадолго остаться в одиночестве, наедине со своими мыслями. Карликовая свинка дремала на кровати и даже пятачком не повела, когда ее новый хозяин включил в комнате свет – да и зачем ей обращать на Химмэля внимание? Он нанял сотрудника, который каждый день кормил Зунга, играл с ним и выгуливал его, так что скучать свину отнюдь не приходилось!

Стоя в душе под тугой струей горячей воды, юноша вернулся мыслями к разговору с Оницурой Коидзуми. Тот умолял взять его помочь увидится с Югэном и Химмэль обещал ему, что постарается организовать эту встречу. В конце концов, вдруг маневр Онидзуми сработает и Югэн, получив на руки вещественное доказательство вины Рейо Коидзуми, оставит мысль о преступлении?

«Ты сам-то в это веришь?» - уныло осадил сам себя Химмэль.

В глубине своей души он не разделял надежд Оницуры договориться с Югэном. Тот одержим идеей убить своего отца и общественное осуждение или даже судебное преследование не удовлетворят его жажду мести. Да и положа руку на сердце, можно ли осуждать Югэна за желание убить этого испорченного человека? Вновь и вновь перед внутренним взором Химмэля всплывали те страшные фотографии с места преступления – разве возможно, узрев подобное, не лишиться веры в добро и справедливость? Как можно не двинуться умом, найдя свои самых близких и родных людей убитыми?

«А он и двинулся! И только бог знает, насколько сильно!»

Мысли о Югэне заставляли его сердце лихорадочно ускорять свой бег. Он вспоминал, как звучал его голос сегодня в динамике телефона – все те же интонации, тембр, звучание… Черт возьми, как Химмэль истосковался по нему! Шесть месяцев, минувших со дня исчезновения Югэна, Химмэль нарочно запрещал себе пересматривать выпуски реалити-шоу с участием Югэна и не желал слушать песни, в которых звучал его голос. Потому что боялся сорваться в пропасть тоски и отчаяния. И когда Югэн вернулся, все, что Химмэль тщательно сдерживал за границей своего сознания – любовь, страсть, гнев – все это прорвалось наружу, затопив душу Химмэля целиком.

Выйдя из душа, он заметил на телефоне несколько пропущенных вызовов от отца и одно СМС с незнакомого номера. Охваченный волнительным предчувствием, он открыл смску и прочел текст: «В 11 вечера жду тебя и Зунга в своей старой квартире. И никаких свидетелей!»  Химмель посмотрел на время: было десять вечера, у него есть час, чтобы добраться до квартиры Югэна в районе Синагава. Но сначала надо отделаться от отца и матери, которые ждут его в отеле.

- И где же ты пропадаешь? – вместо приветствия спросил Ингу, когда Химмэль ему перезвонил.

- Я заехал в общежитие, чтобы переодеться и заодно выслушать от Масимо лекцию, - отозвался Химмэль как можно более обыденно.

- Ты так долго оставался у Оницуры?

- Да, у него… Нам о многом надо было поговорить…

- Кёко хотела, чтобы мы поужинали все вместе. Так что мы по-прежнему ждет тебя в отеле, - на этом Ингу собирался завершить звонок, но сын не дал ему этого сделать.

- Ты и мама поужинайте без меня. Я слишком устал сегодня и хочу отдохнуть, а то завтра Масимо хочет заставить нас выступать на пресс-конференции, - сообщил Химмэль. – Извинись перед мамой за меня. И увидимся завтра, хорошо?

Ингу ответил не сразу и Химмэль догадался, что тот сомневается в его искренности.

- Раньше ты на усталость как-то не жаловался, - заметил его отец. – Напротив, что бы ни произошло, хорохорился: я не устал, не выдумывай!

Черт, а ведь он прав! Химмэль ведет себя неестественно. Но и признаться ему в том, что он собирается встретиться с Югэном, он не мог – тогда Ингу станет настаивать, чтобы его сопровождал Стив или, что еще хуже, сам вознамерится пойти с Химмэлем на встречу! Пусть отец и не в курсе, что именно Югэн стоял за жестоким нападением хулиганов на Химмэля, но Ингу видел достаточно, чтобы понимать, насколько Югэн может быть опасен. Ингу ни за что не позволит Химмэлю отправиться в ту квартиру в одиночку! Что же делать?..

И тогда Химмэль решился на отвлекающий маневр:

- Хорошо, ты раскусил меня! Мне стоит признаться, потому что Стив все равно обо всем тебе доложит. Мы с Оницурой солидно накачались пивом и я не хотел, чтобы ты и мама видели меня таким. Хватит мне нравоучений, которые я успел выслушать от своего телохранителя! – проговорил он с наигранной досадой. – Сейчас я просто хочу побыть один и выспаться. И буду рад, если ты не станешь сейчас мне рассказывать о вреде алкоголя!

Эта уловка возымела действие, Ингу поверил ему:

- Мог бы сразу сказать. Как будто я стал бы осуждать тебя!

- Ага, поэтому ты приказал Стиву докладывать тебе, если я вдруг решу напиться? – не удержался от язвительной подколки юноша.

Ингу секунду или две молчал, прежде чем ответить:

- Это уже не телефонный разговор, давай завтра это обсудим. Сейчас иди спать.

- Спасибо за разрешение, - фыркнул Химмэль и сбросил звонок.

После этого он сразу же написал сообщение сотруднику, который занимался Зунгом, попросив его приехать и забрать свинку. Расчет Химмэля был прост: со свиньей на руках ему будет не просто выбраться из дома незамеченным, поэтому проще будет сначала выслать Зунга вместе с его смотрителем, затем выйти из коттеджа самому и в условленном месте забрать свинку. Все прошло как по маслу – смотритель приехал быстро и без лишних вопросов забрал своего четвероногого подопечного.

Оставалось только незамеченным покинуть коттедж. Это не представляло для Химмэля особой трудности, так как ему и раньше доводилось втайне покидать дом, чтобы встретиться Касаги на съемной квартире. Охрана коттеджа хоть и работала на Сибил Гэсиро, однако была не против втайне подзаработать деньги – за определенную сумму охранники позволяли воспользоваться запасной калиткой в ограде, которая вела на соседнюю улицу. Обычно этой калиткой пользовался обслуживающий персонал и возле нее никогда не крутились любопытные зеваки. Так же, как и в прошлый раз, Химмэль вызвал к калитке такси ВИП-класса – услугами подобных перевозчиков пользовались все звезды шоу-бизнеса - фирма, которой принадлежали подобные такси гарантировала безопасность и анонимность поездки, всеми силами защищая репутацию своих пассажиров.

Сунув охраннику в руку несколько крупных купюр, Химмэль миновал запасную калитку. Такси уже было на месте. Смотритель вместе с Зунгом поджидали Химмэля на улице через несколько кварталов. Забрав карликовую свинку, сероглазый юноша назвал адрес дома, где находилась старая квартира Югэга – та самая, которую арендовала для своего приемного внука Саяма Фукагава.

С небольшим опозданием, но Химмэль прибыл туда.

Перед тем как войти в подъезд, юноша мельком окинул взглядом невзрачную бетонную коробку, рассчитанную на жильцов с очень средними доходами. Химмэль тут побывал всего несколько раз – когда встречался с Югжном и когда безуспешно разыскивал его после визита Фукагавы – но сколько же воспоминаний так или иначе связано с этим местом! И о том, как Химмэль хотел уйти из шоу-бизнеса и уехать в Симоносеки. И о том, как Югэн объявил войну клану Коидзуми. И о том, как они – Химмэль и Югэн – стояли рядом с друг другом, сгорая от желания поцеловаться на прощание…

Вот и дверь заветной квартиры! Химмэль повернул ручку и обнаружил, что та не заперта. Внутри тускло горел свет. Ощущая, как ноги становятся ватными от переживаний, сероглазый юноша перешагнул порог. Югэн стоял, опершись на подоконник, лицом к двери. В одной руке он держал дымящуюся сигарету, а другую положил на подоконник и постукивал по нему пальцами.

- Рад тебя видеть, Химера, - улыбнулся он Химмэлю.


_________________







6




Зунг, завидев своего хозяина, радостно взвизгнул и начал отчаянно вырываться из хватки Химмэля. Югэн затушил сигарету о подоконник и протянул руки в сторону своего домашнего любимца. Сероглазый юноша отпустил минипига на пол и тот, быстро-быстро перебирая копытцами, добежал до Югэна и с разбегу запрыгнул ему на руки. Пока свинка пыталась вылизать ему лицо своим языком, юноша смеялся и гладил того по спинке. Химмэль, аккуратно закрыв входную дверь, остался стоять на пороге – он так хотел ощутить его близость и, вместе с тем, боялся вызвать насмешку со стороны Югэна своим порывом.

- Хороший, Зунг! Хороший! – Югэн отнял от себя восторженную свинку и отпустил ее на пол: – Побегай пока, приятель!

Зунг принялся деловито бегать по крохотной квартире, обнюхивая углы.

- Спасибо, что заботился о нем, - заговорил Югэн, при этом не делая ни единого движения в сторону Химмэля.

- Это было не сложно… - пожал плечами тот и все-таки решился спросить: - Как твое здоровье?

Тот пренебрежительно хмыкнул, глядя на него со странным прищуром.

- На здоровье не жалуюсь, всё тип-топ.

- А как твоя рука? Ты сбежал не долечившись.

- С рукой все супер. Погляди-ка, что я могу ею делать, - с этими словами он вытянул вперед правую руку и, согнув ее в локте, вдруг нарочито медленно поднял средний палец. – Видишь? Всё работает как надо.

В его голосе звучала издевка, которая не сильно, но все-таки резанула по сердцу Химмэлю. Он не успел придумать, что сказать в ответ, как Югэн порывисто пересек комнату и оказался рядом с ним – и в следующую секунду его горячие губы накрыли рот Химмэля. Сероглазый юноша ощутил, как по нему обжигающей взрывной волной ударило возбуждение, такое сильное, что он едва смог устоять на ногах. На миг он задохнулся от нахлынувших чувств и ощущений, ему даже показалось, что он забыл, как дышать – а потом обхватил шею Югэна руками, притягивая к себе еще ближе и страстно отвечая на поцелуй.

- Ты скучал по мне? – хрипло спросил Югэн, после того как прервал поцелуй.

- С чего бы? Забыл о тебе сразу же! – пренебрежительно Химмэль.

Его ответ развеселил Югэна, в его глазах заплясали порочные огоньки.

- Взаимно, черт возьми! – произнес он, чтобы в следующее мгновение снова примкнуть к его губам.

Они так крепко сдавливали друг друга в объятиях, будто готовы были переломать друг другу ребра. Химмэль с болезненным блаженством прижимал к себе Югэна, осязал его кожу под своими пальцами, жадными глотками пил запах его тела. У него кружилась голова и он никак не мог увериться в реальности происходящего – неужели Югэн рядом, неужели они опять вместе?.. Задыхаясь, Химмэль целовал его и сам не мог поверить в то, что это происходит наяву. Столько раз во сне он видел Югэна, видел, как в исступлении обнимает его, как растворяется в нем – а потом просыпался и с невыносимым отчаянием понимал, что это были всего лишь грезы!

- Ты все так же обалденно пахнешь… - прошептал Югэн, прижавшись к ложбинке на шее сероглазого юноши и вдыхая запах его кожи.

Его горячее дыхание опаляло Химмэля, лишая последних остатков самообладания – он таял в руках Югэна, плавился в огне ободного желания. Отстранившись ненадолго, Югэн сбросил с себя свитшот и стянул футболку, а потом нетерпеливыми жестами заставил Химмэля снять его блейзер и джемпер. Пробежав ладонями по разгоряченному торсу любовника, Югэн подтолкнул того к стене. Осыпая Химмэля легкими поцелуями, он опускался все ниже – от шеи до груди, от груди до живота. Химмэль застонал, почувствовав, как бесстыдные пальцы любовника расстегнули ширинку брюк, скользнули внутрь, высвобождая возбужденный орган. Все те же губы, что минуту назад жадно касались рта Химмэля, сейчас сомкнулись на его члене и принялись со знанием дела ласкать его.

Сероглазый юноша запустил пальцы в его шевелюру, сжимая пряди в своих кулаках. Желание лавинообразно нарастало в теле Химмэля, но он не хотел довольствоваться тем удовольствием, что Югэн ему дарил. Дернув любовника за волосы, Химмэль заставил его остановить ласки и встать на ноги. Югэн без слов понял его намерение и с распутной насмешкой взглянул на него:

- Откуда такая самоуверенность, Химера? С чего ты взял, что это ты меня будешь трахать, а не я тебя?

- А ты хочешь сейчас устроить голосование? – фыркнул Химмэль, между тем расстёгивая ширинку на его джинсах.

- Чтобы голосовать, нам понадобится третий человек, иначе у нас выйдет ничья, - рассмеялся саркастично любовник. – Хочешь позовем Касаги. А, Химера?.. Он так по тебе сохнет, что не откажется побыть третьим…

- Заткнись! – недовольно пробормотал Химмэль, не желая сейчас вспоминать о Касаги, и грубовато поцеловал Югэна.

Когда остатки одежды Югэна оказались отброшены в сторону, Химмэль, своим напором заставил Югэна опуститься на татами. Соприкосновение со старыми и жесткими тростниковыми матами заставило сероглазого юношу поморщиться, поверхность татами неприятно царапала его нежную кожу. Впрочем, он почти сразу же забыл о своем дискомфорте, окончательно потеряв голову от страсти. Лежа на боку, он обнимал Югэна сзади и двигался быстро, даже жестко – но Югэн не останавливал его, а, напротив, только подзадоривал. Все перед глазами Химмэля заволокло сладострастной дымкой, он уже не в полной мере осознавал самого себя – в пропитанном сексом мареве он видел лишь Югэна и уже ни в чем не отдавал себе отчета…

Внезапно Югэн отпрянул от него, практически отталкивая его от себя. Тот изумленно распахнул свои серые глаза, не понимая, что послужило причиной отстранения. А брюнет, усмехаясь Химмэлю в губы, уселся на него верхом, обхватывая руками шею, словно собираясь задушить своего любовника. Но тонкие пальцы Югэна так и не сжались на горле Химмэля, вместо этого они скользнули выше, зарываясь в мокрые от пота светлые пряди волос.

Югэн наградил его поцелуем, больше похожим на укус. Потом сжал его волосы в кулаке и резко оттянул назад, заставив Химмэля опрокинуться назад и едва не удариться затылком о пол. Получилось грубо. Но Химмэлю было наплевать, его тело горело и плавилось от желания снова войти в тело Югэна. Тот склонился над любовником, осыпая его лицо поцелуями и нарочно растягивая томление Химмэля.

- Ты хочешь, чтобы я тут свихнулся? – с мучением выдохнул сероглазый парень на ухо любовнику.

Брюнет тихо рассмеялся в ответ, но больше медлить не стал: он немного приподнялся над ним, а затем опустился на его член. Упершись ладонями в грудь Химмэля, он стал ритмично подниматься и опускаться, скользя по пульсирующему органу и доводя Химмэля до исступления. Задыхаясь, сероглазый парень уже не отдавал себе отчета в том, что слишком громко стонет от наслаждения и что эти звуки легко могут услышать соседи за тонкими стенами квартирки. Сейчас Химмэлю было плевать на все, он был захвачен сладостным вихрем, от которого горели чресла и мутился разум.

Издав гортанный звук, Химмэль, сделав резкое движение, стукнулся головой о татами и кончил. Пережитые ощущение казались ему почти что болезненными – и все из-за того, что он так долго не прикасался к Югэну. Разлука обострила его восприятие, обнажила нервы, придавая сексу наслаждение на грани пытки.

После разрядки Химмэлю хотелось просто лежать, сжимая в объятиях любовника и ни о чем не думать… Но Югэн, в отличии от него, так и не достиг пика удовольствия, хотя и был крайне возбужден. Блондин рывком перевернулся, подминая любовника под себя и стал исступленно целовать его. Югэн отвечал на его поцелуи с голодной страстью, поощряя к другим, более раскованным действиям – и Химмэль, повинуясь его желанию, сдвинулся вниз, чтобы оказаться около его члена.

Югэн наградил его коротким стоном, когда Химмэль вобрал в себя эрегированный орган. Он опять довольно таки грубо ухватил его за волосы, но не стал дергать и навязывать свой ритм. Химмэль двигался так, как ему было удобно, а его любовник только шумно выдыхал воздух через сжатые зубы, выгибая спину и перебирая между пальцами светлые пряди волос. У Югэна выдержки оказалось больше, чем у Химмэля, и он старался заглушать свои стоны, несмотря на нарастающий экстаз. Кончая, он выдохнул имя своего любовника с таким непередаваемым чувством, что у Химмэля затрепетало сердце от нежности.

После они долго молчали, лежа на шершавых и жестких татами и положив головы на пуфики. Югэн взял со столика сигареты, прикурил, сделал несколько затяжек, затем протянул сигарету своему любовнику. Тот без раздумий взял предложенную сигарету и затянулся – да, с возвращением Югэна в его жизнь, все начало лететь к черту, в том числе данное отцу слово не курить до совершеннолетия! Но Химмэлю было наплевать на это! Наплевать, потому что сейчас, в этот самый момент, он чувствовал себя невероятно счастливым и невероятно живым. Повернувшись на бок, сероглазый юноша стал разглядывать безмятежное лицо любовника – как же ему хотелось верить, что Югэн испытывает то же чувство эйфории, что и он!

Химмэль скользнул взглядом по обнаженному телу любовника, с горечью замечая следы пережитой Югэном катастрофы: кожу юноши покрывали еще розовые рубцы от ран и операций. Правая рука ниже локтя выглядела куда более тонкой и дряблой по сравнению с левой рукой. Химмэль провел кончиками пальцев по его руке, ощущая тонкие, но ощутимые шрамы, оставшиеся после многочисленных операций и ношения аппарата для фиксации обломков костей. Теперь понятно, почему на «DREAM CONCERT» он выступал с перчаткой, которая закрывала его травмированную руку!

- Доктора говорят, что со временем рука вернет нормальный вид, - проговорил Югэн, заметив его интерес.

- Она не болит?..

- Я же сказал: всё супер! – повторил юноша неожиданно резко.

Он встал и ушел на кухню, по дороге перешагнув через мирно спящего Зунга. Вернулся Югэн оттуда с небольшой бутылкой мятного шнапса и снова улегся рядом с любовником. Отхлебнув прямо из горлышка спиртное, он забрал у Химмэля сигарету и одной затяжкой докурил её. Сероглазый юноша тоже приложился к спиртному и слегка поморщился, ощутив, насколько тот крепкий. Пару минут они хранили молчание, просто наслаждаясь близостью друг друга.

- Скажи мне одну вещь, Химера, - заговорил Югэн вдруг. – Сегодня в кабинете Гэсиро вместе с тобой был этот ублюдок? Я говорю про Коидзуми.

Химмэль замялся, не зная, что будет разумнее: отрицать присутствие отца Югэна на встрече с Гэсиро или же сказать, как есть? Не подольет ли признание Химмэля масла в огонь ненависти Югэна к Коидзуми-старшему? Впрочем, вряд ли Химмэль сможет обмануть того, даже если захочет – Югэн ведь, черт возьми, был довольно проницательным человеком!

- Да, был, - подтвердил сероглазый юноша его предположение. – Мы все были там. Даже Оницура.

Назвав имя его сводного брата, Химмэль искоса глянул на Югэна.

- И что же вы там обсуждали? – поинтересовался тот, не удостоив своего внимания персону Оницуры Коидзуми.

- Сам знаешь: как помешать тебе уничтожить Коидзуми.

Югэн тихо рассмеялся и в его смехе отчетливо проступило удовлетворение.

- Значит, старая крыса боится. Так ему и надо, - пробормотал он негромко.

Химмэль приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

- Сегодня, на интервью, ты мог назвать его имя – и разрушить его жизнь до основания, - заметил он.

Югэн снова рассмеялся, но на сей раз презрительно:

- Разрушить ему жизнь до основания – это слишком легкое наказание для него, - ответил он с отчетливыми ледяными нотками.

Химмэль удрученно вздохнул, огорченный ответом, но не слишком удивленный им.

- И для Оницуры тоже?

Его любовник как-то поежился, наверное, ему был неприятно говорить о сводном брате.

- О чем ты? – Югэн сделал вид, что не понял его.

- Не притворяйся, что не въехал! Ты его ставишь на одну полку с Рейо Коидзуми?

Однако вместо ответа, Югэн задал встречный вопрос:

- К чему портить нашу встречу разговорами о нем, а? – он привстал и обхватив ладонью шею Химмэля, заставил того лечь, чтобы самому навалиться на него сверху и начать покрывать поцелуями.

И хоть сладость этих поцелуев сводила Химмэля с ума, он возразил:

- Подожди! Это важно, - он отстранил от себя любовника. – Просто скажи мне, считаешь ли ты, что Оницура виноват, как и его отец?

Югэн раздраженно завел глаза к потоку, но все же соизволил объясниться:

- Нет, я никогда не считал его виноватым… Он был просто инструментом… Но почему ты так переживаешь за него?

Теперь, услышав, что он не горит желанием убить Оницуру, Химмэль мог признаться:

- Я сегодня разговаривал с ним. Он просил меня помочь ему встретиться с тобой.

По лицу Югэна было непонятно, как он воспринял эту новость.

- Зачем? – только и спросил он.

Вкратце Химмэль пересказал ему содержание их с Оницурой разговора.

- Предсмертная записка убирает неопределенность в этом деле. Она позволит привлечь Рейо Коидзуми к ответственности… Если ты захочешь этого, - в заключение добавил сероглазый юноша, молясь в душе, что в Югэне сможет восторжествовать благоразумие.

Югэн отодвинулся от него и неспешно закурил, глядя куда-то в пустоту.

- Передай Оницуре, что он может свернуть из этой записки забористый косячок и выкурить его, - проговорил он холодно после недолгого молчания.

Химмэль прикрыл глаза, чувствуя горечь разочарования, хоть и знал, что все так сложится.

- Ты все так же надеешься вернуть меня на путь истинный? – хмыкнул Югэн после короткого молчания.

- Я уже не знаю, на что надеюсь, - юноша позаимствовал у него сигарету и затянулся.

- Это хорошо, - отозвался Югэн.

Не понимая, что именно тот имеет в виду, Химмэль переспросил:

- Что – хорошо?

Югэн сел, взял со столика свой смартфон, и ответил отстраненно:

- Хорошо, когда не на что надеяться, - закончив нажимать что-то на экране телефона, юноша встал с татами и, подняв с пола небрежно брошенную одежду, принялся одеваться.

Химмэль, расстроенный его отчуждением, тоже сел и тихо сказал:

- Ты уже уходишь?

- Да, я вызвал такси.

- Так рано?

- Я живу в общежитии вместе с группой. Если Каеге Ватасэ узнает, что я уходил ночью, устроит мне нагоняй. Он, знаешь ли, маньяк в вопросах контроля своих мальчиков, - с усмешкой пояснил Югэн, натягивая джинсы.

Делать нечего, пришлось Химмэлю тоже начать одеваться.

- Прощай, Химера, - после того, как они оба оделись, Югэн подошел к любовнику и заглянул ему в глаза.

Сердце Химмэля сжалось от дурного предчувствия.

- Ты говоришь так, словно мы больше не встретимся, - он силился сказать это с показательной насмешкой, но вышло не очень убедительно.

- Нам лучше больше не встречаться, - совершенно спокойно сообщил Югэн, набрасывая на плечи куртку. - Я пришел, чтобы забрать Зунга и собирался сразу уйти… Но не смог удержаться… Увидел тебя и вспомнил, как скучал по тебе, - при этом он наклонился к Химмэлю и легко коснулся его губ. – Я хотел снова почувствовать вкус твоих губ…

Химмэль не сразу смог заговорить, его сердце судорожно завибрировало в груди.

- Ты чертов придурок! Хватит уже ломать комедию! Мне это надоело! – прошипел он и толкнул Югэна в грудь. – Хватит записывать меня в свои враги, слышишь? Я тебе не враг! Я всего лишь хочу помочь тебе!

Югэн вдруг горько рассмеялся над его словами.

- Лучше бы ты был мне врагом, Химера! Тогда бы ты не пытался помочь тому, кто в помощи не нуждается!

Он попытался пройти мимо Химмэля, но то грубо схватил его за ворот одежды.

- Нет, тебе нужна помощь! Ты просто не хочешь этого признать, - уверенно отчеканил сероглазый юноша.

- А может, это ты не хочешь верить в то, что я не нуждаюсь в твоей помощи? – нарочито издевательски улыбнулся Югэн, затем заставил его разжать руку. – Перестань, Химера! Не надо читать мне мораль! Мы обо всем об этом говорили еще в госпитале, помнишь? Или ты думал, что все изменилось? Тогда сообщаю новость: НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ.

Химмэль, не спуская с него горящего взора, прошептал:

- Позволь мне быть рядом. Разве это так много?

По лицу Югэна пробежала легкая рябь сомнения, словно он боролся с искушением.

- Это плохая идея, Химера, - покачал он головой в конце концов.

- Почему же?

Югэн промолчал, переключив внимание на приложение в телефоне, которое сообщало, что такси уже ожидает его. Едва не захлебнувшись новым приступом гнева, Химмэль ударил его по руке так, что телефон отлетел на пол. От звука падения телефона на пол проснулся Зунг – вопросительно хрюкнув он встал и отправился обнюхивать сей предмет. Югэн, закусив губу, поднял на любовника глаза и Химмэль понял, что теперь тот начал сердиться.

- Почему плохая идея? – упрямо повторил сероглазый юноша.

- Да потому что ты изо всех сил пытаешься делать вид, что у нас с тобой есть что-то общее. Что-то такое, что дает тебе надежду наставить меня на путь истинный… Но в глубине души ты знаешь, как ошибаешься, - Югэн положил ладонь ему на щеку, однако это движение было лишено нежности, а больше походило на оскорбительное похлопывание по лицу. – Раньше я точно также ошибался, я думал, что мы с тобой похожи… Знаешь, когда ты только появился на кастинге в телешоу, я с самого начала видел тебя насквозь: видел твою поломанную душу, твою злость на мир, твое беспомощное бунтарство – и чувствовал сходство между нами… Ты так выделялся на фоне всех этих золотых мальчиков, которые в жизни не знали по-настоящему серьезных проблем! Поэтому меня так к тебе потянуло. Только встретив тебя, я понял, как мне не хватало родственной души рядом! Когда мы с тобой были вместе – я чувствовал себя почти счастливым… Мне даже жаль, что это была всего лишь иллюзия.

- Это не иллюзия! - это все, что Химмэль смог выдавить из себя. Он совершенно не знал, как реагировать на этот монолог: злиться или растрогаться.

Югэн снисходительно хмыкнул, тем самым отметая его слабое возражение.

- Зачем ты врешь сам себе, Химера? Ты осознаешь, как обстоят дела: я и ты не родственные души и наши судьбы похожи лишь поверхностно. Твоя история привела тебя к «хэппи энду» - твой богатый и знаменитый папочка нарисовался на горизонте и взял тебя под свое крыло. Отныне ты больше не одинокий бунтарь с поломанной душой, теперь у тебя есть семья, поддержка и защита… У тебя есть всё то, чего не было и не будет у меня.

На сей раз горький смех не смог сдержать Химмэль:

- Так в это всё дело? В том, что теперь у меня появилась семья?

- Дело в том, что твоя судьба кардинально изменилась. А моя… моя не изменится никогда, - тень печальной улыбки скользнула по губам Югэна. – Для меня не будет никакого «хэппи энда». Мой брат и моя сестра не воскреснут из мертвых. Моя мать не вернется с того света, чтобы загладить вину перед своими детьми. А мой отец не прискачет к ней на белом коне и не устроит роскошную свадьбу, на которой будет гулять весь Токио! Не будет этого, Химера! Я это осознаю!.. Так пусть это наконец-то дойдет и до тебя! – с этими словами он отошел в сторону, намереваясь поднять телефон.

- Твою семью не вернуть, это так, - дрогнувшим голосом согласился сероглазый юноша с ним. – Но у тебя может появиться другая семья! Наша с тобой семья, Югэн!

Тот наклонился, поднимая телефон, потом медленно повернулся к нему.

- Не говори глупостей, Химера, - только и произнес он.

- Я совершенно серьезен! – возразил Химмэль с горячностью. – Я правда этого хотел бы…

Югэн взял со стола бутылку шнапса, отпил немного и только после этого заявил:

- Хватит мотать сопли на кулак. Мне пора уходить, - он взял Зунга на руки и пошел к двери.

Химмэль, обогнав его, подпер свой спиной дверь, заграждая ему дорогу.

- Я люблю тебя! - произнес он, глядя прямо в глаза Югэну.

Тот же, напротив, поспешил отвести взгляд в сторону:

- Дай мне пройти. Мне нужно возвращаться в общежитие, - пробормотал он с внезапной нерешимостью.

- Услышь меня, Югэн! Я люблю тебя! – все так же настойчиво промолвил Химмэль.

На глазах Югэна заблестели непрошенные слезы, которые, впрочем, он тут же скрыл, отвернувшись и сделав вид, что ему нужно опустить на пол минипига. Когда парень снова повернулся к Химмэлю, его взгляд был ясным и хладнокровным. Он подошел к Химмэлю очень близко, так, что их губы почти соприкасались, а дыхание смешивалось.

- Я тоже люблю тебя, Химера, - шепнул он еле слышно.

- Тогда не отталкивай меня… - начал было говорить сероглазый юноша, однако Югэн приложил пальцы к его рту, прерывая его речь.

- Не трать слова! Просто выслушай меня очень внимательно, - попросил он. – Хочешь знать, в чем заключалась фатальная ошибка моей несчастной матери? Её надежда на счастье – вот что было той самой ошибкой. На то самое безмятежное счастье, которое способны испытывать только люди с чистыми, умиротворенными душами – и которое не доступно для несчастного человека с искалеченной душой и поломанной судьбой. Детство моей матери было кошмарным, но она все равно надеялась… Это её и сгубило! На этой надежде сыграл Рейо Коидзуми, и эта надежда привела её к гибели. Надежда убийственна для поломанных жизнью людей! Я понял это. И понял, что не хочу повторять ошибок матери. И тогда я отказался от надежды!.. Вот почему я не надеюсь на счастье, не верю в «хэппи энд», я вообще уже ни во что не верю! Меня не купишь на все эти красивые слова о возможном счастье…

Сероглазый юноша был полностью сосредоточен на звуке его голоса и потому оказался совершенно не готов к подлому маневру Югэна – тот без всякого снисхождения врезал Химмэлю коленом по промежности. От боли из глаз Химмэля посыпались искры, он со стоном осел на пол, прижимая руки к пострадавшей части тела.

- Гребанный… говнюк!

- Прости. Ты не оставил мне выбора, - с деланным сочувствием сказал Югэн, прежде чем забрать Зунга и покинуть квартиру.

Химмэль еще минут десять валялся на полу и изнывал от болезненных ощущений, попутно задаваясь вопросом о том, как он умудрился проморгать подлое намерение Югэна. Потом он доковылял до столика и, усевшись на пуфик, пригубил бутылку шнапса. Возвращаться в общежитие не хотелось, вообще ничего не хотелось, опорожнить бутылку – вот что сейчас казалось ему самой лучшей идеей.

«Меня не купишь на все эти красивые слова о возможном счастье…» - звенели слова Югэна в его голове.

Химмэль злился на него за неожиданное нападение, но не настолько сильно, чтобы не понимать, что Югэн открыл перед ним свою душу. Так вот, что является альфой и омегой мировоззрения юноши, при рождении нареченного Рейо и взявшего себе псевдоним «Югэн»! Неверие в возможность собственного счастья… Как Югэн выразился?  Надежда на счастье убийственна для поломанных людей?..

«До чего ужасно это – считать себя настолько поломанным, что запрещать себе надеяться на счастье! - с болью в сердце думал он. – И как же мне его переубедить? Как заставить Югэна поверить в то, что он не заложник судьбы своей матери? Как научить его снова надеяться?..»

Но сколько бы Химмэль не размышлял над этим вопросом, он не мог найти ответа на этот вопрос. За своими печальными раздумьями он и сам не заметил, как влил в себя весь шнапс. На часах уже было четыре утра, он был пьян и ему все так же не хотелось никуда уходить. Он хотел остаться здесь. Эта маленькая занюханная квартирка хранила в себе едва уловимый след пребывания его любовника, на пуфике остался едва различимый аромат, оставшийся от волос Югэна. Химмэль улегся на татами, положив голову на пуфик и прикрыл глаза, концентрируясь на исключительно приятных воспоминаниях – на поцелуях Югэна, его прикосновениях, его дыхании на своей коже.

Пробуждение Химмэля было не из самых приятных: тело затекло от лежания на жестких татами, голова гудела от похмелья, а телефон требовательно трезвонил, отдаваясь в мозгу дополнительными оттенками боли. Химмэль не без труда сел, потирая виски пальцами и мечтая разбить о стену настырный телефон. Мутным взглядом посмотрев на экран телефона, Химмэль прочел имя отца. Вот только Ингу Фагъедира не хватало для дополнения этой утренней какофонии, в которой варился Химмэль!

Проигнорировав звонок отца, юноша отправился в уборную. Уже в уборной он поморщился от неприятного ощущения в том месте, куда вчера пришелся удар коленом. В очередной раз обозвав Югэна говнюком, Химмэль сполоснул лицо водой и прошел на кухню, где принялся обыскивать ящики в поисках аптечки. В небольшой картонной коробке он нашел растворимые таблетки аспирина и растворил в стакане сразу две, чтобы усилить эффект. Вернувшись в гостиную, он поглядел на часы – 9 часов утра! Сегодня будний день, а значит в общежитии его отсутствие уже заметили. Телефон тем временем продолжал трезвонить. Прочистив горло, сероглазый юноша ответил на звонок.

- Доброе утро, отец, - Химмэль пытался скрыть похмельную хрипотцу, но не вышло.

- Не слишком ли вы крепко спите, мистер? – поинтересовался Ингу вместо ответного приветствия.

- С каких пор крепкий сон стал преступлением, сэр? – парировал тот, при этом морщась от головной боли.

В трубке послышался добродушный смешок.

- Мы с Кёко ждем тебя на завтрак, но не в отеле, а у Ариоки и Ихары Кинто. Будь добр, поторопись.

Химмэль намеревался придумать какую-нибудь отговорку, чтобы не ехать прямо сейчас на завтрак с родителями, да еще и в гостях у супругов Кинто, однако передумал. Он решил, что будет даже полезно показаться отцу в таком вот растрепанном виде с явными следами похмелья – пусть Ингу убедится, что Химмэль не собирается бегать перед ним на задних лапках и стараться соответствовать его ожиданиям!

Уже по дороге в театр «Харима», Химмэль запоздало удивился: что его родители делают у Кинто? Конечно, мать и отец находились с владельцами театра в добрых отношениях, но никогда раньше не звали его на завтрак к ним! Его смутные подозрения в том, что на этот завтрак его позвали не просто так, укрепились, когда он вошел в квартиру владельцев театра и увидел, что Ингу и Ихара Кинто, сидя в креслах друг напротив друга, о чем-то оживлённо беседуют.

- Химмэ! Доброе утро! – Кёко встала с дивана и устремилась навстречу сыну. Она немного удивилась, заметив его помятый вид и уловив слабый запах перегара, но не обмолвилась по этому поводу ни словом, а только нежно погладила его по плечу: - Надеюсь, у тебя не было на это утро других планов?

Химмэль отрицательно покачал головой, потом поклонился подошедшей к ним Ариоке Кинто.

- Мне кажется, Химмэ не помешает чашка крепкого кофе, а? – с понимающей улыбкой поинтересовалась Ариока.

Юноша смущенно потер затылок, только сейчас сообразив, что явиться в столь неподобающем виду в гости к Кинто, которых он глубоко уважал, было крайне неудачной идеей. Он хотел продемонстрировать браваду перед отцом, а вместо этого повел себя неуважительно в первую очередь перед дядей и тетей! Боже, ну почему ему так тяжело дается этика межличностных отношений? Почему он то и дело умудряется невольно кого-нибудь да покоробить своим поведением?

- Да, кофе не помешает, - живо согласилась с хозяйкой Кёко. – Пойдемте на кухню и сделаем по глотку, кофе, пока…

Наверное, мать рассчитывала привести Химмэля в божеский вид, пока мужчины заняты разговором – но не тут-то было! В этот миг Ингу и Ихара Кинто прекратили разговор и, поднявшись со своих мест, направились к ним. Ингу окинул своего сына внимательным взглядом и слегка поджал губы, но все же удержался от явного проявления неудовольствия.

- Рад, что ты приехал, Химмэ, - с искренней радостью проговорил Ихара Кинто. - Давненько ты не навещал своих старых друзей, не так ли?

Этот ласковый укор заставил Химмэля покраснеть от стыда. Погрузившись с головой в шоу-бизнес, став звездой, он действительно позабыл о своих друзьях и знакомых из прежней жизни. Когда он последний раз видел тетю и дядю? Кажется, на свадьбе родителей! Потом он был слишком занят – переживаниями за Югэна, работой в агентстве, концертами, участием в разных телешоу… Да, верно, давненько он не вспоминал о своих старых друзьях!

- Простите, дядя Ихара и тетя Ариока, - пробормотал он и отвесил им виноватый поклон. – Мне нужно было…

- Нет, нет, нет! Не надо оправдываться! Тебя никто ни в чем не обвиняет, - протестующе замахал на него руками владелец театра. – Никто на тебя не в обиде! Все знают, насколько ты занятой человек. Ну пойдемте же на кухню и наконец-таки позавтракаем! – и бросив на Химмэля лукавый взгляд, дядя Ихара со смешком прибавил: - А то, я вижу, Химмэ не помешает чашка кофе! Все как в старые добрые времена, да, юноша?..

Ведомые хозяином театра, они вошли на кухню, где уже был сервирован к завтраку стол.

- А что за «старые добрые времена»? – полюбопытствовал Ингу, усаживаясь за стол.

- Химмэ уже как-то раз приехал к нам на переговоры со страшного похмелья, - Ихара Кинто, казалось, забыл, что такое деликатность. – Когда же это было?.. Ах, да… Вскоре, после того как он попал в телешоу. Мне даже пришлось сделать ему выговор.

Ингу как-то неопределенно хмыкнул в ответ на услышанное, но дальше развивать эту тему не стал. Впрочем, Химмэлю и без отцовского осуждения уже хотел провалиться сквозь землю от стыда, после того, как ему еще и припомнили тот постыдный случай! Действительно, какая-то дерьмовая традиция сложилась: являться к тете и дяде с перепоя! Он был так удручен ситуацией, которую сам же создал, что не обратил внимания на слова Ихары Кинто о переговорах.

- Ну хватит подтрунивать над мальчиком! – вмешалась Ариока Кинто, при этом ставя перед Химмэлем чашку кофе.

- Я тоже не вижу ничего страшного в том, чтобы иногда выпить, -  высказалась Кёко, желая поддержать сына. – Мы с Ингу в молодости любили иногда пропустить стаканчик-другой.

- Вот такие признания – это не очень-то педагогично, милая, - кисло улыбнулся Ингу.

- Зато честно, - пожала его жена плечами.

- Обычно это мое кредо говорить – «Зато честно!» - заметил отец Химмэля, кажется, немного удивленный её рассуждениями.

- Ну вот видишь: все-таки я переняла у тебя полезные черты характера, - небрежно бросила Кёко, явно желая его подразнить. Её пикировка с Ингу вызвала улыбки у супругов Кинто, Химмэль же не обратил на это внимания, занятый поглощением кофе.

- Ладно, поговорим о педагогике в другой раз. Сейчас у нас есть более интересные темы для разговора, - резюмировал Ингу, переглянувшись с Ихарой Кинто и следом устремив взор на сына. – Химмэль, как ты думаешь, почему сегодня мы завтракаем здесь? Ты не находишь это интригующим?

Юноша поднял глаза на отца, затем оглядел всех присутствующих за столом.

- Это немного странно, - ответил он, в глубине души не желая строить какие-то гипотезы.

- Что за кислая физиономия? Кажется, ты совсем не в настроении для сюрпризов! - заметил Ингу с долей осуждения.

- Не будем слишком строги к Химмэ! Думаю, когда он узнает, то по достоинству оценит сюрприз, - заявил дядя Ихара примирительно.

- О чем я узнаю? – недоуменно проговорил юноша.

- О том, что мы с твоим отцом уже полгода как работаем над совместным проектом. Это будет рок-опера! – объявил Ихара Кинто с энтузиазмом. – И тебе в ней отведена главная роль!



 _________________








7




Четверо взрослых смотрели на Химмэля, а тот не знал, что и сказать. Он все еще пребывал в состоянии какой-то мутной заторможенности, в которую погрузился после ухода Югэна и взаимодействие с окружающими людьми требовало от него определенного напряжения душевных сил. Что сказал дядя Ихара?.. Рок-опера? В подарок? И ему отведена главная роль?..

- Химмэ выглядит таким озадаченным! – прервала затянувшуюся паузу Кёко, мелодично рассмеявшись. – Конечно, не каждый день получаешь такие подарки.

Сероглазый юноша откинулся на спинку стула, оглядывая их всех слегка потерянным взглядом.

- Это какая-то шутка? – ляпнул он первое, что пришло ему в голову

- С чего бы этому быть шуткой? По-твоему, нас с господином Кинто делать больше нечего, как шутить? – отозвался Ингу небрежно, довольно плохо скрывая свое разочарование отсутствием бурной реакции на новость у сына.

Химмэль, посмотрел на отца и запоздало сообразил, что обидел его.

- Просто это слишком шикарный подарок, чтобы быть правдой… - он заставил себя изобразить на своем лице нужные эмоции: радостное удивление, восторг, благодарность.

- И все же, это правда, -  негромко хмыкнул отец.

Сероглазый юноша встал из-за стола и отвесил отцу и дяде Ихаре почтительный поклон, как того требовали традиции.

- Поклон это уже чересчур! – рассмеялся Ингу, отмахнувшись от него. - Я хотел сделать тебе подарок на день рождения, но… подумал, что, раз мы все равно работаем над рок-оперой с опережением графика и уже готово 80% материала – то почему бы не сообщить тебе об этом сейчас? Я решил, зачем ждать 18-го июня? Ведь тебе не помешают приятные новости.

- Новость и правда приятная, - Химмэлю приходилось буквально по капле выжимать из себя позитив, на который рассчитывал его отец, сообщая ему эту новость.

- Значит, ты согласен сыграть в ней главную роль?

 - Ну конечно! Тем более, что поставку делает дядюшка Ихара!

Кажется, ему удалось произвести на родственников нужное впечатление.

- Но о чем будет рок-опера? – поспешил задать вопрос сероглазый юноша, надеясь отвлечь внимание от своей персоны.

Тут настала очередь владельца театра включиться в разговор:

- Что ты знаешь о войне Гэмпэй, Химмэ? - осведомился он у парня.

Химмэль постарался мобилизовать свою память, но не смог вспомнить ничего из школьной программы, то ли он прогулял этот урок истории, то ли проспал его. На его лице, как видно, отобразилось напряжение, вызванное безуспешными интеллектуальными потугами - и это вызвало усмешку у отца и печальный вздох у владельца театра «Харима».

- На самом деле, я и не рассчитывал, что ты знаешь ответ на этот вопрос, - заметил Ихара Кинто с едва заметным осуждением. – К сожалению, незнание истории собственной страны, это бич современной молодежи! Они прекрасно помнят подробности жизни звезд, названия модных брендов и сюжеты сериалов, но понятия не имеют о том, кто такие Тайра и Минамото!

Щеки юноши слегка порозовели, он смущенно опустил глаза.

- Война Гэмпей это конфликт между двумя ветвями военной аристократии – Тайра и Минамото - закончившийся полным уничтожением всего клана Тайра и приведший к образованию сегуната, - снисходительно пояснил дядюшка Ихара. – Если рассказывать кратко, то в конце двенадцатого века в Японии произошел кризис власти: императоры фактически не управляли страной, власть оказалась сосредоточена в руках чиновников и самураев. Клан Тайра оказался одной из самых могущественных династий в тот период и полностью подчинил себе политическую жизнь страны. Такой расклад не устраивал слишком многих людей и, в конце концов, Тайра обзавелись таким количеством врагов, что начало гражданской войны стало всего лишь вопросом времени. Враги объединились против Тайра под знаменами клана Минамото и начали борьбу. Интриги Тайра и Минамото привели к тому, что к 1183-му году в стране имелось два коронованных императора: Антоку и Го-Тоба. Антоку был внуком Киёмори Тайра, главы клана Тайра. А Го-Тоба являлся марионеткой в руках клана Минамото. Какое-то время Тайра удавалось одерживать победы в битвах, но потом удача отвернулась от них и Минамото перешли в решительное наступление. Финалом гражданской войны стала битва в заливе Дан-но-ура, в которой Тайра потерпели сокрушительное поражение. Не желая сдаваться врагам, госпожа Ниидоно – бабушка семилетнего императора – схватила своего внука и утопилась в море вместе с ним. Вместе с госпожой Ниидоно и Антоку в воде также оказались реликвии, символизирующие божественность императорской власти: яшма Ясакани-но и меч Кусанаги-но. Минамото приложили немыслимые усилия, чтобы отыскать реликвии, но нашли только шкатулку с яшмой, меч же был утерян безвозвратно. Вот так закончилась эпоха властвования Тайра. Эта история легла в основу средневекового эпоса «Повесть о доме Тайра».

Химмэль слушал его внимательно – он вообще любил слушать истории из уст Ихары Кинто.

- Я давно вынашивал идею постановки по мотивам «Повести о доме Тайра». Но я отчетливо понимал, что подобную масштабный замысел невозможно реализовать силами театра «Харима» - у нас устаревшее техническое оснащение, маленькая сцена, слишком маленькая труппа, не говоря уже о бюджете на одни только костюмы!..  – продолжил свою речь Кинто. - Однажды я поделился с твоим отцом своими соображениями на этот счет и он, к моей великой радости, загорелся идеей реализовать этот проект. Как только руководство Нового Национального Театра Токио узнало о том, что я работаю с твоим отцом, они сразу же предложили нам свою сцену для реализации постановки! Как по щелчку пальца! - после этих слов, он посмотрел на Ингу Фагъедира и прибавил: - Ну а Ингу-сан поставил два условия: постановка должна быть выполнена в жанре рок-оперы и главную роль в ней должен исполнить ты, Химмэль.

Юноша вопросительно посмотрел сначала на дядю, затем на отца.

- И кого же я должен буду сыграть? – поинтересовался он.

- Кого-кого… Антоку, разумеется, - ответил Ингу так, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся.

Брови Химмэля невольно взлетели вверх:

- Но мне же не семь лет! Как я его сыграю? – удивился он.

На что дядюшка Ихара, хитро крякнув, ответил так:

- О, я забыл тебе сказать, что постановка будет не о реальной жизни императора Антоку. Моя идея заключалась в том, чтобы на основе исторического события развить свой собственный сюжет. Итак, представь себе такую картину… - после этих слов владелец театра поднялся со стула и в эмоциональном возбуждении расхаживать по кухне. - С момента битвы при Дан-но-ура прошло десять лет! Победитель Ёримото Минамото основал сегунат Камакура и стал правителем Японии при слабом, лишенном власти императоре Го-Тоба. Кажется, что ничто не может пошатнуть власть Минамото, ведь главные его противники уничтожены! И вдруг, до сегуна доносится весть, что в прибрежных водах появился пират, который называет себя чудом спасшимся императором Антоку. Сперва Минамото не верит в слухи о том, что Антоку выжил, но затем ему доносят, что этот пират владеет мечом Кусанаги-но – той самой императорской реликвией, которая считалась утерянной во время битвы с Тайра! Тогда Ёримото Минамото призывает к себе шиноби – так в старину называли разведчиков-диверсантов – который помогал ему одолеть Тайра в последней битве и приказывает ему разыскать пирата, чтобы узнать наверняка, кто он такой и потом убить его.

- И кем же оказывается этот пират? Самозванцем или настоящим Антоку? – полюбопытствовал Химмэль, он наконец-то почувствовал хоть какой-то интерес.

- Он оказывается самым настоящим Антоку, но тут в действие вступают мистические силы, дорогой мой Химмэ! – воскликнул дядюшка. – По моей задумке, в тот миг, когда император Антоку погрузился в морскую пучину, в события вмешивается морской бог Рюдзин, покровитель Японии и императорской семьи. Рюдзин забирает мальчика в свое подводное королевство, тем самым не позволив владыке царства мертвых Эмме забрать его душу. Десять лет Антоку жил в подводном мире и Рюдзин хотел, чтобы тот женился на одной из его младших дочерей – прекрасной сирене Кэмеко. Однако Антоку тосковал по своей земной жизни и мечтал вернуться в мир людей. Но Рюдзин не мог вернуть ему эту жизнь, ведь Антоку застрял между миром живых и мертвых. Если Антоку вздумает подняться на поверхность и ступить на землю, то его тело в тот же миг рассыплется в прах, а душа отправится в царство Эммы. Но Кэмеко, нежно любившая Антоку, вспомнила, что есть лазейка, позволяющая утопленнику вернуться в мир живых – если заключить договор с богом Эммой, пообещав ему в обмен на свою душу нечто ценное, то он может дать год жизни на земле. И тогда морской бог, который любил Антоку как собственного сына, предлагает Эмме свою волшебную жемчужину, которая давала ему власть над морской стихией. Эмма целый год может повелевать морем, а взамен он позволит Антоку вернуться на это время в мир людей. Владыка царства мертвых соглашается на сделку и Антоку поднимается наверх и ступает на землю. У него есть ровно год. Как ты думаешь, для чего, Химмэ? – Ихара Кинто устремил на юношу лукавый взгляд, словно желая проверить его воображение.

- Чтобы отомстить Минамото за свою смерть? – предположил тот.

- А вот и не угадал! Антоку не хочет довольствоваться годом жизни, он хочет вернуть все годы своей жизни. Но это возможно только если совершить подвиг, который когда-то совершил бог Сусаноо-но Микото - убить великого дракона. Если за год Антоку сможет найти и одолеть дракона Отото-но Ороти – младшего брата легендарного дракона Ямато-но Ороти, которого убил Сусаноо-но Микото – и вынуть из его пасти клык, источающий нектар жизни, то он вернет себе жизнь. И вот тогда уже сможет отомстить клану Минамото!

- И Антоку удастся победить дракона? – спросил Химмэль заинтригованно.

Хозяин театра «Харима» сделал характерный жест, как бы говоря: не спеши!

- До этого мы еще доберемся. А пока не будем форсировать сюжет! Итак, Антоку начинает бороздить море, надеясь найти следы дракона Отото-но Ороти. Тем временем шиноби по имени Ракимару отправляется на поиски Антоку. У шиноби есть своя тайна – он полубог, сын морского царя Рюдзина и смертной женщины. Ракимару затаил обиду на отца, который в свое время бросил на произвол судьбы его мать и посвятил свою жизнь тому, чтобы всячески вредить Рюдзину и портить все его планы и начинания. Вот почему в битве при Дан-но-ура шиноби помогал Минамото – он хотел уничтожить потомка императорского рода. И узнав, что Антоку вернулся к жизни, шиноби воспринимает это как вызов для себя лично!

- И он решает найти и убить Антоку? – вставил сероглазый парень.

- Не все так просто молодой человек! Хоть Антоку и вернулся в мир живых, он все еще не стал живым в полном смысле этого слова. Его нельзя убить, потому что он находится между двух миров. Шиноби вынужден присоединиться к команде Антоку и выжидать, когда тот убьет дракона и станет простым смертным. Только после этого он может отправить Антоку в царство мертвых.

- Погодите… Это как-то бессмысленно, - проговорил Химмэль с сомнением, незаметно для самого себя включившись в процесс обсуждения сюжета рок-оперы. – Если этот шиноби не хочет, чтобы Антоку вернул себе свою жизнь, почему он просто не помешает тому убить дракона?

- Такой расклад тоже его не устраивает! Ведь, если Антоку не убьет дракона, то он вернется в подводное царство под покровительство Рюдзина, что категорически не устраивает шиноби. Он хочет насолить Рюдзину и его дочери, поэтому он должен отправить Антоку не куда-нибудь, а в царство мертвых.

- В объятия бога Эммы, - хмыкнула Кёко, не удержавшись от ироничного комментария.

- Словом, пока шиноби не может убить Антоку, но ему нужно постоянно держать руку на пульсе событий, чтобы в нужный момент нанести роковой удар. Чтобы не вызывать подозрений у Антоку, шиноби старается подружиться с ним и даже сражается вместе с ним против отряда самураев. Со временем Антоку начинает доверять ему все больше и больше…

Теперь настала очередь Химмэля хмыкнуть:

- Это чтобы в самом финале предательство шиноби было для Антоку как можно более тяжелым?

- Вот именно! Это классический драматургический прием! – подтвердил дядюшка Ихара. – То, что между Антоку и шиноби возникли дружеские чувства, позволит гиперболизировать страдание главного героя в пиковый момент сюжета!

«Знакома мне эта гиперболизация на собственной шкуре!» - мрачно подумал Химмэль, а вслух сказал:

- А чем же кончится история? Какой будет финал?

- На сей счет мы с твоим отцом, Химмэ, до сих пор спорим, - деланно вздохнул владелец театра. – Тут сработал так называемый эффект «Лебединого озера».

- Эффект чего?

- Так я называю ситуацию, в которой у нескольких людей, взявшихся за постановку одного и того же сюжета, разное представление о концовке, - пояснил Ихара Кинто, присев обратно за стол и пригубив чашку с чаем. – У всемирно известного классического балета «Лебединое озеро» есть сразу 4 основных концовки. В первой погибает главная героиня – Одетта. Во второй погибает главный герой – Зигфрид. В третьей погибают и Одетта и Зигфрид. Советские режиссеры-постановщики привнесли в сюжет четвертый вариант концовки – Зигфрид убивает злодея Ротбарда и с освобожденной Одеттой живет долго и счастливо.

- Я высказался за «хэппи энд». Антоку убивает дракона, затем шиноби и, вернув себе жизнь, решает посвятить себя путешествиям по миру вместе со сладкоголосой сиреной, - проговорил Ингу многозначительно. – В конце концов, эта рок-опера подарок тебе, зачем там трагический финал?

- А я настаиваю на трагическом финале, он как нельзя лучше оттенит всю трагическую судьбу Антоку! Шиноби должен убить Антоку, не позволив тому исполнить свою мечту, - твердо возразил ему хозяин театра. – Сама фабула рок-оперы не настраивает зрителей на то, что все может кончится хорошо. Вспомним реальную историю императора Антоку! Он бросился в море и утонул – это уже трагедия. Как мы, переосмысливая эту трагедию может просто взять и состряпать счастливый финал?

- Почему нет? В Голливуде все так делают, - небрежно передернул плечами отец Химмэля.

- У нас, в Японии, принято более бережно относиться к историческому наследию, - заметил дядюшка Ихара, позволив себе толику нравоучительности.

Ингу даже не попытался скрыть циничной ухмылки:

- Мы делаем поставку, в которой присутствуют подводный царь, бог мертвых и драконы. Мы итак уже достаточно далеко отошли от исторических реалий – так зачем заморачиваться внутренней логикой?

- Это прозвучало довольно-таки кощунственно! – воскликнул Ихара Кинто, правда, без гнева.

Ариока Кинто и Кёко только тихо посмеивались, наблюдая за перепалкой своих мужей.

- Короче говоря, мы с Кинто-сан так и не смогли прийти к соглашению на счет концовки, - переключил внимание на сына Ингу. – И решили оставить право выбора тебе – как ты решишь, так и будет.

Химмэль, откровенно говоря, не готов был к такому повороту дел: сначала ему дарят целую рок-оперу и главную роль в ней, а теперь еще спрашивают, какой финал в ней будет. Он отчетливо осознавал, что не хочет давать ответ на этот вопрос сейчас. Во-первых, чтобы иметь свое мнение по этому поводу, надо знать обо всей этой затее куда больше, чем ему известно на данный момент. Во-вторых, он просто-напросто не хотел сейчас забивать себе голову размышлениями на эту тему. Большая часть психологических ресурсов уходила на то, чтобы держать свои эмоции под замком и не показывать окружающим своего паршивого душевного состояния.

- Я могу подумать над этим какое-то время? – уточнил юноша, посмотрев на отца и дядю Ихару.

- Конечно! У тебя полно времени, чтобы взвесить все, - улыбнулся владелец театра «Харима».

- У тебя есть время до твоего дня рождения, Химмэль, - уточнил Ингу. – Уже к июлю нам нужно подготовить окончательный вариант оперы, чтобы вплотную заняться репетициями и к осени выдать премьеру. Мои гастроли заканчиваются в начале июня, так что я смогу вплотную заняться доработкой оперы и следить за репетициями.

- Хорошо. Я приму решение к тому времени, - Химмэль сказал это, не глядя на отца, а уставившись на свою чашку с кофе.

Он так ничего не и поел, не хотелось. Он хотел побыть в одиночестве, но с огорчением понимал, что ему такой возможности не дадут. Не дадут не потому что желают ему зла, а потому что понятия не имеют, что у него творится на душе – но признаться им в своих переживаниях нельзя. Они не поймут. Да, мать и отец любят его и сделают все, чтобы утешить его, но понять они не смогут. Они так смотрят на него! Как будто одновременно обвиняют в неблагодарности и при этом жалеют его, словно неизлечимо больного ребенка… От этого становилось физически тошно! Звонок телефона показался Химмэлю спасительной соломинкой за которую можно было ухватиться и переключиться на что-то другое.

Звонил Мияно Такаюки, его менеджер.

- Господин Фагъедир! Госпожа Масимо просила напомнить вам, что через час вам нужно прибыть в штаб-квартиру CBL Records.

- Зачем?

- Вы должны принять участие в пресс-конференции, посвященной возвращению господина Югэна на эстраду!

«Дерьмо, я совсем забыл об этом!» - мысленно ругнулся сероглазый юноша.

- Хорошо, через час буду на месте, - пообещал он, сверившись с часами.

Когда он закончил разговор, Ингу поинтересовался у него, куда это он так торопится?

- У меня из головы вылетело, что сегодня мы должны встретиться с прессой и сделать заявление, - вздохнул Химмэль, чувствуя, как груз на его плечах стал еще тяжелее от того, что вскоре ему придется говорить о Югэне с журналистами. – Это распоряжение Сибил Гэсиро, нельзя от этого отказаться.

Взрослые на кухне понимающе переглянулись между собой.

- Мы с Ингу подбросим тебя до штаб-квартиры, - сказала Кёко. – Но сначала тебе надо умыться и привести себя в порядок, Химмэ.

- Химмэ может умыться у нас, - тут же предложила госпожа Ариока.

Умывшись в ванной комнате супругов Кинто, Химмэль поблагодарил их за гостеприимство.

- Простите за неподобающе поведение, - напоследок он поклонился им.

- Не извиняйся. Ты не сделал ничего предосудительного! – заверил юношу Ихара Кинто.

-  Жаль, что ты не успел повидаться с Йоко. Но ничего! Еще будет время, - улыбнулась парню госпожа Кинто. – Теперь, когда ты ввязался в эту авантюру с рок-оперой, ты будешь проводить много времени с театральной труппой.

Химмэлю удалось вполне правдоподобно рассмеяться в ответ.

- Ты тоже заметил, как Химмэль изменился? – спросила Ариока мужа после того, как семейство Фагъедир уехали. – Он и раньше не отличался излишней веселостью, а сейчас просто пугает своей мрачностью!

Ихара Кинто с тяжелым вздохом подтвердил ее впечатление:

- Пока он сидел у нас на кухне, меня не покидало ощущение, что он с трудом сдерживается, чтобы не закричать что есть силы. Не на кого-то конкретного закричать, а просто… выплеснуть наружу то, что его терзает. Это плохо! - сказав это, мужчина опять тяжело вздохнул. – Если он не придет в себя, то, боюсь, с постановкой рок-оперы нас ждут большие проблемы!

В лимузине Химмэль, устроившись на сидении напротив Ингу и Кёко, упорно молчал и смотрел в окно. Краем сознания он понимал, что ведет себя крайне грубо по отношению к родителям – особенно по отношению к отцу! – но никак не мог выйти из внутренней заторможенности. Сероглазый юноша осознавал, что это состояние необходимо преодолеть, но ничего не мог с собой поделать. Встреча с Югэном не принесла ему облегчения, а только усугубила его внутреннюю потерянность, основательно подточив в его душе опоры, которые доселе позволяли ему хранить самообладание.

Кёко давно не чувствовала себя настолько встревоженной. Её тревожил сын, который с момента их приезда в Японию становился только мрачнее и молчаливее, несмотря на то что они с Ингу всячески старались его  поддержать и защитить. Вопреки всем их усилиям Химмэль только сильнее отчуждался от них, замыкаясь в своем сумрачном мирке, куда не допускал даже самых близких людей. И больше всего ее пугало ощущение собственной беспомощности! Она не раз замечала, как застывает взгляд Химмэля, становясь пустым как у куклы – и материнский инстинкт говорил ей, что прямо сейчас, в этот миг, ее ребенок пытается справится с приступом боли. И пусть эта боль не носила физический характер, но была не менее разрушительна!

Она не знала, как донести до Ингу, что не надо цепляться к сыну, пока тот находится в таком угнетенном состоянии. Конечно, Ингу, как отец Химмэля, имеет право делать сыну замечания и воспитывать его, но как он не замечает, что Химмэль не в состоянии адекватно воспринимать давление с его стороны? От внимания Кёко не ускользнуло, что Химмэль с трудом контролирует свои эмоции, а упреки со стороны Ингу всё только усугубляют. Она говорила об этом с мужем вчера вечером и сегодня. Ингу сердился на Химмэля, что тот отказался приехать на ужин и предпочел напиться в компании Коидзуми-младшего, а сегодня, поняв, что Химмэль сбежал из общежития, он разгневался еще сильнее. Кёко упрямо спорила с Ингу, доказывая ему, что ему следует быть более терпимым в отношении Химмэля. С трудом, но ей удавалось смягчить мужа и уговорить его не требовать от сына слишком многого.

Только вот ситуация, против ее надежд, только усложнялась.

«Химмэль задел Ингу, когда не обрадовался подарку. Ингу постарался не подать вида, но я-то вижу, насколько это его ранило! – крутились озабоченные мысли в голове женщины. – И что мне делать? Я как между двух огней! Ингу злится на Химмэля. А Химмэль безуспешно пытается скрыть свою депрессию! А я чувствую себя плохой матерью, раз ничем не могу помочь своему сыну!»

- Где ты ночевал сегодня ночью? – все же задал вопрос Ингу, после того, как они проделали большую часть пути в гробовом молчании.

Химмэль только дернул плечом, давая понять, что не желает это обсуждать.

- Я не стал сегодня тебе делать выговор за то, что вчера ты наврал мне, а потом сбежал из общежития без охраны, - Ингу моментально вскипел от такого подчеркнуто пренебрежительного поведения сына. – Думал, ты оценишь мое доброе к тебе отношение. Но ты, как я вижу, только наглеешь от этого!

Химмэль перевел на него свои похожие на грозовые тучи глаза.

- Я встречался с Югэном, - ответил он спокойно, но весьма отстраненно.

Глаза Ингу в тот же миг приобрели такой же темный оттенок.

- Ты же знаешь мою позицию по этому вопросу! Тебя должен сопровождать телохранитель! - почти что зарычал мужчина, выведенный из себя поведением сына.

- Югэн хотел забрать Зунга, но настаивал, чтобы я пришел один, без свидетелей.

- И ты с радостью выполнил его требование?

Химмэль поерзал на сидении, явно пытаясь скрыть дискомфорт, вызванный допросом.

- Я не хотел говорить это тебе, когда Югэн был в больнице. А потом, когда тот сбежал, не было смысла поднимать эту тему, - Ингу, так как сын продолжал упрямо молчать, продолжил свою мысль. -  Но сейчас, после его возвращения, я хочу сказать тебе вот что – тебе следует быть крайне осторожным с Югэном. Человек, который спланировал убийство целой семьи, опасен как таковой, понимаешь меня?

- Югэн не угроза для меня, - юноша произнес это немного приглушенно, как будто у него случился спазм в горле. – А даже если бы и был угрозой, я сам могу за себя постоять!

Ингу устало потер переносицу, сдерживая резкие слова, рвущиеся наружу. Кёко предупреждающе сжала ладонь мужа, взглядом умоляя его проявить терпение в отношении их ребенка. Химмэль же, забившись в угол сидения, словно оброс невидимыми острыми шипами, отгородившись таким образом от своих родителей.

- Ты же понимаешь, Химмэль, что так дело у нас не пойдет! У меня гастрольный тур и я вырвался в Японию ненадолго. Я должен вернуться и продолжить гастроли – но как я могу это сделать, если беспокоюсь за тебя? Что мне прикажешь делать, а?.. Видимо, придется отменять гастроли и лично тебя всюду сопровождать, раз ты не согласен терпеть рядом с собой Стива!

Химмэль тут же встрепенулся: чтобы отец отменил гастроли и начал его опекать, как маленького ребенка? Ну уж нет!

- Не надо отменять гастроли, я больше не стану убегать от Стива, - примирительно сказал он, вынужденно отступая перед шантажом отца. – Хотя тебе не о чем беспокоится. Югэн сказал, что не хочет больше со мной видеться.

На этом юноша замолк, уставился в окно и за всю дорогу не выдал ни звука.







_______________




8



С огромным облегчением Химмэль покинул лимузин. Находиться в тесном помещении с родителями ему было слишком тяжело! Когда он вылезал, Кёко спросила его, нужно ли им  подождать, чтобы потом они смогли отвезти его в общежитие. Сероглазый юноша ответил на это, что сам не знает, какое расписание у него и группы на сегодня и что, вполне вероятно, после пресс-конференции группу подрядят еще на какую-нибудь работу. Пообещав созвониться с родителями, он поспешил в агентство, где юношу давно ожидал менеджер.

Пока они поднимались на лифте, Такаюси вручил своему подопечному лист бумаги.

- Агентство согласовало список вопросов, которые журналисты зададут вам, - объяснил менеджер. – Ознакомьтесь, чтобы представлять, как будет проходить конференция.

Химмэль пробежал взглядом по списку вопросов. От его внимания не могло ускользнуть, что агентство приложило колоссальные усилия для того, чтобы сделать вопросы как можно более нейтральными. Этот список, как и тезисы, которыми вчера участников группы снабдила Люси Масимо, были пропитаны фальшью. На что рассчитывает Сибил Гэсиро и этот ее отдел маркетинга? Что люди такие идиоты и не учуют в этих канцелярских высказываниях вранья?

Впрочем, Химмэлю в этот момент было почти наплевать на то, что о нем и о группе может подумать публика. Если так надо, он выйдет к журналистам и скажет то, что Сибил Гэсиро распорядилась говорить. Ему не до маркетинговых уловок сейчас! В его мозгу по-прежнему свербело наполненное болью воспоминание о сказанных Югэном словах: «Нам лучше больше не встречаться»…

- Костюм для вас подготовлен, господин! - бубнил Такаюки, провожая его по коридору к гримерке. – Все прочие участники группы готовы. Переоденьтесь и визажист займется вашим лицом! До начала пресс-конференции осталось меньше двадцати минут!

В гримерке действительно сидели все участники Showboys и ждали его одного.

- Химмэ, где ты пропадал? Почему тебя все время нет?.. – с укоризной заметил Иса, а прочие коллеги согласно загудели. - Мы совсем не знаем, что нам делать! Как быть?

- Как вам быть – вам вчера уже объяснила госпожа Масимо! – вмешался Мияно Такаюки. – Вы должны были выучить тезисы, составленные маркетологами и озвучить их на сегодняшней конференции!

Но парни не обратили на него внимания, ожидая ответа своего лидера.

- Вы слышали его, - сероглазый юноша движением головы указал на своего менеджера, – будем делать то, что нам сказали. А мне пока нечего вам сказать.

Не тратя больше времени, он снял с вешалки свой костюм и отправился за ширму переодеваться. Визажист поколдовала над его обликом, скрыв под слоем грима следы похмелья и утомления, а затем постаралась уложить его обесцвеченные волосы в более-менее пристойную прическу. Когда с Химмэлем закончили, в зеркале отражался ухоженный молодой человек, облаченный в строгий костюм с галстуком. В столь официальном наряде, больше подходящему офисному клерку, сероглазый юноша производил несколько скорбное впечатление, будто его выдернули на пресс-конференцию с похорон. Его коллеги по группе, одетые в точно такие же костюмы, выглядели не жизнерадостнее своего лидера.

- До начала конференции осталось две минуты! – подал голос Такаюки. – Прошу вас, проследуйте за мной…

Он не успел договорить, как в гримерку ворвалась Люси Масимо.

- Никто не двигается с места! -  рявкнула она на парней и, подлетев к прикрепленному на стене телевизору, включила его.

- Что случилось? – осведомился Химмэль, предчувствуя неладное.

Старший менеджер бросила в его сторону озабоченный взгляд:

- Только что инсайдеры сообщили, что Югэн и его группа через несколько минут появятся на телевидении! Мы не можем начинать встречу с прессой, пока не знаем, что он задумал.

Юноша поглядел на логотип телеканала: «WOW!». Тот был ему знаком. Это международный музыкальный канал, вещавший по всей Азии и являющийся в Японии одним из прямых конкурентов телеканала Planet Music. Помнится, Химмэль краем уха слышал сплетни в агентстве о том, что Сибил Гэсиро, несмотря на все свои усилия, не может оттянуть с «WOW!» зрительскую аудиторию.

- Это музыкальный канал, - задумчиво сказал он.

- Молодец, что заметил! Возьми с полки пирожок! – огрызнулась женщина.

- Вряд ли Югэн будет делать какие-то серьезные заявления на музыкальном канале. Не тот формат! - закончил мысль Химмэль.

- Возможно, ты прав, - смягчилась Масимо немного. – Но, будь я проклята, если время появления Югэна на «WOW!» не умышленный саботаж против нас! Подозреваю, что кто-то в CBL Records слил информацию о вашей пресс-конференции. И Югэн с Каеге Ватасе решили действовать на опережение – выйти в эфир в то же самое время. Один бог знает, зачем! Может, просто хотят вас деморализовать…

- Поступить так вполне в духе Югэна, - невесело хмыкнул Химмэль.

- Вот оно! Началось! – воскликнула Люси Масимо, увидев, как на экране появилась заставка музыкальных новостей.

На экране телевизора появилась жизнерадостная девушка-телеведущая.

- Я Мэйкэй, ведущая рубрики «Музыкальные новости» на канале «WOW!» - произнесла девушка, улыбаясь так широко, что, казалось, она вот-вот вывихнет челюсть. – И этот внеочередной выпуск рубрики мы посвящаем группе Heet! Сегодня этот замечательный бойз-бэнд представит вниманию публики клип на их дебютную песню «World in color». И сделает это здесь, на канале «WOW!» В нашей студии группа Heet! Встречайте!...

Камера отодвинулась от лица девушки назад и взяла общий план телестудии. Юноши сидели на высоких клубных стульях, придвинувшись плотно к друг другу – так, чтобы в кадре хватило места для них и ведущей музыкального телевидения. Югэн сидел в самом центре, как и подобает лидеру. Участники группы, улыбаясь голливудскими улыбками в камеру, приветственно замахали телезрителям руками, после чего каждый представился на камеру:

- Югэн! – парень театрально приложил ладонь к груди и слегка склонился голову, будто играл роль Ромео, приветствовавшего свою Джульетту.

- Кенджи Ямада! - назвался красивый блондин, сидевший по правую руку лидера.

- Сатоши Масаки! - отрекомендовался юноша по левую руку от Югэна.

- Ёичи Такеда! – жизнерадостно сообщил четвертый парень.

- Тору Фумато, - подчеркнуто галантно озвучил свое имя последний участник группы.

После того, как все участники представились, Мэйкэй взяла слово:

- Сегодня группа Heet здесь для того, чтобы представить зрителям клип на свою дебютную песню «World in color»! Но прежде я хотела бы задать всего несколько вопросов своим дорогим гостям, - она посмотрела на Югэна, сразу выделяя среди прочих артистов. – Ваше выступление на «DREAM CONCERT» поразило меня в самое сердце! Великолепная песня, чудесная музыка! Кто же автор этой замечательной композиции, если не секрет?

- Я автор музыки и лирики, - скромно признался тот.

- У вас настоящий талант! Эта композиция никого не оставит равнодушным, - принялась отвешивать комплименты ведущая. – Не расскажите, о чем вы думали, когда сочиняли эту песню?

- Обо всем понемногу: о жизни, о судьбе, о карьере, о друзьях. Этой песней я скорее хотел выразит даже не мысль, а чувство… - Югэн ненадолго задумался, анализируя свои эмоции, и затем прибавил проникновенным тоном: - Это сильное чувство. Оно давало мне силу бороться со всеми проблемами в жизни, благодаря ему я смог встать на ноги и вернуться на сцену.

- Это чувство – любовь, да? – соловьем пропела Мэйкэй.

Югэн предпочел только рассмеяться, изобразив прелестную неловкость.

«Это не любовь, это ненависть, - печально усмехнулся про себя Химмэль. – Ненависть к Рейо Коидзуми!»

- Премьера клипа заставляет вас волноваться? – продолжила расспросы Мэйкэй, обращаясь сразу ко всем юношам.

Ответом ей стали в меру смущенные улыбки, который отлично импонировали имиджу новичков.

- Думаю, ребята имеют право волноваться, - заметил Югэн шутливо и его коллеги поддержали его одобрительными возгласами. – Для них это дебют на ТВ, в отличии от меня.

- Я думаю, презентация клипа не так волнительна, как выступление вживую, не так ли? – задала ведущая провокационный вопрос.

- Еще бы! На концерте было намного страшнее, чем сейчас, - громко и простодушно заявил один из участников группы. – Особенно из-за этих… Ну как их называют? Фанатских фонариков.

Мэйкэй с пониманием закивала головой:

- Да, тут не поспоришь! Первое выступление, большая сцена, а тут такая подножка – Химмэль Фагъедир погасил все огни в зале! – при этом девушка бросила на Югэна косой взгляд, наблюдая, как тот отреагирует на это высказывание, станет ли ругать бывших коллег по группе Showboys?

Однако Югэн подчеркнуто сдержанно улыбнулся ей.

- А я, напротив, рад, что огни в зрительском зале были погашены, - с достоинством сказал он. – Ведь это позволило мне проверить, насколько сильно меня любят фанаты. Без этого мое возвращение на сцену не показалось бы мне столь захватывающим, столь... приятным.

«Он уклонился от возможности покритиковать нас… меня… Он мог бы сделать это, но не стал… - отметил Химмэль про себя и ощутил, как в груди разлилась волна тепла. – Несмотря на то, что он обещал мне войну, он все же не хочет вредить мне».

- Скажите, вы уже видели свой клип? – поспешила переменить тему Мэйкэй.

Парни ответили отрицательно на её вопрос.

- Значит, для вас просмотр клипа тоже будет впервые?

- Да, это своего рода сюрприз для нас всех! - Югэн негромко, но очень мило рассмеялся. – Будет интересно, что получилось из тех трех съемочных дней, которые мы потратили на клип.

Ведущая, не переставая сверкать зубами в улыбке, посмотрела прямо в камеру.

- Я тоже еще не видела клипа. Что ж, давайте, наконец-то, увидим его! Итак, дорогие зрители, премьера клипа «World in color»! Включайте!  – отдав распоряжение, она удобнее устроилась на табурете и приготовилась смотреть на монитор, закрепленный где-то за пределами обзора телекамеры.

Экран телевизора погрузился в темноту, скрывая студию, ведущую и ее гостей.

Затем появилось изображение какого-то типичного американского благопристойного городка. Аккуратные, чистенькие тротуары и газоны, ряды богатых особняков, небольшие магазинчики на спокойных городских улицах и совершающие променад благолепные жители городка. Текстура картинки настраивала зрителя на реалистическую подачу материала с легким вкраплением мелодрамы. Видеоряд сопровождался музыкой в стиле «лаунж», призванной, очевидно, подчеркнуть умиротворение, царящее в этом населенном пункте.

Эту идиллическую картину нарушил звук мотоцикла, мчащегося по городским улицам. Все прохожие, как по команде, обернулись в сторону этого звука. Югэн, одетый как заправской байкер, въехал на маленькую площадь и остановил мотоцикл в самом центре. Камера наехала на его лицо, позволяя насладиться его красотой и бархатными глазами цвета арабского кофе. Волосы у Югэна были замысловато уложены, придавая всему его облику дополнительный бунтарский вид.

Выдвинув подножку мотоцикла, Югэн закрепил его, затем, подобно лихому ковбою, перекинул ногу через седло – и в тот момент, когда его стопа коснулась брусчатки площади, по всему городку пронеслась воздушная волна, преображающая все вокруг. Текстуры стали более резкими, краски сочными, а расслабляющая музыка прервалась, заглушенная свистом воздушного потока, чтобы затем превратиться в музыкальный проигрыш песни.

Внезапно улицы городка стали заполняться людьми, облаченными в чрезмерно яркую одежду, похожую на маскарадные костюмы. Эта толпа вела себя как бродячий цирк. Кто-то из них танцевал, другие исполняли акробатические трюки, третьи показывали фаер-шоу. В общем, все это действо было призвано показать, что с прибытием Югэна в этот скучный городок все сразу же изменилось и приобрело новые краски. Все вокруг переливалось яркими оттенками света и цвета, насыщая взор и создавая идеальную атмосферу для песни - недаром же она называется «World in color»!

Мир в цвете…

Химмэль с замиранием сердца следил за движениями Югэна. Операторская работа позволяла разглядеть мельчайшие детали его движений, каждое из которых было настолько идеально отточено, что можно было испытать оргазм просто глядя на пластику лидера группы Heet! Тело Югэна само по себе было произведением искусства… А пестрящий яркими красками видеоряд клипа подчеркивал магическую ауру юноши, который всем своим видом давал понять, что он знает себе цену.

Глядя на Югэна, окруженного на экране коллегами по группе, толпой танцоров и трюкачей, Химмэль без труда уловил послание: «Со мной твоя жизнь будет ярче!» Весь облик лидера Heet кричал об этом, обещая незабываемые эмоции и ощущения. И Химмэль знал, что это правда! Югэн способен вдохнуть в жизнь яркие краски, подарить эмоции – положительные или отрицательные, не столь важно! – сделать каждый миг жизни неповторимым. Да, Химмэль мог убедиться на собственном опыте…

Клип не содержал в себе определенного сюжета, скорее он был собранием нескольких ярких локаций, выступающих фоном для группы. Помимо локации на площади, в клипе их было еще несколько. Вторая после площади локация являлась парком развлечений, где артисты танцевали на фоне вращающегося колеса обозрения, украшенного затейливой подсветкой. Третья локация - пьедестал с зеркальными плитами, окруженный лазерными лучами, с интерактивным фоном, нарисованным компьютерной графикой. Четвертая - в большом светлом зале, похожем на музей; все окружающее пространство там заполнено помпезной лепниной, мрамором и разноцветными витражами.

В каждой из локаций костюмы у певцов были разными: на площади они походили на байкеров в своих кожаных коротких куртках и драных на коленах штанах; на фоне вращающегося колеса обозрения певцы в костюмах в стиле «бурлеск» - сочетая в себе необычный шик и сексуальность на грани фола; на пьедестале они были в черных брюках и водолазках, которые как вторая кожа облепляли их стройные фигуры; а в «музейном» зале танцевали уже в нарядах, напоминающий мундиры военных: брюки с лампасами, разноцветные кители с аксельбантами, золочеными эполетами и шевронами.

В клипе хореография была куда сложнее и вычурней, чем на выступлении в Токио Доум, Химмэль сразу это заметил. Впрочем, это не удивляло его. Как правило, для концертных выступлений хореографию приходилось упрощать, потому что очень сложно выполнять сложные танцевальные па и брать нужные ноты. Приходилось выбирать между танцами и пением. Некоторые исполнители отдавали предпочтение танцам и выступали под фонограмму, но для артистов высшего эшелона было решительно недопустимо использовать фонограмму – поэтому они предпочитали урезать хореографию в угоду вокалу. Югэн и его группа поступили также – упростили танцевальную часть, чтобы иметь возможность вытянуть все ноты.

Но в клипе не нужно было вытягивать ноты, а значит, можно как следует налечь на хореографическую составляющую. Хореография на песню «World in color» безусловно была сложнее, чем в «Я хочу поцеловать тебя в Токио» - единственном клипе, в котором Югэн успел сняться, будучи в составе группы Showboys.

В клипе группы Heet Югэн исполнял куда больше сложных па, чем на концерте, демонстрируя ловкость и силу своего тела. Ближе к концу клипа один из танцевальных элементов поразил Химмэля: когда группа танцевала на зеркальном пьедестале в какой-то момент один из парней встал на одно колено, создав для лидера группы некое подобие подставки, а когда тот оперся на эту «подставку» правой ногой, другой певец сильным движением «выбросил» Югэна вперед. Что-то похожее Химмэль видел в выступлениях фигуристов на льду, когда партнер-мужчина рывком выбрасывает фигуристку вперед, заставляя ее, словно пушинку, прокрутиться в воздухе и приземлиться на одну ногу – кажется, этот элемент называется «Кауфман».

 Югэн, используя силу собственного отталкивания от «подставки» и силу выброса коллеги по группе, выполнил в воздухе стремительный четверной оборот вокруг своей оси и изящно приземлился, исполнив на выходе из выброса сальто вперед – оказавшись впереди всей группы – а затем столь же стремительное сальто назад, гармонично вписываясь в общую структуру танца. Глядя на то, с какой легкостью Югэн выполнил эти элементы, Химмэль отметил про себя, что подобного каскада движений нужно быть в хорошей физической форме, чтобы ничего себе не вывихнуть случайно или не приземлиться на голову во время сальто.

Этих элементов не было на концертном выступлении - хотя, безусловно, они выглядели очень эффектно. Интересно, почему Югэн не включил их в концертное выступление? Возможность включить каскад движений был, эти элементы выпадали на бридж – проигрыш, следующий прямо перед финальным припевом – а значит, в этот момент артисты не пели и могли позволить бросить все свои физические ресурсы на выполнение трюка… Финальный трюк Югэна со стойкой на правой руке завершил песню, как это было и на выступлении в Токио Доум.

На экране появилась студия и участники группы Heet с ведущей музыкальных новостей. Юноши, не скрывая торжествующих улыбок, встали со стульев и зааплодировали, поздравляя друг друга с дебютом на японском телевидении. Парень-блондин, имени которого Химмэль даже не потрудился запомнить, в порыве чувств даже обнял Югэна за плечи и прижался щекой к его плечу. Девушка-ведущая ведущая присоединилась к аплодисментам, а потом взволнованно заговорила:

- От этой песни у нас в студии определённо стало жарко! – воскликнула она и как бы в подтверждение свои слов сделала вид, что смахивает под со своего напудренного лба. – Нельзя не признать, что вы проделали большую работу. Песня великолепна, но визуальный ряд придал ей… - Мэйкэй задумалась ненадолго, подбирая подходящее определение, - придал особой динамики, экшена, страсти и позитива! Я покорена вашим талантом, ребята! У меня захватило дух от вашего клипа, клянусь вам!

Юноши рассмеялись в ответ, довольные её реакцией.

- Кстати!.. Так как господа артисты впервые увидели клип вместе со зрителями, - добавила ведущая следом, - предлагаю посмотреть, что происходило в студии на протяжении тех четырех с половиной минут, пока шел клип! Что скажите ребята?

Те одобрительно засмеялись, соглашаясь с её предложением.

Картинка на экране вновь переключилась.

Маленькое окошко, в котором демонстрировался клип оказалось внизу экрана, а все остальное пространство занимало изображение участников группы Heet, которые с нетерпением и некоторым напряжением уставились на монитор, ожидая увидеть свой клип. Но Химмэль мог со стопроцентной уверенностью сказать, что эмоции на холеном лице Югэна являлись искусной игрой: на самом деле тот совсем не напряжен и не переживает за премьеру клипа - потому что уверен, что создал шедевр. Но сильно выделяться Югэну нельзя, иначе возникнет диссонанс с прочими участниками группы, поэтому нужно изображать все эти милые ужимки.

Когда клип начался, показывая пасторальный городок и появление Югэна, один из парней сказал:

- Помните? Мы должны были все въезжать туда на мотоциклах! Но Фумато-кун не смог управлять им…

- Ни разу не ездил на мотоциклах! А тот оказался таким тяжелым! – в оправдание заявил тот, кого назвали Фумато-куном.

- Да-да, а потом Такеда-кун попробовал сесть на мотоцикл и врезался в декорации… - хохокнул кто-то из парней. – И после этого решили, что на мотоцикле будет только Югэн-кун.

- У Югэна отлично получилось управлять мотоциклом! – с завистью вздохнул блондинчик.

Так, перебрасываясь короткими фразами, они смотрели клип.

- О, фейерверки! Я их не забуду! – раздался возглас, когда в локации у колеса обозрения за спиной танцующих ребят эффектно взорвался сноп ярких искр.

- Да, точно, фейерверки! Там один снаряд взлетел не вверх, а ударил в сторону и упал прямо за нами!

- И мы такие – ЧТО ЭТО БЫЛО? – вставил Югэн, изобразив очаровательный испуг. – Я решил, что так и задумано и продолжил танцевать.

- Да, Югэн-кун даже не вздрогнул, - со смешком заметил один из его коллег. – И мы, видя, что он не останавливается, тоже танцевали как ни в чем ни бывало!

- До сих пор помню ощущение от искр, попавших за шиворот! – потер шею лидер группы.

- А потом режиссер решил оставить этот дубль, потому что красиво получилось.

Приближался кадр, в котором Югэн выполнял выброс с четырьмя оборотами и двойное сальто.

- Сейчас будет самый шикарный момент! – оживленно произнес один из певцов. – Самый сложное место во всем танце! Сколько раз мы снимали этот дубль? Раз десять, не меньше.

- Не меньше двадцати только в этой локации, - поправил коллегу лидер группы.

Все примолкли, следя за движениями Югэна, выполнявшего каскад прыжков: выброс с четырьмя оборотами и два разнонаправленных сальто.

- Вау! Вау! Вау! – восторженно завопили артисты, потрясенные той эффектностью, с которой лидер группы выполнил трюк. – Югэн-кун неподражаем! Югэн лучший!

Клип закончился и эфир с повтора переключился на прямую трансляцию.

- А теперь поведайте, не тяжело было сниматься в клипе? – обратилась к гостям студии ведущая.

Те наперебой начали уверять её, что работа над клипом доставила им одно удовольствие.

- Конечно, мы все уставали, не без этого. Но результат наших трудов стоил этого, - заверил её Югэн.

- Я обратила внимание, что у вас, господин Югэн, самая сложная хореографическая партия, - промолвила Мэйкэй, стреляя в него кокетливыми взглядами. – Вы сами выбрали её для себя или же это было решение хореографа, ставившего танец?

- Я лидер группы и это по умолчанию обязывает меня брать на себя наиболее сложные хореографические партии, - пояснил юноша серьезно. – Я участвовал в разработке своей партии наравне с хореографом. Вместе мы искали наиболее удачные решения для постановки танца.

- Насколько сложно было выполнять все эти элементы? Да еще и не по одному дублю?

-  Не слишком сложно, - уклончиво проговорил тот.

- А сколько вообще было дублей?

- Мы танцевали один и тот же танец полностью в каждой локации, а их было четыре. В каждой локации делали минимум несколько дублей, чтобы снять сцену с разных ракурсов – это нужно, чтобы получить наиболее выгодные кадры при монтаже, - пустился в объяснения Югэн. - Каскад «выброс-обороты-сальто» действительно самый сложный из всех, поэтому его снимали отдельно и повторяли множество раз во всех четырех локациях. Не помню, сколько в целом было сделано дублей… может около сотни. При финальном монтаже из всего отснятого материала выбрали наиболее удачный вариант.

«Сотня дублей с таким каскадом прыжков? И это не считая дублей с общим танцем? – мелькнула у Химмэля удивленная мысль. - Это же охренеть какая нагрузка!»

- А где и когда проходили съемки клипа? – не уставала задавать новые вопросы ведущая.

- Сцену в парке развлечений мы снимали в сиднейском «Луна-парке», это в Австралии. Там же, в Сиднее, отсняли локацию внутри старинного особняка – это был «Queen Victoria Building». Ну а виды для провинциального городка нашли недалеко от столицы Австралии. Четвертую локацию оборудовали в съемочном павильоне сиднейской телестудии, - снова заговорил Югэн на правах лидера группы. – Съемки закончились примерно десять дней назад.

- Десять дней?! Буквально перед самым «DREAM CONCERT»? – уточнила Мэйкэй, не скрывая некоторого изумления.

- Совершенно верно, - утвердительно склонил голову Югэн.

- Вы хотели выпустить клип сразу же после выступления на «DREAM CONCERT»?

- Да, такие были планы, - юноша послал ей одну из своих самых обольстительных улыбок.

Ведущая, казалось, готова была растаять от умиления.

- Если уж мы заговорили о планах, то не раскроете планы группы Heet на ближайшее будущее? – сахарным голосом осведомилась она.

На что Югэн проговорил с отчетливым вызовом:

- План только один – стать №1 в Японии, а затем и во всей Азии! И, поверьте, мы сделаем это!

Мэйкэй восторженно захлопала в ладоши, взбудораженная таким ответом.

- Это звучит многообещающе!

- Как сказал китайский мудрец Лао-Цзы: «Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага», - блеснул знанием китайской философии лидер группы Heet. – Поэтому, имея большие цели, мы настроились на серьезную, даже тяжелую работу.

- Вы способны вдохновить любого! – заметила ведущая. – И я могу только пожелать вам удачи на вашем пути!

- Благодарим вас! – юноши слегка поклонились ей.

- Что вы скажите своим фанатам в завершении нашего интервью?

Не переставая лучезарно улыбаться, Югэн посмотрел прямо в камеру.

- Мы – группа Heet! Слушайте нашу песню, смотрите наш клип и следите за нашим творчеством на нашем персональном сайте! Поддержите нас своей любовью! – он встал с клубного стула и его коллеги поспешили сделать тоже самое. Почтительно поклонившись в адрес телезрителей, Югэн, отбросив официоз, подмигнул в камеру и послал в камеру воздушный поцелуй.

После этого на экране появилось объявление, что песню «World in color» можно купить в официальных интернет-магазинах. Это означало, что вместе с премьерой клипа J-Star Industries запустили продажи сингла по всей стране. И в этот миг тысячи поклонниц Югэна схватили свои телефоны и начали штурмовать виртуальные музыкальные магазины!

Люси Масимо выключила телевизор и с нескрываемой злостью швырнула пульт на стол. Минуту, не меньше, в комнате висела гробовая тишина. Химмэль пребывал в прострации, все еще находясь под впечатлением от увиденного и не обращая внимание на подавленное состояние своих коллег по группе. Первой взяла себя в руки Люси Масимо:

- Что ж, господа, нужно признать очевидное – вам всем крышка! – заявила она громогласно.

Ответом ей стал удивленный ропот участников группы Showboys.

- Вы все видели это… - женщина запнулась, будто произнести вслух название новой группы Югэна было для нее чем-то кощунственным. – Эта песня – настоящий хит. Считайте, что вас сбросили с пьедестала. Теперь они – короли сцены.

Её слова пришлись не по вкусу Тиэми Касаги.

- Откуда у вас такая уверенность, госпожа Масимо? Вы же не знаете…

- Нет, я-то как раз знаю! Я не первый год в шоу-бизнесе! И я хит вижу издалека, – резко оборвала парня та. – Сама песня просто шикарна, а тут еще такой профессиональный клип! Это стопроцентный суперхит, уж поверь мне! Она будет занимать верхние строчки чартов ближайшие несколько месяцев, а то и дольше! И если вы не выдадите что-то с заявкой на хит в ближайшее время, считайте, что у вас увели награду «Песня года»! И ладно, если только её!..  Вы все слышали слова Югэна о его планах!

- То, что Югэн хочет быть номером один – еще не значит, что он им станет! - негодующе возразил Касаги.

Старший менеджер группы окинула его уничижительным взглядом:

- Кажется, за прошедший год ты успел подзабыть, кто такой Югэн.

Её насмешливое замечание ощутимо задело юношу.

- У Югэна гигантское самомнение, это так! Но он не сможет вывезти на своем самомнении всю группу!

Химмэль не слушал перепалку, он до сих пор был погружен в задумчивость. Он не хотел покидать мир, в который погрузился, наблюдая за Югэном; ему хотелось вернуть ощущение присутствия возлюбленного рядом с собой, которое возникло, пока он смотрел клип и интервью. Но экран телевизора погас и мир сразу же потускнел, растеряв все краски и оттенки!

«Ты сделал это специально, я уверен! Откуда-то ты узнал, что мы готовим заявление на твой счет и подгадал события так, чтобы мы увидели тебя до пресс-конференции… - с горечью подумал Химмэль. – Чего ты добиваешься, Югэн? Хочешь выбить почву у меня из-под ног? Как будто мало того, что ты оттолкнул меня!»

Он вспомнил о том, как Югэна обнимал парень из группы, тот блондин! Объятие не было пошлым и выглядело вполне невинно – так часто обнимаются на публике артисты, когда хотят выказать кому-то свою особенную приязнь. Нибори Оониси, например, постоянно пытался его обнять, что Химмэлю не нравилось и если он терпел это, то только по требованию Масимо, которая требовала «больше фан-сервиса»! Однако при виде Югэна и прижимающегося к нему смазливого парня, на душе Химмэля начали скрести кошки. Он слишком хорошо знал натуру Югэна и почти не сомневался, что подобная близость с его подачи может запросто перерасти в любовную интрижку. Разве не так было с Оницурой Коидзуми, с которым Югэн точно также обжимался? Против воли сероглазый юноша ощутил, как внутри у него закипает ядовитое чувство ревности, отравляющее все его существо.

- Химмэль! Скажи же что-нибудь! Что ты думаешь обо всем этом? – окликнул его Дайти Хига.

Сероглазый юноша обернулся и медленно обвел взглядом комнату, натыкаясь на ожидающих его высказывания коллег по группе. А он не знал, что можно тут сказать. Да и не хотел говорить! Его мучило ощущение, что он теряет Югэна. Чем дальше развиваются события – тем сильнее тот отдаляется от него. Теперь их ничто не связывает – ни группа, ни любовные отношения, ни даже чертова карликовая свинка! - ведь Югэн отказался от его любви, сказал ему: «Нам лучше больше не встречаться». И вдруг ожесточение затопило Химмэля, действуя на него как ушат ледяной воды, смывая с него ступор и чувство потерянности.

«Нет, я не отпущу его! Ни за что не отпущу! – решительно подумал он. – Если Югэн считает, что избавился от меня, то крупно ошибается!»

- Что я думаю? – переспросил он совершенно спокойно. – Думаю, что нам пора на пресс-конференцию.

Теперь, когда он знал, что ему следует сделать, он ощутил прилив уверенности.

- Зарубите на носу – никакой самодеятельности!  Если кто-то из журналистов задаст вопрос, не согласованный заранее, игнорируйте его! – напутствовала юношей старший менеджер. – Придерживайтесь тезисов и не ведитесь на провокации! Ведь эти журналисты те еще пираньи, им лишь бы раздобыть сенсацию.

Группа Showboys вышла в просторный зал и расположилась за столом. Следуя полученным инструкциям, каждый из участников положил прямо перед собой лист со списком вопросов, чтобы точно знать, на какие вопросы следует отвечать, а какие пропускать мимо ушей. Журналисты, которых набилось в зал неимоверное количество, тут же остервенело засверкали фотовспышками и вытянули вперед микрофоны и диктофоны. Люси Масимо, занявшая на правах менеджера пост сбоку от стола, осмотрела зал, решая, кому разрешить задать первый вопрос. Выбрав представителя авторитетного журнала, посвященного шоу-бизнесу, она кивнула ему, разрешая говорить.

Тот встал со стула, представился и сразу бросился в атаку:

- Как вы прокомментируете новость о том, что девять месяцев назад ваш коллега и лидер попал в автомобильную аварию, из-за чего он был вынужден покинуть агентство CBL Records? Вы знали об аварии?

Этот вопрос был в списке, на него необходимо ответить!

Все участники группы как один повернули голову в сторону Химмэля.

- Да. Мы знали об аварии, - отчетливо проговорил он.






__________________







9




На долю секунды в зале воцарилась потрясенная тишина, которую затем разорвал взрыв десятков голосов, наперебой призывающих Химмэля как можно более развернуто ответить на вопрос. Сероглазый парень успел бросить взгляд в сторону Люси Масимо – та выглядела довольно комично с этой ее растерянно отвисшей челюстью! Впрочем, физиономии коллег по группе были не лучше.

- Да, мы, группа Showboys, знали о несчастье, случившемся с Югэном, - повторил свои слова Химмэль и, деловито сложив руки на столе, стал смотреть только в зал и никуда больше. – Югэн не хотел огласки, поэтому мы хранили молчание. Но сейчас, после его возвращения на сцену, я могу наконец-то рассказать вам, что произошло девять месяцев назад.

- Да! Расскажите! Прошу вас, расскажите! – раздалось дружное подвывание со стороны толпы журналистов.

- Я был непосредственным свидетелем той аварии, в которую попал Югэн. Мы с моим отцом ехали прямо за автомобилем, в которой находился Югэн. Это была страшная автокатастрофа, машину Югэна разорвало на части и бросило под грузовик. Шансов выжить в такой катастрофе было немного – и все же, Югэну повезло. Но, хотя он и выжил, однако получил тяжелейшие травмы. У врачей были серьезные опасения, что он не сможет вернуться к своей прежней жизни. Вот почему Югэн принял решение покинуть CBL Records – он не был уверен, что сможет хотя бы встать на ноги.

- Значит, вы поддерживали Югэна в тот нелегкий период? – вскричал журналист, задавший самый первый вопрос.

- Это была не просто поддержка. Мой отец, Ингу Фагъедир, оплачивал дорогостоящие операции и прочие медицинские расходы Югэна, - юноше не хотелось употреблять выражение «дорогостоящие», ведь это выглядело как чванство и хвастовство, однако ему необходимо было подчеркнуть спасительную роль Ингу в истории. Нужно, чтобы все поняли, насколько огромную услугу Ингу и Химмэль оказали Югэну. – Именно благодаря моему отцу, Югэна в короткие сроки смогли поставить на ноги. И я искренне рад, что тот тяжелый период подошел к концу и Югэн смог вернуться к своей нормальной жизни.

- Но почему ваш отец оплачивал лечение господина Югэна? – раздался нетерпеливый вопрос.

- Потому что я попросил своего отца об этом, - спокойно ответил Химмэль.

- А зачем вы?..

Юноша позволил себе легкую улыбку, прежде чем заговорить:

- Возможно, у зрителей реалити-шоу и фанатов группы Showboys могло сложиться впечатление, что мы с Югэном не слишком хорошо друг с другом ладили. В период конкурсного отбора так оно и было, но потом, вместе попав в состав группы мы с ним смогли подружиться. Мы много работали бок о бок и стали практически братьями. Когда с ним случилось несчастье и потребовались значительные средства на лечение, я не раздумывал ни секунды о том, как должен поступить! И конечно, все участники группы, - он выразительно посмотрел на своих коллег, - тоже всячески поддерживали Югэна на его пути к полному выздоровлению.

По толпе журналистов пронесся тихий вздох умиления.

- Почему Югэн не рассказал об этом во время своего интервью? – судя по всему, тот, кто спрашивал, не особо поверил в слова Химмэля.

Теперь Химмэль вместо улыбки нацепил на лицо печальную мину:

- Как вы помните, то интервью было посвящено не отношениям Югэна со мной или группой, а освещению трагической истории его семьи. Мы договорились, что позже он сделает второе заявление, в котором уделит внимание своей бывшей группе, - сказав это, Химмэль со злорадством подумал о том, что своим обещанием он не оставил Югэну выбора.

Кто-то из зала зычным голосом закричал, перекрывая гул голосов:

- Вы знали об истории семьи Югэна?

- Знал ли я об этом еще до того, как Югэн раскрыл свое имя? – Химмэль выдержал театральную паузу, подождав, пока у журналистов не начнут кипеть мозги от предвкушения. – Да, я знал. Как я уже говорил, мы с Югэном крепко сдружились. Но он запретил мне обсуждать с кем-либо его прошлое, потому я хранил молчание.

- А его отец? Вы знаете, кто он такой?

Химмэль замешкался, размышляя на тем, стоит ли продолжать игру. Он и так много уже сказал для того, чтобы подчеркнуть, что между ним и Югэном были особенно теплые отношения. Озвученной информации вполне хватит, чтобы схватить Югэна на горло, так стоило ли подливать масла в огонь? Впрочем, наверное, следует прибавить ситуации драматизма и тем самым накрутить градус внимания к его заявлению для прессы. Химмэль понимал, что это крайне не понравится Югэну, однако был готов рискнуть.

- Я знаю, кто он такой… - когда зал взорвался криками, Химмэль подождал, пока шум ослабнет, затем резко отмел их просьбы назвать имя отца Рейо Хидэки. – Я не назову вам его имени! Это может сделать только Югэн! Возможно, когда-нибудь он сделает это.

Журналисты опять зашумели, перекрикивая друг друга.

- И последнее на сегодня заявление! – Химмэль поднял в верх ладонь, призывая их к вниманию. – Если у кого-то сложилось впечатление, что пути Югэна и группы Showboys разошлись навсегда, то спешу вас заверить, что это не так! Югэн наш коллега по эстраде и друг, этого не изменит его переход в другое агентство. И чтобы у вас не оставалось сомнений в этом, я готов сделать следующее объявление: я и Югэн будем участвовать в постановке рок-оперы, созданной моим отцом и Ихарой Кинто, художественным руководителем театра «Харима» - тем самым продолжая традицию творческого сотрудничества, начатую еще в группе Showboys! - он поднялся со стула и прочие участники группы, все еще пребывая в шоке, неуверенно последовали его примеру. - На этом пресс-конференция закончена! – поклонившись публике напоследок, Химмэль удалился за дверь.

На негнущихся от волнения ногах, прочие юноши вышли следом за ним. Люси Масимо, еще не до конца придя в себя от потрясения, постаралась сделать вид, что пресс-конференция прошла именно так, как и планировалось – гордо вздернув подбородок, она громогласно объявила, что на этом мероприятие подошло к концу. Круто развернувшись она, нервно цокая каблуками, метнулась прочь из зала, догоняя ушедших ребят.

- НАЦУКИ!!! – пронесся её рык по коридору штаб-квартиры. Женщина подлетела к сероглазому парню и, вцепившись в лацканы пиджака, принялась трясти его. – Какого черта?! Что с твоей дырявой головой? Зачем ты все это наговорил там?! Как нам теперь быть?

Она кричала Химмэлю прямо в лицо, а тот лишь улыбался.

- Может, вы спросите мнение госпожи Гесиро по этому вопросу? Не вам решать, правильно я поступил или нет, - дождавшись, когда у нее закончится воздух в легких и она перестанет орать, вставил сероглазый юноша.

В подтверждение его слов у Масимо в кармане зазвонил телефон.

- Госпожа Гэсиро требует тебя к себе! – схватив парня за локоть, она потащила его к лифту; заметив, что прочие юноши двинулись за ними, она прорычала: - А вас никто не звал к Гэсиро! Отправляйтесь в гримерку и ждите там!

Делать нечего, артистам пришлось подчиниться её приказанию.

Старший менеджер так сжимала руку Химмэля, что даже причиняла боль. Вылетев из лифта со скоростью ветра, Люси Масимо заставила и Химмэля поспевать за ней в направлении президентского офиса. Владелица CBL Records на сей раз не восседала за своим столом, а напряженной походкой расхаживала по своему кабинету, скрестив при этом руки на груди. Весь ее вид источал столь концентрированный негатив, что казалось, будто в просторном и хорошо освещенном помещении стало сумрачно.

- Оставьте нас наедине с господином Фагъедиром! – велела Гэсиро старшему менеджеру. После того, как Люси Масимо пятясь покинула офис и плотно прикрыла за собой дверь, президент агентства приблизилась к юноше, не сводя с него откровенно рассерженного взгляда. Когда она заговорила, то ее голос звенел от с трудом сдерживаемых эмоций. – Химмэль! Мальчик мой! Ты знаешь, я всегда питала к тебе слабость. И потому прощала твои выходки и дерзкое поведение! Но то, что ты сделал сегодня, это выходит за все возможные рамки…

- А что, по-вашему, я сделал? – вызывающе перебил ее сероглазый парень.

- Ты еще смеешь вот так нагло себя вести! – женщина почти что взвизгнула от гнева. – Тебе и твоей группе дали четкие указания, что вы должны сказать! А ты…

- А я, вместо того. чтобы послушать дураков, которые сидят в вашем отделе маркетинга, спас репутацию своей группы и биржевые акции вашего агентства! – вновь оборвал ее на полуслове Химмэль. – Если бы мы все отрицали, то нас всех – и вас, и группу! – распяли бы СМИ и фанаты! Потому что поняли бы, насколько тупо мы пытаемся соврать! Вы итак потеряли деньги на бирже из-за того, что Югэн раскритиковал вас в интервью, неужели вам надо еще больше потерять?!

Ошарашенная Сибил Гэсиро не нашлась, что возразить ему.

- А теперь успокойтесь и пораскиньте мозгами! Я сделал так, что отныне Югэну придется притворяться, что он в хороших отношениях со мной, с группой Showboys, с CBL Records, - Химмэль цинично усмехнулся, заметив, как огонек понимания сверкнул в глазах хозяйки агентства. – Он при всем своем желании не сможет опровергнуть моих слов! А значит, ему придется принять мои правила игры.

Женщина отступила к столу, достала сигару и закурила, прежде чем заговорить.

- Теперь я поняла... Господи, как я сразу сама не сообразила? – воскликнула она, при этом её интонации перестали быть надрывными, а приобрели мягкую бархатистость. – Да, ты прав. Отрицание только усугубило бы наши позиции и бросило бы тень на репутацию твоей группы. Но после твоего заявления… Да, ты поступил как нельзя лучше! Ты спас репутацию! Теперь ты не тот, кого подозревают в безразличном отношении к Югэну, а фактически его спаситель и лучший друг!.. Химмэль, это гениально! Я хочу тебя расцеловать!

  Она шагнула в его сторону, на что Химмэль сразу же отступил назад.

- О, не надо пугаться! Я же шучу! – весело рассмеялась Сибил Гэсиро, из нее совершенно улетучились последние остатки сумрачности. – Лучше скажи мне вот что: твои слова про рок-оперу это правда? Или ты выдумал это для красного словца?

 Химмэль кратко объяснил ей ситуацию с рок-оперой.

- Я считаю, совместная с Югэном работа над постановкой укрепит в фанатах веру в то, что нас удалось сохранить с ним отличные отношения, - подчеркнул юноша в конце.

- Рок-опера – это замечательно. Но с чего ты взял, что Югэн согласиться участвовать в ней?

- Для него это возможность получить дополнительную рекламу.

- Ты забываешь о Каеге Ватасэ, - с сомнением покачала головой хозяйка медиа-агентства. – Он просто из вредности может запретить своим мальчикам участвовать в проектах, в которых задействованы конкуренты.

Химмэль, пренебрежительно пожал плечами и уверенно заявил:

- Если Югэну будет нужно, то он заставит Ватасэ дать согласие на рок-оперу.

- С этим мне трудно поспорить! Югэн может быть очень настырным, если ему что-то надо, - вздохнула Гэсиро, затем села за свой рабочий стол и через селектор отдала распоряжение референту: - Пусть госпожа Масимо зайдет ко мне.

Когда старший менеджер проекта Showboys вернулась в кабинет, Гэсиро обрисовала ей ситуацию.

- Значит, все, что сказал Фагъедир – правда? – отвисла в Масимо челюсть.

- Да. И, должна признать, Химмэль в этой стрессовой ситуации проявил куда большую смекалку, нежели мы с вами, - вынуждена была признать хозяйка медиа-агентства. – Если с заявлением Югэна все пройдет без сучка и задоринки, то можно будет перестать беспокоится за будущее Showboys!

На самом деле, Гэсиро совсем не была уверена в том, что заявление Югэна решит все проблемы группы Химмэля. Да, вопрос, связанный с этикой, отпадет и Showboys никто не посмеет обвинит в преступном безразличии к судьбе Югэна! Однако, остается не менее важный вопрос – финансовый!


Несмотря на то, что группа Showboys приносила агентству самую большую прибыль – ее положение на эстраде до сих пор не казалось прочным. Все из-за того, что творческая деятельность группы то и дело пробуксовывала. Из-за аварии, в которую попал Югэн, деятельность группы Showboys была фактически остановлена и возобновилась только полгода назад. За прошедшие шесть месяцев бойз-бэнд выпустил сингл «Ты мой рай» и подготовил первый студийный альбом под не слишком оригинальным названием «The Show!». Релиз альбома должен был состояться во второй половине мая, сразу после выхода третьего сингла группы под названием «Daybreak». Таков был маркетинговый план.

Песня «Ты мой рай» смогла обвалить продажи конкурентов из J-Star Industries и Сибил Гэсиро не волновалась за судьбу дебютного альбома Showboys – не волновалась ровно до минуты, когда увидела дебютную песню группы Heet. Теперь, после возвращения Югэна на сцену с хитом наперевес, финансовый успех Showboys уже не казался ей неоспоримым. Сибил Гэсиро, как и Люси Масимо, не сомневалась, что песня «World in color» на ближайшее время оккупирует верхние всех возможных чартов и рейтингов! Если в такой ситуации группа Showboys выпустит недостаточно качественный продукт, то релиз сингла и альбома принесет не прибыль, а убытки!

«Все это надо как можно тщательней обдумать вместе с отделом маркетинга! - поставила себе галочку хозяйка медиа-агентства. – Каеге Ватасе выбросил на рынок сильного игрока и, прежде чем решать, какие шаги в дальнейшем предпринять, надо увидеть, как пойдут продажи дебютного сингла группы Heet!»

Естественно, вслух Сибил Гэсиро этого не произнесла.

- Пока на этом все, госпожа Масимо! – сообщила она своей подчиненной. - Проводите нашего дорогого Химмэля к его коллегам и проследите, чтобы группа Showboys вернулась в рамки своего рабочего графика! А то, боюсь, еще несколько дней простоя и наверстать упущенное время моим мальчикам будет очень сложно.

- Да, госпожа Гэсиро! Не беспокойтесь, группа не отстанет от графика! – пылко пообещала Масимо.

Уже по дороге назад с гримерку у Химмэля зазвонил телефон. Еще не взглянув на номер звонившего, сероглазый юноша уже знал, кто до него дозванивается. Знаком он дал понять старшему менеджеру, что ему нужно поговорить наедине и она позволила ему отойти в сторонку.

- Значит, ты посмотрел нашу пресс-конференцию! - вместо приветствия произнес Химмэль, заставляя себя говорить подчеркнуто язвительно.

В ответ из динамика телефона послышалось поистине змеиное шипение:

- Что ты наделал, Химера! Ты совсем не подумал о том, какие могут быть последствия твоих признаний?

- И какие же могут быть последствия? – пренебрежительно осведомился сероглазый парень.

- Когда Каеге Ватасэ взял меня в свое агентство, он хотел, чтобы я выложил ему весь компромат, который я имел против CBL Records. Потому что этот старый пердун не просто хочет заработать при помощи меня кучу денег, но и мечтает о мести! Он хочет уничтожить не только Сибил Гэсиро, но и вашу группу как самых главных конкурентов! Я сумел разыграть из себя дурачка и убедить его, что никаких вещественных доказательства против Сибил Гэсиро и против Showboys у меня нет. Тогда Ватасе пришлось утихомирить свои амбиции и сосредоточиться не на интригах, а на работе!.. Понимаешь, что это значило для нас всех? Что и твоя группа и моя могли заниматься делом, не мешая друг другу! Но ты все испортил!..

- Ничего я не испортил… - начал было Химмэль, но его грубо перебили:

- Нет, испортил! Ватасэ рвет и мечет и хочет вашей крови! – послышался горький смешок: - Решил разыграть из себя благородного рыцаря и тем самым спасти имидж своей группы за мой счет, Химера? А подумал ли ты, как мне придется оправдываться перед моим новым хозяином за твой поступок?

Химмэль на мгновение стушевался, подумав было, что он действительно поступил неправильно. И он правда не подумал о том, что может своим заявлением для прессы нанести вред Югэну! Выходит, Каеге Ватасе требовал от Югэна компромат, но тот отказался помогать топить CBL Records и Showboys?.. Но вскоре Химмэль отогнал от себя чувство вины – Югэн сам вынудил его так поступить! Если бы он не оттолкнул Химмэля, тому бы не пришлось прибегать к подобным манипуляциям!

- Мне плевать, как ты будешь оправдываться перед Ватасэ! – огрызнулся сероглазый юноша. - Ну да, так я тебе и поверил, что ты не собирался никак навредить Гэсиро или моей группе!

- Я мог бы причинить вред ТВОЕЙ группе, но не стал этого делать! – в голосе Югэна появилась сталь, как видно, слова Химмэля неожиданно задели его за живое. – Я хоть слово сказал против вас? Нет! Как ты смеешь обвинять меня в том, чего я не делал?

Он был прав, Химмэль не мог этого отрицать у себя в душе. Но сейчас он ни за что не был готов признать этого вслух. Сейчас он ведет борьбу за Югэна и ему крайне необходимо надавить на того! Пусть тот отверг его любовь, Химмэля это не остановит, он просто зайдет с другой стороны – и заставит Югэна не просто возобновить общение, но и начать работать вместе. Напрасно Югэн рассчитывал отшить его раз и навсегда!

- Хватит разыгрывать дурачка! Как же, не хотел вредить!.. – ощетинился показной враждебностью Химмэль. – А зачем же дал публике понять, что Гэсиро плохо с тобой обошлась, исключив из агентства? Ты же знал, как это скажется на акциях агентства! А значит и на МОЕЙ группе. Не надо мне тут вешать лапшу на уши, что не хотел нас потопить! Хотел!.. И я уверен, что ты бы не остановился и еще какой-нибудь номер отколол. Ты ради продвижения своей группы рано или поздно подставил бы нам подножку.

Он сыпал обвинениями как из рога изобилия, а Югэн молча его слушал.

- Я не собираюсь терпеть неопределенность, слышишь? И ты прекрасно знаешь, что я могу доказать все то, что рассказал на пресс-конференции! Если попробуешь отрицать мою помощь тебе, то я сделаю так, чтобы вся страна узнала, какой ты неблагодарный говнюк! – продолжал свой взволнованный монолог Химмэль. – Так что, если тебе дорога твоя репутация, то ты как можно скорее организуешь пресс-конференцию, на которой подтвердишь все мои слова. Да не просто подтвердишь! Ты пригласишь меня и мою группу туда и сделаешь все, чтобы журналисты поверили, будто мы с тобой – лучшие друзья!

В трубке на какое-то время повисло тяжелое молчание.

- А ты научился подленьким приемчикам, Химера, - заговорил, наконец, Югэн и из его голоса совершенно испарился гнев. – Этот твой фокус с фонариками на концерте меня немного удивил, ведь не в твоем стиле делать подобные подножки конкурентам. Ты обычно за честную игру, не так ли? Я подумал тогда: что-то неуловимо изменилось в нем! И теперь вижу этому подтверждение…

- Хватит болтать впустую! - Химмэль готов был взорваться. – Ты согласен на мои условия или нет?

И снова Югэн выдержал паузу, но на сей раз она была куда короче.

- Ты же знаешь - согласен. Что мне еще остается? – он издал театральный вздох. – Я сообщу тебе, когда выберу время для пресс-конференции.

На этом Югэн оборвал телефонный разговор.




Вернувшись в гримерку после пресс-конференции вместе с другим парнями, Тиэми Касаги на ощупь нашел стул и опустился на него. У него шумело в ушах, заглушая все звуки окружающего мира, поэтому он даже не слышал, как ребята громко обсуждают произошедшее только что на пресс-конференции. Юноша судорожно пытался справиться с чувством, что весь его мир с оглушительным грохотом рушится прямо у него на глазах.

Сначала появление Югэна на концерте, после чего Химмэль пропал на несколько дней и не отвечал на звонки. Касаги подозревал, что Химмэль искал встречи с Югэном, но не знал, оказались ли попытки того встретиться с бывшим участником Showboys успешными. Однако после того, как сегодня утром обнаружилось, что сероглазый юноша ночью сбежал из общежития, а из его комнаты пропала вьетнамская свинка – Тиэми понял, с кем Химмэль провел эту ночь!

Ему одновременно хотелось и плакать и собственными руками разорвать Югэна на части. Да, он знал, что Химмэль за прошедшие полгода после исчезновения Югэна, не смог того забыть. Да, Химмэль согласился встречаться с Касаги, но ничего конкретного не обещал ему – не признавался в любви, не клялся хранить верность. Касаги сам согласился на такие отношения, в глубине души надеясь, что силой своей любви он заставит Химмэля полюбить его в ответ. Он был уверен, что рано или поздно услышит заветное: «Я тоже тебя люблю, Тиэми!»

Черт возьми, ну почему Югэн снова встал между ними?!

Тиэми никогда не был злодеем и даже раздражался на кого-либо довольно редко – но вот Югэну он страстно, всеми фибрами своей души, желал смерти. Краем своего сознания, Касаги осознавал, насколько это плохо, но все равно ничего не мог поделать с собой. Он так надеялся, что его соперник умрет после той автокатастрофы! Ведь Югэн был так тяжело травмирован, что врачи не давали никаких гарантий - и это радовало Касаги. Однако этот паршивец оказался на удивление живучим! Чудом выкарабкался с того света…

Тогда Касаги, наблюдая за тем, как Химмэль дни и ночи проводит в больнице, подле кровати Югэна, молча страдал, изо всех сил стараясь играть перед Химмэлем роль чуткого друга. Сероглазый юноша никогда не заводил с ним разговора о своих планах на будущее, но однажды Касаги подслушал его разговор с Ингу Фагъедиром: сын и отец обсуждали отъезд в Америку на постоянное место жительства и совершенно ясно было, что Химмэль собирается забрать с собой Югэна тоже.

Тогда Касаги полдня проплакал, запершись в своей комнате. Раз Химмэль не счел нужным сообщить ему, Тиэми, о намерении уехать в США, значит тот не собирается приглашать своего друга поехать с ним! Конечно, можно было плюнуть на свою гордость окончательно и попробовать напроситься поехать с Химмэлем. Вполне возможно Химмэль бы не отказал ему. Но сама мысль, что там, в Америке, Химмэль и Югэн будут проводить все время вместе, а ему останется лишь жалкая участь стороннего наблюдателя, отвращала Тиэми от этого шага. Он опасался, что, если отправится вслед за Химмэлем в другую страну, то однажды не сможет сдержать своих эмоций и натворит глупостей.

Каких глупостей? Например, убьет Югэна.

Впрочем, до отъезда в Америку дело не дошло – Югэн сбежал, порушив планы Химмэля увезти того из Японии. Сначала Касаги боялся, что Химмэлю и Фагъедиру-старшему удастся быстро разыскать беглеца, но потом с радостью убедился в тщетности их поисков. Югэн сумел спрятаться очень хорошо! Только теперь становилось понятно, почему частным детективам, нанятым для поиска Югэна, не удалось напасть на его след – все это время он скрывался под крылышком Каеге Ватасэ!

Эти полгода Касаги молил всех богов о том, что Югэн пропал безвозвратно и никогда больше не вернулся. Да, он желал тому смерти, ведь это раз и навсегда избавило бы Тиэми от страха потерять Химмэля и от гнетущего чувства ревности. Боги не услышали его молитв! Югэн триумфально вернулся на сцену и той же наглостью, с какой штурмовал эстрадный олимп, он ворвался в отношения Химмэля и Тиэми!

Но как бы Касаги не было плохо сегодняшним утром, когда он понял, что Химмэль сбежал на свидание с Югэном – после пресс-конференции ему стало намного, намного хуже! Почему?.. Да потому что только тогда ему стало, наконец, известна вся глубина отношений между Химмэлем и Югэном.

Касаги, наивный дурак, думал, что между ними просто влюбленность и секс, которые Химмэль воспринимает чересчур серьезно, в то время как Югэн просто играет в свою игру… Но все оказалось куда сложнее! Если Югэн рассказал Химмэлю о своем прошлом и даже назвал имя своего отца – то что это, если не доказательство духовной близости между любовниками? А раз так, выходит, что Касаги весьма недооценивал силу чувств как со стороны Химмэля, так и со стороны Югэна!

Сообщение об участии Югэна в будущей рок-опере вместе с Химмэлем просто добило Касаги. Тот пригласил в постановку Югэна! Что это значит, было вполне ясно: учитывая, что теперь Химмэль и Югэн по разные стороны баррикад, сероглазый парень подыскал уловку, чтобы держать при себе любовника. Совместная работа над рок-оперой – отличный предлог, чтобы проводить много времени вместе! И Химмэлю, видимо, было совсем наплевать, что Югэн для него является конкурентом и что участие в рок-опере позволит тому получить дополнительный пиар!

«Вспомнил лит ты обо мне, Химмэ, когда объявлял журналистам об этом? – мучительно размышлял Касаги, с оцепенением уставившись себе под ноги. – Хотя бы мельком подумал обо мне? Подумал о МОИХ ЧУВСТВАХ? О том, что со мной будет, когда ты вот так прямолинейно дашь мне понять, что связь с Югэном для тебя важнее, чем наши с тобой отношения?»

Дверь в гримерку распахнулась, впуская Химмэля и Люси Масимо.

Касаги и прочие участники группы Showboys тут же в ожидании на них уставились.

- Итак, господа… - начала было старший менеджер, но Химмэль прервал её.

- Позвольте мне поговорить с группой. Я лидер и это моя обязанность, - произнес сероглазый юноша негромко, выразительно поглядев на женщину.

Та помешкала секунду, будто раздумывая, стоит ли осадить подопечного.

- Конечно, говори, - кивнула она согласно в итоге, в глубине души радуясь, что Фагъедир наконец-то стряхнул с себя заторможенность и вспомнил про свою ответственность перед коллективом.

- В ближайшее время Югэн сделает заявление, в котором подтвердит все то, что я сказал сегодня на пресс-конференции, - объявил Химмэль и по его интонациям было понятно, что он доволен ходом дел. – Вам всем следует придерживаться той версии, которую я озвучил сегодня. Это убережет репутацию нашей группы от сплетен и обвинений в том, что мы бросили Югэна на произвол судьбы.

- Как хорошо ты все придумал, Химмэ! Ты настоящий лидер!  – тут же соловьем запел Оониси, восхищенно увиваясь вокруг сероглазого юноши.

- А меня интересует другое! – Касаги как будто услышал свой собственный голос со стороны и даже не сразу его узнал. – Это правда, что ты знаешь, кто отец Югэна?

Химмэль перевел свой свинцовый взор на него и прищурился.

- Считаешь, я стал бы врать о таком? – вопросом на вопрос ответил он.

Отчужденность сквозила в его голосе и это усугубило рану в сердце Касаги.

- Ребятки, не время расслабляться! Да, последние несколько дней группа сидела без дела из-за всей этой истории с Югэном, но пора наконец вернуться к делам! – взяла слово старший менеджер. – Сегодня у вас встреча с режиссером будущего клипа на песню «Daybreak», разработка концепции клипа, а также знакомство с хореографом и подготовка к съемкам. Кроме этого, вечером надо будет отснять обязательные сцены для веб-эпизодов! В общем, дел более чем достаточно! Так что – подъем и вперед к свершениям!

Последующие семь часов, которые группа посвятила работе, Касаги провел как во сне. Он что-то говорил, обсуждал, делился мнением, но делал это на автомате, внутренне же отстранившись от происходящего. Ему были не интересны окружающие его события и разговоры. Сибил Гэсиро и Люси Масимо переживают, что их следующий сингл будет уступать песне Югэна? Да наплевать!

Уже вечером, когда надо было ехать в общежитие, Химмэль отделился от группы и уехал вместе со своим телохранителем. Старшему менеджеру сероглазый юноша объявил, что отец настаивает на его присутствии на семейном ужине и он не смеет отказаться. Масимо, конечно, разозлилась – ведь она хотела отснять в антураже общежития видеоматериал для веб-эпизода! Она заставила Химмэля пообещать, что он вернется не позже одиннадцати, чтобы операторы смогли отснять его хотя бы мельком.

- Заруби себе на носу, Фагъедир, я никуда не уеду из общежития, пока не дождусь тебя! – с откровенной угрозой сказала Масимо. – Так что лучше не опаздывай даже на минуту!

- Хорошо. В одиннадцать я буду на месте, - дал обещание тот.

Касаги подумал, что, возможно, Химмэль врет и на самом деле на ночь снова убежит к Югэну.

Однако сероглазый юноша сдержал обещание и вернулся без десяти минут одиннадцатого. Люси Масимо согнала всех в гостиную и, включив какой-то фильм, заставила их двадцать минут сидеть и смотреть его, пока операторы снимали их на камеры. Когда вынужденные посиделки завершились, парни разбрелись по своим комнатам. Касаги, промучившись от сомнений некоторое время, все-таки решился дойти до комнаты Химмэля и постучаться. Он был морально готов к тому, что хозяин комнаты проигнорирует его визит – но, против ожиданий, Химмэль открыл дверь.

- Проходи, - пригласил сероглазый юноша Касаги.

Химмэль явно только что вышел из душа: он выглядел распаренным, его волосы были влажными, а на свои плечи он накинул махровое полотенце. Когда тот закрыл дверь, то Тиэми, повинуясь своему порыву, попытался поцеловать Химмэля. Но сероглазый парень, поняв намерение Касаги, тут же отстранился от него, категорично давая понять, что не хочет ни малейшей демонстрации любовной близости.

- Нам нужно поговорить, - Химмэль обошел его стороной и уселся на диванчик.

Касаги, пытаясь спрятать трясущиеся от эмоций руки, сжал ладони в кулаки.

- Что же, говори, я слушаю, - он посмотрел предмету своих чувств прямо в глаза.

 Он надеялся, что его прямой взгляд хоть немного заденет Химмэля, смутит его, заставит задуматься о его чувствах. Но серые глаза взирали на Тиэми спокойно, с выдержкой – а это значит, что Химмэль уже все обдумал и принял решение. Сердце Касаги свело почти невыносимой судорогой от предчувствия жестоких слов, которые Химмэль собирается озвучить.

- Нам больше не следует встречаться, - интонации Химмэля совершенно не изменились, продолжая оставаться нордически спокойными.

Касаги не сразу смог ответить, горло перехватил спазм.

- Это потому что Югэн вернулся? – выдавил он из себя через силу.

И опять сероглазый юноша ответил убийственно спокойно:

- Да.

Из-за какого мазохизма Тиэми не удовлетворился полученной информацией:

- И вы с ним решили быть вместе?

Взгляд Химмэля немного изменился, кажется, в нем мелькнула жалость.

- Я люблю его, Тиэми, - четко произнес он. – И я не хочу водить тебя за нос, не хочу врать.

Неожиданно для себя самого Касаги зло рассмеялся:

- Хочешь хранить ему верность? Верность тому, кто никогда ради тебя не изменит свою натуру?! Югэн никогда не пойдет ради тебя на подобные жертвы – не станет хранить тебе верность, не станет переживать из-за того, что обманул тебя! Он ведь даже не переживал, когда организовал на тебя нападение!.. РАДИ КОГО ТЫ ЭТО ВСЕ ДЕЛАЕШЬ?!

Впервые за время их разговора лицо Химмэля потемнело, но он сдержался.

- Я не хочу с тобой ссориться из-за Югэна, Касаги! Ты можешь злиться на меня, но я все-таки надеюсь, что мы сможем расстаться по-дружески, - промолвил он подчеркнуто дипломатичным тоном.

Но Тиэми был слишком взвинчен и не смог заставить себя остановиться:

- Что б ты знал: я злюсь даже не из-за того, что ты отшиваешь меня, а из-за того, что ты делаешь это ради Югэна! Он недостоин тебя!

Химмэль порывисто встал с дивана, не скрывая раздражения.

- Я больше никак, ни под каким предлогом, не собираюсь обсуждать с тобой Югэна, - процедил он сквозь зубы. – Если дорожишь моей дружбой, больше не заводи о нем разговор!

И снова Касаги издал злобный смешок:

- Дружбой?! Я тебе говорил, что не хочу довольствоваться дружбой!

Химмэль пересек комнату и, открыв нараспашку дверь, коротко бросил:

- Тогда тебе пора уходить.

Тиэми не осмелился воспротивиться его приказу и нетвердыми шагами выплыл из комнаты. Словно пьяный, он добрел до своей комнаты. И только закрывшись в апартаментах, юноша сполз по стене на пол и надрывно, со смертельным отчаянием, разрыдался. Тиэми катался по полу и выл, словно раненный зверь и в его мозгу билась только одна мысль: его страдания может остановить только смерть – его собственная или Югэна.




_______________________








10



После выступления перед журналистами и разговора с Сибил Гэсиро, Химмэль вместе с группой отправился во владения режиссера музыкальных клипов Акифумы Кониси. Сероглазый парень держался рассеянно и весьма поверхностно прислушивался к разглагольствованиям режиссёра о концепции клипа. Да что там было обсуждать? Химмэль знал, что концепция клипа будет повторять содержание песни – а то было весьма незамысловатым – песня, выдержанная в энергичном хип-хоп стиле, была посвящена танцам и любви.


Крылья расправляем с наступлением ночи,
Теряют невинность наши движения,
Обнимаю тебя как бы между прочим,
Мы стремимся против течения!

Ночь в самом своем расцвете,
Сквозь пальцы утекают минуты и часы,
Никому не расскажем о нашем секрете,
Поцелуем снимаю капли звездной росы…

Мы танцуем, не думая о том, что наступит рассвет
Музыка повсюду, в ней тонет мой крик!
Танцуй, как будто никого рядом нет,
Солнце уже коснулось ночи… Daybreak!*


Упор в клипе собирались сделать на хореографию, дабы содержание композиции не расходилось с визуальным рядом. Вся работа режиссера заключалась в том, чтобы снять ребят в разных локациях и затем смонтировать яркий танцевальный клип. Дизайнер и художники-бутафоры уже подготовили компьютерные макеты локаций, а художник-модельер представил эскизы сценических костюмов – от участников группы требовалось только выбрать понравившиеся локации и костюмы.

Встреча с хореографом-балетмейстером – Суи Ютака – прошла куда более оживленнее. Тот уже успел увидеть клип группы Heet и сразу же заявил, что и ему и участникам Showboys придется попотеть, чтобы не ударить в грязь лицом перед соперниками. У Ютаки имелось несколько хореографических номеров, которые он изначально собирался предложить ребятам на выбор, но они уступали в сложности хореографии группы Югэна. Хореограф пообещал доработать тот танец, который они выберут, в течении недели.

Несмотря на важность того, что они делали, Химмэля не оставляло чувство внутреннего несогласия с происходящим. Как будто все эти разговоры, оценки, необходимость выбирать, были совершенно бессмысленны. Он задал себе вопрос: почему ему так кажется? Ответ плавал на поверхности – что бы они сейчас не напридумывали с синглом «Daybreak», он все равно будет катастрофически уступать песне Югэна! И в плане музыки, в плане лирики и тем более в плане месседжа, заключенного в песне в целом!

«Почему бы не признать, что с третьим синглом нас всех ждет провал?» - с досадой говорил сам себе лидер Showboys.

Единственный выход он видел в том, чтобы поменять «Daybreak» на какую-нибудь другую композицию – но на какую? Химмэль перебирал в уме все песни, включенные в альбом, прикидывая, сможет ли какая-нибудь из них составить достойную конкуренцию для «World in color»? Было несколько сравнительно приемлемых вариантов, но интуиция говорила Химмэлю – это все не то, что нужно! Однако если бы кто-нибудь прямо сейчас прямо спросил его: «А что же тогда нужно?», юноша не смог бы внятно выразить свое мнение. Он как будто пытался нащупать в плотном тумане какую-то форму и содержание, но все время хватал пальцами воздух…

«Надо бы поговорить с Гэсиро о замене песни для третьего релиза. Но какой смысл в разговорах, если я толком не знаю, чем третий сингл заменить?» - эти мысли крутились в мозгу Химмэля без конца.

Ближе к вечеру до него дозвонилась Кёко и пригласила на семейный ужин. После неудачного завтрака и стычки с отцом в автомобиле отказ появиться на вечерней трапезе со стороны Химмэля произвел бы эффект подлитого в огонь масла. Сероглазый парень пообещал, что обязательно приедет в отель и поужинает с родителями, дабы сгладить в их глазах свое не слишком примерное вчерашнее поведение. Его решение навестить родителей вызвало, в свою очередь, кипучее недовольство у старшего менеджера. Люси Масимо буквально заставила его пообещать, что он вернется в общежитие к одиннадцати вечера – делать нечего, пришлось дать ей слово.

Приехав в отель и оказавшись в номере-люкс, Химмэль сразу же понял, что его ждет неприятный разговор с отцом. Впрочем, Ингу не стал выговаривать ему свое недовольство сразу же, сначала они сели за стол и принялись за ужин. Кёко попробовала было направить застольный разговор в какое-нибудь позитивное русло, но муж и сын вяло реагировали на её попытки их растормошить. Химмэль догадывался о причине плохого настроения отца и внутренне раздражался с каждой минутой, проведенной подле Ингу – юноша не понимал, зачем молча злиться, а не высказать сразу все, что накипело? В конце концов, он не выдержал и решил сам вывести отца на разговор.

- Может, ты скажешь уже то, о чем думаешь? – парень отложил в сторону столовые приборы и выжидающе посмотрел на Ингу.

Тот, нахмурившись, не замедлил ядовито переспросить:

- И о чем, по-твоему, я думаю?

- Об рок-опере и о том, что я пригласил в неё Югэна. Если ты сердишься – то так и скажи!

Мужчина помедлил немного, размышляя, стоит ли высказываться.

- Ты мог бы посоветоваться со мной, прежде чем делать столь громкие заявления, - наконец осуждающе заметил он. – Мы же буквально сегодня утром говорили о том, как Югэн опасен! И вот часа не прошло, как та на всю страну объявляешь о том, что он получает роль в рок-опере!

- Во-первых, не «мы» говорили о том, что Югэн опасен, а ты! И я сказал тебе, что способен сам разобраться с ним! – возразил сероглазый юноша немедленно. – Во-вторых, мне казалось, что рок-опера – это подарок мне! Или уже нет?

- Это подарок тебе! – подтвердил Ингу, не совсем понимая, к чему его сын клонит.

- А разве я не имею права распоряжаться своим подарком так, как захочу? Если нет – то зачем он мне?

Чтобы переварить его аргумент, Ингу потребовалось некоторое время.

Кёко не вмешивалась в их разговор, однако в душе разделяла точку зрения сына: зачем дарить подарок, если при этом ты не позволяешь им воспользоваться по своему усмотрению? Ты как будто пытаешься контролировать своего ребенка при помощи такого подарка. И проще отказаться от такого дара совсем, чем всякий раз оглядываться на мнение того, кто его подарил. Кёко очень надеялась, что Ингу сможет правильно понять их сына и позволит тому принимать самостоятельные решения в отношении подарка – пусть и такого грандиозного как рок-опера.

Ингу, глядя на упрямо насупившегося сына, вдруг снова подумал о том, что он повторяет с Химмэлем те же самые ошибки, которые допустил его собственный отец. Тот постоянно прессовал Ингу, душил контролем, относился к нему как к сопляку, у которого еще нет права на свое собственное мнение. В конце концов, Ингу прихватил свою любимую гитару и сбежал из дома. И вот теперь у него самого есть ребенок с очень непростым характером и Ингу, не зная, с какой стороны к нему подступиться, неосознанно начал копировать поведение своего отца. И ведь это происходит с ним не впервые! Мужчине стало стыдно перед сыном за свое чересчур душное поведение – пусть даже если все, что Ингу делал, он делал во благо Химмэля.

- Ты имеешь право распоряжаться подарком так, как посчитаешь нужным, - промолвил Ингу, стараясь говорить миролюбиво. – Но я прошу тебя быть острожным!

- Я буду осторожным! – пообещал юноша порывисто, обрадованный тем, что отец пошел ему навстречу.

Его отец сдержал рвущееся наружу скептический комментарий, и сменил тему:

- Завтра в одиннадцать утра мы с Кёко возвращаемся в Америку, - сообщил он будничным тоном.

- Уже завтра? – удивился юноша, он полагал, что родители пробудут в Японии минимум неделю.

- Гастрольный тур нельзя затягивать, иначе придется возвращать деньги за билеты. Вышибала, Мэркин и Труп уже нервничают, им хочется отыграть тур и вернуться домой, а я им тут яица выкручиваю своими метаниями между Америкой и Японией, - пояснил Ингу Фагъедир. – В общем, твоя мама убедила меня, что мы не должны носиться с тобой как курица-наседка, и можем вернуться в США, чтобы закончить там свои дела. Ты проводишь нас завтра в аэропорт?

- Конечно! Что за вопрос? – улыбнулся Химмэль.

Остаток ужина прошел уже без стычек, в теплой семейной атмосфере.

Возвращаясь вместе со Стивом в общежитие, Химмэль перебирал в уме события этого дня. Он сделал свой ход, теперь Югэну придется подыграть ему – но главное, чтобы все прошло гладко с заявлением Югэна для прессы. Пока тот не подтвердил слова Химмэля, все равно остается вероятность подвоха со стороны бывшего лидера Showboys. Сероглазый юноша очень надеялся, что Югэн не станет тянуть и назначит пресс-конференцию на ближайшие дни.

В памяти Химмэля всплыла картина того, как отреагировали коллеги по группе на его заявление – вот уж они удивились его речи перед журналистами! Парни были свято убеждены, что Химмэль и Югэн как минимум недолюбливают друг друга, ведь еще до формирования группы они подрались из-за Тацу Мисоры, а потом, даже работая вместе, никогда не общались друг с другом вне телекамер и музыкальной студии. Да уж, для них это был сюрприз…

Потом он вспомнил вопрос Касаги о том, правда ли, что ему известно имя отца Югэна. Какое же жалобное выражение лица у того было! Химмэль поморщился и устало взлохматил свои волосы, коря себя за то, что до сих пор не разобрался с Тиэми. Он, слишком занятый своими взаимоотношениями с Югэном, оставил Касаги в подвешенном состоянии – тот, наверное, места себе не находит из-за того, что Химмэль его избегает.

«Надо как можно скорее поговорить с Касаги, - дал себе зарок юноша. – Нельзя и дальше бегать от него, надо прямо сказать ему, что мы расстаемся!»

На самом деле, если быть до конца откровенным с собой, то Химмэль расстался с Касаги даже если бы на горизонте не появился Югэн. Как бы хорошо Химмэль не думал о Касаги и какое бы чувство благодарности за оказанную моральную поддержку не испытывал, он не мог отрицать того факта, что отношения с ним ему надоели.  В первую очередь, надоели потому, что чувства Тиэми душили его, заставляли себя ощущать обремененным чувством вины за то, что он не способен дать взамен столь же сильные эмоции. Три месяца назад Химмэль уступил настойчивости Тиэми и согласился встречаться с ним - в надежде хоть немного отвлечься от мыслей о Югэне – но из этого эксперимента не вышло ничего путного.

Наверное, если бы на месте Касаги был кто-то другой, то Химмэль уже давно решительно порвал бы с ним. Но это был Тиэми… Нежный, добродушный Тиэми! Тиэми, который так много сделал для Химмэля! Тиэми, который защищал и поддерживал Химмэля во время конкурсного отбора в Showboys! Тиэми, который готов был бросить шоу-бизнес и поехать вслед за Химмэлем в Симоносеки! Тиэми, которого бы Химмэль был бесконечно рад видеть, как своего лучшего друга – но который хотел от него куда большего!.. Вот почему Химмэль заставлял себя проявлять терпение в отношении Касаги и оттягивал момент, когда ему придется сказать тому жестокие слова о расставании.

«Мне не надо было спать с Касаги, нужно было остаться просто друзьями, - вздохнул печально Химмэль. – Я ввязался в интрижку с ним исключительно потому, что с ума сходил от ревности к Югэну. У меня просто крыша съезжала тогда! И я сделал глупость – затянул в свою постель Касаги! Вот я дурак! Дал ему надежду, хотя ведь в душе знал, что никогда не смогу воспринимать его кем-то большим, чем просто другом…»

Когда он приехал в общежитие, Тиэми Касаги ожидаемо постучался в его дверь тем же вечером. Сероглазый парень пригласил его в свою комнату и без обиняков объявил тому о своем решении расстаться. Химмэлю казалось, что если он сам ценит превыше всего прямоту и прозрачность в отношениях, то будет правильнее сказать все максимально конкретно. Любовник же устроил сцену и умудрился задеть Химмэля нелестными словами в адрес Югэна, хотя юноша запрещал себе сердиться на Касаги.

Не желая выслушивать упреки Тиэми, Химмэль выставил того из комнаты.

«Почему что Касаги, что отец, то и дело пытаются меня просвятить в отношении Югэна? Они считают, что я такой ребенок, что не могу сам сделать выводы о нем?! – мысленно фыркал от раздражения сероглазый юноша. – Ни тот, ни другой, не знают всего дерьма, что сделал мне Югэн, но учат меня, что я должен думать и делать! Им не приходит в голову, что Я ОТЛИЧНО ЗНАЮ, КАКОВ ЮГЭН? Знаю и готов терпеть его таким, какой он есть? Я не могу обещать сам себе, что приму его сволочизм и бл*дство как должное – я совершенно точно буду и злиться на него и ревновать его! – но я смогу выдержать это! Смогу, даже если это значит, что мне придется переступить через свою гордость…»

Он лег спать с мыслями о Югэне и о том, когда они снова смогут встретиться.

На следующий день, рано утром, Люси Масимо сообщила участникам группы, что Югэн связался с Сибил Гэсиро и обсудил с ней предстоящую пресс-конференцию. Бывший солист Showboys договорился с Гэсиро, что пресс-конференцию проведут на территории CBL Records, добавив, что неплохо бы прибавить к пресс-конференции фотосессию вместе с руководящим составом агентства – дабы у журналистов не осталось ни малейшего сомнения, что между ним и Гэсиро сохранились теплые отношения. Конечно, Гэсиро с готовностью согласилась на его предложение и, не теряя времени даром, назначила пресс-конференцию на два часа этого дня.

- Так что, господа артисты, морально приготовьтесь к тому, что сегодня вам придется встретиться с Югэном лицом к лицу, - в заключение сказала старший менеджер.

- А нам обязательно присутствовать на пресс-конференции всей группой? -  глухим голосом спросил Тиэми Касаги.

- Конечно, обязательно! Что за вопросы, Касаги! – воскликнула Масимо. – Смысл пресс-конференции в том, чтобы показать, что между вами как группой и Югэном совершенно нет неприязни или вражды. Если кто-то из вас будет отсутствовать на встрече, то это будет расценено как выпад против Югэна! Так что, ребята, сегодня поднапрягите все свои актерские способности и постарайтесь сделать дружелюбный вид в присутствии Югэна!

Химмэль, довольный тем, насколько быстро Югэн выполнил свое обещание, отправился провожать родителей в аэропорт. Когда самолет с Ингу и Кёко скрылся в небесной дали, Химмэль отправился в штаб-квартиру агентства. До пресс-конференции еще оставался час. Ему нужно было переодеться и загримироваться перед появлением на публике и, кроме того, юноша хотел поговорить с Югэном до начала мероприятия. Костюмеры на сей раз подобрали для участников Showboys менее траурные наряды, чем на прошлую пресс-конференцию, одев юношей в более подходящую их возрасту одежду: сорочки, рубашки, свитеры, которые вкупе с зауженными брюками делали их похожими на богатых старшеклассников на каникулах.

Ожидая появления Югэна, Химмэль прислушивался к разговорам руководящего состава агентства. Обсуждали они в основном ситуацию с конкурирующим агентством и стартовавшими продажами дебютного сингла группы Heet. К великому огорчению Сибил Гэсиро конкуренты показывали старт продаж даже лучший, чем Showboys дебютным синглом «Хочу целовать тебя в Токио».

- Конечно, первый день продаж еще не показатель, возможно в дальнейшем продажи пойдут на спад, - рассуждали вполголоса менеджеры в одной из групп.

- Все дело в том, что Югэн удачно соединил релиз сингла и раскрытие своего настоящего имени! Он наделал столько шума, что сингл Heet покупает не только целевая аудитория его группы, но и взрослые люди от тридцати пяти до сорока пяти лет! – шептались в другой группе руководителей. – Его стали покупать люди, которые в молодости фанатели от его матери! Он к своему фандому фактически присоединил армию поклонников Дженни Хидэки!

- Кстати, вы слышали новость? Продажи старых альбомов Дженни Хидэки резко пошли в гору!  - вторили им все прочие собравшиеся в телестудии. – Фанаты Югэна массово скупают в интернет-магазинах песни Дженни Хидэки!

Гэсиро слушала эти пересуды краем уха, старательно делая вид что они её ни капли не волнуют. Она в шоу-бизнесе очень давно и уже собаку съела на всех этих делах – а потому не позволит себе опуститься до того, чтобы в открытую переживать за будущее своего бизнеса. Пусть все думают, что ей совершенно наплевать на ошеломительный успех новой группы Югэна! Да, наглому мальчишке удалось сорвать джек-пот своим эффектным возвращением на сцену, но успешность артиста проверяется на длинной дистанции! Мало продать несколько сотен тысяч синглов в день, нужно сделать так, чтобы публика продолжала покупать сингл на протяжении недель и даже месяцев – а потом выпустить следующий сингл, который сможет показать столь же впечатляющие результаты. Вот что такое успех на длинной дистанции!

Впрочем, где-то на окраине своего сознания, она уже смирилась с неизбежным – нет сомнений, что сингл Югэна побьет психологическую отметку в миллион проданных копий еще до конца недели. Югэну это по силам! Уж она-то знает, как никто другой, потенциал этого юноши! Ведь именно она, Сибил Гэсиро старательно взращивала этот выдающийся талант! Еще тогда, когда Югэн переступил порог её агентства в двенадцать лет, она уже знала, что он станет суперзвездой, который принесет её многомиллионные прибыли. Поэтому она прощала Югэну проявления его скверного характера!

«Я была так одержима идеей вырастить из него суперзвезду, что даже не озадачилась проверить его прошлое! – корила себя хозяйка CBL Records. – Еще подумала, как удобно, что он сирота, не будет проблем с чертовыми родителями, которые вечно лезут в дела агентства! Да, определенно, в том, что месть Югэна зашла так далеко, есть моя вина!»

Как бы там ни было, Сибил Гэсиро старалась не унывать. Биржевые аналитики отметили, что акции агентства вернули себе потерянные позиции сразу же после выступления Химмэля Фагъедира перед журналистами. А после сегодняшнего совместного с Югэном мероприятия, дела должны окончательно наладиться! После этого Showboys будут заняться вплотную подготовкой третьего сингла к релизу – и, если боги будут к ним благосклонны, им удастся получить продажи на уровне сингла «Ты мой рай» - на большее Гэсиро надеяться пока не смела.

«Югэн уделал моих мальчиков в этом раунде, - вынуждена была признать женщина. – В этом году он и его группа в любом случае будут номером один! С этим придется примириться. Наша задача – не обвалить собственные продажи на фоне его успеха!»

Югэн приехал за двадцать минут до пресс-конференции.

Так как CBL Records с самого утра выпустило по своему телеканалу заявление о предстоящем совместном мероприятии Showboys и Югэна, то у главного входа в штаб-квартиру агентства довольно быстро собралась огромная толпа фанаток, ожидающих приезда кумира. Пробиться через эту толпу быстро и без проблем казалось сложной задачей – поэтому Югэна доставили на подземную парковку агентства, чтобы он зашел в здание с черного входа. Прибыл бывший лидер Showboys в сопровождении двух своих менеджеров, у которых были вид двух сторожевых псов. Одет он был в том же стиле, что и участники его бывшей группы – все потому, что внешний вид парней был оговорен заранее.

Гэсиро в компании руководителей отделов дожидалась его в телестудии на цокольном этаже агентства.

- Югэн, мальчик мой! – голосом почтенной матроны воскликнула она, завидев парня.

Тот, надев на лицо одну из самых своих самых сногсшибательных улыбок, поклонился ей.

- Не передать словами, как я счастлив видеть вас, госпожа Гэсиро! – он произнес это так искренне, что Химмэль сам почти поверил ему. – Я благодарен вам за возможность вновь ступить на территорию CBL Records за засвидетельствовать свое почтение всем вам!

Затем Югэн почтительно поклонился каждому из руководителей отделов и уже после этого повернулся в сторону своих бывших коллег по группе. Все, кроме Химмэля, против воли напряглись под его взглядом, будто ожидали нападения – физического или психологического – с его стороны. Югэн, не убирая приветливой улыбки, сделал несколько шагов в их сторону и поклонился и им тоже.

- Рад видеть вас, ребята, - произнес он очень тепло.

- Не хочешь обняться со своими друзьями, а? – вдруг предложила Гэсиро и добавила с некоторой двусмысленностью: - Ведь вы были так близки!

- Оставим это для журналистов, госпожа Гэсиро, - ответил Югэн деловито. – Думаю, будет лучше, если мы повторим ритуал приветствия перед камерами. Я поклонюсь вам, затем пообнимаюсь с ребятами – так будет естественнее, как считаете?

- Хорошая идея! – одобрила хозяйка медиа-агентства. – Ты как всегда видишь, как лучше поступить.

Химмэль про себя усмехнулся: Югэн не захотел подойти к нему и предпочел отложить показательные объятия до пресс-конференции. Интересно, почему? Хочет таким образом продемонстрировать ему, Химмэлю, что сердится на него? Или потому что Югэна пасут два менеджера, которые могут донести Каеге Ватасэ обо всем происходящем в стенах CBL Records?  Впрочем, не важно, в чем заключается причина – сейчас он нарушит придуманный Югэном план действий!

Сероглазый юноша быстро пересек помещение и порывисто обнял его.

- Зачем же ждать журналистов? – выдал Химмэль с едва заметным ехидством. – К чему добрым друзьям такие церемонии?

Югэн, не замешкавшись ни на мгновение, обнял его в ответ:

- Действительно, зачем! – громко рассмеялся он. – Никто не пострадает от передозировки обнимашек, так ведь?

Снизив голос до едва различимого шептания, он прибавил:

- Перестань подставлять меня, Химера! Менеджеры донесут об этих обжиманиях Ватасэ!

«Значит, дело все-таки в менеджерах и Каеге Ватасэ! – понял Химмэль тогда и ощутил укол очередной укол ревности. – Значит ли это, что Ватасэ считает его своей собственностью и в любовном смысле? И ревнует Югэна также, как ревновал Кавагути в свое время?»

Как бы там ни было, он все же отстранился от брюнета.

- Рад, что ты нашел время для пресс-конференции, - официальным тоном произнес сероглазый юноша.

- Все что угодно для моих друзей! - улыбка Югэна поистине ослепляла.

Сибил Гэсиро, приблизившись к двум юношам, заговорила о деле:

- Возможно, нам стоит обсудить то, что ты собираешься сказать на пресс-конференции, Югэн?

- Совсем не обязательно. Я всего лишь повторю то, что рассказал Химмэль, - возразил тот с небрежностью, но затем сказал то, чего Химмэль опасался: – Разве что по поводу рок-оперы – эту информацию я не собираюсь подтверждать.

- Это еще почему? – грубовато осведомился сероглазый парень, решив, что Югэн вознамерился начать свою игру.

- У меня и МОЕЙ группы слишком плотный график…

- Настолько плотный, что ты откажешься от возможности получить дополнительную рекламу?

- Господин Ватасэ считает, что того рекламного сопровождения, которое есть у нас сейчас, вполне хватит, - заявил Югэн с такой солидностью, словно полностью разделял мнение хозяина агентства J-Star Industries.

Фагъедир-младший и Гэсиро перекинулись понимающими взглядами друг с другом – ясно, Ватасэ не разрешает Югэну участвовать в рок-опере. Интересно, насколько сильно этот старик выбесился после заявления Химмэля перед журналистами? Какие слова он говорил Югэну? Оскорблял? Угрожал? Шантажировал?.. Химмэль покосился в сторону двух менеджеров, которые стояли неподалеку каменными истуканами и прислушивались к разговору.

- Думаю, пока есть время, надо перекинуться парой словечек с ребятами, - придав своему голосу беззаботности, заговорил Химмэль. – Пойдем, Югэн, на минутку!

Не дожидаясь ответа, он потянул Югэна за собой в сторону парней.

- Ты не откажешься от рок-оперы! - прошипел Химмэль, пока они медленно направлялись к группе.

- Это не от меня зависит! – жутким шепотом отозвался тот.

- Не верю!

Югэн бросил на него короткий и выразительный взгляд:

- Ты нарываешься, Химера!

Химмэль понял его предупреждение, но не остановился:

- Только попробуй отказаться!

- А что, если я заставлю тебя выкинуть меня из постановки? – вдруг хмыкнул Югэн.

Химмэль сверкнул на него глазами, но не успел ничего сказать, так как в следующую секунду они оказались подле парней из Showboys. Касаги демонстративно сложил руки на груди и окинул бывшего лидера презрительным взглядом, всем своим видом говоря, что не собирается любезничать с ним. Югэн же, сунув руки в карманы своих узких брюк, остановился перед своими бывшими коллегами и, не снимая с лица дружелюбной улыбки, негромко – так, чтобы его могли услышать только Химмэль, Касаги, Иса, Хига и Оониси – заговорил с ними:

- Видит бог, я бы многое отдал, чтобы не видеть ваши глупые физиономии так близко. Но благодаря ему, - он качнул головой в сторону Химмэля, - нам придется разыгрывать этот спектакль для журналистов. Поэтому, когда начнется пресс-конференция, мы будем изображать лучших друзей и даже пообнимаеся на камеры. Потом я произнесу проникновенную речь о том, как я всем вам признателен за поддержку, после чего я наконец смогу уйти из этого гадюшника. Все меня поняли?

Его манера речи не на шутку задела Тиэми Касаги:

- Ты больше не лидер, чтобы здесь выпендриваться! – вспылил юноша, его щеки покрылись красными пятнами.

- Если «Мисс Монро» что-то не нравится, я могу уйти прямо сейчас, - пренебрежительно пожал плечами Югэн, явно провоцируя Химмэля.

- Никуда ты не уйдешь! - сказал как отрезал сероглазый юноша, подумав про себя, что не стоило и надеяться, что тот сможет вести себя с бывшими коллегами по-человечески.

Бывший главный солист Showboys тем временем продолжил:

- Слышали новости? Heet в чарте «Орикон» на первом месте! Триста семьдесят тысяч проданных копий за один день! Кажется, мне удалось побить рекорд песни «Хочу поцеловать тебя в Токио», которая за первый день имела двести тысяч продаж, - это он произнес с такой самовлюбленностью, что Химмэль невольно поморщился. Затем Югэн вдруг приобнял сероглазого парня за плечи, словно хотел сообщить ему что-то очень интимное и вместе с тем приятное, и проникновенным тоном сказал: - Твоя группа в заднице, Химера! Ваш последняя песня продалась за первый день тиражом в сто двадцать тысяч экземпляров, а какие будут показатели у третьего сингла, а? Ты может и спас репутацию Showboys, но вряд ли это спасет ваши продажи! Вы отработанный материал, который отныне будет тащиться в хвосте.

Он говорил это с улыбкой и со стороны вполне могло показаться, что он, приобняв своего друга, говорит слова поддержки своим товарищам по эстраде. Химмэль, хоть и дал себе зарок не обращать внимания на все ядовитые выпады Югэна, ощутил, как у него тихо начинают кипеть мозги. Его определенно задевало то, что говорил Югэн! Задевало, потому что Химмэль в глубине души понимал, что тот озвучивает реальное положение вещей в шоу-бизнесе на данный момент. Продажи первого сингла Heet были более чем впечатляющими и если темп продаж не снизится, то песня «World in color» побьет рекорд песни «Хочу поцеловать тебя в Токио», проданной за неделю тиражом более миллиона копий!

А Югэн, между тем, не останавливался:

- Посмотрите, до чего вы докатились после того, как я покинул группу! Ваш второй сингл… Как он называется? «Ты – мой рай»? Неужели это все, на что вы способны? Взять написанную кем-то посредственную песню и просто спеть её?

- Не так уж плохо мы её спели! – запротестовал Химмэль, с трудом сдерживая раздражение. – И песня хорошая, красивая!

Югэн издевательски рассмеялся в ответ:

- Ладно, ладно! Я сегодня добрый, и даже соглашусь: спели вы её неплохо, - промолвил он высокомерно. – Но в песне нет чего-то особенного, того, что сделало бы её запоминающейся! Она даже по звучанию похожа на «Хочу целовать тебя в Токио»! А так делать нельзя! Каждый выпущенный сингл должен быть неповторимым по содержанию, иначе фанаты быстро разочаруются в вас. Со второй своей песней вы откровенно схалтурили… - он повернул голову к Химмэлю и поинтересовался: -  Что скажешь, Химера? Считаешь, что вы сможете выплыть со своим третьим синглом?

Химмэль с ледяным выражением на лице снял его руку со своих плеч.

- Подожди и сам узнаешь, сможем или нет, - проговорил сероглазый юноша надменно, потому что не придумал, что еще можно сказать.

За надменностью он пытался скрыть свое угнетенное состояние – ну почему, почему слова Югэна всегда бьют в цель?! Если бы Югэн просто стоял тут и сыпал оскорблениями в адрес своих бывших коллег по группе, то это не было бы не столь обидно! Однако – нет! Югэн разглагольствует о том, что Showboys неумолимо сдает свои позиции перед конкурентом в лице группы Heet, оперируя при этом не абстрактными предположениями, а вполне реальными фактами. Опровергать это, не имея на руках конкретного плана, Химмэль не мог – ведь он и сам не был уверен в том, что их третий сингл достаточно хорош!

- Ты меня разочаровал, Химера! Ты в свое время так рвался стать лидером группы, бил себя кулаком в грудь и всё такое… - несмотря ни на что, Югэну, видимо, было мало уже высказанного. – И вот ты стал лидером! К чему ты привел группу, а?.. Вы в лучшем случае топчетесь на месте, а ты в курсе, что значит в шоу-бизнесе топтаться на месте? Это значит – откатываться назад! Хреновый их тебя вышел лидер, Химера…

Химмэль, закусив губу, уставился на него глазами, приобретшими цвет штормового неба. Он вдруг испытал почти забытое чувство! То самое, которое раньше испытывал, благодаря Югэну, постоянно. То самое, что практически стерлось из памяти, уступив место лишь любовной муке в адрес Югэна. Да, он снова почувствовал это – желание дать Югэну кулаком в морду!

Сероглазый юноша не успел ничего сказать, как в телестудии хлопнула дверь. Югэн через плечо Химмэля глянул на вошедшего и на долю секунды улыбка на его лице погасла, позволив окружающим на миг лицезреть выражение холодной сосредоточенности. Лидер Showboys обернулся и к тихо чертыхнулся, увидев там Онидзуми. Наверное, тот каким-то образом узнал, что сегодня Югэн собственной персоной появится в штаб-квартире CBL Records, и решил устроить встречу.

- Югэн! – воскликнул Оницура Коидзуми, отыскав глазами юношу.

Югэн снова заулыбался, скрыв свои истинные эмоции за актерской игрой.

- Онидзуми! – жизнерадостно отозвался он и, обойдя Химмэля, направился к Коидзуми-младшему.

Оницура даже опешил от такого приема и потому, когда тот подошел к нему и заключил в горячие объятия, не посмел пошевелить в ответ хотя бы пальцем. Внешне действие Югэна выглядело как невинное выражение дружеской приязни и тех, кто был не в курсе трагической истории двух этих парней, это нисколько не удивило - ведь в недалеком прошлом эти двое юношей крепко дружили между собой. Только Химмэль невольно сжал зубы, чувствуя подвох в поведении Югэна.

Сибил Гэсиро сделала знак Химмэлю подойти к ней.

- Проклятье! Югэн поставил мне условие, чтобы Оницуры здесь и духа не было, когда он приедет! – негромко поведала она сероглазому юноше. – Я спровадила Оницуру на фотосессию за город, но он как-то узнал о пресс-конференции!

- Вот черт! – вздохнул тот и поспешил к двум юношам, замершим у дверей.

Значит, Югэн пытался избежать встречи с Онидзуми? Это известие принесло Химмэлю некоторое облегчение – значит, Югэн не горит желанием видеться и тем более общаться с Коидзуми-младшим! Вот почему у него так изменилось выражение лица, когда на пороге нарисовался лидер New Age! А потом Югэн просто взял себя в руки и, чтобы не вызвать подозрений, повел себя так, как вел себя с Онидзуми в прошлом.

Отстранившись от Онидзуми, Югэн задорно похлопал того по плечу:

- Как давно мы с тобой не виделись, приятель! Слышал, ты только недавно вернулся из-за границы?

Тот все еще пребывал в шоке от его непредсказуемости.

- Да… Вернулся… Месяц назад… - пробормотал он побледневшими губами, пожирая лихорадочно блестящими глазами его лицо.

- Молодец, что заглянул сегодня на огонек! Я так рад увидеть тебя хоть мельком, ведь я так по тебе соскучился! - все эти слова, срывающиеся с пухлых губ Югэна, звучали по-ангельски чистосердечно и по-дьявольски искушающе.

Химмэль, поравнявшись с ними, резко обратился к Онидзуми:

- Зачем ты пришел?!

- Я хотел поговорить с Югэном… - сбивчиво принялся объясняться парень. – Химмэль, ты же знаешь, по какой причине…

- Не слушай Химеру, можешь оставаться, я не против, - вмешался Югэн все с той же наигранной благожелательностью.

- Правда?.. – робко удивился Коидзуми-младший, весь его облик даже просветлел от радости.

«И как этот дурак не понимает, что Югэн притворяется?» - мысленно взвился от напряжения Химмэль.

- А как же твои менеджеры, которым может не понравиться твои теплые объятия с бывшими коллегами? – спросил он язвительно.

- Все в порядке, Химера! Я объясню Ватасе, что вот чего нам тут точно не надо, так это скандала! – Югэн многозначительно приложил палец к губам, после чего одной рукой обнял за плечи Онидзуми, а другой Химмэля, оказавшись зажат между их телами. Со стороны создавалось видимость, что они о чем-то мило шепчутся в своем тесном кружке: – Давайте лучше сделаем рожи попроще и поулыбаемся на публику, о`кей? Пусть нас с Онидзуми пофотографируют папарацци, это даже полезно будет, ведь все знают, как мы с ним… - тут Югэн не удержался и бросил на Коидзуми-младшего взгляд, полный вызывающего распутства, а потом закончил фразу весьма двусмысленно: - Как мы с ним близко дружили!

Лицо у Онидзуми сразу же вспыхнуло багровым цветом, выдавая его чувства.

- Я пришел, чтобы поговорить с тобой, Югэн, - повторил он через силу, задыхаясь от близости бывшего возлюбленного. – Я просил Химмэля сказать тебе…

- Да, он передал мне твое предложение, - пренебрежительно фыркнул Югэн, после чего притянул к себе голову Онидзуми и, почти касаясь губами его уха, прошептал: – И я повторю тебе то, что сказал ему: подавись этой предсмертной запиской!

Онидзуми буквально окаменел, услышав такой ответ.

- Пять минут до конференции! – громогласно объявила Люси Масимо.

Югэн отпустил Химмэля и Онидзуми и с улыбкой встряхнул своей роскошной шевелюрой:

- Что ж, давайте сделаем это!

Химмэль все же воспротивился его намерению протащить на пресс-конференцию Онидзуми:

- Зачем Онидзуми там быть?

- А он и не будет. Выйдет позже, во время фотосессии, и попозирует, - отмахнулся Югэн и выразительно постучал пальцами по воображаемым наручным часам: - Химера, у меня не так много свободного времени. Давай ты не будешь затягивать эту процедуру – я отмучаюсь и уеду отсюда наконец!

«Ах, он мучается, находясь рядом со мной?» - негодующе подумал Химмэль.

- Бедненький, может тебе утешительную шоколадку подарить за твои «мучения»? – процедил сероглазый юноша сквозь зубы.

- Шоколадкой такое дерьмо не компенсируешь, - издевательски отпарировал Югэн.

И вновь Химмэль испытал ностальгическое желание двинуть кулаком ему в челюсть.

- Химера, оставь эту затею с рок-оперой, - заговорил Югэн, когда они вдвоем, оставив позади Коидзуми-младшего, направились в сторону Люси Масимо. – Нам надо держаться друг от друга подальше. Услышь меня, пожалуйста! Иначе…

Химмэль резко остановился и, повернувшись к парню, гневно спросил:

- Иначе – что? Что ты сделаешь? Опять наймешь банду отморозков, чтобы те меня покалечили?

Югэн с невероятным спокойствием посмотрел ему в глаза, прежде чем произнести:

- Я уже говорил тебе, Химера, что сожалею о том, что тогда натворил. И я поклялся, что не поступлю так больше никогда. Но если ты не перестанешь на меня давить, мне придется отреагировать.

Сероглазый юноша послал ему свою самую наглую ухмылку:

- Не перестану! – заявил он упрямо. – Ты будешь играть в рок-опере и точка!

Югэн тихо вздохнул и спрятал свой взгляд под пушистыми ресницами.

- Ладно, как тебе будет угодно, - выдал он негромко и вновь зашагал в сторону старшего менеджера.

Касаги все это время не спускал с юношей пристального взора, при этом пытаясь скрыть от окружающих свои нервически подергивающиеся руки, готовые сжаться в кулаки. В любое другое время Тиэми скорее бы выколол себе оба глаза, чем стал бы смотреть на то, как Югэн, лучась улыбкой, крутится возле Химмэля – но сейчас он заставлял себя смотреть, охваченный пока что неясным подозрением. Он был уверен, что заметил что-то необычное в Югэне! Не тогда, когда тот стал обниматься с Химмэлем или говорим им гадости, а когда в телестудию ворвался Оницура Коидзуми – тогда с лица Югэна ненадолго слезла, словно змеиная кожа, маска непринужденной радости, обнажив словно высеченный изо льда образ.

«Это странно! Югэн и Онидзуми ведь были ТАК дружны!» - мысленно прокомментировал Касаги свое наблюдение.

И вдруг он вздрогнул, запоздало сообразив, что случайно наткнулся на некую тайну, которую Югэн скрывает. Почему же бывший лидер Showboys так отреагировал на появление своего закадычного друга? Да что там друга, Касаги знал, что Югэн и Онидзуми любовники – ведь именно из-за этого так страдал Химмэль в прошлом! Так что же за пропасть пролгела между двумя влюбленными юношами, которые раньше были «не разлей вода»?

Но Югэн был превосходным актером. Его секундная растерянность быстро была скрыта под показной веселостью. Он подскочил к Онидзуми и принялся тискать того, как это бывало прежде, в бытность Югэна мембером CBL Records. Химмэль смотрел на это с неудовольствием, но без затаенной ревности, которые Касаги научился замечать в его взгляде. Что случилось?.. Почему теперь отношения Югэна и Онидзуми больше не причиняют Химмэлю боли? Или же сероглазый парень знает то, что не известно Касаги?

«Неужели Югэн и Онидзуми расстались? И Химмэль в курсе этого?» - размышлял Тиэми.

Югэн обнял за плечи Онидзуми и Химмэля, что-то говоря им с заговорщицким видом. Прищурившись, Касаги всмотрелся в Онидзуми – тот выглядел очень расстроенным. Неизвестно, о чем там шел разговор, но, как видно, его содержание не радовало Коидзуми-младшего. Значит, предположение Тиэми оказалось верным, между Югэном и Онидзуми пробежала черная кошка! Но что стало тому причиной?

«Связано ли размолвка этих голубков с автоаварией, в которую попал Югэн? – Касаги напряг свою память, вспоминая события девятимесячной давности. – Если подумать, тогда случилось много странных событий! Сначала Химмэль собрался уходить из агентства. Потом без вести пропал Югэн и никто не знал, где он и что с ним. А потом Химмэль признался мне, что Югэн находится при смерти в больнице… Что же еще там было? Ах да! Группа New Age примерно в то же время приостановила свою деятельность! Кажется, были какие-то проблемы со здоровьем у Онидзуми…»

Тиэми Касаги замер, почувствовав, что нащупал некую ниточку – следуя за которой он может отыскать подсказки для себя. Что, если авария Югэна и внезапный отъезд Онидзуми за границу как-то связаны? Но даже если они связаны, то как в этом замешан Химмэль? Тут мысли Касаги споткнулись и забуксовали – он еще не знал, в каком порядке расположить эти пазлы, чтобы получить цельную картину.

Люси Масимо объявила, что до начала пресс-конференции осталось пять минут и Химмэль с Югэном направились к ней, оставив Оницуру Коидзуми позади. На полдороге Югэн остановился и, перестав разыгрывать из себя солнечного мальчика, что-то с серьезным видом сказал сероглазому юноше. Химмэль ответил ему с таким непреклонным видом, что даже не слыша его, можно было понять: переупрямить его невозможно.

«Они спорят? О чем же их спор?» - задался вопросом Касаги.

Наконец, Химмэль и Югэн возобновили свой путь в сторону Люси Масимо. Та велела Химмэлю присоединиться к своим коллегам из группы Showboys, а сама начала инструктировать Югэна о том, как и когда он должен появиться в телестудии. Тот, слушая её, достал из кармана пластинку жевательной резинки и как ни в чем ни бывало сунул её в рот.

- Ты собираешься выйти в студию с жвачкой во рту? – сурово осведомилась старший менеджер.

- Сейчас освежу дыхание и выплюну, - пообещал ей парень с невинным видом.

Люси Масимо дала техникам сигнал надеть на него портативный микрофон, а сама ушла к участникам группы, с которыми техники уже закончили работать. Старший менеджер объяснила подопечным, что им не следует садиться на стулья в студии до тех пор, пока не появится Югэн, а за ним Сибил Гэсиро. Сначала юноши должны обменяться с Югэном взаимными приветствиями и объятиями, потом в студии появится хозяйка медиа-агентства и они все поклонятся ей в знак уважения. После этого они могут занять свои места, чтобы на публику поговорить друг с другом, с Сибил Гэсиро и, конечно, с журналистами.

Когда дали сигнал, Химмэль вместе с коллегами вышли в ту часть студии, где находилась сцена, вокруг который были выстроены ярусы скамеек для зрителей. Все скамейки были плотно забиты журналистами, который сразу же начали их фотографировать и снимать на видео. Приветливо улыбаясь «публике», участники Showboys вышли в центр сцены и остановились, ожидая выхода Югэна.

Тот появился с противоположной стороны и, сияя словно солнце, практически вприпрыжку подошел к своим бывшим коллегам, походя на маленького мальчика, который в свой день рождения встречает друзей, явившихся с подарками на руках его поздравить.  Он вел себя так естественно, что у представителей прессы в зале не могло возникнуть сомнений в том, что он безумно раз заключить в объятия каждого из пяти юношей. Когда очередь обниматься дошла до Касаги, тому пришлось собрать в кулак все свое самообладание, чтобы отыграть свою роль.

- Привет, дружище! – очень правдоподобно воскликнул Югэн и бросился ему на шею.

Он прижался к Тиэми, крепко обхватив его за плечи, и тот ощутил как от соперника пахнуло изысканной туалетной водой. Касаги опасался, что Югэн не упустит шанса сказать ему пару ласковых слов на ухо, но тот молча разомкнул свои объятия и переключился на следующего участника группы Showboys. Запоздало Касаги сообразил, что на них надеты микрофоны – а Югэн не такой дурак, чтобы сам себя подставлять неосторожными словами перед лицом журналистов.

После выхода Гэсиро, они смогли сесть на высокие стулья, расставленные полукругом в студии. Югэн с заразительным оптимизмом говорил что-то о том, как он рад снова оказаться в кругу своих любимых друзей и коллег, как он благодарен всем вокруг и как он уважает Сибил Гэсиро. Хозяйка CBL Records вся светилась от удовольствия, предвкушая взлет своих акций на бирже и хвалебных репортажей во всех возможных СМИ.

- Помимо прочего, господин Фагъедир сделал заявление о вашем участии в рок-опере, - очередной журналист обратился к Югэну. – Это правда? Вы будете задействованы в этой постановке?

Тот стрельнул лукавым взглядом в Химмэля, нарочно не торопясь ответить:

- Да, это правда, - качнул он утвердительно головой. - Я включен в актерский состав постановки.

Касаги покосился в сторону лидера и успел заметить мимолетную эмоцию удовлетворения, мелькнувшую на лице Химмэля. Что и требовалось доказать! Тиэми был прав в своем предположении, что включение Югэна в состав труппы Химмэль организовал как предлог для дальнейшего продолжения их романа! Грудь сдавил очередной приступ душевной боли и Касаги постарался как можно незаметнее перевести дыхание, чтобы не привлечь внимание прессы к своему сумрачному настроению. Безотчетным жестом он поднес ладонь шее, желая потереть затылок – и тут пальцы наткнулись на нечто липкое и тягучее, намертво запутавшееся в его волосах.

Что за?..

Тиэми Касаги весь содрогнулся от отвращения, когда понял, до чего дотронулся. Чертова жевательная резинка! Югэн, этот мелочный мстительный ублюдок, выплюнул свою жвачку прямо ему в шевелюру! Юноша заставил себя убрать руку от волос, надеясь, что сейчас камеры журналистов смотрят не на него, а на Югэна, и никто не заметит гримасы омерзения и откровенной ненависти, которые заполнили его до предела.

- И, раз мы заговорили о рок-опере, то с огромной радостью хочу сообщить еще одну новость, - говорил тем временем бывший лидер Showboys.  – Мой давний и дорогой товарищ Оницура Коидзуми тоже получил роль в будущей постановке! Не передать словами, как я рад возможности поработать вместе с двумя моими самыми близкими друзьями – Оницурой и Химмэлем! И надеюсь, что наше творческое сотрудничество станет столь же глубоким и плодотворным, как и дружеские узы…


______________

* Рассвет


______________








11





Химмэль окаменел, услышав дерзкое заявление Югэна.

Первым порывом сероглазого юноши было тут же взорваться и громко опровергнуть его слова. Нет, нет и нет! Только Онидзуми ему не хватало под боком в постановке! Химмэль не испытывал к нему ненависти, но вот чего он точно не желал, так это видеть Коидзуми-младшего и Югэна рядом друг с другом! С большим усилием, Химмэль удержал себя от эмоционального порыва, напомнив сам себе, что перед журналистами он должен делать вид, что все, что Югэн говорит, является их совместным решением. Если сейчас начать оспаривать озвученную информацию, то есть риск поставить под сомнения все, что уже было сказано для прессы до этого.

«Югэн хочет мне насолить, давит на любимую мозоль… Ну ничего, мало ли что он там сказал!  - решил юноша для себя. – Я побеседую с Онидзуми и отговорю его от участия в постановке! Тогда все будет выглядеть естественно…»

После завершения болтовни перед журналистами, началась коллективная фотосессия. Для этой цели в телестудию выкатили передвижной фон с логотипом CBL Record.  Сначала на фоне логотипа перед фотографами позировали Югэн и участники Showboys, затем Югэн в компании Сибил Гэсиро и руководителей отделов медиа-агентства, ну а после всего Югэн вытащил туда сконфуженного Онидзуми и Химмэля. Встав между двумя своими парнями, Югэн обнял каждого из них за плечи, притиснул поближе к себе и улыбнулся так широко, что можно было только дивиться, как он не вывихнул себе челюсть. Химмэль, внутренне понося его ругательствами, нацепил на лицо вялую улыбку – Онидзуми тоже попытался изобразить нечто похожее на своем лице.

Когда мероприятие подошло к концу, Химмэль буквально сорвал с себя микрофон и устремился к Онидзуми и Югэну. Он схватил их и едва ли не за шкирку оттащил в сторону. Коидзуми-младший, кажется, даже немного испугался его агрессивной настойчивости, а вот Югэн лишь насмешливо кривил губы.

- Как ты посмел сказать, будто Онидзуми тоже участвует в постановке?! – в откровенном бешенстве прошипел Химмэль.

Югэн невозмутимо отцепил от воротника свитера микрофон и отбросил его в сторону.

- Не «будто участвует», а участвует, - поправил он сероглазого юношу. – Считай, что это мое условие, на котором я согласен играть в рок-опере.

- Ты должен отказаться от участия в постановке! Понял меня? - Химмэль пристально уставился на Коидзуми-младшего, который из-за кулис слышал объявление Югэна, но не успел высказать своего мнения.

- Эй-эй! Не дави на него! Он мой гость! – тут же нагло вмешался Югэн и приобнял Оницуру за плечи, словно пытаясь защитить того от нападок Химмэля. – И вообще, может ты перестанешь наезжать на него и дашь ему высказаться?

Химмэль прищурился на лидера группы New Age, думая о том, что ему не обязательно выслушивать его мнение – он и по его глазам прекрасно видит, что Онидзуми тает от одних только небрежных прикосновений бывшего любовника! Видит, что Югэну достаточно просто взглянуть на того своим особым проникновенным взглядом, как Оницура упадет перед ним на колени и сделает все, что тот ему прикажет! Прошедшие девять месяцев с момента нападения Югэна на семью Коидзуми, видимо, так и не привели Онидзуми в чувство окончательно!

- Ты правда хочешь, чтобы я участвовал в постановке? – неуверенно обратился Коидзуми-младший к Югэну.

- Он хочет нагадить и мне и тебе! Вот чего он хочет! – фыркнул Химмэль в сердцах.

- Я хочу видеть тебя своим коллегой по постановке! И не слушай Химеру, я не собираюсь гадить никому из вас, - изрек лидер группы Heet с непоколебимой доброжелательностью. – На самом деле, я рассчитываю, что работа над постановкой поможет нам преодолеть тот… тот кризис, который мы пережили из-за моих действий. Я поступил неоправданно жестоко с тобой, Онидзуми, и я очень об этом сожалею…

Химмэлю хотелось прижать ладонь к лицу в характерном жесте «фейспалм».

- Оницура, не слушай его… - начал было он, но тот его оборвал на полуслове:

- Я хочу работать над рок-оперой вместе с Югэном.

Сероглазый юноша ударил бы его кулаком по лицу, если б не свидетели!

- Не тебе и не Югэну это решать! – процедил он сквозь зубы.

На красивом лице последнего появилась многозначительная ироничная усмешка.

- Если ты рассчитывал, что будешь вести в этом танце, то ты просчитался, - снисходительно изрек Югэн и красноречиво постучал пальцами по виску: – Подумай хорошенько, прежде чем сгоряча бросаться словами! Ты точно также зависишь от репутации, как и я, поэтому не в твоих интересах оспаривать то, что я успел сказать журналистам. И если ты все же осмелишься объявить, что Онидзуми исключен из состава труппы, я сразу же сделаю заявление, в котором назову его уход из постановки причиной своего отказа работать с тобой и с Ихарой Кинто. Все сочтут весьма милым тот факт, что я ушел из постановки ради ДРУГА, а вот к тебе, Химера, возникнут вопросы!

Его аргументы звучали просто убийственно и Химмэль не знал, как их парировать.

- А теперь вынужден попрощаться со столь приятной для меня компанией, господа! – добавил лидер группы Heet, бросив внимательный взгляд в сторону своих менеджеров. – Сегодня у моей группы запланирована куча дел, которые мы должны успеть сделать. Поэтому я оставляю вас. Встретимся на репетициях, верно? – похлопав по плечу Оницуру на прощание, Югэн обошел стороной Химмэля, словно тот был заразным, и энергичным шагом удалился.

Оставшись наедине с Онидзуми, Химмэль не дал тому уйти вслед за Югэном.

- У тебя совсем котелок перестал варить? – грубо спросил сероглазый юноша. – С чего ты взял, что он хорошо к тебе относится?

- Но ведь Югэн сказал, что сожалеет… - выдавил в ответ Онидзуми, вызывав у собеседника острое желание отвесить ему оплеуху.

- Если бы он сожалел, то стал бы отказываться взять предсмертную записку своей матери?! – Химмэль сказал это тихо, так, чтобы никто из людей в телестудии не смогли расслышать его слов. – Включи соображалку, Онидзуми! Если он не взял записку, значит, не отказался от мысли отомстить твоему отцу. А ты для Югэна удобный инструмент, чтобы достать Рейо Коидзуми! Тебе надо держаться от Югэна так далеко, как только можно! Однако, что делаешь вместо этого ты?! Ты клюешь на его уловку и добровольно себя подставляешь!

Оницура молчал, низко опустив голову, так что подбородок почти касался  груди.

- Я очень надеюсь, ты послушаешь меня и сообщишь прессе, что передумал выступать в постановке! – напоследок отчеканил Химмэль и, резко отвернувшись, отошел от парня.

Все участники группы Showboys наблюдали за этим разговором издалека, но никто не решился спросить Химмэля о чем был этот разговор – тот выглядел крайне рассерженным, его серые глаза буквально метали молнии. Один лишь Тиэми Касаги догадывался о причине испортившегося настроения их лидера: выходит, Химмэль совсем не ожидал приглашения Онидзуми в постановку! И почему же Югэн так поступил? Неужели между ними все далеко не так уж гладко, раз Югэн решил таким образом насолить Химмэлю? Это открытие обнадежило разбитое сердце Касаги...

Убедившись, что как Югэн, так и руководящий состав CBL Records покинули телестудию, Люси Масимо подошла к своим подопечным и в своей привычной резкой манере напомнила им, что на сегодня у них запланировано еще несколько мероприятий, в которых группа должна участвовать: посещение Центральной больницы Токио «Сайсэйкай» с благотворительной фотосессией в детском отделении, затем присутствие на официальном открытии нового торгового центра в Иокогаме, а напоследок присутствие на закрытии международной выставки робототехники, где от ребят ожидалось исполнение песни во время официального фуршета.

Дождавшись, когда коллеги направятся к выходу из студии, Тиэми остановил старшего менеджера и негромко сообщил ей о своей проблеме – жевательной резинке в волосах. Касаги не хотел привлекать внимания друзей к гадости, сделанной ему Югэном, он  не хотел выглядеть беспомощной жертвой, которая вынуждена проглотить оскорбление! Поэтому он предпочел поговорить с Масимо с глазу на глаз. Та осмотрела его шевелюру и заохала, оценив масштаб ущерба.

- Так и знала, что Югэн отколет какой-то номер! Так и знала!

- Только не говорите про это остальным, – попросил её Касаги.

- Хорошо, я сейчас отправлю парней в буфет перекусить, а ты побежишь в отдел красоты, чтобы тебя подстригли! – распорядилась тогда старший менеджер.

В отделе красоты Тиэми пришлось значительно укоротить прическу сзади, чтобы избавиться от следов жевательной резинки. Это немного огорчило его, ему нравились слегка удлиненные пряди волос, но это чувство сожаления все равно не шло ни в какое сравнение с гневом, который он питал к персоне Югэна. Стилист управился со стрижкой и укладкой новой прически за двадцать минут, после чего Касаги вернулся к группе, которая успела перекусить сэндвичами и газировкой в буфете.

- Что с твоими волосами, Касаги? – первым заметил перемены в его облике Иса.

Тот отмахнулся, словно речь шла о чем-то совсем незначительном:

- Решил немного изменить имидж, вот и всё!

Химмэль, видимо, даже не обратил внимания на его отсутствие, что ранило Касаги.

- Заканчивайте с едой, нам пора выдвигаться в «Сайсэйкай», - оповестила юношей старший менеджер.

Те недовольно заворчали, жалуясь, что им не оставили время на перекур.

- Ничего, ничего! Обойдетесь без сигарет, здоровее будете! – прикрикнула на них Масимо, не желая слушать их нытье.

Едва ли не тычками она заставила их спуститься в подземный гараж и погрузиться в минивэн.

- Химмэ, я все хотел спросить тебя… - уже в машине, по дороге в Центральную больницу, заговорил с лидером Иса.

Тот сидел на одном из передних сидений, услышав Ису он вопросительно обернулся к коллеге.

- Знаю, возможно, это прозвучит навязчиво… Но, скажи, актерский состав рок-оперы уже определен? – закончил Миура.

- Насколько я знаю, еще нет. Единственное, что пока подтверждено, это мое участие и участие Югэна, - пожал тот плечами. – Я еще не вникал в курс дела, но, думаю, я буду проводить кастинг для постановки.

«Он не упомянул Онидзуми, - отметил Тиэми мысленно. – Я прав, Химмэ хочет выставить соперника из рок-оперы!»

Глаза Исы между тем вспыхнули огнем вожделения.

- Химмэ, а ведь мы тоже можем участвовать в кастинге? – скорее проскулил, чем проговорил он.

- Конечно, почему бы и нет? – отозвался сероглазый юноша, вызвав у репера приступ дикого восторга.

- Классно! Значит, мы все можем попытать счастья? – завопил на радостях Дайти Хига. – Ура! Как же я хочу попасть в это шоу!  Это будет так здорово – поработать с Химмэ и с Югэном снова!

Тиэми Касаги с некоторым удивлением глянул в его сторону:

- Так скучаешь по Югэну? – ехидно полюбопытствовал он.

- Он один из лучших артистов в стране, у него всегда можно научиться чему-то полезному! Он давал по-настоящему полезные советы, когда был с нами, - так обосновал свою позицию Хига.  – Конечно, иногда он бывал с нами резким, но он заботился о группе! Он был по-настоящему хорошим лидером.

Тут Химмэль, нехотя слушавший их диалог, все-таки почувствовал слабую обиду:

- А я, значит, не по-настоящему хороший лидер? – нарушил он свое молчание.

Из горла Дайти Хиги вырвался неловкий смех.

- Прости, Химмэ-кун! Прости! Я хотел сказать совсем не то, что ты подумал! – начал оправдываться он немедленно. – Я всего лишь хотел отдать Югэну должное. Когда он был лидером группы, то хорошо справлялся со своими обязанностями. И я уважал его за это, хотя, бывало, он и обзывал меня по-всякому, мог и подзатыльник отвесить! Но он работал на пределе своих возможностей и нас заставлял трудиться в том же темпе! И у нас действительно получалось что-то особенное, понимаешь? Наше творчество было… особенным!

Химмэль ничего не сказал на это, отвернувшись от Хиги.

- Я так понимаю, ты соскучился по подзатыльникам! - иронически резюмировал Касаги, недовольный этим потоком комплиментов в адрес соперника.

- Если так, то и я тоже соскучился! – вмешался Нибори Оониси. – Сегодня Югэн сказал много злых слов в наш адрес, но, если подумать, разве он не прав? Мы сдаем позиции! Мы недостаточно старательно работаем…

- Согласен с парнями, нам не хватает живительных подзатыльников, - внес свою лепту в разговор Исао Миура. – Нет, Химмэ очень хорошо к нам ко всем относится и не ведет себя как диктатор, этого нельзя отрицать! Но иногда мне кажется, что из-за этого мы все немного… Как бы это сказать? Расслабились, что ли…

«Ну приехали! Теперь они тоскуют по временам, когда Югэн терроризировал их свои сволочным характером!» - вздохнул Касаги с потаенной брезгливостью.

Химмэль продолжал хранить молчание весь оставшийся путь. Слова коллег по группе задели его, но он чувствовал - все ими сказанное звучит совершенно справедливо. Югэн был сердцем этой группы, её вечным двигателем, её вдохновителем и идейным творцом. Даже если Югэн наезжал на них, обзывал, поднимал руку, все равно он делал для группы больше, чем они все вместе взятые – он заставлял их всех объединиться ради достижения общей цели и рваться вперед даже тогда, когда, кажется, на это уже не оставалось энергии. Югэн всегда был единственным настоящим лидером Showboys!

«Да, я грозился Югэну стать лидером группы! Соревновался с ним за это звание… Но я делал это не потому что так хотел быть лидером и нести эту ответственность! Я просто хотел напакостить ему, потому что знал, как он стремится занять место лидера!.. - печально размышлял Химмэль. – И что теперь? По-моему, мне тоже не хватает живительного подзатыльника от Югэна!»

Вернулись в общежитие они в половине двенадцатого ночи и сразу же разбредись по комнатам.

Приняв душ, Химмэль лег в постель, но засыпать сразу он не собирался. Положив на перину ноутбук, он зашел в интернет, желая поискать возможные новости о Югэне и его группе. Почти сразу же ему на глаза попалась информация о том, что на различных сайтах и видеохостингах появилось множество архивных фотографий и видеозаписей с Дженни Хидэки – люди, впечатленные трагической историей Югэна, активно публиковали в интернете связанные с ней материалы.

Химмэль собирался включить одну из видеозаписей, как в дверь деликатно постучались.

- Извини, если я тебя разбудил, - виновато сказал Тиэми Касаги, стоя у порога.

- Я не спал, все в порядке, - ответил сероглазый юноша и жестом дал ему понять, что он может зайти. – Это что-то срочное, если ты не стал ждать до утра?

«Сделал вид, будто между нами всегда были исключительно рабочие отношения!» - хмыкнул Касаги безотрадно.

- Я пришел, чтобы… Чтобы попросить у тебя прощения, - едва слышно промолвил он, боясь взглянуть на неподвижно застывшего напротив него любимого. - Прости меня… Прости, что прошлой ночью сорвался и поссорился с тобой!

Химмэль сдержал усталый вздох. Он знал, что так будет – что, наговорив сгоряча глупостей, Касаги остынет и придет мириться. Потому что, как бы Химмэль не задел его чувства, Тиэми не решится раз и навсегда разорвать отношения между ними. Касаги скорее будет молчаливо терпеть свои приступы ревности, в надежде выждать момент и снова начать выпрашивать хоть каплю любви в свой адрес - чем пойдет на принцип! Химмэль уже довольно хорошо изучил его характер и повадки.

И эта черта характера Касаги заставляла Химмэля чувствовать вину перед ним и, вместе с тем, серьезно раздражала. Виновным он себя ощущал, потому что знал, насколько сильно Касаги влюблен в него и какую боль он причиняет, когда отвергает его. А раздражался из-за того, что ненавидел чувствовать себя пойманным в ловушку чужими манипуляциями – да, любовь и страдания Касаги он на подсознательном уровне воспринимал как манипуляцию. Химмэлю было противна ситуация, когда он не может дать любви, но ее у него отчаянно выпрашивают, вымаливают! Ему хотелось просто оттолкнуть от себя такого человека и скорее предпочесть одиночество, чем сохранить отношения.

- Почему ты молчишь? – с откровенным страхом спросил Касаги, встревоженный его сосредоточенным безмолвием. – Ты так сильно обиделся на меня?..

- Я не обижен, Тиэми, - отрицательно покачал головой в ответ блондин. – И тебе не надо просить прощения, ты ни в чем не виноват.

На лице Касаги отобразилось громадное облегчение.

- Как я рад… - начал было говорить он, но Химмэль его прервал.

- Касаги, подожди! Все, что я сказал тебе вчера, остается в силе. Не заставляй меня повторять это! Я не хочу давать тебе ложных надежд, - произнес он, посмотрев Касаги прямо в глаза. – Прошу тебя, оставь мне возможность поступить правильно.

Тиэми на сей раз хорошо себя контролировал, просто слегка побледнел.

- Я помню все, что ты говорил. И я все понимаю, - заверил он Химмэля ровным голосом. – Просто позволь мне быть рядом с тобой.

Сказанные Касаги слова стали для Химмэля как удар обухом по голове. Его вдруг скрутил мучительный приступ сердечной боли: разве он не говорил точно такие же слова Югэну совсем недавно?.. А что если в глазах Югэна он, Химмэль, выглядит таким же несчастным и достойным лишь жалости просителем любви? Ему стало почти физически плохо от этой мысли. Не желая показывать своего смятенного душевного состояния, сероглазый юноша заставил себя приблизиться к Касаги и обняться с ним как с другом.

Прижав к себе Тиэми, Химмэль ощутил, как тот мелко вздрогнул от избытка эмоций.

- Спасибо тебе за то, что ты рядом, - негромко сказал он, после чего прибавил: - А сейчас ступай к себе и отдыхай, мы сегодня порядочно устали.

Выпроводив растроганного Касаги из комнаты, Химмэль упал на кровать.

«Кто я для Югэна? Такой же навязчивый проситель любви? Или все-таки возлюбленный? – погрузился он в невеселые думы. – Да, он сказал, что любит меня! Сказал там, в своей занюханной квартирке в Синагаве. Но почему я все равно боюсь, что эти слова могут ничего не значить?»

Желая отвлечься, Химмэль наугад кликнул на один из видеороликов с Дженни Хидэки. Это была запись, сделанная, очевидно, во время какой-то репетиции – Дженни, на вид которой было не больше четырнадцати лет, стояла на сцене перед пустыми рядами кресел. Вокруг нее, на сцене, за кулисами и в зрительском зале, сновали рабочие, устанавливающие техническое оборудование и монтирующие декорации. Сама девочка была одета в обычные джинсы и футболку, а ее волосы были убраны в хвост. Дженни-Нару выглядела очень юной и хрупкой, как тростиночка.

Тот, кто снимал ее на видеокамеру, весело обратился к певице:

- Твой альбом «Страсть» бьет рекорды, Дженни! Ты рада?

Та послала оператору дежурную улыбку, прежде чем ответить:

- Конечно! Я так счастлива, что мои песни нашли отклик в сердцах людей!

Говорила она милым голосом, как и подобает хорошо воспитанной девушке. Затем она поднесла ко рту микрофон и попробовала запеть, но обнаружила, что тот неисправен. Кто-то из ассистентов подбежал к ней рысцой и, забрав неисправный агрегат, убежал куда-то за кулисы. Оставшись без микрофона, Дженни в ожидании возвращения ассистента принялась пить воду из пластиковой бутылки.

- Может, споешь без микрофона? – решил поддеть её оператор видеокамеры. – Конечно, если только это не вредно для голосовых связок!

Дженни позволила себе высокомерный взгляд в его сторону:

- Я могу выступать и без микрофона, если понадобится! – заявила самоуверенно она. – Но напрягать так голос ради попсовых песенок просто обидно!

- А ради какой песни не жалко было бы напрячь голос? – не отставал от нее оператор.

Дженни задумалась на несколько секунд, потом отставила в сторону бутылку и вдруг запела:


«Жду тебя, любимый мой.
Не приходишь ты,
Гуси дикие кричат.
Холодно от криков их.
Ягод тутовых черней
Ночь спустилась к нам!

Ночь спустилась, и, когда
Буря началась,
Вышла я и стала ждать,
И на мой рукав
Выпал иней и застыл,
Превратившись в лед…


Мощь и глубина её голоса просто завораживала! Она действительно могла петь без микрофона, ей хватало для этого силы и вокального диапазона. Просто не укладывалось в голове, как такая фантастическая стихия может скрываться в ее тоненькой, словно бы полупрозрачной фигурке! И как же глупо растрачивать такой голос на примитивные попсовые песенки!


Снег упал и льдом замерз,
Неужели и теперь
Не придешь ко мне?
Значит, встретимся потом.
В майский день
Зеленый плющ
Ложем будет нам!

Как большому кораблю,
Доверяю я тебе,
Но покуда наяву
Я не встретилась с тобой,
Хоть во сне явись ко мне,
Ночью у небес молю…»


Химмэль был потрясен талантом этой девушки – она была создана для того, чтобы блистать на эстраде, своим ангельским пением трогая сердца миллионов людей! И тем горше становилось от осознания того, какой путь на самом деле прошла Дженни-Нару Хидэки и как закончила свою жизнь! Как же так получилось? Почему она упала в ту пропасть отчаяния и саморазрушения? Она ведь могла дарить окружающим радость своим голосом, а вместо этого оставила в мире совсем другой след – след страданий, страха и смерти…

Как много от матери унаследовал Югэн? Химмэль вспомнил, как тот пел партию из «Призрака оперы» во время отборочного тура в реалити-шоу. Еще тогда Химмэль поразился силе его голоса! И даже сейчас он не знал рубежа вокального диапазона Югэна, ведь тот никогда не демонстрировал своим коллегам и кому-либо в агентстве всех своих талантов. Но если Югэн взял от матери всю полноту певческого дара, то его голос должен обладать таким же потенциалом, как и у Дженни-Нару Хидэки!

Звонок телефона выдернул Химмэля из размышлений.

Нехотя он оторвался от созерцания Дженни Хидэки и бросил взгляд на дисплей телефона. Брови юноши взлетели вверх, когда он понял, что это видеозвонок от Югэна. Вот уж чего Химмэль не ожидал, что Югэн выйдет с ним на связь в такой час, да еще и по видеосвязи! Раньше тот никогда так не поступал. Впрочем, разве они с Югэном так много времени проводили вместе, чтобы узнать, что для их отношений типично, а что нет?..

Поставив на паузу видео с Дженни Хидэки, Химмэль ответил на видеозвонок – и, когда на экране телефона появилось изображение, то у него невольно отвисла челюсть. Да, он видел Югэна в разной степени обнаженности и ракурсах, но открывшаяся картина все же смогла его смутить.

Югэн держал телефон на вытянутой руке, так, чтобы камера могла заснять не только его лицо, но и торс и даже бедра. Парень был совершенно голым и, очевидно, совсем недавно вышел из душа – его влажные волосы слабо поблескивали при тусклом освещении. Он сидел, развалившись на широком кожаном кресле, расслабленно откинув голову на мягкий валик спинки. Вокруг него клубился полумрак, а свет падал откуда-то сбоку, наверное, от настольной лампы.

«Неужели он в таком виде ходит по общежитию?» - такова была первая мысль в голове Химмэля.

- Я тебя не разбудил, Химера? – скорее промурчал, чем проговорил Югэн, даже через экран телефона гипнотизируя его своими глазами цвета арабского кофе.

- Конечно, разбудил. Я уже десятый сон досматривал, - фыркнул сероглазый юноша, тоже опираясь на спинку кровати и расслабляясь.

- Надеюсь, сон эротический? – весело уточнил любовник, свободной рукой что-то нашаривая за пределами охвата камеры. Как выяснилось, искал он сигарету, которую вскоре сунул в рот; прикурив от замысловатой золотой зажигалки, он с гедонистическим видом выдохнул табачный дым в потолок.

Появление золотой зажигалки в кадре удивило Химмэля еще больше. Разве в общежитии группы могут водиться подобные предметы роскоши? Он даже не обратил внимания на вопрос об эротическом сне, охваченный подозрением, что Югэн звонит ему откуда угодно, но точно не из общежития, которое его группе выделило J-Star Industries!

- Где ты сейчас? – прямо спросил Химмэль, заранее настраиваясь услышать какую-нибудь гадость.

- Да так… В гостях у одного доброго друга… - тот небрежно дернул плечом и сладко прищурился.

Язык чесался прицепиться к внешнему виду Югэна и спросить, почему же он находится в гостях в подобном виде! Но такой вопрос, несомненно, доставил бы тому большое удовольствие – в очередной раз позволив продемонстрировать, насколько Химмэль ревнует его. Повода испытывать еще большее самодовольство сероглазый юноша давать Югэну не хотел.

- И где же сейчас твой добрый друг? Может, познакомишь нас? – как можно более равнодушным тоном произнес Химмэль.

Югэн хмыкнул, как будто вспомнил что-то забавное, прежде чем ответить:

- Он спит… Бедняга совсем выдохся и я решил дать ему отдохнуть.

Химмэль, понимая, что тот вкладывает в слово «выдохся», заставил себя проглотить рвущееся наружу грязное ругательство и медленно перевел дыхание. Так вот зачем тот позвонил! Так беззастенчиво и открыто демонстрируя, что находится у одного из своих любовников, Югэн хочет причинить ему боль, заставить поставить под сомнение целесообразность борьбы Химмэля за их отношения.

«Но я ведь знал, что так будет? – с горечью подумал сероглазый юноша. – И решил, что смогу выдержать!»

- Почему молчишь, Химера? Не хочешь спросить, почему же мой друг выдохся? – не прекращал свою провокацию Югэн, поигрывая в воздухе сигаретой.

- Потому что вы с ним соревновались в пускании шептунов? – поморщился Химмэль, не желая ему подыгрывать.

Югэн весело, почти что по-мальчишески, рассмеялся.

- Ты такой милый, когда пытаешься скрыть свою ревность за деланным безразличием! – заметил он с проникновенными интонациями. И прежде чем недовольный Химмэль успел нагрубить ему в ответ, он, подавшись вперед, вдруг прибавил с озорным видом: - Честное слово, мне этого так не хватало все это время! Когда ты так себя держишь, мне хочется сразу же сорвать с тебя одежду и затрахать до смерти. Жаль, что я не могу дотянуться до тебя прямо сейчас… - задумавшись на короткий миг, Югэн широко заулыбался и озвучил следующую свою идею: - Хотя, быть может расстояние не проблема, а, Химера? Давай немного побалуемся сексом по телефону?

С этими словами, Югэн сдвинул руку с телефоном так, чтобы Химмэль мог увидеть полностью его пах и бедра. Отшвырнув сигарету в сторону и тем самым освободив руку, парень скользнул ладонью сначала по своей груди, зацепив пальцами напряженные соски, потом опустился ниже, пройдясь по животу – пока, наконец рука не нащупала член и не начала его активно ласкать. Закусив пухлую губу, Югэн смотрел в камеру призывным взглядом, ставшим почти черным от страсти.

Против воли, Химмэль ощутил, как горячая волна прокатилась по его телу, отдаваясь сладостным напряжением внизу живота. Физиологическое возбуждение, как всегда, вступало в конфликт с его разумом – который ярился от осознания, что Югэн звонит ему из дома своего любовника. Только Югэн мог так беззастенчиво признаваться в своей распущенности и при этом липнуть к нему с непристойными предложениями! Когда-то Тиэми Касаги обвинил Химмэля в том, что того заводят шлюхи – и, как видно, он был прав! Югэн вел себя как площадная шлюха и, вместо того, чтобы чувствовать отторжение, Химмэль приходил в возбуждение!

- Давай же, Химера, я хочу тебя!.. - прошептал Югэн, в его голосе появилась сексуальная хрипца. – Давай немного позабавимся!

В мозгу Химмэля эта фраза – «Давай позабавимся!» - отдалась многократным эхом. И почти сразу же, в памяти сероглазого юноши всплыло воспоминание, подействовавшее на него как ушат ледяной воды. Он вспомнил скандальную видеозапись с Нанами Коидзуми, снятую Югэном, где он похожим хрипловатым шепотом говорит: «Давай поиграем!»  Неужели поэтому Югэн позвонил ему, вот зачем подталкивает к сексуальным играм?! Неужели он прощупывает Химмэля, выискивая место, куда можно ударить? Хочет собрать на него компромат?..

- Иди к черту со своими забавами, придурок! – огрызнулся Химмэль, надеясь, что не выдал своего секундного искушения. – Думаешь, я сделаю тебе такой подарок и пополню твою коллекцию компромата?

Югэн от души расхохотался, рассмешенный его реакцией. Сероглазый юноша подумал, что, судя по такой реакции, даже если Югэн и правда хотел заполучить компромат на него - то разоблачение  коварного плана нисколько того не смутило. Как и не смутило напоминание о том, как изощренно он разрушил драгоценную репутацию жены Рейо Коидзуми. Югэн совершенно не стесняется своего отточенного до совершенства сволочизма! А может и получает удовольствие, демонстрируя это качество Химмэлю.

- Пытаешься осторожничать? Зачем? – сквозь смех запротестовал тем временем Югэн. - Я не собираю на тебя компромат!

- Ну да, так я тебе и поверил! – буркнул сероглазый парень, уходя в еще более глухую оборону.

- Вот честно, ты оскорбляешь мой интеллект, Химера! Слить на тебя компромат было бы слишком примитивным способом подставить тебе подножку. Не говоря уже о том, что ты достаточно сумасбродный, чтобы назвать публике имя своего виртуального любовника, то есть мое! Зачем мне так рисковать?.. - Югэн оставил рукоблудие, поняв, что ему не удастся раскрутить Химмэля на виртуальный секс. Он снова взял сигарету и прикурил, на сей раз с задумчивым видом: - Знаешь, это странно, но мне никогда не приходило в голову собирать на тебя компромат. Хочешь верь, хочешь нет. В силу своей стервозной натуры я мог бы сделать это, но даже не думал ни о чем подобном. И сейчас я не думал об этом – я просто хотел тебя, Химера!..

Однако сероглазый парень до сих пор не понимал, стоит ли воспринимать его серьезно.

- Если ты так меня хочешь, чего же сказал, что нам лучше больше не встречаться? И почему так не хочешь участвовать в рок-опере? – недоверчиво поинтересовался он.

Югэн закатил глаза к потоку, недовольный тем, куда свернул их разговор.

- Ну зачем опять спрашивать об этом? Ты портишь такой сладкий момент…

- Мне он сладким совсем не кажется! Оставь свои пошлые фантазии! – возразил Химмэль, невольно становясь чопорным. – Ты сначала отталкиваешь меня, а сейчас названиваешь мне с предложением подрочить на друг друга – и я должен, по-твоему, тут же согласиться? За кого ты меня принимаешь?..

Брюнет, выслушав его, зашелся в очередном приступе смеха:

- За кого я тебя принимаю?.. Господи, Химера, ты остался все той же принцессой, какой был! Нет, серьезно! Когда ты погасил огни в «Токио Доум», а потом начал шантажировать меня, я решил было, что ты повзрослел и растерял свою невинность… Но теперь вижу, что опять ошибся в тебе! Как бы ты не хотел казаться прожжённым циником, внутри ты все та же принцесса-чистоплюйка!

Сероглазый юноша, рассерженный его издевательской тирадой, ёмко ответил:

- Да пошел ты на ***!

- А я бы пошел. На твой! – с готовностью отозвался Югэн и его в глазах вновь появилось неповторимое блудливое выражение.

Химмэль, почувствовав, как вспыхнули у него щеки, мысленно проклял себя за слабость.

- Тогда давай перенесем наш разговор в реальность, если уж ты готов, - предложил он, предательски сглотнув слюну. – Посмотрим, куда и как ты пойдешь…

Он действительно готов был поддаться провокации Югэна! Но если уж и отдаваться страсти, то не по видеосвязи, ведь это будет лишь жалким подобием близости. Химмэль хотел снова заключить свои объятия любовника, почувствовать аромат его тела, вкус его кожи на своих губах, услышать его стоны. Того раза в квартире Югэна было мало, чтобы заглушить в теле Химмэля сексуальный голод, накопившийся за те долгие месяцы их разлуки. И довольствоваться просто виртуальными ласками сероглазый парень вовсе не хотел!

Югэн помедлил, при этом с порочным видом облизав свои алые губы.

- Звучит соблазнительно, Химера. Только есть два «НО». Во-первых, если мы снова начнем встречаться, то наши отношения опять станут совершенно неуправляемыми, а этого я не могу допустить, - он говорил это уже без издевки, скорее с глубоким сожалением. - А во-вторых, даже если мы сейчас встретимся и потрахаемся, потом ты будешь жалеть о том, что пошел на поводу у своих чувств и покувыркался с таким негодяем как я… На самом деле, если думать верхней головой, а не тем, чем я думал весь этот разговор с тобой, то мне и до виртуального секса с тобой не следовало доходить – потому что, опять-таки, ты бы возненавидел себя за свою слабость…

Химмэль впился напряжённым взглядом в лицо Югэна, ощущая тошнотворное дурное предчувствие. Теперь он всё понял! До него дошло, что Югэн позвонил не просто так, от скуки, а чтобы сделать намек, что-то завуалированно сообщить. Так он сделал и тогда, во время разговора на съемочной площадке сериала «Трое из Йосивары», сказав Химмэля странную фразу: «Что до гроба – вот это точно».

- Что ты натворил? – выдохнул сероглазый юноша, ощущая на сей раз нечто большее, чем ушат холодной воды, его как будто с размаху бросили в ледяные арктические воды и он ушел в них с головой!

Югэн улыбнулся, но то была улыбка полная злого торжества.

- Я предупреждал тебя, Химера. Просил не давить на меня с этой твоей рок-оперой! – произнес он медленно, словно желая растянуть для своего собеседника мучительную неизвестность. – Я объяснял тебе, насколько сложна ситуация с Каеге Ватасэ! Говорил, что он хотел поквитаться и Гэсиро и с твоей группой! После того, как ты принудил меня согласиться участвовать в рок-опере, он потребовал от меня принять меры против тебя и CBL Records. Что я и сделал…

- Но что ты сделал?! Что?.. – воскликнул Химмэль, предполагая худшее. – Только не говори, что убил или покалечил кого-нибудь…

Югэн презрительно отмахнулся от него со словами:

- Чтобы отомстить тебе и Гэсиро - совсем не обязательно прибегать к грубой физической силе. Ты сам скоро в этом убедишься! И когда это случится, думаю, ты не захочешь видеть меня в своей рок-опере…

- Что ты сделал?! – требовательно повторил вопрос сероглазый юноша.

- Завтра узнаешь сам, - ответил Югэн с наигранной нежностью, затем послал ему воздушный поцелуй и закончил видеозвонок.

Химмэль тут же попробовал перезвонить ему, но Югэн на звонок не ответил – как не ответил на двадцать последующих его попытки дозвониться. Чертыхаясь, юноша отшвырнул от себя телефон, негодуя на его бесполезность. Он стал ходить по комнате от стены к стене, безуспешно пытаясь разобраться с беспорядком в своих мыслях.

- Что ты натворил, Югэн? – снова проговорил Химмэль, обращаясь в пустоту.

Пустота же упорно хранила молчание, оставив его наедине с неизвестностью.








___________________






12




Пометавшись по комнате, Химмэль совсем обессилел от переживаний. Наконец, накануне рассвета, юноша задремал, свернувшись калачиком на диване. Он сам не заметил, как пересек границу между реальностью и миром сновидений. Юноша просто в какой-то момент оказался окружен причудливыми миражами – но при этом продолжал думать о Югэне. И вдруг среди миражей, искривляющихся, меняющих очертания и формы, он услышал голос Дженни-Нару Хидэки, поющую где-то в лабиринте иллюзий грустную песню о неразделенной любви:


«Жду тебя, любимый мой.
Не приходишь ты,
Гуси дикие кричат.
Холодно от криков их.
Ягод тутовых черней
Ночь спустилась к нам!»


Химмэль, ориентируясь на её голос, двинулся вперед, проходя сквозь звездные туманности и застывшие во времени и пространстве слезы, которые взрывались от прикосновения к его коже, превращаясь в радугу. Чем дальше он двигался, тем сложнее ему было делать шаг, будто его ноги стреножили невидимыми путами. Когда, наконец, он добрался до поющей девушки, то уже почти выдохся и передвигался со скоростью улитки.

Дженни-Нару, такая, какой Химмэль видел её в видеоролике, стояла спиной к нему, но потом все же обернулась. Юноша увидел, что на руках она держит туго спелёнатого младенца. Как странно было видеть такое юное создание с ребенком на руках - она ведь, по сути, еще сама была ребенком! Химмэль перевел взгляд на младенца, интуитивно зная, что первенец Дженни-Нару – Рейо.

- Я просто хотела семью! – произнесла Дженни-Нару звенящим голосом; она сделала шаг назад и в этот миг Химмэль разглядел разверзшуюся пропасть прямо за её спиной.

- Стой! – тут же закричал он, напрягая все свои силы, чтобы приблизиться к ней.

- У меня не получилось стать героиней собственной жизни! – прибавила девушка и, сделав последний шаг, провалилась в пропасть.

Химмэль отчаянно вскрикнул, беспомощно наблюдая за тем, как она падает вниз, унося на своих руках своего ребенка. Он проснулся от собственного крика, ощущая могильный холод на своей коже и сухость во рту. Это сон, просто сон!..  Он чувствовал себя обессиленным и потерянным, все тело ныло как от недомогания. Неужели он умудрился заболеть? Или это просто глюк его психики, которая гудит от перенапряжения? Пытаясь согреться, Химмэль накинул на плечи плед и, мелко дрожа, снова свернулся калачиком. В его мозгу возникло воспоминание о только что пережитом ужасном сне.

«Ты погубила не только Айко и Хироши! Ты погубила и Югэна, хотя тот и остался жив! – мысленно обратился к покойнице он. – Ты отняла у него семью! Ты разрушила его веру в любовь, в добро, в человечность… Ты ушла в преисподнюю и забрала его душу с собой… Ты всегда будешь тенью стоять между мной и ним, не так ли? Ты не позволишь ему быть счастливым…»

Он не сразу сообразил, что плачет и даже немного удивился, обнаружив, что его щеки покрыты соленой влагой. Ему невыносимо хотелось покурить, но он не держал в своей комнате сигарет во избежание искушения нарушить обещание не курить – но тут Химмэль вспомнил, что парни часто оставляют сигареты в курилке, чтобы не таскать туда-сюда пачку. Ему все еще было холодно, поэтому Химмэль вышел из комнаты, продолжая кутаться в плед. На часах было почти пять утра и общежитие еще было погружено в сон, никто не встретился ему по дороге в курилку.

Как Химмэль и предполагал, в курилке на подоконнике валились несколько початых пачек сигарет. Химмэль закурил и забрался на подоконник с ногами, прижимаясь виском к прохладному стеклу. За окном ночная мгла уже давно уступила место солнечному утру, так не вязавшемуся с сумрачным настроением сероглазого юноши! Химмэль, с жадностью затягиваясь табачным дымом, закрыл глаза, думая о том, как он переживет неумолимо надвигающийся день и тот сюрприз, «заботливо» приготовленный для него Югэном. Он сидел в абсолютной тишине, однако в его ушах не умолкало призрачный голос Дженни-Хидэки, который то пел печальную любовную песню, то говорил с ним:

«У меня не получилось стать героиней собственной жизни!»

Сначала Химмэль только упрямо встряхивал головой, пытаясь прогнать все иллюзорные звуки из своей головы, но потом вдруг стал к ним прислушиваться. Постепенно они превратились в мелодию, которая вытеснила из его разума все тяжелые мысли о Югэне и грядущих дурных новостях. Химмэль, не открывая глаз, слушал переливы музыки, погружаясь в них все глубже и глубже. Невероятно, но он чувствовал, как эта мелодия, струясь сквозь него, очищает его от хвори и скверны, принося его душе облегчение! Из сердца ушли мучительные переживания и осталась только любовь. Любовь, которую он испытывал к Югэну вопреки всему…

Химмэль плавал в своей любви, впервые за долгое время не ощущая связанной с этим чувством боли. И, отдавшись течению, он, незаметно для себя, стал мырлыкать мелодию, которую мог слышать только он один – мелодию, основанную на песне Дженни Хидэки. А вслед за ней перед его внутренним взором ярко вспыхнули слова, которые, как он уже твердо знал, должны стать названием его песни: «Стань героем своей жизни».

Он соскочил с подоконника и, больше не ощущая озноба, отбросил плед и ушел из курилки. Шлепая босыми ногами по полу, он добрался до музыкальной комнаты. Там, плотно закрыв дверь, юноша взял гитару и лист бумаги с карандашом, после чего сел на табурет и принялся наигрывать мелодию, параллельно обдумывая стихи песни.

Правила CBL Records требовали от каждого артиста уметь играть на трех музыкальных инструментах – и Химмэль брал уроки игры на фортепьяно и ударных инструментах. Сейчас Химмэль вполне уверенно мог играть и на клавишных и на барабанах, но все равно гитара оставалась его любимым инструментом, с которым он был на «ты». Гитара как будто являлась частью его ауры, составляя с его телом единое целое. Перебирая струны, он расслаблялся, медитировал, перешептываясь со своим подсознанием. Охваченный вдохновением, Химмэль то наигрывал на струнах мелодию, то останавливался и что-то записывал на листе бумаги.

Он совершенно забыл обо всем на свете и потерял счет времени, поэтому, когда в музыкальную комнату ворвался его менеджер, то Химмэль даже вздрогнул от того, насколько резко его вырвали из вселенной собственных мыслей и чувств. Посмотрев на перекошенное лицо Мияно Такаюки и его явно впопыхах надетый деловой костюм, сероглазый парень сразу понял, что тот принес те самые, обещанные Югэном, новости. Тот, в свою очередь, невольно удивился, обнаружив Химмэля в майке и в коротких домашних шортах, задумчиво бренчавшего на гитаре в этот ранний час в музыкальной комнате.

- Господин Фагъедир! Где ваш телефон? Я никак не мог до вас дозвониться! – воскликнул менеджер.

- Телефон остался в комнате, - ответил Химмэль, неспешно отставляя в сторону гитару. – Так что там случилось? Рассказывайте быстрее!

Он произнес это спокойно, уже нутренне будучи готов ко всему.

- Откуда… Откуда вы знаете, по какой причине я здесь? - его вопрос застал менеджера врасплох.

Сероглазый юноша небрежно отмахнулся от его вопроса:

- Да какая разница?.. Так что произошло?

- Будет лучше, если вы услышите эту новость от госпожи Гэсиро! – заблеял Такаюки.

- Нет! Я хочу узнать прямо сейчас, что случилось! – возмутился Химмэль громко, чем заставил своего менеджера вжать голову в плечи.

- Сегодня ночью с сервера CBL Records произошла утечка – кто-то слил в интернет альбом группы Showboys на пиратские торрент-сайты. В данный момент служба кибербезопасности агентства прилагает все усилия, чтобы удалить альбом из интернета. Но часть серверов, на которых находятся торренты, располагаются в странах, где не соблюдаются авторские права – а значит, чтобы добиться удаления контента, понадобится время…

«Так вот что ты сделал, Югэн! Ну хотя бы не опозорил никого и не убил!» - подумал Химмэль, правда, еще не осознавая всех возможных последствий свершившихся событий.

- Госпожа Гэсиро экстренно прибыла в штаб-квартиру и распорядилась доставить вас туда, - продолжал между тем менеджер. – Будьте добры, оденьтесь и следуйте за мной!

- Хорошо, я быстро, - кивнул сероглазый юноша.

Он сбегал в комнату, натянул джинсы, свитер и обулся. Через две минуты он уже сидел в автомобиле рядом с менеджером. По дороге у юноши было время более обстоятельно обдумать полученную информацию – и тогда он заметно помрачнел. Он был не слишком осведомлен о том, как устроена экономика шоу-бизнеса, но и без этого понимал, что и его группа и агентство пострадают от слива альбома в сеть. Пострадают финансово в первую очередь – ведь если поклонники скачают из сети их альбом бесплатно, то резона покупать тот же самый альбом!

«А это значит, что продажи нашего альбома, которые и так под угрозой, сейчас совершенно точно просядут! – он растерянным движением взлохматил свою и без того непричесанную шевелюру, чувствуя, как в душе нарастает страх перед будущим. – Югэн дал Коеге Ватасэ то, чего тот страстно желал! Он сделал то, что сделали Showboys с синглом Daisy – он потопил конкурентов!»

Сибил Гэсиро, вопреки обыкновению, сегодня выглядела довольно блекло: без косметики, укладки на волосах, одетая без обычной помпезности. Лишенная сверкания драгоценных металлов и бриллиантов она походила на обычную женщину, по утрам спешащую в метро, чтобы успеть в офис на работу. В кабинете она была не одна, там толпилась целая куча сотрясающихся от нервного перенапряжения менеджеров и руководителей отделов. Завидев сероглазого парня, хозяйка агентства попросила всех присутствовавших оставить её наедине со своим подопечным.

- Такаюки успел ввести тебя в курс дела? – поинтересовалась она, не размениваясь на приветствие.

Химмэль, усаживаясь в кресло напротив неё, ответил утвердительно:

- Успел. Но мне интересно, как Югэну удалось это провернуть?

- Ты тоже сразу подумал на него? – усмехнулась она, но в этой усмешке было больше усталости, нежели сарказма.

- Югэн сам мне признался, - не стал скрывать правды тот. – Он позвонил мне ночью и намекнул, что совершил что-то против CBL Records и моей группы.

- И ты не сообщил мне об этом сразу? – взвилась сердито женщина.

- Он не пояснил, что конкретно сделал! Просто сказал, что отомстил всем нам и что я узнаю обо всем утром, - возразил Химмэль тут же. – Даже если бы я позвонил вам, что бы вы могли сделать? Как бы вы догадались, что именно он затеял?

Хозяйка агентства тяжело вздохнула, но, видимо, примирилась с его доводами.

- Так как он сделал это? – повторил свой вопрос юноша.

Гэсиро, язвительно скривив губы, бросила на него выразительный взгляд:

- Сам-то как думаешь? Через постель, естественно, - она достала из шкатулки сигару, повертела ее в руках, потом со злостью бросила на крышку стола: - Малолетний мерзавец! Я, конечно, знала, что он спит со всеми подряд и что он перетрахал половину менеджеров в агентстве – но все равно не предполагала, что он способен настолько запудрить мозги взрослому мужчине, который собаку съел в делах шоу-бизнеса!

- О ком вы говорите? – Химмэль прищурился на нее, желая узнать имя того, у кого «гостил» Югэн.

- О руководителе отдела звукозаписи Сюнтаро Уто! Вчера он присутствовал на фотосессии с Югэном! Будь проклят этот любитель смазливых мальчишек! Такие, как он, легкая добыча для умных и беспутных юнцов вроде Югэна… – она все-таки прикурила сигару, стремясь никотином успокоить свои разбушевавшиеся эмоции. – Только сейчас, задним числом, я понимаю, что Югэн с самого начала расставил для нас ловушку. И я тоже попала в нее! Когда он позвонил мне и предложил, помимо пресс-конференции, устроить коллективную фотосессию с руководителями – я обрадовалась, подумала, как хорошо складываются обстоятельства для CBL Records! Вот же простофиля! И как я не сообразила, что Югэн по доброте душевной никогда бы не стал делать мне такой подарок! Ему нужно было создать видимость, что он в хороших отношениях со мной и агентством - и тем самым усыпить бдительность руководителей. А вечером он позвонил Уто и предложил устроить романтический вечер у него дома. Конечно, этот дурак согласился! Ведь когда Югэн еще работал на меня, он позволял Уто периодически залезать к себе в штаны, держал этого великовозрастного идиота на поводке! И Уто был раз возможности снова перепихнуться с Югэном… Придя к нему домой, мальчишка напел ему с три короба, что мечтает послушать песни с нового альбома Showboys, ведь вы его друзья, он переживает за вас! Как руководитель отдела, Сюнтаро Уто имеет пароль от сервера агентства и может заходить на него со своего домашнего компьютера. Югэну надо было только, чтобы Уто авторизовался на сервере, чтобы потом, когда тот уснет, скачать с сервера альбом группы и разослать его через интернет по всем пиратским сайтам! И самое обидное в том, что я никогда не могу привлечь к ответственности за содеянное! Ни Югэна, ни Уто! Нельзя, чтобы эта история вышла за стены моего кабинета, иначе будет такой скандал, после которого мы все останемся на выжженной земле!

«Ну что ж, хотя бы одна хорошая новость! – подумал Химмэль с облегчением. – Югэну не грозит разоблачение и тюрьма за то, что он сделал!»

Женщина, открыв дверцу стола, достала оттуда бутылку виски и с грохотом поставила ее на крышку стола.

- Я столько вложила в Showboys! Столько времени, сил, денег! И вот теперь все летит к чертям из-за одного паршивого мальчишки!.. Тебе налить? – последние слова она адресовала Химмэлю, интересуясь, хочет ли он виски.

Поколебавшись, Химмэль кивнул, ему сейчас не помешает немного спиртного!

- Когда он тебе позвонил, что он еще сказал? – спросила Сибил Гэсиро, пододвинув ему стакан с напитком.

- Сказал, что Каеге Ватасэ потребовал от него отомстить агентству и моей группе, - Химмэль сделал маленький глоток, ощущая, как спиртное горячими потоком проливается в горло.

- Будь проклят Ватасэ! Этот подонок всегда меня ненавидел и мечтал, чтобы я разорилась! – воскликнула Гэсиро, одним махом вливая в себя всю порцию виски. – И теперь, мало того, что рентабельность группы Showboys под угрозой, так мне еще придется отвечать перед советом акционеров за финансовый провал! Это настолько гротескно, что мне самой не верится!..

Химмэль отставил в сторону пустой стакан и задал вопрос, волновавший его:

- Что же будет с моей группой после этого?

Хозяйка агентства посмотрела на него так расстроенно, что он напрягся еще больше.

- Я уже посоветовалась с маркетологами на этот счет. Они с уверенностью утверждают, что даже если мы в течении 24-х часов добьемся удаления альбома из глобальной сети, то это не спасет ваши продажи. Конечно, самые преданные фанаты Showboys купят альбом из уважения к своим кумирам – но, все равно, в целом продажи просядут, особенно за границей! В таких случаях – на западе и у нас - обычно принимают решение отложить выход альбома на неопределенный срок, чтобы изменить его содержание хотя бы частично. И мои советники предложили мне именно так и поступить – заморозить альбом и вместе с ним релиз вашего третьего сингла.

Ошеломленный Химмэль тут же принялся горячо протестовать:

- Мы итак задержались с выходом альбома на полгода из-за истории с Югэном. Если взять перерыв сейчас, когда конкуренты дышат нам в затылок, то вернуть потерянные позиции будет еще сложнее!

- Дорогой Химмэль! Я не могу выпустить альбом в продажу, если есть угроза потерпеть убытки! Проще заморозить альбом и тем самым остаться без прибыли, но и без убытков! Прости, но Югэн раздавил тебя и твою группу! Теперь вы просто вынуждены сойти с дистанции, – сурово сообщила ему Гэсиро. – Мой план таков: релиз третьего сингла и выход альбома отложим, купим права на пару-тройку новых песен, запишем их и, возможно, к концу лета или осенью попробуем снова выйти на рынок с альбомом. К тому времени как раз уляжется шум, связанный с утечкой альбома в сеть. Прости, но по-другому нельзя – совет акционеров разорвет меня на куски, если я рискну деньгами и позволю вашему альбому выйти в мае!

Химмэль, упершись локтями в колени, уронил лицо на ладони. Его душило ужасное чувство вины перед своими друзьями и коллегами по группе – боже, как же он их всех подвел! Он был таким страшным эгоистом, что думал только о своей любви и ни о чем больше! Он был таким эгоистом, что шантажировал Югэна, не задумываясь о том, что могут пострадать близкие ему люди! И вот он – закономерный результат его глупости и самонадеянности! Югэн навредил не только ему, но и четверым его коллегам - за которых Химмэль, как лидер, обязан был нести ответственность!

«Кусок дерьма ты, а не лидер! Кусок тупого дерьма!» - без жалости наградил себя характеристикой сероглазый юноша.

Он никогда не сможет простить себе, если ребята пострадают из-за его тупости! Он ведь знал, на что Югэн способен на самом деле - он видел, как тот приставил дуло пистолета к голове Рейо Коидзуми! И несмотря на это, Химмэль все равно смотрел на Югэна сквозь розовые очки, в глубине души не веря, что тот сможет навредить ему. И вот он поплатился за свою наивность! И вместе с ним платить за эту ошибку будут Касаги, Иса, Оониси и Хига! Как он теперь будет смотреть им в глаза? Ему нет оправдания!

- Мне очень жаль, Химмэль, - тяжело вздохнула Гэсиро, с сочувствием глядя на его сгорбленную фигуру.

Юноша не слышал её, вместо этого в его ушах по нарастающей начала звучать мелодия, которую он наигрывал сегодня в музыкальной комнате. Её звучание нарастало, почти оглушая его. И вдруг он ощутил, как на него снизошло просветление, словно он долго молился своему божеству и то, наконец-то, услышало его воззвания. Разум Химмэля стал чистым и ясным, он отчетливо понимал, как ему нужно действовать! Так уже было с ним однажды – тогда, когда ему пришла в голову идея выступить на конкурсном концерте с индийским женским танцем.

Химмэль выпрямился, ощущая, как к нему возвращается решимость.

- Вы правы в том, что нужно отложить выход альбома, чтобы дозаписать новые песни. Но я против того, чтобы откладывать релиз третьего сингла! – заявил он непререкаемым тоном. – Сейчас мы должны выпустить третий сингл, чтобы показать всем, что нельзя нас списывать со счетов! И мы выпустим этот чертов третий сингл!

Его слова безмерно удивили Гэсиро, она даже поперхнулась табачным дымом.

- Что-что, прости?.. – прокашляла она.

- У меня есть песня, я сам ее написал! Мы можем записать её в ближайшие дни и выпустить ее третьим синглом. Публике скажем, что в сеть утек незавершенный вариант альбома и что третий сингл там не присутствует. И тогда мы сможем рассчитывать на хорошие продажи!

Гэсиро, еще не зная, какое решение примет, осведомилась:

- И ты готов поручится за свою песню?

- Готов! – парень стойко выдержал ее испытующий взгляд. – Кроме того, я знаю, как организовать дополнительный пиар новой песни.

- И каким же образом?

- Я объявлю, что написал эту песню под впечатлением истории моего хорошего друга Югэна. Скажу, что меня тревожит судьба тысяч японских детей, которые живут в тяжелых социальных условиях. И добавлю, что организую свой благотворительный фонд, в который пожертвую всю прибыль, которую получу с продаж третьего сингла. Мы это широко разрекламируем, вы договоритесь, чтобы об этом говорили даже на федеральных каналах! Тогда наш сингл, возможно, купит не только, как любят говорить эти ваши маркетологи, целевая аудитория – но и просто те граждане, которые поверят в мое желание совершать добрые дела. Как вам такой план, госпожа Гэсиро?

Глаза Гэсиро сверкнули, она выглядела по-настоящему заинтригованной.

- И почему, скажи мне, ты соображаешь лучше, чем мои маркетологи? – усмехнулась она, но тут же стала серьезной: - Но откуда мне знать, что Югэн не организует твоей группе еще какие-нибудь неприятности?

- Я знаю, как сделать так, чтобы он оставил нас в покое, - глухо проговорил юноша. – Я дам ему то, что он хочет – освобожу его от участия в постановке рок-оперы. Ведь из-за этого все началось!

Хозяйка агентства ответила не сразу, она размышляла несколько минут.

- Мне нравится твое предложение, но я все же должна услышать песню, о которой ты говоришь. Если она действительно хороша, то я соглашусь на твой план, - озвучила она свое решение, взвесив все возможные риски. -  Когда ты сможешь представить мне эту песню?

- Мне нужно пару дней максимум, чтобы подготовить демо,* - сказал Химмэль, без возражений принимая её условия.

- Тогда – действуй! – улыбнулась Гэсиро покровительственно, стараясь сохранить вид хозяйки, которая снисходит до своего слуги, хотя её сердце взволнованно билось.

Химмэль вскочил с кресла и отвесил перед ней самый почтительный поклон.

- Благодарю вас за этот шанс!

«Ах милый мой мальчик, я бы тебя съела целиком!» - подумала та влюбленно.

После встречи с Сибил Гэсиро Химмэль вернулся в общежитие.

Он считал свои долгом лично сообщить коллегам плохие для группы новости. К моменту его появления в особняке, парни уже встали и, размявшись на беговых тренажерах, завтракали в столовой. Химмэль пропустил мимо ушей их приветствия. Некоторое время он молчал, разглядывая своих согруппников – и собираясь с моральными силами, чтобы озвучить крайне неприятную для них новость об утечке их альбома в интернет. Его молчание нагнетало напряженную атмосферу в столовой, заставляя участников группы с каждой секундой нервничать все больше.

- Наверное, вы уже поняли, что случилось что-то… что-то серьезное… Я посчитал, что будет лучше, если новости расскажу я, чем кто-то другой, - заставил себя заговорить он. – В общем, наш альбом сегодня ночью слили в интернет. Он уже разошелся по разным пиратским сайтам и торрентам по всему миру. Агентство прикладывает все возможные усилия, чтобы добиться удаления контента из общего доступа, но это займет определенное время… И за это время, скорее всего, альбом успеет скачать несколько миллионов человек.

Парни ошеломленно переглянулись между собой.

- Я чувствую себя виноватым перед вами, ребята! И я прошу прощения перед вами за то, что не смог уберечь группу от беды! – Химмэль опустился на колени и коснулся лбом сложенных на полу рук, совершая тем самым поклон перед коллегами. – Я подвел вас как лидер и мне ужасно стыдно! Надеюсь, вы сможете простить меня!

«О чем он таком говорит? Как он может быть виновен в случившемся?.. – недоумевал Касаги, а потом его осенило: - Черт возьми, альбом слил Югэн! Он стоит за этим! Вот почему Химмэль чувствует себя виноватым!»

Однако вслух он ничего не сказал, понимая, что ни к чему остальным знать правду.

- Хочешь сказать, что теперь наш альбом никто не станет покупать? – первым заговорил Исао Миура.

- Госпожа Гэсиро именно этого и опасается, - кивнул Химмэль невесело, поднявшись на ноги.

 - Вот это да! Разве такое могло произойти в CBL Records, это кажется невероятным! – оторопело проговорил Оониси.

- Но кто слил альбом в сеть? – воскликнул Дайти Хига возмущенно. – Агентство знает, кто так подставил нас?!

- Это был один из директоров, как говорят, - пожал плечами лидер, не вдаваясь в детали. – Но не это сейчас важно, Хига! Для нас важно решить, как мы будем действовать дальше.

- А что мы можем сделать? Что от нас зависит? Разве не госпожа Гэсиро должна решать, что нам делать в такой ситуации? – посыпались на него закономерные вопросы.

- Маркетологи советуют Гэсиро отложить выход альбома еще на несколько месяцев, может быть даже до осени. Тем самым, они хотят приостановить нашу деятельность как группы. Но для нас это будет катастрофой! Я против того, что советуют Гэсиро маркетологи. У меня есть план… - Химмэль взял паузу и снова окинул своих коллег взглядом, те сосредоточенно его слушали. – Я рассказал про этот план Гэсиро, но я не могу им воспользоваться, если вы будете против. Мне нужна ваша поддержка ребята!

После этого, Химмэль повторил все, что до этого сказал Сибил Гэсиро.

Парни, не медля ни секунды, заговорили хором:

- Ты же знаешь, Химмэ, что мы доверяем тебе! Зачем ты спрашиваешь? Мы всегда поддержим тебя!

- Спасибо вам! – Химмэль снова поклонился им, чувствуя невероятную благодарность за ту солидарность, что коллеги ему продемонстрировали. И тогда он сказал со всей серьезностью и обстоятельностью, на какие только был способен: - Обещаю вам, ребята, что с этого момента я стану настоящим лидером! Раньше я валял дурака, но теперь с этим покончено. Я сделал выводы! Теперь я все буду делать для группы и для вас!

Касаги, Оониси, Иса и Хига бросились обнимать его, уверяя, что ему не нужно так убиваться.

- Ты хороший лидер, Химмэ, не парься из-за этого так!

«Если Югэн действительно стоит за сливом альбома, то значит ли это, что Химмэ сделал выводы и на счет него?  – размышлял Касаги и эти мысли доставляли ему радость. – Если так, то Химмэ больше не будет пытаться удержать его подле себя! А значит, у меня появился шанс!»

Химмэль действительно сделал выводы на счет Югэна.

«Я был невероятно туп и надеялся, что смогу справиться с его сволочным характером! Думал, моя любовь сотворит чудо! Вот же наивный дебил! Я сам подставился и друзей подставил! Если я продолжу бороться за отношения с Югэном, я поставлю под удар не только агентство и группу – но и дядюшку Кинто и его труппу! Мало ли что Югэн совершит против них, лишь бы не участвовать в рок-опере! Нет, я не буду так рисковать больше...  – сумрачно думал Химмэль, направляясь в свою комнату под предлогом, что ему надо умыться, перед тем как он с группой приступит к работе над новой песней. – Я люблю Югэна… И буду любить несмотря ни на что… Но больше так нельзя! Я не могу быть таким эгоистам с теми, перед кем несу ответственность! Теперь все, что могу себе позволить – это любить тебя расстоянии, Югэн! Только так я смогу искупить вину перед всеми, кого подвел…»

Запершись в комнате, сероглазый юноша набрал номер Югэна. Он был готов к тому, что Югэн не ответит и звонок переадресуется на голосовую почту, но, к удивлению сероглазого юноши, тот взял трубку – правда, ничего не сказал при этом. Значит, решил выслушать Химмэля! Югэн хочет узнать, какое решение он принял?..

- Ты добился своего, Югэн. Я не хочу видеть тебя в своей рок-опере… - стараясь говорить подчеркнуто спокойно, сказал Химмэль. – Надеюсь, ты доволен тем, что я готов согласиться с тобой: нам надо держаться друг от друга подальше! Теперь, поверь мне, я буду прикладывать все усилия, чтобы даже случайно с тобой нигде не столкнуться.

Тишина в трубке, Югэн продолжал хранить молчание, но звонок не прерывал.

- Спасибо тебе за очередной преподанный урок! Прощай, Югэн, - сказал Химмэль, чувствуя как как непрошеные слезы подступают к глазам. Он поспешно закончил вызов и, без сил опустившись на диван, вытер бегущие по щекам слезы кулаком.



______________

* Демо - «черновая» фонограмма, предназначенная для демонстрации музыкального материала.
_________________








13





В тот же день CBL Records выпустили заявление для прессы, официально объявив об утечке альбома на пиратские сайты – и, вместе с тем, подчеркнув, что в сеть попал незавершенный вариант альбома группы. По словам представителя агентства, дальнейшая судьба альбома будет решена президентом компании в ближайшие несколько дней, но от каких обстоятельств зависит решение Сибил Гэсиро  не сообщалось. Поклонникам Showboys оставалось только ждать её решения и надеяться на лучшее.

Следующие несколько дней Химмэль и вся группа работали над песней практически без сна и отдыха.

Лидер группы настоял, чтобы участники группы, помимо пения, сами сыграли на музыкальных инструментах, желая придать песне более индивидуальных характер, придать ей большей интимности. Сначала парни просто молча выполняли все, что он им велел, но, чем больше они работали над песней, тем больше они раскрепощались, и в конце концов начали выдвигать свои предложения в отношении текста и песни. Химмэлю нравилось их живое участие в творчестве - нравилось, что им не наплевать на результат их общего труда.

Этот труд помогал сероглазому юноши отвлечься от тяжелых мыслей о Югэне. Хаос, вызванный чувствами, которые он никак не мог победить, никуда не делся из его сердца – просто Химмэль запретил себе расклеиваться из-за этого. Ведь он не первый раз сталкивается с подлостью Югэна, ему уже доводилось расхлебывать последствия собственной наивности! Тогда Химмэль смог это пережить – переживет и в этот раз!

Одной из самых нелегких задач для Химмэля был разговор с родителями. Когда отец узнал о разразившемся скандале со сливом альбома в сеть, то сразу же догадался, кто мог это сделать. Он позвонил сыну по видеосвязи и прямо спросил, правильны ли его подозрения. Химмэль не горел желанием отвечать на его расспросы - потому что, ответив на них, он сразу же вынужден будет оказаться в позиции оправдывающегося за свою ошибку человека. Отец скажет: «Я же предупреждал тебя на счет Югэна!» А Химмэлю ничего не останется делать, как опустить глаза в пол и признать его правоту! От подобной перспективы юношу подташнивало.

И все же ответить на вопрос родителя ему пришлось!

«Да, это сделал Югэн. Он сам мне признался в этом», - подтвердил подозрения отца Химмэль.

Ингу обменялся с Кёко многозначительными взглядами.

«И что думаешь делать теперь?» - задал отец следующий вопрос, упустив претензии.

Химмэль поведал им о своем плане с новой песней и благотворительным фондом.

«О, Химмэ! Фонд - это же так прекрасно! Так благородно позаботиться о детях из неблагополучной социальной среды! – воскликнула мать, узнав о его планах. – А ты уже решил, кто будет им управлять?»

«Эээ…  Пока что нет. Я рассматриваю нескольких кандидатов», - неуверенно ответил парень, стыдясь признаться, что вообще пока не заморачивался этим вопросом. Всё, что он успел сделать, так это поручил своему менеджеру проконсультироваться с юристами и собрать необходимые для организации фонда документы.

«Не нужно никаких кандидатов! Я могу управлять твоим фондом!» - Кёко даже слегка покраснела от волнения, так её захватила идея заниматься благотворительностью.

Ингу посмотрел на жену с легким удивлением:

«Откуда вдруг такой энтузиазм, милая? Не знал, что тебе так интересна благотворительность!»

«Мне всегда хотелось заниматься чем-то общественно полезным! Просто раньше как-то не было времени… - совсем как девочка засмущалась та. – А сейчас у меня просто уйма свободного времени и я не знаю, чем себя занять!»

«Почему ты раньше ничего мне об этом не говорила?» - это отец Химмэля произнес с наигранной обидой.

«Да как-то к слову не приходилось…» - пожала плечами та небрежно.

«Если ты хочешь, то, конечно, можешь управлять им», - дал свое согласие сероглазый юноша, в глубине души безгранично благодарный матери за то, что она сняла с его плеч одну из проблем, которые он обязан был решить.

«А что будет с рок-оперой? Я имею в виду, с участием в ней Югэна?» - напоследок задал один из самых неприятных для Химмэля вопросов Ингу.

«Я сообщил ему, что не хочу видеть его в постановке», - сказал его сын чересчур хладнокровным тоном, тем самым выдавая свое внутреннее напряжение.

Ингу понимающе кивнул головой и поспешил сменить тему.

«Господин Кинто хочет устроить общее совещание. Надо бы выбрать время, когда будем свободны и ты и я, чтобы обсудить постановку».

«Пока я слишком занят. Думаю, после съемок клипа я могу найти для этого время», - поразмыслив, заявил Химмэль.

«Хорошо. Значит, все разговоры о рок-опере отложим до того времени!» - улыбнулся отец ободряюще.

И ему юноша был благодарен за то, что тот обошелся без нравоучений и обвинений. Если бы Ингу начал ругать его за совершенные ошибки в отношении Югэна, то Химмэль, наверное, просто не смог бы сдержаться и обязательно вспылил бы. Ему хватало своего собственного стыда и чувства вины перед коллегами, дополнительного давления на психику он просто не смог бы выдержать!

В условленный срок группа подготовила демо-запись песни «Стань героем собственной жизни».

- Что ж, не могу не признать, что песня производит впечатление, - похвалила Химмэля Сибил Гэсиро после того, как прослушала запись. – Ты неплохо переосмыслил старинные мотивы той песни… как же она называется?..

- «Жду тебя, любимый мой», - подсказал сероглазый юноша.

- Да, да, точно! Ты изящно переработал ее мотивы. Хвалю! – одобрительно промолвила президент, после чего добавила: - Каким ты видишь клип на эту песню? У тебя уже есть концепция?

Химмэль пересказал ей свою задумку клипа, особо подчеркнув, что танцам в нем нет места.

- Целевая аудитория вашей группы любит, когда вы танцуете, милый мой! Как можно полностью лишить клип танцев? – его предложение не понравилось Гэсиро. – Сам посуди, вы такие красавчики, как можно не пользоваться подобным даром природы и не танцевать?

- Танцы – это легкомысленно, это противоречит смыслу песни!

Ему пришлось немного поспорить с президентом, прежде чем она уступила ему.

- Хорошо, пусть танцев не будет! – капитулировала перед юношей хозяйка агентства. - Тогда у меня есть замечание по тексту песни… Точнее говоря, не замечание, а скорее предложение!

- Что-то не так с текстом? – не понял её Химмэль.

- Сделайте вставку с английским текстом в песню.

- Зачем?

- Это придаст вашей песне более… как бы это сказать? Западное звучание, - пояснила Сибил Гэсиро. – Сейчас это очень можно во всех азиатских странах.

- Но зачем эти вставки в серьезной песне? - возразил ей лидер Showboys. - К тому же, в песне «Хочу целовать тебя в Токио» вообще не было английских слов – и она стала хитом!

- Ваши прошлые синглы позволяли вам танцевать. А когда такие красавчики танцуют, то это компенсирует многое, - снисходительно, как воспитательница в детском саду, сказала хозяйка агентства. – Согласна с тобой, что содержание и тон вашей новой песни сделает танцы, мягко говоря, неуместными. А значит, надо придать песне дополнительный шарм, который будет компенсировать отсутствие соблазнительных телодвижений, - выдав последнюю фразу, Гэсиро смерила фигуру Химмэля плотоядным взглядом. – Доверься мне, Химмэль! Ты превосходный артист, но пока что мало разбираешься в модных трендах! Я не так много требую от тебя от твоей песни – просто сделай небольшую вставку на английском языке в песню! Это совсем незначительное изменение…

На сей раз, после препирательств, уже Химмэлю пришлось все же уступить её требованиям – хотя он и считал бессмысленным делать вставку на английском, но у него не было ни времени, ни сил выдерживать долгий спор с Гэсиро. Если президент так хочет услышать в песне английские слова – ладно, пусть получит, что хочет. Главное ведь совсем другое: она одобрила песню, написанную Химмэлем, а это значит, что творческая деятельность Showboys не будет приостановлена!

- Когда состоится релиз сингла? – поинтересовался Химмэль у Гэсиро.

- У меня на сей счет есть гениальное решение! В отличии от сингла «Daybreak», который мы собирались выпустить на рынок в середине мая, песню «Стань героем собственной жизни» мы выпустим пятого мая, в «День детей»*. Релиз сингла в этот день позволит нам дополнительно разрекламировать песню, как инструмент благотворительности. Также с группой ты исполнишь эту песню вживую.

- Значит, дата релиза приблизилась на десять дней? – задумчиво протянул Химмэль. – А разве на пятое мая у нас не запланировано мероприятие? В Киото, кажется?

- Да, все верно, вас выкупила корпорация «Toei», - подтвердила женщина невозмутимо. – Она заплатила весьма солидную сумму, чтобы видеть вас в «День детей» в своем тематическом парке.

Химмэль уже привык к тому, что руководство агентство постоянно говорит о своих артистах так, будто они просто товар, который можно продать или сдать в аренду. Когда какой-нибудь толстосум или корпорация хотели видеть на своих праздниках и мероприятиях группу Showboys, то на языке шоу-бизнеса это звучало как: «Вас выкупили для эвента». Сначала подобный сленг выводил юношу из себя, но со временем он перестал обращать внимания на манеру речи сотрудников агентства.

- И как мы совместим релиз сингла и работу в тематическом парке? – поинтересовался Химмэль.

- Отработаете тот заказ, как и планировалось, а на заключительном концерте в парке вместо песни «Ты – мой рай» исполните «Стань героем своей жизни».

- Ясно. Тогда нам надо как можно скорее начинать работу над песней и клипом.

- Я распоряжусь, чтобы вам расчистили расписание вплоть до мая, чтобы никто и ничто не смог вам помешать, - ободряюще заверила парня Сибил Гэсиро. – А тем временем агентство подготовит тизеры** и отладит механизм промокомпании с учетом новых условий. И что немаловажно, по итогам просмотров тизеров, мы определим уровень интереса к будущему синглу, что позволит скорректировать ожидания по финансовой отдаче от релиза.

Следующие десять дней прошли для группы Showboys в страшной круговерти.

Они записывали новую песню для своего альбома, участвовали в фотосессии для рекламных постеров и снимали материал для тизеров, предваряющих выход клипа. Всего тизеров было создано пять штук – по количеству участников группы. Каждое видео было посвящено конкретному артисту. Тизеры длились в среднем не больше 12 секунд, в нем каждый солист Showboys представал в образе ангела, принявшего личину человека.

Музыки в тизере не было, только звук снежной вьюги, перезвон колокольчиков и едва слышное женское пение, напевающее колыбельную. Под эти звуки по экрану летели белоснежные перья, а затем из тумана появлялся силуэт парня, облаченного в совершенно обычную одежду - но в какой-то момент за его спиной появлялись в широком размахе ангельские крылья. Крупным планом показывали глаза юношей, которые при помощи цветных линз приобрели разнообразные оттенки, а затем на экране появлялось название песни: «Стань героем своей жизни!» На этой ноте тизер обрывался, не раскрывая ни того, как будет звучать будущая песня, ни её лирики, ни сюжета клипа. Химмэлю конечный результат монтировки видеороликов пришелся по душе – тизеры выглядели красиво, загадочно и тем самым интриговали зрителя. Представить тизеры общественности по плану должны были в последние две недели перед релизом нового сингла.

Между тем, сингл группы Heet «World in color» к концу первой недели взял высоту в полтора миллиона проданных копий. На второй неделе темп продаж как в Японии, так и за рубежом, предполагаемо снизился, но не слишком значительно. Это позволило знатокам шоу-бизнеса заявлять, что к концу апреля сингл сможет получить трехкратную миллионную сертификацию*** – и тем самым претендовать на звание нового рекордсмена в области музыки.

Химмэль слушал эти новости, стараясь сохранять показательное равнодушие – хотя у него то и дело сосало под ложечкой от мыслей, что на фоне такого успеха конкурентов ему не удастся спасти свою группу от провала. Югэн больше не звонил ему и сероглазый юноша даже был рад этому! Если бы Югэн позвонил, то Химмэлю пришлось бы приложить усилия, чтобы проигнорировать звонок – ведь он твердо решил больше не общаться с бывшим любовником! – но потом ему бы пришлось очень долго переваривать свои взбудораженные чувства.

Покончив со звукозаписью, группа Showboys отправились на остров Хоккайдо для съемок клипа.

Люси Масимо ради экономии времени предлагала снимать в пригороде Токио, но Химмэль настаивал на Хоккайдо – ему нужен был холодный климат. В Токио в конце апреля уже стояла теплая солнечная погода, а по замыслу Химмэля в клипе должна была царить холодная, пасмурная погода с соответствующими текстурами. Север острова Хоккайдо идеально подходил для воплощения идей лидера Showboys.

Артисты и съемочная группа отправились на Хоккайдо самолетом, высадившись в аэропорту города Вакканай и таким образом оказавшись на самом севере острова Хоккайдо. Здесь царил совсем другой климат, нежели в центральной части Хонсю – тут апрель был холодным, влажным и очень ветреным. Парни зябли, старательно кутались в пуховики и старались не выходить лишний раз на улицу, не желая чувствовать, как ледяной и тяжелый от влаги ветер пронизывает их насквозь. Один Химмэль выглядел довольным, ему очень нравились эти места, они идеально подходили для натурных съемок!

Последующие три дня группа была занята на съемках. Химмэль впервые выступал сценаристом и сорежиссером клипа, однако быстро втянулся в работу, позволяя себе отодвинуть нанятого агентством мастистого режиссера-клипмейкера на второй план, и указывать съемочной бригаде как нужно снимать. Именно тогда сероглазый юноша понял, почему режиссеры на съемках порою гоняют актеров до седьмого пота! Когда ты воссоздаешь в жизни то, что видишь своим внутренним взором, то хочешь и в реальности видеть то же совершенство мимики, движений, звуков - и если актер не может воплотить в жизнь твое видение, то нужно делать всё новые и новые дубли, добиваясь совершенства! На режиссерском поприще Химмэль показал себя как настоящий тиран, готовый из стремления к идеалу загонять как актеров, так и своих собственных коллег.

- Химмэ, пожалуйста, пообещай, что это будет последний клип, который ты снимаешь для нашей группы! – не выдержав, обратился к нему Иса однажды.

- Это еще почему? – недоуменно отозвался тот.

- Потому что ты маньяк! – припечатал репер с выражением такого страдания на лице, что его невольно хотелось пожалеть.

Химмель тогда припомнил Соноко Окубату - ту он в свое время тоже посчитал маньяком от мира рекламных роликов. Так вот как ставятся одержимыми творцами-идеалистами, которые даже к короткому видеоролику относятся как к произведению искусства, которое надо тщательно продумать, срежиссировать и вылизать до полного и безоговорочного совершенства?..

Завершение съемок вся съемочная группа восприняла как освобождение из плена.

Пока шли съёмки на Хоккайдо, Химмэль старательно поддерживал вокруг себя информационный вакуум – он совершенно не желал слышать никаких новостей, связанных с музыкальной индустрией в общем и с Югэном в частности. Он не хотел волноваться и отвлекаться от работы, которую он не смог бы сделать хорошо, если бы слишком сильно переживал из-за страха проиграть схватку с J-Star Industries. Вернувшись в столицу, Химмэль, наконец, позволил себе вникнуть в новости музыкальной индустрии и узнал. Что к концу апреля сингл группы Heet был продан количеством почти три миллиона экземпляров. Для дебютного сингла группы, про которую еще недавно никто и знать не знал – это был небывалый успех.

«Что ж, наверное, хозяин Югэна счастлив, - подумал тогда сероглазый юноша. – Тот стал для Ватасэ золотой жилой!»

После того, как Химмэль вернулся со съемок, через Мияно Такаюки ему напомнили, что господин Кинто хочет поговорить с ним о рок-опере. Химмэль был бы раз отложить встречу с владельцем театра, ибо дел у группы было невпроворот, расписание на май и без того было плотно забито, а к этому еще прибавилась необходимость провести релиз нового сингла на десять дней раньше срока! Но ему как-то неудобно было отказывать Ихаре Кинто в просьбе, поэтому Химмэль все же освободил в расписании один час, чтобы посетить театр «Харима».

Приехав в театр, он поздоровался с Ариокой Кинто и узнал от нее, что дядя Ихара вместе Йоко перебирают реквизит где-то в подсобных помещениях театра. На него вдруг нахлынула острейшая ностальгия и Химмэль, вместо того, чтобы чинно попить чай в гостиной, через служебных ход прошел на территорию театра. В этот час в этом храме Мельпомены было пусто и тихо. Миновав кулисы, юноша оказался на сцене и, выйдя в центр, замер там, невольно проникаясь творческим волшебством этого места.

Он вспомнил, как впервые оказался здесь, в какой восторг он пришел, узнав, что может играть на этой сцене хотя бы в качестве актера массовки! С каким нетерпением он ждал выходного дня, чтобы прибежать сюда и крутиться, как белка в колесе, помогая с ремонтом декораций! Тогда, в те моменты, о чувствовал себя счастливым и преисполненным оптимизма – он мечтал о карьере артиста и готов был свернуть горы ради возможности проявить себя. Мог ли он тогда предположить, что все его мечты сбудутся? Конечно, не мог! И вот он вернулся на эту сцену – но уже не в качестве статиста и подсобного рабочего! Он вернулся сюда звездой…

- Химмэ! – взвизгнул за его спиной девичий голосок.

Ему на шею, забыв о манерах воспитанной девушки, бросилась Йоко.

- Я и забыл, какая ты шумная! – рассмеялся сероглазый юноша, обнимая её в ответ.

Потом приглядевшись к ней, он к своему удивлению заметил, как та изменилась – подросла, повзрослела, похорошела. Из ее облика окончательно исчезли остатки детских черт, сейчас она совершенно определенно расцвела и вошла в самую чудесную пору молодости. Конечно, она и раньше старалась вести себя как вполне взрослая женщина, но то были просто манеры, а не внутреннее состояние – внутри Йоко оставалась что-то от неугомонной пацанки. Теперь это исчезло, уступив место истинной женственности. Это невольно поразило Химмэля, ведь он запомнил свою подругу совсем другой!

- Ничего себе, а ты изменилась! Тебя не узнать! - заметил он удивленно.

Йоко звонко рассмеялась, смущенная его реакцией, и не удержалась от кокетства:

- И в чем же изменилась, а?

- Ты стала такой взрослой… - произнес Химмэль совершенно искренне. – И такой симпатичной…

Лицо девушки залил яркий румянец, а затем раздался веселый голос Кхана:

- Воу-воу-воу, полегче на поворотах, приятель! – воскликнул индиец с притворным возмущением. – Ты что, решил подкатить к моей девушке?!

Химмэль от души расхохотался, заключая в свои объятия друга.

- Ну что ты! Разве я могу тягаться с тобой? – парировал сероглазый юноша шутливо.

Кхан тоже изменился за то время, что они не видели. Подрос, стал шире в плечах, голос стал более грубоватым, а над его верхней губой отчетливо виднелись упрямо пробивающиеся усики. Да, Кхан возмужал! Как это странно… Когда видишь человека часто, то изменения в его облике происходят постепенно и практически незаметно для тебя. Но если встречаешь того же самого человека после долгого перерыва – то в глаза сразу же бросаются все возможные изменения в нем.

«Интересно, а я тоже изменился в их глазах?» - мелькнула мысль у Химмэля.

- Вы так повзрослели! Просто не верится… - сказал он вслух. – Это странно, я запомнил вас другими…

Йоко и Кхан, переглянувшись, захихикали.

- Зато ты почти не изменился, Химмэ! Ты подрос, но лицо у тебя такое же, каким было в пятнадцать лет! – весело сообщила девушка. – Интересно вот, каким оно будет у тебя в двадцать лет? Или в двадцать пять?

Химмэль карикатурно поморщился и потер затылок с измученным видом:

- Мне б еще дожить до этого возраста! – отмахнулся он шутливо от их слов.

- Негоже тебе говорить как старик, Химмэль! – раздался смеющийся голос господина Кинто. – Это прерогатива моего поколения!

Сероглазый юноша со всем уважением поклонился ему.

- Слышал про эту историю с альбомом. Сочувствую тебе и твоей группе! – прибавил владелец театра с искренностью.

- Ничего. Мы прорвемся! - Химмэль произнес это уверенно, своими интонациями давая понять, что не хочет развивать эту тему.

- Знаю, что у тебя мало времени. Давайте же не будем тратить его попусту! – спохватился дядюшка Ихара, увлекая молодежь за собой в квартиру. – Сегодня нам вместе с Химмэ надо решить несколько принципиальных вопросов, которые не терпят излишнего промедления.

После того. как все они устроились на диване и креслах в гостиной, господин Ихара на планшете установил видеосвязь с отцом Химмэля. В том часовом поясе, где в данный момент гастролировал Ингу Фагъедир со своей группой, был час ночи. Ингу сидел на диване в домашней одежде и выглядел несколько уставшим – иронично мужчина посетовал на то, что из-за переменчивой местной погоды у него то и дело болит голова.

- Ох уж эти мужчины! Нет чтобы принять аспирин! – заметила с толикой критики Кёко. – Но вместо этого он будет молча терпеть и расхаживать с мешками под глазами!

На что Ингу тут же наигранно запротестовал:

- Что бы обо мне подумал мой предок-викинг, если б узнал, что я не могу потерпеть какую-то там головную боль?

- А что бы обо мне подумал мой предок-самурай, если б узнал, что я не могу как следует позаботиться о своем муже и заставить его принять лекарство? – в тон мужу ответила Кёко.

- Интересно, а мне на каких предков ориентироваться? На викингов или самураев? – вставил Химмэль с шутливой озадаченностью. – Если и на тех и других – то я, наверное, надорвусь…

В ответ раздался дружный хохот: смеялись и в Америке и Японии.

- Ладно, ладно, оставим шутки в стороне и поговорим о делах, - прочистив горло, взял на себя роль арбитра Ихара Кинто. – Твой отец, Химмэ уже в курсе дел, но тебе я хотел все сообщить лично. Дело в том, что недавно со мной связалась сама Сибил Гэсиро и предложила свою кандидатуру на роль спонсора предстоящей постановке. Я сказал, что спонсором выступает Ингу Фагъедир и ей нужно обсуждать этот вопрос с ним.

- Почему она так хочет оказать финансовую помощь? – удивился Химмэль.

- Ею движет отнюдь не желание оказать помощь, о желание выгодно вложить деньги, - пояснил Ингу Фагъедир. – Она понимает, что постановка подобного размаха, да еще и с тобой в главной роли – это гарантированных хит.

- И что ты решил? – поинтересовался юноша у отца.

- Я не против, если она хочет взять на себя часть расходов, - небрежно пожал плечами тот. - Но поставил условие, что она никоим образом не должна вмешиваться в процесс создания и постановки рок-оперы. Гэсиро согласилась с таким условием.

После Ингу слово снова взял дядюшка Ихара:

- Также Гэсиро предложила снять документальный фильм или мини-сериал о том, как проходила подготовка к постановке рок-оперы, чтобы потом запустить этот контент на своем канале. Естественно, за такой эксклюзив она готова выложить кругленькую сумму. Но так как создание такого фильма прямо заденет твое личное пространство, мы с господином Ингу не могли дать ответ, не посовещавшись с тобой. Что ты думаешь по этому поводу?

На это сероглазый парень снисходительно усмехнулся:

- Мое личное пространство? Я уже два года живу под прицелом телекамер, так что я даже разницы не замечу, если меня будут снимать во время репетиций.

- Честно говоря, меня всегда поражало, как у тебя хватает терпения играть на камеру, - высказал Кхан свое недоумение. – Я бы так не смог! Ни на миг нельзя расслабиться, все время думай о том, как ты выглядишь со стороны, как говоришь, как дышишь!

«Ты бы удивился, если б узнал, как можно приспособиться к этим камерам и даже научиться избегать их, когда тебе, например, приспичило пообжиматься в курилке с кем-нибудь» - подумал Химмэль насмешливо, но, конечно же, не озвучил эту мысль.

- Это дело привычки и только, - вот, что он сказал вслух.

- Значит, даем добро на съемки документального кино, - резюмировал Ихара Кинто, подводя итог обсуждению поступившего от Сибил Гэсиро предложения. – Ну и последний на сегодня серьезный вопрос к Химмэлю. По нашему с твоим отцом плану, к увертюре, которая будет открывать рок-оперу, мы собирались снять короткометражный фильм. В этом фильме мы покажем зрителям предысторию событий, а именно – битву при Дан-но-ура, во время которой император Антоку погиб. Снять этот фильм мы планировали в начале лета и в нем твоего присутствие, Химмэ, не требуется – но там, по сценарию, должен быть шиноби Ракимару и полководец Ёсицунэ Минамото. А это значит, что нам нужно в ближайшее время провести пробы артистов на роли шиноби и Минамото.

Химмэль заметно напрягся, когда речь зашла о подборе актеров.

- По поводу роли шиноби… Я с самого начала рассчитывал, что ее исполнит Югэн. Но Югэн по личным причинам не сможет участвовать в постановке. Я пока не объявлял об этом официально, но это дело уже решенное, - сообщил он, принуждая себя говорить как можно более безразлично. – Так что артиста придется выбирать не только на роль Минамото, но и на роль шиноби.

Йоко немедленно отреагировала на это огорченным возгласом:

- Какая жалость! А я уже всем подружкам похвасталась, что буду шить костюм для Югэна в этой постановке!

Её реакция не могла не задеть чувства Кхана:

- Подумаешь, ушел из постановки! Незаменимых не бывает!

- Эх, ничего ты не понимаешь, Кхан! – отмахнулась от него девушка.

- Хм…  Жаль, конечно, что он отказался, - с нескрываемым разочарованием промолвил Ихара Кинто. - Голос у него сильный, как раз подходящий для одной из ведущих партий.

- К слову, Хидэ Сато очень хочет пробоваться на роли Ёсицунэ Минамото, - как бы между прочим проговорил Ингу, незаметно уводя разговор от личности Югэна. – Он, как только узнал от Феникс, что я работаю над рок-оперой, так все уши мне прожужжал. Но я ему, естественно, ничего не обещал – решать тебе, Химмэль.

Сероглазый парень посмотрел сначала на отца, потом на господина Кинто.

- После релиза сингла у меня появится больше свободного времени – тогда и устроим пробы, - озвучил он свое решение.

 На том и порешили. Еще немного поболтав с родственниками и друзьями о незначительных вещах, Химмэль попрощался с отцом и матерью, раскланялся перед четой Кинто, тепло обнялся с друзьями и уехал из театра – чтобы снова с головой окунуться в свой забитый до отказа рабочий график.

Вечером третьего мая Люси Масимо собрала подопечных в гостиной на собрание.

- Напоминаю, что на пятое мая у вас запланировано мероприятие в «Toei Kyoto Studio Park». Корпорация «Toei», которой принадлежит парк, выкупила вас на целый праздничный день, плюс к этому вам придется потратить минимум полдня на репетиции перед выступлением, – ввела своих подопечных в курс дела Люси Масимо. - Так что завтра, четвертого июля, с самого утра мы отправимся в Киото. В первый день вам придется заняться тренировками и репетициями, чтобы следующий полный день отработать в парке. Но это еще не все! Нам нужно добрать материал для веб-эпизодов. Поэтому во время поездки вам придется поиграть на камеру. Поболтаете, поиграете в смешные игры, в общем – будете милыми и интересными.

- А можно нам хотя бы в дороге отдыхать? – недовольно проворчал Нибори Оониси.

Масимо посмотрела на него так, будто перед ней был говорящий червяк:

- Нет, нельзя! – отчеканила она жестко.

Остальные участники группы молча приняли информацию к сведению, не демонстрируя неудовольствия. Однако это была не вся информация, которой старший менеджер собиралась «осчастливить» пятерых своих подопечных.

- На мероприятии вы будете не единственными приглашенными звездами, - изрекла она со вздохом. - Буквально несколько часов назад стало известно, что «Toei» также выкупили группу Heet.

«Вот черт!» - подумал Химмэль, на миг прикрыв глаза.

- Знаю, что не все вы рады перспективе работать бок о бок с конкурентами! Но, боюсь, такая ситуация может повториться не раз в будущем: и вы и они - топовые группы - и, кроме этого, публика находится под впечатлением от дружбы Химмэля и Югэна, и потому жаждет видеть их вместе, - прибавила Масимо назидательным тоном. – Поэтому, мальчики, вооружитесь своим профессионализмом и хорошо выполните свою работу, не обращая внимания на Югэна и его группу!

«Интересно, хватит ли моего «профессионализма», чтобы не придушить эту гадюку?» - мелькнула у Тиэми Касаги безрадостная мысль.



________________________


*  «День детей»  – государственный праздник в Японии, отмечающийся 5 мая.

** Тизер - рекламное сообщение, построенное как загадка, которое содержит часть информации о продукте, но при этом сам товар полностью не демонстрируется.

*** «Миллионная сертификация» - система подсчета продаж в Японии, отмечающая рубеж в миллион проданных копий.
_______________________







14






Всю поездку в «Toei Kyoto Studio Park» – сначала по дороге в аэропорт, потом в самолете, а затем в автобусе по дороге в Киото – Химмэль упорно делал вид, что предстоящая вынужденная встреча с Югэном никоим образом его не пугает. Прилагая все свои актерские навыки, он старательно играл на камеру, как того и требовала от своих подопечных Люси Масимо, участвовал в каких-то дурацких играх – вроде языковых головоломок или угадывание загаданных коллегами слов – а в автобусе он, достав гитару, даже спел с ребятами несколько веселых песен. Люси Масимо была так довольна его поведением, что даже расщедрилась на похвалу, сказав, что в кои-то веки Химмэль без напоминаний со стороны отработал на камеру все, как полагается.

Сероглазый парень же без конца, словно священную мантру, повторял себе, что это шоу-бизнес и что нет ничего особенного в том, что они с Югэном столкнуться на работе! Химмэль ведь знал, что такое может случится! Шоу-бизнес вообще такое место, где все так или иначе друг с другом пересекаются – то на мероприятиях, то на телевидении, то на приватных тусовках. Рано или поздно они с Югэном все равно где-нибудь столкнулись бы!

И все же, Химмэль предпочел бы, чтобы это случилось поздно, чем рано!

Он не готов был видеть Югэна так скоро после всего, что между ними успело случиться. И тем более, не хотел, чтобы тот был рядом пятого мая – в день, когда должен состояться релиз их новой песни! Это будет и без того напряженный день, в который всей группе Showboys придется работать на публику в чертовом тематическом парке, попутно отгоняя от себя страх перед провалом продаж сингла. Как будто этого мало – боги решили, как видно, зло подшутить над Химмэлем и потому прислали к нему Югэна!

- А где нас поселят? – спросил Дайти Хига, когда автобус въехал в черту города.

- Надеюсь, это будет приличный пятизвездочный отель! - прибавил Нибори Оониси со вздохом.

- Вам забронировали номера в «Sun Members Kyoto-Saga», - ответствовала на это старший менеджер.

Оониси тут же полез в интернет, чтобы посмотреть информацию об отеле.

- Всего лишь трехзвездочный! – воскликнул он разочарованно. - Опять на нас экономят!

- Будешь ворчать – переселю тебя в двухзвездочный, - пообещала ему Масимо.

Химмэль думал о том, где поселится группа Югэна, но не решался озвучить вопрос.

- Надеюсь, группу Heet разместили не в том же отеле? – вместо него об этом спросил Тиэми Касаги.

- Насколько я знаю, они остановятся в отеле «Shiratori Hiva», - подала плечами та.

Нибори Оониси снова полез в интернет за информацией:

- У них тоже трехзвездочный! – с заметным облегчением проговорил он, прочитав характеристики «Shiratori Hiva». – Ну ладно, если уж Югэн будет жить в трехвездочном отеле, то мне не так обидно!

«Хорошо, что, хотя бы, отели у нас разные, - подумал Химмэль тогда. – Хотя, проку от этого все равно мало – мы ведь в парке будем проводить все время, а в отель приходить только поспать».

Когда автобус остановился у крыльца «Sun Members Kyoto-Saga», то, прежде чем позволить юношам покинуть салон, Масимо объявила, что дает им тридцать минут, чтобы они обосновались в своих номерах и приняли душ, после чего она ждет всех юношей в конференц-зале отеля на завтрак и планерку. Словно желая компенсировать тот факт, что звезд шоу-бизнеса поселили в трехзвездочном отеле, Масимо объявила, что каждый юноша будет жить в комфортабельном одноместном номере, вопреки традиции расселять участников группы парами.

- Правила поведения вы уже знаете, но, по инструкции, я должна их озвучить. Итак, без моего ведома из отеля ни ногой! Все носят при себе мобильники, чтобы я в любой момент могла вас вызвонить и узнать, где вы находитесь, - сказала она, раздавая парням ключи. – Отель будет усиленно охраняться, но, если случится какая-то внештатная ситуация – сразу же обращайтесь ко мне или к службе безопасности отеля.

Когда лекция закончилась, Химмэль, повесив за спину гитару, вылез из автобуса. Снаружи стояла теплая, летняя погода, солнце что есть силы палило с безоблачного небосвода. Судя по всему, завтра, в «День детей» погода будет столь же приветливой и потому ничто не помешает японцам как следует отметить праздник. Насладиться солнышком, однако, юноше не пришлось – его персона быстро привлекла в себе внимание окружающих людей, которые тут же начали собираться в толпу возле автобуса. Пришлось поспешно ретироваться в гостиничный холл.

Забросив свой багаж в номер, Химмэль быстро освежился в душе и, не дожидаясь, когда закончатся отведенные на личные нужды полчаса, спустился в конференц-зал. Техническая группа, обеспечивающая все нужды группы и связанного с ней шоу, прибыла еще вчера и к утру успела основательно оккупировать это помещение: часть зала было переоборудована в студию, где стену закрыли хромакеем, у другой стены были расставлены вешало с развешанной на них одеждой, центр зала превратили в салон красоты, расставив там туалетные столики с косметикой, а у окна расставили ширмы для переодевания.

Так как Химмэль из всех участников группы пришел первым, Масимо указала ему на небольшой раскладной столик, который втиснули в угол, расставив рядом с ним пять пластиковых табуретов – именно здесь, а не в ресторане, предстояло позавтракать парням. Завтраки, упакованные в термоконтейнеры, уже стояли на столе, дожидаясь юношей. Химмэль сел на табурет, распаковал палочки для еды и пододвинул к себе один из контейнеров: внутри оказалось ассорти из вареного риса, жареной рыбы, соевых бобов, овощного салата, омлета и тофу.

Вскоре подтянулись прочие участники музыкальной группы и заняли места за столом. Никто из них не жаловался на то, что им приходится завтракать в столь стесненных условиях, вместо посещения ресторана – даже Оониси промолчал, не пожаловавшись на недостаток сервиса. В конце концов, они уже были профессионалами и умели стоически переносить неудобства! Во время участия в различных мероприятиях или на съемках только так они и могли перекусить – это экономило время и ресурсы, не давая артистам отвлекаться от рабочего процесса.

- А где твой телохранитель? – поинтересовался Иса у лидера группы.

- Я отправил его завтракать в ресторан, - отозвался Химмэль, ковыряясь в еде; ему не особо хотелось есть, но он заставлял себя, памятуя, что впереди целый день репетиций и ему нужны будут силы.

- Дожили! Телохранитель завтракает в лучших условиях, чем мы! – все-таки не сдержался и пробурчал Оониси, правда, сделал это тихо, чтобы его не услышала старший менеджер и не устроила очередной нагоняй.

Участники группы только захмыкали в ответ на его ворчание.

- Итак, пора вас ввести в курс дела. Слушайте внимательно, повторять не буду! - Люси Масимо подошла к подопечным с папкой в руках, не обращая внимания на то, что они еще не закончили принимать пищу. – Корпорация «Toei» выкупила вас не только на праздник, но также купила право снимать вас на телекамеры, чтобы потом запустить документальный фильм на одном из своих сервисов. Это значит, что сегодня и завтра операторы CBL Records не будут работать с вами. Но это не освобождает вас от обязанности работать на камеру – заказчикам точно также нужен видеоматериал для фильма. Поэтому, будете работать на камеру как обычно, понятно?
 
Впрочем, ее вопрос был риторическим, она не ждала от них какой-то реакции.

- После завтрака вас загримируют и мы снимем видеоролик, которое завтра пойдет в качестве сопровождения к премьере клипа. Сделаем несколько дублей и, надеюсь, уложимся в полчаса, - продолжила вещать старший менеджер. – Затем мы выдвигаемся в парк, где вас уже ждут наставники – они будут заниматься вашей подготовкой. Сценарии получите уже в самом парке, они не слишком большие, у вас будет время выучить текст к завтрашнему дню. И есть еще один нюанс, который стал известен совсем недавно… - женщина оторвала взгляд от бумаг и посмотрела в сторону Химмэля. – Как и планировалось, вы выступите на закрытии праздника в парке с новой песней. То же самое сделает группа Heet. Но, помимо этих выступлений, заказчик хочет парное выступление Химмэля Фагъедира и Югэна…

Химмэль, как ни старался, не смог сдержать неудовольствия:

- Это как еще так? – резковато спросил он.

- Заказчики имеют право выдвинуть свои требования к шоу-программе! -  развела руками в стороны Масимо, решив не обращать внимания на его тон. – Корпорация заплатила три миллиона долларов за вас, мальчики, и за эти деньги они имеют право потребовать от вас полной отдачи.

Сероглазый юноша раздраженно взлохматил волосы.

- Я могу отказаться? – немного помолчав, поинтересовался он. – Я не хочу выступать вместе с Югэном.

Все парни, кроме Тиэми Касаги, удивленно вылупились на него: как же так, почему он отказывается от совместного с Югэном номера? Ведь им казалось, что, несмотря на непрекращающийся между ними обмен колкостями, Химмэль и Югэн дружат! Да не просто дружат! Химмэль попросил отца оплатить лечение Югэна, тем самым, поставив его на ноги! И Химмэль в курсе тайны имени отца Югэна… На фоне всего этого, поведение лидера Showboys казалось весьма и весьма странным.

Один Касаги с трудом сдерживал улыбку, которая так и рвалась наружу. Теперь он получил окончательные доказательства того, что Химмэль чертовски зол на Югэна за слив альбома в интернет. Недолго же длилась идиллия этих двух! Впрочем, стоило ли удивляться? Югэн ведь та еще беспринципная мразь, для которой чувства других людей – в том числе наивно влюбленного в него Химмэля - ничего не значат! Подлость со стороны бывшего лидера Showboys была всего лишь вопросом времени.

«Раз уж Химмэль ставит свой гнев выше своего профессионализма – значит ли это, что он разочаровался в Югэне? – подумал Тиэми, украдкой бросая тоскующий взгляд на напряженное лицо предмета своих чувств. – И если так, то, возможно, у меня появился шанс…»

Люси Масимо не стала ругать Химмэля за его протест. Она, хоть и не была посвящена в перипетии истории Югэна и его роли в сливе альбома, но благодаря многолетнему опыту работы в шоу-бизнесе, прекрасно понимала, как далека может быть экранная дружба с кем-либо от реальных взаимоотношений. Те, кто на публике обнимались как завзятые приятели, в жизни вполне могли люто друг друга ненавидеть и организовывать друг другу разнообразные пакости. А уж зная характер Югэна, Масимо не сомневалась, что у Химмэля имелись вполне весомые основания демонстрировать в отношении бывшего лидера группы негатив.

- Как я уже сказала – по контракту заказчик имеет право потребовать от вас отработать номер на заказ, - повторила старший менеджер с некоторой неловкостью. – Если ты, Фагъедир, не хочешь выразить официальный протест руководству корпорации «Toei» и тем самым спровоцировать скандал, то тебе придется смириться и работать на тех условиях, в которые тебя поставили.

Химмэль закатил глаза к потолку, но это стало последним проявлением его эмоций – в следующее мгновение он взял себя в руки, заставив себя похоронить свои переживания так глубоко, насколько это было возможно. Конечно, он не станет выражать никакого официального протеста! И конечно, он выполнит порученную ему работу, даже если ему придется выступать с Югэном в одном номере. И будь он проклят, если даст кому-нибудь повод усомниться в своем профессионализме!

- Ладно, проехали. Работа есть работа, - заявил он, пренебрежительно передергивая плечами. – Если большие дяди хотят видеть меня вместе с Югэном на одной сцене – без проблем!

Люси дала сигнал сотрудникам агентства начать работу: костюмеры расчехлили подготовленные для съемок костюмы, а визажисты и стилисты занялись внешним обликом артистов и их прическами. Химмэль все это время упорно молчал, не разговаривая ни с кем. Иса, Хига и Оониси бросали в его сторону осторожные взгляды, гадая о причинах его нежелания работать с Югэном, но они благоразумно держали любопытство при себе. И правильно! Если б кто-то из них решился обратиться к Химмэлю с вопросом, то нарвался бы на откровенную грубость.

Когда подготовка подошла к концу, юношей выстроили на фоне синего экрана-хромакея.

- А на каком фоне мы в итоге окажемся? – ради хохмы спросил Дайти Хига.

- На фоне психиатрической палаты! – отозвалась Масимо рассеянно. – Тебе какая разница, Хига? Делай свою работу, а нам позволь делать свою.

Они сделали несколько дублей для будущего видеоролика, после чего Масимо приказала им переодеться в спортивную одежду, в которой будет удобно тренироваться. После такого очередного переодевания, пятерых юношей под конвоем из охранников снова вывели из гостиницы и посадили в автобус. Поездка от гостиницы до тематического парка заняла совсем немного времени, буквально несколько минут.

Автобус остановился перед воротами, над которыми красовалась вывеска: «Toei Kyoto Studio Park». У ворот артистов уже ожидали несколько сотрудников тематического парка, принявшиеся раскланиваться перед парнями и любезно приветствовать их. Один из них – представившийся Нагаи Кацуматой - назвался исполнительным директором и поспешил пригласить артистов на территорию парка, дабы не привлекать слишком много внимания прохожих.

Пока они углублялись в недра парка, исполнительный директор рассказывал участникам группы и сопровождающей их Люси Масимо о том, что сегодня парк был закрыт для посетителей, дабы приглашенные звезды могли спокойно репетировать и тренироваться там, где завтра им придется целый день работать. Затем он поведал о том, что завтра в парке будут присутствовать весьма статусные гости, поэтому для руководства корпорации «Toei» крайне важно, чтобы мероприятие прошло на высшем уровне.

- И насколько же эти гости статусные? – полюбопытствовал Химмэль.

- О, это представители местного крупного бизнеса и чиновники со своими семьями, - с готовностью ответил Кацумата. – Когда корпорация объявила об этом мероприятии, билеты раскупили за несколько часов, несмотря на солидную стоимость. Более того, в корпорацию поступило множество просьб продать дополнительные билеты, так как не все желающие успели приобрести их. Однако, увы, корпорация вынуждена была отказать в такой просьбе – по технике безопасности в парке может находиться только строго определенное количество человек.

Парни, следуя за ним, вертели головами по сторонам, разглядывая убранство парка. «Toei Kyoto Studio Park» представлял собою площадку, на которой располагались несколько улочек, застроенных домами в средневековом японском стиле. Киностудии использовали эти улочки в качестве локаций для съемок фильмов в средневековом антураже, а в свободное от съемок время здесь гуляли туристы. Тут же, в парке, находилось несколько развлекательных аттракционов, театр, выставочный центр и прочие достопримечательности, вроде киноархива и цифрового глубоководного аквариума.

- Сюда, будьте добры! – рассыпался в любезностях Нагаи Кацумата, распахивая перед группой парней двери.

Они вошли в ангар, который, судя по всему, использовался киноделами как крытая съёмочная площадка – тут повсюду лежали разобранные декорации, висели полотнища хромакея. Дальняя часть ангара была расчищена от стройматериалов и хорошо освещена. Там же стояли несколько столов и раскладные стулья. Очевидно, здесь звездные дарования, выкупленные корпорацией «Toei», должны будут репетировать.

Юношей уже поджидали трое мужчин в спортивных одеяниях.

- Позвольте представить вам ваших наставников: Коичи Отомо – он старший каскадер нашего парка, - директор указал на коренастого и широкоплечего мужчину лет сорока.

Затем Кацумата переключил внимание на второго мужчину - низкорослого, но очень стройного:

- Яшики Итикава, хореограф, ему поручено поставить танцевальные номера.

Перейдя к последнему из них, исполнительный директор сказал:

- Хаято Тани, художественный руководитель театра, на его плечи возложена обязанность помочь вам вжиться в свои роли и сыграть их максимально убедительно!

Группа Showboys с должным уважением поклонились своим наставникам.

- С минуты на минуту должна прибыть группа Heet! – спохватился исполнительный Нагаи Кацумата. – Позвольте откланяться, мне нужно встретить их!

Исполнительный директор засеменил прочь из ангара, торопясь вернуться к воротам.

- И почему в Японии «крафт сервис»* такой убогий? Что это за еда такая? – подал голос доселе молчавший Стив.

Он разглядывал столы, на которых были расставлены напитки и закуски, предназначенные для участников групп и съемочной команды. Там рядами стояли бутылки с минеральной водой, баночки с разнообразной газировкой, большие стаканы с соком, рядом с ними были разложены контейнеры с закусками - в основном это были нарезанные овощи, фрукты, диетические пудинги в маленьких стаканчиках и постные хлебцы с отрубями.

- В Америке на таких столах лежат гамбургеры, хот-доги, жареные крылышки и наггетсы! – продолжил сокрушаться телохранитель. – Как вообще можно питаться такой пищей и при этом вертеться как белка в колесе?

- Ты же только что позавтракал в гостинице, – произнес Химмэль насмешливо.

- Но я же проголодаюсь со временем! – резонно заметил Стив.

- Закажешь себе пиццу, всего-то делов!

- Эх! Если мы будем питаться гамбургерами и пиццей, то из бЕлок превратимся в жирных панд, - с некоторой завистью в адрес Стива сказал Нибори Оониси.

Он все так же переживал за свой вес. За прошедшие два года с момента старта реалити-шоу Нибори вытянулся в росте, но, к его огромному сожалению, вместе с ростом он прибавил в весе. И хотя Оониси буквально морил себя голодом, пытаясь достичь идеального телосложения – а идеалом ему служил Химмэль, имевший более узкую кость, нежели он – ему никак не удавалось достичь своей заветной цели. И потому он перманентно пребывал в состоянии жесточайшей неудовлетворенности собой.

Потом кто-то из ассистентов раздал юношам сценарии. Химмэль, тщательно отгоняя мысли о том, что скоро встретится лицом к лицу с Югэном, занялся чтением. Судя по всему, завтра им придется разыграть несколько сценок из жизни самураев, ниндзя и просто жителей средневекового японского города в различных ситуациях.

- Тут написано, что мы должны будем выполнять акробатические трюки. В прошлый раз, когда нам предстояло выполнять различные трюки в Диснейлэнде, мы неделю готовились к выступлению, - ознакомившись со сценарием, сероглазый юноша обратился к старшему менеджеру. – А сейчас мы должны подготовиться за один день? Разве это правильно?

Масимо, курившая возле специальной урны, хмуро ответила:

- Во всем виновата бережливость корпорации «Toei». Ваши недельные тренировки не по карману корпорации, вы итак влетели им в копеечку! Поэтому они схитрили и решили натаскать вас на трюки за один день, чтобы сэкономить.

- А разве CBL Records не должно заботиться о своих работниках? - Химмэль взирал на нее не менее хмуро, недовольный таким поверхностным объяснением. - А если кто-нибудь из нас что-нибудь себе вывихнет или сломает из-за недостаточной подготовки?

Старший менеджер заметила, что прочие парни прислушиваются к их разговору.

- Корпорация обещала нам, что трюки, которые вы должны будете выполнять, не будут представлять опасности для вашего здоровья, - как можно солиднее изрекла Масимо, надеясь, что Фагъедир не начнет устраивать скандал из-за условий, на которых его группе придется работать в парке. - Ну а если вы все-таки как-то пострадаете, то мы их затаскаем по судам, будьте уверены!

- О да, теперь мне стало значительно легче! – язвительно заявил сероглазый юноша.

Он ушел в сторону и уселся на раскладные стулья, продолжая листать сценарий.

- Смотри-ка, в сценарии есть сцены с драками на самурайских мечах. Наконец-то, мне пригодятся навыки обращения с мечом! - заговорил Касаги, бухнувшись на стул рядом с ним со сценарием в руках. – Помнишь мой номер на конкурсном концерте? «47 ронинов»? Знал бы ты, сколько я тренировался для этого!

Химмэль не удержался от расстроенной гримасы, когда ответил:

- А я совсем не умею держать меч в руках, - он тихо вздохнул и покосился на наставников, которые о чем-то беседовали в стороне. – Надеюсь, тренеры не ждут от нас, что мы все знаем и умеем?

- Как? А разве в школе у вас не было уроков по самурайскому искусству? – немного удивился Касаги.

- Я не слишком любил слушать то, что рассказывали в школе, - пожал плечами Химмэль и с усилием рассмеялся: – Ты, наверное, это уже давно заметил!

- Эй! Я никогда не был снобом! - тут же возразил Касаги. – Если хочешь, я могу показать тебе пару приемов прямо сейчас.

Его предложение уже по-настоящему рассмешило лидера:

- Как ты мне покажешь? Тут нет самурайского меча!

Касаги вскочил со стула и небрежно махнул в его сторону рукой:

- Как будто это проблема! Сейчас что-нибудь найдем! – заявил он и ушел туда, где складировались разобранные декорации. Меньше чем через минуту он вернул оттуда с круглой деревянной палкой, по длине подходящую для имитации катаны. Заставив Химмэля встать со стула, он сделал несколько стоек с мечом, показывая, как его надо правильно держать.

- Давай, попробуй!

Парень забрал у Касаги палку и повторил то, что тот ему продемонстрировал.

- Руки надо держать выше, вот так, - Тиэми встал за спиной Химмэля и, просунув руки по бокам, сжал его ладони, наглядно показывая, как следует держать катану. – А ладони следует отставить друг от друга, так повысится маневренность.

Продолжая сжимать его руки, Касаги сделал несколько показательных движений. Химмэль совершенно спокойно воспринимал эти прикосновения, позволяя тому учить его – и не реагировал на них как на нечто интимное. А вот Тиэми, напротив, не мог сдержать волнения даже при легком соприкосновении с телом сероглазого парня! Против воли в памяти Касаги всплывали воспоминания об их свиданиях, о физической близости между ними – и они будили в его теле жар, который грозил поглотить его целиком. Усилием воли, Тиэми заставлял себя игнорировать это наваждение и продолжать рассказывать об искусстве владения мечом.

Касаги специально подошел к Химмэлю, зная, что скоро в ангаре материализуется Югэн. Он хотел, чтобы тот увидел их вместе; хотел, чтобы Югэн воочию убедился, как они близки с Химмэлем. И потому, даже если близость Химмэля являлась для него пыткой, Тиэми не прекращал это мучение, старательно разыгрывая из себя терпеливого учителя. Прочие участники группы, решив, что это какая-то игра, тоже подключились – повытаскивав из кучи стройматериалов палки, они начали карикатурно изображать из себя самураев. Наставники, наблюдая за ними со стороны, не вмешивались и только посмеивались над их кривляньями.

Наконец, в ангар вернулся директор Кацумата, ведя за собой протеже агентства J-Star Industries. Пятерых юношей сопровождали те самые два менеджера, которые недавно посещали CBL Records вместе с Югэном. Когда новоприбывшие приблизились к Showboys, то Химмэль и Югэн лишь обменялись короткими кивками, не делая попыток обняться, как это было в прошлую их встречу.

Коллеги Химмэля переглянулись между собой, молчаливо обмениваясь вопросом, который их волновал: «Что с этими двумя? Они дружат или нет?» И видя, что их лидер не спешит устанавливать дипломатические отношения с участниками группы Heet - Оониси, Иса, Хига и Касаги тоже приняли неприступный вид, ограничившись лишь небрежными кивками. Такая холодная встреча явно стала испытанием для четверых коллег Югэна! Несмотря на то, что успех дебютного сингла в одночасье вознес их на олимп славы, они еще не чувствовали себя настоящими звездами и потому воспринимали участников Showboys как небожителей - чья благосклонность может осчастливить, а безразличие глубоко ранить.

Представив участников группы Heet наставникам, Нагаи Кацумата обратился ко всем юношам сразу:

- А теперь позвольте представить вам режиссера, которому поручено снять документальный фильм для корпорации «Toei», Сидзуку Миногаву!

Женщина, примерно того же возраста, что и Люси Масимо, поприветствовала участников двух музыкальных групп и, не тратя время на светские беседы, сразу же переключилась на обсуждение предстоящей работы. Она пояснила юношам, что снимать их будут сразу шесть операторов, которые должны запечатлеть все возможные детали этих двух дней, которые артисты проведут на территории «Toei Kyoto Studio Park».

- Так же, в процессе съемок, артистам я буду задавать разные вопросы. Эти вопросы нужны для того, чтобы заполнить пустоты в хронометраже – когда ничего не происходит или вы все дружно молчите, - прибавила Миногава. – Сейчас, если у вас нет ко мне вопросов, с вами начнут работать наставники, а моя группа станет вас снимать. Хорошо?

- Хорошо! – все ребята вновь слегка ей поклонились, давая свое согласие.

Миногава отступила назад и дала сигнал операторам начинать видеосъемку.

- Итак, господа, ваша подготовка к завтрашнему празднику включает в себя как физические, так и артистические нагрузки, - заговорил Яшики Итикава. – Начнем подготовку с физкультурной разминки. Будьте добры, займите места так, чтобы видеть меня.

Десять артистов встали в несколько рядов так, чтобы иметь между собой дистанцию и при этом видеть хореографа. При этом участники группы старались не смешиваться друг с другом – по правую руку наставника оказались протеже CBL Records, а по левую J-Star Industries. Но если солисты группы Химмэля держались раскованно, то коллеги Югэна продолжали тушеваться от близости суперзвезд, коими являлась группа Showboys.

Химмэль стоял в первом ряду, как и Югэн – он старался смотреть только на Итикаву, не обращая внимания на любовника. Но когда разминка началась, то невольно во время выполнения упражнений, сероглазый парень натыкался взглядом на его фигуру. Тот всегда имел превосходную растяжку - еще в свою бытность лидером Showboys давая всем повод завидовать его превосходной физической форме – и сейчас демонстрировал, что даже несмотря на перенесенные травмы, его физическая подготовка достойна восхищения. Глядя на его гибкое тело Химмэль невольно начинал думать о сексе, хоть это проявление слабости и приводило его в бешенство.

Физические упражнения, которые им показывал Итикава, становились все более сложными и изощренными. Когда дошло до упражнения, в котором поочередно нужно было сначала подпрыгнуть и в прыжке согнуть колени, затем сразу же плашмя упасть на пол и отжаться – и так десять раз подряд – Дайти Хига в какой-то момент жалобно вскрикнул и остановился. Вместе с ним остановились и прочие артисты, обернувшись в его сторону. Морщась от боли, Хига рукой начал потирать место между лопаток.

- Кажется, я что-то себе повредил! Что это за разминка такая травмопасная?  - пожаловался он. – Она взята из какой-то киотской школы разминок, суровой и беспощадной?

- Ты все такой же неповоротливый, как слоненок, - отметил с ироничностью Югэн, направляясь к своему бывшем коллеге. – Знаю я, что ты там себе повредил! Стой спокойно, сейчас исправлю.

Он зашел за спину Хиги, обхватил его левой рукой за плечи и грудь, а ладонь правой прижал к позвоночнику между лопатками и резко надавил на него. Дайти Хига громко крякнул от резкой боли, но в следующее мгновение заулыбался с блаженством. Югэн, выпустив его из своей хватки, отошел к своему прежнему месту.

- Спасибо, Югэн! А то я боялся, что не смогу больше согнуться, - воскликнул Хига и затем, вспомнив про этикет, добавил с легким поклоном: - Прости, что тебе пришлось обо мне так заботиться!

- Ничего, мне не трудно – у меня вон, - Югэн кивнул в сторону своих коллег по группе Heet, - четверо таких слонят, у которых постоянно что-то прихватывает.

Это прозвучало комично и вызвало улыбки у большинства парней из обоих групп. Тогда Сидзука Миногава, недовольная тем, что юноша проводили разминку в гробовом молчании, решила воспользоваться возникшей заминкой. Она обратилась с провокационным вопросом к Югэну:

- Скажите, Югэн-сан, как вы себя чувствуете, находясь одновременно в компании как своих бывших коллег, так и нынешних?

Тот окинул взглядом всех присутствующих и весело ответил:

- Я чувствую себя как разведенный отец, который женился во второй раз и теперь устроил встречу своих детей от первого брака и от второго! Неловко, в общем.

Теперь пространство разорвал общий хохот парней, даже Химмэль невольно улыбнулся.

- Раз уж ты чувствуешь себя нашим отцом, то признайся: кто твой любимый ребенок? – требовательно обратился к бывшему лидеру Иса.

Югэн протестующе замахал руками и строго произнес:

- Нельзя выделять среди детей любимчиков! Это не педагогично!

- А чего тут гадать, кто его любимчик? Все знают, что это Химмэ! - совершенно бестактно ляпнул Дайти Хига, вызвав своим высказыванием румянец на щеках лидера Showboys.

Югэн посмотрел в сторону сероглазого юноши, в его взгляде читалось лукавство.

- Ты не угадал, Хига! Химера не мой любимый ребенок, - возразил он насмешливо. – Он скорее та самая первая жена, с которой я развелся и теперь вынужден сталкиваться с ней, когда надо повидать детей.


_____________


* Крафт Сервис (Craft service) - это отдел кино-, теле- и видеопроизводства, который обеспечивает актеров и съемочную группу закусками, напитками и другой помощью.
________________








15




Высказывание про первую жену сделало румянец на щеках Химмэля еще более ярким.

Югэн не смог удержаться от завуалированной подколки, сравнив его с бывшей женой! Со стороны зрителей, которые будут смотреть потом фильм, эта острота будет выглядеть как часть фан-сервиса, как обычное дурачество – но Химмэль отлично прочувствовал скрытый смысл сказанного Югэном. Парни из Showboys, за исключением Касаги, засмеялись над шуткой бывшего лидера, а коллеги Югэна сдержанно улыбнулись, не зная, как Химмэль воспримет слова их лидера и потому опасаясь смеяться. Сероглазый юноша отлично понимая, что даже на такую двусмысленную шутку следует отвечать исключительно шуткой, заставил себя весело рассмеяться.

- Ну уж нет, я не согласен быть твоей бывшей женой! Я лучше буду дедушкой, у которого остались на попечении твои дети, пока ты где-то там устраиваешь свою личную жизнь, – заявил он, надеясь, что не переигрывает с показной жизнерадостностью. – Да, точно! Я буду очень добрый и мудрый дед!

Югэн, улыбаясь, уперся руками в бока и заинтересовался:

- Okay, grandpa!* – воскликнул он по-английски, потом перешел на японский: - Что ты можешь мне сказать, увидев всех моих детей вместе?

- Что я могу сказать? Хватит строгать детей – и иди работать! – Химмэль сделал вид, будто сжимает в руке трость и потрясает ею в сторону Югэна.

Тот забавно изобразил испуг, словно действительно увидел в его руке трость.

- Так, господа, возвращаемся к разминке! – сказал Яшики Итикава, повелительно хлопнув в ладоши.

Артисты послушно встали на свои места и приготовились выполнять его приказания. Но благодаря шутливому настрою Югэна атмосфера вокруг десятерых юношей заметно потеплела – дальнейшую разминку они проводили уже по-приятельски обмениваясь между собой короткими вопросами и советами. Сероглазый юноша, сосредоточенно выполняя упражнения, размышлял о том, что двигало сейчас Югэном, когда тот пришел на помощь своему конкуренту – желание выпендриться на камеру или он действительно хотел позаботиться о Дайти Хиге? Впрочем, чутье подсказывало Химмэлю, что скорее Югэн движет скорее второе, чем первое.

«Ты хороший актер и можешь отлично маскировать свои эмоции! Но меня не обманешь, я уже однажды видел этот твой взгляд, слышал эти интонации! Да-да, это уже однажды было! Когда после моего возвращения из Америки ты заявился ко мне в комнату просить прощения за то, что натравил на меня банду отморозков! – подумал он с горечью. – Значит, в глубине души ты сожалеешь? Чувствуешь вину перед всеми нами за то, что натворил? Но неужели ты всерьез рассчитываешь своими милыми ужимками компенсировать причиненные моей группе ущерб?!»

Разминка нелегко далась некоторым артистам – под конец они походили на взмыленных и загнанных лошадей. Легче всего разминку перенесли четверо из десятерых юношей: Югэн, Химмэль, Иса и Касаги – их физическая подготовка позволила им выдержать нагрузку сравнительно легко. И именно они удостоились похвалы из уст наставников. После этого Яшики Итикава уступил место старшему каскадеру Коичи Отомо – встав перед юношами как командир перед своей ротой, зычным голосом он сделал объявление:

- Сейчас мы разделим вас на три группы: самураи, ниндзя и разбойники. У каждой группы будет свой комплекс репетиций и тренировок, но общие сцены будем репетировать сообща. У каждой группы будет главный ведущий персонаж, на чьи роли я выберу тех, кто показал во время разминки лучшие результаты. Так как у ниндзя будут самые сложные трюки, а Югэн показал самую лучшую физическую форму из всех, то он назначается лидером этой группы!

Югэн улыбнулся так, будто исполнилась его самая заветная мечта и обернулся к ребятам из группы Heet, желая получить от них порцию комплиментов. Те, естественно, сразу же начали на все лады расхваливать его, восхищаясь талантами своего лидера. Прямо-таки не коллеги, а группа фанаток! Химмэль сразу же вспомнил, как его раздражала эта черта в характере Югэна – везде искать повышенного внимания к своей персоне и нежиться в лучах чужого восхищения.

- Лидером группы самураев будет Фагъедир, - продолжил свою речь каскадер. - А лидером разбойников – Касаги.

Перспектива играть самурая совсем не вдохновила Химмэля, ведь у него нет даже минимальных навыков! В любой другой ситуации он бы не стал возникать и молча взялся бы за роль, которую ему назначили – но только не здесь и не сейчас! У них всего один день, чтобы подготовиться к завтрашнему многочасовому выступлению в парке, кроме этого, их с Югэном обязали исполнить общий номер на закрытии праздника – так что времени катастрофически не хватает и Химмэль не готов тратить драгоценные часы на разучивание роли самурая, при том что Тиэми не составит труда сыграть эту роль!

- Мне кажется, Касаги лучше справится с ролью самурая! Он уже ставил номер с самураями на конкурсном концерте и лучше меня представляет, как самураев играть, - возразил он немедленно. – Я лучше стану лидером разбойников, если позволите.

Наставники коротко посовещались между собой и согласились.

- Лидеры ниндзя и разбойников выбирают еще двух человек в свою команду, а лидер самураев берет трех человек, - Отомо кивнул лидеру группы Heet и прибавил: - Пусть Югэн, как лучший из вас, первым выберет кого-нибудь в свою команду. Итак, Югэн, кого ты выбираешь?

- Я могу выбирать только из членов своей группы? – уточнил тот.

- Нет, выбирай любого из семерых участников.

- Тогда я забираю себе Ису! – тут же заявил Югэн. – И, пожалуй, Оониси.

Химмэль не сдержал недовольной мины и это заметила Сидзука Миногава.

- Кажется, вы не хотите отпускать своих коллег в чужую группу? – осведомилась она лукаво.

Химмэль надел на лицо сдержанную улыбку, прежде чем ответить:

- Он забрал себе самых ловких! – кажется, неосознанно он даже надул губы.

- О, я вижу у вас уже проснулся дух соперничества! - хохокнула Миногава.

- Не жадничай, Химера. Ты же слышал, что у ниндзя самые сложные трюки!  - ласково улыбнулся на это Югэн. – Мне нужны те, кто не свернет себе шею при первом же удобном случае.

Химмэль промолчал, всем своим видом как бы говоря: «Ну и ладно!»

- Касаги, кого выбираешь ты? – обратился к лидеру самураев наставник.

Тот окинул взглядом всех парней и поинтересовался:

- Кто из вас более-менее представляет, как обращаться с катаной?

На его вопрос отозвался блондин из группы Югэна и один из его коллег.

- Кеджи Ямада, - представился первый парень, когда приблизился и даже немного поклонился ему.

«Ах, вот как его зовут! Кенджи Ямада», - отметил про себя Химмэль.

Перед его внутренним взором опять возникла сцена из интервью группы Heet телеканалу «WOW!», когда этот смазливый блондинчик в порыве чувств прижимался к Югэну. Наконец, у Химмэля появилась возможность увидеть этого парня вблизи и без купюр. Сам того не осознавая, сероглазый юноша взирал на Ямаду оценивающе – как когда-то разглядывал Оницуру Коидзуми, пытаясь понять, чем тот для Югэна привлекательнее него, Химмэля. Кенджи Ямаду можно было счесть красивым, но сравниться с лидером Showboys он все же не мог – у него не такая белая кожа, нет серых глаз и высоких скул, делающих Химмэля похожим на иностранца.

«И зачем, черт возьми, он осветляет волосы в тот же оттенок, что и я? Чья это была идея? – задался вопросом сероглазый парень. – Он сам захотел быть похожим на меня или это Югэн захотел иметь под боком смазливого мальчика, хоть чем-то похожего на меня?»

- Тору Фумато, - назвался второй парень, вызвавшийся в команду Тиэми Касаги.

- А кто будет третьим? – полюбопытствовала, в свою очередь, Миногава. – В группу самурая Касаги нужно взять троих!

- Пусть будет Хига, - проговорил Тиэми. – Мы с ним, по крайней мере, давно сработались и потому отлично друг друга понимаем.

Коичи Отомо перевел взгляд на Химмэля и подвел итог:

- Оставшиеся два участника переходят в группу разбойников под предводительством Фагъедира.

Коллеги Югэна приблизились к Химмэлю и почти что с благоговением поклонились ему:

- Ёичи Такеда!

- Сатоши Масаки!

Они так тряслись перед ним, что Химмэлю стало неловко за свою холодность.

- Рад, что мы с вами в одной команде, - снизошел он до любезности и даже выдал некое подобие поклона в ответ.

Те немного приободрились и постарались принять вид, должный профессиональным артистам. Дальше начались настоящие тренировки. Десятерых юношей учили правильно прыгать, передвигаться на растянутых в воздухе тросах, драться на самурайских мечах, стрелять из лука и орудовать бутафорскими кусаригами.** Один из трюков требовал от команды ниндзя с разбега лихо перескакивать через высокое – около двух метров - препятствие, предварительно оттолкнувшись от пружинящего гимнастического мостика и приземлившись по другую его сторону на мягкий мат.

- Сначала потренируйтесь преодолевать менее высокое препятствие - сказал Отомо Югэну и его группе. – Постепенно мы станет увеличивать высоту препятствия, чтобы вы смогли привыкнуть к нагрузке.

Перед мостиком установили спортивный снаряд и трое юношей стали по очереди прыгать через него. Сначала это удавалось им легко, но с каждым разом наставник подкручивал ножки снаряда, постепенно увеличивая его высоту. Парни без единой жалобы раз за разом прыгали, демонстрируя ловкость и силу натренированных тел. Когда корпус снаряда поднялся на максимальную высоту, на которую были рассчитаны его ножки, то наставник объявил, что теперь им придется прыгать не через него, а через более высокое препятствие. На глазах у юношей перед ними из пластиковых модулей собрали стенку высотой в два метра, через потому артистам нужно было научиться прыгать.

- Это будет нелегко, - заметил Иса, скептически рассматривая это сооружение.

- Югэн! Попробуй прыгнуть первым, - обратился к лидеру группы ниндзя Коичи Отомо.

Тот отошел назад и, прежде чем начать разбег, закатал до локтя рукава своей спортивной толстовки для удобства. И только сейчас Химмэль увидел, что правое запястье Югэна закрыто компрессионным ортезом телесного цвета – подобный бандаж тому прописали врачи сразу после серии сложных операций на руке, дабы снизить риск травм конечности. Это зрелище стало для Химмэля напоминанием о тех страшных днях, когда Югэн лежал в коме и не ясно было, очнется ли он когда-нибудь. Сероглазый юноша со сжавшимся сердцем следил за движениями Югэна, думая о том, что тот совсем не щадит себя, взваливая на себя такие физические нагрузки – как бы решение заказчика сэкономить на времени тренировок не вышло для того боком.

Югэн разбежался и, оттолкнувшись от гимнастического мостика, без помарок перепрыгнул через препятствие. За ним последовал Иса, которому задание далось с большим трудом – перепрыгивая через препятствие, он задел его корпус бедрами и заметно вздрогнул от боли. Все парни, как один, тут же скривились, во всех красках представляя, какие сейчас у того ощущения в районе мошонки. Рухнув на мат с другой стороны препятствия, Иса некоторое время лежал там в прострации.

- Эй, кто-то обещал нам, что мы ничего себе не повредим во время выполнения трюков! – воскликнул Оониси. – Вы посмотрите на Ису! Он вообще ходить-то сможет теперь?

- Да смогу я! Смогу! – глухим голосом отозвался тот, поднимаясь с мата.

Лицо пострадавшего было пунцовым - то ли от боли, то ли от крайнего смущения.

- Оониси, твоя очередь! – объявил наставник.

Тот посмотрел на препятствие, которое предстояло преодолеть и поежился:

- Сделайте его пониже! Я не хочу всё себе отбить, пытаясь одолеть эту высоту! Я, между прочим, в будущем хочу семью завести, детей там.

После этого все его коллеги по Showboys, в том числе и Югэн, покатились со смеху.

- Оониси, что я такое слышу? Ты хочешь жениться и завести детей?! – сквозь смех спросил Химмэль, пытаясь придать своим интонациям оттенок смертельной обиды. – А как же я?.. Значит, ты больше меня не любишь? Неужели это конец нашего с тобой фан-сервиса?! Боже, что скажут наши фанатки?!

Нибори Оониси покрылся красными пятнами и, не придумав, что сказать, просто решил выполнить прыжок. Разбежавшись, он, к своему собственному удивлению и облегчению, смог перепрыгнуть препятствие, никак его не задев. Обрадованный своей удачей, он весело запрыгал по мату, как маленький ребенок.

- Югэн и Оониси выше меня ростом, - заметил Иса тогда, словно бы оправдываясь за свою неудачу, - им легче подпрыгнуть на нужную высоту.

Наконец, наставники объявили двадцатиминутный перерыв, прежде чем они отправятся в парк и уже на местах начнут репетировать. Участникам группы Heet тоже выдали сценарии и те принялись их изучать, одновременно с этим поглощая большое количество напитков: разминка и тренировка заставила их организмы потерять много воды. Химмэль, прихватив со стола с закусками газировку, уселся на стулья и принялся жадно ее пить – краем глаза заметив, как Югэн, быстро пробежавшись по тексту, подошел к наставникам и о чем-то с ними заговорил. Трое работников тематического парка выслушали его, затем кивнули и подозвали Исао Миуру и Нибори Оониси для разговора. Интересно, Югэна что-то не устроило в сценарии, который им дали в парке?..

Химмэль взял свой экземпляр сценария и вновь стал его изучать.

История была не слишком замысловатой. Ясухиро, старший сын не богатого дайме*** Мацушиты всю жизнь враждовал со своим младшим братом Тайто, который был рожден не женой дайме, а служанкой - и потому все детство терпел унижения. И только сестра Аяме хорошо относилась к своему незаконнорожденному брату, всегда защищая его. Повзрослев, Тайто покидает отчий дом и становится наемником-ниндзя. Однако, когда приходит известие, что Аяме похитили, Тайто возвращается домой, чтобы объединится с ненавистным братом и отправиться на поиски сестры. Собрав отряд, состоящий из самураев и ниндзя, братья отправляются в странствие и попадают в различные приключения, участвуют в битве с разбойниками и после победы над теми, принимают их в свой отряд. Потом братьям удается выяснить, что Аяме похитила старая могущественная ведьма Акумадуку, которая ищет себе преемницу – для этого ей нужна девушка с чистым сердцем, потому что самые сильные и злобные ведьмы получаются из людей с чистыми сердцами. Отряд спасителей находит замок Акумадуку и вступает с ней в бой – который, конечно же, заканчивается победой сил добра и освобождением пленницы. Приключение, которое пережили все участники похода, сближает их настолько, что классовые различия перестают для них существовать, они – благородные самураи, наемники-ниндзя и отщепенцы-разбойники – становятся друг другу как братья. Так что же не устроило Югэна, раз он, едва заглянув в сценарий, отправился обсуждать его с наставниками?

Итикава громогласно объявил, что перерыв закончен. Двадцати минут было недостаточно, чтобы юноши отдохнули, но делать нечего, надо продолжать работу. Они снова выстроились перед своими наставниками, чтобы выслушать очередную речь – на сей раз из уст художественного руководителя театра Хаято Тани.

- Сейчас вы отправитесь в парк, чтобы начать репетиции «на натуре». Но сначала я хочу донести до вас смысл того, что за театральную постановку я хочу поставить на территории парка, - он, в отличии от своих коллег по парку, говорил сравнительно негромко, его интонации походили на журчание ручья. – Вы должны понимать, что вам предстоит участвовать не в обычной театральной постановке, а в иммерсивном спектакле. «Immersive» –  переводится как «создающий эффект присутствия, погружения». Это значит, что вы не будете играть на классической сцене, а публика не будет наблюдать за представлением со зрительских рядов! Весь парк завтра превратится в сцену, по мере развития сюжета вы будете перемещаться из одной локации в другую – а зрители будут следовать за вами. Это позволит гостям погрузиться в действия как можно глубже, почувствовать себя частью происходящих событий!

Юношей вывели из ангара на территорию тематического парка – там их уже поджидали некоторые актеры второго плана, готовые также участвовать в репетициях. Следующие несколько часов парни обкатывали выученные трюки, одновременно с этим под руководством Хаято Тани отыгрывая свои роли, как полагается актерам.

Одну из общих сцен, находящихся ближе к финалу постановки, они отрабатывали возле декоративного пруда, из которого выглядывала морда мифического морского чудища. В окрестностях этого прудика должна была произойти битва между отрядом спасителей и монстрами, защищающими замок ведьмы. Появление героев должно было выглядеть очень эффектно: один из наемников появляется прямо из воды, второй пробирается по натянутому между строениями тросу, а третий появляется во время взрыва дымовой шашки. Ниндзя вырубают стражников и открывают ворота, чтобы самураи и разбойники могли пройти во внутренний дворик.

В начале сцены работала только группа ниндзя, остальные стояли в стороне и наблюдали за репетицией. Югэн, облаченный в черный костюм и маску, по тросу проползал над прудом и двориком и, когда оказывался недалеко от стражи, то отцеплялся от троса и прыгал вниз, на компенсирующую инерцию падения подушку. Когда он проделал этот трюк и, как кошка, удачно приземлился, то радостно вскричал, вскинув руки вверх:

- Я спайдермэн!

Ему зааплодировали, восхищаясь его грацией.

Исе пришлось сидеть, словно лягушка, в мутноватой зеленой воде пруда, дожидаясь сигнала, когда нужно будет выскочить из воды. Ему дали маску с дыхательной трубкой, чтобы он мог дышать под водой и, таким образом, оставаться незамеченным. В нужный момент ему необходимо было снять маску и вынырнуть, чтобы вступить в бой. И несмотря на то, что Исе пришлось сидеть с головой в холодной воде, он отработал свое появление в сцене на отлично.

Химмэль, наблюдая за Миурой, развернул свой сценарий и пробежался взглядом по описанию этой сцены. В воде должен был прятаться лидер ниндзя, то есть Югэн. Значит, вот что тот попросил своих наставников изменить! Он не захотел сидеть под водой и попросил заменить его на Ису. Не захотел мочить свою драгоценную шевелюру? Нет, вряд ли – Югэн, когда речь идет о работе, всегда ведет себя как профессионал и не отказывается от ролей. Так в чем же причина? Неужели…

«Неужели он боится погрузиться с головой под воду? - осенила Химмэля догадка. – Он боится воды?»

Сероглазый юноша постарался напрячь память, пытаясь вспомнить, видел ли он хоть раз, чтобы Югэн демонстрировал свой страх воды. Нет, такого не было! Черт, да они всей группой купались в бассейне, разве нет? В день рождения Химмэля они несколько часов провели в воде! Правда, Химмэль не смог вспомнить, видел ли он, чтобы Югэн нырял с головой в воду – кажется, все время он либо загорал на надувном матрасе, либо стоял на мелководье, где вода не доставала ему до груди.

В воспоминаниях Химмэля возникли фотографии с места преступления, на которых запечатлены утопленные дети – то самое ужасающее зрелище, открывшееся Югэну, вернувшемуся домой из школы. Нет сомнений, ноги фобии Югэна растут именно оттуда! Сердце Химмэля защемило от грусти: какие еще страхи Югэн тщательно скрывает от окружающих, пряча их под маской вечно веселого и самоуверенного парня?..

Однако, эту перестановку ролей в сценарии заметил не только Химмэль. Тиэми Касаги тоже все это время пристально следил за Югэном и потому тоже обратил внимание на то, что Иса с Югэном поменялись местами. И точно так же, как и Химмэль, он без труда догадался о причинах, побудивших Югэна поменяться ролями. И это открытие доставило Касаги большое удовольствие – наконец-то он смог увидеть хоть одну брешь в броне своего врага.

«Вот я и нашел слабое место этого ублюдка! Он боится погрузиться в воду с головой! – ехидно подумал Касаги. – Теперь я знаю, как можно ему отомстить за все его пакости!»

Наступило время часового перерыва на обед, который участники двух музыкальных групп восприняли с воодушевлением. Все они уже порядочно устали и были рады не то что перекусить, а просто посидеть в покое, дав своему телу возможность отдохнуть. В ангаре парней уже ждали столы, накрытые к обеду: из ресторана привезли более питательную еду, чем просто снеки и газировка. Трапеза проходила в непринужденной обстановке – тренировки сблизили между собой парней, в короткие сроки сделав их приятелями. Участники Showboys и Heet болтали между собой и пересмеивались, при этом жадно поглощая еду и позабыв о следящих за ними камерах.

Химмэль бросал на Югэна, короткие взгляды, чувствуя беспокойство – тот выглядел, по своему обыкновению, жизнерадостным, но вот только почти ничего не ел. Усевшись за стол, Югэн взял палочки для еды, повертел их в руках и отложил в сторону. Время от времени он брал из контейнеров пирожные «мандзю» или куски арбуза, нанизанные на деревянные шпажки, и жевал их. Почему он так плохо питается? Впереди еще целая куча тренировок и репетиций, а он отказывается от сытной пищи! Соблюдает фигуру? Но куда еще больше худеть – он и так уже похож на бесплотного эльфа! - ему наоборот надо как минимум остановить снижение веса, а еще лучше начать набирать его.

А потом Химмэль увидел, что Югэн старается брать еду левой рукой, правую просто положив на стол. А ведь он правша! Химмэль почувствовал, как его начинает стремительно затапливать кипящий гнев в адрес Югэна – чертов придурок соврал ему, сказав, что с рукой все в порядке! Вот почему он не ест - он не может удержать в пальцах проклятые палочки для еды! А взять палочки левой рукой или попросить вилку ему, как видно, не позволяет гордость, ведь тогда окружающие поймут, что с его здоровьем не все так замечательно, как он пытается показать! Придурок! Упрямый придурок!..

- Эй, Югэн, помнишь наш с тобой спор? – громко обратился к нему Химмэль. Дождавшись, когда тот поднимет на него свои глаза цвета арабского кофе, он заговорил так, будто удивлялся его забывчивости: - Ну тогда, когда я сказал, что ты, как примадонна, слишком маниакально следишь за своей фигурой. А ты заявил, что это не так и тебе не слабо съесть пиццу. Забыл?.. А вот я помню!

Обернувшись в сторону своего телохранителя, Химмэль окликнул его:

- Стив, неси-ка сюда свою пиццу! Сразу кусков пять! У нас тут спор!

Стив, заказавший себе к обеду три пиццы размером с автомобильное колесо, с некоторым сожалением вздохнул, но подчинился – сложив пять кусков на картонную тарелки, он поставил их перед Химмэлем. Югэн все это время молча улыбался, как будто не знал, как среагировать на вызов Химмэля. Тогда сероглазый юноша встал со своего места и, прихватив пиццу, пересел на место подле лидера группы Heet. Югэн бросил взгляд сначала на горячую, ароматную пиццу перед собой, потом на подсевшего к нему юношу – и по его взгляду Химмэль стало ясно, что тот догадался о подоплеке его действий.

- Ну что, посмотрим, как тебе не слабо! – все так же громко произнес сероглазый юноша и указал на телеоператоров с камерой. - Если проспоришь, твой позор увековечат для потомков в фильме! Ну, давай, покажи, как тебе не слабо съесть столько лишних калорий, Югэн! – затем, не дожидаясь его действий, взял верхний кусок пиццы сам и поднес его ко рту Югэна.

Глазки телекамер устремились на лидера Heet, ожидая его реакции. Все парни за столом тоже уставились на него, заинтригованные происходящим. Югэн вынужденно рассмеялся, разыгрывая смущение столь повышенным вниманием к своей персоне, потом потянулся к пицце, которую держал перед его ртом Химмэль и осторожно откусил кусочек. Юноши тут же одобрительно захлопали в ладоши, подбадривая его откусить еще.

- Давай! Давай! Один маленький кусочек не считается! – бескомпромиссно отчеканил Химмэль.

Пришлось Югэну покорно откусывать от пиццы все новые кусочки. Когда первый кусок подошел к концу, Химмэль хотел взять новый, но Югэн заявил, что может сам себя покормить пиццей – это сконфуженное высказывание вызвало волну веселья как среди артистов, так и у съемочной группы.

- Не надо так стесняться, Югэн! – сказала Сидзука Миногава. – Вы так мило смотритесь рядом друг с другом!

А они действительно мило смотрелись, этого даже Касаги не мог отрицать. Когда Химмэль пересел к Югэну и принялся кормить его пиццей, то сразу стало ясно, что сероглазый парень не играет на публику, а действительно очень тепло относится к бывшему лидеру. Химмэль всегда был прямолинейным и плохо умел скрывать свои эмоции! Вот и сейчас, пусть он и подкалывает Югэна, заметно, сколько заботы сквозит в его интонациях и движениях. Зачем Химмэ это делает? Зачем заботится о Югэне, несмотря на все зло, что тот причинил? Это вызывало в душе Касаги такую боль, что хотелось закричать, а еще лучше – схватить Югэна и сломать ему шею.

- Ешь еще! Еще!.. – скандировали парни, когда Югэн расправился со вторым куском пиццы.

Проглотив третий кусок, тот наотрез отказался продолжать есть пиццу на спор.

- У нас сейчас опять начнутся тренировки, нельзя объедаться, - пояснил свой отказ он. – У меня живот заболит!

- Югэн съел три куска из пяти, так что, думаю, он все-таки выиграл спор, - рассудительно заметила Миногава. – Пять кусков такого размера, как ни крути, достаточно много и это тяжелая пища.

Лидер Showboys не стал оспаривать её мнение.

- Хорошо! Выиграл – так выиграл! Ладно, поздравляю! - сказав так, Химмэль хлопнул Югэна по плечу и ушел на свое место.

Он был доволен тем, что заставил Югэна съесть хоть что-нибудь. Да, тот не жаловался на проблемы с рукой, не просил как-то помочь ему, но Химмэль просто не мог остаться в стороне и безучастно наблюдать, как тот недоедает из-за желания скрыть от окружающих свое недомогание. Может, Югэн и поступил с ним и его группой как мерзавец, но в этот момент Химмэлю было на это совершенно наплевать!

Но стоило сероглазому юноше вернуться к своей еде, как рядом с ним нарисовался Нибори Оониси. Вид его кумира, подносящего ко рту Югэна кусок пиццы, донельзя взволновал его и теперь он рассчитывал, что Химмэль не откажется проделать тоже самое и с ним.

- Я ведь тоже все время сижу на диете! Почему ты не поспорил со мной? – возмущенно проговорил парень. – Я тоже хочу, чтобы меня покормили!

Химмэль в ответ принял подчеркнуто оскорбленный вид:

- И это ты говоришь мне, после того, как объявил перед всеми, что собираешься жениться и завести детей! Думаешь, я прощу такое?! Ты разбил мне сердце! – театрально промолвил он, непримиримым жестом складывая руки на груди: - Нет, Оониси, даже не надейся, что я забуду твое предательство! Никакого больше фан-сервиса!

За столом снова раздался дружный хохот, вызванный его словами и расстроенной физиономией Оониси.

- Теперь мы прогоним**** выступление в полном актерском составе, - объявил им художественный руководитель театра «Toei Kyoto Studio Park», после того, как обеденный перерыв у артистов подошел к концу. - Познакомьтесь со своими коллегами-актерами.

До этого участники двух групп в основном отрабатывали трюки и потому еще не познакомились с частью актеров, которые должны были играть вместе с ними завтра в постановке. Юношам представили миловидную девушку с прекрасными манерами, которая должна была изображать из себя Аяме, затем пожилую актрису, играющую роль ведьмы Акумадуку и нескольких актеров-мужчин. После знакомства незамедлительно началась репетиция полной версии завтрашней постановки.

Прогонка представления закончилась только после восьми вечера.

К этому времени все парни чувствовали себя вымотанными до предела. Пусть они и находились в отличной физической форме, но размер нагрузки, который они должны были выдержать в этот день, была слишком большой. Химмэль то и дело украдкой бросал на Югэна внимательные взгляды, не в силах подавить беспокойство за него - ведь на группу ниндзя наставники взвалили наибольшую часть сложных трюков! Югэн сохранял выдержку, только вот к концу репетиций почти перестал сыпать шутками-прибаутками, предпочитая не участвовать в общих разговорах. Значит, очень устал. А впереди еще прогонка концертного выступления!

На одной из площадей парка установили сцену под открытым небом, а всю площадь заставили стульями для зрителей. Здесь группы Химмэля и Югэна должны были провести закрывающие праздник выступления. Юноши, придя туда, поспешили рассесться на стульях и немного отдохнуть. К их удовольствию, сотрудники, отвечающие за крафт сервис, принесли им на площадь напитки, чтобы они могли утолить жажду.

После того, как Хаято Тани и Коичи Отомо закончили работать с юношами, за работу взялся хореограф Яшики Итикава. Он должен был поставить танец для общего номера Югэна и Химмэля. При мысли о том, сколько еще времени им придется проторчать в этом чертовом тематическом месте, Химмэлю хотелось вслух неприлично ругнуться.

- Сейчас группа Heet займется прогонкой своего концертного выступления, после чего я займусь индивидуальной репетицией с Югэном и Фагъедиром, - рассказал хореограф о том, как планирует развить свою деятельность дальше. – Иными словами, все прочие участники группы смогут вернуться в отель.

- А разве Showboys не будут репетировать свое выступление? – подал голос Югэн.

Вместо Итикавы ему ответил сам Химмэль:

- Нет, нам не нужна прогонка номера, мы и без нее прекрасно выступим.

Сказав это, сероглазый парень постарался принять как можно более самоуверенный вид. Да, узнав, что Югэн тоже будет работать с ними в тематическом парке, Химмэль решил, что не станет репетировать у него на глазах, тем самым дав возможность услышать песню раньше премьеры. Нет, больше рисковать Химмэль не собирался! Поэтому он вместе с ребятами еще в Токио провел несколько репетиций, чтобы потом не иметь в них необходимости.

- Группа Heet на сцену! – объявил Итикава.

Югэн и его коллеги по группе встали со стульев и поднялись на сцену. Химмэль и прочие участники Showboys остались сидеть, ожидая, когда те начнут репетицию. Исао Миура пересел поближе к лидеру, горя желанием посудачить – за прошедший день он успел подружиться с конкурентами и без умолку болтал с ними, пополняя свой багаж сплетен.

- Они собираются показать здесь полную хореографию, - сообщил Иса, слегка наклонившись к Химмэлю. Когда тот вопросительно приподнял брови, он пояснил: - Помнишь, на концерте в «Токио Доум» они показали упрощенный хореографический номер, исключив сложные элементы, которые присутствовали в клипе? Так вот сейчас они хотят показать хореографию как в клипе.

- А почему же на «Dream Concert» они показали упрощенный вариант? – говоря это, Химмэль продолжал держать в поле зрения Югэна, который проводил разминку на сцене.

- Парни из Heet по секрету мне рассказали, что хореографию урезали из-за Югэна. Он, представь себе, не успел восстановить силы после съемок клипа и то и дело падал в обморок во время репетиций перед «Dream Concert». После третьего обморока его все-таки увезли в больницу, там врачи строго-настрого запретили ему перенапрягаться. Поэтому на концерте их номер выглядел не так, как в клипе.

«Вот черт! Черт! Черт… - подумал Химмэль в который раз, чувствуя, как внутри его начинает потряхивать от переизбытка эмоций. – Югэн, какой же ты упрямый придурок!»




___________________


*  Grandpa - дедуля
**  Кусаригама – холодное оружие в виде серпа.
***   Дайме - крупнейшие военные феодалы средневековой Японии.
****    Прогонка - репетиция, в которой репетируют одна за другой все сцены по порядку пьесы, репетировавшиеся до того по отдельности, в разбивку.
___________________








16




Закончив разминку, Югэн и его коллеги сначала начали отрабатывать самый сложный элемент в хореографии на песню «World in color» - выброс с тремя оборотами в воздухе и приземлением на одну ногу. Действо происходило без сопровождения музыки, юноши раз за разом повторяли эту часть танца: Тору Фумато, как самый рослый в группе, рывком подбрасывал Югэна вперед, тот совершал обороты в прыжке и приземлялся на ногу, чтобы затем совершить двойное сальто.

- Классный элемент! Выглядит улетно, - с некоторой завистью шептались участники группы Showboys.

Несколько раз Югэн выполнял приземление с помаркой – то чуть-чуть дрогнет нога в колене, то он корпусом наклонится вперед или пошатнется – но затем юноша все-таки смог выйти на заданный уровень и проделал хореографический элемент без ошибок. Бывшие коллеги Югэна тут же подбадривающе зааплодировали

Химмэль наблюдал за ним, не в силах отрешиться от беспокойства на его счет. В отличие от всех прочих людей в этом парке, сероглазый парень имел представление о том, насколько тяжелы были травмы, полученные Югэном в автокатастрофе – и как вредны физические перегрузки для неокрепшего здоровья. А рассказ Исы только прибавил Химмэлю тревоги в душе. Мысль о том, что впереди у них еще несколько часов изнурительных репетиций, заставила Химмэля вытащить свой мобильник и отправить Стиву сообщение, в котором он попросил телохранителя заказать в ресторане доставку еды.

Завершив репетицию сложного элемента, группа Heet взялась за прогонку номера.

Касаги, не спуская глаз со сцены, не мог не отдать должное фантастической работоспособности соперника - Югэн, несмотря на очевидную усталость, отрабатывает номер на все сто. И нельзя отрицать, что у него есть эта роковая магия, которая очаровывает практически всех людей, которым довелось с Югэном столкнуться. Если бы Югэн родился женщиной, то про него бы говорили «Femme Fatale»*. Наверное, именно образ рокового красавца так зацепил Химмэля! В этот момент Касаги, который раньше ни в чем не завидовал Югэну, ощутил острую зависть – почему природа наделила именно Югэна этой магией и обошла его, Тиэми?

Прогнав концертное выступление дважды, группа Югэна завершила репетицию.

Участники двух групп, у которых на этом трудный рабочий день заканчивался, радостно предвкушали возвращение в отель, где можно будет наконец-то отдохнуть. Один Касаги был крайне не рад тому, что нужно уезжать из тематического парка – он не хотел оставлять Химмэля наедине с Югэном.

Да, Югэн причинил Химмэлю и всей группе вред, слив альбом в сеть. Да, Химмэль вроде бы показательно сторонится бывшего лидера Showboys. Но разве это что-либо гарантирует? В прошлом Югэн организовал нападение на Химмэля – и что? Химмэль простил ему это и прыгнул с ним в койку. А если что Тиэми Касаги и усвоил в отношении этих двоих, так это то, что Химмэль не может устоять, когда Югэн пытается залезть к нему в штаны!

Однако, если Касаги прямо сейчас начнет возражать против отъезда и захочет остаться, это привлечет внимание не только Югэна, но Химмэля. А Тиэми не хотел, чтобы его объект его любви догадался, что он изводится от ревности настолько, что боится выпустить того из поля зрения. Нет, Касаги не собирался так явно выдавать своих чувств, ведь он выбрал совсем другую тактику – он хотел убедить Химмэля, что они могут держаться друг с другом как коллеги или даже друзья – а значит, ему следует вести себя как ни в чем не бывало и никак не демонстрировать своих истинных эмоций. Пришлось Касаги погрузиться в автобус и вернуться в отель.

Вместе с подопечными в отель уехала Люси Масимо, оставив Химмэля на попечение Стива.

Яшики Итикава занялся подготовкой Химмэля и Югэна, объясняя им свое видение их совместного номера. Он взял аранжировку одной из старых лиричных песен, известной всем в Японии – «Иду полями нежных мурасаки»** - и создал к ней в сопровождение современный танец. Хореография, которую он продемонстрировал двум юношам, была не слишком сложной: в ней отсутствовали движения на грани акробатических трюков – как и сама песня, танец должен был выглядеть весьма лирично. Химмэль и Югэн разучивали танец в молчании, не перекинувшись друг с другом ни единым словом.

Когда прибыл курьер из ресторана, Химмэль обратился к Итикаве с просьбой сделать небольшой перерыв на трапезу. Тот, конечно же, не мог ему в этом отказать. После этого Химмэль попросил телеоператоров перестать снимать их хотя бы минут на пятнадцать и дать спокойно поесть. Сначала Сидзука Миногава начала возражать, говоря, что они имеют право снимать все, что захотят.

- Тогда я буду есть и при этом вслух жаловаться на то, что корпорация «Toei» сэкономила на тренировках и поставила мое здоровье под угрозу, - не поведя и бровью, парировал Химмэль. – И вам все равно придется вырезать этот материал при монтаже.

Миногава глянула на него с неудовольствием, но все же отозвала телеоператоров.

Химмэль не стал требовать организовать условия для трапезы – а просто вытащил три стула поближе к сцене. Средний он использовал как стол, поставив контейнеры с блюдами на него, а на один из крайних он уселся. Югэн стоял, опершись на сцену спиной, спрятав руки в карманы спортивных штанов и настороженно наблюдал за его действиями. Химмэль повернулся к нему и сделал движение рукой, как бы приглашая его сесть на третий стул.

- Я тебя не просил об этом, - сказал Югэн и в его голосе звучал холод.

- И что же, откажешься? А я-то думал, ты профессионал и потому захочешь хорошо подготовиться к работе, - Химмэль иронично хмыкнул, разворачивая при этом салфетку, в которую была упаковала вилка. – Кто же знал, что ты из-за эмоций скорее предпочтешь падать в обморок, чем примешь приглашение поесть.

Когда Югэн услышал про обморок, то не смог сдержать сердитой гримасы.

- Так и знал, что кто-нибудь из этих придурков проболтается!

Химмэль не обратил внимания на его приглушенное ворчание.

- Поешь не потому что я тебя прошу, а потому что это поможет тебе сделать работу как следует, - он вытянул вперед руку, в которой держал вилку: - Перестань вести себя как обиженная непонятно на что девчонка. Возьми уже вилку и начинай есть, пока никто этого не видит.

Югэн помедлил еще секунду, затем все-таки подошел к Химмэлю и забрал у него из рук вилку. Усевшись на стул, он взял контейнер, принялся есть. Несколько минут они с Химмэлем поглощали пищу молча. Сероглазый юноша не пытался нарушить установившееся безмолвия, чтобы, не дай бог, вдруг не показаться навязчивым. Югэн сам требовал от него держать дистанцию и даже подкрепил свое требование конкретным действием – и Химмэль не собирался больше рисковать.

- Почему ты до сих пор не объявил, что я выбыл из состава театральной труппы? – заговорил вдруг Югэн, не глядя при этом на него.

- Если бы я объявил об этом сразу, после того, как сообщил прессе, что ты участвуешь, это выглядело бы странно, - пожал плечами Химмэль, делая вид, что эта тема больше его нисколько не волнует. – Кроме этого, я был очень занят в последнее время. Не до объявлений было, если что.

- И когда ты все же сделаешь это?

- Скоро. Не переживай, - юноша сказал это в тон Югэну, вложив в ответ как можно больше льда. – А если Ватасэ из-за этого не находит себе места, то передай ему, пусть поставит себе клизму с успокоительным.

Впервые за весь их разговор, Югэн слабо улыбнулся.

- Он все локти себе искусал, когда стало известно, что у тебя и Гэсиро остался в запасе козырь. Он рассчитывал, что Гэсиро приостановит деятельность группы на несколько месяцев, чтобы переработать ваш альбом, - заметил он как бы между прочим. – А я вот знал, что ты выкрутишься. Не знал, каким именно образом, но был уверен, что ты придумаешь, как спасти свою группу от провала.

- И почему ты был так в этом уверен? – недоверчиво хмыкнул Химмэль.

- Потому что ты и раньше умудрялся выкрутиться из, казалось бы, безвыходной ситуации. Например, когда тебе за неделю до конкурсного концерта нужно было создать сценический номер – и ты придумал выступить на нем с индийским танцем. Или когда ты сбежал из больницы, после того как тебя избили, и заявился на концерт. Вот и сейчас после слива альбома, ты не сдался, а нашел, как обыграть Ватасэ. В экстренной ситуации твои мозги работают лучше, чем в обычной жизни. Ну и нельзя отрицать, что ты просто везунчик. Иногда я думаю, что тебе, должно быть, действительно покровительствует та богиня, которой ты посвятил свое выступление. Иначе как объяснить твое везение?..

Химмэль перестал пережевывать еду, впившись в него хмурым взглядом. Он снова услышал в голосе брюнета плохо скрытую горечь! Как тогда, во время разговора в его квартире, когда Югэн сказал ему: «Твоя история привела тебя к «хэппи энду» - твой богатый и знаменитый папочка нарисовался на горизонте и взял тебя под свое крыло. Отныне ты больше не одинокий бунтарь с поломанной душой, теперь у тебя есть семья, поддержка и защита. У тебя есть всё то, чего не было и не будет у меня».  Неужели это настолько задевает Югэна? То, что судьба Химмэля сложилась счастливее, чем его собственная? И неужели Югэн поэтому считает его везунчиком?

Но озвучивать свои мысли сероглазый парень не решился. Он сердцем чувствовал, что Югэн хочет говорить с ним откровенно – но стоит Химмэлю сказать одно неосторожное слово, как тот сразу же включит заднюю передачу и наденет привычную маску безразличного ко всему циника. Сейчас нельзя говорить с ним о болезненных для него вещах – о его семье и о том пути, который Югэн выбрал, ведомый жаждой мести.

- Хорошо оправдывать себя, ссылаясь на мое везение! – фыркнул Химмэль насмешливо.

- Я не оправдываюсь… Но если уж на то пошло, я не горжусь тем, что сделал, - Югэн замолчал, прикусив губу и как будто сомневаясь, стоит ли высказываться дальше. - Знаю, тебе кажется, что мне наплевать на то, какие проблемы я приношу другим… Но на самом деле это не так. Мне не наплевать. И есть поступки, которыми я совсем не горжусь.

- Это ты так просишь прощения?

Югэн как-то неопределённо повел плечами, как будто сам не знал, почему сказал все это.

- Знаешь, что меня расстраивает больше всего в этой истории? – после долгой и тяжелой паузы заговорил Химмэль и его голос звучал надтреснуто. – Не то, что ты выкрал альбом моей группы и слил его в интернет, нет! А то, что ты поставил между нами этого старикана, Каеге Ватасэ! Словно мало было у нас причин для стычек!

Его печальная речь внезапно задела Югэна за живое:

- Я не хотел, чтобы Каеге Ватасэ вставал между нами! Я ведь пытался решить все полюбовно, - возразил он раздраженно. Он отставил от себя пустой контейнер, но вставать не поспешил. Закинув ноги на стул и усевшись в позе лотоса, вынул из кармана спортивной куртки пачку сигарет и закурил. – Я ведь с тобой ртом разговаривал, Химера! Не моя вина, что ты не умеешь слушать меня.

Атмосфера между ними ощутимо накалилась. Химмэль, не желая сейчас – когда им, несмотря на усталость, еще нужно репетировать танец - доводить их разговор до еще более ожесточенного спора, больше не сказал ему ни слова. Взяв стакан с соком, он принялся пить его, сохраняя на лице отрешенное выражение.

Не успел Югэн докурить свою сигарету, как на площадку вернулся Яшики Итикава вместе со съемочной группой. Репетиции возобновились и продлились около полутора часов – за это время юноши выучили танец и несколько раз прогнали песню. Наконец, незадолго до полуночи Итикава объявил, что репетиция закончена. Химмэлю даже не верилось, что тяжелый день подошел к концу – тот показался ему невыносимо бесконечным.

- Ну наконец-то можно будет поспать! – широко зевнул Стив, последние несколько часов клевавший носом.

Югэна поджидал один из двух менеджеров группы – второй менеджер уехал в отель вместе с прочими участниками группы Heet – как только артист освободился от репетиций, менеджер поспешил забрать его из парка. Югэн покинул площадь, не попрощавшись и даже не посмотрев в сторону Химмэля. Впрочем, чего еще можно было от него ожидать?

Смартфон Химмэля пискнул, извещая о полученной СМС.

«Загляни под контейнер с едой», - гласило сообщение от Югэна.

Химмэль недоуменно вернулся к стулу, где до сих пор стояли контейнеры из ресторана и принялся по очереди приподнимать их. Под одним из них лежал магнитный ключ от гостиничного номера с гравировкой на нем: «Shiratori Hiva». Химмэль, не спуская глаз с ключа, опустился на стул, ощущая, как недоумение сменяется смятением. Зачем Югэн оставил ключ от своего гостиничного номера? После всего того, что наговорил Химмэлю, после того, как оттолкнул, после того, как подставил…

«И что мне с этим делать?» - написал сероглазый юноша в ответ; отправив сообщение, он замер, не осознавая, с каким нетерпением ждет ответа.

«Приезжай прямо сейчас. Проведем вместе часок», - так выглядело второе сообщение от Югэна.

Химмэль уронил руку, в которой сжимал телефон, на колени и замер, уставившись в одну точку. Что он чувствовал в этот момент? Над морем разнообразных эмоций в нем превалировала злость на Югэна. Черт возьми, да как он смеет после всего, что произошло, выкидывать подобные коленца? Он ведь сам отталкивал Химмэля! Сам говорил, что им лучше не встречаться больше! Сам сделал все, чтобы Химмэль из соображений осторожности начал держать с ним дистанцию! А сейчас вдруг зазывает к себе в номер! У Химмэля просто невыносимо чесались руки прописать Югэну солидную затрещину, чтобы выбить из того охоту играть с его чувствами…

Ему следовало бы просто проигнорировать это приглашение! Ведь это было бы благоразумно, да?.. Однако у Химмэля всегда плохо получалось вести себя благоразумно! Вот почему он, вместо того чтобы уехать в свой отель вслед за коллегами, велел Стиву заказать машину из проката. Машину подали быстро, в течении пятнадцати минут. И вот уже Химмэль едет в отель «Shiratori Hiva» - до которого от тематического парка меньше двух километров - продолжая вариться в мареве своих запутанных переживаний: он по-прежнему был и зол и, вместе с тем, охвачен предвкушением.

Когда-то Югэн сказал Химмэлю, что тот отнюдь не такой гордый, каким хочет показаться окружающим людям. И в этом он был чертовски прав! Когда речь заходила о нём, Химмэль проявлял позорное малодушие – противостоять чарам любовника ему было настолько сложно, что в большинстве случаев он сдавался на милость Югэна. А если у Химмэля и получалось сопротивляться влечению, то это стоило ему огромных затрат психических сил.

- Подожди меня в машине, Стив, - обратился Химмэль к телохранителю, натягивая при этом на голову бейсболку в надежде спрятать под ней свои осветленные волосы.

- Господин Ингу требовал, чтобы я сопровождал вас везде, - прогудел телохранитель несогласно.

Сероглазый юноша даже поморщился, недовольный тем, что вынужден упрашивать телохранителя отпустить его в отель одного. Раньше, когда ему нужно было уехать на свидание с Касаги в арендованную квартиру, то Химмэль поступал намного проще – просто тайком сбегал из общежития и возвращался туда на рассвете, до того, как заметят его отсутствие. Но сейчас Химмэлю нужно было гарантированно отделаться от сопровождения и поэтому он решился говорить со Стивом откровенно. Телохранитель у него, конечно, не отличался большим умом, но понять, что его подзащитный приехал в чужую гостиницу на свидание, он должен был.

- Стив, ты же прекрасно понимаешь, зачем я туда иду, - примирительно проговорил юноша, наклоняясь поближе к Стиву. - Если ты пойдешь со мной, то мы точно привлечем ненужное внимание! Я пробуду там час, не больше. Припаркуйся на платной стоянке и посиди в машине. Я позвоню, когда меня надо будет забрать.

Стив издал какое-то неопределенное ворчание, призванное, очевидно, выразить его неодобрение таким поведением. Но Химмэль понял, что тот уступил ему и готов остаться в автомобиле. Сероглазый юноша натянул поверх бейсболки капюшон спортивной толстовки и вылез из машины. Опустив козырек бейсболки как можно ниже и стараясь держать голову опущенной, Химмэль вошел в отель. Холл, к счастью, в этот ночной час был практически пуст и юноше не пришлось опасаться, что на него кто-то обратит внимание. Лифт за секунды поднял юношу на нужный этаж, который тоже был совершенно безлюден.

Замок двери щелкнул, когда Химмэль приложил ключ к магнитному замку.

Едва он вошел в номер, как в ноги ему с громким хрюканьем уткнулся свиной пятачок. Минипиг Зунг, узнав Химмэля, тут же принялся подпрыгивать перед ним, пытаясь выразить свою радость от встречи. Пришлось сероглазому юноше присесть на корточки и погладить свинку, чтобы хоть немного её успокоить. Пальцами почесывая Зунгу за ухом, Химмэль тем временем окинул номер взглядом – это были обычные одноместные апартаменты в трехзвездочном отеле. В номере негромко работал телевизор, включенный на музыкальном канале. А Югэн, еще не сняв одежды, в которой провел целый день, полулежал на кровати и через соломинку потягивал из банки газировку.

- Зунг, представь себе, скучал по тебе. Он ведет себя как ребенок, который вынужден жить с одним из разведенных родителей, - заметил Югэн совершенно обыденным тоном. – Я вот тут подумал, Химера: если мы его родители, то почему у нас уродился такой страшный ребенок? У Зунга прекрасный внутренний мир и я, конечно, люблю его таким, какой он есть – но, положа руку на сердце, все же не могу назвать его красивым.

Химмэль поднялся с корточек и растерянно уставился на него, не зная, что и сказать. Югэн иногда умел ляпнуть нечто такое, от чего у Химмэля пропадал дар речи и он просто молча глазел на брюнета, пытаясь осмыслить услышанное. Вот и сейчас сероглазый парень не мог понять, для чего тот все это произнес. Тем временем Югэн встал с постели и, сократив расстояние между ними, потянулся к Химмэлю, намереваясь его поцеловать.

Химмэль же демонстративно отодвинулся назад, избегая поцелуя.

- Снова играешь со мной, Югэн? После того, как послал меня куда подальше и нагадил в придачу? – сердито спросил он.

На губах Югэна появилась легкая, немного вымученная улыбка:

- Перестань, Химера! Давай поговорим об этом в другой раз, а? Я слишком устал, чтобы сейчас выяснять отношения, - он снова подался вперед, обвивая его шею руками.

На этот раз Химмэль не стал отстраняться, но не удержался от подколки:

- Если так устал сегодня, зачем позвал меня к себе?

 - Да, я устал… - согласно кивнул Югэн, сжимая кольцо рук вокруг шеи Химмэля и притягивая его к себе вплотную. – Но еще больше я устал дрочить. Уже всю руку стер! А тебе хорошо известно, что мне нельзя ее перенапрягать… - после этих слов, он прильнул к губам Химмэля, затягивая того в водоворот сладострастия. Югэн не отрывался от юноши, выпивая своим ртом его дыхание, пока тот не сдался и не ответил на его поцелуй. – Давай, помоги мне…

Химмэль перестал сдерживать свое желание и сам поцеловал юношу, притягивая его к себе как можно ближе. Он сминал губы Югэна своими губами, пользуясь тем, что тот с готовностью раскрывается ему навстречу. По телу пробежала ощутимая судорога возбуждения, которая прогнала остатки усталости в мышцах. Химмэль поцелуями прочертил дорожку по коже Югэна и стал целовать ему шею, ощущая, как под его губами бьется пульс любовника.

- Мы с тобой пахнем как два пыльных мешка, - проговорил Химмэль и принялся стягивать с Югэна футболку. – Давай вместе примем душ.

От их одежды действительно ощутимо пропахла пОтом, а кожа покрылась солоноватой коркой пыли после многочасовых физических упражнений. Химмэль поспешно освободил Югэна от одежды и скинул свой спортивный костюм. Включив в душевой кабинке горячую воду, сероглазый парень затянул туда любовника. Движения Югэна были медленными, как будто полными неги, когда он снова прижался к Химмэлю, обвивая его плечи руками.

Блондин снова начал его целовать, утопая в пьянящих ощущениях, возникающих от соприкосновения с тонким и гибким телом Югэна. Химмэль чувствовал, что тот готов поддаться любому его желанию и это усиливало возбуждение - и без того похожее на разряды почти болезненного электрического тока. Разум окутывался густым дурманом при мысли, что он может трахать его так, как только захочет и столько, сколько захочет. Однако также Химмэль не мог не чувствовать вынужденной слабости Югэна, вызванной усталостью – и осознание этого останавливало его от того, чтобы окончательно потерять голову. Надо немного охладить свой пыл и не вести себя как эгоист!

Химмэль, не прекращая покрывать его кожу поцелуями, опустился вниз и оказался перед любовником на коленях. Сжимая ладонями его бедра, сероглазый юноша стал головой совершать движения вперед и назад, то вбирая член на всю возможную глубину, то почти выпуская его из своего рта. Теперь минет у Химмэля получался куда лучше, чем в начале их отношений и он с удовольствием демонстрировал свои навыки Югэну – стараясь сделать так, чтобы тот прочувствовал все оттенки его ласки. Югэн, одобрительно постанывая от наслаждения, пропустил между пальцами его светлые пряди, но не сжимая их так, как это проделывал Химмэль с ним.

Сероглазый парень слушал стоны брюнета словно музыку, заводясь от этих звуков так, будто от прикосновений к своей обнаженной коже. Его собственное возбуждение становилось почти невыносимым и Химмэль, выпустив изо рта твердый как камень член, он поспешил встать на ноги и впечатать Югэна спиной в горячий от пара кафель. Он снова впился в губы брюнета поцелуем, при этом сжимая его член в руке и начиная двигать ею.

Югэн, не прекращая орудовать языком во рту Химмэля, левую руку положил на ягодицы любовника и с силой сжал её, грозя оставить на ней следы. Правой рукой он начал ласкать член Химмэля в унисон его движениям. Стоны сероглазого парня стали громче, едва он почувствовал, как левая рука Югэна переместилась с мягкой части ягодиц в промежность между ними – и затем палец любовника прижался к тугому кольцу мышц и принялся мягко тереть его. За время их разлуки Химмэль успел подзабыть, что и эту часть тела можно использовать как эрогенную зону! Касаги он не позволял прикасаться вот так к нему - только Югэн мог вот так его трогать, заставляя голос Химмэля срываться от стонов и одновременно вызывая у него волну стыдливости…

Со стоном, похожим на всхлип, Химмэль что есть силы вжал Югэна в стену и кончил. Любовник догнал его через секунду. Опустошенные наслаждением, они замерли, продолжая опираться на стену и не чувствуя, как горячие струи воды бегут по их телам, еще вздрагивающим от пережитого оргазма. Химмэля даже казалось, что если они разомкнут сейчас объятия, то ноги у них подкосятся и они просто сползут на пол от сладкого бессилия.

Распаренные они вывалились из душевой кабинки и, продолжая тискать друг друга, дошли до кровати. Рухнув на перину, они принялись лениво бороться друг с другом, пытаясь решить, кто будет лежать сверху. Но они были слишком уставшими, поэтому вскоре просто замерли, сжимая друг друга в объятиях. Югэна откровенно клонило в сон и эта бессильная истома придавала его облику неизъяснимое очарование – он походил на котенка, объевшегося сливок и пытающегося бороться с неумолимо охватывающей его сонливостью.

- Я хотел от души порезвиться с тобой сегодня, но чувствую себя совершенно затраханным, - растягивая слова, пробормотал Югэн, прикрывая свои глаза. – Но не в том смысле затраханным, в каком мне хотелось бы…

Химмэль только улыбнулся и ничего не сказал в ответ. Он наслаждался этой ночью. Он наслаждался бы ею, даже если бы у них не было секса – ведь ему так нравится лежать, сжимая в руках Югэна и вдыхая запах его влажных волос и чистой кожи. Он чувствовал себя счастливым, хотя и понимал, насколько нереально это чувство, насколько оно призрачно! Настанет утро и вся эта магия между ними рассеется как дым, оставив Химмэлю горькое послевкусие. Но сейчас, в этот миг, он не хотел думать о том, что случится утром.

- Ты спросил меня, почему я позвал тебя, хотя сказал, что нам не надо встречаться… - это Югэн проговорил затихающим голосом, не открывая глаз. – Потому что я чувствую себя как алкоголик, который вышел из завязки. Мне не следовало спать с тобой тогда, в моей квартире… Если бы я забрал Зунга и ушел, то скорее всего смог бы и впредь держаться от тебя подальше… А так… я сорвался и теперь, кажется… ушел в запой… - каждое слово парень произносил все глуше, пока совсем не притих.

Химмэль заглянул ему в лицо и понял, что тот погрузился в сон. Тогда сероглазый юноша натянул на него и себя одеяло, укутался поплотнее и, продолжая прижимать к себе Югэна, тоже закрыл глаза, позволяя усталости взять над ним верх. Не прошло и минуты, как Химмэль тоже крепко спал.

Их сон был настолько глубок, что они не сразу услышали звонок мобильника.

Кто-то продолжал звонить, раз за разом набирая телефонный номер и, спустя минут десять беспрерывной трели, Химмэль все-таки заворочался в постели, выпуская из объятий Югэна и с огромным трудом продирая глаза. Кажется, звонил телефон Химмэля! Но вот только где он? Сероглазый юноша, запутавшись в простыне, фактически свалился с постели, затем принялся перебирать брошенную на пол одежду, разыскивая мобильник.

Все это время ему названивал Стив.

- Где вы? На часах уже половина шестого утра!

Химмэль бросил взгляд на табло электронных часов на прикроватной тумбочке.

- Вот черт! Почему ты не позвонил раньше? – спросил он, начиная искать под ногами нижнее белье.

- Я сам уснул в машине! Только сейчас глаза продрал! – оправдывался телохранитель.

- Подъезжай к крыльцу, я выйду через пять минут! – приказал Химмэль и отключил звонок.

Поспешно он собрал с пола одежду и облачился в неё.

- Неужели мы вырубились с тобой так, что проспали до самого утра? – пробормотал Югэн, разбуженный его возней.

- Ага!

Югэн голышом прошел к минибару и, открыв его, достал оттуда две банки энергетиков.

- Держи! – одну банку он протянул сероглазому юноше.

Тот подошел и, взяв энергетик, посмотрел на Югэна с некоторой неуверенностью. Химмэлю нужно было уходить, но он не хотел этого делать, не поцеловав его напоследок. Только вот он не знал, что теперь представляют из себя их отношения: они до сих пор находятся на ножах или все же Югэн больше не пытается его оттолкнуть?

- Тебе пора, - любовник легонько коснулся губ Химмэля своими губами и улыбнулся. – Увидимся в парке.

- Нам нужно обо всем этом поговорить, - произнес Химмэль многозначительно. – Так не может долго продолжаться…

Югэн понял его и со вздохом завел глаза к потолку.

- Мы поговорим, - пообещал он.

Блондин прикоснулся ладонью к его щеке, погладив её, затем заставил себя отступить и, натянув капюшон толстовки, вышел из номера. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас расставаться с Югэном, но выбора не было – в шесть утра побудка для всех участников группы Showboys. Спешно покинув холл отеля, Химмэль запрыгнул в салон автомобиля. К счастью, ехать было недалеко, «Sun Members Kyoto-Saga» находился всего в километре от отеля Югэна.

Химмэлю удалось вернуться в свой отель до того, как его хватилась Люси Масимо. Он успел принять душ перед тем, как в дверь номера постучался один из работников съемочной группы и напомнил, что через пятнадцать минут старший менеджер ждет всех артистов в конференц-зале. Выпитая по дороге в отель банка энергетика придала юноше сил и он спустился вниз в хорошем настроении. Даже неаппетитный на вид завтрак в контейнерах не испортил ему настроения – Химмэль тут же попросил Стива купить в торговом автомате побольше шоколада, орехов и энергетиков. В конференц-зал один за другим заходили сонные участники группы, рассеянно приглаживая еще влажные после утреннего душа волосы.

- О, моё спасение! Энергетик! – воскликнул Иса, хватая со стола банку с напитком и присасываясь к ней как вампир к шее своей жертвы.

- Мне кажется, я вообще толком не спал, - зевнул Дайти Хига, потом отправил в рот пригоршню покрытых сладкой глазурью орехов и тут же запил их энергетиком.

- Ладно тебе жаловаться, Хига! Химмэ вообще пришлось репетировать больше всех нас, - заметил Тиэми Касаги, открывая контейнер с завтраком и собираясь позавтракать здоровой пищей. Подняв глаза на сероглазого юношу, он с невинным видом спросил его: - Кстати, во сколько ты смог освободиться от репетиций?

Химмэль, не придавая значения его вопросу, пожал плечами:

- Около полуночи.

Касаги опустил взгляд вниз, на стол, скрывая всколыхнувшиеся в груди эмоции. Значит, Химмэль ночевал у Югэна! Потому что Касаги совершенно точно знал, что лидер группы до трех часов ночи не появлялся в своем номере – знал, потому что несколько раз приходил к дверям его номера и стучался туда. Наготове у него были разные отговорки, которые оправдывали его появление на пороге номера Химмэля, но они ему не пригодились, ведь тот так и не приехал в отель. После того, как часы пробили три часа ночи, Касаги лег спать с мыслью, что Югэн снова оказался победителем в битве за сердце Химмэля.

Он достал из кармана свой смартфон и, держа его так, чтобы никто из парней не смог увидеть экрана, стал набирать текст. Еще вчера ему пришла в голову идея отомстить Югэну, но Касаги продолжал сомневаться, не желая переступать некую границу в своем сознании. Ту самую, перед которой раньше он всегда останавливался, не желая вредить другим людям. Прежде Тиэми Касаги наивно полагал, что его внутренней доброты и силы воли хватит, чтобы никогда и ни за что не переступить той границы…

Как же он ошибался!

Вчера вечером, уехав из парка, Касаги связался с одним из знакомых своего старшего брата. Тот принадлежал к одной из группировок якудза и за определенную плату брался за разную грязную работу. Иногда услуги подобных людей крайне необходимы богатым людям! Тиэми написал якудзе, что нужен свой человек в Киото, который за приличное вознаграждение согласится выполнить не слишком сложное задание. Такой человек нашелся, о чем Касаги сразу же уведомили. Но юноша продолжал сомневаться… И только сейчас, когда Касаги осознал, что Химмэль, вопреки здравому смыслу, продолжает крутить интрижку с Югэном, его нервы не выдержали.

«План подтверждаю. Аванс сейчас, остальные деньги после выполнения», - напечатав сообщение, он отправил его.

Спрятав телефон, Касаги принялся за завтрак с невозмутимым видом.

- На какое время назначена премьера клипа? – вспомнив о сегодняшней премьере, обратился к старшему менеджеру Химмэль.

- На час дня, - отозвалась та, даже не повернувшись к нему.

После завтрака парнями занялись визажисты и стилисты, скрывая следы усталости с их лиц и приводя в порядок растрепанные волосы. В половине восьмого утра они снова сели в автобус и отправились в тематический парк. Открывался парк в одиннадцать утра, но перед этим артистов необходимо было еще раз проинструктировать, загримировать и облачить в сценические костюмы.

- Надеюсь, вы все с таким же нетерпением ждете начала праздника, как и я?! – радостно проговорил исполнительный директор парка Нагаи Кацумата.

Десять юношей, явно не разделяя его воодушевления, вяло улыбнулись в ответ.

- Итак, что касается распорядка праздничных мероприятий. В одиннадцать часов двери нашего парка распахнутся перед нашими многоуважаемыми гостями, - продолжил вещать на своей волне Кацумата. – Первые два часа будут посвящены фотоссесии: вы в сценических костюмах должны будете фотографироваться на фоне разнообразных декораций вместе с посетителями. Затем у вас получасовой перерыв, после которого начинается спектакль. Примерно в середине действия будет тридцатиминутный антракт. После спектакля у вас снова получасовой перерыв и затем концертные выступления, закрывающие праздник. Рассчитываю, что наше трудовое сотрудничество будет весьма плодотворным! – на этой пафосной ноте исполнительный директор закончил свою речь и раскланялся.

В ангаре, где артистов гримировали и наряжали, сегодня атмосфера была в разы теплее чем вчера. Совместные тренировки сблизили участников двух конкурирующих групп, сделав их приятелями. Химмэль, который вчера почти не разговаривал с солистами Heet, сегодня держался более раскрепощенно и время от времени перекидывался с ними шутливыми замечаниями. С Югэном он почти не разговаривал, но несколько раз обменялся мимолетными улыбками.

Когда Югэн был облачен в боевой костюм ниндзя, Химмэль с огорчением отметил, что на его правой руке нет лучезапястного ортеза, который тот носил вчера. Значит, не надел его сегодня, не желая светить им перед посетителями парка! Ну да, конечно, ведь для публики Югэн должен оставаться совершенством, у которого нет слабостей и недостатков!

Фотосессия с посетителями «Toei Kyoto Studio Park» проходила в легкой, доброжелательной атмосфере. Большинство людей, желающих сфотографироваться с загримированными под персонажей спектакля артистами, вели себя очень вежливо. Нынешняя фотосессия со сливками местного общества никак не походила те типичные встречи с фанатами, когда оголтелые поклонницы стремятся вцепиться в своих кумиров когтями и оторвать от них кусочек.

Югэн заслужил особенно много комплиментов от гостей парка благодаря тому, что быстро установил контакт с детьми и развлекал их с таким огоньком, что скоро вокруг него собралась целая ватага детей разных возрастов. Химмэлю и прочим парням, наблюдавшим за тем, как Югэн легко завоевал доверие и симпатии ребятни, оставалось только дивиться этому его таланту покорять сердца маленьких человечков. Как и таланту не уставать от того, что вокруг тебя на все лады кричат дети и ежесекундно тебя дергают!

Однако в один миг благодушное настроение Химмэля оказалось испорченным.

С ним пожелало сфотографироваться почтенное семейство: супружеская чета весьма представительного вида и трое их детей в очаровательных кимоно. Муж и жена встали по обе стороны от Химмэля, а дети выстроились впереди, улыбаясь в объектив фотокамеры. Сероглазый юноша тоже надел на лицо дежурную улыбку – которая в следующее мгновение сползла с его лица, когда он почувствовал, как кто-то щупает его зад.

Химмэль даже остолбенел, не веря, что кто-то решился его облапать – он не мог припомнить, чтобы за двухлетнюю карьеру в шоу-бизнесе он когда-нибудь сталкивался с подобной вольностью. Ну, разве что однажды, в самом начале артистического пути, Химмэля по пьяной лавочке немного пощупали в ночном клубе, и всё! А тут, на официальном мероприятии, когда вокруг целая толпа народа и детей в том числе, кто-то решился положить руку ему на задницу!

 Сначала юноша подумал на мать семейства, однако затем понял, что рука на него легла со стороны мужчины. Это открытие только усугубило потрясение Химмэля. Кто бы мог подумать, что почтенный отец семейства, который пришел на праздник вместе с женой и детьми, не стесняется щупать парня! И что самое паршивое, Химмэль не может просто взять и двинуть кулаком в нос озабоченному ублюдку, не вызвав при этом закономерного шока у всех окружающих и последующий скандал!

- Будьте добры, улыбку! – обратился к Химмэлю фотограф, который никак не мог сделать удачного кадра.

- Прошу прощения! Давайте попробуем снова, – как можно более любезно ответил Химмэль и тут же незаметно врезал обнаглевшему мужчине локтем в бок.

Тот резко выдохнул воздух из легких сквозь зубы, пытаясь справиться с болью.

- Господин, с вами все хорошо? – спросил фотограф, заметив, что тот стал красным как спелый томат.

- Все замечательно! – просипел тот, силясь улыбнуться; больше он положить руку на Химмэля не рискнул и после завершения съемки вместе с семьей отошел в сторону.

Наконец, два часа, выделенные на фотосессию, подошли к концу.

- Если подумать, то зажиточные люди – лучшая публика, - со смехом заметил Иса после того, как они ушли на перерыв в павильон. - Все такие воспитанные, корректные, прямо как наш Касаги!

- Я за всех зажиточных людей все же не поручусь, - хмыкнул тот, заставив себя выдавить хотя бы некое подобие иронии.

- Эй, эй! Пацаны! Вы забыли? Сейчас же будет премьера клипа! – воскликнул Оониси, перебивая разговоры. – Кто-нибудь включите телевизор! Ну же!



______________

* «Femme Fatale» - «Роковая женщина»
** Мурасаки – растение Lithospermum erythrorhizon
______________








17



Перед началом клипа пустили ролик, который парни записали вчера утром.

Химмэль, Касаги, Оониси, Хига и Миура стояли на фоне логотипа благотворительной организации, чье название было написано на латинице: «Hero». Выбирала логотип Кёко из нескольких предоставленных ей эскизов, выбрав рисунок, схематично изображавший летящую птицу. Юноши синхронно поклонились, приветствуя зрителей и произнесли: «Мы – Showboys!»

После приветствия речь взял Химмэль. Глядя прямо в камеру, он подчёркнуто доброжелательным тоном рассказывал о том, что натолкнуло его на мысль основать благотворительный фонд. Когда прозвучало имя Югэна, то Химмэль отвел взгляд от экрана телевизора и посмотрел на брюнета – тот тоже, с кривой улыбкой, покосился в сторону сероглазого парня.

«И тут без меня не обошелся!» - читалось во взгляде Югэна, однако это была скорее ирония, а не раздражение.

«А теперь представляем вашему вниманию нашу новую песню: «Стань героем своей жизни!» - так закончил свою речь Химмэль.

Картинка на экране сменилась. Звуки из клипа донеслись до зрителей раньше, чем изображение. Сначала, совсем как в тизерах, появилось негромкое завывание ветра – такого, что постоянно продувал все закоулки города Вакканай, в котором снимался клип - затем к нему присоединились нежный перезвон колокольчиков.

 На экране появилась серая и мокрая от дождя улочка портового городка, по которому тяжелой походкой шла беременная женщина. Вот она дошла до одного из невзрачных на вид домов, вошла внутрь и растерянно остановилась в гостиной, видя, что платяной шкаф открыт, а ящики комода выдвинуты и опустошены. На крышке комода она находит записку, в которой муж сообщает ей, что решил с ней расстаться и уехать из города. В отчаянии, она падает на колени и хватается за живот.

Только после этой сцены заиграла музыка. Она звучала как баллада среднего темпа, с четким звучанием струнных и клавишных инструментов. Вместе с музыкой сменилась сцена: теперь женщина, держа на руках новорожденного ребенка, выходила из госпиталя на улицу. Там было все также пасмурно и сумрачно, несмотря на то что был день. Героиня подняла глаза к небу, словно пытаясь увидеть там бога, и в её взгляде отражалось безмолвное отчаяние. Потом, понурив голову, она зашагала прочь от госпиталя.

Её фигура на экране расплылась в дымке, чтобы фокус камеры сосредоточился на появившейся из воздуха мужской фигуры. Это был Химмэль, одетый без всякого шика: потертые джинсы, толстовка и жилет поверх неё, на голове бейсболка. Он походил на обычного прохожего, который неспешным шагом направился вслед за удаляющейся женщиной. Следуя за героиней клипа и не спуская с нее глаз, Химмэль запел:


Бывают дни, когда не хватает веры
Когда мир делится на рай и ад,
С трудом держишься, как раненый солдат,
И нет сил, чтоб быть и дальше смелым.


Женщина дошла до остановки общественного транспорта и там села на автобус. Химмэль остановился перед закрывшимися дверями, продолжая сквозь стекло смотреть на нее, а затем проводил взглядом уезжающий прочь автобус. Однако, когда автобус остановился на нужной героине остановке и та вылезла из него, то обнаружилось, что Химмэль уже находится там. Небрежно прислонившись к фонарному столбу, он продолжал со стороны следить за женщиной.


Ты всего лишь ребенок с войной внутри,
Убегаешь, не ведая, от чего бежишь,
Ты имеешь дар, но им не дорожишь,
Дитя, вскормленное молоком скорби…


Химмэль дошел с женщиной до дверей её дома, а когда она вошла внутрь и закрыла дверь, то прислонился к стене и пропел третий куплет:


Стоишь в толпе и хочешь закричать,
Но голос твой пропал куда-то,
И даже любовь для тебя уже не свята,
И некому теперь тебя спасать!


Действие переместилось в дом, показывая измученную женщину, пытающуюся успокоить надрывно плачущего ребенка. В доме бардак, он выглядит запущенным, только усугубляя подавленное состояние героини, которая то и дело вытирает слезы. Она перебирает гору счетов и без лишних слов зрителю становится понятно, что она не только страдает от драмы в личной жизни, но и находится в тяжелом финансовом положении. Все это происходило на фоне предприпева, исполняемого Исао Миурой, который находился внутри дома, оставаясь при этом невидимым для главной героини:


Please face the truth
Choose the right direction
What do you breathe? Where do you move?
Don't say: there is no more connection!


Наступила очередь припева. Во время него впервые показали прочих участников группы Showboys: они все, словно стражи, находились неподалеку от дома, в котором жила молодая мать. Тиэми Касаги сидел на крыше одного из соседних домов, покачивая ногой в зияющей под ним пустоте. Дайти Хига стоял под деревом. Нибори Оониси сидел на капоте припаркованной неподалеку машины. Все они, на первый взгляд, выглядели как обычные подростки, торчащие от нечего делать на улице.


Чего ты ждешь, прячась за кулисами жизни?
Выйди на сцену, в приключение окунись,
Величайшую роль сыграть поторопись,
Стань героем своей собственной жизни!

Не надо зажигать прощальные свечи,
Рано нераспустившемуся цветку увядать,
К чему отталкивать, ведь можно обнимать?
Ни одна печаль не может быть вечной!

Действие клипа продолжало развиваться дальше: в расстроенных чувствах героины пыталась куда-то позвонить, но на другом конце провода никто не отвечал на ее звонок. Ребенок же, которого она положила в переноску, продолжал хныкать. Наконец, героиня, приняв какое-то нелегкое для себя решение, схватила переноску с младенцем и вышла из квартиры и снова куда-то зашагала, в то время как сумерки на улице начали стремительно сгущаться. Теперь следом за ней шел Тиэми Касаги, напевая строки второго куплета:


Что есть силы, сжимаешь телефон,
Отдаются в сердце равнодушные гудки,
Не сдавайся, действуй вопреки,
Пока ты любишь, ты не обречен!

От памяти невозможно убежать,
Ты захочешь забыть, но не сумеешь!
Лишь в душе своей заледенеешь,
Раскаешься, но будет некому тебя прощать!..

Остановись и дай мне время рассказать,
Как прекрасен мир, полный чистой любви,
Мир, где есть место для твоей семьи…
Мир, в котором героем можешь стать!


В какой-то момент Касаги исчез. Но только для того, чтобы на его месте материализовался Дайти Хига – именно он схватил героиню за плечо и удержал, когда она едва не шагнула на проезжую часть на запрещающий сигнал светофора. Ошеломленная женщина оглянулась назад, но никого не увидела, лишь туманную дымку, ползущую от залива по мостовой. Третий куплет разделили между собой Дайти Хига и Нибори Оониси:


Ты словно у подножия большой горы
А на вершине монстры подстерегают
Подниматься тяжело, я понимаю,
Но не отвергай даров своей судьбы!

Несколько раз женщина, заворачивая за угол, проходила мимо парней, и всякий раз они провожали ее взглядами. Они охраняли ее во время ее пути, стараясь предостеречь от опасности.

Не бойся, завтра есть еще один день
Для подвига еще один шанс
Играй свою роль, сохраняя баланс
Помни всегда, где свет, а где тень!


Но вот она добралась до конца своего пути – это был полицейский участок. К этому времени сумерки превратились в густую тьму, прорезаемую печальной дождливой моросью и мутными огнями уличных фонарей. Крыльцо полицейского участка была пусто, возле него героиня остановилась в нерешительности.


Пусть любовь станет звездой путеводной,
В самую темную ночь она осветит путь,
Смелым, что бы ни случилось, будь,
Пусть цель твоя будет благородной!


Наконец, женщина решилась. Она, оставив переноску с ребенком перед дверью, торопливо попятилась назад, стремясь раствориться в темноте. Она шагала очень быстро, почти бежала, будто убегая от кого-то, хотя за ней никто не гнался. И в это время повторялся предприпев на английском языке голосом Исы. Но когда грянул фортепьянный бридж, то перед героиней из ниоткуда появился Химмэль, перегородивший ей дорогу. Он не прикоснулся к ней и пальцем, просто смотрел на нее прямым, не мигающим взором, который, кажется, проникал ей в самую душу. На глаза женщины навернулись слезы сожаления и стыда.

И снова прозвучал припев:

Чего ты ждешь, прячась за кулисами жизни?
Выйди на сцену, в приключение окунись,
Величайшую роль сыграть поторопись,
Стань героем своей собственной жизни!

Не надо зажигать прощальные свечи,
Рано нераспустившемуся цветку увядать,
К чему отталкивать, ведь можно обнимать?
Ни одна печаль не может быть вечной!

Героиня клипа, осознав свою ошибку, развернулась и побежала назад к полицейскому участку. Переноска с мирно посапывающим в ней младенцем все еще одиноко стояла на крыльце. Вытирая с лица слезы облегчения, женщина вытащила младенца и прижала к своей груди, всем своим видом излучая раскаяние и любовь. Клип заканчивался тем, что женщина возвращается вместе со своим ребенком домой – но отныне в ней нет отчаяния и гнева, теперь она полна решимость заботиться о своем ребенке и радоваться жизни. Последние кадры продемонстрировали пятерых юношей, медленно уходящих прочь по улице – и, за миг до того, как они растворились в воздухе, за их спинами появились белоснежный ангельские крылья…

Зрители в ангаре зааплодировали, едва закончился клип.

- Браво! Я даже прослезилась! – растроганно заявила Сидзука Миногава.

- Какой-то слишком грустный сюжет, - заметил Стив из своего угла. – Не похож на прочие их клипы!

- Но в этом и суть, не так ли? – возразила Люси Масимо, стоявшая рядом с телохранителем. – Подобные истории и не должны быть веселыми!

- Химмэ! Мы сделали это! – воскликнул Тиэми Касаги, заключая лидера группы в объятия.

Следом на Касаги, все коллеги Химмэля заключили его в коллективные объятия, поздравляя его и друг друга с премьерой третьего в их карьере музыкального клипа. Да, они еще не знали, как клип и, что самое важное, песня будут приняты публикой и критиками – они радовались просто тому, что смогли преодолеть кризис, возникший из-за слива студийного альбома в интернет, и сделали шаг дальше.

Химмэль посмотрел туда, где должен был находиться Югэн вместе со своей группой, но увидел там лишь четверых участников Heet – их лидера рядом с ним не было. Куда он подевался? Вышел? Не захотел смотреть клип, после того, как Химмэль на всю страну объявил о том, что история семьи Хидэки вдохновила его на создание благотворительного фонда? Неужели Югэна это настолько задело?..

- Где Югэн? – спросил Химмэль, подойдя к группе Heet.

- Кажется, вышел покурить, - сообщил Кенджи Ямада и указал в сторону пожарного выхода из ангара. Когда сероглазый парень зашагал в указанном направлении, то он крикнул ему в спину: - Поздравляю! Мне очень понравилась ваша песня!

- Спасибо, - через плечо бросил Химмэль, продолжая удаляться.

Толкнув тяжелую металлическую дверь, он покинул ангар и оказался на небольшом внутреннем дворике, огороженном высоким забором. Здесь тоже повсюду стояли разобранные декорации, занимая собою почти весь дворик. Югэн курил, прислонившись спиной к стене ангара. Его лицо было застывшим и отрешенным, как если бы он слишком глубоко погрузился в свои мысли и потерял всякую связь с реальностью.

«Это плохо! Я задел его чувства…» - подумал Химмэль, невольно напрягаясь.

- Послушай, Югэн… Я упомянул твою историю в речи не для того, чтобы как-то зацепить тебя… - начал было говорить он.

Тот поднял на него свои потемневшие глаза, отбросил в сторону сигарету и через мгновение налетел на сероглазого юноша. От мощного толчка в грудь, Химмэль чуть не упал и, чтобы удержать равновесие, сделал несколько поспешных шагов назад. На этом нападение Югэна не закончилось, тот наградил его ударом кулака в челюсть – от которого Химмэль отлетел к стене. Не успел юноша сообразить, что происходит, как брюнет навалился на него, надавливая рукой на его шею.

- Не думал, что ты на такое способен! Как я, оказывается, ошибался, - прошипел Югэн ему в лицо с откровенной яростью. – Скажи спасибо, что я поклялся не причинять тебе вреда, иначе я бы сейчас тебя покалечил!

- Что?! О чем ты?! Что я сделал?! – ошарашенной пробормотал Химмэль, растерявшийся под его напором.

- Дурачка из себя разыгрываешь, да? Я говорю о музыке, которую ты использовал для своей песни! «Жду тебя, любимый мой»!

- Да, я взял музыку из старой песни – и что? Что тебя взбесило? Я не понимаю!

Югэн всмотрелся в его лицо, пытаясь понять, серьезно ли тот говорит, потом отступил назад, выпуская его из своей хватки.

- Разве ты не знаешь? – спросил он глухо.

- Знаю что? – воскликнул Химмэль, потирая ноющую челюсть.

- Эта песня стала предсмертными словами моей матери. Она написала своей кровью стихи из этой песни на стене! – когда Химмэль побледнел, Югэн понял, что тот не врет. – Значит, ты правда не знал? И это случайность?..

- Я что, совсем больной, чтобы нарочно такое сделать?! – прорычал тот возмущенно.

Югэн вдруг тихо рассмеялся, но в его смехе совсем не было веселья, только плохо скрытая боль.

- Спасибо тебе за такой «подарок»! Теперь, всякий раз, когда я буду слышать твою песню, я буду вспоминать день, когда погибла моя семья! – он направился к двери, ведущей в ангар. Когда Химмэль попытался его догнать, брюнет прожег его ненавидящим взглядом и процедил сквозь зубы: - Не приближайся ко мне, слышишь? Два раза предупреждать не буду!

Химмэль  остановился как вкопанный, пригвожденный к месте этим взглядом. Он был слишком  растерян, чтобы сейчас сообразить, как правильно будет поступить: преследовать Югэна или оставить того на время в покое? В итоге, сероглазый юноша выбрал второй вариант. Матерясь в голос, он принялся пинать сложенные горой стройматериалы, вымещая на них свою злобу.

В одиночестве ему позволили побыть недолго. Технический ассистент, выглянув наружу, позвал его, чтобы подготовить его к театральному выступлению. Химмэль заставил себя внешне успокоиться и вернулся в ангар. Словно во сне он слушал инструктаж художественного руководителя, думая лишь о том, что судьба снова рассорила его с Югэном. Боже, какая же подлая шутка со стороны вселенной! Почему, почему именно эта песня приснилась Химмэлю? Почему?..

- Через наушники с вами будут работать суфлеры, на случай, если вы забудете текст, - рассказывал тем временем Хаято Тани. – Так как времени для репетиций у вас было в обрез, то помощь суфлера вам, с высокой вероятностью, понадобится.

Импровизированный колокольный звон, пронесшийся над парком, известил, что театральное действо началось. Сероглазому юноше приходилось заставлять себя концентрировать внимание на сюжете театральной постановки, борясь с собственной подавленностью. Он поверить не мог, что из-за случайности Югэн так рассердился на него. Разве Химмэль знал о том, что значит та песня для него?

Во время антракта Югэна продолжал игнорировать Химмэля, даже не глядя в его сторону.

«Я поймаю его после представления и мы поговорим! – успокаивал себя Химмэль. – А если он не захочет говорить, я его заставлю! Никуда он от меня не денется!»

Представление уже близилось к своему логическому финалу. Дружная группа самураев, ниндзя и разбойников оказались под стенами крепости злобной ведьмы и приготовились её штурмовать. Ниндзя, используя свои навыки, шли в бой первыми: им нужно было убрать с дороги стражу врат. Югэн должен был проползти по натянутому на высоте тросу через весь двор и спрыгнуть вниз, после чего появлялись двое его товарищей-ниндзя.
 
Лидер Heet преодолел половину пути и как раз оказался над прудом, когда трос внезапно оборвался.

Химмэль сначала услышал дружный испуганный возглас зрителей и только потом звук глухого удара и всплеск воды. Как и полагалось по сценарию, Химмэль вместе с другими артистами находился за закрытыми вратами, дожидаясь, когда ниндзя откроют из изнутри. После всплеска воды возгласы переросли в крики: «Кто-нибудь! Помогите ему! Вытащите его!»

Сероглазый юноша почувствовал, как его сердце что-то есть силы забилось о ребра от леденящего кровь предчувствия – он толкнул ворота, но те все еще были заперты изнутри – тогда он свернул в узкую боковую улочку и, обойдя дом, вышел к пруду. Вокруг искусственного водоема плотным кольцом стояли зрители и Химмэлю пришлось грубо их растолкать, чтобы пройти вперед. Зрелище, открывшееся ему, заставило его сердце замереть - Иса вытаскивал из воды безжизненно обмякшего Югэна.

- Югэн! – Химмэль прыгнул в воду и поспешил добраться до Исы.

Химмэль подхватил безвольное тело Югэна под мышки и потащил его к берегу.

- Он упал прямо на дракона! Ударился о него!  – рассекая воду и поспевая за сероглазым юношей, взволнованно сообщил Миура. – И потом камнем пошел ко дну! Слава богу, я уже сидел в воде…

Химмэль почти не слышал его, так сильно страх за возлюбленного заставлял кровь стучать у него в ушах. Множество рук помогли вытащить Югэна из воды и уложить его на землю. Лицо брюнета было восковым, как у мертвеца. Химмэль, прижав ухо к его груди, попытался услышать сердцебиение, но не смог – и его с головой накрыла волна животного ужаса. Югэн не дышит? Он захлебнулся в воде?.. Юноша не умел оказывать первой помощи, но видел в фильмах и сериалах, как утонувшим людям массируют грудную клетку и делают искусственное дыхание рот-в-рот. Химмэль неумело положил ему руки на грудь и попытался воспроизвести по памяти процесс оказания помощи.

К его громадному облегчению через секунду послышался крик:

- Пропустите! Я врач! – плотно сбитый мужчина с медицинским саквояжем в руках пробился сквозь толпу. Это был штатный медик парка, в обязанности которого входило дежурство во время праздничных мероприятий, именно он по инструкции должен был реагировать первым на призыв врача.

- Помогите ему! Он не дышит! – умоляюще воскликнул Химмэль.

Медик, не тратя времени, тут же взялся за дело: проверил пульс Югэна, затем, проверив его дыхательные пути, положил его животом на свое колено и принялся коленом надавливать ему на грудную клетку. Через несколько таких нажатий изо рта Югэна потекла вода, а потом послышал хрип, извещающий о том, что дыхательные пути юноши освободились от воды. С осторожностью мужчина перевернул Югэна на спину и тогда принялся проводить сердечно-легочную реанимацию. Только когда стало отчетливо заметно, что Югэн дышит, врач остановился и наклонился к нему, вглядываясь в его лицо и похлопал юношу по щекам, пытаясь привести в чувство. От прикосновения ладони мужчины к лицу Югэна, голова парня слабо качнулась, но в сознание он не пришел. Медик достал из саквояжа флакон и, откупорив его, сунул юноше под нос. Никакой реакции.

- Слишком глубокий обморок, - констатировал врач и понял на испуганных свидетелей. – При падении он обо что-то ударился?

- Он упал прямо на скульптуру дракона! – последовали сбивчивые рассказы очевидцев. – Упал на нее спиной! Нет, плечом! Нет-нет, он падал вниз головой, он ударился головой!

- Кажется, он ударился головой и спиной, - вмешался Иса, который в момент падения Югэна находился практически под ним.

Врач перевел взгляд с Югэна на торчащую из воды морду мифического существа.

- Его нужно срочно в госпиталь, - в голосе медика беспокойство только усилилось. – Где носилки?

Двое сотрудников парка уже пробивались к ним с носилками.

- Перекладывайте его на носилки осторожно, берегите голову, - повторял врач, когда Югэна очень осторожно подняли и переложили на носилки.

В ангаре, куда перенесли все еще пребывающего без сознания Югэна, стоял такой страшный гвалт, что можно было оглохнуть. Кто-то громко разговаривал по телефону. Кто-то, опасаясь худшего, охал и ахал от ужаса. Кто-то кричал, давая непонятно кому советы. Носилки с Югэном поставили на спортивные маты, которые еще вчера использовались на тренировках. Химмэль опустился на колени рядом с ним и, прикасаясь к его холодному и еще влажному лицу, повторял раз за разом:

- Очнись! Давай же, очнись! Очнись, Югэн!

Но глаза Югэна продолжали оставаться закрытыми, а лицо бледным. Химмэль с трудом сдерживал слезы, подступающие к глазам, его горло сдавливал спазм удушающей боли. Давно он так не боялся! Настолько дикий и всепоглощающий страх он в последний раз испытал, когда стоял перед смятым и покореженным Ламборджини. То, что Химмэль испытал, глядя на разорванную и раздавленную машину, он не пожелал бы пережить и врагу! И никогда, ни при каких обстоятельствах он не хотел снова пережить эти чувства снова – Химмэль скорее согласился, чтобы его пырнули ножом или подстрелили, чем снова ощутить свою беспомощность перед лицом трагедии и безумный страх за Югэна. И сейчас он отдал бы все, даже душу продал не раздумывая, лишь бы Югэн пришел в себя…

Тиэми Касаги стоял чуть поодаль, заняв такое месторасположение, откуда он мог видеть Химмэля и Югэна и при этом не создавать впечатления, что он подслушивает. Зрелище стоящего на коленях перед носилками Химмэля не радовало его, хотя вид бледного и неподвижного тела ненавистного соперника доставлял определенное удовольствие. Касаги не просил якудзу перекусывать трос именно в тот момент, когда Югэн окажется прямо над фигурой дракона – это произошло совершенно случайно! – изначально он хотел, чтобы лидер Heet просто упал в воду с высоты и как следует в ней поплескался.

Впрочем, Тиэми не жалел о том, каким боком повернулись события в итоге! Теперь он даже был недоволен, что Иса так быстро пришел на помощь лидеру Heet. Совершенно очевидно, что, свалившись с высоты прямо на статую дракона, Югэн ударился головой и потерял сознание, вот почему он не вынырнул сразу после падения в воду. Если бы Иса не кинулся вытаскивать того со дна, то Югэн успел бы куда основательней наглотаться воды и, вполне возможно, его бы не откачали!

«Жаль, что его мозги не размазались об эту скульптуру! Так бы решились все мои проблемы, - размышлял Касаги бесстрастно. – И как я раньше я не думал о его смерти?.. Хотя нет, думал. И довольно часто. Но думал не целенаправленно, не собираясь реализовывать эти мысли в реальности. Это скорее были надежды на то, что сама судьба вмешается и уберет с моей дороги Югэна! Но эти надежды не оправдались, этот сукин сын чертовски живучий…»

И вот сейчас, глядя на раненого Югэна, Тиэми Касаги внезапно осознал: если он хочет вернуть Химмэля, то ему придется перестать надеяться на судьбу и взять решение проблемы в свои руки! Сколько еще можно стоять в стороне, смотреть на беспомощные трепыхания Химмэля в силках Югэна и утешать себя мечтами, что когда-нибудь сероглазый юноша ответит взаимностью? Ведь ясно, как божий день, что пока в жизни Химмэля остается Югэн, то у Тиэми нет никаких шансов! Шанс у него появился только после того, как Югэн бесследно исчез – только тогда Химмэль согласился встречаться с ним.

«Неужели я впервые всерьез думаю об убийстве Югэна? – Тиэми осторожно распробовал эту мысль, как непривычную на вкус конфету. – Я действительно готов пойти на это? Я и правда настолько люблю Химмэля, что не остановлюсь даже перед убийством?»

В этот момент ангар сбежала бригада медиков, прибывших на вызов на карете «скорой помощи». Они оттеснили Химмэля в сторону и занялись осмотром Югэна. В первую очередь они надели на его шею защитный воротник, как видно, беспокоясь за состояние его позвоночника. Когда один из медиков стал светить Югэну в глаза фонариком, пытаясь проверить реакцию зрачков на свет, то юноша вдруг шевельнулся. Через секунд десять он, скривившись от боли, открыл глаза и попытался приподнять голову с носилок, но ему это не удалось.

- Почему здесь так много людей? – это было первое, что Югэн спросил. – Пусть все выйдут!

Химмэль, расслышав его слабый голос, даже пошатнулся от облегчения, затопившего его с головой.

- Уберите отсюда всех посторонних! – обратились к исполнительному директору парка менеджеры группы Heet. – Пусть все выйдут! Прочь!

Нагаи Кацумама, на котором не было лица, тут же отдал распоряжение освободить ангар. Охрана парка начала выводить столпившихся вокруг Югэна людей прочь из ангара. Когда охранник подошел к Химмэлю и жестом попросил его последовать за теми, кто уже вышел, сероглазый парень тут же ощетинился:

- Я не уйду! И не заставите! – отрезал он с непримиримым видом.

Охранники взирали на сероглазого юношу со смущением: применять силу к звезде подобного масштаба они не решались. Тогда один из менеджеров Heet подошел к Люси Масимо и перекинулся с ней несколькими словами. Видимо, они пригрозили Масимо какими-то санкциями, поэтому старший менеджер Showboys быстрым шагом подошла к Химмэлю и схватила того за локоть, зашипев на ухо:

- Давай выйдем! Нам нельзя здесь оставаться!

- Я хочу остаться! И никто меня не выгонит отсюда! – огрызнулся на нее Химмэль.

Люси Масимо, с силой встряхнула его, пытаясь сломить его упрямство:

- Нет, ты сейчас уйдешь отсюда вместе со мной! Тут и без того сложилась щекотливая ситуация, а ты тут скандалить собрался?! Так что не создавай для окружающих людей еще больше проблем! Выйди и подожди снаружи, дай врачам сделать свою работу!

Химмэля обступили охранники и он, понимая, что дальнейшее сопротивление с его стороны неминуемо приведет к потасовке – все же подчинился Масимо и позволил увести себя. Но не потому, что он испугался сцепиться с десятком охранников, а потому что не хотел устраивать разборки в тот момент, когда Югэну нужна срочная медицинская помощь. Черт с ними, он подождет за дверью, пока те осматривают Югэна!

Оказавшись снаружи, Химмэль оказался в толпе, состоящей из участников двух групп, актеров театральной труппы и технического персонала. Коллеги по группе и солисты группы Heet обступили его, делясь впечатлениями о том, что произошло, но почти никто не видел, что произошло во время выступления Югэна. Очевидно было только одно: тот упал из-за троса, протянутого над прудом.

- Трос оборвался, - сообщил Иса, который, в силу своей роли, находился ближе всего к эпицентру событий.

- А Югэн не мог сорваться сам? – спросил кто-то из группы Heet.

- Нет, я же видел его экипировку! У него был страховочный ремень, тот крепился к тросу, по которому он полз, - возразил Миура авторитетно. – Даже если бы Югэн разжал руки и  сорвался с троса, то просто повис бы воздухе на страховке. А тут он просто сразу полетел вниз вместе с тросом и страховкой! Сам трос оборвался, понимаете?

И как будто в подтверждение его слов у ангара материализовался старший каскадер парка Коичи Отомо. Как видно, каскадера уже успели обвинить в том, что он недостаточно профессионально подошел к своим обязанностям и не проверил трос, по которому Югэн должен был проползти над двориком – и поэтому Отомо выглядел мрачным, как грозовая туча. В своих руках он притащил две связки тросов и швырнул их под ноги исполнительного директора Нагаи Кацуматы.

- Мне платят деньги за мой профессионализм! Я лично проверял тросы перед началом представления, ведь это моя работа! - громко заявил старший каскадер. – Помимо основного троса там был второй трос, запасной! Если бы первый трос вдруг оборвался, то второй принял бы нагрузку на себя и не позволил бы господину Югэну упасть. А теперь смотрите на это! – он выдернул из связок концы тросов и сунул их под нос директору. – Видите? Дело не том, что их плохо закрепили и не в том, что они перетерлись и потому порвались! Глядите на срез! И основной и запасной тросы кто-то перекусил чем-то вроде гидравлических ножниц.

Лицо Нагаи Кацуматы побледнело еще сильнее, чем прежде.

- Вы хотите сказать… - пролепетал он растерянно.

- Я хочу сказать, что падение господина Югэна не случайность. Кто-то сделал так, чтобы он упал.

«На жизнь Югэна покушались?!» - ошеломленно подумал Химмэль.

Не осознавая своих действий, рванулся к дверям ангара, желая вернуться к Югэну и не спускать с него глаз. Покушение! Будь все проклято! Случилось то, чего Химмэль опасался – Рейо Коидзуми нанял какого-то бандита и тот подстроил это падение! Будь проклят этот богатый бессовестный ублюдок, который благословил убийство Айко и Хироши, и вот теперь хочет убить их брата!

«Клянусь, я вытрясу из этой мрази всю душу!» – эта мысль неровным пульсом стучала у Химмэля в висках.

Прямо за порогом ангара его опять остановили охранники, который образовали своими телами кордон. Сероглазый юноша уже вознамерился попробовать прорваться сквозь заслон, но увидел, что медики несут носилки с Югэном к выходу – собираясь, как видно, погрузить его в машину «скорой помощи» и доставить в госпиталь. Но стояло Химмэлю двинуться вслед за носилками, чтобы поехать вместе с Югэном в госпиталь, как его остановила Люси Масимо.

- Куда ты собрался? Ты не можешь уехать сейчас! Для тебя и группы рабочий день еще не закончился.

- Какой рабочий день? – возмутился тот. – Хотите сказать, что заказчик не собирается останавливать праздник?

- Да, именно так! Вы обошлись корпорации в крупную сумму и обязаны эти деньги отработать, – подтвердила старший менеджер. – Группа Heet тоже остается и закончит представление, партию Югэна возьмет на себя дублер.

Циничность корпорации, которая, несмотря на то, что один из ключевых артистов пострадал во время театрального представления, хотела, чтобы спектакль был доигран до конца, поразила Химмэля. Он-то думал, что после падения Югэна праздничное мероприятие завершат! А вот и нет, оказывается, спровадив раненого артиста в госпиталь, они собираются продолжать развлекать посетителей парка как ни в чем ни бывало!

- Плевать я хотел на корпорацию, я поеду в госпиталь, - отрезал парень упрямо.

Люси Масимо схватила его за рукав и яростно зашипела ему в лицо:

- С ума сошел? Если сейчас уедешь, то корпорация «Toei» может потребовать от CBL Records выплатить неустойку!

- Если понадобится, я заплачу неустойку из своего кармана!

- Нет, стой! Прекрати вести себя как неразумный ребенок! – женщина продолжала преграждать ему дорогу. – Ты все-таки лидер группы! Ты не можешь думать только о себе! Уедешь сейчас – подставишь всю группу! Дело ведь не только в деньгах, но и в репутации. Тебе, конечно, легко посылать всех к черту, ты ведь сын Ингу Фагъедира и в случае чего сможешь продолжить карьеру в Америке. Но что с твоими коллегами? Они, по-твоему, тоже могут свысока плевать на репутацию, а?

- О репутации здесь должны думать не мы, а корпорация! – Химмэль, несмотря на то, что ей удалось вызвать в нем чувство вины перед ребятами, продолжал огрызаться. - Это они  проворонили покушение на Югэна!

- Тсс! Тише! Не вздумай повторить эти слова снова! – тут же шикнула на него Масимо. – Пока нет официальной версии случившегося, поэтому не надо распространять домыслы…

- Домыслы?! Тросы кто-то перерезал!

Люси Масимо чуть было не хлопнула его ладонью по губам за это:

- Я же сказала – ни слова о покушении!

Химмэль, сердито нахмурившись, рванулся было в сторону, намереваясь обогнуть препятствие в виде старшего менеджера. Однако Масимо подалась вслед за ним, не давая ему ускользнуть от нее. Сероглазый юноша мог бы просто оттолкнуть менеджера и тем самым расчистить себе путь, но он еще не настолько разозлился на нее, чтобы применить к ней такую грубость.

- Нацуки, ты не можешь бросить свою группу здесь на растерзание корпорации! Ты лидер! Ты должен нести ответственность! – в очередной раз Люси Масимо попыталась достучаться до здравомыслия своего подопечного. – И, кроме этого, какой смысл в поездке в госпиталь? Тебя даже близко не подпустят к Югэну! Ты забыл, что вы с ним сейчас работаете в конкурирующих агентствах?! Никто не позволит тебе там ошиваться и видеть то, чего тебе знать не положено!

«Черт, а ведь она права! Кто меня пустит к Югэну, если Каеге Ватасэ меня терпеть не может? - подумал Химмэль убито. – Можно попробовать пробиться через охрану в больнице, но получится ли?»

Масимо, заметив, что её аргументы возымели силу, продолжила убеждать его:

- Давай поступим так: ты остаешься в парке, а я через свои каналы узнаю, как обстоят дела у Югэна в госпитале, - предложила она сделку. – У меня больше шансов получить информацию о его состоянии, чем у тебя.

Ей пришлось увещевать его еще некоторое время, прежде чем Химмэль согласился на её условия. Удовлетворённая своей победой, старший менеджер пообещала справляться о состоянии Югэна каждые пятнадцать минут, после чего объявила прочим участникам группы Showboys, что рабочий день у них не закончился и что вскоре спектакль продолжится.

Химмэль, хоть и смирился с необходимостью остаться в парке, однако успокаиваться он и не думал. Он потребовал от Стива, чтобы тот поехал в госпиталь и, по возможности, находился недалеко от Югэна. Стив даже не стал с ним спорить – наверное, впечатленный его перенапряженным состоянием – и послушно отправился в госпиталь на арендованной машине.

Попросив у кого-то из коллег сигарету, Химмэль прикурил и отправился на поиски Сидзуки Миногавы и съемочной группы - он хотел, пока есть время, увидеть запись падения Югэна в пруд. Техническая команда во главе с режиссером стояла в стороне, куря сигареты и ожидая, когда исполнительный директор парка объявит о продолжении работы. Химмэль попросил Миногаву показать ему отрывок с падением Югэна, на что та, подумав, выдвинула условие:

- Хорошо, могу показать видео. Но взамен я попрошу дополнительное интервью после вашего концертного выступления сегодня.

Химмэль, нетерпеливо передернув плечами, дал свое согласие.

Кто-то из подчиненных Миногавы включил отрезок отснятого у пруда материала на портативном мониторе. Несмотря на то, что сцену снимали с нескольких ракурсов, злоумышленника, перекусившего тросы на крыше одного из строений, камеры запечатлеть не смогли – не позволял угол, под которым велась съёмка.  Зато само падение лидера Heet камеры сняли подробно и с разных сторон!

- Приложился он знатно! – прокомментировал видеозапись один их телеоператоров. – Хотя ему повезло еще, что головой он задел скульптуру только по касательной, а основной удар пришелся на спину.

Химмэль сжал руки в кулаки так, что ногти впились в кожу до крови, когда смотрел, как фигура юноши летела вниз, прямо на торчащую из воды голову дракона – а когда Югэн ударился о скульптуру, то он зажмурился, не в силах вынести этого зрелища. Ему стало физически плохо от увиденного! Он поспешил уйти прочь, не желая, чтобы Миногава и ее команда заметили его состояние, близкое к истерике.

Уйдя туда, где можно было побыть в одиночестве, он сел на бортик клумбы и, упершись локтями в ноги, уронил голову на ладони. Он чувствовал себя разбитым и потерянным из-за того, что сейчас не мог быть рядом с Югэном и держать того за руку. Он задыхался от гнева на Рейо Коидзуми и чувства вины перед Югэном – вины за то, что не смог предотвратить трагедии, не смог защитить его. Как тогда, на шоссе, когда Югэн попал в аварию, несмотря на то, что Химмэль всеми силами старался спасти его от несчастья. Как же он ненавидел это убийственное чувство беспомощности!

Химмэлю удалось немного отдышаться и прийти в себя, прежде чем его разыскала Люси Масимо и сообщила, что, по предварительным данным, переломов у Югэна не нашли и что сейчас его отправили на дополнительное обследование, чтобы исключить сотрясение мозга. Химмэль выслушал новости с нескрываемым облегчением.

- Через двадцать минут спектакль возобновляется, - переключилась с Югэна на тему работы Масимо. -  И потому тебе надо привести свой грим в порядок. Ступай в ангар!

Не без труда сероглазый юноша заставил себя собраться с мыслями и вернулся к коллегам по театральной постановке. Четверо участников группы Heet выглядели растерянными и даже тычки одного из оставшихся с ними менеджеров не производили особого эффекта. Химмэлю стало немного жаль их и потому он взял на себя роль семпая:

- Знаю, вы переживаете за Югэна… Мы все за него переживаем! Но, несмотря на это, мы должны сделать свою работу, - обратился он к ребятам. – Давайте все вместе постараемся доиграть этот спектакль, хорошо?

Немного приободренные его поддержкой, коллеги Югэна согласно закивали.

Тиэми Касаги старался вести себя как ни в чем ни бывало. Он, как и Химмэль, слышал слова каскадера о том, что тросы кто-то перерезал и даже успел немного испугаться, что Химмэль, узнав эту новость, сразу же повернется в его сторону и обвинит в покушении на Югэна. Но этого не случилось. Сероглазый парень даже не вспомнил о Касаги, вместо этого он заметался, пытаясь вернуться в ангар, а затем вступил в спор с Люси Масимо. Тиэми с печальной иронией подумал о том, что его репутация доброго и безобидного человека сыграла ему на руку – Химмэлю даже в голову не пришло, что за падением Югэна может стоять он, Касаги!

«Я и сам до недавнего времени думал, что неспособен совершить подлость!» - тихо вздохнул он.

Когда все они вернулись к своим ролям и возобновили представление, то Касаги невольно задумался о сюжете поставки, в которой он принимал участие. Точнее говоря, он думал о сюжетной линии Аяме, сестры самурая и ниндзя. Слова о том, что самые страшные злодеи получаются из людей с чистыми сердцами, казались ему пророческими. Разве это не его собственная история?..

Человек с чистым сердцем должен перестать верить в добро - и тогда вся сила света в нем перерождается в тьму. Как же это жизненно! Касаги всегда верил в добро и в то, что если он сам будет добрым и дружелюбным, то окружающие люди оценят это по достоинству. Что это по достоинству оценит Химмэль! И что же?.. Сероглазый объект его любви плевать хотел на его доброе сердце и отвергал его чувства – предпочитая отдать свою благосклонность Югэну, этому беспринципному мерзавцу! И тогда страдающее сердце Тиэми, доселе хранящее в себе свет, стало перерождаться в нечто темное, зловещее…

Ребята - как из Showboys, так и из Heet – играли через силу. То и дело забывали свои реплики или совершали неуклюжие движения. И неудивительно! Инцидент с Югэном почти всех выбил из колеи и мысли парней были заняты переживаниями. Кое-как они доиграли несчастный спектакль и даже удивительно, что публика так воодушевленно им аплодировала в финале.

Откланявшись перед зрителями, Химмэль и прочие артисты отправились в ангар, где им предстояло переодеться. Сероглазый парень торопился увидеть Люси Масимо и получить от нее новую информацию о том, как обстоят дела с Югэном, и потому почти не прислушивался к разговорам парней.

- Как вы собираетесь выступать на закрытии праздника без главного солиста? – в своей обыкновенной бесцеремонной манере обратился Иса к участникам группы Heet.

- Понятия не имеем! Никто нам ничего не сказал по этому поводу! – удрученно сетовали те.

В ангаре их всех ожидал сюрприз: Югэн восседал на стуле, а вокруг него порхал визажист, при помощи грима скрывая лиловые тени под его глазами и бледность кожи. Парни из Heet с радостными возгласами устремились к своему лидеру, заваливая его вопросами о его самочувствии. Химмэль, разглядев Югэна, сперва несказанно обрадовался, однако почти сразу же напрягся – что тот делает здесь, в ангаре, почему он не в больнице?!

Химмэль поспешил к Люси Масимо, надеясь выяснить у нее, что задумал Югэн.

- Почему Югэн приехал в парк?

- Если ты не забыл, у Heet запланировано концертное выступление на закрытие парка, - таков был ответ старшего менеджера. – Югэн не смог доиграть свою роль в театральной постановке, но приехал, чтобы отработать концертные выступления.

Химмэль сначала даже не поверил своим ушам:

- Отработать выступления? Он совсем рехнулся?!

Люси Масимо пожала плечами с толикой пренебрежения:

- Видимо Югэн или еще кто-то решил, что, раз у него нет переломов, в только ушибы и легкое сотрясение мозга, то он вполне может вернуться к работе. Как мне сказали, его обкололи так, что он даже со сломанными ногами сможет станцевать.

Химмэль несколько раз моргнул, осмысливая ее слова.

- Обкололи? – переспросил он.

- Ну да, вкололи лошадиную дозу обезболивающего, чтобы он смог отработать свой номер, - пояснила старший менеджер таким тоном, как будто говорила о чем-то совершенно естественном. Заметив на лице своего подопечного откровенный шок, она не удержалась от язвительного замечания: - А что такого? Знал бы ты, как часто артисты прибегают к таким уловкам! Балерины, так те вообще постоянно выступают обколотыми…

Химмэль не стал дослушивать её откровения, резко отвернувшись он решительно направился к Югэну. Бесцеремонно отодвинув в сторону не только солистов группы Heet, но и их менеджеров, сероглазый парень остановился прямо перед брюнетом, слегка даже нависнув над ним. Весь облик Химмэля выражал крайнее возмущение – впрочем, его вид не произвел на Югэна ровным счетом никакого впечатления.

- Чего тебе, Фагъедир? – поинтересовался он, назвав его по фамилии, а не «Химера» как делал это обычно.

- Ты собрался выступать после того, что случилось? – прямо спросил Химмэль.

Тот не потрудился использовать слова, просто утвердительно качнул головой.

- Ты должен поберечь здоровье и отказаться выступать сегодня, - сероглазый парень, хоть и чувствовал его ледяное отчуждение, все равно сказал то, что думал.

На губах Югэна появилась уничижительная ухмылка:

- Спасибо за твое мнение, я обязательно его учту! А теперь отойди и не мешай мне и моей группе готовится к выступлению.

Химмэль, чувствуя, как у него вспыхивают румянцем щеки, выпалил:

- Я заплачу гонорар твоему агентству вместо корпорации «Toei», только не выходи сегодня на сцену!

Все вокруг притихли, ошеломленные его предложением.

- Заплатишь гонорар? Может, еще и неустойку выплатишь за невыполнение условий контракта? – поинтересовался Югэн, казалось, его совершенно не впечатлил ход Химмэля.

- Заплачу и неустойку тоже, - без промедлений согласился тот.

- И где ты возьмешь деньги?  - теперь в голосе брюнета отчетливо прозвучала издевка. - Разобьешь свою копилочку? Или возьмешь у папочки его золотую кредитку?

Его издевательский выпад ни капли не смутил Химмэля:

- Продам свой остров, если нужно будет, - произнес он отчетливо.

Вокруг сразу же послышались пересуды: «У него есть собственный остров? Вот это да! Шикарно!» Югэн же смерил блондина высокомерным взглядом, как будто перед ним стоял ничего не значащий, глубоко презираемый им человек, прежде чем спокойно – даже слишком спокойно! – произнести такие слова:

- Мне твои подачки не нужны, Фагъедир.

Опять он назвал его по фамилии, а не привычным прозвищем!

- Это не подачка, это… - запротестовал было Химмэль, но тот его перебил.

- Тебе лучше уйти. Ты мешаешь.

Это высказывание заставило Химмэля моментально вскипеть.

- Какой же ты придурок! – в сердцах вырвалось у него.

Югэн демонстративно отвернулся от него, делая вид, что того для него не существует. Химмэлю хотелось схватить его за грудки и начать трясти, чтобы выбить из него всю дурь и упрямство, а может даже надавать пощечин… С трудом он сдержал себя. Сдержал, не потому что опасался того, что его вспышку ярости увидит множество свидетелей, толпящихся вокруг – а потому что боялся нанести Югэну еще больший физический вред. Резко развернувшись, Химмэль вернулся к своей группе, кусая себе губы и метая молнии глазами, которые стали похожи на грозовые тучи.

«Всё пытаешься спасти его, Химмэ? Протянуть руку помощи? – подумал Касаги, едва заметно скривившись. – Какая же удача, что он не хочет твоей помощи!»

Первыми на сцену с концертным номером вышла группа Югэна. Публика, чинно занявшая собой всю площадь, оглушительно зааплодировала, радуясь его возвращению на праздник. Югэн, купаясь в восторженных аплодисментах, помахал зрителям рукой и послал воздушные поцелуи, прежде чем дал сигнал включить музыку. Наконец, музыка заиграла и группа Heet начала свое выступление.

Химмэль следил за его выступлением из-за кулис, не в силах справиться с нервной дрожью. Он даже не слышал музыку и голос Югэна, так сильно от волнения шумела кровь в ушах. В этот момент он ненавидел Югэна за его глупейшее поведение и боялся за него – и чем ближе становился финал их концертного номера, тем сильнее он напрягался. Вот тот самый момент! Югэн совершает оборот в прыжке и приземляется на одну ногу – помарка! – нога дрогнула в колене и юноша пошатнулся. Но все-таки удержал равновесие. Затем сальто вперед и сальто назад – тоже с помаркой! – Югэн едва не приземлился себе на голову во время второго сальто.

Публика вновь зашлась в рукоплесканиях, когда Heet закончили выступление. Химмэль с трудом перевел дыхание, радуясь тому, что Югэн преодолел этот сложный квест с хореографией к концертному номеру. Впереди у них совместное выступление, но хореография там в разы проще, а значит и нагрузка не такая колоссальная как с номером «World in color»!

Химмэль почти не запомнил, как со своей группой исполнил песню «Стань героем своей жизни» - он сделал это фактически на автопилоте, ведь все его мысли занимал Югэн и тревога о нем. Сероглазый парень не мог даже сказать, хорошо он выступал или плохо, может он путал ноты или фальшивил? Все это стерлось в его памяти! Однако, когда группа Showboys  закончили песню, то зрители встали и зааплодировали им стоя – значит, все прошло не слишком плохо, решил Химмэль.

- Спасибо вам за такое внимание! – выдавил сероглазый юноша из себя, кланяясь публике.

Остался еще один концертный номер. Химмэль, переодевшись за кулисами в другой сценический костюм, подошел к Югэну, который ожидал его возле лестницы, ведущей на сцену. Брюнет по-прежнему отгораживался от него стеной высокомерной сосредоточенности. Химмэль, не стесняясь, пристально разглядывал его, фиксируя выступившие капли пота на его висках и шее, а также неровное дыхание Югэна. Что тот сейчас чувствует? Больно ли ему?..

Объявили выход Химмэля и Югэна на сцену и они поднялись наверх.


Иду полями нежных мурасаки,
Скрывающих пурпурный цвет в корнях,
Иду запретными полями,
И, может, стражи замечали,
Как ты мне машешь рукавом?


Вступительный куплет пропел брюнет, придав голосу бархатистость, затем песню подхватил сероглазый парень.


О, любящее мое сердце,
Что думает: «Прекрасна ты!» -
Оно, как воды быстрые реки
Пускай плотины не дают бежать потокам
Те все равно сметут помехи на пути!


И снова настала очередь партии Югэна:


Когда ночами, полные печали.
Звучат у моря крики журавлей,
И дымкою туман
Плывет в морские дали –
Я тоскую о возлюбленной своей!


Незамысловатый припев он и Химмэль пропели вместе:


Месяц миновал –
Принес ветер аромат цветов
Верно, встреча будет мне с тобой
О которой я так долго тосковал…


Югэн танцевал хорошо, не выказывая усталости или недомогания. Пропев последние строчки старинной песни, юноши отвесили дежурные поклоны перед рукоплещущей публикой, благодаря их за внимание, поздравляя их в который раз с праздником и желая им всего самого наилучшего. Неторопливым шагом юноши покинули сцену и спустились по лестнице за кулисы – и там, внизу, Югэн потерял сознание. Химмэль успел краем глаза заметить, то тот начал оседать и порывисто схватил его талию, не давая упасть и удариться о металлическую лестницу.

- Врача сюда! – закричал сероглазый парень, прижимая к себе Югэна.




_________________







18





Оницура, прислонившись плечом к стене магазина, нервным жестом достал из пачки сигареты и прикурил, не отрывая взгляда от подъездной дорожки, которая соединяла токийскую улицу с госпиталем. Он стоял в узком и сумрачном проулке между двумя зданиями, который был заставлен разнообразными мусорными контейнерами. С этого места он отлично видел крыльцо госпиталя и, при необходимости, мог быстро пересечь улочку и оказаться возле крыльца. Чтобы никто из случайных прохожих не узнал его, Оницура нацепил солнцезащитные очки и бейсболку, чей козырек опустил максимально низко на лицо. Со стороны он выглядел просто как человек, который курит в проулке в ожидании чего-то.

Поджидал он Югэна.

Он совсем потерял покой после двух событий, произошедших в недавнее время. Первое событие – это новость о падении Югэна и травмах, которые тот получил. Это потрясло Оницуру, он не мог спать и есть из-за беспокойства за Югэна и даже пытался связаться с ним, чтобы выразить поддержку, что, впрочем, не увенчалось успехом. Однако Онидзуми испытал еще больший шок, когда буквально на следующий день после происшествия в парке развлечений, в дом его родителей вломился Химмэль Фагъедир и устроил потасовку с Рейо Коидзуми – обвиняя последнего в покушении на жизнь незаконнорождённого сына. Нанами Коидзуми, ставшая свидетельницей скандала, в истерике позвонила сыну и попросила его немедленно приехать и как-то вмешаться в ситуацию. Когда Оницура приехал в родительский дом, то Фагъедир-младший уже уехал. Тогда Онидзуми взялся за отца, пытаясь выяснить у него, правдивы ли обвинения Химмэля в его адрес. Рейо Коидзуми, едва не доведенный до инфаркта нападением Химмэля, был окончательно раздавлен подозрениями сына и даже разрыдался на глазах у Оницуры.

Вид плачущего отца разрывал сердце Коидзуми-младшего! Он не знал, что ему и думать: поверить уверениям отца, что тот и не думал покушаться на Югэна или же считать того виновным вопреки всем его оправданиям? Парень оказался между двух огней и чувствовал, как пламя страшных сомнений и подозрений буквально сжигает его изнутри. И тогда Он решил во что бы то ни стало поговорить об этом с Югэном. А что еще ему оставалось делать? Висеть на волоске над пропастью, не зная, что и думать о собственном отце?..

Агентство J-Star Industries всячески препятствовало попыткам Оницуры повидаться или хотя бы поговорить по телефону с Югэном. Тогда ему пришлось пойти на хитрость. Раздав несколько взяток, Коидзуми-младший все-таки смог узнать, что три раза в неделю Югэн посещает один токийский госпиталь для проведения лечебных процедур. Узнав адрес госпиталя и время, когда в следующий раз Югэн должен появиться там, Оницура организовал засаду возле лечебного учреждения.

И вот момент, которого он так ждал, наступил.

К госпиталю подъехал автомобиль премиум-класса, из которого появился Югэн в сопровождении менеджера. Оницура сразу же узнал того, хотя Югэн тоже скрывал лицо за темными очками и натянул на голову капюшон своей ветровки. Как только тот вылез из салона, из недр госпиталя навстречу выбежали два охранника, которые заняли места по обе его стороны и сопроводили его внутрь. Оницура перебежал через дорогу и, перепрыгивая через ступеньки, буквально взлетел на крыльцо.

- Постой! Югэн! – парень нагнал свою цель возле лифта.

Тот оглянулся на него и, недовольно поморщившись, снова отвернулся.

 - Вам нельзя приближаться к господину Югэну! – тут же отчеканил менеджер.

Охранник выступил вперед, преграждая Оницуре дорогу.

- Я хочу поговорить с тобой! Прошу тебя! Всего пять минут!

Дверцы лифта распахнулись и Югэн, не реагируя на его мольбы, шагнул вперед.

- Югэн! Поговори со мной! – в отчаянии воскликнул Оницура. – Фагъедир приходил к моему отцу, он…

Едва он упомянул Рейо Коидзуми, как Югэн, порывисто обернувшись, предупреждающе на него зарычал:

- Заткнись! Не вздумай тут болтать! – тот явно не хотел, чтобы кто-нибудь услышал имя отца Оницуры.

Коидзуми-младший, поняв, куда надо давить, выпалил:

- Дай мне пять минут! Или я много чего могу тут наговорить при всех…

Югэн колебался одну секунду, затем раздраженно обратился к менеджеру:

- Я с ним поговорю пару минут.

Сотрудник J-Star Industries даже немного растерялся от такого поворота.

- Господин Ватасэ дал четкие указания, вам нельзя…

Его подопечный небрежно отмахнулся от его доводов:

- Давай без протокола, Укита? Сделай для меня одолжение. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

Слова Югэна произвели впечатление на менеджера – он обратился к охраннику с вопросом, где в здании госпиталя можно спокойно и без лишних свидетелей поговорить. Оницуру и Югэна проводили в тесное помещение, служащее уборщикам госпиталя складом моющих средств. Менеджер Укита аккуратно прикрыл дверь и остался дежурить в коридоре возле нее. Югэн подошел к узкому окну в конце комнаты и, сев на подоконник, достал сигареты.

- Разве в больнице можно курить? – спросил Оницура, вдруг почувствовав нарастающее волнение и потому забыв все, что собирался высказать ему.

- Наверное, нельзя, - ответил Югэн прикуривая.

Оницура сделал в его сторону несколько шагов и в нерешительности остановился:

- Почему тебе запрещают разговаривать с людьми? – спросил он первое, что пришло на ум.

- Не с людьми вообще, а с бывшими коллегами, - поправил его тот, приняв скучающий вид.

- Но, вижу, ты нашел общий язык с Цербером, которого Ватасэ к тебе приставил!

- Ты же знаешь, я легко завожу друзей, - теперь Югэн послал ему очаровательную улыбку, но она сползла с его лица через мгновение: - Так что ты мне хотел сказать, Онидзуми?

Тот замялся, волнение в нем не улеглось – напротив, только нарастало.

- Я слышал о твоем падении в том парке… Твое агентство объявило, что это был несчастный случай, однако… Однако неделю назад к нам домой приходил Химмэль Фагъедир. Меня там не было, я узнал об этом от матери… Она сказала, что он кинулся с кулаками на отца, устроил скандал… Фагъедир обвинил отца в твоем падении! Сказал, что тросы были нарочно перерезаны, что это было покушение на тебя.

В глазах Югэна впервые промелькнуло что-то похожее на веселье.

- И что же сказал на это твой отец?

- Он все отрицает. Говорит, что не причастен к этому…

Лидер Heet промолчал и отвернулся к окну, размышляя над чем-то.

- Ты тоже считаешь, что это сделал мой отец? – решился задать вопрос Онидзуми.

Тот не удостоил его вниманием, продолжая хранить молчание. Это поведение окончательно выбило остатки самообладания из Коидзуми-младшего, он уже не мог контролировать свои эмоции, свою боль и свою любовь к Югэну – на его глазах выступили непрощенные слезы, выдавая его смятенное состояние.

- Прошу тебя, Югэн! Ответь мне хоть что-нибудь! Я не могу… не могу больше так жить! Это ужасно! Что я должен думать о своем отце?.. Я знаю, что он виноват перед тобой, но мне раньше и в голову не могло прийти, что он решится… что он сможет… - Оницура обхватил голову руками, словно боялся, что она сейчас взорвется от перенапряжения. – Неужели он действительно способен на… на убийство? Неужели он хочет убить тебя?..

Югэн наконец перевел на него свой взгляд.

- Чего ты от меня ждешь? Чтобы я сказал, что не считаю твоего папочку причастным к покушению на меня и тем самым успокоил твою совесть? Ждешь благотворительности с моей стороны? – затушив окурок о подошву своих кроссовок, парень слез с подоконника. – Ладно, пять минут на исходе. Приятно было повидаться!

Он хотел пройти мимо парня, но тот вдруг схватил его за локоть.

- Почему мы так жесток? Почему?.. – хрипло выдавил Оницура. – Ведь ты мой брат!..

Слово «брат» произвело на Югэна эффект разорвавшейся бомбы: он вырвал свою руку из хватки Коидзуми-младшего и посмотрел на него так, что тот невольно вжался в стенку, ожидая удара. Но Югэн все же не ударил его, только подошел вплотную и очень тихо произнес:

- Ты мне не брат. Мой брат, как и моя сестра, погиб восемь лет назад. А ты мне никто.

Его речь, наполненная холодным гневом, заставила Оницуру совсем сникнуть. Югэн отступил и продолжил свой путь к выходу из каморки. У самой двери он замер, не тороропясь открывать её. Кажется, Югэн колебался. Помедлив секунд пять, он развернулся и подошел к Оницуре – тот стоял на прежнем месте, низко опустив голову и уставившись в пол.  Югэн кончиками пальцев прикоснулся к его подбородку, заставляя поднять голову и посмотреть на него глазами, полными горьких слез.

- Как же ты расстроен! Ты все-таки любишь своего папочку, раз тебя так огорчает мысль, что он мог заказать мое убийство! Наверное, ты на грани того, чтобы опять отъехать на лечение в элитную психушку. А Рейо Коидзуми тоже любит тебя – своего драгоценного сыночка! – и потому будет страшно огорчен твои повторным нервным срывом… Одним словом, сплошная драма и все из-за меня, да? – проговорил Югэн почти что нежно, неторопливо скользя взглядом по его подрагивающему от эмоций лицу. – Но разве твой отец не сказал тебе?

- Не сказал мне чего? – пробормотал Коидзуми младший.

- После своего возращения на эстраду, я связался с Рейо Коидзуми – для того, чтобы предупредить его: если я вдруг умру или со мной что-то случится, то пресса получит по почте письмо, в котором я называю имя своего отца и утверждаю, что это он убил меня. Как сам понимаешь, Рейо Коидзуми было крайне невыгодно покушаться на мою жизнь. Твой папаша, конечно, не блещет умом, но все же он не такой дурак, чтобы совершить подобную глупость – да еще и так неуклюже.

Весь облик Оницуры как-то просветлел:

- Значит, это не отец... – он запнулся на миг. – Но тогда кто это сделал?!

Югэн как-то неопределенно хмыкнул, уклоняясь от прямого ответа.

- Ты так добр ко мне… Спасибо… - пролепетал Коидзуми-старший растроганно. Когда Югэн снова направился к двери, то, повинуясь внезапному порыву, Онидзуми догнал его и обнял его со спины, тесно прижавшись к его телу. Из его глаз текли слезы, однако на сей раз это были слезы облегчения. – Спасибо тебе!..

Тот не оттолкнул его, хотя Оницура был готов и к этому.

- Тебе следует все-таки подлечить нервы, - снисходительно произнес Югэн, затем более жестким тоном прибавил: - И на будущее: не вздумай больше ни при каких обстоятельствах даже заикнуться о том, что у нас с тобой общий отец! Никто не должен знать имени моего отца! Ты понял?

Конечно, Онидзуми не осмелился спорить с ним:

- Да, я все понял.

Он продолжал обнимать Югэна, наслаждаясь близостью его тела и чувствуя головокружение от запаха его кожи. Югэн сам высвободился из его хватки и, уже не оглядываясь, вышел из каморки. Оницура прислонился к стене, давая себе время успокоиться. Только полностью восстановив самообладание, он покинул кладовую.

Снова преследовать Югэна он не намеревался – теперь это не имело смысла, да и, скорее всего, вызвало бы у того приступ недовольства. Поэтому Онидзуми предпочел уйти из госпиталя и на такси вернуться в свою квартиру. Однако, оказавшись у себя дома, парень не смог обрести покоя – он блуждал по квартире, как зверь в клетке, курил, пил пиво и никак не мог отделаться от мыслей о Югэне.

Без конца в своей памяти парень возвращался к недавней сцене в больничной кладовой. То, как Югэн развеял подозрения Онидзуми в отношении отца и тот факт, что тот не протестовал против объятий, будоражило его. Будоражило не только в эмоциональном смысле, но и эротическом. Это заставляло его чувствовать себя совершенно испорченным, потерявшим всякий моральный ориентир человеком – да, он знал, что Югэн его сводный брат! – но все же не мог победить своей любви и своего влечения по отношению к Югэну.

Оницура совсем выпал из реальности и даже вздрогнул от сигнала, извещавшего, что на его телефон пришло сообщение. Оно было от осведомителя из агентства J-Star Industries – тот сообщал, что сегодня вечером группа Heet в полном составе посетит элитный ночной клуб «NZ Club». Оницура знал этот клуб, ему приходилось там бывать несколько раз - хотя руководство CBL Records не одобряло посещение своими сотрудниками данного заведения - ведь в мире шоу-бизнеса существовало негласное правило: «Pinky Club» считался клубом, в котором отдыхала Сибил Гэсиро и ее «детки», а в «NZ Club» проводили время птенцы Каеге Ватасэ. Прийти тусоваться в клуб к конкурентам официально не запрещалось, но порицалось и тем и другим агентством, и лишь самые богатые и независимые артисты могли позволить себе игнорировать негласные запреты работодателей.

Да, именно это Онидзуми планировал сделать сегодня – он планировал плюнуть на корпоративную этику с высокой колокольни. Зачем он собрался прийти в тот клуб? Оницура и сам не смог бы ответить на этот вопрос! Наверное, его вела за собой надежда – только вот надежда на что? Коидзуми-младший боялся даже задуматься об этом, он предпочитал просто следовать зову своего сердца.

В «NZ Club» бурлила клубная жизнь во всех возможных её проявлениях. Само устройство клуба практически ничем не отличалось от «Pinky Club»: бар, танцпол, зона со столиками для посетителей, а также «комнаты для свиданий», вход в который можно было купить за определенную сумму. Оказавшись в клубе, Онидзуми рассеянно поздоровался с несколькими знакомыми и занял один из столиков, приготовившись ждать.

Группа Heet появилась в клубе в половине двенадцатого. Онидзуми подождал, пока стихнет ажиотаж вокруг новоявленных звезд и только тогда решился приблизится к своей цели. Югэн и прочие солисты Heet расположились за несколькими столиками в ВИП-зоне. Коллеги Югэна выглядели примерно так же, как выглядели парни из реалити-шоу Showboys первый раз посетив элитный ночной клуб – слегка ошалевшими от восторга и, в то же время, смущенными. Это даже вызвало у Онидзуми чувство дежа-вю!

Да, Онидзуми помнил тот вечер, когда впервые вживую увидел будущих солистов Showboys! Югэн на месяц уезжал на съемки реалити-шоу за пределы Токио и Коидзуми-младший ожидал его со жгучим нетерпением, ведь из-за этих съемок они совсем перестали видеться! Когда им удалось встретиться в «Pinky Club», то Оницура, истосковавшись по любовнику, никак не мог надышаться Югэном и почти не замечал других юношей из телевизионного проекта. Помнится, он посмеялся над коллегами Югэна, отметив, что они ведут себя как деревенщины, очутившиеся на королевском балу, но вскоре и думать о них перестал – и не мудрено! – ведь тогда Югэн сидел подле него и его пальцы прикасались к телу Онидзуми…

И вот теперь Югэн вновь «выводит в свет» очередную толпу неоперившихся юнцов! Только теперь Онидзуми отнюдь не может похвастаться тем, что они с Югэном находятся в добрых отношениях! И все же, несмотря на то что внутри он буквально сотрясался от переживаний, Оницура встал перед столиком Югэна с самым решительным видом, на который был способен.

- Привет, Югэн! Не пригласишь меня за свой столик?

- И почему я совсем не удивлен? – проговорил Югэн после короткой паузы, во время которой он смерил Оницуру внимательным взглядом. Затем он кивком дал согласие: - Хорошо, можешь сесть за столик, но ненадолго.

Онидзуми был так рад, что согласился бы на любые его условия.

Тем временем официантка принесла заказанные юношами напитки.

- Что пьешь? – полюбопытствовал Коидзуми, не зная, о чем говорить, его мысли беспомощно разбегались в стороны.

- Пустой тоник, - пожал плечами Югэн и пригубил стакан. – Из-за травмы я сейчас на препаратах, алкоголь мне противопоказан.

- А поход в клуб не противопоказан? – удивился его собеседник.

- Посещение клубов – это такая же моя работа, как и выступление на сцене, - криво улыбнулся тот, рассеянным взглядом скользя по толпе. – Я должен время от времени «работать лицом».

Онидзуми понимал, о чем говорит лидер Heet. В шоу-бизнесе «работать лицом» означало присутствовать на разнообразных мероприятиях и тусовках, причем решение о необходимости присутствия принимало агентство, а не сам артист. И если уж тебе велели посетить тот или иной клуб или ресторан, то ты не мог отказаться и шел туда, куда тебе велели, даже если тебе очень этого не хотелось делать.

- Так ты меня преследуешь? – это был скорее даже не вопрос, а утверждение со стороны Югэна.

- Нет… Не знаю… - неуверенно отозвался Оницура, пряча взгляд.

Его поведение вызвало у того язвительную ухмылку:

- Я знал, что все так обернется, если мы с тобой где-нибудь случайно или нарочно встретимся. Поэтому и просил Гэсиро сделать так, чтобы мы с тобой не пересекались. Но ты все равно заявился на ту пресс-конференцию! – наклонившись в Онидзуми, он произнес ему на ухо: - Видно, у тебя совсем отшибло чувство самосохранения! Или ты забыл, что я чуть тебя не убил?

Его последний вопрос заставил Коидзуми-младшего вздрогнуть.

- Это то, о чем я не хочу вспоминать! – выдохнул он совершенно искренне.

Тогда Югэн пододвинулся к нему еще ближе и, коснувшись губами его уха, прошептал:

- А зря! Ведь я могу снова попытаться это сделать…

Это признание заставило Оницуру похолодеть и на миг утратить дар речи.

- Ну и что! Пусть будет так… - наконец проговорил он охрипшим голосом. – Я согласен на всё…

Своей ладонью он нащупал руку Югэна, лежащую на поверхности стола и робко сжал её своими пальцами. В этот момент какая-то тень упала на них. Медленно, очень медленно подняв глаза, Онидзуми увидел, что над ними возвышается никто иной как Химмэль Фагъедир. В полумраке клуба, разрываемым вспышками света на танцполе, лицо Химмэля выглядело устрашающе разгневанным – неужели его так рассердило, что они с Югэном разговаривают друг с другом? Ответ на этот вопрос Коидзуми-младший узнал незамедлительно, получив от сероглазого парня кулаком в ухо.





Нет, это переходило все границы! Зрелище, открывшееся взору Химмэля в «NZ Club», лишило сероглазого юношу всего его самообладания. Подумать только – эти двое сидят рядышком, будто два голубка, и интимно воркуют о чем-то, держась при этом на руки! От мгновенно вспыхнувшего гнева в глазах у Химмэля потемнело и он поддался разрушительному инстинкту – его кулак врезался в ухо Оницуры Коидзуми.

От удара голова Онидзуми дернулась и по инерции ударилась о голову Югэна – оба парня невольно слегка завалились на одну сторону. Не успел Онидзуми как-то сориентироваться в обстановке, как Химмэль дотянулся до него и ухватив за грудки одежды, рванул того на себя, заставляя не только отстраниться от Югэна, но и вообще встать с кожаного диванчика. Сероглазый юноша, продолжая удерживать Онидзуми, принудил того сделать несколько шагов в сторону, чтобы затем нанести ему очередной удар. Получив зуботычину от Химмэля, Оницура повалился назад, по дороге зацепив мимо проходящую официантку.

- Твою жеж мать, что ты творишь! – Югэн, оправившись от невольного шока, подлетел к Химмэлю и толкнул его в плечо.

- Что я творю?.. – повторил тот его слова и в ответ толкнул его в грудь так, что Югэн завалился на столик, опрокинув напитки. – А что вы тут творите, а?!

Отвернувшись от него Химмэль шагнул было к Оницуре, намереваясь наградить его физиономию еще парочкой ударов, но ему помешал Югэн, который налетел на него сзади и обхватил  руками - как бы запирая того в клетку своих рук и не давая придвинуться к поверженному Коидзуми-младшему. Прижавшись к спине сероглазого парня, брюнет яростно зашипел ему на ухо, призывая того к благоразумию:

- Прекрати скандалить! Совсем с ума сошел?! Тут же полно людей!

- Да пошел ты! – тут же огрызнулся Химмэль, пытаясь рывком освободиться от насильственной хватки. – И тебе надо как следует навалять, говнюк!

Но Югэн, несмотря на внешнюю хрупкость, продолжал держать его на месте.

- Уймись, пока не сделал ничего, о чем придется жалеть!

Гнев продолжал бурлить в крови Химмэля, однако разум все же смог возобладать над эмоциями. Химмэль не мог не видеть, как прочие посетители клуба, сидящие за соседними столиками, глазеют на них, а потом заметил, что к ВИП-зоне спешат несколько охранников и заставил себя поостыть. Югэн абсолютно прав! Если сейчас он не перестанет вести себя импульсивно, то потом у всех участников этого скандала могут возникнуть проблемы с репутацией.

- Хорошо… Отпусти меня, черт побери! – блондин сердито освободился от хватки Югэна и одернул свою одежду. Выразительно посмотрев сначала на лидера Heet, потом на лидера New Age, он прибавил с явным сожалением: - Радуйтесь, что здесь столько народа! Иначе я бы отделал вас обоих как следует!

Оницура, поднявшись с пола, растерянно потрогал ноющее от ударов лицо:

- Ты все не так понял… - заговорил он было, но его резко оборвали:

- Заткнись! Я прекрасно знаю, что я видел!

- Не важно, что ты видел, Фагъедир! Это в любом случае не твое дело! - в свою очередь резко возразил Югэн, взирая на Химмэля с холодным раздражением. – Когда ты научишься думать свой башкой прежде, чем махать кулаками?.. Хорошо, что посетители этого клуба приходят сюда за конфиденциальностью и потому все, что происходит в этих стенах тут и останется! Но если кинешься на меня с кулаками в другом месте… Вот тогда ты загадишь не только свою репутацию, но и мою! Так что завязывай уже выставлять себя дураком.

В этот момент к ним подошли охранники клуба.

- Что здесь случилось, господа? – такой вопрос был задан трем парням.

- Ничего особенного. Мы просто немного перебрали с выпивкой и расшалились! Обещаю вам, больше мы шуметь не будем, - произнес Югэн, приняв совершенно невинный вид. Повернувшись к официантке, которую при падении сбил с ног Онидзуми, он вложил ей в ладонь крупную купюру со словами: - Я искренне извиняюсь за наши грубые манеры.

Та почтительно поклонилась ему в ответ.

- Хорошо. Инцидент исчерпан, - кивнул один из охранников и, кивнув своим коллегам, увел их прочь.

- А теперь уходи отсюда, Фагъедир! – обратился к сероглазому юноше Югэн.

Химмэль смотрел на него, борясь с желанием снова дать волю негодованию и надавать ему затрещин. У него мелькнула мысль, что следует действительно развернуться и уйти из этого места – потому что он всерьез боялся не сдержаться и снова пусть в ход кулаки. Однако уйти означало отказаться от разговора с Югэном – разговора, которого Химмэль добивался с того дня в парке «Toei Kyoto Studio Park», когда Югэн снова его оттолкнул от себя.

Тогда, пятого мая, Химмэль так и не смог поговорить с Югэном. Когда лидер Heet потерял сознание за кулисами, то его сразу же погрузили на «скорую», которая, как оказалось, все это время дежурила возле парка. Химмэлю поехать в карете «скорой помощи» не разрешили, а Сидзука Миногава не отпускала его из парка, пока он не дал ей обещанное интервью. Сероглазый парень попросил Люси Масимо отслеживать новости, связанные с Югэном – и от нее тем же вечером узнал, что того поспешно увезли из Киото в столицу. Тогда же агентство J-Star Industries выпустило официальное заявление для прессы, заявив, что падение Югэна это всего лишь несчастный случай, в котором никто не виноват.
 
Следующие дни после этого мысли Химмэля были заняты Югэном и Рейо Коидзуми. Химмэль нанес визит последнему и поколотил его, пытаясь выбить из мужчины признание в преступном замысле против Югэна. Рейо Коидзуми, как мог, убеждал Химмэля, что не пытался покушаться на жизнь своего незаконнорожденного сына. Жалкий вид Коидзуми-старшего привел Химмэля в растерянность - этот сломленный и напуганный старикан мало походил на человека, способного нанять убийцу. Но кто еще, кроме него, мог желать Югэну зла?! У кого были и возможность и желание убить Югэна?.. Не зная, что и думать по этому поводу, сероглазый парень на всякий случай пригрозил Рейо Коидзуми всеми возможными карами, и удалился из семейного гнезда Коидзуми.

Химмэль неоднократно звонил Югэну, но всякий раз натыкался на безразличный автоответчик. Тот не хотел разговаривать с ним! Химмэля это приводило в бешенство. Как их отношения снова оказались испорчены, хотя они перед этим провели ночь вместе? Ведь Химмэль уже было начал надеяться, что Югэн больше не станет его отталкивать, что они снова станут встречаться! И тут такая засада…

Он был так поглощен своими попытками выйти на связь с Югэном, что воспринимал все свои прочие дела в жизни как сквозь туманную дымку. Песня «Стань героем своей жизни» стала лидером всех возможных чартов? Ну да, это хорошо. За неделю после старта продаж было продано свыше миллиона копий? Да, это отлично. Но все эти новости сероглазый парень воспринимал отстраненно, как нечто само собой разумеющееся. Его не столько волновал успех, сколько его отношения с Югэном.

Наконец, путем раздачи взяток, сероглазому парню удалось узнать дату, когда Югэн вместе со своей новоиспеченной группой посетит один из элитных клубов. «NZ Club» показался Химмэлю удобным местом, где можно поймать Югэна и поговорить с ним. Только вот блондин не учел, что идея подстроить встречу с Югэном пришла не только ему в голову, но и Оницуре Коидзуми! И вот какой «сюрприз» поджидал Химмэля, когда он подошел к столику Югэна!

Не столь давно, находясь в квартире Онидзуми и беседуя с ним о Югэне, Химмэль думал, что у него не осталось поводов для ревности. Как же он ошибался! Стоило насторожиться, когда этот богатенький хлыщ признался, что до сих пор любит Югэна, даже несмотря на то, что они оказались сводными братьями. Но ведь Химмэль питал надежду, что у Оницуры все-таки хватит благоразумия не вешаться Югэну на шею. Но – нет! И вот теперь сероглазому парню хочется отделать Оницуру до полусмерти, чтобы отбить у того желание приближаться к Югэну ближе, чем на сто метров.

«Ничего, возможно, чуть позже я это сделаю!» - мрачно подумал Химмэль.

Пока что перед ним стояла другая задача – добиться разговора от того, кто владел его сердцем.

- Я никуда не уйду, пока мы с тобой не поговорим! - ощетинился он, давая понять, что собирается отстаивать свои намерения.

- Тебе ведь было сказано, чтобы ты ко мне не приближался, - это было сказано угрожающе тихо.

- Да мне насрать, что ты там говорил, понятно? – отчеканил сероглазый юноша бескомпромиссно. – Или мы поговорим или я продолжу скандалить!

- У меня нет времени на бесполезные разговоры, - поморщившись, отмахнулся от него Югэн. – Мне и без того есть чем заняться в этом клубе.

Химмэль ничего на это не сказал, только продолжая сверлить его взглядом. Он не собирался отступать. Югэн, однако, тоже не торопился пасовать перед его настойчивостью. С минуту они сверлили друг друга взглядами, прежде чем Югэн демонстративно посмотрел на свои наручные часы, после чего заявил:

- Если ты, Фагъедир, не собираешься уходить отсюда – то придется уйти мне, - бросив выразительный взгляд на своих коллег по группе брюнет прибавил: - Сворачиваемся, ребята и возвращаемся в общежитие. На сегодня развлечения закончены!

Те беспрекословно подчинились этому приказу, встав из-за своих столиков.

- Югэн!

- Югэн!

Химмэль и Оницура произнесли имя лидера Heet в унисон. Сероглазый юноша тут же бросил на Коидзуми-младшего такой взгляд, что тот инстинктивно отшатнулся от него в сторону, опасаясь удара.

- Вы оба меня уже порядочно достали, - проговорил Югэн, обращаясь к ним обоим. – Сделайте одолжение и оставьте меня в покое!

Химмэль, вопреки требованию Югэна, последовал за ним до выхода. Но добиться от него разговора блондину так и не удалось. Группа Heet в окружении охранников клуба спустилась из клуба в подземный гараж, откуда парней забрал тонированный минивэн. Расстроенный сероглазый парень, в сердцах ругая на чем свет стоит Югэна, решил вернуться обратно в клуб и напиться, чтобы хоть как-то заглушить свою душевную боль и жгучий гнев.

Оницуру к тому времени из клуба как ветром сдуло. Усевшись за столик Югэна, Химмэль подозвал официантку и попросил принести ему крепкий спиртной напиток . Он как раз прикуривал сигарету, когда заметил, что возле столика кто-то стоит и бесцеремонно пялится на него. Юноша поднял глаза и увидел, что прямо перед ним стоит мужчина лет сорока в аккуратном и очень дорогом костюме. Лицо этого человека показалось Химмэлю смутно знакомым, но вспомнить, где они могли встречаться он с ходу не сумел.

- Какие-то проблемы? – приподнял бровь блондин, раздраженный таким разглядыванием.

- Я прошу прощения… - почему-то сразу же смутился мужчина. – Я думал, что это столик господина Югэна…

- Это был столик Югэна пятнадцать минут назад - пожал плечами Химмэль, затягиваясь сигаретой.

Официантка услужливо поставила перед ним стакан с виски и он поспешил пригубить его, остервенело вливая в себя алкоголь. Проглотив всю порцию виски, он отставил от себя стакан и только после этого заметил, что мужчина продолжает стоять подле столика и разглядывать его. Поведение этого персонажа становилось подозрительным. Тем более, что во взгляде мужчины сквозила плохо скрываемая радость.

«Чему этот придурок радуется?» - удивился про себя сероглазый юноша.

- Могу я составить вам компанию за столиком? – спросил мужчина прежде, чем сероглазый юноша успел поинтересоваться у него, какого черта тот торчит тут.

Этот вопрос озадачил Химмэля еще больше. Почему этот тип набивается к нему за столик и зачем он искал Югэна? Парень оглядел странного мужчину более внимательным взглядом, стараясь воскресить в памяти воспоминание о том, где мог видеть его. И вскоре он припомнил его. Перед Химмэлем стоял тот самый наглец, который осмелился лапать его во время фотосессии в «Toei Kyoto Studio Park»! Да-да, все верно, этот с виду примерный семьянин положил руку ему на задницу!

Первым порывом Химмэля было желание тут же послать его куда подальше. Но юноша, открыв было рот, осекся. С чего бы этому озабоченному индюку, который, судя по всему, живет в Киото, приезжать в Токио и искать с Югэном встречи в клубе? Означало ли это, что он заранее договорился с Югэном увидеться в «NZ Club» или же пришел сюда, потому что, как и Химмэль и Оницура, узнал, что сегодня группа Heet будет в клубе? Ответ на эти вопросы сероглазый юноша мог узнать только из уст самого мужчины – и потому он кивнул ему, разрешая тому присесть за его столик.

- Благодарю вас! – воскликнул мужчина, опускаясь на диванчик недалеко от Химмэля. – Вы, наверное, и не вспомните меня…

- О нет, вас я вспомнил, - саркастически произнес Химмэль. – Как ваши ребра?

Его насмешливый вопрос смутил мужчину.

-  Все в порядке… - помолчав, он решил все же принести извинения. – Простите, если мое поведение тогда, в парке, оскорбило вас… Я просто… Просто не мог сдержаться и, кажется, слегка потерял голову… Я стал вашим поклонником с тех самых пор, как впервые увидел вас в реалити-шоу по телевизору…

Химмэль дал знак официантке повторить заказ, после чего заговорил:

- И потому решили полапать меня?

- Как я уже сказал, я не хотел оскорбить вас…

- А чего же вы хотели? – прямолинейно поинтересовался юноша.

Мужчина даже оторопел от такой прямоты и не сразу смог обрести дар речи. Однако, даже без слов Химмэль понял, чего тот на самом деле хотел бы от него – об этом красноречиво говорил горящий вожделением взгляд незнакомца. Так вот о чем мечтает этот почтенный отец семейства, который по семейным праздникам выгуливает свою жену и детей в парке развлечений! Он мечтают о красивых, свежих юнцах, блистающих на эстраде.

- А сюда вы пришли, чтобы опять не сдержаться и полапать Югэна? – Химмэль решил повернуть русло разговора в интересующую его сторону. Его собеседник замешкался, явно опасаясь быть откровенным. Тогда сероглазый парень немного наклонился к нему, поддразнивая его своей близостью: - Не стесняйтесь! В таких клубах можно говорить о чем угодно, здесь никто ничему не удивляется.

Мужчина тянул время, прикуривая сигарету и бросая по сторонам настороженные взгляды. Как видно, он не решался говорить с Химмэлем откровенно. Его осторожное поведение все сильнее распаляли в юноше огонь подозрений – этот любитель красивых мальчиков хотел встретиться с Югэном явно не для того, чтобы обсудить с тем классическую музыку! Значит, этот великовозрастный хлыщ пришел сюда на свидание с Югэном?

Сам факт того, что Югэн мог назначать свидания каким-нибудь богачам ради обретения полезных знакомств, Химмэля уже не удивлял. Югэн это называл бартерным обменом – ты мне, я тебе – так он делал карьеру. Но какая была выгода в свиданиях с этим мужчиной? Он живет в Киото и не похож на влиятельного дельца шоу-бизнеса, он даже в этом клубе смотрится несколько чужеродно – такой тип скорее привык к более чинным заведениям.

Официантка принесла заказанный напиток.

Химмэль опрокинул в себя всю порцию махом и сделал вид, что собирается уходить.

- Постойте! Куда же вы! – тут же с отчаянием воскликнул мужчина.

- Мне стало скучно, - небрежно пожал плечами юноша.

- Я так мечтал о встрече с вами! Прошу вас, не уходите!

- Мечтал о встрече со мной? -  иронично переспросил сероглазый юноша.

- Да!

- Если вы мечтали встретиться со мной, зачем же назначили свидание с Югэном?

Этот вопрос сконфузил мужчину, но тот все же ответил:

- Он очень красив… Его красоту просто нельзя равнодушно созерцать… - решив, что своим признанием он задел Химмэля, незнакомец тут же поспешно прибавил: - Но вы, безусловно, куда красивее его! Ваша красота, господин Фагъедир, западет в душу, буквально гипнотизирует! Я покорен вами! Я с ума схожу от одного взгляда на вас…

Его сбивчивые признания совершенно ничего не объяснили Химмэлю.

- Если я так вам нравлюсь, то почему вы не попробовали назначить мне свидание? – сероглазый юноша сделал вид, что мысль о свидании со взрослым озабоченным богачом нисколько не противна ему. Сейчас ему было важно получить от собеседника исчерпывающую информацию о том, что связывало этого мужчину и Югэна.

- Я хотел… О боже, как же я хотел сделать это! Но это совершенно невозможно! – удрученно покачал мужчина головой.  – К сожалению, CBL Records весьма щепетильно на этот счет…

Химмэлю казалось, что тот не говорит, а бредит, настолько странно звучали его высказывания.

- Мое агентство щепетильно на счет чего именно? - хмыкнул сероглазый парень, доставая из пачки очередную сигарету. - Вы говорите так, будто собирались сделать мне предложение руки и сердца.

Сосед по столику выдавил из себя смешок, прежде чем пояснить:

- Ваше агентство, господин Фагъедир, категорически против… как бы это сказать… Против того, чтобы его сотрудники ходили на свидания… - он произнес это запинаясь и то и дело оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не старается подслушать их разговор.

- Мне не запрещено ходить на свидания, - снова пожал плечами Химмэль.

- Нет, вы не понимаете… CBL Records против особых свиданий, понимаете? Свиданий за деньги.

Химмэлю сперва показалось, что он ослышался – настолько возмутительно звучало то, что только что сказал мужчина. Свидания за деньги? То есть - проституция?  А затем еще несколько мгновений ему понадобилось, чтобы уговорить себя сдержаться и не накинуться на мужчину с кулаками. Нет, нет, не так быстро, решил Химмэль. По роже этому мудаку он съездить успеет. Сначала надо выяснить подробности! Химмэль хотел знать, связаны ли как-то «свидания за деньги» с тем, что этот тип сегодня искал в клубе Югэна? Но здесь, посреди развлекающейся толпы, незнакомец вряд ли согласится рассказать все – он слишком боится, что его признание кто-то ненароком сможет услышать.

«Значит, надо увести его туда, где нас никто не услышит и не увидит», - подумал Химмэль тогда.

- В этом клубе есть «комнаты свиданий», - сказал он с призывной улыбкой, переходя на более фамильярный тон. – Если хочешь, пойдем туда прямо сейчас.

Глаза мужчины сначала изумленно округлились, он явно не поверил ему.

- Комната свиданий?.. – туповато повторил он.

- Конечно. Пойдем, если не хочешь упустить свой шанс.

Проговорив все это, Химмэль встал и направился туда, где дежурил охранник, чтобы купить у него ключ от одной из комнат. Он не оглядывался, чтобы проверить, последовал ли за ним мужчина – он вел главную партию в этой игре и потому держался с высокомерной самоуверенностью. Сероглазый парень точно знал, что мужчина последует за ним, не в силах устоять против искушения получить доступ к желанному телу. Надо только заманить его в комнату, закрыть дверь, отрезая дорогу назад – и тогда этот тип окажется в полной власти Химмэля.

Купив ключ, Химмэль прошел по коридору, разыскивая нужный номер на двери. После чего разблокировал замок на двери и только после этого оглянулся. Великовозрастный воздыхатель, как и ожидалось, стоял рядом с ним, пожирая его горящим взглядом. Он повелся на игру и Химмэля прямо-таки сгорал от предвкушения. Юноша вошел в комнату первым – и тут же следом за ним туда проскользнул мужчина.

Дверь тут же захлопнулась, щелкнув магнитным замком.

- Ну вот мы и остались одни, - усмехнулся сероглазый парень, поворачиваясь лицом к нему.





__________________






19




Эта «комнатка свиданий» напоминала ту, в которой Химмэль и Югэн почти два года назад впервые прикоснулись к друг другу – тот же интимный полумрак, темные тона в оформлении, обтянутое черной кожей ложе и острый запах секса в воздухе. Только на сей раз Химмэль оказался в подобном месте не с Югэном, а в компании взрослого незнакомца, чей плотоядный взгляд светловолосый юноша физически ощущал на своем теле.

Химмэль собирался наградить незадачливого воздыхателя ударом сразу же, как только захлопнется дверь – тем самым давая выход бурлящему внутри негодованию – но в последний миг юноша сдержал свой первобытный порыв. Вместо того, чтобы броситься на мужчину с кулаками, Химмэль отступил назад, туда, где находился большой кожаный диван, предназначенный для любовных утех, не сводя при этом взгляда со своего взволнованного поклонника.

- Как тебя зовут? – запоздало поинтересовался юноша.

- Акияма Кихей, - сбивчиво ответил мужчина, как видно, до сих пор не до конца веря в свою удачу.

- Значит, ты хочешь меня? – спросил Химмэль вызывающе.

- Да! Хочу! Безумно хочу!

Глаза Кихея блестели от страсти в полумраке комнаты, подтверждая его пылкое признание. А Химмэль вдруг задумался о том, каково Югэну целовать подобных мужчин - да не просто целовать, а прикасаться к ним так, что те совершенно теряют голову и принимают все действия Югэна за чистую страсть? Как у него получается это? Разве ему не противно? Что Югэн чувствует, когда целует всех тех, кого использует во имя своих амбиций?..

«Почему бы мне не узнать это самому?» - мелькнула у Химмэля шальная мысль.

Выпитый в клубе алкоголь подстегивал его, толкая на откровенно неприятный жест во имя приступа любопытства. Сероглазый юноша неторопливо опустился на диван и, немного откинувшись назад, кивком дал понять, что мужчина может приблизиться к нему. Когда тот осторожно присел рядом с ним, Химмэль, распутно улыбнувшись, повелительно произнес:

- А теперь поцелуй меня.

Похоже, этот приказ смутил Акияму Кихея, но это длилось всего миг. В следующую секунду мужчина пододвинулся к Химмэлю вплотную и, склонившись к нему, прижался своим ртом к его нежным, припухлым губам. Юноша не сопротивлялся его натиску, но и не отвечал на поцелуй, позволяя тому действовать. Ощущая, как Кихей жадно ласкает его губы и скользит по ним языком, Химмэль думал о том, что эти прикосновения не будят в нем никаких положительных эмоций, одно лишь отвращение и желание отодвинуться. И как Югэн терпит все это? Как у него получается притворяться?..

Химмэль отпрянул от мужчины, разрывая поцелуй. Поднявшись с дивана, сероглазый юноша встал прямо перед мужчиной, а когда тот тоже попытался встать, Химмэль толчком опрокинул его назад на дивна. Ошеломленный и, вместе с тем, перевозбужденный Кихей вновь приподнялся и даже протянул руки, желая обхватить парня за талию и притянуть к себе – но тут же получил сильнейший удар в нос.

Мужчина опрокинулся назад, глухо вскрикнув от неожиданной боли. Не теряя времени Химмэль нанес второй удар – по его гениталиям – вынудив Кихея взвыть от боли как раненного зверя. Но Химмэль не удовлетворился содеянным, он забрался на постель и, усевшись верхом на несостоявшегося любовника, схватил того за грудки одежды и, приподняв, наградил тяжеловесными ударами по лицу.

- Что… Что ты делаешь?! – простонал мужчина, совершенно оглушенный болью и потерявшийся от натиска юноши.

- Сейчас я буду задавать вопросы, понял? – прошипел ему в лицо Химмэль. – А если не ответишь на них, я отобью тебе яица так, что докторам придется их ампутировать!

На лице Кихея отобразился и страх и недоверие одновременно.

- Ты не посмеешь!.. – воскликнул он хрипло.

- Да что ты говоришь? Не посмею? – насмешливо переспросил Химмэль, наклоняясь к нему.

- Не посмеешь! Ты избил меня! Я могу засудить тебя! Это будет скандал! Твоя карьера пойдет под откос!

Ответом ему стал нарочито издевательский смех:

- Моя карьера?.. А что станет с тобой, когда я расскажу прессе, при каких обстоятельствах я тебя избил? Если журналисты узнают, что ты лапал меня? Или, что еще хуже, если они узнают про то, что ты ходишь на свидания за деньги с мальчиками из шоу-бизнеса? – Химмэль перестал изображать злобное веселье и поглядел на Акияму Кихея прямым, угрожающим взглядом. – Думаешь, твоя обожаемая женушка и дети будут рады прочитать в газетах о твоих шалостях?..

Эти слова заставили мужчину ощутимо вздрогнуть.

- Ты не станешь такое рассказывать прессе! Не станешь!

- Это еще почему? Что меня остановит?.. Я, в отличии от тебя, всегда могу плюнуть на свою жизнь в Японии и уехать в Америку к отцу. Или ты забыл, что я сын Ингу Фагъедира? А вот ты куда сможешь сбежать, когда земля начнет гореть у тебя под ногами? Так кому из нас есть что терять? Тебе или мне?!

Химмэль терпеть не мог, когда кто-то называл его «сыном Ингу Фагъедира», потому ему казалось, что это обесценивает то, чего он достиг – а это неприятно било по его гордости. Но сейчас его гордость не имела значения, ведь ему нужно было припугнуть Акияму Кихея и заставить того выдать нужную информацию. Химмэль хотел, чтобы Кихей поверил в то, что его нисколько не страшит публичный скандал, ведь у него есть богатый отец-американец, к которому он может в любой момент уехать. И уловка сероглазого юноши сработала.

- Я все тебе расскажу! Только не устраивай скандала! – взмолился мужчина.

Химмэль, продолжая фиксировать его своим телом на постели, склонился к нему:

- Ты платишь деньги Югэну деньги за свидания?

- Да… То есть, не совсем так… Это его агентство…

- Что с его агентством?!

- Я плачу не ему, а его агентству!

Сероглазый парень даже отпрянул назад, когда осмыслил услышанное.

- Что?.. Ты хочешь сказать, что агентство… Что оно торгует Югэном, как будто он его собственность?

- Не только им… Можно купить почти всех мальчиков, если у тебя есть на это деньги…

- Почти всех мальчиков? А кого же тогда нельзя купить?

- Как мне сказали – нельзя купить только коллег Югэна по группе. Ни за какие деньги нельзя…

Когда мужчина замолк, то Химмэль тоже некоторое время молчал, продолжая сверлить лицо Кихея потемневшим от гнева и презрения взглядом. Его тошнило от того, насколько близко он вынужден находиться к этому богатенькому ублюдку. А ведь такие, как он, виноваты в том, что случилось с Югэном и его матерью! Именно такие, как он, развращают юных артистов, используют их для удовлетворения своей похоти, ломают им психику и разрушают души, а потом просто выбрасывают на свалку, словно поношенную одежду.

Юноша скрипнул зубами и, не удержавшись, что есть силы ударил Кихея кулаком в нос. Тот глухо взвыл от удара. Химмэлю отчаянно не хотелось останавливаться, хотелось бить озабоченного подонка снова, снова и снова, пока его лицо не превратиться в кровавую кашу. Пришлось приложить усилия, чтобы удержаться от этого яростного порыва и отпрянуть от Кихея прочь.

Покинув «комнатку свиданий», Химмэль направился к выходу. Но не к тому, которым обычно пользовались звезды эстрады, когда желали покинуть злачное место незамеченными – на сей раз Химмэль воспользовался официальным выходом из клуба. В подземном паркинге клуба его ожидал Стив на машине, но сейчас Химмэль не хотел, чтобы его сопровождал телохранитель. Стив скорее всего начнет возражать, если подопечный прикажет ему поехать к дому Сибил Гэсиро или же тут же доложит Ингу Фагъедиру о планах его сына, и тогда уже Химмэлю будет не избежать неминуемого разговора с отцом. Нет, сейчас Химмэль хотел встретиться с хозяйкой CBL Records без всяких возражений со стороны родителей и прочих препон.

Оказавшись на переливающейся огнями ночной жизни улице, Химмэль поспешил подойти к обочине и остановить первое попавшееся такси. Ему было плевать, если водитель узнает его. Таксист и правда узнал его, однако, вопреки ожиданиям, не стал докучать разговорами. У ворот особняка, принадлежащего Сибил Гэсиро они оказались в короткие сроки. В прошлый раз, когда Химмэль имел возможность посетить вотчину Гэсиро, то на крыльце трехэтажного особняка стояли швейцары в помпезных ливреях и секьюрити, словно сошедшие с экранов фильмов-боевиков. Теперь крыльцо было, хоть и ярко освещено, но пусто – ведь хозяйка дома сегодня не ждала гостей и, наверное, крепко спит.

Поднявшись на крыльцо, Химмэль нажал на кнопку звонка. Не сразу, но динамик видеофона ожил и скрипучий голос, очевидно, дворецкого, спросил, кто изволил в такой час заявиться в резиденцию госпожи Сибил Гэсиро. Химмэль представился и заявил, что настаивает на немедленной встрече с Гэсиро и ему наплевать, даже если она видит уже десятый сон. Дворецкий отключился, чтобы доложить о визитере хозяйке, после чего буркнул в динамик: «Проходите, прошу вас».

Дворецкий проводил Химмэля в кабинет Сибил Гэсиро.

Кабинет выглядел точно также, как и два года назад: все та же массивная и безыскусная мебель, незатейливые портьеры на окнах и атмосфера чисто мужского аскетизма. Увидев на рабочем столе коробку с сигарами, Химмэль беззастенчиво достал оттуда сигару и прикурил её. На вкус сигара была куда крепче обычной сигареты и сероглазый парень даже закашлялся, когда вдохнул легкими терпкий, насыщенный никотином дым.

- Рада, что ты чувствуешь себя здесь как дома, - насмешливо проговорила Гэсиро, входя в кабинет.

Она выглядела заспанной, её лицо, лишенное привычной «боевой раскраски», выглядело блеклым и старым. На ней был халат из золотого шелка, контраст с которым шел отнюдь не в пользу её коже. Женщина прошла за свой стол и, устроившись на привычном для себя месте, тоже взяла сигару. Прикурив, она выпустила в потолок клубы дыма и только после этого заговорила со своим гостем.

- Твои родители знают, что ты находишься здесь? – небрежно полюбопытствовала она.

- Нет. И я хотел бы, чтобы мой сегодняшний визит остался в тайне, - в тон ей ответил Химмэль.

Услышав это, Сибил Гэсиро окинула его заинтригованным взглядом:

- Так чем же я обязана этому твоему странному визиту? О чем ты так страстно хочешь поговорить со мной, раз вломился в мой дом посреди ночи?

Химмэль весь подобрался, выпрямившись в кресле и пронзил её пытливым взглядом свинцовых глаз.

- Скажите, это правда, что J-Star Industries продает своих артистов?

- Продает? Что ты имеешь в виду?  – переспросила Гэсиро, до которой, казалось, не дошел смысл сказанных юношей слов.

- Правда ли, что Каеге Ватасэ заставляет своих артистов заниматься проституцией? – едва сдерживая эмоции, перефразировал свой вопрос тот.

Поняв, о чем Химмэль спрашивает, хозяйка CBL Records стала серьезной.

- Откуда у тебя такая информация?

- Да так, встретил сегодня одного разговорчивого мужика в клубе, - передернул Химмэль плечами. – Так это правда? J-Star Industries это просто роскошный публичный дом?

Сибил Гэсиро заерзала в кресле, она явно чувствовала растерянность. Чтобы скрыть свои чувства, она встала из-за стола, подошла к комоду, на котором располагался поднос со спиртными напитками. Налив себе в бокал коньяку, женщина бросила через плечо:

- Ты мне нравишься, Химмэль. Ты при всем желании не сможешь упрекнуть меня в том, что я плохо к тебе относилась. И я всегда старалась потакать твоим капризам – ведь ты моя слабость… Но! – развернувшись, она вернулась в кресло и решительным жестом поставила бокал на крышку стола. – Но сейчас ты лезешь совсем не в свое дело и мой долг тебя осадить.

Сероглазый парень лишь горько ухмыльнулся:

- Югэн в J-Star Industries! Поэтому это – МОЁ ДЕЛО!

На лице Гэсиро появилась гримаса сожаления и раздражения одновременно.

- Югэн… Опять Югэн!.. – она тяжело вздохнула, прежде чем продолжить уже более мягким и проникновенным тоном: - Я всё прекрасно понимаю, Химмэль! Молодость – она такая! Со множеством влюбленностей, увлечений, которые кружат голову и заставляют тебя поверить, что все эти чувства, которые ты испытываешь, это навсегда, на всю жизнь. Но со временем страсти утихают, а голова проясняется и ты осознаешь, что нет в жизни таких эмоций, которые оставались бы с тобой навсегда. Так бывает всегда. Так будет и с тобой и с твоими чувствами к Югэну.

Химмэль поморщился, демонстрируя презрение к ее словам.

- Только ваших нравоучений мне не хватало! Хватит того, что я подобные нотации от отца выслушал!

Сибил Гэсиро, задетая его дерзостью, прищурилась на него:

- А может тебе следует прислушаться к этому и перестать себя вести столь глупо?

Тогда сероглазый юноша порывисто вскочил с кресла и решительно заявил:

- Раз вы не хотите отвечать на мои вопросы, то, пожалуй, я навещу самого Каеге Ватасе и спрошу его самого об этом! – выдав эту тираду, он направился к двери. – Посмотрим, насколько охотно он станет отвечать!

 - Тебе, похоже, совсем плевать на то, с кем скандалить! – тяжко вздохнула Гэсиро и, заметив, что он собрался выйти за дверь, воскликнула: - А ну стой, глупый мальчишка! Не смей выносить подобные разговоры за дверь моего кабинета!

- А то что? Боитесь скандала?

- И тебе надо бы этого бояться! Ты не представляешь, насколько это опасная тема!

Химмэль неторопливо вернулся к ее рабочему столу и коротко сказал:

- А вы расскажите, чтобы я начал это представлять!

- Сначала пообещай мне, что не станешь обсуждать информацию, которую получишь от меня ни с кем, даже со своим отцом! – получив от парня такое обещание, хозяйка медиа-агентства, наконец, заговорила о том, что так его интересовало: - Да, слухи о том J-Star Industries заставляет своих артистов заниматься проституцией, правдивы. Да, это агентство, по сути, элитный публичный дом. Каеге Ватасе продает своих мальчиков-красавчиков богатым и влиятельным людям – бизнесменам, политикам, богатым иностранцам.

- И вы всегда знали это?

- Конечно, знала, мое положение обязывает знать темные секреты конкурентов, - пожала плечами женщина. – Более того, я регулярно получаю предложения продать своих артистов, мне сулят очень приличные деньги! Но это против моих принципов – я пришла в этот бизнес ради искусства, а не для того, чтобы стать сутернешей в борделе! Я считаю, что артист должен заниматься искусством, а не проституцией. Если кто-то из моих артистов занимается с кем-то сексом – то только потому что он сам так хочет, а не потому что я продала его!

Видно было, что Сибил Гэсиро говорит искренне, без лицемерия.

- Если вы знаете секрет Каеге Ватасэ, то почему не сообщили до сих пор в СМИ? – хмуро удивился Химмэль. - Вы могли бы уничтожить конкурента по щелчку пальцев!

Хозяйка медиа-агентства громко рассмеялась, словно услышала великую наивность.

- Химмэль, ты не понимаешь, о чем говоришь! Я не могу предать огласке эту информацию! Знаешь, почему? Потому что клиентами публичного дома под названием J-Star Industries являются богатые и влиятельные люди! Если я попробую разоблачить Каеге Ватасэ, то невольно стану представлять угрозу для них – и они не задумываясь уничтожат меня. И когда я говорю «уничтожат», то я имею в виду не судебные процесс или многомиллионные штрафы за клевету, а физическую расправу! Эти богатые и влиятельные люди будут защищать свои тайны любыми способами!.. – женщина говорила очень серьезно, не спуская внимательного взгляда с Химмэля. – Ты должен понимать, насколько опасно даже просто болтать о том, что кто-то там из высшего света трахает смазливых мальчиков из агентства Каеге Ватасэ! Не думай, что твой отец сможет защитить тебя в случае, если ты сделаешь неосторожный шаг и поднимешь скандал! Пойми, Химмэ, это все далеко не игрушки! Эти люди могут стереть в порошок и тебя и даже твоего отца!

Химмэль рухнул в кресло и, сгорбившись, обхватил ладонями свою голову.

- Не переживай так из-за этого, мальчик мой! В жизни есть множество вещей, повлиять на которые ты не способен. Судьба Югэна и выбор, который он сделал – одна из таких вещей, – ласково произнесла Гэсиро. – Кроме того, зная Югэна, я могу со всей уверенностью сказать, что он способен извлечь выгоду даже из того, что Каеге Ватасэ заставляет его заниматься проституцией. Для Югэна это, напротив, способ обрести новых покровителей. Так что не переживай за него!

Сероглазый парень ничего не ответил ей и даже не шелохнулся.

- Так, знаешь, что? Сейчас я прикажу своему шоферу подать машину и отвезти тебя в общежитие. Там ты ляжешь спать, чтобы завтра проснуться с ясной головой, - решила Сибил Гэсиро, искренне удрученная его подавленным состоянием. – У тебя и твоей группы много работы, а скоро в Японию приедет твой отец и тебе придется работать еще и над рок-оперой.

Тот поднял на нее остекленевший взгляд и, будто пребывая в трансе, вдруг сказал:

- Наверное, было бы лучше, если б я уехал в навсегда из Японии.

Хозяйка CBL Records на мгновение замерла, взволнованная этим высказыванием. Что это значит? Мальчишка хочет бросить её агентство и карьеру в Японии? Мысль, что Химмэль достаточно импульсивен и эмоционален, чтобы поступить так, всерьез напугала её. На данный момент Химмэль Фагъедир был самым ценным активом в CBL Records и если он вдруг решит послать к черту карьеру, то это нанесет такой финансовый урон её компании, оправиться от которого будет крайне сложно!

Впрочем, Гэсиро постаралась скрыть свои чувства:

- Почему ты так говоришь, Химмэль? – сказала она как можно более небрежнее.

- Мне тяжело находиться на одной эстраде с Югэном… Очень тяжело… И я не знаю, насколько меня хватит, - в голосе юноши звучала безумная усталость. – И я подумал, что, если бы я находился на другом конце мира, то мне было бы легче… - Химмэль внезапно слегка покраснел, только сейчас сообразив, что слишком разоткровенничался. – Боже… И зачем я все это говорю вам?

Женщина грустно улыбнулась, ощущая нежность по отношению к нему:

- Предположу, ты сказал это, потому что у тебя нет людей, с которыми ты можешь быть до конца откровенными, - заметила она философски. – За эти два года, что ты работаешь на меня, я успела понять, что ты очень замкнутый человек, которому трудно даются доверительные отношения даже с близкими людьми. И, полагаю, на это есть основания. Но иногда жизненно важно высказать кому-то наболевшее. Если хочешь, я познакомлю тебя с одним психологом – первоклассным специалистом, который работает с людьми из высшего света…

- Нет. Мне не нужен психолог, - тут же отрицательно мотнул головой Химмэль.

- Но если тебе так плохо, то надо с этим что-то делать! – резонно возразила Гэсиро. – Бросить карьеру и уехать за тридевять земель тоже не выход! Знаешь, почему? Потому что ты хочешь убежать от своих чувств, но проблема в том, что наши чувства мы берем с собой, куда бы не убежали.

Химмэль слушал её, будучи слегка удивлен глубиной её высказывания. Откровенно говоря, он не ожидал встретить в её лице такое понимание, она всегда казалась ему испорченной и поверхностной натурой, которая цинично относится к переживаниям других людей. Странно, но именно с ней в этой ситуации ему было проще говорить – не с родителями, не с друзьями, а именно с ней. Как будто только она могла понять его так, как это было ему нужно…

- Есть вещь, в которой Югэн всегда будет лучше, чем я, - печально выдохнул он. – Он умеет отключать свои чувства, когда это нужно, а я – нет. Поэтому я то и дело уступаю ему, поэтому мне так тяжело. Вот если бы я научился быть таким же бессердечным…

Гэсиро подошла к нему и покровительственно коснулась рукой его плеча:

- Не следует так говорить, Химмэль! Если ты станешь таким, как Югэн, то потеряешь все свое очарование! Оставайся таким, какой ты есть, хорошо? Не надо думать, что эти тяжелые переживания останутся с тобой на всю жизнь! Эта ночь пройдет, завтра наступит другой день и все может в корне изменится, слышишь? – потом, сменив тон на более строгий, она прибавила: - А теперь отправляйся в общежитие! Шофер проследит, чтобы ты добрался до места назначения без приключений и передаст тебя в руки охраны. Все остальные разговоры мы с тобой отложим до тех пор, когда ты немного отойдешь от переживаний.

Химмэль не стал спорить с ней и отстраненно подчинился её приказу. Всю дорогу до общежития он вертел в руках телефон, размышляя над тем, стоит ли ему позвонить Югэну или хотя бы оставить сообщение. Но зачем звонить, если тот не берет трубку? Оставить очередное глупое сообщение на автоответчике? Сколько можно вот так стелиться перед Югэном, пытаясь выпросить у него хоть толику внимания?

«Чем больше усилий я прикладываю, чтобы стать Югэну ближе, тем больше дерьма огребаю. Я то и дело решаю: все, хватит мне того дерьма, что я успел проглотить – но потом забываю обо всем и лезу за новой порцией… - подумал Химмэль, переведя взгляд с телефона на огни ночного города, мелькающие за окном автомобиля. – Гэсиро сказала, что мне трудно выстраивать доверительные отношения с людьми. Это правда, черт возьми! Но тот человек, с которым я действительно хотел бы иметь доверительные отношения, вполне может ударить меня ножом в спину…

Химмэль думал, что у него не получится уснуть, но отключился сразу же, как только его голова коснулась подушки – настолько он был вымотан эмоционально. Проснувшись утром от будильника, он поплелся в душ и там, почувствовав, как костяшки пальцем немного щиплет от воды, посмотрел на свои руки – они выглядели так, словно ему пришлось вчера драться -после чего вспомнил о ночном происшествии в клубе и об откровениях, услышанных от Акиямы Кихея. Облик юноши сразу же стал похожим на грозовую тучу. Нет, Сибил Гэсиро была не права, предположив, что Химмэлю станет легче, после того как он выспится и наступит другой день! Вот другой день наступил – но ему все так же хреново!

Когда Химмэль пришел в столовую, то нашел там завтракающих коллег. Сероглазый парень заставил себя приветливо поздороваться со всеми и даже поинтересовался, какое у артистов настроение – впрочем, их ответы он пропустил мимо ушей. Там же, в столовой, находилась Люси Масимо, готовая огласить дела, которыми группе придется заниматься сегодня.

- Фагъедир, сегодня у тебя в девять утра намечена поездка в театр Харима. Постарайся, чтобы твое пребывание там продлилось не более получаса, потому что расписание  группы на сегодня забито под завязку, - обратилась старший менеджер проекта к Химмэлю.

Химмэль потер затылок, припоминая, что дядюшка Ихара очень настаивал на визите в театр – в очередной раз нужно было обсудить вопросы, связанные с кастингом. Буквально на днях отец вместе с матерью прилетают в Японию и тогда работа над постановкой закипит с удвоенной силой, а тем временем Химмэль до сих пор не сделал официального объявления о том, что Югэн выбыл из проекта! Ихара Кинто спрашивал Химмэля, кого он видит в роли Ракимару, есть ли у него на примете хоть кто-нибудь? Химмэлю было стыдно признаться дядюшке Ихаре, что он совершенно не заморачивался мыслями о постановке и кастинге. Наверное, сегодня на встрече, хозяин театра Харима вновь поднимет этом вопрос.

«Черт, да почему я парюсь? У меня ведь есть куча желающих получить любую роль в рок-опере, - подумал Химмэль, посмотрев на своих коллег по группе. – Любой из них с радостью исполнит роль Ракимару! Да, быть может ни у кого из них нет такого голоса, как у Югэна, но и они тоже неплохо поют!»

- Касаги, как ты думаешь, ты смог бы сыграть злодея? – заговорил Химмэль, повернувшись к другу.

Этот неожиданный вопрос заставил того недоуменно пожать плечами:

- Думаю, смогу… Хотя, зависит от сложности характера персонажа…

- Скажу точнее: ты смог бы сыграть главного злодея в моей рок-опере?

Тиэми Касаги замер, затем весь зарделся от удовольствия:

- Ты предлагаешь мне роль?

- Считай, что это роль твоя, - кивнул сероглазый парень, словно говорил о каком-то пустяке.

Тут же в столовой поднялся возмущенный шум – Иса, Оониси и Хига стали наперебой требовать от Химмэля назначить им роли так же, как и Касаги, прямо сейчас и без прослушивания! Химмэль с трудом уговорил их успокоиться, пообещав, что все они получат роли, как только у него на руках будет законченный список ролей. В театр Харима Химмэль ехал с мыслью, что хоть один вопрос – связанный с исполнителем роли шиноби Ракимару – он на сегодня закрыл.

- Думаю, я знаю, кого хочу видеть в роли Ракимару, - заявил Химмэль дядюшке чуть ли не с порога театра.

Ихара Кинто бросил на него какой-то
непонятный взгляд.

- И кого же?

- Тиэми Касаги. Уверен, он справится с ролью…

Хозяин театра как-то странно закашлялся, явно пребывая в растерянности.

- Что-то не так? – поинтересовался Химмэль, несколько смущенный его неопределенной реакцией на новость.

- Да как сказать… А что делать с Югэном тогда? Ты дашь его другую роль или же вовсе не станешь включать в состав группы?

Сероглазый парень несколько секунд пытался осмыслить услышанное.

- Югэн? Но я ведь говорил вам, что он не будет участвовать. Зачем вы сейчас об этом спрашиваете?

- Так ты не в курсе? – всплеснул руками Ихара Кинто.

- Не в курсе чего?

- Я-то считал, что Югэн сначала согласовал это с тобой…

- Согласовал со мной что?! – почти вскричал Химмэль, выведенный из себя.

- Он позвонил и заявил мне, что его согласие участвовать в рок-опере в силе и что он ждет не дождется, когда сможет прийти на репетиции.







_________________________




20




Химмэль сначала решил, что дядя Ихара что-то напутал и переспросил его. Услышав эту информацию повторно, сероглазый юноша просто молча сел на стул и, нахмурившись, попытался раскусить мотивы Югэна. Почему тот вдруг передумал? И почему Югэн сообщил о своем решении не ему, Химмэлю, а Ихаре Кинто? Черт побери, что он опять задумал? Он ведь совершенно точно задумал!..

- А когда он вам позвонил? -  после долгого молчания поинтересовался Химмэль, заставив свой голос звучать спокойно.

- Буквально полчаса назад, - ответил дядюшка Ихара, продолжая недоуменно разглядывать его. – Я сказал ему, что сегодня ты подъедешь к девяти утра и потому он может тоже приехать, чтобы все обсудить. Он обещал приехать незамедлительно, чтобы успеть пообщаться с тобой.

Эта информация окончательно выбила Химмэля из колеи.

Его реакция встревожила хозяина театра и тот принялся за расспросы:

- Так что, Югэн не обсуждал с тобой свое решение?

Юноша вскинул на него взор, в котором явственно читалась потерянность.

- Нет, не обсуждал… Я не рассчитывал, что он передумает, - пробормотал он. – Напротив, он даже настаивал, чтобы я…

Спохватившись, Химмэль прервал сам себя, не желая случайно выдать дядюшке Ихаре подробности его с Югэном отношений и подробности их конфликта. Ему вообще следовало лучше себя контролировать и не показывать Ихаре Кинто своих эмоций, нужно было сделать вид, что его ничуть не удивил подобный поворот событий. Теперь у дядюшки появились вопросы и он начнет более пристально наблюдать за Химмэлем!

- Странно, конечно, что Югэн ничего мне не сказал о том, что его планы изменились, - произнес сероглазый юноша более ровным тоном.

Тут же за его спиной раздался задорный голос Югэна:

- Как будто в первый раз! Ты же сам знаешь, что в шоу-бизнесе все непредсказуемо!

Химмэль даже слегка вздрогнул, услышав его, но быстро принял самый неприступный вид.

- И все же, следовало предупредить меня заранее, - заметил он небрежно, бросив на Югэна только мимолетный взгляд.

Брюнет поклоном поприветствовал Ихару Кинто, после чего шлепнулся на стул неподалеку от Химмэля и уставился на него совершенно невинным взглядом, будто все, что происходит в его жизни и, так или иначе задевает Химмэля, никоим образом не зависит от его воли. Дескать, что я могу поделать, если в моей жизни все так непредсказуемо и спонтанно? Однако, эти его взгляды, не могли обмануть Химмэля!

- Я сообщил о том, что хочу участвовать в опере, как только разобрался со своим расписанием, - пожал плечами Югэн. – В конце концов, ты так настаивал на моем участии, что я считал своим долгом постараться как-то не подводить своего друга.

На лице Химмэля читался плохо скрываемый скепсис.

- Дядя Ихара, надеюсь, вы не будете против, если мы с Югэном поболтаем пять минут в курилке? – обратился к хозяину театра он и, не дожидаясь ответа, встал со стула и дернул Югэна за руку, призывая того следовать за собой.

Кинто только проводил этих двоих несколько озадаченным взглядом. Войдя в театральную курилку, Югэн, сохраняя демонстративное молчание, достал из пачки и сигарету и прикурил. Химмэль, плотно затворив дверь, повернулся к нему и… не нашелся что ему сказать.  Голова Химмэля была забита роем разнообразных вопросов, догадок, обвинений – но из-за смятения, в которое блондина вогнал столь неожиданный поворот событий, он не сразу смог собраться с мыслями.  Пришлось выдержать паузу, чтобы навести порядок в голове – и эта заминка вызвала у Югэна насмешку.

- Притащил меня сюда только для того, чтобы молча сверлить взглядом, а, Фагъедир?

Химмэль отреагировал скорее инстинктивно, чем осознанно:

- Просто пытаюсь удержать себя от того, чтобы дать тебе в морду, - ответил он резко, давая понять, что настроен более чем серьезно. – За каким хреном ты решил вернуться в рок-оперу?

На лице Югэна появилось наигранное изумление:

- Что? А разве не ты настаивал на моем участии в твоей рок-опере?

- Это было до того, как ты нагадил мне и моей группе!

- Только не надо говорить, что ты настолько на меня обижен, что не хочешь меня видеть! Признай уже, что ты не можешь злиться на меня слишком долго. Когда в Киото я позвал тебя в отель, ты был совсем не против прийти и потрахаться, - на губах брюнета появилась пошлая и, вместе с тем, уничижительная ухмылка. – И, думаю, позови я тебя на свидание снова, ты бы прибежал на него как миленький! Да, да, ты бы примчался сразу! У тебя, как говорится, характер делается мягким, когда член становится твердым. Так что не надо тут разыгрывать негодование! Я сделал то, чего ты так хотел – то, ради чего ты за мной повсюду бегал! -  после этой фразы, Югэн убрал свою отвратительную улыбочку и заговорил более деловым тоном: - А если хочешь знать, почему я это сделал, то объясню: ты меня достал своими преследованиями! Ты вчера сорвал рабочее мероприятие, устроил скандал, привлек ненужное внимание! Черт возьми, я уже устал от твоих выходок! Поэтому вчера я поговорил с Ватасэ и убедил его, что будет проще, если мы с тобой сможем работать вместе над рок-оперой. Так мы сможем видеться и ты, наконец, перестанешь повсюду меня выслеживать и подставлять меня.

С каждым его словом, Химмэль становился все бледнее и бледнее. То, что Югэн выговаривал своими красивыми губами, рвало сердце Химмэля на кусочки. Так вот, значит, как Югэн воспринимает его? Он считает Химмэля бесхарактерным тюфяком, который бегает за ним, вымогая внимание и секс? Выходит, в его глазах, Химмэль всего лишь жалкий попрошайка, от которого уже устали, но которого все же соглашаются терпеть то ли из жалости, то ли от безысходности? Всё, что сероглазый юноша так боялся услышать из уст Югэна, было теперь озвучено тем в самой циничной форме. Душевное потрясение и боль Химмэля были столь сильны, что он даже забыл, как дышать на какое-то мгновение.

- Что-то я не вижу особой радости на твоем лице, - заметил Югэн, после того, как не дождался от него ответной реплики.

Химмэль проглотил ком в горле, мешавший ему дышать, и сказал:

- Ты ее и не увидишь. Откуда у тебя такие фантазии? Тебе корона голову совсем передавила? – он говорил это со всем презрением, которое только мог из себя выдавить. – С чего ты взял, что можешь прийти сюда, облить меня дерьмом и еще ждать, что я приму тебя в труппу?

- Какое дерьмо? О чем ты? – сделал невинные глаза Югэн. – На правду не обижаются, приятель, разве нет?

Химмэль поморщился, ненавидя и его и себя в этот момент, и при этом содрогаясь от переполнявшей его боли.

- Какую правду? Что я с тобой трахался? Ну и что?.. То же мне аргумент! Я и с Касаги трахался! И с твоим клиентом, которого ты вчера не дождался в клубе, тоже трахался! И что?.. Что это доказывает, по-твоему?..

Говоря всё это, Химмэль чувствовал невероятное отвращение к самому себе. В любом другом случае он не стал бы раскрывать перед Югэном правду об интрижке с Тиэми Касаги и уж тем более не стал бы врать о том, что спал с Акиямой Кихеем в «NZ Club». Но сейчас, именно в этот момент, ему было так невыносимо больно, так тяжело, так удушающе горько от того, что ему высказал Югэн! И Химмэлю хотелось хоть как-то огрызнуться в ответ, хотелось вернуть хотя бы толику того яда, которым ранил его жестокий любовник. И потому он сказал, то что сказал.

Югэн заговорил не сразу, он вдруг замешкался, не сводя при этом в него глаз.

- Милая попытка дать сдачи, - прокомментировал он наконец, - жаль, что неубедительная.

- Попытка? Считаешь, я вру? Тогда ты меня недооцениваешь! – Химмэль надрывно рассмеялся и, уже не сдерживаясь, продолжил откровенничать: – С Касаги я начал встречаться еще до того, как тебя выгнали из CBL Records. Помнишь, меня ранил Кавагути и мы с Касаги уехали в Америку? Тогда мы и переспали впервые, ну а потом… продолжали встречаться. А ты думал, что пока ты где-то пропадаешь без вести, я в одиночестве страдаю по тебе? А что до вчерашнего… Этот твой Акияма Кихей, оказывается, еще в Киото положил на меня глаз, даже лапал меня за задницу во время фотосессии. Он страшно обрадовался, когда увидел меня за твоим столиком! Кихей был счастлив, когда я разрешил ему угостить меня выпивкой – ну и проговорился между делом, что Каеге Ватасэ торгует тобой как сутенер… Кстати, - Химмэль прервал ход своего повествования и театрально захлопал в ладоши, - поздравляю тебя, Югэн, теперь ты действительно самая настоящая проститутка! С повышением тебя!

Он ожидал, что Югэн как-то отреагирует на оскорбление, но тот молчал.

- Знаешь, вчера мне показалось, будет забавно испытать то, что испытываешь ты на таких вот свиданиях. И мы пошли с Кихеем в «комнатку свиданий»… Как по мне, получилось скорее не забавно, а противно, хотя о вкусах и не спорят, - продолжил говорить Химмэль, еще сильнее заводясь из-за того, что оппонент безмолвствовал. – Мне вот только интересно, о ком тебе приходится думать во время секса, чтобы изображать страсть? Не обо мне ли ты фантазируешь, когда…

Он не успел закончить фразу, его оборвал удар в лицо. Удар получился не слишком сильным, он скорее скользнул по челюсти, заставив голову Химмэля мотнуться в сторону. Югэн явно не планировал бить его в полную силу, однако, все же, от порыва врезать Химмэлю удержаться не смог. Сероглазый парень не стал в ответ кидаться на Югэна с кулаками, а лишь тихо рассмеялся, ощущая злорадное удовлетворение от того, что довел того до вспышки гнева.

- Что, неужели все-таки задевает, когда тебя называют проституткой? – поинтересовался Химмэль издевательски.

- Можешь называть меня как угодно, хоть проституткой, хоть подстилкой, хоть как! - голос брюнета напоминал змеиное шипение. - Если ты думаешь, что можешь меня оскорбить или заставить стыдиться, говоря о том, что я сплю с кем-то за деньги, то ты крупно ошибаешься! Мне не стыдно ни капли.

- Ага, конечно, так я тебе и поверил! – потирая челюсть, ехидно прокомментировал блондин.

Югэн усмехнулся и, вдруг скрыв негативные эмоции, насмешливо произнес:

- Все-таки каким же тупым ты иногда бываешь!

Взбешенный Химмэль подавил в себе желание вернуть ему удар в лицо.

- Знаешь, что? Да иди ты к черту со своими выкрутасами, Югэн! Я не желаю видеть тебя в своей рок-опере! И мне совершенно насрать на то, что ты передумал уходить из труппы! – процедил он сквозь зубы, вкладывая в сказанное весь свой гнев. – И если ты переживаешь, что я буду преследовать тебя – то даю тебе слово, что больше не опущусь до того, чтобы бегать за тобой! Даю слово, слышишь? Больше ты для меня не существуешь! Так что можешь спокойно проваливать отсюда и не беспокоится на мой счет!

Блондин резко отвернулся и шагнул к дверям, собираясь уйти.

- Я не собираюсь уходить из труппы, - бросил ему в спину Югэн и в его голосе совершенно отчетливо прозвучала непреклонность. – И тебе не выкинуть меня из нее, даже если ты поставишь перед собой такую задачу. Попробуешь отказать мне в роли – и я подниму скандал в прессе. А тебе и Сибил Гэсиро совсем не нужны скандалы, верно?

Не оборачиваясь, сероглазый юноша замер, низко опустив голову и прикрыв глаза. Ну конечно! Теперь ему все стало окончательно ясно! Югэн передумал покидать труппу не из-за того, что Химмэль его преследует – это всего лишь ширма, прикрытие для его истинных мотивов. Югэн заявился в театр Харима имея какую-то цель и потому он не собирается уходить, даже после того, как Химмэль клятвенно пообещал тому оставить его в покое!

Но что является целью Югэна? Что он планирует натворить в стенах театра? Неужели собирается навредить и Химмэлю, и Ингу Фагъедиру, и Ихаре Кинто и Сибил Гэсиро, которая вложилась в этот проект, в придачу? Да, скорее всего именно такую цель тот перед собой ставит! И потому Каеге Ватасэ дал добро Югэну на участие в рок-опере, хотя раньше горячо протестовал против этого.

И что же Химмэлю теперь делать, как поступить? Он действительно не может заставить Югэна уйти силой, ведь тот может разнести через прессу информацию о том, что его выгнали из постановки насильно. А учитывая атмосферу фанатской любви и обожания, окружавшей Югэна словно ареол, подобный информационный вброс может спровоцировать такой шквал хейта со стороны публики, что и рок-опера, и Химмэль и CBL Records окажутся в серьезной опасности.

«Ты сам себя подставил, придурок, когда решил силком затащить его в постановку! - обратился Химмэль к самому себе. – И вот теперь ты в безвыходной ситуации и из-за тебя могут пострадать и отец и дядя Ихара и все остальные…»

Сероглазый парень, скрипнув зубами, резко повернулся к Югэну.

- И вот надо было тебе разыгрывать этот спектакль? Будто ты решил участвовать в постановке, потому что я за тобой бегаю и срываю твои планы… Всё это поганое вранье! Облил меня дерьмом и думал, что под шумок я не просеку, зачем на самом деле ты вернулся? – проговорил он, медленно, но неуклонно наступая на брюнета.

Тот, вызывающе вздернув подбородок, невозмутимо наблюдал за его приближением. И хотя театральную курилку нельзя было назвать просторной, но в этот момент Химмэлю казалось, что его и Югэна разделяют десятки метров, которые ему предстоит преодолеть, прежде чем оказаться лицом к лицу с брюнетом.

- Что ты задумал? Хочешь вместе с Ватасэ уничтожить CBL Records и мою постановку заодно? По какой еще причине Каеге Ватасэ разрешил бы тебе появиться в моей рок-опере, а? – это были, скорее, риторические вопросы, Химмэль не ожидал на них ни утвердительного, ни отрицательного ответа. – Вот и вся цена твоим словам, что ты не хочешь мне вредить! Хотя, чему я удивляюсь? Только этого от тебя и следовало ожидать!

И вот они оказались так близко, что могли ощутить дыхание друг друга.

- Мне плевать, что ты думаешь о моих мотивах, - легкомысленно передернул плечами Югэн, игнорируя угрозу с его стороны.

- А тебе будет наплевать вот на это? – полюбопытствовал сероглазый юноша и двинул кулаком ему в челюсть.

Брюнет пошатнулся от удара и отступил от него на шаг, поморщившись, он прикоснулся пальцами к своему лицу. Химмэль ожидал, что тот в ответ кинется на него с кулаками, однако Югэн лишь взглянул на него раздраженно и выдал неожиданный упрек:

- Не бей, если не уверен, что не оставишь следов!

- Да насрать мне, даже если вся твоя рожа превратится в синяк! – рявкнул Химмэль в бешенстве. – Я не позволю тебе подставить меня снова!

- Я не собираюсь подставлять тебя, - возразил брюнет таким тоном, будто разговаривал со слабоумным ребенком. – Правила такие: пока ты не ставишь мне палки в колеса, я не делаю тебе подлянок, ясно?

Его аргументы вызвали у Химмэля скептическую усмешку:

- А что на этой неделе у тебя считается «вставлением палки в колеса»? В прошлый раз ты меня уверял, что я ставлю тебе палки в колеса, когда принуждаю участвовать в рок-опере. Сейчас ты утверждаешь, что я ставлю тебе палки в колеса, когда не соглашаюсь взять тебя в труппу рок-оперы! Я не успеваю следить за переменами твоего настроения!

- А не надо за ним следить. Достаточно слушать, что я тебе говорю, - вкрадчиво промолвил Югэн, глядя ему прямо в глаза. – Я говорю тебе, что хочу участвовать в постановке и отказа я не приму. Ты меня услышал, Фагъедир?

Мельком Химмэль с горечью отметил, что тот упорно не называет его «Химерой».

- Ты меня услышал? – видя, что оппонент молчит, с нажимом повторил Югэн, глядя на него пристальным взглядом.

- Я тебя услышал. А теперь ты послушай меня! - отчеканил Химмэль, ощетиниваясь при этом тысячью ледяных шипов. – Если ты подставишь меня или причинишь вред кому-либо из труппы, я клянусь, что отомщу тебе! Я расскажу прессе всю твою историю и, если надо, выступлю в суде на стороне твоего отца, если он захочет посадить тебя за нападение на него и Онидзуми! Ты уяснил, сволочь?

Югэн сделал театральный жест рукой, как бы принимая его условия.

- Твою роль – а она вторая по значимости - я уже отдал Касаги и менять решения больше собираюсь, - прибавил Химмэль отступая от него к двери. – Так что придется тебе довольствоваться менее значительными ролями в рок-опере. Надеюсь, твоя гордость от этого не пострадает, а?.. - не собираясь дожидаться ответа, Химмэль вышел из курилки, с трудом удержав себя от желания от души хлопнуть дверью.





Насыщенный морской солью ветер приятно овевал кожу.

Этим июньским утром часть труппы и съемочная команда прибыли в Симоносеки, чтобы начать съемки фильма, который будет случить увертюрой к рок-опере. Вместе с руководителем театральной труппы Ихарой Кинто, приехал Ингу Фагъедир и Кёко – и именно отец Химмэля был инициатором двухчасового морского путешествия вдоль побережья Симоносеки.

«Прежде чем с завтрашнего дня с головой погрузиться в работу, предлагаю сегодня совершить туристическую поездку по заливу. Вам, молодежь, полезно будет пропитаться духом этого места, - заметил Ингу под одобрительные кивки Кинто. – Именно здесь произошла битва, во время которой погиб главный герой нашей постановки!»

И вот теперь они любуются ломанной линией побережья со стороны моря под мерный плеск волн о борт яхты. Артисты и члены съемочной команды бродят по яхте, фотографируясь на фоне пейзажа. Ингу и Кёко стоят обособленно от всех и о чем-то шепчутся, обсуждая какие-то свои дела. Химмэль сидит на диванчике в центре палубы и с весьма равнодушными видом смотрит куда-то вдаль – кажется его мысли находятся где-то далеко. Касаги подсел к нему и попытался вывести сероглазого юношу на разговор, но не смог пробиться сквозь его отстраненность. Тогда Тиэми просто остался сидеть рядом с Химмэлем, желая ненавязчиво насладиться его близостью. И, блуждая взглядом по сторонам, Касаги невольно наткнулся на Югэна.

Югэн стоял, облокотившись на перила и с улыбкой о чем-то беседовал с Оницурой Коидзуми. Как и раньше, эти двое похожи скорее на влюбленную парочку, нежели на просто друзей – они смотрят только друг на друга, общаются в основном только между собой, смеются и озорничают, словно не замечая при этом окружающих. Как видно для этих двух все вернулась на круги своя, несмотря на то, что судьба раскидала их по конкурирующим агентствам. Покосившись на блондина, Касаги отметил про себя, что тот упорно избегает смотреть в сторону Югэна. Что Химмэль чувствует сейчас? Ревнует Югэна? Злится? Страдает? Какие отношения связывают Химмэля и Югэна сейчас?..

Тиэми Касаги снова посмотрел в спину Югэну и думал о том, как ему хочется подойти к нему и одним сильный ударом скинуть того в воду. Может, Касаги даже решился бы на это, не будь вокруг столько народу. Но, к сожалению, остаться наедине с ненавистным соперником ему не светило – рядом было слишком много свидетелей.

«Интересно, насколько сильно Югэн был задет тем, что Химмэль отдал его роль мне? – подумал Касаги с толикой злорадства. – Наверное, такому павлину трудно смириться с тем, что я обошел его здесь!»

Тиэми чувствовал безмерную благодарность за то, что Химмэль не стал сдвигать его с роли Ракимару – не стал, хотя хозяин театра «Харима» довольно-таки прямолинейно посоветовал сделать это. У Югэна сильный голос, который будет гораздо более органично звучать в одной из ведущих ролей, так изволил выразиться Ихара Кинто!

И хотя Касаги не мог спорить с тем, что по части вокальных данных Югэн превосходит его, но утверждения господина Кинто больно ранили его самолюбие – и если бы Химмэль уступил требованиям авторитетного родственника, то нанес бы Тиэми еще одну неизгладимую рану. Но Химмэль отказался делать перестановки в составе труппы, отдав Югэну роль Ёсицунэ Минамото, чем несказанно обрадовал Касаги. Значит, Химмэлю не наплевать на его чувства, раз он отказался забрать у Тиэми уже обещанную ему роль!

Мысли Тиэми сосредоточились на Химмэле.

Тот не радовал своих коллег и друзей веселым настроением, хотя, казалось бы, группе удалось пройти сквозь шторм, вызванный сливом альбома в сеть, и выйти победителями – за месяц, прошедший с начала релиза сингла «Стань героем своей жизни» смог достичь трехкратной миллионной сертификации, уступив «World in color» лишь несколько сотен тысяч продаж. Сибил Гэсиро рассыпалась в похвалах в адрес своих воспитанников, но Химмэля как будто и не воодушевлял их успех вовсе.

«Этого мало. Нам надо подготовить альбом к концу лета, так что не время расслабляться! - ворчал сероглазый парень, когда его упрекали в том, что он разучился радоваться. - А чтобы успешно запустить альбом в продажу, нам нужен еще один хит. И нам придется его создать!»

Касаги тяжело было видеть сероглазого юношу в таком подавленном состоянии. Конечно, он понимал, что у Химмэля было множество причин находиться в дурном настроении, ведь он был по горло загружен работой - на нем, как на лидере Showboys, лежала ответственность за успех или провал группы, а, кроме этого, он должен был работать над рок-оперой все лето. Однако, в глубине души Касаги не сомневался, что виной всему был Югэн. Когда этот мерзавец появлялся в поле зрения Химмэля – тот заметно мрачнел.

«Как же я ненавижу этого ублюдка!» - думал Касаги всякий раз.

Эта ненависть крепла в его души, корнями прорастая глубоко в его сердце, опутывая его словно сетью. Она неумолимо наполняла собою все нутро Тиэми и под ее натиском рушились все его представления о моральных принципах и жалости к людям. Быть снисходительным к Югэну, жалеть его? Ну уж нет! Тот не заслуживает хорошего к себе отношения, все существование этого человека – нанесение вреда и боли окружающим его людям! Тиэми сделает миру одолжение, если избавит его от присутствия в нем Югэна!

Тихо вздохнув, Касаги отогнал от себя гневные эмоции и сосредоточился на Химмэле.

- Какие планы у тебя на сегодняшний вечер? – поинтересовался он, в надежде все-таки растормошить сероглазого парня.

Тот, хоть и не сразу, но все-таки соизволил отозваться:

- Ты разве не слышал, что сказал мой отец? Сегодня вечером он собирает труппу в своем люксе, чтобы обсудить вопросы, связанные с рок-оперой.

- Да, как-то пропустил это мимо ушей, - потер затылок Тиэми. – А я-то хотел попросить тебя устроить экскурсию по Симоносеки. Ты ведь здесь вырос, как-никак!

Химмэль вдруг посмотрел на него с сомнением:

- Экскурсия? Я не знаток местных достопримечательностей, хоть и жил тут. Если я где и могу устроить экскурсию, так это по портовым забегаловкам.

- С чего ты взял, что мне не интересны забегаловки? – улыбнулся Тиэми, довольный тем, что втянул его в разговор.

Его довод заставил сероглазого парня скептически усмехнуться:

- Без обид, Касаги, но в твоем облике есть что-то такое, что ну никак не подходит для портовых забегаловок, - пояснил он причину своего скепсиса, а потом прибавил с некоторым сожалением: - Хотя, наверное, я бы хотел погулять по старым местам, это было бы весело… Жаль, отец не отпустит меня одного, а прийти туда с телохранителем это уже будет совсем не то, - выдав эту фразу, Химмэль с неудовольствием стрельнул взглядом в Стива, который сопровождал его даже на морской прогулке.

- Мы могли бы сбежать от телохранителя, - лукаво улыбнулся Тиэми, надеясь подвигнуть того на шалость.

Глаза Химмэля, темные, как грозовые тучи, наконец-то посветлели, в них появилась улыбка.

- Это что-то новенькое, Касаги! - заметил он иронично. - Обычно ты отговариваешь меня от таких поступков.

- Подожди, может узнаешь меня с неожиданной стороны, - шутливо хохокнул Тиэми, затем заговорщицки наклонился к юноше: - Ну так что, сбежим сегодня?

Видно было, что Химмэль колеблется, но в итоге он отрицательно покачал головой.

- Нет, не стоит… Отец рассердится, да и работы невпроворот, - при этом он бросил быстрый взгляд в сторону Ингу.

Тиэми Касаги хотел бы сказать тому, что они могут вообще никуда не уходить из отеля – что можно просто закрыться в номере и побыть наедине, заняться любовью, как это было раньше… Касаги с трудом сдержал стон, готовый вырваться из его груди от чувства острого желания и не менее острой тоски по Химмэлю. Как же он изголодался по его тонкому, стройному телу, по запаху его кожи, по тому незабываемому наслаждению, которое Касаги испытывал в объятиях сероглазого любовника! Но – нет, нельзя выдавать своих эмоций! Нельзя, иначе Химмэль сразу же увеличит дистанцию между ними и закроется от него! Нет, пусть Химмэль верит, что они с Тиэми могут быть просто друзьями…

Вечером, как и планировалось, театральная труппа собралась в просторном люксе, который занимала чета Фагъедир.

Обстановка в номере была благожелательная и непринужденная. Ингу, дядя Ихара и Химмэль сидели на диване рядом друг с другом и, держа в руках тетради с партитурой, вели оживленную дискуссию. Кёко расположилась подле мужа и молча прислушивалась к разговору. Остальная труппа просто подтачивала запасы закусок на столе и общалась между собой, создавая ровный и негромкий гул в стенах номера.

Касаги, бродя по гостиной и попивая из бутылочки апельсиновый сок, то и дело бросал взоры на Химмэля. Сейчас тот выглядел куда более живее, чем во время морской прогулки – очевидно, что работа над постановкой все же доставляет Химмэлю удовольствие. Подойдя поближе, Касаги расслышал, что говорил Ихара Кинто, обращаясь к Химмэлю:

- Мальчик мой, я знал, что эта проблема возникнет. Но решать этот вопрос здесь, в гостиничном номере, я не вижу смысла – будем решать его уже по ходу работы над постановкой. А пока я рекомендую тебе брать дополнительные уроки по вокалу, без них тебе никуда.

«Он считает, что у Химмэ плохой вокал?» - опешил Тиэми Касаги и не удержался от замечания:

- Зачем Химмэ курсы по вокалу? У него никогда с ним не было проблем!

Ихара Кинто и Ингу Фагъедир подняли на него глаза, удивленные его вмешательством.

- Я знаю, что ты обо мне хорошего мнения, - неловко улыбнулся Химмэль тогда. – Но, если отец и дядя Ихара говорят, что мне нужны уроки по вокалу, значит, мне нужны уроки по вокалу.

- Но что плохого в твоем нынешнем вокале?

- В том, что его вокал эстрадный, - ответил вместо юноши владелец театра «Харима». – А многоуважаемый Ингу Фагъедир, на чьей ответственности было создание музыки и вокальных партий, создал произведение, требующее академического вокала. Конечно, при должной тренировке Химмэль освоит необходимые техники, это вопрос прилежания и времени. А иначе исполнять вокальные партии вживую на сцене ему будет очень сложно.

Химмэль, слушая его, явно чувствовал себя не в своей тарелке, но молчал.

- Я тоже думаю, что не нужно так зацикливаться на вокальной технике, - заговорила Кёко, желая поддержать сына. – Зачем  такие сложности? Пусть ребята поют так, как у них это получается – и всё!

- У нас серьезные партнеры, - не уступал Ихара Кинто, - Новый Национальный Театр дает нам сцену. Это накладывает на всех нас обязательства, хотите вы это признавать или нет.

- Почему ты молчишь? – обратилась к Ингу Кёко, недовольная его безмолвием. – Скажи, что думаешь по этому поводу.

- Я думаю, что господин Кинто прав, - пожал тот плечами. – Полагаю, уроки вокала для Химмэ будут не лишними.

- А я все равно считаю, что у Химмэля отличный голос и без всяких тренировок, - сказал Касаги просто из желания хоть как-то поддержать того, кого он любил всем сердцем.

Ихара Кинто стрельнул в него насмешливым взглядом, словно задумал какую-то каверзу – а потом вдруг велел Химмэль взять партитуру и прямо здесь пропеть отрывок из вокальной партии главного героя. Сероглазый юноша не мог отказаться. Пришлось Химмэлю взять в руки партитуру и, встав на ноги – будто он был учеником, выступающим перед школьным классом – пропеть выбранный отрывок.


Почему мне так видеть горько,
Солнце, под которым был рожден?
Сюда стремился, но вот только,
Не думал быть так видом поражен!

Скорбью отравлены воды морские,
А берег дочерна выжжен войной,
Разрушены храмы, жилища людские,
Глядя на это, я теряю покой!

Зачем мне жизнь, сожжённая дотла,
Зачем мне залитый кровью трон отца?
Куда идти мне до конца?..
В преисподнюю иль ввысь, на небеса?


Касаги не мог спорить: этот отрывок требовал определенного вокального мастерства. Но все равно не понимал, почему Ихара Кинто и Ингу Фагъедир считают вокальное мастерство Химмэля недостаточным. Он только собирался высказать эту мысль вслух, как господин Кинто окликнул Югэна.

Югэн сидел на кушетке в самом дальнем углу гостиной – сидел там, естественно, в обнимку с Онидзуми. Они разговаривали друг с другом о чем-то и совершенно не интересовались разговором, случившемся в центре гостиной между Химмэлем и его родственниками. Когда его позвал Ихара Кинто, Югэн помедлил, словно не хотел принимать участие в импровизированном прослушивании, но все же поднялся и подошел к ним.

- Покажи, как это должно звучать на самом деле, - распорядился Кинто, передавая ему партитуру. – Я знаю, что ты можешь, так что не отказывайся.

Югэн взял листы, пробежался по ним глазами. Выдержав паузу, он запел. Он повторял те же строки, которые только что пропел Химмэль – но звучали они в его исполнении совсем по иному. Голос Югэна был настолько сильным, что заполнял собою всю гостиную, он звучал чисто, без единого огреха, выдерживая сложные обороты и витиеватые перепады. Касаги, как бы он не презирал Югэна, при всем желании не смог бы отрицать, что голос у него ангельски красивый и дьявольски виртуозный. Да, он понял, что хотел показать Ихара Кинто на этом примере!

- То, что вы только что услышали – это академический вокал, - торжественно произнес господин Кинто, когда Югэн закончил. – Надеюсь, вопросов больше не будет?

Тиэми, смущенный тем, что заставил Химмэля пройти через такую демонстрацию, кинул в сторону блондина извиняющийся взгляд. Но Химмэль не смотрел на Касаги, его взор был устремлен на Югэна – а тот, в свою очередь, взирал на сероглазого парня. Этот контакт глаз длился всего несколько секунд, прежде чем Югэн отвлекся на болтовню с каким-то артистом из театральной труппы, который рвался выказать ему свое восхищение.

Касаги уже не раз замечал такой обмен взглядами между Химмэлем и Югэном. Да-да, он видел это не один раз. С самого начала реалити-шоу, эти двое то и дело сверлили друг друга глазами, при этом не говоря друг другу ни слова. Но этих взгляды порою были красноречивее слов! Какие чувства эти двое транслировали друг друга во время этого противостояния взглядов? Ах, если бы Касаги мог это знать!

Вернувшись вечером в свой номер, Тиэми рухнул на кровать и уставился на фотографию богини, стоявшую на прикроватной тумбочке. Раньше она придавала ему сил и веры, но в последнее время даже Мэрилин Монро не могла наполнить его душу светом – чем дальше, тем глубже Касаги погружался во мрак. А там, в том мраке, его поджидали чудовища, порожденные его измученным от ревности и ненависти сердцем.

 Потом Касаги погрузился в глубокий сон, в котором его преследовали эротические видения, связанные с Химмэлем. Он видел, как они занимаются любовью и ощущения, испытываемые во сне, были настолько яркими и острыми, что он проснулся весь в поту и с болезненной эрекцией в штанах. Сперва Тиэми не мог сориентироваться в том, где он находиться – у него кружилась от возбуждения голова и путались мысли – потом он услышал настойчивый стук в дверь. С трудом доковыляв до двери, юноша выглянул в глазок, желая узнать, кто его беспокоит – там он увидел светлую шевелюру Химмэля.

«Химмэль! Он пришел… ко мне?» - от этой мысли его сердце, которое и без того надрывно колотилось, сорвалось в бешеный галоп.

Касаги распахнул дверь и гость поспешил войти в номер.

- Химмэ… Зачем ты пришел? – пробормотал Тиэми, чувствуя, как от возбуждения у него буквально мутится в голове.

- Я пришел к тебе… - с провокационной улыбкой прошептал сероглазый юноша.

Шагнув к Тиэми, в следующий миг он обвил его шею руками и жарко поцеловал.



____________________







 21


Прикосновение губ сероглазого юноши вызвало в теле Касаги настоящий сладостный взрыв.

- Раздевайся! – едва слышно сказал ему сероглазый любовник и повелительно подтолкнул к кровати.

Разум Касаги был настолько затуманен страстью, что он даже не обратил внимания, как его гость положил на комод, который находился прямо напротив постели, миниатюрную цифровую видеокамеру. Он вообще ничего не замечал, кроме светловолосого любовника, который тоже поспешно освободился от одежды и прыгнул к нему в постель. Их секс был бешеным, почти болезненным, но Тиэми это нравилось – в его мозгу все плавилось от переживаемого наслаждения.

Кончив, Тиэми почувствовал себя совершенно обессиленным и, оторвавшись от тела любовника, откинулся на подушки и скорее потерял сознание, чем уснул. Его сон был поверхностным и коротким, наверное, не больше десяти минут. Почувствовав, что любовник поднялся с кровати, Тиэми проснулся. Ощущая странную слабость во всем теле, Касаги не сразу смог разлепить веки, а когда все-таки открыл глаза, то не сразу смог сфокусировать зрение – перед взором все плыло, будто юноша находился под водой. Единственное, что он мог разобрать, так это Химмэля, который стоял к нему спиной и поспешно облачался в одежду.

- Куда ты так торопишься? Не уходи, прошу тебя! – пробормотал Тиэми заплетающимся языком. – Побудь со мной еще немного!

Химмэль оглянулся на него и на его лице мелькнула странная усмешка.

- С тебя, пожалуй, хватит, сладкий мой! – жеманным и хриплым голосом, совсем не похожим на голос Химмэля, произнес блондин.

Удивленный звучанием его голоса, Касаги заворочался в постели, пытаясь сесть, но при попытке подняться с подушек, его голова закружилась в сумасшедшей карусели, и он рухнул обратно. Когда перед глазами все более-менее устаканилось, он снова посмотрел в сторону Химмэля и теперь увидел перед кроватью две фигуры.

 - Что?.. Кто здесь? – выдавил Касаги из себя.

Приложив усилие, он смог приподняться на локтях и разглядел, как Химмэль берет из рук некоего человека купюры и поспешно прячет их в карман джинсов. Затем блондин распахивает дверь и покидает гостиничный номер. И вот дверь закрывается и Тиэми остается в номере наедине с неизвестным человеком. Как Касаги ни силился, сфокусировать свой взгляд он никак не мог. Перед его глазами по-прежнему все плыло, а мягкий полумрак в номере только усугублял положение дел – он видел только стройный силуэт, передвигающийся по спальне.

Послышался звук открываемой дверцы минибара, потом фигура двинулась к кровати. Касаги инстинктивно подался назад, охваченный дурными предчувствиями, и прижался к спинке кровати. Незнакомец остановился подле кровати и через секунду на макушку Касаги полилась холодная вода. Тиэми попытался отодвинуться в сторону, чтобы избежать потока воды, но незнакомец двигал  рукой так, что струя настигала юношу, куда бы тот не отклонился.

- Ну как, теперь тебе стало полегче? – раздался голос, который Касаги так ненавидел.

Югэн! Это Югэн хозяйничает в его номере!

- Ты!... Ты!... – прохрипел Касаги с бешенстве.

- Да, я… И что? – тихо рассмеялся Югэн и включил в номере свет.

Тиэми зажмурился от яркого света и стал усиленно тереть глаза, стремясь вернуть четкость своему зрению.

- Не старайся зря, ты не сможешь собрать свои глаза в кучу еще, как минимум, пару часов. Это такой побочный эффект у той забавной смеси, что я тебе подлил в апельсиновый сок, - проговорил Югэн обыденным тоном, словно рассказывал ему о симптомах обыкновенного несварения желудка. Открыв миниатюрный холодильник, он выудил оттуда пакетик с чипсами и, вскрыв его, забросил себе в рот пригоршню хрустящих хлопьев.

- К-какой еще смеси?... Что ты мне дал? – чувствуя нарастающую панику, воскликнул Касаги.

- Это смесь из наркотика, психоделика и афродизиака, если кратко, - охотно ответил на его вопрос Югэн, продолжая опустошать пакет с чипсами. – Надеюсь, ты не против, что я ем твои запасы? Как-никак, я не успел поужинать из-за тебя, Касаги!

Тиэми пододвинулся к краю кровати и спустил ноги на пол, но встать у него  не хватило сил – голова все так же сильно кружилась, перед глазами все плыло, а желудок то и дело отвратительно подкатывал к горлу. Ему пришлось приложить усилия, чтобы вдуматься в смысл сказанных Югэном слов, настолько хреново Касаги себя чувствовал.

- Ты… отравил меня?

Тут же снова послышался тихий, но полный удовлетворения смех.

- Отравил? Нет, что ты. Я просто сделал так, чтобы у тебя одновременно случились и галлюцинации и стояк. И все прошло как по маслу. Ты так хотел трахаться, что без раздумий прыгнул в койку и от души пошалил там.

Тиэми передернуло от мерзостного коктейля из гнева и беспомощности.

- Ты и Химмэлю дал этот наркотик? Поэтому он пришел ко мне?

Югэн, придвинув стул поближе к кровати, присел и лукаво взглянул на него:

- Химмэль к тебе не приходил, Касаги.

- Но… Нет, он приходил, мы с ним… - сбивчиво заговорил Тиэми, не желая верить тому на слово и, все же, нутром чувствуя, что Югэн в этом случае не обманывает его. – Нет, я же видел его! Это был Химмэль…

Касаги оборвал сам себя, только сейчас сообразив: на груди у сегодняшнего любовника не было татуировки! Той самой, что Химмэль сделал себе во время шестимесячного пребывания в США вместе с родителями! Значит, сегодня Тиэми занимался сексом не с Химмэлем...

- Ты видел не Химмэля, увы, увы!.. Ты видел кого-то, похожего на него – блондин с серыми контактными линзами… Я же говорю: я дал тебе забавную смесь. Наркотик в ее составе сделал твой мозг крайне восприимчивым и внушаемым, как только ты увидел в глазке светлые волосы, твое воображение уже дорисовало картину – ты решил, что к тебе пришел Химмэль. Когда ты открыл дверь, то психоделик вызвал в твоем мозгу галлюцинацию и заставил видеть то, что ты желал видеть. Ну а конский возбудитель завершил дело, ты тут же залез на воображаемого Химмэля как кобель на течную сучку… - затем, перейдя на интимный шепот, Югэн сделал следующее признание: - Я мог бы не нанимать малолетнюю проститутку, можно было сделать все самому. Надеть парик и серые линзы и обмануть тебя проще простого… Но я понял, что не хочу до конца жизни испытывать рвотные позывы при воспоминании о тебе, ты этого не стоишь от слова «совсем».

Больше этого слушать Касаги не мог! Одного того, что этот ублюдок накачал его наркотой и подослал к нему проститутку было достаточно, чтобы желать разорвать Югэна на куски! Яростно зарычав, он все-таки сумел встать на ноги и даже сделать несколько шагов в сторону ненавистного врага, но потом колени его предательски дрогнули и Тиэми неловко рухнул на пол, только чудом при этом не ударившись лицом об угол кроватной спинки. Югэна, который наблюдал за его потугами, разобрал смех при виде его кульбита.

- Я мог бы любоваться этим бесконечно! – весело заметил он.

- Ты ублюдок… Проклятый ублюдок… Кто тебе дал право… право так поступать? – прорычал Касаги, силясь оторваться от пола и все-таки добраться до Югэна.

- Право?.. То есть, мне кто-то должен дать право защищать себя и свои интересы? И кто же это должен быть?.. – Югэн наклонился вперед, всматриваясь в него взглядом, в котором не осталось и намека на былое веселье. – Наверное, ты считаешь, что, такие как я, должны спрашивать у таких, как ты, разрешения на самозащиту? И, если такие, как ты, мне не разрешат – я должен смириться и тихо уползти в угол? Такие правила придумали богачи вроде тебя для таких, как я, нищебродов?.. Как было бы удобно ДЛЯ ТЕБЯ, если бы я следовал этим правилам, да?..

Касаги тем временем смог сесть и опереться спиной на постель.

- Самозащита?.. Ты не защищаешься, ты нападаешь и бьешь в спину! – он это скорее выплюнул, чем проговорил.

- А что мне остается делать, если вы – да, все вы, богатенькие подонки, для которых закон не писан! – сразу же уничтожите меня, если я стану играть честно? И не пытайся делать вид, что ты не такой, как все они! Ты такая же привилегированная, зажравшаяся мразь, которая считает, что у него больше прав, чем у простых людей! И мне надо было заняться тобой намного, намного раньше. Надо было давно вывести тебя из игры. Но я не хотел вредить общему делу, не хотел вредить лишний раз группе! Как же я ошибся… Теперь придется исправлять собственный просчет!

- Какой еще просчет? – мозг Касаги продолжал притормаживать.

- Тот самый просчет, благодаря которому ты остался в Showboys, рядом с Химмэлем.

Тиэми с минуту переваривал этот ответ, силясь понять его.

- Ты хочешь убрать меня из группы? – поинтересовался он невнятно. – И как ты это сделаешь?

 Югэн лишь улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, закурил.

- Как ты это будешь делать? – натужно вскричал Касаги.

- Я это уже сделал. Я записал твои потрахушки с несовершеннолетним мальчиком на камеру. И, если я так захочу, это видео будет опубликовано в интернете. Оно принесет тебе совсем иную славу, чем та, какой ты обладаешь сейчас! Твоя карьера, твоя репутация и твое будущее в шоу-бизнесе будут похоронены. Впрочем, тебя не должно это волновать – у тебя так много денег, что ты можешь жить в роскоши и не работать до конца твоей жизни.

- Если сделаешь это, то уничтожишь и Showboys! – это все, что нашел возразить тот.

Югэн состроил нарочито огорченное лицо, будто насмехаясь над его аргументом.

- Я бы этого не хотел, правда. Не потому что я хорошо отношусь к участникам группы или к Сибил Гэсиро, нет! Плевать я на всех вас хотел. Просто я столько сил вложил в этот проект! Столько работал. Только дураки и сумасшедшие могут без сожалений уничтожать плоды собственных трудов… - Югэн задумчиво посмотрел на дым сигареты, вьюном поднимающийся к потолку.  – Но ты не оставил мне вариантов, Касаги. Когда ты организовал покушение на меня в киотском парке, я понял, что надо с тобой что-то делать – иначе ты совсем слетишь с катушек.

В какой бы прострации Касаги сейчас не прибывал, но он все равно вздрогнул.

- Ты думал, я не догадаюсь, что это ты подстроил мое падение тогда? Считал себя умнее меня? Тогда должен тебя разочаровать! Я с самого начала знал, что это ты,  – улыбнулся Югэн иронично. – Я все ломал голову, как мне до тебя добраться теперь, когда мы работаем в разных агентствах? Но когда мне сообщили, что ты получил роль в рок-опере, то решение нашлось само собой. Оставалось только подстроить для тебя ловушку. И вот,  наконец, мы можем с тобой поговорить по душам! – при этом юноша игриво подмигнул.

Понимая, что врать бессмысленно, Касаги высказал то, что накипело в нём:

- Жаль, что ты не разбился тогда насмерть, говнюк! – процедил он сквозь зубы, стараясь при этом аккумулировать всю энергию в своем теле, чтобы все-таки встать.

- О, не сомневаюсь, что ты этого очень хотел! – зло рассмеялся Югэн. – Хотя, должен признаться, я все-таки не ожидал, что у тебя настолько снесет башню. Я сначала не понимал, с чего ты вдруг решился на такой шаг. Ты меня, конечно, всегда недолюбливал, но чтобы совершить покушение на жизнь?.. Но когда Химмэль поведал мне о вашей с ним интрижке, то все встало на свои места. Оставайся ты во френдзоне, как и прежде, то, возможно, ты не стал бы так болезненно воспринимать мое возвращение в жизнь Химмэля. Но!.. – брюнет бросил окурок на пол и задавил его носком кед. – Но ты получил доступ к телу нашего сероглазого красавца и, кажется, основательно подсел на этот наркотик. Я прав?.. Ты хочешь обладать им единолично и потому поехал кукухой, когда я вернулся!

«Химмэ рассказал ему о нас? Но зачем?» - успел подумать Касаги прежде чем получился сильный пинок в живот.

В другом случае, когда организм Тиэми не был отравлен наркотиками, он бы смог увернуться или, как минимум, напрячь пресс, чтобы удар в живот не причинил ему сильной боли. Однако сейчас Касаги не мог даже мыслями управлять, не то что скоординировать движения тела! Удар в живот заставил его издать глухой стон и повалиться на пол, шлепнувшись щекой и виском о твердую поверхность. Из его гортани против его воли вырвался полустон-полухрип, который, впрочем, тут же захлебнулся из-за недостатка воздуха – когда противник нанес ему второй удар в живот ногой.

- С какой радостью я бы занимался этим всю ночь! – мечтательно прокомментировал Югэн свои действия. – Я бы напинал тебе и по роже и по яицам тоже! Твое счастье, что я не хочу оставлять следов своего визита.

С сожалением, он отступил от него и снова сел на стул. Пока Касаги ворочался на полу, пытаясь справиться с болью, он просто молча наблюдал за ним и покуривал сигарету, стряхивая пепел у ног дезориентированного юноши. Наконец, Тиэми смог отдышаться и, перестав пускать слюну на пол, снова занял сидячую позу.

- Скажи мне, насколько тебе дорог Химмэль? – поинтересовался Югэн, когда убедился, что тот его слушает.

Несмотря на пережитое унижение, шок и боль, Касаги нашел силы усмехнуться:

- А тебе? – вопросом на вопрос ответил он.

Он совсем не ожидал, что Югэн вдруг ответит откровенно:

- Я люблю этого придурка.

Услышь Касаги это признание в какой-нибудь другой ситуации, то он, наверное, удивился бы. И возможно не поверил бы. Но сейчас, этой ночью, будучи до отказа накачан наркотой и психоделиком, он безоговорочно поверил в искренность признания своего соперника. Да, определенно, Югэн любит Химмэля – пусть и по своему, в характерной эгоистичной манере, но любит - этим и объясняется запутанность и мучительность отношений этих двух. И Югэн точно также не может отпустить Химмэля, как и сероглазый парень не может отпустить Югэна. В какой-то миг Касаги даже ощутил некое подобие сочувствия по отношению к Югэну – наверное, с психологической точки зрения, нелегко кого-то искренне любить и при этом вести с ним себя как первостатейная сволочь!

- Если правда любишь Химмэ, то оставь его в покое! Неужели ты не видишь, что мучаешь его? - проговорил Тиэми, тоже решив говорить откровенно. – Дай ему жить своей жизнью! Дай ему возможность найти свое счастье…

Югэн секунду смотрел на него пристально, прежде чем выдать реплику:

- А под фразой «найти свое счастье» ты подразумеваешь, конечно, самого себя? – в его улыбке сквозила смесь злобной иронии и ревности.

- Я, в отличие от тебя, никогда не причиню ему боли умышленно! НИКОГДА! – с нажимом сказал Тиэми, поддаваясь неизвестно откуда взявшейся надежде, что Югэн сможет услышать его. – И если бы ты не вернулся… Мы бы с Химмэ продолжали встречаться! И я бы не пожалел ничего, чтобы сделать его счастливым!

И опять Югэн выдержал паузу, а когда заговорил, то его интонации были вопросительными:

-  Так значит, вы расстались! – и в его взгляде мелькнула искра торжества.

Тиэми Касаги, не понимая его реакции, ответил с горечью:

- Химмэ хотел быть верным тебе… Какая глупость!.. Я так ему и сказал! Ты не заслуживаешь, чтобы тебе хранили верность! Ты вообще не заслуживаешь ничего хорошего, тем более от Химмэ…

В третий раз Югэн выдержал паузу, словно всерьез задумавшись над услышанным.

- Может, ты и прав, я не заслуживаю ничего хорошего, - глухо произнес он спустя минуту. – И думаю, Химмэль заслуживает счастья, а я…  А делать кого-то счастливым – это не по моей части. Даже если попробую, скорее всего, получится у меня это хреново.

Касаги был удивлен: он не ожидал от него такого уровня сознательности.

- Если не умеешь делать счастливым, перестань хотя бы делать его несчастным! Отпусти его! – прошептал он умоляюще.

Югэн ничего не ответил, он встал со стула и ушел к окну – где замер, раздумывая о чем-то. Его черные брови были сдвинуты к переносице, лицо напряжено от каких-то совсем невеселых мыслей.  Касаги раньше не вид его таким - таким человечным что ли. Таким сомневающимся в себе и из-за чего-то переживающим. Неужто Югэн настолько серьезно воспринял увещевания Касаги?

Воспользовавшись тем, что Югэн оставил его в покое, Касаги с трудом поднялся с пола и пересел на постель. Отдышавшись, он попытался оценить свое физическое состояние: штормило его с каждой минутой все меньше, но, увы, пока что он не был уверен, что сможет устоять на ногах. Скорее всего, если он попробует выпрямиться и попытаться дать Югэну по физиономии – то тут же позорно растянется на полу.

Югэн, вспомнив о времени, сверился с часами и повернулся к Касаги.

- Я обдумал твои нравоучения, Касаги. И я нахожу их справедливыми, - заметил он, глядя на Тиэми прямо и решительно. – Ты прав, мне надо перестать мучить Химмэля. Но я не согласен с тем, что ты сможешь сделать его счастливым.

- Это почему?

- А чем ты лучше меня, если из-за ревности чуть меня не убил? – приподнял брови тот. – Чем твое чувство собственности по отношению к Химмэлю лучше моего?

- Я не хотел тебя убивать! Это вышло случайно, - попытался было возразить Касаги. – Я просто хотел, чтобы ты искупался в воде! Хотел напугать тебя! Во время репетиций я догадался, что ты боишься воды, вот и решил… Черт побери, это правда была лишь случайность! Я не знал, что трос обрежут в тот момент, когда ты окажешься над проклятой головой дракона!

- Не важно, чего ты хотел, - покачал головой Югэн. – Важны последствия,  к которым привело твое решение.

- Кто бы говорил! Ведь это ты организовал нападение на Химмэ! Из-за тебя его избили до полусмерти! – не выдержав, огрызнулся Касаги. – А теперь ты учишь меня жизни?

Его оппонент вдруг улыбнулся, словно его осенила какая-то  забавная мысль.

- А  мы ведь с тобой похожи, Касаги, - заметил он по-философски.

- Нет! Не правда! Я не такой… - возмутился было тот.

- Не такой кусок дерьма, как я? Ты это хотел сказать? – перебил его Югэн, он наклонился к Тиэми, чтобы заглянуть ему в глаза: - Ну что ты, мисс Монро, я не это имел в виду! Я хотел сказать, что когда-то был таким, как ты – верил, что в мире, как в сказке, рано или поздно добро побеждает зло. А потом узнал, что в реальности зло непобедимо - что у нее тысячи лиц и тысячи рук и что оно всегда найдет лазейку, чтобы ускользнуть от правосудия. И тогда я перестал верить в добро... Тогда я стал таким, какой я есть сейчас. И ты, Касаги, - он ткнул в Тиэми пальцем, прожигая его взглядом, - судя по всему, идешь по моим стопам.

Озвученные Югэном предположения были настолько проницательны, что Тиэми Касаги задрожал от иррационального страха – может, Югэн видит его насквозь? Иначе как тот смог узнать обо всех тех тайных мыслях, которые блуждают в голове у Касаги уже довольно долгое время?

- Это не правда! – протестующе замотал головой Касаги. – Я никогда не стану таким, как ты!

В ответ Югэн громко и презрительно рассмеялся:

- Нет, ты станешь кем-то гораздо хуже меня! Знаешь, почему? Да потому что у тебя есть деньги и возможности, которых нет у меня.

- Ты ошибаешься! – воскликнул Тиэми, задетый за живое куда сильнее, чем ему хотелось бы.

Югэн сделал нетерпеливый жест рукой, отмахиваясь от его слов.

- Ладно, хватит об этом! Продолжай считать себя белым и пушистым, если тебе так хочется! Вернемся к нашему делу, – его тон стал жестким и безапелляционным. – Я согласен с тем, что мне надо оставить Химмэля в покое. Но я не согласен с тем, что ты останешься с ним. Поэтому, тебе придется уйти из группы и из шоу-бизнеса вообще, иначе… -  Югэн вынул из кармана джин карту памяти и потряс ею в воздухе, - я опозорю тебя на всю страну, опубликовав видео, которое записал сегодня. Даю тебе время до конца лета – этого хватит, чтобы ты подготовил почву и покинул группу так, будто это твое собственное решение.

Касаги помедлил, оценивая свои силы и прикидывая, сможет ли он добраться до врага и хватит ли ему сил, чтобы отнять злосчастную карту памяти. Нет, преимущество сейчас не на его стороне! Ловко Югэн все обставил – накачал врага так, что он стоять на ногах не может и потому не в состоянии защитить себя при помощи кулаков.

- Как же я тебя ненавижу! – пробормотал Касаги, смиряясь со своей вынужденной беспомощностью.

- Ненавидь в свое удовольствие! – пренебрежительно хмыкнул Югэн. – И заруби на своем носу еще вот что: даже не пытайся меня убить, понял? Жизнь научила меня, что с богатыми мразями вроде тебя можно договориться, только имея компромат на руках. Так вот – это видео моя страховка. Если со мной что-то случится, то его загрузят в интернет с припиской, что из-за этого компромата меня убили.

- Ты думаешь, меня посадят только из-за какой-то приписки на видео? – попытался было взять реванш Касаги. – Адвокаты запросто отмажут меня от суда!

- О, я в курсе! Но знаешь, что? – Югэн игриво наклонил голову вбок, не сводя с него глаз цвета арабского кофе. – Может суд не поверит в твою виновность и ты и не сядешь в тюрьму. И может со временем весь мир забудет о видео, где ты трахаешься с парнем. Но Химмэль поверит. И он не забудет. Задай себе вопрос, Касаги, захочешь ли ты жить дальше в этом мире, если Химмэль будет считать тебя убийцей?

Касаги не нашел, что ответить ему и с отчаянием уронил голову на грудь.

- Твой срок – конец лета! - напомнил Югэн и предупредил: – Я останусь в труппе рок-оперы и буду следить за тобой, так что не думай, что сможешь схитрить и как-то выкрутиться. Счастливо оставаться! – бросив на прощание такие слова, он ушел.

После того, как соперник покинул гостиничный номер, Тиэми еще долгое время сидел не шевелясь. Только ощутив позыв тошноты, он с горем пополам дополз до туалета, где его вывернуло наизнанку. Чувствовал он себя невероятно плохо: все функции тела по-прежнему находились в разладе, а в душе нарастало дикий первобытный  страх. Тиэми боялся не Югэна – он  боялся потерять Химмэля.

«Зря я недооценивал ум Югэна! Он раскусил меня и заманил меня в ловушку! Он хитер как лис... - он несколько раз ударился затылком о стену в ванной комнате, желая причинить самому себе физическую боль и хоть так выпустить пар. – Нет, я не дам ему победить! Он не отнимет у меня Химмэля…»

Тиэми зажмурился и с решимостью пообещал:

-  Ты сказал: «К концу лета»?.. Нет, к концу лета ты, Югэн, сдохнешь – я об этом позабочусь!

Касаги еще не знал, как обхитрит Югэна и заберет у него компромат, но не сомневался, что сделает это. В конце концов, Касаги баснословно богат – с такими деньгами он наверняка сумеет решить проблему шантажа со стороны ненавистного соперника! Ну а потом, когда у Югэна не останется рычагов давления на него – Тиэми убьет этого подонка! И тогда Химмэль будет принадлежать ему одному…


_____________





22




Ингу и Кёко вернулись в Японию в первых числах июня и c их приездом Химмэль получил сразу несколько новых поводов для стресса. Первый из них – это нелегкий разговор с отцом о возвращении Югэна в состав труппы. Конечно, Ингу был крайне недоволен таким поворотом дела и не преминул озвучить это в беседе с сыном.

- Сколько раз я говорил что тебе надо быть осторожнее с Югэном! Говорил же?.. И что? Я приезжаю в Японию и узнаю, что Югэн снова в составе труппы! Ты принял его обратно, даже не посоветовавшись со мной! И даже не потрудился поставить меня в известность!

Химмэль мрачно слушал отца, отгоняя от себя мысли о том, насколько его достало всякий раз оправдываться за свои действия перед ним, насколько надоело постоянно оглядываться на его мнение, насколько ему приелась эта навязчивая отцовская опека над ним! Все чаще Химмэлю приходила в голову мысль, что вообще не стоило принимать у отца столь роскошный подарок, как рок-опера, ведь этот подарок накладывает на него обязательства перед отцом – а Химмэлю и так по горло хватало обязательств и чувства вины! Да, он любит своего отца, но чем дальше, тем труднее Химмэлю давалось находить общий язык с Ингу.

- Я не сообщил тебе сразу, потому что знал, что ты рассердишься, - вслух произнес сероглазый юноша.

- Конечно, рассердился бы! Он так поступил с тобой и с твоей группой – и это после всего того добра, которое ты для него сделал! У него же нет принципов, ему наплевать на тебя и твои чувства. И ты вдруг решаешь  принять его обратно? – продолжал возмущаться Ингу.

- Да я бы рад не принимать! Я пытался отказать ему! – возразил Химмэль, внутренне закипая из-за необходимости говорить извиняющимся тоном, хоть он и понимал, что действительно виноват и что претензии отца справедливы. – Но если Югэн что-то вбил себе в голову, то он ни за что не отступит. Он поставил условие: или я принимаю его обратно в труппу или он растрезвоним прессе, будто мы его выкинули из постановки! Он может обставить дело так, что и мы и наша рок-опера окажемся в полной заднице из-за скандала, который он устроит... – юноша развел руками в стороны в беспомощном жесте. – Что мне оставалось делать? Он заставил меня принять его обратно. Я был вынужден!

Ингу посмотрел на него с толикой разочарования:

- Ты мог бы проявить больше твердости характера, - заметил он.

Химмэль поджал губы, сдерживая рвущийся наружу резкий ответ.

- Ингу, мне кажется, ты незаслуженно обвиняешь Химмэ, - заговорила Кёко, с тревогой заметив, как потемнели глаза сына от гнева. – Насколько я уже успела понять, Югэн очень хитроумный человек. Он умеет интриговать, вспомни, как он обошелся с Оницурой Коидзуми, которого чуть не заставил убить своего отца! Ты думаешь, что Югэна можно остановить только лишь продемонстрировав твердость характера? Сомневаюсь!

Но на сей раз ее дипломатическое вмешательство не заставило Ингу снизить обороты, а, напротив, только подлило масла в огонь его негодования.

- Вот именно! Зная, что из себя представляет Югэн, нужно быть максимально осторожными! Я полагал, что ясно выразил свою позицию по этому поводу! Но что сделал Химмэль? Мне кажется, он просто пропустил мои предупреждения мимо ушей!  – рыкнул Фагъедир тогда. – Нельзя было уступать Югэну ни под каким предлогом! Мало ли что он там придумал…

Химмэлю очень хотелось просто уйти, оборвать этот разговор, но он заставлял себя терпеть.

- Ты не понимаешь, отец! Югэна любит вся страна, если он обвинит нас  в том, что мы плохо с ним обошлись, то у нас всех будут проблемы. Как я могу ему отказать? - он заставлял себя говорить как можно спокойнее, не желая показывать возрастающего внутреннего напряжения. – Я сделал все, что мог, чтобы отговорить его! Но он уперся – всё!

Ингу вновь наградил его выразительным взглядом:

- Нет, ты сделал не всё! Ты не предложил ему денег взамен, - заявил мужчина с упреком. – Если бы ты, прежде чем прогибаться под его условия, сначала поговорил со мной, то я бы решил этот вопрос сразу – я бы просто откупился от этого хитрожопого манипулятора!

Химмэль невольно рассмеялся, услышав такое утверждение:

- Ошибаешься, ничего бы у тебя не вышло.

- Это еще почему? – нахмурился Ингу, задетый тем, что сын посмеялся над его словами.

- Потому что ты совсем не знаешь Югэна, а я вот – знаю! Он вернулся в состав труппы не просто так, у него есть какая-то своя цель, а раз так – он эту цель не обменяет ни на какие деньги! И уговаривать его бесполезно!

Ингу прижал пальцы к вискам и помассировал их, словно страдал от головной боли.

- Так, давай посмотрим, верно ли я тебя понял, - проговорил мужчина после паузы, явно не предвещающей ничего хорошего. – Ты говоришь мне, что Югэн не просто так вернулся в труппу, что он замыслил что-то и поэтому мне не удастся его подкупить деньгами? Иными словами, у Югэна есть некий план, да? А зная его, то можно не сомневаться, что он планирует кому-то навредить! Скорее всего, тебе, твоей группе и нашей постановке! И после этого ты все равно соглашаешься взять его обратно? – Ингу приблизился к сыну и буквально завис над ним, прожигая его осуждающим взглядом: - Не будь ты моим сыном, то я бы без раздумий назвал тебя дураком, подставляющим себя под удар!

Химмэль и сам считал себя дураком, который по глупости попался в капкан Югэна, но слова отца все равно больно задели его самолюбие. Юноше и так приходилось жить, преодолевая каждый божий день чувство подавленности, уныния и вины - так еще и отец  внес в этот тошнотворный микс свою лепту! Сердце Химмэля и без того было разбито и истолчено в мелкие осколки ногами Югэна, а тут отец просто добивает его, прямолинейно выражая свое разочарование собственным сыном!

Сероглазый юноша часто заморгал, пытаясь справиться с желанием заплакать. Боже, неужели ему хочется разреветься от душевной боли, совсем как маленькому сопливому ребенку? Почему он чувствует себя совершенно одиноким и брошенным, хотя находится в одной комнате со своими родителями? Как так получилось, что самые близкие люди в его жизни сейчас кажутся чуждыми ему и далекими? Ну почему отец говорит с ним так, словно и вовсе не догадывается, насколько сыну плохо сейчас и без его обвинений?

Химмэль не хотел показывать своих слез, своих чувств перед отцом. Нельзя плакать! Когда в детстве дед Куроки избивал его и Химмэль плакал от боли, то всегда слышал упреки: «Ты ведешь себя как слабак, мужчины не плачут!» И со временем Химмэль приучился стыдиться своих слез, старался всячески избежать ситуаций, когда его чувствительность могла взять над ним верх. Помнится, когда он только переехал жить к матери в Токио, то Кёко то и дело пыталась вызвать его на откровенный разговор или добиться от него проявлений чувств – но Химмэль так боялся расстроиться при ней до слез, что предпочитал всячески игнорировать мать.

И вот сейчас он точно так же боится показать свою слабость при отце, как это было когда-то при матери! И, чувствуя подступающие к глазам слезы, Химмэль неосознанно включил режим маскировки своих чувств – он стал колючим и злым.

- Да, ты прав, я дурак. Я подвел всех: и свою группу, и тебя и дядю Ихара! - кивнул юноша, отступая от отца в сторону двери. – Я мог бы сказать, что сделаю все, чтобы не дать Югэну навредить вам, но ведь это совсем не гарантия, да? Поэтому, предлагаю единственный выход: я ухожу из состава труппы и тогда Югэну не будет повода мстить вам.

Кёко, запоздало осознав его состояние, вскочила с кресла:

- Химмэ, ну что ты, не надо так! Все еще наладится…

Ингу не воспринял его слов всерьез, позволив себе сарказм:

- Не надо мне тут устраивать сцен! Я пытаюсь разговаривать с тобой как со взрослым человеком…

- А что такого? По мне, решение вполне взрослое! – огрызнулся Химмэль.

- А как по мне – решение полное говно, - парировал Ингу пренебрежительно. – Решение истеричной ляльки, вот что это такое.

Сравнение с ребенком было последней каплей – его сын просто вышел из номера, хлопнув дверью. По дороге бросив убийственный взгляд на ожидавшего его там Стива, Химмэль направился к лифту, намереваясь покинуть гостиницу и в ближайшие лет пятьдесят больше не видеть и не слышать своего отца. Парень вдавил кнопку вызова лифта, но пока тот поднимался на нужный этаж, из номера в коридор вышли Ингу и Кёко.

- Куда это вы собрались, мистер? – сурово поинтересовался отец, подходя к насупившемуся Химмэлю.

- В данный момент – прочь отсюда, вот куда я собрался, - ответил тот.

- Вернись в номер, мы еще не закончили наш разговор.

Химмэль не обратил на него внимания и собрался войти в лифт, когда двери  открылись – но отец схватил его за предплечье и сильно встряхнул. Сероглазый юноша моментально вскипел, взбешенный таким обращением и, яростно зашипев, вырвался из хватки Ингу.

- Не смей меня вот так хватать! – прорычал он, сверкнув глазами на отца. – Я тебе не ребенок, чтобы против моей воли таскать меня за руку!

- А ты прекрати закатывать скандалы! – рявкнул на него Ингу не менее раздраженно.

Сероглазый юноша оттолкнул его руку, помешав ему снова схватить его:

- Не указывай мне, что делать! Хочу – буду устраивать скандалы! Хочу – уйду. Хочу – останусь! Если тебе что-то не нравится, то это твои проблемы, а не мои!

Химмэля трясло от эмоций и он вполне был готов дать физический отпор отцу, если тот вздумал бы силой потащить его обратно в гостиничный номер. Да, сейчас он был готов подраться с Ингу, настолько его тошнило уже от обвинений отца и щемящего чувства вины – ему казалось, что куда не повернись, везде найдутся те, перед кем он будет виноват!

Кёко, подбежав к ним, тут же встала между отцом и сыном.

- Хватит, Ингу! Химмэль! Вы оба ведете себя как два ребенка, честное слово! – воскликнула она сердито. – Немедленно успокойтесь и перестаньте мотать мне нервы! Быстро оба вернитесь в номер или, клянусь, я вам обоим надаю подзатыльников!

Вмешательство Кёко остудило пыл отца и сына и даже пристыдило их.

- Ладно, я погорячился. Не кипятись, - проговорил Ингу примиряющее. – Не надо было так тебя критиковать.

Химмэль ничего не ответил, но вид его стал менее неприступным.

- Давайте вернемся в номер и поговорим спокойно, как нормальная семья! – продолжала настаивать Кёко.

Её сын не горел желанием продолжать трудный разговор о Югэне и постановке рок-оперы – и он был бы рад сейчас сбежать и, закрывшись где-нибудь в полнейшем одиночестве, немного прийти в себя и успокоиться. Но расстраивать мать, которая смотрела на него с откровенной тревогой, он тоже не хотел - если он сейчас сбежит, то Кёко станет волноваться и, возможно, даже поссорится с Ингу.

- Ладно… - проворчал Химмэль и пошел обратно.

В гостиничном номере он сел на диван и, сжав плотно губы, уставился прямо перед собой. Кёко, пока они шли с Ингу по коридору в номер, успела шикнуть на мужа, призывая его к благоразумию. Ингу и сам понял, что перегнул палку и умудрился слишком сильно обидеть сына. Когда он схватил Химмэля за руку, а тот вырвался и посмотрел на него с такой озлобленной непреклонностью, то Ингу вспомнил их драку, случившуюся по вине деда Куроки – и только в тот миг до Ингу дошло, насколько Химмэль взвинчен и разгневан.

-  Я неправильно выразился, Химмэ. Извини меня за резкие слова, - сказал Ингу, усевшись напротив сына и заглянув ему в лицо.

Сероглазый парень хмыкнул, не скрывая печальной иронии:

- Да нет, ты все верно сказал. Я дурак. И я во всем виноват. Если бы я в самом начале не настаивал на участии Югэна в постановке – всего этого не случилось бы. Единственный шанс для меня все исправить – это вообще исключить участие меня и моей группы и CBL Records в постановке. Тогда Югэну не будет резона вредить ни дядя Ихаре, ни тебе, отец.

- Так не пойдет! Эта рок-опера – подарок тебе! Я не позволю какому-то сопливому, неблагодарному интригану испортить мой подарок, – тут же возмутился Ингу. – Я сам поговорю с Югэном и, если надо, припугну его. Я тоже могу портить людям жизнь, если захочу!

- Припугнешь? На Югэна это не подействует, я его знаю, - фыркнул юноша устало. – На него невозможно воздействовать угрозами! Он все равно выкрутится, да еще и отомстит в придачу за то, что ты пытался его припугнуть!

Ингу взял сигареты и закурил, выглядя при этом не менее уставшим, чем сын.

- Так что же нам остается делать? – поинтересовался он.

Химмэль подавленно пожал плечами, прежде чем сказать:

- Я не знаю… Я сказал ему, что если он навредит хоть кому-нибудь, то я солью журналистам всю его историю и даже выступлю против него в суде, если Коидзуми решит засудить его за нападение, - юноша взлохматил свою шевелюру совсем потерянным жестом. – Но я не уверен, что на него это подействует. Как я уже сказал, с Югэном бесполезно разговаривать угрозами…

В гостиной повисла безотрадная тишина, которую в итоге нарушила Кёко:

- Давайте не будем унывать! Мы не знаем, почему Югэн решил вернуться в постановку – но ведь есть шанс, что у него нет злых намерений?


Задумчиво хмыкнув, Ингу встал и ушел к бару, где налил себе виски.

- Похоже, единственный, кто радуется возвращению Югэна – это Кинто-сан, - приглушенно произнес мужчина. – Он в восторге, что смог получить такой сильный голос в состав труппы! Эх, если бы господин Кинто только знал…

Помолчав минут пять, Фагъедир-старший озвучил свое решение:

- Как видно, мне придется смириться с участием Югэна в рок-опере. Хорошо, пусть так! Но я против твоего ухода, Химмэ! Если ты уйдешь из постановки, то вся эта затея вообще теряет всякий смысл! Я ведь делал это ДЛЯ ТЕБЯ и РАДИ ТЕБЯ! Если ты уйдешь, то никакой постановки не будет – я так решил. Поэтому ты тоже остаешься в труппе, Химмэ, ясно тебе?

Химмэль только кивнул головой, он устал от этого трудного разговора и единственное, чего он хотел, так это остаться, наконец, в одиночестве. Он понимал, что родители желают ему добра, но ему не становилось легче от необходимости разделять свои чувства с ними – гораздо проще Химмэлю было переживать все в себе, замкнувшись в своем мирке. Кроме этого, где-то внутри него до сих пор тлела обида на отца за его слова о том, что его чувства скорее соответствуют поведению истеричного ребенка, чем взрослого человека. Впрочем, разве такое отношение отца нечто новое для Химмэля? Разве то, что отец заставляет Химмэля терпеть рядом с собой няньку в лице Стива, не говорит достаточно красноречиво о том, как Ингу относится к своему сыну? Но тогда Химмэль предпочел избежать конфликта на эту тему.

Второй повод для стресса появился буквально на следующий день после стычки Химмэля с отцом из-за Югэна. В тот вечер Ингу и Кёко позвали сына на ужин и Химмэль, конечно, не мог отказаться – ведь родители соскучились по нему за время разлуки. Ужин планировался не в ресторане, а в гостиничном номере, и это обещало теплую, непринужденную семейную атмосферу – по крайней мере, Химмэль на это надеялся.

Однако, когда Химмэль вошел в номер, то увидел там не только Ингу и Кёко.

- Химмэ познакомься, это Юна Хилл, - Ингу представил сыну очень миловидную девушку лет восемнадцати. – Юна, это мой сын, о котором ты наслышана.

Юное создание, очаровательно улыбнувшись, учтиво поклонилась, а Химмэль – гадая, что же здесь такое происходит - на автомате сделал тоже самое.

- Юна американка японского происхождения, она дочь друга моего друга, если кратко, - продолжал говорить Ингу. – Мой друг, узнав, что мы работаем над рок-оперой и ищем сильные голоса, настаивал, чтобы я встретился с Юной и устроил ей прослушивание. И оказался не разочарован! У Юны превосходный голос, - при этом Ингу ободряюще потрепал смущенную девушку по плечу. – Не стесняйся, у тебя действительно есть талант! В общем, я уговорил Юну приехать вместе с нами в Японию и участвовать в прослушивании в постановку.

Химмэль ничего не сказал, до сих пор не понимая подоплеки происходящего.

- Так как Юна никого не знает в Токио, я посчитал крайне невежливым бросить ее одну после приезда и потому пригласил сегодня на ужин, - продолжил говорить Фагъедир–старший, видя, что сын не горит желанием поддерживать светскую беседу. – Надеюсь, Химмэль, ты не откажешься составить Юне компанию на сегодняшний вечер? Поухаживай за ней за ужином, хорошо?

Делать нечего, пришлось сероглазому юноше взять на себя роль ухажера и весь ужин развлекать Юну разговорами. Точнее говоря, он больше задавал ей какие-то незначительные вопросы о ее жизни и планах на будущее и вполуха слушал ответы. В общем и целом ужин прошел в непринужденной обстановке и Химмэль бы порадовался этому – ему по горло хватило трудных разговоров с отцом! – если бы одно маленькое, но крайне неприятное подозрение, которое неприятно сверлило ему мозг весь вечер.

«Почему отец пригласил Юну на семейный ужин?» - то и дело задавался вопросом парень.

То, что отец попросил его поухаживать за Юной не являлось чем-то необычным для людей с американским типом мышления – в США попросить мужчину на вечеринке поухаживать за гостьей было частью этикета. В этом контексте «поухаживать» для американцев означало «поразвлекать». И наверное, если бы дело происходило на каком-то светском рауте, то у Химмэля не возникло бы никаких вопросов – в конце концов, он уже довольно хорошо понимал менталитет американцев. Однако сейчас родители Химмэля отнюдь не устраивали публичный вечер, они пригласили сына именно на тихий семейный ужин – так зачем же приглашать сюда совершенно незнакомого человека вроде Юны?

Ответ мог быть только один – и он Химмэлю категорически не нравился! – родители пригласили Юну на ужин не просто так, а рассчитывая познакомить её с сыном. Так поступают родственники, которые хотят ненавязчиво свести своего отпрыска с какой-нибудь подходящей, по их авторитетному мнению, кандидаткой в невестки. Но Химмэль не хотел верить, что его родители решились провернуть подобное дело, не спросив его мнения на сей счет! Они же знают про его катастрофические отношения с Югэном, знают, насколько ему сейчас тяжело из-за этого – разве они могли настолько наплевать на его чувства, чтобы вдруг устроить эти нелепые смотрины?

Впрочем, чем дальше, тем крепче становились подозрения Химмэля. И к концу ужина он был почти уверен, что понял тайный замысел родителей верно. При Юне юноша никак не выказывал своего истинного настроения, но после того, как девушка удалилась, оставив семью Фагъедиров в гостиничном номере, Химмэль, посмотрев  на отца и мать, задал прямой вопрос:

- И чья же это была идея?

Ингу вполне убедительно разыграл недоумение:

- Что? О чем ты говоришь?

Кёко же, закатив глаза к потолку при виде его актерской игры, заявила:

- Я говорила твоему отцу, что тебе это затея не понравится!

Химмэль, сложив руки на груди, скривился от раздражения:

- Значит, я правильно все понял! Вы пригласили Юну не потому что ей одиноко в Токио, а потому что хотели свести меня с ней!

- И что такого? Почему у тебя такая недовольная физиономия? Что тебе не понравилось, а? – заговорил отец и в его голосе звучала и насмешка и осуждение одновременно. – Юна красива и талантлива, чем она тебе не понравилась?

Интонации отца категорически не понравились юноше:

- Вы должны были сначала спросить меня, хочу ли я знакомиться с ней! – отчеканил он жестко. – С чего вы взяли, что я вообще сейчас хочу с кем-то знакомиться?!

Ингу взял стакан, на дне которого оставался виски и залпом проглотил спиртное.

- Ах, ну да, тебе сейчас совсем не до знакомств! У тебя же все мысли заняты Югэном! Только этим забита твоя голова, больше ничем! – заметил он язвительно. – И это, очевидно, настолько сушит тебе мозг, что ты и соображать-то нормально не можешь…

- Ингу! – воскликнула Кёко предупреждающе, пытаясь осадить мужа.

- Нет, мама, пусть он говорит, - побледнев, возразил Химмэль. – Я с удовольствием послушаю!

Кёко, предчувствуя ссору, все же попыталась смягчить ситуацию:

- Химмэ, мы не хотели тебя обидеть, поверь! Мы с твоим отцом даже к психологу ходили, советовались, как нам себя вести с тобой. И мы решили, что тебе полезно будет немного развеяться, познакомиться с кем-то новым…

- Мама! Если я захочу познакомиться с кем-то новым,  то я сам могу это сделать! – воскликнул сероглазый юноша. – А сейчас мне не нужны никакие знакомства! У меня проблем по горло и даже больше.

Ингу издал короткий смешок со своего места, как бы обесценивая его высказывание.

- Нет, дело не в проблемах. Давай уж не ври нам! Дело в этом Югэне. С тех пор как он вернулся, ты начал скатываться на дно. Ты то сбегаешь от телохранителя, то напиваешься, то лезешь в драку, то подставляешь всех окружающих своими недальновидными решениями! У тебя словно крыша едет! Ты не отдаешь отчета в своих действиях. И что мы с Кёко должны, по-твоему, делать? Просто равнодушно наблюдать за тем, как ты идешь на дно?

Химмэль, закипая гневом, не мог не огрызнуться в ответ:

- И вы решили, что подсунуть мне какую-то девчонку, это лучшее решение из всех возможных?

- А что, надо было подсунуть тебе парня, да? – осведомился Ингу подчеркнуто пренебрежительным тоном. – Тебе ведь парни больше по вкусу, не так ли? Может, это тебя обидело? То, что я не учел твоих вкусов? Ну прости, что проигнорировал твои пи**рские наклонности!

Химмэль  даже задохнулся от потрясения, он совсем не ожидал от отца, что тот начнет насмехаться над его ориентацией. Да, Ингу всегда был прямолинеен и мог быть грубоват в выражении своих мыслей, это часть его непростого характера. Да, Ингу в прошлом бурно отреагировал, когда увидел как Касаги целует Химмэля и даже врезал им обоим – но ведь потом он извинился! И Фагъедир-младший считал, что отец понял и принял его отношения с Югэном, какими бы они не были! Выходит, Химмэль заблуждался на счет своего отца…

Химмэль мог бы не обращать внимания на критику Югэна со стороны Ингу, ведь тут отец, как ни крути, был прав – Югэн непредсказуем и может представлять опасность для окружающих. Но вот что не могло его не оскорбить так это уничижительная реплика Ингу относительно того, что Химмэлю больше нравятся парни, а не девушки! Сам Химмэль еще не знал, гей он или бисексуал, он был слишком занят своими чувствами в адрес Югэна – но даже если бы он совершенно точно определился в своей ориентации, разве он обязан отчитываться в этом перед родителями? Какое им дело до того, с кем он предпочитает трахаться – с парнями или девушками?!

Но, видимо, его отцу все-таки было до этого дело, раз он так разозлился из-за нежелания Химмэля закрутить романчик с заботливо подобранной претенденткой! Сероглазый юноша вспомнил давний разговор с отцом, состоявшийся после того, как Касаги признался Ингу в чувствах к Химмэлю, и вопрос отца: «Почему бы тебе не найти девушку?»  Значит, несмотря на то, что Химмэль признался отцу, что любит Югэна, отец не оставил надежд привить своему сыну интерес к женскому полу. Это было странно, учитывая, что Ингу много лет варился в шоу-бизнесе и спокойно относился к представителям нетрадиционной ориентации – однако, по какой-то причине, подобная терпимость не распространялась на собственного сына!

- Ингу! Что ты такое говоришь! – вскричала Кёко возмущенно, услышав последние слова мужа.

Химмэль помедлил еще несколько секунд, сверля отца потемневшими, как грозовые тучи, глазами. В нем боролись два таких разных желания: в приступе гнева врезать отцу по лицу и, вместе с этим, развернуться и убежать прочь от родителей, чтобы скрыть свое душевное потрясение. Победило второе. Химмэль, круто развернувшись, пулей выскочил из номера, не слушая больше увещеваний матери. Он пронесся мимо Стива, не стал дожидаться лифта и, выскочив на лестницу, побежал вниз – и чернокожему телохранителю пришлось, запыхаясь, догонять его.

- Черт! Черт! – выругался Ингу, запоздало поняв, что умудрился ранить сына.

В тот вечер Стив так и не смог догнать Химмэля – тот, подгоняемый эмоциями, остановил первое попавшееся такси на дороге и уехал прочь. Родители, разыскивая его, приехали в общежитие, но не нашли сына там. Химмэль же в тот вечер в «Pinky Club», где изрядно напился – оттуда его, спустя несколько часов, забрали люди Сибил Гэсиро, которая не пойми каким образом узнала, где он прячется.

После того вечера Химмэль больше не приезжал к родителям в отель, ограничиваясь холодным общением в мессенджерах. Он даже думал отказаться от участия в рок-опере – настолько силен был его гнев на отца. Но потом Кёко приехала в общежитие и вызвала его на откровенный разговор, а Химмэль не мог отказать матери. Она попросила прощения у него за то, что они сделали и умоляла не сердиться на Ингу за его неосторожные слова.

- Прошу тебя, не воспринимай его близко к сердцу, - убеждала Кёко юношу. – Ингу вовсе не хотел тебя обидеть.

«Ну конечно, не хотел! Именно поэтому он использовал слово «пи**р!» - подумал Химмэль сердито, но матери своих эмоций не показал.

Он не хотел, чтобы она волновалась из-за этой размолвки и у него не было моральных сил выдерживать душещипательные речи о примирении и родственных узах. Поэтому Химмэль пошел по пути наименьшего сопротивления и сказал матери, что не сердится на отца и что уже все забыл. Конечно, Кёко обрадовалась такому повороту событий, пригласила сына на ужин, пообещав на сей раз, что никаких сюрпризов не будет. Химмэль приехал к родителям и провел с ними время, старательно изображая хорошее настроение и  делая вид, что его отношения с отцом нисколько не изменились. Но в глубине души Химмэль продолжал тихо кипеть, раз за разом вспоминая высказывание отца.

Поездка в Симоносеки отнюдь не ослабила градус внутреннего напряжения у Химмэля. Подготовка к съемкам видеоматериала для увертюры совсем не разогнала хандры юноши и его глубоко засевшего раздражения, скорее, его состояние даже ухудшилось – ведь в поездке ему приходилось невольно созерцать идиллию между Югэном и Онидзуми, которого неверный любовник тоже взял с собой. Химмэль старался не смотреть в их сторону, потому что боялся потерять голову в приступе ледяного бешенства. У сероглазого парня голова шла кругом и ему казалось, что все вокруг стараются сделать ему больно, даже самые близкие люди.

Когда во время морской прогулки Касаги предложил сбежать от телохранителя и прошвырнуться по портовым забегаловкам, Химмэлю это показалось забавной идеей. Вот бы послать всех к черту и, как это было в старые добрые времена, сбежать на пристань и от души там повеселиться – возможно, даже подраться. Да, Химмэль бы с радостью кому-нибудь набил рожу, в его состоянии это помогло выпустить пар! Но потом он вспомнил про отца и мать, которые снова начнут есть ему мозг за то, что он подвергает себя опасности – терпеть их нотации и упреки он не хотел.

«Когда же они перестанут пасти меня, словно я малолетка?!» - спрашивал он себя.

А потом, в номере, где собралась вся труппа и съемочная бригада, дядя Ихара заявил, что Химмэль с его эстрадным вокалом не сможет на достойном уровне вытянуть арию Антоку. Химмэль всегда был готов выслушать критику от тех, кто был для него авторитетом, но в свете последних событий, юноша задался вопросом: почему отец при написании рок-опере задал планку явно выше способностей своего сына? Сына, для которого и создавал этот подарок! Он что, хотел таким образом мотивировать его на развитие вокальных данных? Или просто так завуалировано подшучивал над ним, над его вокальными возможностями? Химмэль не высказал этих своих соображений никому, но они упрямо лезли ему в голову.

А потом дядя Ихара попросил Югэна спеть, чтобы сравнить исполнение арии Антоку на живом примере. И Химмэль, услышав невероятной силы и чистоты голос Югэна, оказался загипнотизирован этим звучанием – точно так же, как когда услышал в его исполнении арию из «Призрака оперы». И Химмэль с почти болезненной ясностью понял, что эта ария написана не для его голоса – она создана для голоса Югэна.

«Антоку в исполнении Югэна сделает рок-оперу шедевром!» - мелькнула у него отчетливая мысль.

Закончив петь, Югэн посмотрел ему прямо в глаза – и Химмэль не нашел в себе сил отвести взгляд. Они взирали друг на друга и их глаза говорили друг другу о слишком многом, о том, что каждый из них пытался скрыть, сдержать, скрыть в недрах своей души. И Химмэль тогда с особой остротой ощутил, как по-сумасшедшему его влечет к Югэну, вопреки собственному решению больше не бегать за ним. И вместе со своим собственным влечением, он ощутил и желание Югэна, которое прорвалось сквозь маску его сдержанного спокойствия. Они оба тогда поняли, что по-прежнему влюблены друг в друга – и абсолютно одинаково не представляют, как им с этим жить дальше.

Уйдя тем вечером в свой номер, Химмэль полночи не мог уснуть, раздираемый тоской по Югэну и волнением перед принятием важного решения. Опыт продюссирования клипа кое-чему научил сероглазого юношу – он научил его, что настоящий фанат своего дела, творец и создатель должен ставить на первый план  талант и гений. Даже если этот талант и гений принадлежат не тебе, а кому-то другому. Потому что так правильно и потому что шедевр можно создать только умея поставить талант на нужное ему место. И этим талантом обладал Югэн – это был его невероятный, прекрасный голос.

Было бы роковой ошибкой, практически безумием оставить Югэна на той незначительной роли, которую ему выделил Химмэль. Даже роль наемника Ракимару не подошла бы ему, была бы ему тесна – сейчас Химмэль это отчетливо понял. Единственная роль, достойная Югэна и его таланта, это главная роль, роль юного императора Антоку. И Химмэль знал, как ему следует поступить!

Когда утром он присоединился к родителям и дяде Ихаре  за завтраком, то сразу заговорил о деле:

- Я решил отказаться от роли Антоку в рок-опере, - заявил сероглазый юноша. – Я хочу, чтобы эту роль сыграл Югэн, он единственный, кто справится с ней.

Ингу, Кёко и Ихара Кинто замерли, ошарашенные таким известием.

- Ты хочешь бросить постановку? – единственное, что смог выдавить из себя Ингу.

- Нет, почему же! – хмыкнул Химмэль, готовясь сообщить следующую новость. - Я останусь, но возьму другую роль, которая, думаю, отлично мне подойдет.

- И что же это за роль такая?

- Я сыграю дочь подводного бога, сирену Кэмеко.




____________









23





Если бы Ингу хотел составить рейтинг заявлений Химмэля, которые наиболее сильно его шокировали, то фраза: «Я сыграю дочь подводного бога» стояла бы на третьем месте. Почетное первое место занимали слова: «Я уеду жить и учиться к деду в Симоносеки», серебряным призером выступало признание Химмэля в нетрадиционной сексуальной ориентации и любви к Югэну.

Ингу не нравилось чувствовать себя шокированным, это как будто делало его более уязвимым перед суровой реальностью жизни. Он всегда думал о себе, как о человеке чрезвычайно широких взглядов и свободных нравов – черт, да он однажды даже побывал на оргии голливудских сатанистов, воспоминания о которой напоминали лютый кислотный трип! – но стоило ему обзавестись женой и сыном, как обнаружилось, что где-то в глубине души он довольно-таки консервативно смотрит на свою собственную семью.

Кёко очень гармонично и совершенно естественно влилась в рамки его представлений о семье – не в последнюю очередь благодаря традиционному японскому воспитанию, полученному в доме строгих родителей. Но вот Химмэль… Он то и дело выкидывал разные коленца, заставляющие Ингу не только переживать за сына, но и ощущать себя старым заплесневелым пуританином, впадающим в шок при виде нравов молодежи. Да, это чувство Ингу категорически не нравилось!

Да, Ингу было неловко признаваться в этом даже самому себе, но увлечение Химмэля Югэном и непонятные отношения сына с Тиэми Касаги заставляли его испытывать серьезный дискомфорт. Конечно, Фагъедир-старший, старался, как мог, скрывать от Химмэля свои переживания. И во всем поддерживал сына, хотя в глубине души он считал, что спасать Югэна от последствий его жажды мести дело неблагодарное - однако Ингу держал свои размышления при себе и без вопросов оплачивал больничные счета.

Потом, когда Югэн сбежал из больницы, то Ингу с трудом мог скрыть облегчение, которое он тогда испытал. Он считал, что сын со временем сможет забыть Югэна, сможет прийти в себя и двигаться дальше. И вроде бы, все дурное осталось позади и душевное состояние Химмэля начало идти на поправку – сын не бросил группу, взял на себя роль лидера коллектива, продолжил творческую деятельность… Но даже тогда Ингу продолжал изнутри грызть червячок подозрений – он то и дело задавался вопросом, почему его сын имеет тягу к представителям своего собственного пола? Ему казалось, что подобный сдвиг сознания и искажение сексуальных интересов, не могли произойти с Химмэлем просто так, сами по себе.

«Кто-то виноват в том, что Химмэ стал таким!» - такие мысли роились в мозгу Фагъедира-старшего.

Ингу знал, что если спросить Химмэля о том, что стало причиной его тяги к парням, то сын ничего не станет ничего рассказывать ни отцу, ни матери. Напротив, расспросы скорее заставят его еще сильнее замкнуться в себе. И потому Ингу втайне от родных поехал в Симоносеки, чтобы встретиться с отцом Кёко и дедом Химмэля – Кисё Куроки. Именно его Ингу считал виновником всех психических проблем Химмэля и полагал, что отсюда берет исток склонность к гомосексуальным связям.

Ингу всегда интуитивно чувствовал, что Химмэль деда ненавидит – но сын никогда не делился с ним своими переживаниями и не рассказывал о том, что ему пришлось пережить в детстве. А после того, как Кисе Куроки не погнушался шантажа, ради того чтобы вернуть опеку над Химмэлем, то Ингу был поражен маниакальным поведением старика – тот хотел вернуть себе Химмэля, словно считал того своей собственностью! Тогда-то в Ингу и появилось подозрение, что дед мог прямо или косвенно приложить руку к тому, что Химмэля стали больше интересовать юноши, а не девушки.

Появление Ингу Фагъедира на пороге дома безмерно удивило чету Куроки.

«Что тебе нужно, мерзавец?» - тут же злобно ощетинился дед, всеми порами своего тела источая яд.

Впрочем, Ингу и не рассчитывал на теплый прием.

«Хочу проговорить с вами о Химмэле», - с этими словами мужчина двинулся на стариков, заставляя их отступить вглубь дома.

«Убирайся прочь! Я сейчас вызову полицию!» - вскричал было господин Куроки, но его возглас не произвел на Фагъедира впечатления.

«Подумаешь, полиция! Напугал ежа голой задницей! Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на свои вопросы, – проговорил мужчина, хватая старика за грудки и как следует встряхнул: - Давай-ка признавайся, что ты сделал с моим ребенком!»

Кисе Куроки вытаращил на него глаза, явно не уловив смысла сказанного им.

«Что?.. О чем ты?.. С Химмэ что-то случилось?» - переспросил он испуганно, решив, что с внуком приключилась какая-то беда.

Анэко Куроки, и без того испуганная, схватилась за сердце.

«Боже, что стряслось с Химмэ?!» - воскликнула она.

«Да нет же, черт побери! С ним все в порядке! Я спрашиваю о другом, - сердито проговорил Ингу. – Я спрашиваю тебя о том, как ты воспитывал моего сына, что ты с ним такого сделал? Ты был паршивым отцом для Кёко и, как видно, еще более херовым дедом! Что ты сделал, если сейчас ему больше интересны парни, а не девушки?»

Господин Куроки и без того бледный от унижения, теперь пожелтел от гнева:

«Что?.. С чего ты взял, что я виноват в том, насколько он испорчен?»

«А кто тогда виноват? Ведь это ты воспитывал его шестнадцать лет! И последствия твоего воспитания я вижу в Химмэле всякий раз, когда пытаюсь достучаться до него – он не может открыть свои чувства даже своим родителям! Он все время закрывается от нас с Кёко!.. И не говори мне, что ты не имеешь к этому отношения! – Ингу встряхнул старика, так, что у того невольно клацнули зубы. – Ты или сам признаешь или, клянусь, я из тебя признание выбью! Говори, ты приставал к Химмэлю? Домогался его? Растлевал его?.. Что ты с ним сделал?»

«Я никогда… - голос Кисе Куроки захлебнулся от волны возмущения, затопившего его с головой. – Я никогда – никогда, слышишь?! – не сделал бы ничего из того, что ты сказал! Он мой внук! Как ты вообще смеешь обвинять меня в подобных мерзостях, белая обезьяна?!»

«Да ты повернут на нем! Ты шантажом хотел вернуть над ним опеку! - прорычал Ингу ему в лицо. – Хочешь сказать, что сделал это из-за чистой любви к внуку?»

«Можешь мне не верить, но – да!» - решительно отчеканил господин Куроки.

Инну слегка растерялся, внутреннее чутье говорило ему, что сейчас этот старый пердун не лжет ему. Да, Кисе Куроки был далеко не идеальным человеком и, безусловно, плохо обращался с Химмэлем, когда тот находился под его опекой, но вряд ли он способен на растление.

«Химмэ делал так назло нам с Кисе!» – заговорила Анэко робко.

«Делал что?» - повернулся в ее сторону Ингу.

«Целовался с разными парнями! Мы никогда этого не одобряли! Химмэ знал, как это сердит Кисё и то и дело устраивал такие представления, - пояснила пожилая женщина. – Если бы в наших силах было запретить ему вытворять эти непотребства! Но он же никого не слушает!»

Ингу выпустил старика из хватки и отступил, продолжая пребывать в растерянности.

«Что, не все у тебя гладко с Химмэ, да? – злорадно поинтересовался Кисе Куроки, когда поправил помятую на груди одежду. – Надеялся, что с ним будет легко? Понял теперь, насколько трудным он может быть?»

Ингу, не желая обсуждать с ним сына, молча удалился из дома четы Куроки. Потом он много размышлял над полученной информацией. Неужели увлечение Химмэля парнями берет начало отнюдь не в сексуальной травме, а в желании насолить строгому деду? Но одно дело устраивать провокации для Кисе Куроки, а совсем другое – вляпаться в отношения с социопатом вроде Югэна! Где же Химмэль перешел ту границу, отделяющую простую шалость вроде поцелуев с парнями от серьезного увлечения представителем своего пола?.. У Ингу не было ответов на эти вопросы!

Возвращение Югэна не доставило Ингу радости. Он предпочел бы, чтобы Югэн больше вообще никаким образом не появлялся в жизни Химмэля! И дело было не только в том, что тот пытался убить Рейо Коидзуми – это Ингу как раз мог хотя бы отчасти понять. Если бы кто-то убил Кёко и Химмэля, то Ингу точно так же потерял голову от ярости и, наверное, своими руками бы разорвал убийцу на кровавые ошметки! Дело было в том, что Югэн втянул в свой план мести людей, не виновных в гибели его матери, брата и сестры – Оницуру и Нанами Коидзуми – их он принес в жертву своей сверх-идее об отмщении. Так мог поступить только законченный социопат! И мысль, что Химмэль влюблен в такого социопата заставляла Ингу тревожиться за судьбу сына.

И события развивались так, что Ингу получал подтверждение своим опасениям – стоило Югэну нарисоваться на горизонте, как Химмэля начало штормить и бросать из крайности в крайность. Югэн будто пробуждал в его сыне самые худшие черты характера! Химмэль стал замкнутым и раздражительным в общении с родителями, будто воспринимал их как своих врагов, а не тех, кто любит его и хочет его поддержать. Это дико бесило Ингу, хотя он и старался действовать дипломатично.

Когда Югэн подставил Химмэля и группу Showboys, то стало окончательно понятно, насколько Югэн беспринципен. Химмэль так заботился о нем, защищал, потратил уйму денег, чтобы вытащить из лап смерти и спасти от инвалидности – и что получил взамен? Удар в спину! Ингу, узнав об этом, всерьез намеревался бросить турне и прилететь в Японию, чтобы своими руками набить Югэну физиономию! Кёко с трудом отговорила его от этой затеи.

«Не нужно вмешиваться, Химмэль совсем этого не поймет! Позволь сыну самому разобраться с Югэном, - говорила ему жена. – Химмэлю, наверное, сейчас очень тяжело и без всяких скандалов с твоей стороны! Нам надо поддерживать его, а не махать кулаками!»

Не сразу, но Ингу внял увещеваниям жены. То, что Химмэль исключил Югэна из театральной труппы немного уменьшило его беспокойство –  хорошо, что его сын хотя бы в постановке не станет пересекаться с этим проблемным человеком. Время лечит – так рассуждал Ингу. Пройдет время и Химмэль повзрослеет, перерастет свои юношеские заскоки! А его обязанность, как его отца, помочь ему отвлечься от тяжелых переживаний.

Ингу казалось, что найти сыну приличную девушку это хорошая идея. Ну а если девушка будет из той же творческой среды, что и Химмэль, то это поможет им сблизиться и скорее найти общий язык. Подходящую кандидатуру оказалось найти не сложно, Юна Хилл показалась Ингу идеальным вариантом на роль подружки Химмэля – талантливая японка с американским менталитетом и прекрасным воспитанием. Только вот Кёко с самого начала не одобряла эту его затею, говоря, что Химмэль не потерпит вмешательства в свою личную жизнь.

«Я не собираюсь навязывать ему Юну, что ты! - оправдывался перед женой он. – Я просто сделаю так, чтобы они познакомились, а там уже все пойдет своим чередом. Если они понравятся друг другу и начнут общаться, то что в этом плохого?»

«Хорошо, может ты и прав, Химмэлю неплохо было бы познакомиться с кем-то! Но он может это без нашего с тобой вмешательства, - возразила ему Кёко. – И почему ты хочешь познакомить его именно с девушкой? Что такого, что ему нравятся мальчики?»

Её высказывание заставило Ингу недовольно поморщиться:

«Эти самые «мальчики» плохо на него влияют!»  - заявил он.

«Ты ведешь себя как… Даже не знаю, что сказать… - расстроенно покачала головой Кёко, не в силах подобрать подходящих слов. – Послушай, Ингу! Я была совсем девчонкой, когда забеременела Химмэлем. Я не понимала, какой трудной бывает жизнь! Но одно я знала точно – что я рожаю ребенка не для того, чтобы указывать ему как жить! Мне самой все детство и юность указывал как жить отец, понимаешь?..»

«О чем ты говоришь? Ты думаешь, у меня история лучше твоей? Я сбежал из дома еще до совершеннолетия! – удивился Ингу, задетый сказанным ею. – Я тоже не люблю, когда мне указывают и не собираюсь указывать Химмэлю».

«Тогда зачем ты хочешь навязать ему эту девушку? – всплеснула руками женщина. – Просто признай, что дело не в том, кто именно на него дурно влияет, а в том, что тебе не нравится его ориентация!»

«Я этого не говорил!» - тут же насупился Фагъедир-старший.

«Тебе и не надо этого говорить, твои поступки говорят сами за себя!»

Тут Ингу не выдержал ее напора и пришел в легкое раздражение:

«Хватит критиковать меня, Кёко! Я просто желаю счастья нашему сыну – и не смей меня осуждать за то, что я пытаюсь о нем заботится!»

На этом их с женой трудный разговор закончился, Кёко не стала спорить с ним дальше. Ингу, как и планировал, привез Юну в Японию, собираясь организовать её знакомство с Химмэлем – и вот там его поджидали совсем не веселые новости! Ни с того, ни с чего Югэн решил во что бы то ни стало вернуться в состав театральной труппы, а у Химмэля не хватило то ли твердости характера, то ли смекалки, чтобы осадить наглеца.

У Ингу так кипело дерьмо от такого поворота событий, что он сорвался на Химмэле и умудрился обидеть того. И едва они с Химмэлем с трудом нашли общий язык, как снова поссорились – еще серьезней, чем до этого. Химмэль догадался, с какой целью Ингу пригласил Юну на семейный ужин и устроил неприятную сцену. Фагъедир-старший не хотел снова ссориться с сыном, но Химмэль все же умудрился втянуть его в скандал, в ходе которого Ингу наговорил лишнего.

Услышав от отца нелицеприятное высказывание о гомосексуальных наклонностях в свой адрес, Химмэль, хлопнув дверью, ушел из гостиничного номера, а Кёко всю ночь плакала, донельзя расстроенная тем, что семейная идиллия между сыном и отцом трещит по швам. А Ингу чувствовал себя последним ублюдком на земле из-за того, что причинил боль двум своим самым дорогим людям.

Кёко сделала все возможное, что помирить их – и Химмэль сделал вид, что не сердится. Но Фагъедир-старший прекрасно видел, что сын до сих пор втайне злится на него и потому сохраняет между ними дистанцию. Ингу питал надежду, что рабочая поездка в Симоносеки поможет им преодолеть возникшее между ними напряжение. И вроде бы Химмэль действительно потеплел по отношению к отцу, расслабился, втянулся в работу над постановкой…

И вдруг за завтраком Химмэль делает такое объявление! Ингу был не просто удивлен, он был шокирован. Он подумал было, что Химмэль так шутит, но выражение лица у сына было самым серьезным! Неужели он правда собрался отдать главную роль Югэну, а сам сыграть женскую роль?!

- Ты ведь шутишь, да? – на всякий случай осведомился Ингу.

- Совсем нет, - покачал сын головой.

Кёко, будучи тоже озадачена этим известием, повернулась к Химмэлю:

- Почему ты так решил? – спросила она.

- Вчера, когда Югэн пропел отрывок из арии… Я понял, что он должен играть Антоку, только его голос подходит для этой роли, - ответил сероглазый парень.

- Нет, вопрос не об этом! Её, как и меня, интересует вопрос, почему ты решил взять себе женскую роль? – вмешался Ингу.

Когда Химмэль посмотрел на него, в его глазах мелькнул огонек злорадства:

- Почему бы и нет? Это такая же роль, как и все прочие в постановке, - пожал он плечами, делая вид, что не понимает контекста вопроса.

- Но почему она женская?! – резко спросил Ингу.

Злорадство во глазах Химмэля стало еще более явным:

- А почему бы и нет? Я хочу попробовать себя в новом амплуа. Думаю, это будет забавно, - он обвел взглядом своих собеседников и с улыбкой пояснил: - Несколько месяцев назад Касаги затащил меня на концерт одного китайского артиста - знаете, он выступает в этой странной китайской опере, где мужчины играют женские роли? Обычно, когда мужчина пытается петь как женщина, получается смешно, но у этого парня получалось очень правдоподобно, даже красиво. Это такая техника пения, ей можно обучиться. И я решил, что будет забавно, если я изучу эту технику пения и сыграю женскую роль – думаю, это станет сенсацией.

- Сенсация? Да ты выставишь себя на посмешище! – взорвался, наконец, Ингу.

- Если ты не в курсе, отец, но такое театральное амплуа как «травести» существует столько же, сколько существует театр, - теперь в голосе юноши звучал неприкрытый сарказм, словно ему было одновременно и жаль отца за дремучесть и смешно от его бешенства.

Ингу уставился на него воспаленным от злости взглядом, но Химмэль спокойно встретился с ним глазами, давая понять, что он не собирается отступать от задуманного. Противостояние взглядов длилось долго и никто из них не уступил. Господин Кинто и Кёко притихли, предчувствуя, что сейчас разразиться грандиозная буря.

- Я подарил тебе эту рок-оперу не для того, чтобы ты отдавал главную роль в ней кому попало и, кроме этого, устраивал на сцене клоунаду с переодеваниями в женскую одежду! – это Ингу произнес угрожающе тихо. – Хватит того, что я вынужден терпеть в постановке Югэна! Так что завязывай уже срать мне в мозг, дорогой мой сын или…

- Или – что? – живо перебил отца Химмэль, сверкнув при этом глазами. – Что ты мне сделаешь?

- Химмэ, Ингу! Прошу вас, успокойтесь! – вмешалась Кёко взволнованно.

- Что я сделаю? – ответил Ингу сурово. - Например, я могу тебя выпороть ремнем, как мелкого засранца!

- В таком случае, лучше вместо ремня возьми бамбуковую палку, - наклонившись к отцу, сказал Химмэль ледяным тоном, - для меня это будет привычнее.

Отшвырнув в сторону салфетку в сторону, он порывисто встал из-за стола и ушел.

Ингу, ощущая себя полностью опустошенным, прикрыл лицо рукой. Он проклинал свою манеру выражать мысли, сколько раз уже из-за этого он ссорился с Химмэлем! Когда он сказал, что выпорет сына ремнем, он совсем не имел в виду, что в буквальном смысле снимет ремень и отхлещет им Химмэля - он сказал так, желая лишь подчеркнуть, что воспринимает его как сумасбродного и неразумного ребенка, которого проще выпороть за проступок, чем объяснить ему, в чем заключается его вина. Но смысл сказанных им слов Химмэль вывернул наизнанку, заставив его почувствовать себя совершенно никчемным родителем, чьи методы воспитания ничем не лучше методов Кисё Куроки. И все из-за чего? Из-за кого?..

- Ингу… - начала было говорить Кёко, но Ингу, не слушая ее, тоже выскочил из-за стола.

Он не намеревался искать Химмэля и выяснять с ним отношения, он отправился на поиски Югэна. В это время тот должен был завтракать вместе с прочими участниками труппы в гостиничном номере, используемым труппой как место общего сбора. И действительно, Югэн оказался там. Он, сжимая в руке большой пластиковый стакан из кофейни, прихлебывал кофе и поддерживал ничего не значащую болтовню с артистами и сотрудниками съёмочной команды.

- Эй, ты! Пойдем, выйдем, - грубовато окликнул Югэна Ингу.

Тот бросил на мужчину внимательный взгляд, но, кажется, совсем не удивился ни появлению Ингу, ни его грубоватому обращению. Отставив стакан на журнальный столик, Югэн поднялся и проследовал за Ингу прочь из номера. Фагъедир-старший мог бы отвести его в свой люкс и там поговорить, но в нем так кипел гнев, что он решил, что пустынный гостиничный коридор вполне подойдет для разговора.

- Ответь мне на вопрос: это ты внушил Химмэлю идею отдать тебе главную роль в рок-опере? – прямо спросил Ингу парня.

Брови Югэна взлетели вверх, он выглядел неподдельно удивленным.

- Впервые слышу об этом, - произнес он, после небольшой паузы. – Я не просил его об этом.

Ингу, не зная, верить ему или нет, цинично усмехнулся:

- Еще скажи, что не хотел бы получить такую роль!

Югэн не повелся на его провокацию и спокойно повторил:

- Я не знаю, почему Химмэль принял такое решение.

Ингу сделал к нему несколько шагов и навис над юношей:

- Тогда советую тебе отказаться от участия в рок-опере! Не только от роли Антоку, а от участия в постановке вообще!

Парень хладнокровно выдержал его взгляд, прежде чем заявить:

- Простите, но я вынужден отказать вам. Я хочу участвовать в постановке и потому никуда не уйду. Но если вас это утешит – меня не очень-то радует намерение Химмэля отдать мне главную роль. У меня довольно плотный график и я не рассчитывал тратить на постановку слишком много времени.

- Я дам тебе денег, если ты уйдешь, - Ингу, сдерживаясь из последних сил, попытался разыграть последний козырь. – Много денег, слышишь?

Легкая усмешка коснулась губ Югэна, словно он услышал что-то забавное.

- Мне не нужны деньги, господин Фагъедир.

- А что тебе на самом деле нужно? Возможность и дальше водить за нос моего сына? – Ингу ощутимо толкнул его в плечо.

От толчка Югэн покачнулся, но не отступил назад, оставшись на своей позиции.

- Понимаю вашу злость, господин Фагъедир, - он произнес это с выдержкой, явно не собираясь давать волю эмоциям. – Но я здесь не для того, чтобы вредить вашему сыну. Даю вам слово.

- Ты? Даешь слово? – мужчина громко рассмеялся. – Ты неблагодарный говнюк, вот ты кто, и твое слово не значит ничего!

- Но это все, что я могу вам сказать, - ответил тот и в его облике промелькнула непреклонность.

- Раз так, то это – то, что я давно хочу сказать тебе! – процедил Ингу сквозь зубы и врезал Югэну по лицу.

Удар пришелся в скулу и тот едва не повалился назад, однако сумел удержать равновесие.

- Нравится, а? Если не отстанешь от моего сына, то, обещаю, я так разукрашу твою физиономию, что тебе пластическая операция понадобится! – с откровенной угрозой пообещал Ингу.

Югэн потер скулу, глядя на Фагъедира-старшего все так же непоколебимо.

- Я никуда не собираюсь уходить, - проговорил он твердо.

Ингу снова ударил его, на этот раз куда сильнее, чем в первый раз. Югэн отлетел к стене, но быстро распрямился и вновь шагнул навстречу Фагъедиру. И опять получил удар – который все-таки уронил его на пол. Ингу невольно отметил про себя, что Югэн крепкий парень – он не издал не единого звука, хотя удар для человека его комплекции должен быть ощутимо болезненным. Югэн поднялся на ноги и вперился в Ингу горящим взором. Судя по выражению его глаз, он страстно желал дать сдачи, но почему-то сдерживался, предпочитая безропотно терпеть нападение.

Ингу в который раз замахнулся на него, но ударить не успел – на него с яростным криком кто-то налетел сзади и оттолкнул прочь от Югэна. Ингу оглянулся на того, кто толкнул его, и увидел разъяренного Химмэля. Лицо юноши побледнело до синевы, серые глаза метали молнии, а с побелевших губ сорвались гневные слова:

- Не смей его трогать!

Химмэль, обойдя отца, встал так, чтобы закрывать собой Югэна.

- Будешь его защищать? – поинтересовался Фагъедир-старший, задетый тем, что сын явно воспринимает его как врага, от которого надо защищать Югэна.

- Буду, - немедленно последовал ответ.



____________________









24






Химмэль знал, что отца его выбор роли приведет в бешенство.

Ночью, обдумывая перестановки в рок-опере, он задался вопросом: какую роль выделить себе, если роль Антоку он решил отдать Югэну? Это была его постановка и Химмэль мог выбрать любую мужскую роль – однако, он выбрал сирену Кэмеко, одну из немногочисленных женских персонажей рок-оперы.

Он поступил так, потому что знал – это взбесит отца. Ингу и так кипятком ссыт из-за его сексуальной ориентации, ну а если он увидит Химмэля в женском платье, то просто будет вне себя от ярости! Химмэлю нравилась эта идея, у него руки чесались отомстить отцу за его грубые слова, которые юноша никак не мог выбросить из своей головы. Химмэль, чувствуя глубокую обиду, поступил так, как обычно поступал во время своего проживания в доме деда Куроки – он начал делать все назло тому, кто вызвал в нем это чувство обиды. На сей раз этим человеком оказался его отец – и ради того, чтобы позлить его, Химмэль готов был облачиться в женские тряпки и петь фальцетом.

Когда за завтраком Химмэль сообщил эту новость, Ингу не обманул его ожиданий и вполне предсказуемо пришел в негодование. Химмэль, видя, насколько тот шокирован перспективой увидеть сына в женской одежде, испытывал злорадное удовлетворение.

«Ну как, дорогой папочка, теперь ты уже не так сильно гордишься своим сыном, ведь теперь он не отвечает твоим представлениям о том, каким должен быть идеальный ребенок?» - подумал сероглазый парень, забавляясь тем, насколько сильно ему удалось задеть за живое отца.

Стоило Ингу заикнуться о ремне, как Химмэля затрясло – тот начал говорить с ним совсем как Кисё Куроки. Конечно, юноша не мог не огрызнуться в ответ, заявив, что отцу вместо ремня лучше воспользоваться бамбуковой палкой. Покинув стол в разгар ссоры, Химмэль сначала вышел на общий гостиничный балкон, желая подышать воздухом, после чего решил подняться в общий гостиничный номер, чтобы поприветствовать театральную труппу и сделать важное объявление о смене ролей.

Выйдя из лифта, Химмэль направился было в сторону номера, однако замер, пораженный открывшейся ему картиной: в коридоре его отец избивал Югэна. Сероглазый юноша сперва остолбенел, потрясенный тем, чему он стал свидетелем, но стоило Ингу в очередной раз замахнуться кулаком на Югэна, как Химмэль, забыв обо всем, сорвался с места и набросился на отца.

- Не смей его трогать! – закричал Химмэль.

Он загородил собой Югэна, став преградой между любовником и Ингу.

- Будешь его защищать? – грозно спросил отец, переводя взгляд с сына на Югэна.

- Буду, - ответил тот без малейших колебаний.

Сероглазый парень действительно готов был с кулаками защищать Югэна от отца. Да, Югэн разбил ему сердце, подставил, просто уничтожил его морально и Химмэль зачастую испытывал желание прописать ему зуботычину – однако он ни за что не позволит кому-либо поднять на него руку! Даже если речь идет об отце.

- Не лезь, Химера, - раздался голос Югэна за спиной блондина, – твой папочка только вошел во вкус…

- Заткнись! – через плечо бросил ему Химмэль.

- Боже, Химмэ, я смотрю на тебя и верю, что ты опустился до того, чтобы оберегать этого предателя! После всего дерьма с его стороны! - поморщился Ингу, не делая, впрочем, попыток прорваться к Югэну. – Ты даже не можешь осознать, как сильно ты унижаешься! У тебя вместо мозгов в голове одна каша осталась!

- Твой отец прав, ты ведешь себя глупо, - заметил Югэн иронично.

- Я сказал тебе заткнуться! – огрызнулся на него Химмэль.

- Почему бы тебе не рассказать папе о том, насколько сильно ты на самом деле унижаешься, а? – продолжил говорить Югэн, глядя при этом пристально на Ингу. – Расскажи-ка ему, кто устроил нападение на тебя? То самое, после которого ты полгода лечился в Америке?

Химмэль помертвел и словно врос ногами в пол, не веря, что Югэн решился сделать это признание, а глаза Ингу Фагъедира расширились, когда он услышал окончание фразы Югэна:

- Он всем говорил, что не знал, кто на него напал и почему. Но Химмэль врал – конечно, он знал. Это сделал я, чтобы он не смог попасть в финал шоу…

Ингу посмотрел на сына и по его испуганному лицу понял, что Югэн говорит правду.

- Нет, стой! – отчаянно вскричал Химмэль, когда Ингу рванулся к Югэну.

Сероглазый парень попробовал было остановить отца, но Фагъедир-старший просто оттолкнул его в сторону и в следующий миг оказался рядом с Югэном. Мужчина двумя руками вцепился в горло парня и сдавил что есть силы, вложив в это действие всю свою ярость. Наверное, он вполне мог сломать Югэну шею, если бы Химмэль не влез между ними и не ударил отца кулаком по печени. Атака была такой сильной, что Ингу, задохнувшись от боли, невольно выпустил из рук шею Югэна и попятился назад, невольно сгибаясь пополам.

- Я сказал – не трогай его! – громогласно повторил сероглазый парень.

На шум в коридоре из номера высыпали участники труппы и сотрудники съемочной бригады – и обомлели при виде побоища. Химмэль между тем склонился над Югэном, который сполз на пол по стенке и пребывал в полубессознательном состоянии. Его лицо уже начало опухать от ударов, которыми его успел наградить Ингу, а из носа тонкой струйкой текла кровь.

- Югэн! – это воскликнул Онидзуми, который тоже вышел из номера в коридор.

Коидзуми младший подбежал к поверженному лидеру Heet и склонился над ним. Увидев его, Югэн оттолкнул от себя руки Химмэля и протянул ладонь к Коидзуми-младшему, прося его помочь встать.

- Мне надо в свой номер, - пробормотал он, - отведи меня туда.

Покачиваясь, Югэн с поддержкой направился в номер. Химмэль проводил его взглядом, переполненным боли. Он не понимал, почему Югэн решил признаться его отцу в том нападении? Сам Химмэль никогда бы не решился признаться ни матери, ни отцу в том, что знает организатора того избиения – ведь тогда родители попытались бы привлечь Югэна к ответственности. Чувствуя внезапный упадок сил, Химмэль прикрыл глаза, не зная, как ему быть и что делать. Больше всего он сейчас хотел быть рядом с Югэном, чтобы заботиться о нем! Но тот оттолкнул Химмэля – оттолкнул в очередной раз.

- Ингу! Боже, что произошло? – прозвучал голос Кёко, та как раз вышла из лифта.

Её взгляду представила картина: Ингу стоит, опершись на стену и прижимает руку к животу. А Химмэль, бледный и невыразимо печальный, застыл у другой стены. Её сын, вздрогнув при звуке материнского голоса, отвернулся и предпочел уйти, скрывшись в своем номере. Кёко подбежала к мужу и, не желая, чтобы посторонние люди стали свидетелями дальнейших событий, стала уговаривать его уйти в их люкс.

- Нет! Сначала я закончу разговор с Химмэ! - возразил Ингу и, морщась от неприятных ощущений там, куда пришелся удар кулака, направился в
сторону номера, который занимал их с Кёко сын.

- Что ты хочешь сделать? – испугалась женщина, подумав, что он собирается продолжить драку.

- Просто поговорить, - отозвался Фагъедир-старший глухо.

Дверь в номер была не заперта, видимо, Химмэль, пребывая в прострации, просто захлопнул ее. Родители обнаружили своего сына возле мини-бара, из которого он успел достать маленькую бутылочку с водкой и пригубить её. Увидев отца и мать сероглазый парень даже не подумал спрятать спиртное, а прямо у них на глазах приложился к горлышку.

Ингу доковылял до постели, уселся на нее и устало взглянул на сына:

- Дай-ка мне глотнуть, - обратился он к юноше, кивнув на бутылку в его руках.

Химмэль молча подал ему бутылочку, явно не собираясь начинать разговор.

- Химмэ, что произошло? – повторила вопрос Кёко. – Вы что, опять подрались?!

Юноша ничего не ответил, повернувшись к ней спиной и уйдя к окну.

- Значит, ты все это время знал, кто приказал избить тебя до полусмерти? – утвердительно проговорил Ингу, после того, как опустошил бутылку до дня.

Не сразу, но его сын все же откликнулся:

- Да, знал.

- И все равно крутил с ним роман?

Химмэль издал горький смешок и потерянным жестом взлохматил волосы.

- Вам этого не понять, - скорее прошептал, чем проговорил он, обращаясь к обоим своим родителям.

До Кёко не сразу дошел смысл разговора между мужем и сыном:

- Как? Это сделал с тобой Югэн? – выдавила женщина из себя, в шоке прижав ладонь ко рту.

Юноша тяжело вздохнул и обернулся, его лицо осунулось от переживаний.

- Это не важно, - сказал он тихо, но твердо. – Я простил его.

Отец и мять растерянно переглянулись между собой, не зная, как быть и что делать.

- Как можно такое простить? – угрюмо возразил Ингу.

- Я же сказал: вам не понять! – рявкнул Химмэль, вновь начиная закипать.

Он не представлял, как он мог бы объяснить родителям весь тот хаос и боль, что царили в его душе и потому не сомневался, что они не смогут его понять. Как Ингу и Кёко могут разделить с ним его переживания, если Химмэль и сам не может разобраться в своих чувствах? Он совсем запутался, ощущая себя мухой, безнадежно завязшей в паутине любовных переживаний. Химмэлю было бы легче, будь он уверен, что Югэн равнодушен к нему – это лишило бы его возможности надеяться на счастье. Но он знал, что Югэн любит его – любит, несмотря на все жестокие слова, которые он говорил! – Химмэль понял это, когда вчера они встретились взглядами. Югэн всегда был превосходным лжецом, опытным лицемером, но он не смог в тот миг спрятать своих чувств к Химмэлю. И осознание этого мучило сероглазого парня – почему Югэн отталкивает его, если их чувства взаимны? Химмэлю даже казалось, что проще вырезать себе скальпелем сердце, чем и дальше страдать от всех этих чувств!

Тем временем Ингу закрыл на секунду глаза, призывая всех богов дать ему терпения.

- У тебя действительно поехала крыша! – заявил он с ноткой безнадежности в голосе. - Ты ведешь себя как человек со стокгольмским синдромом!

- Твой отец прав, Химмэ! Это переходит всякие границы, - очень серьезно сказала Кёко, её лоб прорезала тревожная морщинка. – Тебе не следует больше иметь дел Югэном! Пусть он уходит из постановки или, если он не уйдет, то пускай постановку закрывают! Не важно, как, но надо убрать его из твоей жизни!

Химмэль, приходя в еще большее нервное напряжение, уставился на мать:

- Хотите закрыть постановку – ладно, мне на это плевать, - ответил он звенящим голосом. – Но не лезьте в мои отношения с Югэном! Я сам буду решать, кто может находиться в моей жизни, а кто нет.

Ингу издал стон, в котором слились и досада и отчаяние:

- Хватит, Химмэ! Перестань спорить с нами! Мы – твои родители, а ты до сих пор несовершеннолетний! – мужчина поднялся на ноги и посмотрел на сына сверху вниз. – Я не хотел шантажировать тебя, но, наверное, придется! Отныне ты к Югэну и на пушечный выстрел не приблизишься, понял? А если не послушаешь меня, то я увезу тебя в Америку и посажу тебя там под домашний арест, пока эта дурь из твоей головы не выветрится!

Химмэль смерил отца хмурым взглядом, прежде чем фыркнуть:

- Ты никуда меня не увезешь!

- Да неужели?

- Я уже не сопливый ребенок! Через неделю мне исполняется восемнадцать и я уже вполне могу обходиться без вашей опеки, - с вызовом проговорил сероглазый юноша. – Попробуешь меня увезти силой – я подам на вас с мамой в суд! Потребую, чтобы вам запретили приближаться ко мне!

Ингу даже потерял дар речи от такого заявления.

- Химмэ, ты сейчас ведешь себя отвратительно! – Кёко, хоть и не хотела нападать на сына, но удержаться от критики не смогла. – Как можно говорить такие вещи? Ты совсем с ума сошел?!

Химмэль и сам прекрасно понимал, что уже перешел все границы и ведет себя как конченная неблагодарная сволочь со своими родными. Но они не оставляли ему выбора – они продолжали давить на него, ставить условия, требовать того, чего он не готов был сделать. Он не хотел доставлять им беспокойства и заставлять их переживать за него, однако их попытки управлять его личной жизнью вконец вывели Химмэля из себя!

- Я бы вел себя по-другому, если бы вы не читали мне нотации! – агрессивно возразил сероглазый юноша. – Хватит указывать мне, как я должен поступить с Югэном! Вы думаете, я не понимаю, кто он и на что способен?! Я все отлично понимаю!

- Ну да, всё понимаешь - и все равно делаешь ошибки! – Ингу отступил от него назад, затем прошелся по комнате, стараясь успокоиться; он всерьез опасался, что не сдержится и влепит сыну или пощечину или подзатыльник.

Химмэль, чувствуя, что у него не осталось психических ресурсов на спор с родителями, сжал голову руками, будто боялся, что она сейчас у него взорвется:

- Если вам нужен сын, который не делает ошибок – тогда вот вам совет: усыновите кого-нибудь! – выпалил он со злостью. – Да, усыновите кого-нибудь, кто не будет иметь недостатков и потому не будет вас огорчать! – он обошел мать и взялся за дверную ручку со словами: - Делайте что хотите, мне уже плевать, я возвращаюсь в Токио!

Он открыл дверь и едва не столкнулся с Касаги, который как раз собирался постучать. Химмэль был так сильно взвинчен, что не обратил внимания на его болезненный вид, Тиэми выглядел так, будто подхватил желудочное расстройство и всю ночь обнимался с унитазом.

- Химмэ? Что произошло? – успел спросить Касаги, до которого уже успели дойти сплетни о драке в коридоре.

- Ничего особенного, просто я уезжаю в Токио, - на ходу бросил Химмэль.

Тиэми открыл было рот, чтобы выпалить, что тогда он тоже поедет с ним, но успел – в коридоре раздались крики о помощи. Химмэль без труда узнал голос Онидзуми, а через мгновение лидер New Age выскочил из номера Югэна в коридор, отчаянно призывая людей.

- Помогите! Югэну плохо!

Сердце Химмэля сжалось от страха, он рванулся к номеру Югэна, едва не сбив Оницуру с ног. Югэн лежал на полу, недалеко от дивана – его глаза были закрыты, лицо стало мертвенно белым, а все тело сотрясали судороги. Что-то в груди Химмэля оборвалось, он перестал чувствовать биение своего сердца и ощущать свое дыхание – из него как будто одним ударом вышибли жизненную силу. Его ноги подкосились от ужасной мысли: Югэн умирает.  Химмэль упал на колени перед парнем и схватил его за плечи, надеясь, что это прикосновение поможет остановить судороги.

- Не надо удерживать его силой, так ты навредишь ему, - это произнес Ингу, который, войдя в номер следом за сыном, быстро сориентировался в ситуации. Он опустился на колени рядом с Югэном и заставил Химмэля убрать руки с плеч Югэна: - У него, похоже, эпилептический приступ, если пытаться держать его, он может что-нибудь себе повредить. Надо просто повернуть его на бок, - с этими словами, Ингу аккуратно перевернул юношу со спины на бок, затем осторожно передвинул его руки в другое положение.

- Какой ужас! – простонала Кёко, когда вошла в номер.

Ингу продолжая оставаться подле Югэна, поднял на нее взгляд:

 - Вызывай «скорую»! – распорядился он, а после, уже намного тише, он прибавил с сожалением: - Это я виноват! Кажется, я слишком сильно врезал ему по голове.

Химмэль посмотрел на отца, сжав зубы, но промолчал.

- Югэн попросил дать ему пакет со льдом, чтобы приложить к лицу… А потом он вдруг упал с дивана и потерял сознание… - лепетал Онидзуми, на чьих глазах блестели слезы, так сильно он испугался за Югэна.

Касаги тоже вошел в номер и, оценив ситуацию, поспешил прикрыть дверь – ни к чему посторонним людям видеть эту сцену. Не потому что Тиэми беспокоился об имидже Югэна, а потому что лишние свидетели могли дорого обойтись семье Химмэля. И чего такого случилось в это утро, раз Ингу Фагъедир бросился с кулаками на Югэна? Этот инцидент заставил Касаги испытать чувство удовлетворения – пусть не от рук Тиэми, но хотя бы так Югэн получил по физиономии!

 Судороги, сотрясающие тело парня, стали стихать – они становились все слабее и повторялись все реже и реже. Ко времени, когда в номер вошли медики, судороги прекратились и Югэн даже очнулся, правда он был настолько обессилен, что не мог даже пошевелить пальцем. Он просто лежал на полу, глядя прямо перед собой, словно опрокинутый на пол манекен – и Химмэлю хотелось разрыдаться от этого зрелища.

После того, как медики попросили всех освободить место рядом с пострадавшим, Химмэль и Ингу поднялись с пола и отодвинулись в сторону. Деловито врачи принялись осматривать Югэна.

- Что с вами произошло? – спросил его один из врачей, подразумевая гематомы на лице.

- Я… я упал и, кажется, ударился обо что-то… - пробормотал тот, язык у него слегка заплетался.

Медик с явным сомнением покачал головой:

- Характер ваших повреждений не похож на травму от падения, - заметил он сурово и окинул всех присутствующих подозрительным взглядом.

- Мне стало плохо и я упал… - повторил Югэн, теперь его голос звучал более отчетливо. – Месяц назад я упал с высоты и сильно ударился головой… Получил сотрясение мозга… И мне иногда становится плохо…

Ингу, прислушиваясь к разговору медика и Югэна, ощущал недоумение: почему Югэн не скажет правду о том, откуда у него синяки? Фагъедир-старший был морально готов к проблемам, которые неизбежно свалятся на него после нападения на Югэна. Мужчина не сомневался, что такая паскуда, как Югэн, не упустит возможности отомстить своему обидчику.

«И все-таки Югэн не назвал моего имени... – подумал мужчина. – Почему?»

- Вас нужно доставить в больницу для обследования, - тем временем сообщил врач Югэну.

Юноша попробовал возразить против госпитализации, но не смог даже оторвать головы от пола при этом.

- Не слушайте его! Конечно, его надо в больницу! – вмешался Химмэль решительно. – Я поеду с ним!

Ингу косо взглянул на сына, после чего вздохнул и объявил, что раз Югэн находился в его театральной труппе, то он несет ответственность и сопроводит пострадавшего парня в больницу. Вместе с ними попытался увязаться Онидзуми и Касаги, но Ингу приказал им сидеть в гостинице и ждать новостей. В госпитали они поехали втроем – Ингу, Химмэль и Кёко – следуя в аккурат за каретой «скорой помощи».

В госпитале Югэна сразу же увезли на обследование, оставив семейство Фагъедир в комнате для посетителей ожидать вердикта врачей. Эти несколько часов Химмэль провел, сидя в кресле поодаль от родителей и демонстративно с ними не разговаривал. Весь его вид говорил о мрачной непримиримости. Ни Ингу, ни Кёко не решались с ним заговорить, понимая – их конфликт зашел слишком далеко и сейчас малейшая искра способна вызвать взрыв, который окончательно погубить их отношения.

Наконец, доктор появился на пороге комнаты.

- Как Югэн? Что с ним? – тут же вскочил на ноги Химмэль.

- С нами уже связалось агентство, в котором работает господин Югэн, и потребовало сохранения конфиденциальности, - извиняющимся тоном проговорил медик. – Информацию о состоянии больного могут получить только его родственники и работодатель.

- Но я тоже его работодатель! – возразил Ингу на это. – Он приехал в Симоносеки в составе моей команды и, пока он не отказался от этой работы, я точно такой же его работодатель, как и J-Star Industries.

Доктор колебался некоторое время, но потом сдался:

- У господина Югэна случился судорожный припадок на фоне травмы головного мозга. Судя по всему, он еще не до конца восстановился после травмы головы, полученной около месяца назад. Кроме этого, свою роль сыграло серьезное сотрясение мозга, случившееся около года назад – по моему личному мнению, господин Югэн не прошел должным образом реабилитации. А это очень опасно! В любой момент последствия такой серьезной травмы могут дать о себе знать!.. И это не говоря о том, что он явно страдает от физического истощения, индекс массы его тела ниже нормы. Недоедание может плохо сказываться на работе головного мозга и провоцировать подобные приступы…

- А как он сейчас? – перебил медика сероглазый юноша.

- Господина Югэна перевели в палату, сейчас он подключен к капельнице.

- Я могу с ним увидеться? – задал следующий вопрос Химмэль.

- Да, можете зайти к нему, - кивнул доктор, - но только не задерживайтесь в палате надолго, ему нужно отдыхать.

Когда Химмэль вошел в палату, то ему показалось, что Югэн спит. Тот лежал на больничной койке с закрытыми глазами, а вдоль его руки вилась трубка от капельницы. Но услышав, что кто-то вошел, брюнет открыл глаза. Химмэль отметил про себя, что теперь тот выглядит уже не таким бледным, как раньше – правда, опухоль на лице и гематомы никуда не делись. Взяв стул, сероглазый парень подтащил его к кровати и сел на него.

- Только не начинай снова играть в моего спасителя! Ненавижу это… - сказал, облизав сухие губы, Югэн. - И ненавижу, когда ты смотришь вот так.

- И как же я смотрю? – поинтересовался Химмэль, сложив руки на груди.

-  Как будто видишь перед собой бездомного щеночка, которого нужно забрать домой и обогреть.

Это высказывание показалось Химмэлю даже забавным, несмотря на серьезность ситуации.

- А может, дело не в тебе? – заметил он, небрежно пожав плечами. – Может, я смотрю так на всех, кто попадает на больничную койку? Окажись на твоем месте Касаги, я бы точно также беспокоился и переживал.

Югэн поморщился, услышав это, и отвернулся от него, пряча взгляд.

- Ответь мне на вопрос, - продолжил говорить Химмэль. - Зачем ты рассказал отцу про нападение на меня? Ты ведь должен был понимать, что он взбесится после этого?

Брюнет выдержал тяжелую паузу, прежде чем заговорить:

- Чтобы твой папаша не позволил тебе и близко ко мне приблизиться, - он по-прежнему смотрел в сторону. – Так сказать, для надежности.

- Для надежности? – с печальным недоумением переспросил Химмэль.

- Да... У нас с тобой… плохо выходит держать дистанцию, - Югэн, наконец, посмотрел на него и в его глазах мерцала горечь. – Даже поссориться нормально не получается, все равно потом тянет прыгнуть в койку.

Настал черед Химмэля надолго замолчать.

- И ты считаешь, что отец сможет держать меня подальше от тебя? – спросил он, не без труда подавив в себе желание выругаться.

- Ну ты же не захочешь, чтобы он бил меня каждый раз, когда увидит рядом с тобой? – хмыкнул Югэн саркастично.

Химмэль уперся локтями в колени и обреченно уронил лицо на ладони.

- Придурок гребаный, - пробормотал он глухо.

- От придурка слышу, - парировал Югэн, правда, не слишком энергично. А потом прибавил уже требовательно: – А теперь, прошу тебя, уходи. Скоро из Токио прилетят менеджеры, если они увидят тебя в палате, то доложат об этом Ватасэ.

Химмэль убрал от лица руки и стала заметно, что цвет его глаз потемнел от подступивших слез.

- Какое мне дело до того, что подумает Ватасэ! - презрительно фыркнул он, однако звенящие нотки в голосе выдавали его пограничное состояние. – Он твой хозяин, а не мой. Я буду делать, что захочу – и пусть он катится к черту!

На губах Югэна появилась обманчиво ласковая улыбка:

- Если ты сейчас не уйдешь, я расскажу Ватасэ, что меня избил твой отец, - вкрадчиво проговорил он. – А он, возможно, сообщит прессе и подаст в суд. Ему же нужен только повод, чтобы хоть как-то задеть тебя, твою группу и Сибил Гэсиро.

Химмэль так резко встал со стула, что тот покачнулся и с громким стуком завалился назад.

- Я сейчас уйду, не беспокойся! Как ты говорил? Мне надо научиться слышать тебя? Хорошо, я научился на горьком опыте! – произнес он сдавленно. Но вместо того, чтобы пойти к двери, сначала он шагнул к больничной кровати. – Только не пойму, чего ты так боишься этого Ватасэ! Ты же можешь давить на него, когда тебе это нужно! Так чего ты сейчас боишься?!

- Я не боюсь его. Просто сейчас не время лишний раз ссориться с ним, - спокойно отреагировал Югэн на его тираду. - Не вынуждай меня становиться грубым, это, на самом деле, не так сильно нравится мне, как может показаться на первый взгляд.

Химмэль собирался и правда отступить от койки и выйти из палаты, ведь он твердо усвоил - если Югэн ставит условие, то лучше, как минимум, прислушаться к нему, если не хочешь проблем. Но потом его осенила догадка. Да, не сразу, но он понял, почему Югэн пытается выставить его прочь из палаты! И тогда вместо того, чтобы отпрянуть, сероглазый юноша придвинулся еще ближе к койке и наклонился к Югэну.

- А может, ты не Ватасэ боишься, – прошептал он, - а быть наедине со мной?

Югэн молча посмотрел ему прямо в глаза, не оспаривая его утверждение и не соглашаясь с ним. Химмэль безумно хотел поцеловать его – и он был абсолютно уверен, что Югэн не оттолкнул бы его, решись он на это - но сероглазый юноша опасался причинить ему физическую боль своим прикосновением. Поэтому он все же выпрямился, хотя это и потребовало от него некоторого волевого усилия, и отступил назад.

- Чуть не забыл спросить еще кое о чем, - подал голос Югэн, когда Химмэль был уже у выхода. – Почему ты решил отдать мне роль Антоку?

- Потому что она создана для тебя, - сказал тот просто. – Только ты можешь вдохнуть жизнь в эту роль, только твой голос может это сделать.

Судя по выражению лица Югэна, ответ Химмэля только еще больше его озадачил. Сероглазый парень вышел из палаты и остановился в больничном коридоре, размышляя, что ему дальше делать. Оставаться в больнице и караулить Югэна? Или вернуться в гостиницу, собрать вещи и, как и собирался, уехать в Токио, подальше от этого дурдома? Химмэль сам не знал, что ему теперь делать.

Химмэль вернулся в комнату для посетителей, где его поджидали Ингу и Кёко.

Юноша не успел ничего им сказать, потому что его внимание, как только он вошел, оказалось приковано к экрану телевизора, висевшего на одной из стен. Взгляд Химмэля притянуло к себе лицо Югэна, показанное на экране крупным планом. Судя по всему, это был тизер предстоящего клипа группы Heet!

На кадрах мельком показали спортивный стадион и пятерых парней, идущих через темную арку к зеленому полю. После чего на экране снова появился Югэн. Он улыбнулся и поднес ко рту большой плоский леденец на палочке, но, вместо того, чтобы облизать его – укусил его своими белоснежными зубами, заставляя яркую карамель треснуть под его натиском. Выглядело это чертовски сексуально, так, что нельзя было оторвать взгляда от пухлых губ Югэна!

Заканчивался тизер надписью: «Премьера клипа «Hard Candy» 18 июня»







___________________





25



Экран смартфона включился, извещая, что кто-то пытается дозвониться, но Химмэль заблаговременно выключил звук на телефоне, чтобы не слышать надоедливого рингтона. Бросив короткий взгляд в сторону смартфона, сероглазый юноша увидел, что это вызов от матери. Отвечать он не собирался. Он не желал слышать мать, как и отца, как и всех прочих людей в мире – он хотел просто побыть в одиночестве. Сегодня ему исполнилось восемнадцать лет. И, как и прошлые дни рождения, этот день выдался безрадостным.

Впрочем, неделя предшествующая этой дате, была такой же безрадостной.

Ингу заморозил работу над рок-оперой. Но даже если бы отец Химмэля не сделал  этого, то работа все равно не могла продолжаться по двум причинам: первая – это неразбериха с распределением ролей, вторая – это вынужденный больничный Югэна, вызванный его травмами. Что делать со сложившейся ситуацией, юноша не знал. Сибил Гэсиро вызвала его на разговор и попыталась выяснить, что происходит с постановкой – её можно было понять, она ведь инвестировала в этот проект деньги! Но что Химмэль мог ей ответить? Он и сам не знал, будет продолжаться работа над рок-оперой или отец все окончательно прикроет, лишь бы не позволить Югэну взять роль Антоку!

Химмэль достал еще одну банку пива и, откупорив её, пригубил – он уже был навеселе и не собирался на этом останавливаться. Для себя он решил, что если очередной его день рождения, по традиции, должен быть дерьмовым, то на сей раз он хотя бы не будет терпеть рядом с собой людей, которых не хочет видеть. Сегодня, 18 июня с самого утра Химмэль покинул общежитие и, накупив в торговых автоматах пива и нехитрой закуски, отправился в Синагаву, в квартиру Югэна.

Он, конечно, не рассчитывал найти там Югэна – просто это было единственное место, где Химмэля никто не подумал бы искать. Уходя в прошлый раз оттуда, Химмэль просто прикрыл дверь, так как у него не было ключей. Впрочем, если после него Югэн возвращался в квартиру и запер дверь, то открыть ее не представляло труда – замок был самым простым и открывался при помощи обыкновенной кредитки, просунутой в щель между косяком и дверью.  Именно так Химмэль попал в квартиру в прошлом, когда искал Югэна после его исчезновения.

Оказавшись под дверью квартиры Югэна, Химмэль дотронулся до ручки – дверь послушно приоткрылась. Выходит, с той самой встречи, когда Химмэль принес сюда Зунга, Югэн не возвращался сюда. Впрочем, зачем ему возвращаться, о чем беспокоиться? В его квартире совершенно нечем было поживиться, даже телевизора в квартире не имелось, только скудная мебель.

Химмэль выложил на столик пиво, пакеты с закуской, нетбук, плюхнулся на пол и, включив музыкальный канал, стал отмечать свой день рождения. Кто-то то и дело пытался дозвониться до него, но сероглазый юноша игнорировал все звонки. В конце концов, сегодня Сибил Гэсиро дала ему официальный выходной, он не прогуливает свою работу и имеет право распорядиться своим свободным временем так, как захочет!

В полдень, как и было обещано, состоялась премьеры клипа группы Heet.

Химмэль как раз был в туалете и потому пропустил вступительное обращение участников группы к зрителям. Однако он успел вернуться к экрану нетбука как раз к началу клипа: тот начинался с кадров, показанных еще в тизере: Югэн разгрызает яркий большой леденец, потом локация меняется и участники группы идут через темную арку к зеленому полю. Когда они оказываются на поле, то начинает играть музыка – она выдержана примерно в том же ритме, что и  «World in color», но в ней куда сильнее чувствовалось влияние инди-попа и американского соула.

Когда все участники музыкальной группы оказались на поле, то сюжет сделал неожиданный поворот: из тизера можно было сделать вывод, что они будут изображать некую спортивную команду – но на деле оказалось, что в клипе пятеро парней сыграют роли чирлидеров на игре двух женским команд по регби. Все юноши были облачены в довольно-таки обтягивающие костюмы и выглядели настолько эффектно, что девушки в форме регбистов смотрелись куда менее привлекательно. Видимо, в этом и была задумка создателей клипа – сыграть на неожиданном контрасте: красивые мальчики и мужественные девушки.

Первым запел, конечно, Югэн своим  проникновенным голосом:


Как улей вся наша улочка гудит
Красотка поселилась по соседству,
Парни твердят: «she is what I need!»
Но он нее не дождешься кокетства!


Затем инициативу перехватил блондин, Кенджи Ямада:


Эй, красотка!
Все поняли - you are a very serious girl
Голыми руками тебя не возьмешь.
Но я открою тебе incredible world
Ведь я не такой как все, я чертовски хорош!


Следующий куплет разделили между собой Сатоши Масаки и Тору Фумато:


Ты тверда как сладкий леденец
Но тают леденцы от губ касаний
Ты столько уже разбила сердец,
but you can't resist me, honey!


Все это время клип перемежался нарезками игры в регби и танцев парней как в центре поля, так и на окраине поля, за штрафной линией. Никакого особого сюжета в клипе не было и само повествование по смыслу никак не было с названием песни, но от этого клип не становился хуже. Сочетание виртуозных танцев и игры в регби, которая сама по себе была довольно агрессивной, смотрелось волнующе и необычно. Прибавить к этому качественную написанную музыку и хороший вокал - и вот потенциальный хит готов! Песня была заводной, мелодичной и отлично подходила для релиза летом, ведь летом люди хотят слушать легкие песенки о любви, солнце и приключениях.


You are my sweet hard candy
Я ведь только начал,
don't say this is our ending!
Я выгляжу как примерный мальчик?
wait until you see me in action
Просто увлекись мной,
why is there a stupid reflection?
Ты неприступна, но мне не надо другой,
Because I love to bite hard candies!


Химмэль не очень любил эту моду – смешивать в одном предложении японские и английские слова. Для того, кто понимал и японский и английский это звучало как бред человека с раздвоением личности, одна из которых мнит себя английским джентльменом, а вторая японским самураем. Но такой способ миксовки разных языков был очень популярен в японском шоу-бизнесе, этого нельзя было отрицать. И Югэн решил пойти проторенной дорожкой и не побрезговал включить в текст кучу разных английских слов:

So you agreed to a love date, baby
Я буду на стиле, а ты сияй красотой!
don't tell me about kissing: «maybe»
Мы шикарная пара, даже не спорь!

Словно полет на луну наше первое свидание,
Мы не можем решить, кто будет рулить,
Наш звездолет штормит, it's so funny, right?
Но делаем рывок и нас уже не остановить!

Я должен вести себя как джентльмен, is not it?
Но как хулиганка ты держишься сейчас,
Не знаю, получится у нас с тобой что-то,
Но пока нам весело вместе, is it bad for us?


Последнюю треть клипа завершала рэп-партия:


Ты сводишь меня с ума, детка!
Я не могу устоять, ты такая конфетка!
Such beauties встречаются так редко!
Ах, какая отпадная попалась мне соседка!

 Ах, ах, ах, какая, какая ты cutie, cutie
Готов без конца я повторять: my beauty, beauty!
Кажется, я достигаю температуры кипения,
You run away and I follow where you are!
You are a real hard candy
And this is a party in our county!


Клип, красочный и брызжущий энергией юности, подошел к концу.

- Да уж, сделал мне подарочек… - пробубнил Химмэль, обращаясь к Югэну, чье лицо в последний раз мелькнуло на экране. – Чтоб тебя…

К часу дня сероглазый парень успел прикончить все пиво, что принес с собой и стал подумывать о том, чтобы раздобыть еще. Варианта было два: спуститься до ближайшего магазинчика за добавкой или заказать доставку. Он как раз прикидывал в уме, каков шанс, что курьер доставки узнает его или продавец в магазине придерется к тому, что он находится навеселе, как дверь открылась, впуская в квартирку Югэна. Химмэль решил поначалу, что ему приход хозяина квартиры привиделся и только когда тот заговорил с ним, сероглазый парень понял, что это происходит в реальности.

- Почему ты здесь? – спросил Югэн, уставившись на лежащего на полу Химмэля.

- А ты почему здесь? – вопросом на вопрос ответил тот.

Югэн шагнул вперед, ногой отбросив с дороги смятую банку из-под пива:

- Твоя мать звонила мне и спрашивала, не знаю ли я, куда ты запропастился. А потом мне позвонила бабушка Атсуко – она живет в конце коридора – она в мое отсутствие приглядывает за квартирой. Атсуко-сан сказала мне, что с утра в моей квартире заперся какой-то парень и громко слушает музыку. Я сразу подумал на тебя. Мне пришлось прервать репетицию, чтобы поехать сюда и проверить, правда ли ты вломился в мою квартиру!

Химмэль заставил себя сменить лежачее положение на сидячее.

- Тебе что, жалко? Ты все равно здесь не живешь! – он произнес это почти обиженно. – Ну а куда мне еще можно было уйти, где меня не будут доставать отец с матерью и все прочие?.. Я просто хотел, чтобы этот мой день рождения был чуть менее говенным, чем предыдущие!

Югэн ничего не сказал, взирая на него непонятным, долгим взглядом.

- И почему ты решил приехать лично? Да еще и репетицию свою сорвал… - Химмэль говорил это, перебирая пивные банки в надежде, что в одной из них еще осталось немного пива. – Черт, даже капли не осталось!

- Так себе день рождения – сидеть в занюханной халупе и накачиваться пивом, - заметил Югэн небрежно, прервав свое молчание.

- Говори за себя, мне – нормально, - фыркнул сероглазый юноша.

Югэн еще помолчал немного, потом тяжело вздохнул.

- Вставай-ка с пола! – он приблизился к сероглазому юноше и протянул ему руку.

- Хочешь меня выставить из квартиры? Ну ты и жлоб! – прокомментировал Химмэль, при этом даже не подумав пошевелить и пальцем.

- Поднимайся, балбес! – Югэн подкрепил свои слова легким тычком ноги в бедро Химмэля. – Я не выгоняю тебя, а хочу позвать в другое место, где будет чуточку комфортнее отмечать твой день рождения.

Химмэль недоверчиво прищурился на него:

- Какое еще место? Да ты это придумал, чтобы выгнать меня!

- Да нет же! Зачем мне придумывать что-то, когда можно просто звякнуть твоим родителям и они приедут сюда? – возразил Югэн нетерпеливо. – Возьми мою руку и вставай! Внизу меня ждет такси, давай прокатимся до одного местечка.

Поколебавшись немного, сероглазый юноша все-таки ухватился за его руку и оторвался от пола.

- С чего это ты такой добренький? – поинтересовался Химмэль. – Сам же сказал, что мне надо держаться от тебя подальше…

- Я не отказываюсь от своих слов, - на лице Югэна появилась слабая, уклончивая улыбка. - Но на сегодня я решил сделать исключение.

- А тебе разве не влетит от Ватасе за прогул? – продолжал удивляться тот.

- Ну все, ты меня достал! – резким движением Югэн натянул ему на голову капюшон свитшота, а козырек своей бейсболки опустил пониже. Крепко сжав ладонь Химмэля, он дернул парня за собой в сторону двери. – Пойдем, пока я не передумал!

Пока лифт вез их вниз, Химмэль ворчливо выдал:

- Я видел твой новый клип.

- И как, понравилось? Мы хотели сделать простую, летнюю песенку.

- У вас получилось… Но почему ты решил выпустить её в мой день рождения?

Югэн только неопределенно пожал плечами, чем рассердил его.

- Почему ты вечно делаешь это? – спросил Химмэль резко.

- Делаю что?

- Посвятил мне песню на конкурсном отборе, при этом натравив на меня банду отморозков. А сейчас вот посылаешь меня куда подальше, говоришь, что нам нельзя быть вместе, а при этом выпускаешь песню в мой день рождения! Вот что ты делаешь! Зачем?!

Югэн снова пожал плечами, не воспринимая его раздражение всерьез:

- Такой у меня характер, вот и все.

Внизу, у крыльца, действительно их поджидало такси.

Затолкав блондина в салон и забравшись туда сам, Югэн назвал адрес в районе Нэрима. Поездка проходила в молчании, хотя это не мешало Химмэлю разглядывать своего спутника. С близкого расстояния было заметно, что на его лице наложен профессиональный грим, чтобы скрыть синяки, которыми Ингу его наградил.  Созерцание этих отметин в очередной раз напомнило Химмэлю о хрупкости кажущегося крепким здоровья Югэна.

- Приехали, выходи, - сказал Югэн.

Однако место, где их высадило такси не было конечной точкой их маршрута. Югэн, продолжая держать Химмэля за руку, куда-то повел его, уверенно ориентируясь в лабиринте узких улиц. Наконец они оказались в каком-то проулке между двумя шестиэтажными зданиями, здесь было сумрачно и сыро, несмотря на теплую погоду. Остановившись перед неприметной дверью, лишенной каких-либо опознавательных знаков, Югэн уверенными движениями набрал на кодовом замке комбинацию цифр и дверь с щелчком открылась. За дверью начинался спуск вниз – в полуподвальное помещение.

- Что это за место? – решился спросить Химмэль.

- Не совсем легальный клуб для тех, кто любит провести время в компании мальчиков переодетых в девочек, - со смешком ответил Югэн.

Оказавшись у подножия лестницы и миновав еще одну дверь, юноши оказались в темном помещении с высокими потолками, где остро пахло спиртным, сигаретным дымом и, как ни странно, духами «Шанель №5». Югэн нажал на тублер и включилось освещение. Это оказалось сравнительно небольшое помещение на десять столиков с кожаными диванчиками. Стены выкрашены в темные тона и украшены фотографиями в ретро-стиле. В одном углу располагается крохотная, невысокая сцена – на ней ударная установка, синтезатор, аккордеон, гитара и микрофон на ножке. Прямо напротив сцены - барная стойка с зеркальной стенкой и шеренгами разномастных бутылок. Несколько небольших окон тщательно задрапированы черным бархатом. Помещение было совершенно пустым и безмолвным, судя по всему, жизнь здесь кипела исключительно по ночам.

- Если уж отмечать день рождения, то не ограничиваться пивом! – проговорил Югэн, направляясь к бару. – Сейчас я сделаю тебе какой-нибудь коктейль. Какой ты хочешь? – зайдя за барную стойку, он выжидающе оглянулся на Химмэля.

- Сделай на свой вкус, - ответил сероглазый юноша, при этом бросая настороженные взгляды по сторонам.

- Не нервничай так. Присядь! – брюнет указал на барный табурет рядом со стойкой. – Никто не придет сюда до вечера, а хозяин этого места сейчас спит непробудным сном тремя этажами выше. Так что весь клуб в нашем распоряжении!

Химмэль помедлил, но все же сел на табурет.

- А хозяин не рассердится, когда все-таки проснется? – осведомился он хмуро.

- Нет. Мы с ним в хороших отношениях, - пожал плечами Югэн, давя мадлером кусочки лайма на дне стакана-хайбола. Его движения были уверенными словно он был профессиональным барменом. – Я могу приходить сюда в любое время.

Химмэль поежился, в нем боролись любопытство и раздражение.

- А как ты вообще… узнал об этом месте? – он все-таки не смог удержаться от вопроса.

Югэн исподлобья бросил на него лукавый взгляд.

- Ты хочешь знать, не подрабатывал ли я тут, переодеваясь в девочку? – рассмеялся он негромко. – Нет, я не переодевался в девочек… Хотя, замечу, что даже если бы я и переодевался, то нисколько бы не стеснялся этого и, не сомневайся, сразу же стал примой этого заведения!..

Это заявление вызвало на лице Химмэля невольную улыбку.

Югэн при помощи пульта включил музыку, из динамиков зазвучала, отражаясь от стен, песня на французском языке. Химмэль знал эту песню, это была «La Vie en rose» Эдит Пиаф. Звуки этой старой песни гармонично сочетались с черно-белыми фотографиями на стенах и настойчивым запахом французских духов.

- Извини, у Ятена в клубе только французские треки, он фанат французского шансона, - вздохнул Югэн и снова взял пульт, намереваясь выключить песню: - Сейчас я переключу на радио.

- Не надо, мне нравится, - остановил его Химмэль.

 Они помолчали, пока Югэн заканчивал готовить коктейль.

- Мне пока спиртное нельзя из-за травмы головы, так что отмечать твой ДР я буду как трезвенник, – проговорил брюнет, поставив на стойку два стакана: один с коктейлем «Мохито», а другой с простой газировкой и льдом. – Ну что, выпьем за твой день рождения?

- За мой день рождения! – Химмэль взял стакан и приподнял его, салютуя. Сделав глоток коктейля, он отставил стакан и, пытливо посмотрев на Югэна, спросил: - Кто этот Ятен? И как вы познакомились?

Югэн вновь бросил на него лукавый взгляд.

- С чего ты взял, что я захочу рассказать?

Химмэль одним махом допил коктейль и стукнул им по стойке.

- У меня сегодня днюха, разве нет? Почему бы тебе не сделать подарок и не ответить на мои вопросы?

- Я сделал тебе подарок, приведя тебя сюда, это во-первых, - тут же возразил брюнет. - А во-вторых, я решил потратить на тебя целый день, разве это не подарок?

- А может тебе на самом деле стыдно? – Химмэль сложил руки на стойке и наклонился к нему. – И поэтому не хочешь ничего рассказывать?

Это утверждение вызвало у Югэна приступ веселья.

- А тебе не пришло в голову, что дело может быть не в стыде, а в том, что ты слишком ревнив? Ты настучал Оницуре по лицу только потому что увидел нас в клубе за одним столиком! Как я могу тебе что-то рассказывать?

- Ты вроде говорил, что ты находишь мою ревность милой, - напомнил ему Химмэль.

- Это не очень хорошо, если подумать, - пробормотал тот и сделал глоток газировки.

- Что – не хорошо?

- То, что я нахожу твою ревность милой… Я в этом месте, - Югэн сделал круговое движение рукой, указывая на стены клуба, - насмотрелся столько историй про то, к чему приводит ревность! Человек столько глупостей может натворить из-за ревности… Поэтому меня стало от ревнивцев тошнить, я старался таких людей как можно быстрее убирать из своей жизни. Но вот что забавно: Ятен как-то сказал мне, что когда влюбляешься, то начинаешь иначе воспринимать качества человека – то, что раньше тебя дико бесило в других людях, в этом человеке тебе кажется приятной изюминкой, очаровательным штрихом… - он пошарил за стойкой и нашел пачку сигарет; прикурив сигарету, брюнет задумчиво посмотрел на сероглазого юношу. – Я не верил Ятену. Но вот встретил тебя и… Черт, я действительно воспринимаю это как твою пикантную особенность и только! И это не хорошо, потому что я отступил от собственных принципов.

Химмэль прикусил губу, не зная, как реагировать – он понимал, что сейчас Югэн признался ему в любви – но стоит ли воспринимать этот как призыв к действию? Что будет, если Химмэль сейчас попробует обнять его и поцеловать? Оттолкнет ли его Югэн? Наговорит ли снова гадостей?.. Сероглазый юноша не представлял, как тот может отреагировать на проявление чувств! И Химмэль решил не рисковать, ему была по-своему дорога эта странная атмосфера неопределенности и недосказанности, установившаяся между ними.

- Сделай мне еще какой-нибудь коктейль, - попросил он тогда.

Пока Югэн возился с приготовлением напитка, Химмэль слушал мягкий мужской баритон, поющий по-французски о чем-то, вероятно, очень романтичном. Когда барной стойке возник стакан, наполненный желтовато-багровой алкогольной смесью, Югэн представил результат своих трудов:

- Это «Красный сауэр».

Химмэль попробовал напиток и одобрительно качнул головой:

- Неплохо!

Югэн лишь улыбнулся и снова закурил сигарету.

- Все-таки расскажи мне про Ятена, - вернулся к старой теме сероглазый юноша. – Я обещаю, что больше не стану никого бить! Мне просто интересно… ведь я почти ничего не знаю о твоем прошлом.

Брюнет вздохнул негромко, однако больше не сопротивлялся его напору:

- Ятен мой друг. Он очень помог мне после того, как я решил переехать в Токио и стал стажером CBL Records. Он поддерживал меня, обучал…

- Обучал?

- Да, обучал. Ятен – экскортник, элитная проститутка. Он знает все о том, как надо доставлять удовольствие своим клиентам. А мне нужно было, чтобы кто-то мне объяснил теоретически и, главное, практически, что такое искусство соблазнять. Он не хотел возиться со мной, но я настаивал, не оставлял его в покое. И тогда он позволил мне приходить в этот клуб и, так сказать, брать у него уроки. Я был способным учеником… Как говорит Ятен: в Токио только два человека умеют по-настоящему классно трахаться: это он и я…

Химмэль очень надеялся, что на его лице не отразилось отвращение, которое всколыхнулось внутри как реакция на эту историю, однако Югэн, заглянув ему в лицо, догадался о его эмоциях.

- Вот поэтому тебе не следует знать моей истории, - иронично заметил он. – В глубине души ты самая настоящая принцесса, которая готова упасть в обморок при виде грязи.

Химмэль опрокинул в себя коктейль, прежде чем заговорить:

- Не преувеличивай, я не упал в обморок!

Во взгляде Югэна плясали чертики, видимо, его подмывало выдать что-то шокирующее, но он все же сдержался.

- Как бы там ни было, если бы не Ятен, мне куда сложнее было бы сложнее искать полезные связи и строить карьеру. И я благодарен ему, - продолжил он свой рассказ. – Когда моя карьера пошла в гору, мы стали куда реже видеться, но я знаю, что он всегда рад меня видеть здесь, в его берлоге. Вот и вся история.

Химмэль погрузился в молчание, поигрывая пустым стаканом.

- Ну что, еще коктейль? На этот раз будет «Синий джин», - видя, что сероглазый юноша хранит молчание, сказал Югэн. Отвернувшись от него, брюнет стал искать нужную бутылку на барной полке. Не оборачиваясь, Югэн прибавил нарочито отстраненным голосом: - Можно теперь и мне поспрашивать?

- Валяй, - лениво откликнулся Химмэль.

- Ты правда переспал с тем мужиком в клубе?

При воспоминании об Акияме Кихее, Химмэль брезгливо поморщился.

- Нет…  Только поцеловался ради любопытства, - он не видел смысла во вранье сейчас. – Мне надо было заманить его в комнату свиданий, чтобы выбить правду о тебе.

Югэн оглянулся на него, на его губах гуляла легкая улыбка.

- Что ты сделал, чтобы заставить его рассказать про свидания за деньги?

- В основном, шантажировал... Ну и слегка побил… - Химмэль примолк было, однако потом вспомнил о том, что его интересовало. – Знаешь, мне до сих непонятна одна вещь, которую мне рассказал Кихей. По поводу мальчиков из твоей группы… А почему их нельзя позвать на свидания за деньги? Ведь всех прочих в твоем агентстве, включая тебя, можно?

Югэн поставил перед ним стакан, наполненный коктейлем нежного синего оттенка.

- Пообещай мне, что, если я отвечу, то на сегодня ты больше не будешь требовать от меня откровений, - он сказал это без нажима, скорее с едва заметной ноткой утомления.

- Боишься, что я перейду к более неудобным вопросам? - горько усмехнулся Химмэль и плеснул в горло спиртное.

- Это еще к каким «более неудобным»? – снисходительно фыркнул брюнет.

- Я могу спросить о том, как поживает твой план убить Рейо Коидзуми.

На лицо Югэна набежала тень, но лишь на долю секунды.

- Если бы ты спросил меня об этом, я бы ответил, что пока – никак не поживает, - промолвил он неторопливо. – Пока что мне нужно встать на ноги, заработать денег, укрепить репутацию, обзавестись полезными связями. На свой первый план я потратил почти шесть лет. Глупо предполагать, что на реализацию второго плана хватит нескольких месяцев.

Химмэль удивленно слушал его, думая, серьезно тот говорит или нет.

- А что до вопроса про свидания за деньги, то отвечу так: мне нужна была команда, которая готова работать с полной отдачей, не отвлекаясь на всякие психические проблемы, - Югэн обошел барную стойку и, оказавшись со стороны Химмэля, приблизился к нему на несколько шагов. – А психические проблемы возникнут скорее всего, ведь далеко не каждый человек способен переломить сам себя и заняться проституцией. Тем более, если речь идет о совсем молоденьких пацанах с творческими натурами. Истинное творчество плохо сочетается с физическим и моральным унижением. Каеге Ватасэ плохой руководитель, потому что не понимает этого, он хочет выжимать максимум прибыли из тех, кто имел несчастье подписать с ним контракт. Именно поэтому J-Star Industries или обанкротится или Каеге Ватасэ все-таки попрут из кресла генерального директора.

- Как-то ты мрачно смотришь на будущее своего агентства! – заметил сероглазый юноша.

- Я, в отличии от Ватасэ, стараюсь трезво оценивать перспективы. А какие перспективы могут быть у артистов, большая часть которых сидят на антидепрессантах и наркоте из-за поганого отношения агентства к ним? Когда я посмотрел на внутреннюю кухню J-Star Industries, то понял, что, если хочу раскрутить группу, мне следует сразу огородить своих парней от любых посягательств. И поставил соответствующее условие. Каеге Ватасэ очень хотел заполучить меня и согласился.

- Но на себя ты такой запрет не распространил, - незаметно для самого себя, Химмэль заговорил осуждающе.

- Если бы я отказался от свиданий за деньги, то Ватасэ бы так легко не уступил мне в вопросе неприкосновенности моих коллег по группе, - совершенно спокойно объяснил Югэн. -  Да и меня необходимость встречаться с кем-то за деньги не напрягает. Из всего можно извлечь выгоду.

Химмэль вдруг печально улыбнулся:

- В любом случае, ты повел себя как настоящий лидер – ты защитил своих подопечных.

Югэн заинтригованно посмотрел на него, при этом постукивая пальцами по барной стойке.

- Неужели я дождался от тебя комплимента? – наигранно воскликнул он.

- Ты говоришь так, словно я никогда их тебе не говорил, - Химмэль, чувствуя небольшую неловкость за свою откровенность, поерзал на табурете.

- Ты и не говорил.

- Неправда! Совсем недавно я сказал, что у тебя прекрасный голос.

- Это когда? – приподнял брови брюнет.

- Когда ответил на твой вопрос, почему я отдал тебе роль Антоку!

- Это не считается, - отмахнулся Югэн со смешком.

- Почему?

- Потому что мой голос достался мне от матери – он просто есть у меня от рождения, в этом нет моей заслуги. Точно так же ты можешь похвалить меня за то, что у меня есть нога, рука или копчик. Настоящие комплименты – это те, которые делаются каким-то качествам, которые человек сам воспитал в себе, ясно?

Химмэль допил остатки коктейля и только потом проговорил:

- Ладно, убедил! И если тебе так хочется, могу сказать больше: я готов признать, что было наивно с моей стороны соревноваться с тобой за роль лидера Showboys - я никогда не мог бы стать лучшим лидером, чем ты, - увидев, что Югэн начал шарить по карманам, он спросил: - Что ты ищешь?

- Телефон. Погоди, сейчас включу камеру и запишу твое признание, - с хохотом отозвался брюнет, направляя на него камеру смартфона. – Давай, повтори то, что только что мне сказал!

- Отвянь! – смеясь, Химмэль схватил его за руку, делая вид, что сейчас заберет у него телефон.

Их пальцы коснулись друг друга - это безобидное прикосновение в тот же миг стало катализатором электрического разряда, пронзившего их тела. Еще секунда и Химмэль бы не удержался от того, чтобы прильнуть к юноше с поцелуем. Но Югэн поспешил отдернуть руку и отступить назад, словно опасаясь того, к каким последствиям может привести это безобидное касание. Между ними повисло напряженное и слегка неловкое молчание. Как странно, они ведь сегодня прикасались к друг другу – когда Югэн заставлял его встать с пола и потом вел к лифту – так почему сейчас Югэн так отреагировал?..

- Может ты проголодался? – поинтересовался Югэн вдруг. – Если хочешь, можно поискать что-нибудь на кухне, но обычно повар запирает кладовую и холодильник, так что рассчитывать можно только на рамен из пакетиков…

- Давай лучше закажем в ресторане, - предложил Химмэль, тоже сделав вид, что не произошло ничего особенного.

- Хочешь чего-то особенного? – спросил Югэн, достав свой смартфон.

Сероглазый юноша покосился на него, размышляя над тем, что это он с пьяных глаз видит двусмысленность там, где ее нет – или же Югэн нарочно подразнивает его, выстраивая фразу таким образом, чтобы она звучала провокационно? Наверное, все-таки, ему кажется, просто это несколько литров пива и хмельные коктейли нашептывают ему похабные мысли.

- Ничего особенного, - ответил он беспечно. – Только не надо торта и свечек на нем, хорошо?

Курьер приехал в течении получаса. Химмэль как раз успел выпить еще несколько коктейлей, приготовленных Югэном и, чувствуя совершенно пьяным и беззаботным, забрался на сцену, где попробовал освоить игру на аккордеоне. Но даже трезвым он не сумел бы выдавить из него внятную мелодию - так как не имел навыков обращения с таким музыкальным инструментом - не говоря уже о том, чтобы сыграть на нем пьяным! На все попытки сероглазого юноши наладить контакт, аккордеон отвечал то попискиванием, то утробным мычанием или скрипучими стонами. Югэн сидел на стуле перед сценой и давился смехом, наблюдая за его жалкими попытками укротить аккордеон. Когда в дверь позвонили он, не переставая смеяться, натянул бейсболку на голову и отправился забирать у курьера заказ.

- Хватит мучить аккордеон! Пойдем, поедим, - воскликнул Югэн, поставив пакет с заказом на один из столиков.

- Погоди… Я почти понял, как надо играть… - пропыхтел сероглазый юноша.

Однако выйти победителем из схватки с музыкальным инструментом ему не удалось и тогда Химмэль вынужден был с позором отступить. Его лицо выражало крайнее разочарование, когда он спустился со сцены и плюхнулся на стул, что вызвало у Югэна очередной приступ сдавленного смеха. Пробурчав под нос что-то вроде «Хватит ржать!», Химмэль взял палочки и принялся доставать из контейнера острые куски мяса с овощами, отправляя их в рот.

Горячая и сытная еда ослабила его опьянение и в голову юноши начали лезть невеселые мысли – об их с Югэном отношениях, о родителях, о рок-опере и о, черт возьми, необходимости создать очередной хит для CBL Records. Незаметно для самого себя, Химмэль стал сумрачным, что не ускользнуло от Югэна.

- Что ты вдруг погрустнел? Еда не вкусная? – вопросительно посмотрел на него брюнет.

- Нет, еда отличная, - вздохнул отстраненно Химмэль.

- Ну вот началось… - хмыкнул Югэн саркастично.

- Что началось? – не понял сероглазый юноша.

- Сидишь со смурным видом, непонятно что у тебя на уме, а мне надо допытываться, что у тебя там, - пояснил Югэн, при этом не забывая работать вилкой и поглощать еду.

- Я не жду, что ты станешь допытываться, - совершенно искренне заметил блондин.

- А выглядит так, как будто ждешь.

Химмэль помедлил, пытаясь понять, почему тот цепляется к нему.

- Для тебя это проблема? – осведомился он наконец, – мое смурное лицо?

- Для меня проблема необходимость каждый раз вытягивать из тебя информацию, когда ты в таком настроении, - при этом Югэн состроил недовольную рожицу, как ребенок, которому предлагают попробовать что-то горькое.

Сероглазый юноша собирался отреагировать так, как реагировал обычно на попытки докопаться до его внутреннего мира – то есть огрызнуться, сказать что-то вроде: «Это твои проблемы, а не мои!» Но в последний миг осадил сам себя. Разве он не хотел иметь с Югэном доверительных отношений, разве не об этом он столько размышлял в последнее время?

- Кажется, я начал трезветь, ну и… - Химмэль растеряно взлохматил свою шевелюру, – в общем, вспомнил про всю фигню, которая на меня навалилась: с родителями, с работой…

«С тобой, в конце концов!» - мысленно прибавил он.

- Кстати, о работе! – подхватил Югэн и в его взгляде появилось почти детское любопытство: - Ты отдал роль Антоку мне, но какую роль взял себе?

- О… ну… - сероглазый юноша помялся немного, потом признался: - Я выбрал роль сирены Кэнеко.

Югэн, услышав это, от души расхохотался.

- Теперь понятно, почему твой папаша кинулся на меня с кулаками! – заметил он весело.

- Не знаю, с чего отец взял, что я выбрал такую роль из-за тебя, - немного порозовев от смущения, произнес Химмэль. – Я сделал это не из-за тебя, а из-за него! Захотелось его позлить немного – и всё.

Повисло молчание, каждый из них поглощал пищу.

- Мне кажется, ты будешь милашкой в образе Кэнеко, - заговорил брюнет вдруг. – У тебя есть задатки травести – вспомнить хотя бы твой номер «Богиня Дурга».

Химмэль пожал плечами, как бы говоря: теперь это не имеет значения.

- Отец заморозил работу над рок-оперой и, возможно, не возобновит её.

Югэн поковырялся немного вилкой в еде и отставил от себя контейнер.

- Это моя вина. Наверное, мне все же не следовало проявлять такое упрямство и отказываться покинуть постановку.

- Зачем вообще ты решил в нее вернуться? – решился спросить сероглазый юноша, впрочем, не сильно надеясь услышать правду.

 - Может, я решил присмотреть за тобой? – ухмыльнулся брюнет с толикой непристойности.

Химмэль скривился в ответ, подумав: «Значит, не собирается признаваться!»

- Так что еще? Какие еще проблемы? – продолжил расспросы Югэн.

- Почему тебе так интересно слушать про мои проблемы? – не выдержав, все-таки слегка ощетинился блондин.

- В книжке «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» я вычитал, что лучший способ поддержать разговор – это позволить собеседнику рассказать о себе, - тот послал ему одну из своих самых очаровательных улыбок.

Химмэль взглянул на него с грустной иронией:

- Как подсказывает мне опыт, опасно быть с тобой слишком откровенным.

- Но не сегодня, - вполне искренне возразил Югэн.

- Извини, не верю, - Химмэля начало развлекать их противостояние.

Югэн хитро прищурился на него, закурил сигарету, а потом выдал:

- У тебя проблемы с новым синглом, да? Вам нужно выпускать альбом и сопроводительный сингл к нему, не так ли? – выдохнув дым, скорее утвердительно, чем вопросительно. – Не делая такие удивленные глаза, Химера! О чем еще ты можешь так упорно отказываться говорить со мной? Боишься, что я снова помешаю вам выпустить альбом? Или дело в другом? В том, что тебе пока нечего обсудить со мной, потому что нет никакого сингла?

Химмэль показал ему средний палец на руке, без слов сообщая, что он думает по поводу его умозаключений.

- Кажется, я попал в точку! У тебя и твоей группы творческий запор? – не переставал сыпать соль на рану Югэн.

- Черт, ты можешь перестать быть сволочью хотя бы ненадолго? – взорвался Химмэль вдруг. – На кой хрен ты докапываешься до меня?!

Брюнет поднял ладони вверх в жесте капитуляции:

- Я не хотел тебя обидеть, ты что! Я всего лишь хотел узнать, как у тебя дела и нужна ли тебе помощь.

- Считаешь, что я не напишу песню без твоей или чьей-либо помощи? – сероглазый юноша уже был на взводе и потому воспринял сказанное им в штыки.

- Я этого не говорил, - покачал головой Югэн.

- Я могу написать песню! Я ничем не хуже тебя! – продолжал кипятиться Химмэль.

- Боже, успокойся! Я ничего такого не имел в виду! – воскликнул Югэн, он встал и, приблизившись к юноше, склонился над ним. – Я прекрасно знаю твой потенциал! Просто ты был таким грустным, что мне невольно захотелось как-то тебя поддержать, как-то помочь… А ты начал на меня гавкать!

Химмэль, завороженный его взглядом, не придумал, что сказать в ответ.

- Если уж тебе хочется куда-то выплеснуть негативную энергию, то лучше иди за ударную установку, - предложил брюнет, медленно выпрямившись, но не разрывая при этом контакта глаз. – Так будет куда лучше, чем сидеть и орать на меня.

Блондин и сам понял, что зря начал горячиться. Неприятно осознавать, но Югэн в своей излюбленной бесцеремонной манере наступил ему на больную мозоль, а он не смог удержать свои эмоции под контролем. Сконфуженный, Химмэль подчинился Югэну: он пересел за ударную установку и, взяв палочки в руки, сначала повертел их и только потом решился начать играть на барабанах. Сначала он просто что-то хаотично настукивал, но потом незаметно в его голове зазвучала музыка из «Whiskey in the Jar»* и Химмэль неосознанно перешел на ударный ритм из этой песни, а потом и вовсе начал подпевать:


As I was goin' over
The Cork and Kerry Mountains
I saw Captain Farrell
And his money, he was countin'
I first produced my pistol
And then produced my rapier
I said, "Stand and deliver or the devil he may take ya"**


- Эх, жаль тут нет хорошей гитары, - вздохнул Югэн, снимая со стены гитару.

Он начал подыгрывать Химмэлю, а затем и подпевать. После «Whiskey in the Jar», они спели еще несколько песен из репертуара «Металлики», потом перешли на другие рок-хиты. Химмэль, вслушиваясь в то, как звучат их голоса вместе, ощущая мягкую, словно облако, эйфорию – ему было действительно хорошо сейчас. Он опять ощущал себя счастливым и хотел утонуть в этом моменте, раствориться в нем…

Погорланив с полчаса и слегка утомившись, юноши решили взять перерыв. Химмэль отложил палочки и, не слезая с вертящегося табурета, повернулся к Югэну, собираясь попросить у него сигарету – очень хотелось сделать хотя бы несколько затяжек! - и в этот момент брюнет вдруг сам вдруг двинулся в его сторону. Сероглазый юноша успел бросить на него вопросительный взгляд, но Югэн, не проронив ни слова, подошел к нему вплотную и впился в его губы жадным поцелуем.

Химмэль, почувствовав его прикосновение, оторопел от неожиданности. Что на уме у Югэна? То он отталкивает Химмэля, то вот целует! То им надо держаться подальше от друг друга, то Югэн сам лезет к нему! Впрочем, времени размышлять Югэн ему не оставил – брюнет усилил натиск, настойчивее вжимаясь в губы Химмэля и, опустив ладони на его колени, сжал их и потом резко развел сероглазому парню ноги в стороны, вклиниваясь своими бедрами между ними. Так их тела оказались прижаты вплотную к друг другу и Химмэль отчетливо ощутил возбуждение Югэна. Чвууствуя, как огонь желания стремительно охватывает все тело, Химмэль подался навстречу Югэну, обхватывая его за талию и при этом отвечая на его поцелуй. Но стоило Химмэлю проявить ответную страсть, как брюнет так резко отпрянул от него, как если бы его окатили ведром ледяной воды.

- Это проклятие какое-то… – пробормотал Югэн, отходя от блондина подальше и усиленно взлохмачивая себе волосы, словно пытаясь таким образом навести порядок в своей голове. – Нет, это невыносимо…

- Что невыносимо? – удивился Химмэль, стараясь успокоить собственный пульс, который отправился вскачь от волны возбуждения.

- Находиться с тобой наедине! – почти со злостью объяснил тот.

Сероглазый парень рассмеялся, поняв, о чем тот говорит: значит, нелегко Югэну сдерживать себя, когда слишком сильно хочется? Химмэль подумал даже о том, что нужно наказать Югэна и подразнить его – например, снять с себя свитшот и футболку прямо здесь, остаться с голым торсом и посмотреть, насколько хватит его сдержанности! Но блондин не успел привести свой план в действие – где-то наверху хлопнула входная дверь, ненавязчиво сообщая о том, что их уединение нарушено.

Вскоре в помещении клуба появился мужчина весьма элегантного обличья.

- Bonjour!*** – поприветствовал его Югэн, при этом лучезарно улыбнувшись.

- Bonjour, Югэн! – воскликнул мужчина, направляясь к парню с распростёртыми объятиями. – Ну конечно, кто еще мог тут хозяйничать в мое отсутствие, кроме тебя! - он, заключив юношу в объятия, наградил его поцелуем в губы, и только после этого заметил Химмэля, продолжавшего сидеть за ударной установкой. – О… мы не одни…

- Химера, позволь представить тебе Ятена Коу, - официальным тоном заговорил Югэн, оглянувшись при этом на сероглазого парня. – Ятен, это…

- Химмэль Фагъедир! Можно подумать, что я не знаю, кто он! – смех мужчины звучал тихо и нежно, словно музыка ветра в саду.

Ятен Коу двигался плавно, как лебедь по поверхности пруда, когда шагал в сторону сероглазого юноши. У Химмэля была возможность его разглядеть: чуть выше среднего роста и такой стройный, что линия его талии казалась неестественной, будто он носил утягивающий корсет или удалил себе нижние ребра. В лице экскортника тоже было что-то искусственное – форма его подбородка был слишком остроугольной, визуально удлиняя ему лицо, а нос, очевидно, перенес ринопластику. Волосы Ятен осветлял до золотистого оттенка, а настоящий цвет глаз прятал за голубыми линзами. Одет он был как житель богатого пригорода, вышедший на крыльцо за почтой: белоснежная сорочка, домашняя кофта и мягкие, но стильные брюки и мокасины из натуральной кожи. На вид Ятену можно было дать лет двадцать пять, но скорее всего он был старше.

Ятен тоже не спускал с Химмэля глаз:

- Хм… Я думал, это камеры делают тебя таким белокожим, но теперь вижу, что ошибся! Действительно, кожа такая белая, что, кажется, светится изнутри… Какая редкость! - задумчиво проговорил мужчина, скользя завороженным взглядом по лицу Химмэля. Ятен протянул было ладонь, чтобы коснуться до его лица, но Химмэль стукнул его по руке, заставив того отказаться от намерения прикоснуться к сероглазому юноше. Но экскортник нисколько не оскорбился такой реакции, а только добродушно улыбнулся: - А характер и вправду такой вредный, каким показывают по телевизору!

Химмэль слез с табурета и обошел Ятена стороной, как прокаженного. Ему не нравился этот мужчина – и не только потому что тот хотел потрогать ему лицо! Ятен у него на глазах поцеловал Югэна, чем вызвал у Химмэля приступ ревности и вспышку агрессии. Но сероглазый юноша обещал Югэну не устраивать сцен ревности, разве нет? И потому Химмэлю пришлось изо всех сил сдерживать желание врезать по холеному лицу Ятена кулаком.
 
- Почему ты появился так рано? Обычно ты не просыпаешься раньше пяти вечера, - заметил Югэн, желая разрядить обстановку.

- Сегодня у меня назначено прослушивание нового вокалиста для моего клубного ансамбля, - все так же добродушно пояснил Ятен Коу. – Вот и пришлось встать ни свет ни заря! Кандидаты должны прийти с минуты на минуту.

- В таком случае, самое время мне уехать, - сказал Химмэль разыскивая свой телефон, чтобы заказать такси. – Не буду мешать прослушиванию.

- Ну что вы, можете остаться! Я совсем не против! – напомаженные губы Ятена расползлись в улыбке чеширского кота.

- Не думаю, что это хорошая идея, Ятен, - покачал головой Югэн. – Нельзя, чтобы посторонние видели меня или Химмэля здесь. Так что я тоже уеду.

Ятен разочарованно вздохнул и покачал головой:

- Этот шоу-бизнес ставит столько рамок! Я бы не смог жить с такими ограничениями…

- У славы своя цена, - философски ответил брюнет.

Когда они с Химмэлем сели в такси, Югэн осведомился:

- Может, поедем еще куда-нибудь, если хочешь?

Блондин мрачно покосился в его сторону - он хотел бы провести время с ним! Но настроение испорчено сценой поцелуя Ятена и Югэна и вряд ли Химмэль сможет сдержать поток ядовитых высказываний в адрес экскортника. Скорее всего они поцапаются снова и тогда день рождения будет вконец испорчен. Нет, лучше остановиться здесь и сейчас и сохранить теплые воспоминания об этом дне!

- Нет, я поеду в общежитие, - решил сероглазый парень. – Мне надо поработать над песней для альбома.

Он не врал, он действительно собирался заняться написанием песни немедленно – ибо наконец-то понял, какой должна быть новая песня Showboys. Идея возникла в его голове, пока он от души барабанил по ударной установке, вымещая на барабанах скопившиеся в душе эмоции. Да, он понял, о чем будет его новая песня!

________________




* Песня группы Metallica

** Когда я переходил горы Корк и Керри,
Я увидел Капитана Фаррелла, он подсчитывал свои деньги.
Сначала я достал свой пистолет, а затем рапиру,
И сказал: "Кошелек или жизнь, не то отправишься к дьяволу!"

*** Привет



_________________











26




Такси довезло Химмэля до черного входа его звездного общежития.

- Ну, пока! – сероглазый юноша сказал это даже не глядя на Югэна и взялся за ручку, чтобы открыть автомобильную дверцу.

- Может еще увидимся вскоре, - улыбнулся брюнет, а когда тот вопросительно на него оглянулся, то прибавил: - У меня контракт на выступление седьмого июля в Корее на свадьбе какого-то магната. Мне сказали, что невеста магната очень хочет, чтобы на свадьбе выступил не только я, но и ты – так ей понравилось наше с тобой совместное выступление в Киото, что она хочет увидеть наш дуэт на своей свадебной церемонии.

- Я ничего не слышал об этом, - пожал плечами Химмэль.

- Если не слышал, значит, заказчик еще не смог сторговаться с Гэсиро о цене за тебя.

Блондин промолчал и открыл дверцу, но остановился, когда почувствовал прикосновение к своей руке.

- Послушай… Я тут подумал… - негромко проговорил Югэн, чуть наклонившись к Химмэлю, - если хочешь, я уйду из рок-оперы.

С языка Химмэля чуть не сорвалось: «Я скоро с тобой с ума сойду!» Ну в самом деле, сколько можно вот так играть с его нервами?! То Югэн отказывается от участия в рок-опере, то потом настырно лезет в состав группы и столь же упорно отказывается уйти, когда ему это предлагает Ингу! И вот теперь, после всего того, что успело случиться, Югэн вновь совершает кульбит и меняет свое решение.

На самом деле, предложение Югэна могло помочь разрешить проблемы, возникшие с рок-оперой – если он уйдет из труппы, то Ингу возобновит работу над постановкой, Ихара Кинто вместе с Сибил Гэсиро перестанут рвать волосы на голове от неопределенности, да и отношения между Химмэлем и отцом скорее всего потеплеют. Однако после того, как Химмэль услышал арию Антоку в исполнении Югэна, он уже не мог представить никого другого в этой роли, даже самого себя! И менять своего решения он тоже не собирался, даже если это означало, что рок-опера никогда не будет поставлена.

- Я же сказал, что никто, кроме тебя, с ролью Антоку не справится, - возразил Химмэль приглушенно, так, чтобы не привлекать внимание водителя. – Пусть лучше постановка будет заморожена, чем я позволю кому-то другому сыграть роль Антоку!

Выбравшись из салона, Химмэль миновал калитку в монолитной стене, окружающей общежитие. Остановившись подле охранника, несущего службу возле черного входа, Химмэль поинтересовался, где находятся его коллеги сейчас и есть ли в общежитии посторонние люди. Охранник ответил, что в общежитие приезжали с утра родители Химмэля, но затем уехали вместе с телохранителем Стивом; а после полудня участники группы, которым тоже дали выходной в честь дня рождения лидера, разъехались кто-куда и потому общежитие сейчас пустует.

- Передай по рации своим коллегам, что сегодня я запрещаю пускать в общежитие тех, кто здесь не работает и не живет! – обратился к охраннику сероглазый юноша. – Даже если это будут мои родители! Ясно? Никого не пускать! А если пустите – я скажу Сибил Гэсиро, что ухожу из агентства и виноваты в этом охранники общежития!

Оставив позади себя растерянного охранника, Химмэль зашел в особняк. Дом встретил его тишиной и пустотой, только на кухне слышалось работающее радио, которое, должно быть, слушал повар. Юноша заглянул на кухню и взял там бутылку дистиллированной воды – после выпитого спиртного, острой еды и пения вместе с Югэном его сильно мучала жажда. Встрепенувшись, повар начал предлагать ему по есть, но Химмэль только отрицательно помотал головой и ушел в музыкальную комнату, которую оборудовали в гараже. Не успел Химмэль приступить к делу, как у него зазвонил телефон – дозванивалась до него сама Гэсиро.

- Скажи мне, дорогой мой мальчик, почему ты запретил охране пускать в особняк посторонних? – задала животрепещущие вопросы хозяйка агентства. – Ты в курсе, что твои родители обыскались тебя? А теперь ты запрещаешь им прийти к тебе? Что за катастрофа у вас там случилась на семейном фронте?

- Я хочу заниматься написанием новой песни, а мать с отцом будут мне мешать, - отозвался Химмэль, не забывая щедро промачивать горло водой. – Ничего страшного не случится, если я с ними увижусь завтра, а не сегодня.

- Сегодня у тебя день рождения, не хорошо расстраивать родителей, это не этично… - начала было говорить Гэсиро, а потом уже спохватилась: - Что? Новая песня? Ты пишешь новую песню?

- Да, пришел тут в голову один мотивчик… - туманно ответил юноша.

- Так, так! А этот мотивчик такой же хороший, каким был «Стань героем своей жизни»?

- Пока не знаю, насколько хорошей получится песня, но она определенно будет отличаться от «Стань героем своей жизни», - сообщил Химмэль, усаживаясь за синтезатор и задумчиво нажимая на его клавиши. – После баллады, думаю, надо выпустить что-то зажигательное, дерзкое, что позволит нам показать хорошую хореографию на песню.

- Ооо… Мне так нравится твой настрой! – голос у хозяйки CBL Records стал похож на нежное кошачье мурлыканье. – Скажи мне, когда ты сможешь представить мне демо-версию новой песни?

- Хм, надо подумать… - протянул задумчиво Химмэль, прикидывая в уме свои возможности. - Я планирую написать эту песню в стиле электро-поп, поэтому большая часть работы будет связана с созданием подходящего бита и наложением на него дополнительных звуковых эффектов. Наверное, мне понадобится день, чтобы сделать черновую аудиозапись, а демо, скорее всего, будет готово дня через два.

- В таком случае – не отвлекайся! Я даю тебе эти два дня! – пропела воодушевленным голосом Гэсиро. – Пусть все ребята работают с полной отдачей. А я жду от вас готовый материал! – затем, вспомнив о причине своего звонка, женщина добавила: - Я сообщу твоим родителям, что ты слишком занят работой и, не сомневайся, сделаю все, чтобы никто не помешал тебе творить!

Поняв, что сейчас она повесит трубку, Химмэль окликнул Гэсиро:

- Скажите, это правда, что сейчас ведутся переговоры о моем выступлении в Корее?

Глава агентства не стала скрывать своего легкого удивления:

- Да, такие переговоры действительно идут… Откуда ты узнал?

- Да так, птичка одна напела про этом, - уклончиво проговорил Химмэль. – Я хотел сказать, что буду не против там выступить.

«Ведь я смогу на легальных основаниях побыть рядом с Югэном!» - подумал он следом.

- Против ты или нет, не важно, милый мой, - тут же сказала, как отрезала, Сибил Гэсиро. – Агентство выставило ценник на тебя и не собирается снижать стоимость, даже если кто-то там женится. Да хоть свадьба, хоть похороны – цена одна! У этого богача денег куры не клюют, а он пытается разжалобить меня и выпросить скидку в пятьдесят процентов только потому, что он, видите ли, женится. Ну уж нет! Пусть или платит полную цену или катится к черту!

«Кажется, этот кореец не на шутку её достал!» - хмыкнул Химмэль, а вслух сказал:

- В любом случае, если он согласится на ваши условия, я возьмусь за эту работу.

В трубке раздался протяжный вздох, Гэсиро возвращала себе самообладание:

- Забудь про Корею, милый! Я приказываю тебе пока об этом не думать, - с нажимом проговорила она. – Занимайся песней, думай только о ней!

- Ладно. А вы держите от меня родителей подальше, - заявил сероглазый юноша. – Они будут отвлекать меня от работы.

На этом их разговор закончился.

Следующие несколько часов он провел, обложившись бумагами и записывая свои отрывочные мысли, которые позже он собирался скомпоновать в связный текст песни. Потом он занялся написанием бита, который должен стать основой музыкальной композиции. По замыслу Химмэля для создания нужного ритма и настроения нужно было свести в одну звуковую дорожку электронные басы, суббасы, несколько видов барабанов и сэмплы медно-духовых и клавишных музыкальных инструментов. Да, по его замыслу, эта песня будет кардинально отличаться от «Стань героем своей жизни» и ритмом, и способом исполнения, и месседжем, но в этом и заключалась задумка Химмэля!

За этой увлекательной задачей его застали вечером коллеги, вернувшиеся в особняк.

- Эй, чувак! Ты куда с утра пропал? – воскликнул Иса, когда нашел лидера в музыкальной комнате. – Сегодня тебя все искали! Мы-то с парнями думали погулять у тебя на днюхе, а ты просто исчез! Все веселье обломал!

Химмэль, уже совершенно протрезвевший к этому времени, отмахнулся от его претензий.

- Кто из парней уже вернулся в общежитие? – спросил он требовательно.

- Ну я, Касаги и Оониси.

- Позови их сюда, – распорядился Химмэль. – Нам надо поработать над песней.

- О`кей! Сейчас! - тут же ответил парень и скрылся за дверью.

Через десять секунд в гараже появился Тиэми Касаги.

- Химмэ! Ты здесь! – воскликнул он, взирая на блондина расстроенным взглядом: - Где же ты пропадал?

- Выпивал в одном баре, - отозвался Химмэль. – Подойди и посмотри, что я тут придумал с песней.

Приблизившись к сероглазому парню, Касаги учуял запах перегара, которым от того несло.

- Мог бы позвать меня, выпили бы вместе, - проговорил он с ощутимой обидой.

Химмэль поднял на него взгляд и, заметив его огорчение, решил пойти ему навстречу:

- Я хотел побыть в одиночестве сегодня… Но знаешь, что? - предложил он, хлопнув Касаги по плечу. - Когда допишем песню и снимем клип, давай напьемся?

- Только мы вдвоем? – уточнил тот.

- Да, только мы. Напьемся с тобой до чертиков! - кивнул сероглазый юноша. – Ну как тебе идея?

- Мне очень нравится! – на лице Касаги появилась улыбка от уха до уха.

Тиэми ощутил, как тепло разливается у него в груди, и это чувство стало живительным бальзамом для его измученного сердца! После того, как Химмэль расстался с ним, после того, как Югэн так ужасно унизил его и шантажировал – это было первое светлое чувство в душе Касаги. Химмэль позвал его провести время вместе, значит, он все еще питает к нему теплые чувства! И пусть Касаги страдает от неразделенной любви и страха потерять возможность быть с Химмэлем в одной группе, теперь ему стало чуточку легче.

В музыкальную комнату вернулся Иса в сопровождении Нибори Оониси. Химмэль не дожидаясь появления Дайти Хиги, приступил к обсуждению уже созданного материала. Через полчаса к ним присоединился последний участник группы; Хига попробовал было поинтересоваться у лидера, куда тот сбежал утром, но наткнулся на суровый взгляд серых глаз и прикусил язык.

Вскоре все парни увлеклись обсуждением написанной Химмэлем песни – кто-то предлагал правки для текста песни, кто-то для музыки. Редактируя черновой вариант песни, они проторчали в музыкальной комнате почти да рассвета. Потом разошлись по комнатам, поспали около четырех часов каждый, после чего снова собрались в музыкальной комнате и опять принялись за работу.

- Кстати, слышали, что новый сингл Югэна поднялся на вершину топа? – бестактно брякнул Иса, когда во время десятиминутного перерыва залез в интернет. – Интересно, вторая их песня сможет заработать столько же денег, сколько и первая?..

- Еще раз скажешь что-нибудь про Югэна и его группу – уши оторву! – пообещал тогда Химмэл, взбешенный тем, что Иса своими неуместными замечаниями сбивает его с творческого настроя. – Мы сейчас должны думать о нашей песне, а не о том, что там творится у конкурентов!

После этого Иса притих и даже опасался взять в руки свой смартфон. Касаги благоразумно не лез в душу Химмэлю, догадываясь, что сейчас тот может взорваться от малейшей искры. Текст, который сероглазый юноша написал для нового сингла, говорил сам за себя – не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что песня посвящена непростым отношениям Химмэля с отцом.

Как Химмэль и обещал, через два дня они представили демо-версию песни Сибил Гэсиро.

- Эта песня отличается не только от «Стань героем своей жизни», но и от ваших прочих синглов! – заметила Сибил Гэсиро после прослушивания песни. – В песнях «Хочу целовать тебя в Токио» и «Ты мой рай» вы пели о любви. И это полностью вписывалось в ваш имидж и ожидания вашей целевой аудитории! Потом Химмэль написал песню про депрессию, а теперь вот – про конфликты подросткового возраста…

- Разве песня плоха? – спросил её Химмэль прямо.

Его коллеги ощутимо напряглись, опасаясь, что хозяйка сейчас ответит: «Да!»

- Песня хороша, но ее содержание меня беспокоит, - проговорила Сибил Гэсиро. – Может стоит изменить текст? Оставить музыку, написать текст о непростых отношениях парня с его девушкой?

- Я не буду менять текст, - тут же встал на дыбы блондин.

Тогда Гэсиро попросила всех, кроме Химмэля, покинуть её кабинет и подождать в приемной.

- Что произошло между тобой и Ингу Фагъедиром? И не ври, что ничего! Твой отец остановил работу над рок-оперой, ты сам требуешь от охраны, чтобы они не пускали к тебе родителей, а теперь вот эта песня! И дураку понятно будет, что ты написал ее назло отцу!

Химмэль, скрестив руки на груди, фыркнул:

- Да, назло! – подтвердил он нахально. – Но разве от этого песня становится хуже?

- Если поклонники узнают о твоих проблемах с отцом, это может плохо сказаться на имидже.

Химмэль раздраженно закатил глаза в ответ на это:

- Мои поклонники? А кто они? Это те же самые подростки, парни и девчонки! И у многих из них могут быть сложности с родителями! С чего вы взяли, что песня будет только обо мне с моим отцом? Эта песня о конфликте родителей и детей вообще! – запальчиво проговорил он. – Почему мы должны петь только любви? Разве такие песенки не наскучат публике? Почему не попробовать спеть о чем-то еще? Разве «Стань героем своей жизни» не доказала, что можно спеть о депрессии и успешно продать её?

- Не совсем корректно приводить в пример «Стань героем своей жизни», - покачала головой женщина. - Ведь она шла с мощной рекламной компанией, которая представляла ее как благотворительный проект.

Её скептицизм начал всерьез злить сероглазого юношу.

- Если бы песня была плохой, её бы не спасла никакая реклама! – возразил он звенящим голосом. – Почему на самом деле вам не нравится текст новой песни? Потому что он не про любовь? Или потому что вы боитесь, что мой отец рассердится на вас, за то, что позволили мне выпустить такую песню?

Его слова, как видно, задели Сибил Гэсиро.

- Твой отец итак уже заморозил крупнобюджетный проект! И чем дольше он остается замороженным, тем больше денег я могу потерять. А я не люблю терять деньги! - она вперилась в юношу жестким взглядом бывалого бизнес-дельца. – И да – мне не нравится идея выпустить песню, которая может только усугубить твой конфликт с отцом! Что у вас там происходит? Ты избегаешь встречи с родителями, ты даже трубку не берешь, когда они звонят! А теперь эта песня!.. Ты словно специально делаешь все, чтобы испортить отношения с отцом! А я не просто хочу, чтобы вы помирились – я настаиваю на этом!

Химмэль мог бы сказать, что даже если он и помирится с отцом, это не гарантирует того, чтоб работа над рок-оперой будет возобновлена. Но если Сибил Гэсиро узнает причину, по которой Ингу остановил работу, то она тоже насядет на Химмэля с требованиями выгнать Югэна. А терпеть её нападки юноша не был готов! Поэтому он предпочел умолчать о подоплеке его ссоры с отцом и заговорил о другом.

- Послушайте… Хватит уже о рок-опере! У нас очень много работы, не так ли? - рассержено заговорил юноша. – Нам надо выпускать альбом! И помимо сопроводительного сингла нужно дозаписать минимум две песни, чтобы обновить содержание! Я написал сопроводительный сингл – осталось только купить у композиторов парочку песен…

- Давай ты не будешь учить меня делать мою работу? – оборвала его Гэсиро.

- Я лидер группы! Если я не буду об этом говорить, то кто должен это делать? – парировал Химмэль тут же. Однако, понимая, что без уступок в этом впоросме не обойтись, он сказал: - Давайте займемся работой над альбомом, а я встречусь с родителями и поговорю с ними.

- Не пытайся увиливать! – строго прервала его Гэсиро. - Просто поговоришь с ними или все-таки наладишь отношения?

- Я налажу с ними отношения настолько, насколько возможно, - дал обещание сероглазый юноша.

По лицу Гэсиро было видно, что она крайне недовольна этим абстрактным обещанием, однако ей ничего не оставалось делать, как принять условия Химмэля. Так он получил «зеленый свет» на выпуск песни, автором которой он являлся, а Гэсиро – надежду на то, что отец и сын Фагъедир помирятся и перестанут портить ей финансовые отчеты.

Только после того, как хозяйка агентства одобрила и саму песню и концепцию будущего клипа, Химмэль соизволил ответить на телефонные звонки родителей. Кёко пригласила его на ужин в гостиницу, а Химмэль, хоть и был занят работой над песней, не стал отказываться, памятуя о своем обещании, которое он дал Гэсиро. Придя на ужин, он был готов к тому, что родители начнут распекать его на все лады, упрекать в эгоизме, черствости и неблагодарности, но Кёко и Ингу держались очень спокойно, можно даже сказать – осторожно.

- Прости, я был очень занят, - чувствуя неловкость перед матерью, промолвил Химмэль. - Мы дорабатываем наш альбом и записываем новый сингл.

- Ничего страшного, мы с Ингу не в обиде, - ласково улыбнулась мать. – Хотя ты мог бы и предупредить нас, что не придешь на вечеринку в честь своего дня рождения. Все тебя так ждали! Кхан и Йоко очень расстроились, что не смогли увидеть тебя.

- Ничего, увижусь с ними потом, - легкомысленно ответил ей сын.

Кёко огорченно посмотрела сначала на сына, потом на мужа. Ингу чувствовал вину перед Химмэлем за свое импульсивное поведение в Симоносеки и надеялся поправить пошатнувшиеся отношения с сыном на дне рождения. Ингу арендовал целый ресторан в живописном пригороде Токио, пригласил родственников и друзей Химмэля - но сын разрушил все планы, сбежав в тот день из общежития. Кёко с Ингу полдня потратили на поиски сына, а потом, после того, как им сообщили, что Химмэль вернулся в общежитие, узнали, что он запретил пускать их. Это стало ударом для Ингу. Нет, он старался изо всех делать вид, что поступок Химмэля нисколько его не задел, но Кёко прекрасно видела, насколько тому тяжело!

«Не расстраивайся из-за сегодняшнего, - сказала тогда Кёко ему. – У Химмэля будут и другие дни рождения!»

«Два года…» - приглушенно сказал Ингу, смоля при этом сигарету.

«Что?» - переспросила она.

«Два года назад я нашел свою семью… И этих двух лет хватило, чтобы испортить отношения с сыном!» - выразил Ингу свою мысль более развернуто.

В его голосе звучала такая боль, что Кёко поспешила утешить его:

«Ты хороший отец, Ингу! Не надо думать о себе плохо! - воскликнула женщина. – У Химмэля сейчас трудный период, но не ты виноват в этом!»

«Разве в трудный период дети не ищут поддержки родителей? Так почему наш сын избегает нас?»

Кёко не смогла ничего ответить ему на это и только обняла его. Что она могла сказать мужу? Повторить слова, которые она когда-то сказала – о том, что Химмэль вырос без их участия и что им придется смириться с тем, что он уже совсем не маленький ребенок? Но разве эти слова принесут Ингу облегчение?

Кёко надеялась, что спустя какое-то время Химмэль перестанет избегать их – так и случилось, сын принял приглашение на ужин. Однако, когда он вошел в их гостиничный номер, Кёко с огорчением заметила, что Химмэль продолжает внутренне отстраняться от своих родителей.

- Ты совсем забыл, о чем мы с господином Кинто просили тебя подумать, - заметил как бы между прочим Ингу. Когда сын бросил на него вопросительный взгляд, мужчина пояснил: - Ты обещал до своего дня рождения дать ответ, какая концовка для рок-оперы предпочтительна.

- Разве ты не заморозил постановку? – недоуменно приподнял брови Химмэль.

- Постановку я заморозил, - подтвердил отец. – Но несмотря на это мы с господином Кинто продолжаем работать над материалом для рок-оперы.

- Понятно, - как-то неопределенно ответил юноша и, пригубив стакан с водой, посмотрел куда-то в сторону.

- Так что там с финалом? – не отступал от него Ингу.

- Придумайте концовку сами, в чем проблема? – саркастично отозвался Химмэль. – Ты же делаешь с постановкой все, что тебе вздумается, так зачем спрашивать мое мнение?

Ингу едва скрипнуло зубами от избытка негативных чувств.

- Я не делаю с постановкой все, что мне вздумается! - медленно и очень четко проговорил он.

- Тогда почему ты ее заморозил? – иронично полюбопытствовал сын.

Ингу поймал взгляд Кёко, в котором читалась: «Действуй помягче!»

- Я заморозил её, чтобы дать тебе подумать, - заявил мужчина, утихомирив кипение внутри себя. – И я очень рассчитываю, что в будущем мы возобновим работу над постановкой.

- О чем, по-твоему, я должен подумать? – невесело улыбнулся Химмэль, заранее зная, каким будет ответ.

Наверное, стоило уклониться от прямого ответа, но Ингу не стал этого делать:

- Сам знаешь. Об участии Югэна.

Химмэль был готов огрызнуться в ответ, сказав что-то вроде: «Ну тогда тебе долго придется ждать, когда я подумаю!», но заметив, как мать напряженно переводит взгляд с него на Ингу, юноша сдержался – ему не хотелось лишний раз заставлять её нервничать. Да и какой смысл сейчас снова ругаться? Если бы ругань что-то меняла, то рок-опера не оказалась бы в безнадежном тупике! Проще спокойно дотерпеть до конца ужина и уже отделаться от назойливого внимания родителей.

- В любом случае… - проговорил Химмэль, приняв безразличный вид, – сами решайте, какой будет финал.

Ингу прищурился на него, а на лице появилась гримаса, говорящая сама за себя: «Ах ты малолетний говнюк!»

- Значит, вы с мальчиками подготовили новую песню? – спросила у сына Кёко, желая прервать затянувшееся молчание. Тот только кивнул, не глядя при этом на родителей и с преувеличенным интересом обмакивая кусок гриба в фондю. Тогда она задала следующий вопрос: - И когда же вы собираетесь выпустить эту песню?

- Пока точно не знаю. Сейчас как раз готовят декорации для того, чтобы снять клип. На съемки понадобится дня два, потом монтаж, ну и после этого уже будем выпускать клип.

- Не терпится увидеть, что вы на этот раз сделали! – улыбнулась Кёко.

Химмэль как-то криво усмехнулся, но ничего не сказал на это.

Напрасно Кёко рассчитывала, что ужин поможет хоть немного растопить лед в отношениях сына и родителей - её чаяния не оправдались. Химмэль не хотел идти на контакт, предпочитая сохранять лишь видимость близких отношений. Кёко многое бы отдала, чтобы вернуть прежнюю теплоту в отношениях, но она понимала, что в этом случае Ингу прав – нельзя пойти на поводу у сына и позволить Югэну остаться в постановке. Слишком уж Югэн опасен!

«Может со временем этот запал в Химмэ пройдет? – с грустью подумала женщина. – И он сможет простить меня и Ингу за то, что мы пытаемся огородить его от Югэна?»





Съемки нового клипа группы Showboys заняли немногим больше полутора дней.

На сей раз Химмэль не стал настаивать на каких-то особенных локациях, поэтому большую часть видеоматериала отсняли в съемочных павильонах. Правда, сероглазый юноша все-таки не упустил возможность вновь помучить своих коллег по группе, требуя от них максимальной отдачи на съемках. Много внимания лидер Showboys уделил хореографии: у Югэна в арсенале было уже две песни с превосходными хореографическими номерами, поэтому так важно было не ударить в грязь лицом. Хотя времени на репетиции танцев было мало, но Химмэль все равно потребовал от хореографа создать максимально виртуозный танец – а потом тренировался вместе Касаги, Ису, Хигу и Оониси до седьмого пота, добиваясь идеального исполнения танца.

И вот, наконец, отснятый материал отправился на монтажный стол.

- Тизеры вашего нового клипа тепло приняла публика, - объявила Люси Масимо, устроив собрание прямо в студии звукозаписи и оторвав подопечных от процесса записи. - Госпожа Гэсиро приняла решение организовать релиз альбома 15 июля. К этому времени Фагъедир как раз вернется из Кореи…

- Из Кореи? – удивился Касаги поглядел на блондина: - Ты собираешься в Корею?

- Пока я сам ничего не знаю, -  ответил ему Химмэль, который к тому времени уже утратил надежду получить совместную с Югэном работу, ведь было уже третье июля.

- Ах да, ты еще не в курсе, - кивнула Масимо лидеру группы. – Тебя выкупили на седьмое июля, будешь выступать на свадьбе корейского миллионера. Заказ подтвердили буквально вчера вечером. Шестого числа вечером ты прибудешь в Корею, восьмого возвращаешься в Японию и начинаешь готовиться вместе с группой к полномасштабному промоушену вашего альбома.

«Интересно, Гэсиро заставила корейца заплатить полную сумму или же он все же убедил ее сделать скидку?» - мысленно усмехнулся Химмэль.

- Должна тебе сообщить: на эту свадьбу так же выкупили и Югэна, - продолжила говорить Масимо.

- Да, я в курсе, - не задумываясь ответил сероглазый юноша и тут же прикусил язык, когда и продюсер и коллеги по группе бросили на него вопросительные взгляды. Пришлось быстро придумывать оправдание своему промаху: - Мы с госпожой Гэсиро обсуждали это мероприятие не так давно. Кажется, там были проблемы, заказчик просил скидку.

- Да, было такое. Но потом заказчик все оплатил в полной мере, - пояснила Люси Масимо. – Как мне известно, заказчик хочет, чтобы у вас с Югэном было совместное выступление.

Химмэль только пренебрежительно пожал плечами:

- Желание заказчика закон, не так ли? – проговорил он лениво.

«Он знал о том, что Югэн будет в Корее, - подумал Касаги угрюмо. – И рассчитывал получить эту работу!»

- Пока это все новости, - подытожила Масимо деловито. – Возвращайтесь к работе над альбомом.

Дождавшись десятиминутного перекура, Касаги обратился к Химмэлю:

- Мы закончили съемки клипа… Помнишь свое обещание?

Тот похлопал его по слечу и непринужденно ответил:

- Конечно, помню! Я забронирую комнату в караоке-клубе на этот вечер, хорошо? Напьемся и погорланим?

Касаги был так рад провести с ним время, что согласился бы даже на посещение морга в его компании.

Вечером Химмэль, как и обещал, прислал ему в сообщении название караоке-клуба и время, на которое забронировал апартаменты. Когда Тиэми приехал в клуб, то Химмэль уже был там: юноша сидел с бутылкой пива в одной руке и пультом от телевизора в другой и смотрел новости шоу-бизнеса на музыкальном канале. С неудовольствием Касаги увидел, что в новостях рассказывают об успехах второго сингла группы Heet – о том, что песне «Hard Candy» удалось повторить ошеломительный успех первого сингла - «World in color». Иными словами, группа Югэна снова продала несколько миллионов копий сингла, заработала славу и кучу денег…

- Как давно ты меня ждешь? – спросил Касаги, привлекая к себе внимание сероглазого парня.

Химмэль повернул к нему голову, а потом нажатием кнопки переключил канал.

- Недавно. Присоединяйся! - он отсалютовал ему пивной бутылкой.

Касаги упал на комфортабельный диван рядом с ним и протянул ему небольшую коробку, украшенную элегантным золотым бантом.

- Что это? – спросил блондин, покосившись на коробку.

- Подарок на твой день рождения. Я решил, что лучше отдать его тебе сейчас, наедине.

- Касаги, надеюсь там не очередной сертификат на остров? – воскликнул Химмэль, распаковывая коробку. – Я просил тебя не делать таких дорогих подарков!

- Я помню твою просьбу! – мягко возразил Тиэми. – И подарок не такой дорогой, как остров, уверяю тебя.

Внутри коробки лежал футляр, в которых обычно хранятся аксессуары вроде колец и сережек. Открыв футляр, Химмэль обнаружил внутри мужское кольцо, сделанное из металла необычного серебристо-серого оттенка. Вытащив кольцо, сероглазый юноша повертел его в руках, разглядывая на свету переливы оттенков металла.

- Это кольцо выплавлено из металла, который извлекли из нескольких метеоритов. Поэтому металл такого необычного оттенка, - рассказал Касаги. – Можно сказать, что это кольцо имеет небесное происхождение! Ну и он напоминает цвет твоих глаз… Мне казалось, что тебе понравится такой подарок.

- Классный подарок! Спасибо тебе! – улыбнулся Химмэль и, потянувшись к нему, одной рукой приобнял Тиэми. Он надел кольцо на палец, а после этого заявил: - А теперь давай выпьем!

В следующий час они накачивались пивом и спиртными коктейлями и пели песни. Касаги переполнял клубок эмоций, среди которых было и счастье, вызванное близостью Химмэля, и благодарность за то, что тот решил уделить ему целый вечер, и щемящая боль от того, что Химмэль не принадлежит ему больше, и даже злость. Тиэми старательно делал вид, что ему весело, он не хотел испортить Химмэлю настроение – но где-то в глубине души его точила бессильная злость – не на сероглазого юношу, нет! Злость на Югэна.

С той самой ночи, когда Югэн поставил ему условие уйти из группы, Касаги жил в страшном напряжении. Он понимал, что не сможет справиться с Югэном, если не найдет его слабого места, он нанял лучших детективов пытаясь выяснить о прошлом Югэна хоть что-то. Но тот был слишком умен и не оставил ниточек, которые могли бы привести к его уязвимым точкам, к компромату на него. Единственное, что удалось детективам выяснить, так это то, что после гибели его семьи, его опекала некая Саяма Фукагава – однако она сложила с себя полномочия опекуна, когда Югэну было двенадцать лет и с тех пор, насколько удалось выяснить, Югэн с ней отношений не поддерживал. Кажется, у Югэна не было ни единого близкого человека, никого, за кого бы он мог переживать и ради кого он мог бы пойти на жертвы!

«Трудно бороться с врагом, которому нечего терять!» - вспомнилась Касаги какая-то восточная мудрость.

С каждый уходящим днем отчаяние нарастало внутри Тиэми. Неужели он не сможет найти управу на Югэна? И, когда подойдет срок, названный Югэном, ему придется объявить об уходе из группы? Нет, нет и нет! Он не должен этого допустить! Тиэми не позволит врагу победить и не позволит ему разлучить его с Химмэлем!

«Но как мне справиться с ним?» - без конца спрашивал сам себя Касаги.

- Эй, ты чего задумался? – толкнул его в плечо Химмэль, который уже успел прилично напиться. – Так мы будем петь дуэтом?

- Конечно! – встрепенулся Касаги. - Ты еще спрашиваешь!

Они спели вдвоем несколько рок-баллад, после чего Химмэль плюхнулся на диван и допил остатки алкогольного коктейля. Обнаружив, что все спиртное на столике подошло к концу, сероглазый парень вызвал официантку и попросил её принести еще коктейлей и пива. Касаги сел на диван рядом с ним, не в силах отвести влюбленного взгляда от него – лицо Химмэля слегка раскраснелось от пения, глаза блестели, делая его почти невыносимо красивым.

Касаги понимал, что если сейчас он попытается поцеловать Химмэля – то, скорее всего, получит решительный отпор. Ведь сероглазый парень вполне конкретно высказался относительно того, какими видит их отношения. Но все равно, в Касаги тлела крохотная надежда, что сейчас, когда разум Химмэля затуманен алкоголем, тот не станет жестоко отвергать его… Окрыленный своей надеждой и дозой спиртного, он решился на это – придвинувшись к Химмэлю вплотную, он, захватив его лицо в плен своих ладоней, прильнул к его губам.

Химмэль немедленно отстранил его от себя, сердито выпалив при этом:

- Касаги! Я же просил тебя не поступать так!

- Прости! Прости меня, пожалуйста… - испуганно пролепетал Тиэми, помертвев при мысли, что сейчас тот придет в ярость.

В этот момент в комнату вошла официантка с заказанным спиртным. Парни молчали, дожидаясь, когда посторонний человек выйдет и оставит их наедине. Химмэль действительно закипел вначале, когда Касаги поцеловал его без его разрешения, но, пока официантка расставляла на столике напитки, успел остыть и даже почувствовать легкую вину перед Тиэми. Он хотел сделать приятное для Касаги и провести с ним вечер, однако, вместо этого скорее усугубил непонимание в их отношениях и, возможно, причинил ему боль.

- Химмэ, прости, я… - вновь заговорил Тиэми, стоило двери закрыться за официанткой.

- Нет, не извиняйся, - покачал головой Химмэль. – Это мне надо извиниться перед тобой.

Касаги, пораженный услышанным, даже потерял дар речи.

- Прости меня за то, что я так грубо расстался с тобой. Мне совсем не хотелось причинять тебе боли. Я знаю, как паршиво, когда твои чувства отвергают, - пьяно проговорил Химмэль. – Но я подумал, что лучше честно тебе все сказать, не обманывать, не водить за нос. Вранье причиняет боль… Впрочем, если подумать, честность тоже причиняет боль… Когда речь идет о том, кто кого любит или не любит – абсолютно всё способно причинить боль… Так что прости меня за… за мою честность…

Потерянный, Тиэми хлопал ресницами, тщетно пытаясь собраться с мыслями.

«Химмэ сказал, что знает, каково это – когда чувства отвергают, - лихорадочно размышлял он. – Это может быть связано только с Югэном, ни с кем другим! Значит, Югэн держит свое обещание? Значит, что он решил окончательно расстаться с Химмэлем?» - последняя мысль заставила сердце Касаги биться чаще.

- Ну что ты, я благодарен тебе за честность, - заставил он себя выдавить слова. – Если выбирать между враньем и честностью, то лучше второе, чем первое!

Химмэль устало улыбнулся, чувствуя слабое облегчение.

- Отношения – это очень сложно, - пробормотал он, беря стакан с коктейлем и выпивая немного. – Иногда мне кажется, что проще стать отшельником, чем разбираться во всех этих дурацких сложностях…

Касаги так и подмывало задать вопрос о том, правда ли Югэн отверг Химмэля – но он понимал, что это будет воспринято сероглазым юношей негативно. Нельзя напрямую расспрашивать, надо постепенно собирать необходимую информацию, стараясь при этом не сильно навязываться Химмэлю. Касаги взглянул на блондина – тот уронил голову на спинку дивана и, кажется, готов был задремать.

И снова Тиэми Касаги захлестнуло желание прижаться своими губами к губам Химмэля. Не без труда он сдержался. Он не хотел портить момент своей настырностью – ведь Химмэль раскрыл ему свою душу, попросил прощения за причинённую боль. Если Тиэми сейчас снова полезет к нему с поцелуями, то Химмэль может действительно разозлиться и тогда их взаимопонимание будет уничтожено. Поэтому Касаги, призвав к себе на помощь все свое самообладание, взял на себя роль доброго друга.

- Нет! Это никуда не годится! Нечего тут засыпать, - сказал он и принялся тормошить Химмэля. – На сегодня мы достаточно выпили. Поехали-ка в общежитие!

- Нет! Еще рано, - воспротивился сероглазый парень. – Я хочу еще выпить…

- Нет! Если выпьешь еще, завтра не сможешь работать, а Масимо тебе выходной ни за что не даст! – решительно возразил Касаги. – И это не говоря о том, что если про сегодняшнюю пьянку узнают твои родители, то они меня загрызут. А я ведь стараюсь им понравиться!

- Ну ты и зануда… Ладно… Уговорил, - согласился с ним Химмэль, после паузы. – Поехали в общагу.

Пока они ехали в такси до общежития, Химмэль все-таки уснул. И не удивительно! Сейчас, в преддверии выхода долгожданного альбома, Химмэль и все его коллеги по группе много работали, в выходные дни только изредка им оставалось на сон около шести часов, а в рабочие дни зачастую они спали еще меньше. Не удивительно, что на сероглазого парня алкоголь подействовал скорее как седативное, чем энергетическое средство. Касаги разбудил Химмэля, когда они подъехали к общежитию, а затем проследил, чтобы сероглазый парень добрался до свой комнату.

На пороге комнаты, Химмэль обнял Тиэми, похлопав его по спине.

- Ты хороший друг, Касаги, - проговорил он, прежде чем скрыться в своих апартаментах.

Касаги несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, прежде чем прошептать:

- Я не хочу быть просто другом!

Следующие несколько дней прошли в суматохе перед подготовкой к выходу альбомов: фотосессии, репетиции выступлений, запланированных в рамках промоушена, также группа Showboys побывали на нескольких рекламных мероприятиях. Вечером шестого июля Химмэль сел на самолет до Пусана, чтобы тем же вечером приехать в порт и взойти на борт роскошного круизного лайнера «Гранд Имуги». Белоснежный лайнер внушил Химмэлю невольное благоговение – он казался огромным.

- Во это «Титаник»! – присвистнул сероглазый парень.

- О, это превосходный круизный лайнер, он входит в рейтинг двадцати самых крупных круизных судов в мире! Его длина 250 метров, а рассчитан лайнер на три тысячи пассажиров. На «Гранд Имуги» 12 палуб, три бассейна, две сауны, пять ресторанов, кинозал, театр, фитнес-зал, казино и развлекательный клуб и просторный банкетный зал, в котором, в слову, и будет проходить свадебное торжество, - вещал Мияно Такаюки, самовольно взяв на себя роль гида для своего подопечного. – Заказчика, пожелавший увидеть ваше выступление на своей свадьбе, зовут господин Чха Хэ Су. Он наследник…

- А что из этого его имя, а что фамилия? – поинтересовался Химмэль.

Такаюки бросил на него кислый взгляд, как бы сетуя на его необразованность.

- Его фамилия – Чха. Обращаться к нему следует: господин Чха, - объяснил менеджер, после чего вернулся к прерванному монологу: - Он наследник фармацевтической корпорации…

- На каком языке мне придется общаться с ним и гостями? – снова перебил менеджера парень.

- На английском! Господин Чха получил образование в Великобритании, его невеста – госпожа Ким Со Ми - так же прекрасно владеет английским языком! Все это было оговорено в контракте: вам не нужно будет общаться с гостями, если вы сами этого не захотите, общением и свадебной речью займется официальный ведущий торжества. Ваша работа – спеть песни из репертуара. Так вот, что касается истории господина Чха, он наследник…

- Где моя каюта? Я хочу отдохнуть, - заявил Химмэль, не желая тратить время на прослушивание чужой биографии.

Менеджер Такаюки тут же воспротивился этому его намерению:

- Сначала вам следует пройти в банкетный зал и поздороваться с господином Чха и госпожой Ким. Они сейчас как раз нанимаются репетицией свадебной церемонии и с нетерпением ожидают вашего прибытия.

- Хорошо. Идем в банкетный зал, - согласился Химмэль, но, прежде чем его менеджер успел вернуться к повествованию о господине Чха, прибавил: - Только не надо рассказывать про то, чей там заказчик наследник, ладно? Я устал и мне до лампочки его история.

Мияно Такаюки поджал губы, всем своим видом говоря: «Какая невоспитанность!»

- Согласно контракту, вы проведете на лайнере завтрашний день, ночью «Гранд Имуги» зайдет в порт Токио, где вы сойдете на берег, - сообщил менеджер, ведя за собой Химмэля по внутренностям корабля. - До этого момента все ваши расходы на борту «Гран Имуги» - за исключением посещения казино – оплачивает господин Чха. Так что в свободное время вы можете воспользоваться всеми благами, который предоставляет круизный лайнер.

Несмотря на поздний вечер, на борту лайнера вовсю кипела жизнь. На палубах корабля толпилось множество людей разных национальностей, часть из которых просто совершали вечерний променад, а часть тусовались компаниями. Где-то внутри корабля играла музыка и слышался ровный гул людских голосов. Химмэль не мог не заметить роскошное внутреннее убранство лайнера, призванное подчеркнуть особый статус тех, кому хватило денег купить круиз на «Гранд Имуги».

Менеджер провел своего подопечного через двустворчатые двери, возле которых дежурили бодигарды, и они оказались в банкетном зале. Это было двухуровневое помещение с террасами по периметру, достаточно большое, чтобы вместить несколько сотен человек.

- Господин Фагъедир! – поприветствовала Химмэля очень красивая девушка, судя по всему, невеста.

- Госпожа Ким! – тут же согнулся в подобострастном поклоне Такаюки.

- Рад знакомству, - по-английски произнес Химмэль и тоже поклонился, правда, не так старательно, как менеджер.
 
- Я так рада, что вы смогли найти время, чтобы присутствовать на моей свадьбе! – пропела тоненьким голоском Ким Со Ми и, оглянувшись назад, воскликнула: - Милый! Прошу тебя, подойди, приехал господин Фагъедир!

Её женихом оказался коренастый молодой человек – он не был толстым, но на фоне своей худенькой избранницы выглядел слегка полноватым. Его лицо, которое нельзя было назвать образчиком красоты, выражало безысходность и покорность судьбе. Очевидно, подготовка к свадьбе совершенно вымотала будущего счастливого супруга, и в своих мыслях он давно уже нежился в постели, отбросив прочь все заботы.

- Со Ми ваша поклонница, - поклонившись, заговорил господин Чха. – Она очень настаивала, чтобы на нашей свадьбе вы и господин Югэн спели песни о любви.

- Да, потому что я уверена, это станет залогом нашей долгой и счастливой семейной жизни! – рассмеялась девушка и взяла под руку жениха.

- Любимая, - расплылся в жидкой улыбке господин Чха, - ради тебя я готов сделать все!

Кто-то хлопнул по плечу Химмэля, повернув голову, тот увидел подле себя Югэна.

- Успел на круиз? – улыбнулся он.

В этот момент раздался свист, извещающий о том, что судно снялось с якоря и двинулось в открытое море.

- Это будет волшебный круиз! И волшебная свадьба! – без тени сомнений в будущем изрекла невеста.






________________










27





Менеджер разбудил Химмэля в семь утра, разразившись нервным стуком в дверь каюты юноши. Сероглазый юноша, нашарив возле кровати свой кроссовок, швырнул его в дверь.

- Да проснулся я! - рявкнул он, надеясь тем самым утихомирить чрезмерно настырного менеджера.

Зевая, Химмэль сполз с кровати и поплелся открывать дверь. Стоило ему это сделать, как в номер, словно торнадо, ворвался Мияно Такаюки и начал носиться вокруг юноши, напоминая ему распорядок дня и его обязанности. Химмэль не стал дослушивать до конца его речь и отправился в душ.

Он не чувствовал себя отдохнувшим. Почему? Потому ли, что репетиции свадебного выступления закончились в два часа ночи или же потому, что его непонятные отношения с Югэном выматывают его, лишая запаса сил? Мазохизм, не иначе, заставил Химмэля желать поработать с Югэном на этой свадьбе - ведь сероглазый юноша прекрасно понимал, насколько трудно ему будет находиться рядом с Югэном и не иметь надежды на взаимное проявление чувств!

Стоило ему выйти из ванной комнаты, как Такаюки потащил его на завтрак, тараторя при этом, что нельзя терять ни минуты. На возражение Химмэля, что свадебная церемония назначена на полдень и что у них есть как минимум четыре с половиной часа до этого события, тут же были встречены горячими возражениями со стороны:

- Всего лишь четыре с половиной часа! Всего лишь! - воскликнул Такаюки. - Кто знает, может, этого окажется катастрофически мало!

Только Химмэль подумал о том, проснулся ли Югэн, как увидел того за столиком в ресторане. Заказчики не расщедрились на два отдельных столика для приглашенных артистов и потому Химмэль и Югэн оказались соседями во время завтрака. Брюнет заканчивал трапезничать и мило общался с каким-то юношей, который так же занимал место за столом. Химмэль не сразу, но вспомнил, что этого парня ему вчера вечером представили как одного из родственников невесты. Когда Химмэль сел за стол, то Югэн приветливо ему улыбнулся.

- Надеюсь, ты отдохнул и готов к работе?

"Говорит так, будто он до сих пор лидер моей группы и обязан беспокоиться об уровне моей работоспособности!" - подумал Химмэль иронично.

- Все отлично, - небрежно проговорил он вслух.

- А мы как раз обсуждали с Хэсоном, - Югэн перешел на английский язык и кивком указал на их соседа по столу, - насколько тяжело быть звездой шоу-бизнеса. Этот чеболь* был фанатом нашего реалити-шоу и даже решил тоже стать стажером медиа-агентства, чтобы повторить наш путь. Правда, этот путь оказался не таким простым, не так ли, Хэсон?

Тот неловко улыбнулся и бросил в сторону Химмэля осторожный взгляд.

- Да, это так... - пробормотал он, тоже говоря по-английски. - Когда я смотрел ваше шоу, то мне казалось, что все трудности вы преодолеваете играючи. Как будто это тяжело и весело одновременно, но больше весело, чем тяжело! Помню, как вы упали с танцевальной щита, - кореец снова стрельнул взглядом в сероглазого юношу, - но вскоре продолжили участвовать в тренировках - это выглядело так, словно вам ничего не стоит преодолеть боль. Но когда я сам на тренировках потянул мышцу на ноге, то потерял сознание от боли, а потом еще неделю не мог нормально ходить! Вот тогда я понял, через что вам пришлось пройти...

Химмэль промолчал, не особо желая поддерживать светскую беседу. Как раз к столу подошел официант и сероглазый юноша заказал себе легкий завтрак. Югэн, подперев ладонью подбородок, вперился в Химмэля задумчивым взглядом.

- Я помню то падение. У Химеры такое странное лицо было - я никак не мог понять, то ли ему больно, то ли он сейчас лопнет от бешенства из-за того, что так глупо налажал. Ему тогда влепили “лузера”. Скажи, какое чувство тогда в тебе преобладало больше?

Сероглазый юноша только скривился в ответ, не удостоив и его ответом. Однако где-то в груди стало вдруг тепло от того, что он услышал из уст Югэна это прозвище: "Химера". После того как Югэн рассердился из-за песни "Стань героем своей жизни" - он старался не называть Химмэля так, словно желая подчеркнуть свою отчужденность. И вот теперь, в обыкновенном пустом разговоре он вновь назвал его Химерой, как и раньше! Это было так неожиданно, это было так чертовски приятно.

- О, это выражение лица! - смущенно рассмеялся Хэсон. - Типичный Химмэль Фагъедир!

"Он говорит как типичный фанат!" - подумал Химмэль с легким неудовольствием.

- На самом деле я был бы безумно счастлив, если бы вы дали какой-нибудь полезный совет мне как стажеру, - продолжил тем временем кореец, глядя на Химмэля и тем самым давая понять, что просьба адресована прежде всего ему.

Он взирал на Химмэля знакомым взглядом. Так на него смотрел Тиэми, Оониси, тот извращенец в клубе и много кто другой. Сероглазый юноша догадался, что Хэсон пытается как-то выразить свою симпатию - но Химмэлю это было совершенно не интересно. Однако он все-таки решил снизойти до ответа, памятуя, что перед ним сидит не обычный поклонник, а как-никак родственник невесты.

- Думаю, совет только один: старайся доводить начатое до конца - если уж взялся за что-то, до закончи это.

Хэсон  с благодарностью кивнул, а вот на лице Югэна появилась саркастичная усмешка.

- А вот меня ты все время отговариваешь от того, чтобы доводить начатое до конца, - заметил он, перейдя при этом на японский язык.

Сероглазый юноша, конечно же, понял на что то намекает. Кажется, сегодня у Югэна провакационное настроение! Он помедлил, прикидывая, какие шансы, что Хэсон или еще кто-нибудь из окружающих может понимать японский язык - и, решив, что такая вероятность высока - не решился говорить откровенно, ограничившись лишь очередной раздраженной гримасой. Югэн ответил ему ироничной улыбкой и заговорил с потомком чеболей о его буднях в качестве стажера в корейском аналоге CBL-records.

Принесли завтрак Химмэля. Пока сероглазый юноша ел, Югэн не торопился встать из-за стола, хотя уже закончил свою трапезу, а продолжал болтать с корейцем - то ли из-за скуки, то ли из-за желания подразнить Химмэля. Наконец, Хэсон, которого окликнул кто-то из родственников, откланялся и удалился - и Химмэль с Югэном остались одни за столиком.

- Такой милый мальчик! Милый богатенький мальчик, - проговорил брюнет, проводив взглядом Хэсона. - Который верит, что в агентство его приняли из-за зачатков таланта, а не из-за денег родителей.

Химмэль не горел желанием обсуждать Хэсона, но молчание все же нарушил:

- А что, в богатой семье не может родиться талантливый ребенок? - хмыкнул он небрежно. - Откуда такое предубеждение?

- По настоящему талантливые люди не просят совета у других, - пожал плечами собеседник. - Они интуитивно понимают, что к чему, сами.

Некий резон в этом высказывании был, Химмэль не мог этого отрицать.

- Он спрашивал совета не потому что не понимает, а потому что хотел мне понравиться. Он же восхищается мной, это сразу видно,  - вслух не согласился с Югэном сероглазый юноша. - Наверное, он мечтает называть меня своим семпаем, просто слишком стесняется, чтобы это озвучить.

Югэн перевел на него задумчивый взгляд.

- С чего ты взял, что тобой он восхищается больше, чем мной? - поинтересовался он вкрадчиво.

Химмэль решил, что будет не лишним немного подразнить его:

- А ты считаешь, я не замечаю, как такие, как он, смотрят на меня? Я все прекрасно вижу! И готов поспорить, что из нас двоих я нравлюсь ему больше.

- Сомневаюсь, - скептически отозвался Югэн.

- Если уж на то пошло, можно спросить Хэсона об этом прямо, раз ты мне не веришь.

- Я сомневаюсь в том, что ты прекрасно видишь, как на тебя смотрят те, кто в тебе заинтересован, - пояснил свою мысль Югэн и смерил блондина снисходительным взглядом. - Ты можешь сколько угодно изображать из себя плейбоя, но в душе ты все тот же наивный и неопытный мальчик.

Сероглазый юноша сложил руки на груди и смерил его презрительным взглядом:

- Ну да, я же не прошел школу экскорта и меня не перетрахала половина Токио - откуда мне разбираться в таких вопросах? - проговорил он негромко, так, чтобы его мог услышать только Югэн.

Этот выпад не покоробил Югэна, лишь заставил легко рассметься.

- Я все ждал, когда ты вспомнишь об этом и бросишь упрек мне в лицо, - насмешливо заметил он.

Химмэль даже не нашелся, что сказать на это ему. Да, Югэн говорил ему, что нисколько не стесняется своего бурного прошлого. Но все равно Химмэль был бы рад хоть немного задеть его за живое своим высказыванием! Но не получилось - и от этого настроение блондина испортилось.

- Но если уж ты настаиваешь на своем, то предлагаю на практике проверить, кто из нас на самом деле нравится Хэсону, - видимо, Югэну было мало провокационности. - Давай заключим пари: кого Хэсон поцелует - тот и победил. Ну как?

- Иди ты к черту со своими пари! - тут же ощетинился Химмэль. - Я не собираюсь ничего тебе доказывать.

Брюнет сделал скучное лицо, хотя при этом у него сверкнули глаза.

- Ты не умеешь веселиться, Химера.

- Я не кукла-марионетка, чтобы веселиться по заказу, - парировал тот подчеркнуто равнодушно.

- А мне вот хочется повеселиться - пожалуй, я соблазню Хэсона, - заявил Югэн, томно прикрыв свои глаза пушистыми ресницами. - Надо же как-то скоротать эти круизные деньки?

У Химмэля на языке вертелось несколько матерных эпитетов, которыми он с радостью бы наградил Югэна, однако сероглазый юноша сдержался. Югэну скучно, вот тот его и раздразнивает! Не надо лезть в бутылку и психовать из-за его глупых слов, все равно ничего путного не выйдет, только нервы зря сгорят. Впереди рабочий день - вот о чем Химмэлю надо думать в первую очередь!

Впрочем, последнее слово Химмэль решил оставить за собой:

- Да, я буду благодарен, если ты отвлечешь его на себя - мне круизные романы ни к чему, - отложив салфетку, блондин покинул стол.

Он вышел на палубу и некоторое время стоял там, вдыхая воздух, пропитанный морской солью. Теперь Химмэль почти жалел о том, что согласился на эту работу. Ну что за тупейший мазохизм! Зачем он так хотел быть здесь, а когда оказался тут, то совсем не рад тому, что ему придется провести рабочий день бок о бок с Югэном!

Одиночество Химмэля прервал менеджер Такаюки, который заставил его оторваться от созерцания морского горизонта и пойти в гримерку. Следующие несколько часов Химмэль и Югэн были погружены в подготовку к выступлению. По плану сразу после регистрации брака, гости должны будут проследовать в банкетный зал и там, под торжественные тосты и лиричное пение артистов, приятно провести время до самого вечера. Химмэль и Югэн за эти часы не обменялись даже и парой слов, хотя делили одну гримерку на двоих.

Наконец, венчание свершилось и юноши смогли приступить непосредственно к своей работе - то есть, услаждать слух гостей пением лиричных песен. Югэн на сцене держался как настоящий профессионал, составляя Химмэлю отличный дуэт. Сероглазый юноша мог не волноваться, что на сцене что-то пойдет не так, он прекарсно знал, что в профессиональном плане на Югэна всегда можно положиться - и потому, отбросив внутреннее эмоциональное напряжение, он с удовольствием выполнял свою работу.

Вслушиваясь в звучание его с Югэном голосов, звучащих в унисон, Химмэль - в который раз! - невольно поддался той магии, которая возникала между ними. Та энергия, что начинала сквозить между ними, наэлектризовывала пространство, пронзала их тела насквозь, заставляя наполнять слова песни особым смыслом, который могли понять только Химмэль и Югэн - ведь в эти мгновения они пели друг для друга. И встречаясь взглядом с Югэном, Химмэль невероятно остро ощущал, насколько сильно их тянет друг к другу - тянет, несмотря ни на что, вопреки всему...

Согласно контракту, артисты имели право каждые сорок минут уходить на двадцатиминутный перерыв. Отработав первую “сороковку”, юноши оставили сцену. По дороге в гримерную комнату, Югэн заявил, что хочет покурить и свернул в сторону палубы, на которой было разрешено курение. Химмэль проводил его задумчивым взглядом, но не пошел следом за ним, предпочтя зайти в гримерку и напиться воды. Когда двадцатиминутный перерыв закончился, Химмэль вернулся на сцену и успел заметить, что Югэн зашел в банкетный зал в сопровождении Хэсона.

Югэн, поднимаясь на сцену, поймал потемневший взгляд Химмэля - и, уловив его неозвученные эмоции - лукаво ему подмигнул, откровенно подразнивая сероглазого юношу. Если бы Химмэль мог прожигать взглядом, то на брюнете уже зияла бы дымящаяся сквозная дыра. Неужели Югэн выполнил свое обещание и посвятил перерыв совращению богатого корейского мальчика? Вот ведь мудак!..

Следующие сорок минут, старательно отрабатывая вокальные номера, Химмэль то и дело отгонял от себя мысли о том, чтобы начистить физиономию Югэну или Хэсону, а может им двоим сразу. Но под конец “сороковки” блондин взял себя в руки и решил не устраивать никаких сцен - хочет Югэн дразнить его подобным образом, пусть дразнит! Химмэль не станет из-за этого подвергать свою репутацию риску.

“Впрочем, - подумал Химмэль, - наверное стоит в отместку тоже пофлиртовать с кем-нибудь”.

Когда наступило время законного перерыва, сероглазый парень не отправился в гримерку, а присоединился к гостям в банкетном зале. Выбрав какую-то девушку, которая пришла на банкет без пары, он направил на нее все свое внимание, стараясь очаровать. Усилия Химмэля оказались вознаграждены - девица по имени Дахён засветилась от удовольствия и с радостью приняла его ухаживания.

Потратив на свою новую подружку весь перерыв, Химмэль пообещал ей, что они смогут продолжить общение в следующий его перерыв. Поднимаясь на сцену, сероглазый парень предпочел высокомерно обойти своего партнера по выступлению взглядом.

“Пусть Югэн думает, что мне наплевать на него!” - крутились в голове блондина сердитые мысли.

Но в глубине души Химмэль понимал, что в этой ситуации не ему плевать на Югэна, а Югэну плевать на него. Даже если Химмэля будет окружать гарем из влюбленных в него девушек и парней, ни одна черточка на холёном лице Югэна не дрогнет от эмоций - в этом сероглазый парень даже не сомневался. Однако прекращать флирт с Дахён блондин не собирался, это необходимо было для сохранения лица в условиях провокаций со стороны Югэна.

- Вижу, ты тоже не скучаешь, - сделав упор на слове “тоже” с двусмысленной улыбкой проговорил Югэн, когда они завершили очередную “сороковку”.

- Вдохновляюсь твоим примером, - с кривой улыбкой ответил Химмэль. - Да и отец хочет, чтобы я познакомился с какой-нибудь приличной девушкой и остепенился, - добавил он многозначительно и бросил задумчивый взгляд в сторону Дахён. - По мне, корейская богатая девочка отличный вариант. Ну, во всяком случае, получше, чем корейский богатый мальчик, - сказав это, он спустился со сцены в зал и направился в сторону девушки.

Химмэль приказал себе не думать о том, что сейчас Югэн удалится куда-нибудь в укромное место, прихватив с собой Хэсона. Однако, когда Химмэль поровнялся с Дахён, Югэн вдруг оказался рядом с ним и фамильярно обнял блондина за плечи.

- Что же ты, Фагъедир, не представишь мне свою милую спутницу! - произнес Югэн воркующим голосом. - Я ведь, как-никак, твой лучший друг!

Химмэль с трудом сдержался, чтобы не поморщиться:

- Мою “милую спутницу” зовут Дахён, - представил он девушку, гадая при этом, что Югэн мог замышлять.

- Вы можете не представляться, я и так знаю, что вы - Югэн, - улыбнулась кореянка смущенно. - Моя подруга Со Ми всем успела похвастаться, что ей удалось заполучить вас и господина Фагъедира на свою свадьбу.

- Я же просил называть меня просто “Химмэль”, - поправил ее сероглазый юноша.

Дахён еще больше смутилась от этой фразы, но ничего не успела сказать, так как заговорил Югэн:

- Приятель, ты не против, если я приглашу Дахён на танец? - и не дожидаясь ответа от блондина он увлек слегка растерянную девушку в сторону танцпола.

 Несмотря на то, что у двух солистов был перерыв, свадебный оркестр продолжал играть для гостей.  Югэн завлек Дахён в самый центр танцпола и принялся кружить ее в танце, как заправской великосветский пижон. Химмэль, глядя на эту парочку, задался вопросом - каких целей Югэн добивается, сначала заигрывая с Хэсоном, а теперь вот ухлестывая за Дахён?

“Хочет насолить мне? Доказать, что он привлекательнее меня? - мысленно фыркнул блондин. - Или ему просто скучно, вот он и пытается как-то развлечься за мой счет?”

Мимо проходил официант и Химмэль взял с его подноса фужер с шампанским. К счастью, здесь он мог опрокинуть бокальчик, не опасаясь, что это увидит его менеджер - тот не имел права присутствовать в банкетном зале. Напиваться Химмэль отнюдь не собирался, но вот немного расслабиться ему не помешает - ведь, как ни крути, из-за Югэна он целый день находился в напряжении.

Химмэль не заметил, как рядом с ним материализовался Хэсон.

- Кажется, господин Югэн украл у вас девушку! - тот произнес это с неловким смешком.

- Он постоянно это делает, - вяло прокомментировал его заявление Химмэль. Кажется, бокал шампанского, выпитый на пустой желудок, настроили Химмэля на меланхолический лад.

- Делает что? - уточнил Хэсон осторожно.

- Крадет что-то…

“Крадет сердца, крадет душевный покой…” - мысленно прибавил к своим словам сероглазый парень.

Хэсон помолчал немного, переминаясь с ноги на ногу.

- Кажется, у него пунктик на ваш счет, - как-то нерешительно проговорил это кореец.

Химмэль хмуро поглядел на него, не понимая, к чему тот клонит.

- Пунктик? - переспросил он.

- Он, я имею в виду господина Югэна, кажется не любит, когда вы кому-то нравитесь больше, чем мог бы понравиться он сам, - завершил свою мысль Хэсон. - Сегодня в курилке он интересовался у меня, как я отношусь к вам. Нет, он спрашивал не прямо. но… Я все равно догадался, что он имеет в виду…

Химмэля эта информация ничуть не удивила.

- Ты вроде хочешь попасть в шоу-бизнес? - задал он Хэсону неожиданный вопрос. Когда тот растерянно, но все-таки утвердительно кивнул. блондин продолжил: - Ну так вот, для справочки: в шоу-бизнесе все ревниво относятся к количеству поклонников. А ты откровенно дал понять, что я нравлюсь тебе больше, чем Югэн.

Хэсон с минуту хлопал ресницами, переваривая услышанное.

- Разве я был настолько откровенным? - выдавил он из себя в конце концов.

Химмэль позволил себе самоуверенную ухмылку:

- А разве я тебе не нравлюсь, а? - спросил он прямо.

Кореец вдруг отчаянно покраснел и опять потерял дар речи.

- Ты хотел услышать от меня какой-нибудь совет? - продолжил говорить тем временем Химмэль. - Вот тебе действительно полезный совет: не вздумай влюбляться в звезд шоу-бизнеса - иначе огребешь так, что потом за всю жизнь психику не вылечишь!

Сказав это, Химмэль зашагал в сторону сцены, хотя до конца перерыва оставалось еще около пяти минут - просто он не желал больше ни с кем поддерживать беседу. Югэн вскоре тоже присоединился к нему. Они встали с краю, возле занавески, отделявшей сцену от закулисья.

- Твоя корейская зазноба ужасно танцует, - поделился впечатлением брюнет, после того как поднялся на сцену. - Она отдавила мне все ноги!

- Ты сам напросился с ней на танец, так что не жалуйся! - через плечо бросил Химмэль.

- Ну кто-то же должен был спасти ее от скуки, - парировал Югэн насмешливо. - Может, ты и немного научился видеть, кому ты нравишься, но совершенно не способен замечать, что на кого-то ты наводишь скуку.

Сероглазый юноша пренебрежительно пожал плечами:

- Что-то не припомню чьих-нибудь жалоб на то, что со мной скучно.

- Да неужели? - иронично вскинул брови Югэн. - Мне вот прямо сейчас очень скучно рядом с тобой!

Его поведение, наконец-то, слегка задело блондина:

- А я не нанимался развлекать тебя, - огрызнулся он, правда, не слишком раздраженно.

Югэн заговорил не сразу, сначала он смерил его странным взглядом, потом с наигранно-тяжелым вздохом изрек:

- Не будь ты таким скучным, то именно в этот момент понял, что надо затащить меня в какой-нибудь темный уголок и поцеловать!

Химмэль вперился в него потемневшим взглядом. Неужели тот опять шутит? Или говорит вполне серьезно?  Или, будучи верным своей натуре, подразумевает и то и другое?

“Но зачем? Зачем? - обескуражено подумал блондин. - Он ведь сам сказал, что нам следует держаться подальше друг от друга! Зачем он опять все усложняет?”

Химмэль мог бы схватить его за руку и оттащить за кулис и там сделать то, что он него, возможно, ждал Югэн. Мог бы - но не стал. Потому что знал, что стоит их губам соприкоснуться, как он окажется в плену сладкого дурмана, после которого останется горькое, болезненное послевкусие. Югэн может и ответит на его поцелуй, поиграет с ним, а потом снова оттолкнет - и Химмэлю придется заново, по кирпичику, восстанавливать свое душевное равновесие. Нет, Химмэль не хотел пройти через это сейчас!

- Хватит с меня твоих шуток! - ледяным тоном заявил Химмэль. - Нам надо работать.

Югэн без звука, одними губами, произнес: “Скукота!” Но потом стряхнул с себя провокационную вальяжность и принял самый сосредоточенный вид, готовый вернуться к работе. Это принесло Химмэлю облегчение - наконец-то Югэн хоть на сорок минут перестанет испытывать его нервы на прочность!

Когда наступило время следующего перерыва, Химмэль поторопился в гримерку - чтобы отдохнуть от лиц гостей в целом и от лица Югэна в частности. К тому же ему не хотелось снова наблюдать за маневрами Югэна, когда тому снова взбредет в голову ухлестывать за Хэсоном или Дахён.

Сероглазый юноша как раз уселся на стул и открыл бутылку с дистиллированной водой, как в гримерку зашел Югэн. Зашел и закрыл за собой дверь на щеколду - что не ускользнуло от внимания Химмэля.

- Что ты здесь потерял? - грубовато поинтересовался он у брюнета.

- Если мне не изменяет память, эту гримерку выделили для нас двоих, - пожал плечами тот. - Не надо вести себя как принцесса, в чей будуар ворвался грязный пират!

Химмэль сделал вид, что не слышит его и отвернулся. Югэн тоже взял бутылку воды отпил немного, прошелся по гримерке, словно не зная, чем себя занять. Химмэль кожей чувствовал на себе его взгляды. О чем Югэн сейчас думает? Планирует очередную провокацию?

- Ты решил снова взять себе роль недотроги? - поинтересовался Югэн вдруг.

Химмэль недоуменно оглянулся на него:

- Роль кого?

- Недотроги. Ну знаешь, эти твои закидоны, которыми ты страдал, когда я пытался тебя соблазнить. Ты весь такой холодный и неприступный, а я должен плясать с бубном, чтобы залезть к тебе в штаны.

Теперь Химмэль полностью повернулся к нему:

- Если тебе что-то не нравится в моем поведении - дверь вон там, - он кивнул в сторону выхода. - Выйди и закрой её за собой.

На лице Югэна вдруг появился похабная ухмылочка:

- Неужели ты действительно хочешь, чтобы я сейчас ушел, а не остался здесь, с тобой?

В его словах звучал недвусмысленный намек. Но если Югэн рассчитывал, что этот самый намек произведет на Химмэля возбуждающее действие, то он просчитался. Нервное напряжение Химмэля было столь велико, что заигрывание Югэна вызвало в нем только прилив злости.

- Неужели ты действительно думал, что я буду бесконечно бегать за тобой, надеясь на отношения? - огрызнулся сероглазый юноша.

- А разве не будешь? - кажется, его выпад нисколько не смутил Югэна.

- Нет!

Тогда брюнет снисходительно рассмеялся:

- Врунишка!

Его уверенное отрицание рассердило Химмэля еще больше:

- Вовсе нет! - повторил он с нажимом.

- Ты согласился работать на этой свадьбе только из-за меня. Хотел быть поближе ко мне! - выстрелил в него безжалостными фактами Югэн. - И после этого утверждаешь, что не собираешься за мной бегать?

Химмэль с мрачным видом поджал губы, пытаясь сдержать порыв съездить Югэну по физиономии кулаком. Хотя, если подумать, тот не сказал ничего, что противоречило бы истине - Химмэль действительно согласился на эту работу из-за него. И, как ни крути,  это значит, что он бегает за Югэном!

- Вообще-то я процессе, - это Химмэль постарался сказать как-мо более хладнокровно.

- В процессе чего? - Югэн приблизился к нему с грацией кота, готового напасть на мышку.

- В процессе того, чтобы перестать, как ты говоришь, бегать за тобой, - завершил фразу сероглазый парень.

Югэн оказался совсем близко и даже слегка навис над ним.

- И снова - врешь, - констатировал он, прежде чем поцеловал его.

Химмэль, чувствуя, как начинает плавиться его тело и разум от желания, собрал все свои силы и оттолкнул от себя Югэна.

- Мне надоели твои игры! - четко проговорил сероглазый парень. - Что это за дерьмо?

- Это дерьмо называется “недотрах”, вот что это, - ответил Югэн легкомысленно, после крепко схватил Химмэля за шею и снова прижался к его рту своими губами. На этот раз он целовал его куда более требовательно, чем в первый раз.

Химмэль мог бы снова его оттолкнуть, для этого ему хватило бы и силы и сноровки - но беда была в том, что ему совсем не хотелось отталкивать Югэна. Не хотелось останавливать его, мешать ему… Химмэль, с жадностью отвечая на его поцелуй, чувствовал, как Югэн садится на него верхом и шарит рукой у него в паху, и готов был совершенно потерять голову от страсти.

- Давай просто трахнемся по-быстрому, - прерывисто прошептал Югэн. - Трахнемся и забудем об этом. Сделаем вид, что ничего не случилось…

И в следующий миг его с силой оттолкнули.

- Если тебе нужен просто перепихон, то - запомни это! - ко мне не обращайся, - сквозь зубы процедил Химмэль. Слова, сказанные Югэном в порыве страсти, подействовали на него как ушат ледяной воды.

- А тебе разве не нужен “просто перепихон”? - Югэн рассмеялся, правда, немного наигранно.

Химмэль посмотрел ему прямо в глаза, прежде чем лаконично ответить:

- Мне нужен ты.

С лица Югэна слезла его улыбочка, внезапно обнажив печаль.

- Я дал слово, что отпущу тебя, - промолвил он негромко. - У меня почти это получилось, если не считать периодического желания тебя изнасиловать.

- Кому ты дал слово? Моему отцу? - задал вопрос Химмэль, даже не услышав второй части фразы.

- Я дал слово самому себе. Твой отец тут совершенно не при чем.

- Но зачем ты сделал это?

Югэн пожал плечами и попытался сказать это с улыбкой:

- Я заставляю тебя страдать, вот почему.

- А когда ты меня посылаешь куда подальше, я, значит, совсем не страдаю! - взорвался Химмэль вдруг. - Ты гребанный придурок! Ты что, думаешь я удовольствие получаю от разлуки с тобой? Да ты мне всю душу на клочки разорвал, кусок ты собачьего дерьма!

В гримерке повисла тишина, Югэн, как видно, не нашелся что ответить. Их напряженное молчание прервал стук менеджера в дверь, который напомнил про то, что перерыв подошел к концу и артистам следует вернуться на сцену. Юноши молча, не глядя друг на друга, поспешили пройти в банкетный зал и занять свои места на сцене.

Весь оставшийся вечер Химмэль и Югэн не общались друг с другом. Когда время, оплаченное заказчиками, было отработано, Химмэль поспешил покинуть банкетный зал - хотя ему настоятельно предлагали остаться и погулять на свадьбе уже в качестве гостя. Но торчать больше, чем положено, на этом мероприятии юноша категорически не желал.

В каюте Химэль залпом выпил несколько банок со спиртным коктейлем, пытаясь успокоить гудящие нервы. Несмотря на усталость, спать ему совсем не хотелось. Химмэль взял с прикроватной тумбочки рекламный проспект, в котором рассказывалось про доступные на “Гранд имуги” развлечения. Впереди у него была еще целая ночь на круизном лайнере - так почему бы не побаловать себя и порелаксировать в сауне?

Химмэль как раз вышел из парилки и погрузился в бассейн с прохладной водой, когда его телефон пискнул, получив от кого-то сообщение. Сероглазый юноша подплыл к краю бассейна, где оставил телефон, и открыл сообщение.

Оно было от Югэна.

Это была фотография брюнета вместе с толпой незнакомых людей в каком-то странном помещении, наполненном разными техническими приборами. Надпись, которая сопровождала фото, объясняла: “Капитан пригласил молодоженов посетить капитанский мостик. Жаль, что ты не пошел. Отсюда открывается потрясный вид!”

- Да срать я хотел на этот ваш вид, - угрюмо буркнул Химмэль.

Он хотел отправить эту мысль Югэну, но ему было лень набирать текст. Поэтому он просто сфотографировал себя и свой поднятый средний палец - полагая, что этот его жест выразит всю гамму его ответных эмоций.

Отправив сообщение, блондин снова оставил телефон на краю бассейна и нырнул в воду. Он не сразу почувствовал толчок, так как находился в воде - только увидел, как вода в бассейне резко захлестнула один из краев. Химмэль запоздало понял, что этой волной его тоже несет прямо на стену бассейна и едва успел сгруппироваться, прежде чем его швырнуло на твердое препятствие.

Потом вместе с отхлынувшей водой его потащило назад на середину бассейна - а затем снова швырнуло в стену. Химмэль из-за всех сил попытался ухватиться за что-нибудь, но руки скользили по гладкому кафелю, которым были покрыты края бассейна. Когда его швырнуло в стену в третий раз, Химмэль ощутил глухой удар по голове и на миг потерял ориентацию в пространстве.

Вынырнув, юноша снова попытался ухватить за что-нибудь - на сей раз это ему удалось. Он ухватился за поручень лестницы. Только теперь, найдя точку опоры, он осознал, что происходит - корабль весь дрожал, откуда-то из его недр доносился протяжный, скребущий металлический звук.

Неужели они столкнулись с чем-то?..

Химмэль, цепляясь за поручни, выбрался из бассейна и даже успел сделать несколько шагов в сторону выхода - как судно сотряс еще один толчок, который, к тому же, накренил палубу в бок. Сероглазый юноша поскользнулся и скатился по наклонной обратно в бассейн.

Отфыркиваясь, он вынырнул и увидел, как по накрененному полу в  бассейн съезжает тяжелая скамейка и едва успел увернуться от нее. Когда Химмэль снова попытался вылезти из бассейна - погас свет, лишив его возможности ориентироваться в помещении.

Он оказался один в полной темноте.



___________________


* Чеболь - разговорная характеристика для отпрысков богатых корейских семей, имеющих огромное влияние.


___________________







28



- Разве эти скалы не слишком близко? – поинтересовался Югэн, задумчиво глядя в панорамное окно капитанского мостика.

Он смотрел в сторону скалистых рифов, выступавших над пенистой морской поверхностью так близко к плывущему лайнеру, что их хорошо было видно даже в сгущающихся сумерках. Пожалуй, он единственный из всей толпы подвыпивших и разряженных в пух и прах гостей, обратил внимание на это.

Капитан Пак Тэ Хо – сорокапятилетний мужчина, чье лицо выражало неприкрытое самодовольство -  который в этот момент хвастливо рассказывал новобрачным о своей доблестной службе в гражданском мореходстве, даже не обратил внимания на его слова. Однако некоторые из гостей, услышав вопрос Югэна, тоже посмотрели в сторону рифов и забеспокоились.

- Разве мы не идем прямо на рифы? – раздались вопросы.

- Я специально изменил курс, чтобы показать нашим господину Чха эту достопримечательность, - соизволил тогда объясниться капитан, подойдя поближе к панорамному окну. – Посмотрите на эти рифы, дамы и господа. Они считаются достопримечательностью Восточного моря* и называются азиатскими “Сциллой и Харибдой” – как и в древнегреческом мифе, возле этих скал находится опасный водоворот, образованный столкновением двух морских течений. В древности моряки по праву считали это место проклятым и опасались проплывать поблизости… - заметив, что его пояснения не убавили у гостей тревоги, он поспешил добавить: - Не переживайте, мы пройдем близко, однако, все же, на безопасном расстоянии. Поверьте мне, я много раз проводил корабль по этому маршруту. И чтобы совершенно развеять всяческие ваши сомнения, я сам встану за штурвал. А вы тем временем сможете полюбоваться “Сциллой и Харибдой” вблизи.

В подтверждение своих слов, капитан Пак отстранил от штурвала рулевого и принял управление лайнером на себя.

Молодожены и гости поспешили прильнуть к панорамным окнам, желая во всех деталях разглядеть проклятые скалы. Югэн не поддался этому всеобщему ажиотажу и предпочел немного отойти в сторону от окон. Достав телефон, он сфотографировал себя на фоне свадебной толпы и капитанского мостика – и отправил фотографию Химмэлю. Через некоторое время в ответ пришла другая фотография – Химмэль, смешно насупившись, демонстрировал ему поднятый средний палец. На фотографии также можно было разглядеть, что его обнаженный торс и стенку бассейна, при этом лицо Химмэля было раскрасневшимся – но явно не от смущения, как видно, блондин перед погружением в бассейн парился в сауне.

Югэн, полюбовавшись на фото, начал набирать ответное сообщение:

“Может я приду к тебе в сауну и ты ненадолго выключишь свой режим недотроги?“

Он только собирался отправить сообщение, как услышал возглас на корейском языке, а потом ощутил, как судно резко мотнуло в сторону, заставив его пошатнуться и едва не упасть. Рухнуть на пол Югэну помешал какой-то прибор, ввинченный ножками в пол, на который он налетел спиной. Вместе с резким маневром, в унисон раздались испуганные людские крики – это закричали приглашенные на капитанский мостик пассажиры, часть из которых не смогли удержать равновесия. Забыв про смартфон, Югэн оглянулся на капитана.

Капитан Пак, покраснев то ли от натуги, то ли от страха, яростно вцепился в штурвал, который прокрутил до упора – так он пытался заставить корабль сделать резкий поворот вправо. Огромный корабль, повинуясь рулю, накренился на левый борт, пытаясь выполнить поворот. Югэн поспешно добрался до окон и тогда понял причину панического маневра капитана – круизный лайнер несло на риф, который практически полностью скрывался под водой и становился заметен только с малого расстояния. Капитан, очевидно, запоздало разглядел этот риф и предпринял попытку свернуть с курса. Но одного взгляда на приближающийся риф становилось понятно, что столкновения не избежать.

Через несколько секунд “Гранд Имуги” потряс удар, пришедшийся на левый борт. Даже сквозь стекла капитанской рубки было слышен скребущий шум и лязг, который издавала обшивка корабля, соприкоснувшаяся с рифом. Люди, которые не успели схватиться за что-нибудь, от толчка попадали на пол. Кажется, это звук длился бесконечно долго, прежде чем заглох.

На какой-то миг на капитанском мостике повисла полнейшая тишина. Все вслушивались в эту тишину, боясь, что скребущий звук скалы по металлической обшивки возвратиться – но этого не случилось. Капитан Пак выпрямившись, всмотрелся в панорамное окно и увидел, как лайнер продолжает двигаться, рассекая морскую пучину. Он снова взялся за штурвал, попробовал было повернуть его, но в этот момент погас свет и капитанский мостик погрузился во тьму. Однако через десять секунд включилось тусклое аварийное освещение, превратившее тьму на мостике в сумерки.

И снова раздались испуганные крики людей. Капитан Пак, перейдя на корейский язык, что-то кричал своим подчиненным, те ему отвечали ему тоже на корейском. Югэн отыскал в толпе Хэсона, которого требовательно дернул за руку и спросил по-английски:

- Что они говорят? Что случилось?

Кореец, будучи напуган до смерти, не сразу сообразил, что тот от него требует.

- Что случилось? – повторил Югэн, толкнув корейца в плечо.

- Они говорят… радар не видел этого рифа… а подробной карты этого участка у них не было… - запинаясь, перевел Хэсон, которого удар Югэна немного привел в чувства. – Капитан приказал кому-то спуститься вниз и узнать, что с электричеством… Я не совсем понимаю термины, но, кажется, у них отключился руль и все приборы… Они кричат, что корабль неуправляем…

Среди гостей, оказавшихся на мостике во время столкновения нарастала паника – они громогласно требовали что-то от капитана, кто-то из них стал куда-то звонить по телефону. Югэн снова посмотрел в панорамное окно – там, в сгущающейся темноте, он отчетливо видел береговую линию какого-то острова и мерцающие огни. Сам корабль не производил впечатление судна, терпящего бедствие, он продолжал куда-то уверенно плыть, несмотря на потерю управления.

Югэн набрал номер Химмэля, желая удостовериться, что с ним все в порядке. Резкий маневр и удар при столкновении с рифом были ощутимыми, но не катастрофичным и Югэн полагал, что Химмэль не пострадал во время этого. Даже если и упал от толка, то, наверное, это падение будет не сильнее, чем падение с танцевального щита в “Школе тренировки молодежи”.

Телефон Химмэля оказался недоступен. Югэн, не веря в то, что не может дозвониться до сероглазого парня, еще несколько раз набрал его номер. Недоступен. Дурное предчувствие сжало сердце юноши. Подсвечивая себе дорогу фонариком на смартфоне, он, уже не обращая внимания на суматоху вокруг, покинул мостик. На стенде в коридоре он нашел стенд с рекламными брошюрами и, пролистав одну из них, узнал, где располагаются сауны и бассейны.

В коридорах и на палубах, плохо освещенных аварийным освещением, было не протолкнуться – встревоженные пассажиры покинули каюты и толпились повсюду, мешая Югэну продвигаться вглубь корабля. Все наперебой говорили на разных языках и создавали настоящий гвалт.

Югэну потребовалось не меньше десяти минут, чтобы просто спуститься ниже на несколько палуб. Вдруг ожила система оповещения и через громкоговорители кто-то из командного состава лайнера сделал объявление сначала на корейском языке, затем на английском:

- Просим всех пассажиров “Гранд Имуги” сохранять спокойствие. Возникли неполадки с электрогенератором, что привело к отключению электричества. Ремонтная бригада в данный момент устраняет поломку и скоро электропитание будет восстановлено в полном объеме. Прошу всех оставаться в своих каютах и ждать следующих объявлений.

- Только лишь неполадки с генератором? – скептически хмыкнул себе под нос Югэн, продолжая настойчиво пробиваться сквозь толпу.

Пока он спускался по лестнице, то начал ощущать, как пол под ногами приобретает ощутимый крен. При этом через громкоговорители то и дело повторяли, как заклинание, одно и то же: “Сохраняйте спокойствие, оставайтесь в своих каютах”. Чем сильнее Югэн углублялся в лабиринт коридоров, в поисках сауны, тем сильнее становился крен и некоторые коридоры стали походить на трамплины, угол наклона которых только возрастал.

- Это не к добру, - пробормотал юноша обеспокоенно.

Наконец он нашел вход первую из двух саун и, ворвавшись туда, закричал: «Химера». Его встретила тишина и пустота – внутри никого не было, ни персонала, ни посетителей. Югэн на всякий случай осмотрел парилки и помещение бассейна – вода из которого расплескалась повсюду, а из-за увеличивающегося наклона судна ручейком вытекала через распахнутую настежь дверь в коридор.

Может, Химмэль был тут, но сразу после столкновения поспешил покинуть сауну? Может он уже вернулся в свою каюту или поднялся на верхние палубы, как все прочие напуганные пассажиры? Но Югэн не мог быть уверен в этом. А значит, нужно проверить вторую сауну, которая располагалась на этой же палубе, но на другом конце корабля.

Югэн направился по коридору, который, из-за крена судна, стал покатым – он словно шел вниз по склону холма, опускаясь все ниже. Наконец, Югэн оказался у линии поднимающейся вверх воды, в которую впадал ручеек, вытекающий из бассейна первой сауны. Юноша остановился, охваченный инстинктивным опасением – значит, вода проникла внутрь корабля и, если идти дальше, то уровень воды будет только повышаться.

- Химера! – закричал Югэн, надеясь услышать ответ. Но ответом ему опять стала гнетущая тишина, наполняемая только тихим журчанием воды, заполнявшей внутренности лайнера. И тогда он выругался: - Вот черт! Черт!

Югэн, сделав несколько глубоких вздохов, шагнул в черную воду, в которой лишь холодными отблесками отражались тусклые лампы аварийного освещения. Он держался за стену, чувствуя, как скользят ноги по наклонной. Чем дальше он заходил, тем выше поднималась вода, затрудняя ему продвижение вперед. И все-таки Югэн продолжал шагать в воде, преодолевая сопротивление воды и свой собственный инстинкт самосохранения.

- Химера! – закричал он снова.

И в этот миг, к его облегчению, сумрак замкнутого пространства разорвал ответный возглас:

- Югэн!





Когда погас свет, Химмэль на миг оказался парализован иррациональным страхом, и потому замер, сидя на полу. Сауна и бассейн не имели выходов к иллюминаторам, поэтому темноту не мог разогнать даже лунный свет. Химмэль слышал крики за перегородками и топот ног – перепуганные люди поспешно покидали помещения.

Пока Химмэль раздумывал, как ему поступить, включилось аварийное освещение. Это позволило ему сориентироваться в пространстве. Сероглазый юноша огляделся по сторонам в поисках своего телефона, но нигде его не увидел – наверное, тот смыло водой.

Осторожно он встал на мокрый мраморный пол и двинулся к выходу, но потом вспомнил, что он в одних плавках. В Симоносеки, перед тем как отправиться в короткое водное путешествие, вся съемочная команда выслушала инструктаж от капитана судна – тот сказал, что в случае, если яхта начнет терпеть крушение и им придется пересаживаться на спасательную лодку, то лучше одеть на себя какие-нибудь теплые вещи. Химмэль не знал, что произошло с кораблем, но решил, что не лишним будем все-таки одеться – он отыскал свою одежду и облачился в спортивные штаны и сорочку.

Когда он вышел в коридор, то сразу оказался в потоке людей, которые стремились выйти к прогулочным террасам, тянущимся по периметру палуб. Химмэль двигался вместе с этим потоком, здраво решив, что на прогулочной палубе будет безопаснее, чем в недрах корабля. Однако не успел он пройти и ста метров, как услышав приглушенные крики – никто из окружающих на них не обращал внимания из-за гвалта голосов.

Химмэль остановился, прижавшись к стене и прислушался, пытаясь понять, не показалось ли ему. Нет, не показалось – женский голос надрывно кричал по-корейски что-то. Может быть какая-то женщина попала в беду и зовет на помощь? Совесть не позволяла Химмэлю просто уйти, не выяснив, что происходит. Он толкнул ближайшую дверь и оказался в полутемном зале, заполненном спортивными тренажерами. Судя по всему, это был фитнес-центр.

- Кто здесь? – прокричал Химмэль.

Откуда-то издали донесся невнятный женский голос. Химмэль двинулся в направлении него, но прежде чем он смог разыскать зовущую на помощь женщину, ему пришлось миновать три зала с тренажерами. Голос раздавался из раздевалки, примыкающей к душевым. В раздевалке царил хаос – от сильного удара шкафчики сдвинулись с места, некоторые из них опрокинуло. Сероглазый парень осмотрел душевые и раздевалку и, не найдя никого, недоуменно нахмурился – чей же голос он слышал?..

И снова женщина закричала. Тогда он понял, что голос раздается из-за двери, которую он сразу не заметил, потому что на нее опрокинулось и придавила своим весом секция из пяти шкафчиков для одежды. Химмэль подлез под секцию снизу и попытался приподнять её, чтобы освободить заблокированную дверь. Но секция оказалась довольно тяжелой и с первой попытки юноше удалось её лишь слегка приподнять и только. Женщина за дверью продолжала кричать.

- Я сейчас вас освобожу! – по-английски проговорил Химмэль, но та, кажется, не поняла его.

Он почувствовал, как по ногам ударил поток воды, ворвавшийся в раздевалку через распахнутые двери. Сначала вода была по щиколотку, но с каждым мгновением уровень воды повышался. Несчастная, запертая опрокинувшейся секцией, тоже увидела воду, которая просачивалась в щель под дверью, и  заголосила пуще прежнего.

- Плохо дело, - сам с собой заговорил Химмэль, глядя на прибывающую воду. – Выходит, корабль тонет?

Он снова подлез под секцию, уперся в нее спиной и, отталкиваясь ногами от пола, снова попытался приподнять её. Спустя несколько попыток он выдохся и остановился, чтобы перевести дыхание. Почему ему так трудно его приподнять эту секцию? Химмэль вылез из-под нее и только тогда понял, в чем причина – пол корабля стал наклонным и угол наклона только усиливал давление, которое секция оказывала на запертую дверь.

Теперь сомнений в том, что корабль тонет, не оставалось.

Химмэль, стоя в воде по колено, растерянно смотрел на опрокинутую секцию. Что делать? Может, выйти в коридор и позвать кого-нибудь на помощь? Но это займет время, которого, возможно, нет у этой женщины. Нет, надо попробовать сдвинуть эту махину самому еще раз! И Химмэль опять подлез под секцию, хотя уровень воды уже основательно мешал ему. Навалившись спиной на секцию, он уперся ногами в дверь и, аккумулировав все свои силы, заставил секцию сдвинуться с места. Небольшими рывками, буквально по сантиметру, он начал сдвигать железную махину в сторону.

- Химера! – услышал он в отдалении голос Югэна.

Сероглазый парень даже не поверил, что действительно слышит его голос.

- Югэн! – закричал он в ответ, молясь, чтобы тот не оказался галлюцинацией.

- Где ты?! Не молчи!

- Сюда! Иди сюда! Мне нужна твоя помощь! – кричал Химмэль. – Я в фитнес-центре, в раздевалке!

Увидев брюнета, ворвавшегося в раздевалку, он покачнулся от переполнившего все его существо счастья. Химмэль готов был заплакать только от того, что просто увидел его. Югэн был на капитанском мостике, но спустился вниз, чтобы отыскать его! Химмэль не смел на это надеяться, памятуя об эгоистичном характере своего избранника – он свыкся с натурой Югэна и любил его таким, каков тот есть. Он любил бы его, даже если бы тот не пришел к нему на помощь и бросил на произвол судьбы…

Но Югэн пришел…

Он спустился на затопленную палубу…

Он бродил по темным коридорам и звал Химмэля…

- Ты в порядке? – это было первое, о чем спросил Югэн его. Получив утвердительный ответ, он вспылил: – Так какого хрена ты тут застрял?  Ты совсем тупой и не видишь, что вода поднимается? Проклятый корабль налетел на риф и тонет к чертям!

Химмэль указал на секцию, которую все это время пытался сдвинуть с места:

- Там заперта женщина, я никак не могу отодвинуть эту махину!

- Давай вместе! – распорядился Югэн, сняв смокинг и закатав рукава сорочки, полез под секцию.

Вместе с Химмэлем они смогли ее приподнять и сдвинуть так, чтобы освободить дверь. Распахнув её, они обнаружили за ней подсобное помещение, предназначенное для уборочного инвентаря. Там же находилась женщина в униформе уборщицы – как видно, в момент столкновения она находилась в подсобке и невольно оказалась в ней заблокирована упавшими шкафчиками. Она была донельзя перепугана и бросилась на шею своим спасителям.

- А теперь уходим отсюда как можно скорее! – сказал Югэн, хватая женщину за руку и ведя её за собой.

Вода все пребывала, а крен судна становился все заметнее. Когда юноши вместо со спасенной женщиной выбрались из фитнес-центра, то обнаружили, что одна сторона коридора затоплена, а вторая стала напоминать шахту, идущую под углом вверх. Хватаясь за все возможные выступы на стенах, они стали подниматься вверх, помогая при этом женщине. Все трое смогли перевести передохнуть только тогда, когда достигли коридора, располагавшегося перпендикулярно.

“Сохраняйте спокойствие, оставайтесь в своих каютах” – продолжал вещать бесстрастный голос в динамиках.

- Если корабль тонет, почему не объявят эвакуацию? – удивился Химмэль.

- Если бы ты видел идиота, который тут за капитана, ты бы ничему не удивлялся, - фыркнул Югэн с горькой иронией. – Ладно, нельзя надолго останавливаться, идем!

Они зашагали по перпендикулярному коридору, чтобы сэкономить силы – ведь коридор, по которому они продвигались до этого стал походить на крутую горку и шансы скатиться по этой горке в воду становился все выше. Но даже двигаться не вверх, а в сторону становилось все труднее – корабль заваливался с каждой минутой на бок все сильнее. Стены, пол, потолок – все потеряло ориентацию. В какой-то момент юноши поняли, что идут фактически по стене, а сам пол оказался сбоку.

- Как же это хреново! – выругался Югэн. – Корабль уже лежит на боку!

Химмэль, с сомнением посмотрев вдаль коридора и не видя его завершения, предложил:

- Давай попробуем открыть одну из дверей, - он указал наверх, где оказалась вторая стена. – Поднимемся на уровень выше, найдем иллюминаторы.

- Отличная идея, - кивнул Югэн одобрительно. - Я же говорил, что в экстренных случаях у тебя котелок варит лучше, чем обычно! Подсади меня, я дотянусь до двери.

Химмэль подставил ему колено и сцепленные руки, чтобы тот мог взобраться наверх. Югэн до тянулся до ручки двери и дернул ее. Из-за отключения электричества на борту лайнера магнитный замок не функционировал и дверь открылась без проблем. Спрыгнув вниз, Югэн решительно сказал:

- Сейчас я тебя подсажу, ты залезешь туда, потом подсажу её, - он указал на спасенную уборщицу, - и ты подтянешь её наверх. Потом…

- Нет, так не пойдет, - тут же возразил Химмэль, испуганный перспективой оставить его одного хоть ненадолго в затопляемом коридоре. – Ты пойдешь первым, я подсажу тебя.

- Ты не понимаешь: с моей рукой мне будет трудно вытянуть тебя наверх! – отрицательно покачал Югэн головой. – Не тупи, Химера! Будет проще, если мы сделаем, как я говорю. Ты залезешь наверх, протянешь мне руки, я подпрыгну и ты меня вытянешь.

Сероглазый парень огляделся по сторонам, в надежде увидеть скамейку или стул, которые можно было бы использовать как подставку. Но, как на зло, в зоне видимости, отсутствовали какие-либо предметы мебели. Нехотя, Химмэль все же согласился с его планом. Югэн подсадил его, Химмэль встал сначала на его колено, потом ему на плечо и, ухватившись за дверной косяк, подтянулся наверх. Забравшись наверх, он высунулся назад, протягивая руки женщине. Югэн знаками объяснил той, что она должна сделать и та согласно закивала, поняв, что от нее требуется. Подсадив женщину, Югэн приподнял её настолько, чтобы Химмэль смог схватить её за руки и затянуть в дверной проем.

Настала очередь Югэна.

И тут Химмэль запоздало понял, что тому будет очень сложно прыгнуть, стоя в воде, которая уже поднялась до бедер. Сероглазый парень, наполовину высунувшись из дверного проема, вытянул вниз руку настолько далеко, насколько смог. Югэн, глубоко вдохнув, подпрыгнул вверх – их пальцы, на миг соприкоснувшись, соскользнули и брюнет рухнул вниз, плюхнувшись в воду.

- Югэн! – закричал Химмэль, готовый спрыгнуть вниз.

- Все в порядке, - ответил тот, поднявшись на ноги и отфыркиваясь от воды. – Давай попробуем снова!

Он снова подпрыгнул и на этот раз Химмэлю удалось крепко ухватить его за руку и, скрипнув зубами от напряжения, подтянул его настолько, чтобы Югэн смог ухватиться за дверной косяк. Остальное брюнет проделал сам – забросил ногу и перевалился через дверной проем.

“Внимание, дамы и господа! Говорит капитан Пак! Наш корабль терпит бедствие. Все должны немедленно собраться на палубах у спасательных шлюпок и готовиться к эвакуации!”

- Неужели, он наконец-то понял, что происходит что-то ненормальное? – усмехнулся Химмэль, несмотря всю бедственность их положения.

Югэн тем временем встал на ноги и огляделся по сторонам. Они оказались на кухне какого-то кафе, пространство вокруг было заполнено перевернувшейся кухонной мебелью, утварью, остались стоять только металлические стеллажи, прикрепленные к стенам и большая электрическая плита, прикрученная к полу в центре помещения. Из-за сильного крена двустворчатая дверь, очевидно, ведущая в зал для посетителей, оказалась над головами юношей и кореянки. Расстояние между стенами не позволяло преодолеть это расстояние, просто подсадив второго человека. Югэн посмотрел вниз, в проем двери и увидел потоки воды, неумолимо поднимающиеся вверх – пинком ноги он закрыл дверь.

- Надо подняться туда, - он указал на дверь над их головами. – Сейчас заберемся на плиту, а оттуда до двери.

Тем же способом, что и раньше, юноши дотянулись до плиты: Химмэль залез первым и подтянул женщину, после этого помог взобраться Югэну. Оттуда уже можно было добраться до дверного проема – на их удачу эти двери были лишены замков и распахивались в обе стороны, чтобы официантам было удобно курсировать между залом и кухней. Без особого труда юноши повторили трюк с подсаживанием – и перебрались на следующий уровень.

Кореянка радостно защебетала по-корейски, указывая наверх. Химмэль и Югэн подняли глаза и поняли причину ее радости – зал кафе имел выход на прогулочную палубу лайнера. Через окна и распахнутые двери можно было увидеть звездное небо и услышать голоса людей.  Осталось только придумать, как им взобраться вверх – и они окажутся на палубе.

- Эй! Кто-нибудь! Помогите! – сложив руки рупором, прокричал Югэн.

Химмэль и кореянка присоединились к нему и через несколько минут непрерывных криков им удалось обратить на себя внимание. Несколько мужчин, поняв, о чем их просят, после недолгих поисков на палубе отыскали пожарный гидрант и, размотав пожарный рукав, спустили один его конец вниз. Знаками мужчины дали понять, что нужно каким-нибудь обвязаться рукавом и тогда они смогут подтянуть каждого из них наверх.

Химмэль и Югэн сделали петлю на конце пожарного рукава, в которую можно было просунуть ногу и, как смогли, объяснили женщине, что нужно встать ногами в петлю и держаться за шланг руками. Мужчины наверху, напрягая силы, потянули рукав на себя, медленно поднимая спасенную наверх. Когда кореянку вытянули на палубу, Югэн, до этого молча следивший за подъёмом, посмотрел на Химмэля.

- Ты следующий, - коротко сказал он.

- Нет, на этот раз ты пойдешь передо мной, - покачал головой сероглазый юноша.

- Давай не будем хоть из-за этого спорить, - поморщился Югэн. – Я хочу, чтобы ты поднялся первым, а я пойду прямо за тобой.

- Я уже дважды поднимался перед тобой, теперь твоя очередь, - упрямо стоял на своем Химмэль.

- Хочешь поиграть в героя? - прищурился на него брюнет.

- Я хочу быть уверенным, что ты будешь в безопасности, - искренне ответил тот, глядя ему прямо в глаза.

- А я хочу, чтобы в безопасности был ты, - заявил Югэн столь же откровенно.

Сверху спустился пожарный рукав.

- Мы с тобой не можем стоять здесь вечно и спорить и вдвоем нас они не смогут поднять, - резонно заметил брюнет. – Хватит рисковать и обвязывайся шлангом!

Химмэль дотронулся до рукава рукой, но только для того, чтобы протянуть его Югэну.

- Я пойду последним, - твердо повторил он. – И если не хочешь РИСКОВАТЬ МНОЙ, то залезай на чертов шланг и поднимайся!

Югэн помедлил еще секунду, затем, тихо ругнувшись, все-таки продел в петлю ногу и ухватился за рукав руками.

- Поднимай! – по-английски крикнул Химмэль, подавая знак спасателям наверху.

Пожарный рукав дернулся и начал затягивать юношу наверх. Сероглазый юноша улыбнулся Югэну, стараясь убедить его, что все будет хорошо. Он и верил, что теперь все будет хорошо – сейчас Югэн поднимется наверх, а за ним Химмэль и тогда, уже не будучи запертыми в темных недрах корабля, они не будут подвергаться такой опасности…

Югэн успел подняться метра на два, когда по стенам прошелся громкий скрежет, сопровождающийся треском. Казалось, что корабль издал утробный стон. Химмэль оглянулся на дверь у себя под ногами и увидел, что кухня под ними стремительно наполняется водой. Затопление происходило так быстро, что вскоре вода начала переливаться через открытую дверь зала. Химмэль невольно растерялся от такого поворота событий, он застыл, глядя себе под ноги, пока уровень воды стремительно повышался.

- Стойте! – вскричал Югэн. – Опустите меня!

Но мужчины, не понимая его, продолжали тянуть его наверх.

- Прыгай! Зацепись за меня! – Югэн наклонился вниз, протягивая Химмэлю руку. - Давай!

Тот подпрыгнул и ему удалось ухватиться за петлю, в которую была продета нога Югэна. Но мужчины, вытягивающие Югэна наверх не были готовы к тому, что вес, на конце пожарного шланга увеличиться вдвое и не смогли удержать рукав. Оба юноши рухнули вниз, в воду. Напор морской воды, вливающейся в зал, создавал в помещении бурлящий круговорот, который тут же подхватил Химмэля и Югэна и отшвырнул в сторону от спасительного пожарного рукава.

Не схвати Югэн Химмэля за руку, то поток обязательно разбросал их в стороны – но брюнет крепко удерживал его, не позволяя бушующей воде разделить их. Юноши то выныривали на поверхность воды, то круговорот снова утягивал их вниз. Они, как могли сопротивлялись стихии, пытаясь удержаться на воде. Пожарный рукав по-прежнему висел в центре зала, но добраться до него Химмэлю и Югэну не позволял водоворот.

- Надо добраться до шланга! – крикнул Югэн, когда им в очередной раз удалось вынырнуть.

- Давай! – крикнул в ответ Химмэль.

Они, собравшись с силами, вновь бросились против водной стихии, с огромным трудом преодолевая её сопротивление. Химмэлю удалось добраться до пожарного рукава и ухватиться за него, а вот Югэна потоком отнесло в сторону. Сероглазый юноша закричал, призывая Югэна приложить усилия и дотянуться до протянутой руки. Несколько раз Югэна пронесло течением мимо него и каждый раз сердце Химмэля замирало от ужаса при мысли, что сейчас тот уйдет под воду.

Наконец, у Югэна получилось схватить его за руку.

- Что там наверху – спросил Югэн, взявшись за пожарный рукав и несколько раз дернув его.

- Кажется, они все ушли… Подумали, что мы уже всё… - высказал свою догадку Химмэль.  – Но рукав крепко держится, наверное, они привязали его.

- Тогда придется лезть наверх самим, - решил Югэн.

- Ты первый! Давай! – Химмэль сказал это с таким непреклонным выражением лица, что Югэн подчинился ему.

Брюнет попробовал подтянуться по рукаву, но уставшие руки подвели его и он соскользнул обратно.

- Я не могу… Попробуй подняться ты, - сказал Югэн после этого. Когда Химмэль снова начал возражать, он прикрикнул на него: - Если взберешься наверх, то вытянешь меня шлангом! Попробуй взобраться!

- Ладно! Ладно! – отозвался сероглазый парень. Он, цепляясь за рукав, попробовал взобраться по нему, но пережитые испытания вымотали и его тоже. Он очень быстро выдохся и сполз вниз, в воду. Поглядев на Югэна, Химмэль негромко спросил: - И что дальше?

- Будем плавать, держась за эту штуку, - Югэн смерил взглядом пожарный рукав, тянущийся вверх, - пока вода не поднимется достаточно, чтобы мы выбрались наверх.

Он говорил уверенно, тем самым внушая уверенность и Химмэлю.

Химмэль помолчал немного, собираясь с мыслями и при этом не сводя с Югэна взгляда.

- Я не сказал тебе “спасибо” за то, что ты пришел за мной, - сбивчиво проговорил сероглазый юноша.

- Всегда “пожалуйста”, - хмыкнул тот нарочито легкомысленно.

- Я думал, ты боишься воды, - заметил Химмэль. – Тогда, на выступлении в парке... Мне так показалось…

Тот, выдержав паузу, грустно улыбнулся:

- Тебе не показалось.

- И ты все равно пошел искать меня в тонущем корабле… - это был не вопрос, а просто констатация факта.

Югэн промолчал, но это молчание было красноречивее любых слов.

- Давай пообещаем друг другу кое-что, если выберемся отсюда… - проглотив комок в горле, сказал Химмэль.

- Если выберемся? – усмехнулся Югэн. – Никаких “если”. Мы выберемся.

- И все-таки давай пообещаем, - настаивал Химмэль.

Вокруг них пенилась холодная вода, неумолимо заполняя собой все пространство и поднимаясь все выше и выше. Но юноши на какой-то миг забыли о том, в какой смертельной опасности они находятся, охваченные душевным волнением.

- Что пообещаем? – спросил Югэн в итоге.

- Пообещаем, что будем заботиться друг о друге… - закончил мысль Химмэль. - Просто жить и просто заботиться друг о друге.

На глазах Югэна блеснули слезы, он часто заморгал, пытаясь их скрыть.

- Просто пообещай! – настаивал Химмэль.

- Хорошо… - брюнет произнес эти слова через силу, будто преодолевая внутренне сопротивление. – Будь по-твоему. Обещаю…

- И я обещаю, - прошептал сероглазый юноша.

Они посмотрели наверх – вода уже поднялась настолько, что, приложив небольшие усилия, можно было подтянуться и выбраться через дверной проем на палубу.

- Встань мне на плечи и дотянись до проема, - сказал Югэн, оценив обстановку. – Потом вытащишь меня.

Брюнет покрепче вцепился в пожарный рукав, а Химмэль вскарабкался сначала ему на плечи, а оттуда залез на палубу. Вцепившись в пожарный рукав, он потянул его на себя, вытаскивая из воды Югэна. Наконец, оба парня оказались на прогулочной палубе. Несколько секунд они просто лежали, переводя дыхание.

Свет мощного фонаря упал на них и послышались окрики на родном японском языке:

- Эй, на палубе! Скорее идите сюда, мы пересадим вас в лодку!



____________


* Корейцы называют Японское море иначе – Восточное море.


___________





29


- Ребята, давайте руки! Быстрее, корабль тонет!

Химмэль и Югэн, поднявшись на ноги, огляделись – обозримая палуба уже была пуста. Видимо, людей, которые здесь были и чьи крики юноши слышали, уже эвакуировали с корабля. Голоса спасателей были слышны сверху и парням пришлось снова карабкаться наверх, чтобы оказаться за перилами прогулочной палубы. Только взобравшись на перила, парни получили возможно оценить масштаб бедствия: лайнер завалился на бок и погружался всё глубже, морская вода уже захлестывала палубу, на которой находились Химмэль и Югэн – еще немного и ее начнет заливать.

- Быстрее, ребята! – из лодки им протягивали руки мужчины.

Юноши перепрыгнули с перил на борт лодки. Оказавшись там, они поняли, что это не спасательная лодка, а рыбацкий катер. В нем находилось уже, наверное, больше двух десятков спасенных пассажиров – катер был переполнен и людям приходилось стоять, чтобы всем хватило места. Несмотря на перегруженность, хозяин лодки не отплыл от корабля, а направил катер вдоль борта, выискивая на палубах людей. Им удалось найти и снять с терпящего бедствие корабля еще пятерых человек, прежде чем штурман развернул лодку к берегу.

Причалив к берегу, хозяин лодки торопливо высадил спасённых людей на берег и снова отчалил, чтобы вернуться к лайнеру. Химмэль и Югэн помогали нескольким раненным сойти на причал. Там царил настоящий хаос. Небольшая рыбацкая деревня, расположенная на острове, принимала у себя сотни и сотни пострадавших с “Гранд Имуги” – вся набережная и ближайшие деревенские улочки были забиты людьми. Местные жители пытались, как могли, помочь пострадавшим – особенно тяжело пострадавших заносили в дома, кто-то раздавал одеяла, кто-то предлагал воспользоваться их домашней аптечкой. Отсюда, с набережной, было хорошо видно тонущий “Гранд Имуги” – громадный корабль уже даже не лежал на боку, а неумолимо переворачивался верх дном, уходя открытыми палубами в воду.

- Твою ж мать! – тихо выругался Югэн, потрясенный ужасным зрелищем.

Кто-то окликнул их и попросил помочь с ранеными, которых нужно было на импровизированных носил перенести в помещения. Следующий час Югэн и Химмэль вместе с еще несколькими добровольцами перетаскивали людей в здание местной школы, которую превратили во временный лагерь размещения. За это время к острову, возле которого терпел бедствие лайнер, прибыло полдюжины вертолетов экстренных спасательных служб и несколько кораблей. “Гранд Имуги” в тому времени уже перевернулся и над поверхностью воды можно было увидеть его днище. Вертолеты кружили над судном, освещая его прожекторами и в сумраке уходящей ночи казались огромными насекомыми.

Когда на берег сошли сотрудники спасательных служб и парамедики, Химмэля и Югэна освободили от необходимости перетаскивать раненых. Кто-то из спасателей сунул им в руки два пакетика с термоодеялами и посоветовал завернуться в них, чтобы согреться. Действительно, становилось свежо - воздух растерял тепло, накопленное за день и юноши в мокрой одежде начали зябнуть. Распаковав одеяла, Химмэль и Югэн завернулись в них.

- Я чертовски устал, - признался первый. – И готов лечь спать хоть на землю.

- Да, я тоже… - вздохнул второй.

На набережной и прилегающих к ней улицах было по-прежнему тесно, яблоку негде упасть. Чтобы не мешать работе спасателей, которые обследовали пострадавших, юноши ушли подальше от набережной, набрели на какой-то сквер. Все скамейки в нем тоже были заняты другими пассажирами лайнера, которые, так же как и Химмэль с Югэном, искали, где передохнуть от пережитого. Искать какое-то другое место у парней уже не было сил и они просто забрались подальше в заросли и сели под дерево прямо на траву. Земля была мягкой, а термоодеяла позволяли им согреться – юноши прижались друг к другу и этого уже хватало им сейчас, чтобы почувствовать себя комфортно.

- Вот не думал, что когда-нибудь попаду в настоящее кораблекрушение, - пробормотал Югэн, по самый подбородок кутаясь в термоодеяло. – Когда слышишь про такие истории по телевизору, то кажется, что уж с тобой-то такая херня никогда не случится…

- Родители, наверное, уже знают про корабль, - поделился своими мыслями Химмэль. – И дико волнуются… Да еще мой менеджер – интересно, где он сейчас... Жаль, мой телефон утонул и нельзя позвонить…

Югэн вытащил из кармана брюк свой телефон и скептически его осмотрел:

- Мой тоже наглотался воды, - вынес вердикт он, после того как безуспешно попытался его включить. – Но можно попросить телефон у местных, если хочешь…

Он посмотрел на Химмэля, ожидая ответа и увидел, что тот спит, уронив голову ему на плечо. Тогда Югэн прислонился к его макушке своей головой и закрыл глаза, полностью отдаваясь своей усталости. Они слишком вымотались сегодня, чтобы предпринимать еще какие-то действия - телефон подождет, родители Химмэля подождут, всё подождет, сейчас им надо отдохнуть…

Проснулся Химмэль от звуков голосов и пляшущих на его лице солнечных бликов. Некоторое время он просто лежал и моргал, пытаясь сообразить, где он находится и как он тут оказался – а потом в его памяти стрелой пронеслись воспоминания о пережитой жуткой ночи. Он встрепенулся и резко сел, оглядываясь в поисках Югэна. Тот, укутанный в термоодеяло, еще спал рядом, подложив под голову руку.

- Эй, проснись! – сероглазый парень легонько его потормошил.

Тот, открыв глаза, недовольно поморщился и чихнул.

- Как ты? – забеспокоился Химмэль.

- Кажется, я немного простыл, - произнес Югэн севшим голосом и с явным усилием заставил себя сесть. – До чего противно…

- Надо было ночью остаться в школе или попроситься в какой-нибудь дом! - укоряя самого себя, воскликнул Химмэль. С мрачным предчувствием он дотронулся до его лба и убедился в том, что у Югэна повышенная температура.

- Да ладно, это пустяк! Со мной случались истории и похуже простуды, - отмахнулся брюнет, потом снова поморщился и осторожно потер предплечье правой руки.

- Болит? – тихо спросил сероглазый парень.

- Немного, - не сразу, но все-таки подтвердил Югэн.

Химмэль помрачнел еще больше: если Югэн признал, что ему “немного больно”, то, скорее всего, боль он испытывает серьезную.

- Давай найдем врача! Ну же, вставай! – он вскочил на ноги, затем помог Югэну встать.

Брюнета пошатывало от слабости и блондин попробовал было обнять его за талию, чтобы оказать поддержку, однако тот с сердитыми нотками в голосе велел ему перестать:

- Прекрати, Химера! Не надо на людях сюсюкаться со мной!

- А не на людях, значит, можно? – поддел его Химмэль.

- Наедине я еще могу это потерпеть, - подчеркнуто небрежно ответил парень.

Место, где они ночью уснули, было окружено зарослями кустарника, который закрывал их от обзора. Миновав эти кусты, они вышли на дорожку, залитую нестерпимо ярким солнцем. Югэн, щурясь, посмотрел на небо и недоуменно сказал:

- Уже день в разгаре… Сколько мы с тобой проспали?

Они зашагали в сторону школы, в которой находился пункт сбора потерпевших и медпункт. Улочка спускалась по холму вниз и, шагая по ней, юноши могли видеть сверкающее синевой морское полотно впереди. На этом полотне можно было разглядеть несколько небольших кораблей, а вот “Гранд Имуги” уже полностью скрылся под водой. Химмэль и Югэн молча переглянулись друг с другом, подумав об одном и том же – а ведь они могли застрять в лабиринтах тонущего корабля и уйти вместе с ним на дно морское.

У школы, прямо на улице были установлены тенты, под которыми на столах можно было взять бутылку с водой и нехитрый паек: рисовое печенье или сэндвичи. Только увидев воду, парни поняли, насколько у них пересохло в горле. Югэн заявил, что не пойдет дальше, пока не съест что-нибудь. Жадно они выпили по бутылке воды, а затем принялись за сэндвичи.

- Я так голоден, что мысль съесть круг пиццы размером с колесо грузовика кажется мне вполне адекватной, - заметил Югэн, за один присест откусывая едва ли не половину сэндвича.

- Сколько мы калорий потеряли за эту ночь, а? – усмехнулся Химмэль, говоря при этом с набитым ртом. – Предлагаю наверстать упущенное и нажраться так, чтобы больно было дышать.

Проглотив по паре сэндвичей, они двинулись было дальше – но, пройдя около десятка метров, приостановились. На высоком каменном бордюре, огораживающим школьную клумбу, сидел менеджер Химмэля – Мияно Такаюки – и, закрыв лицо руками безудержно рыдал. Выглядел он весьма потрепанным, одежда порвана и испачкана, волосы встрепаны. Химмэлю стало неловко, что он видит своего менеджера в таком жалком состоянии и он не нашелся, что сказать, а вот Югэна это зрелище позабавило:

- Тяжелая ночка выдалась, да? – поинтересовался брюнет участливым тоном.

- Ужасная ночь! Самая ужасная в моей жизни… – отозвался тот, не отрывая лица от рук и, очевидно, не узнав голос Югэна. – Зачем я спасся?.. Надо было мне остаться на корабле! Так меня бы не мучала совесть, что я бросил своего подопечного на произвол судьбы! Если бы я его не бросил, то он бы не пропал без вести!.. Что мне теперь делать?.. Как теперь жить?.. Нет, я не смогу так жить, не смогу! Придется мне покончить с собой, чтобы смыть с себя позор…

Югэн насмешливо покосился на сконфуженного Химмэля и выдал:

- Да не стоит так переживать, может, еще найдется твой подопечный…

- Его нет в списках спасшихся! Его нигде не могут найти! Он не выходит на связь! – причитал Такаюки, по-прежнему не догадываясь, кто стоит перед ним. – Что если он остался там, на корабле?.. Что, если он не выбрался?.. Нет мне прощения! Как я буду смотреть в глаза его родителям?! Мне следует умереть!

Югэна уже откровенно разбирал смех, а Химмэля поведение менеджера вдруг растрогало:

- Всё со мной в порядке, менеджер Такаюки, не надо так переживать, - подал он голос наконец.

Менеджер замер и, не веря своим ушам, медленно поднял глаза на двух юношей, стоящих прямо перед ним. Нет, глаза его не обманывали – Химмэль был жив здоров. Издав радостный возглас, Такаюки бросился к подопечному и заключил его в объятия, не переставая заливаться слезами от переполнившего его счастья. Этим он окончательно смутил сероглазого парня, который не знал, как ему реагировать на подобное бурное проявление чувств. На всякий случай, Химмэль ободряюще похлопал его по спине.

- Интересно, а мой менеджер так же убивается по мне? – задумчиво прокомментировал это зрелище Югэн.

Химмэль, вспомнив, что им нужно найти медпункт, оторвал от себя менеджера и спросил того, куда им следует обратиться за медицинской помощью. Такаюки, встрепенувшись, заявил, что сейчас же их проводит туда. Пока они шли по школьным коридорам, Химмэль успел спросить про своих родителей.

- О боже, как же так! Я же должен связаться с ними и сказать, что вы живы! – схватился за голову Такаюки. – Им сообщили, что вы числитесь пропавшим без вести!

Опасаясь, что сейчас тот начнет рвать волосы на своей голове, Химмэль сказал:

- Дай мне телефон, я сам им позвоню.

Забрав у менеджера его смартфон, сероглазый парень, правда, не стал сразу звонить. Сначала он хотел сдать Югжна в руки врача и убедиться, что тому оказывают помощь. В медпункте уже не было такой толкучки, как ночью, большинство людей успели за прошедшие часы получить помощь. Медсестра, завидев новоприбывшего пациента, тут же позвала доктора и они повели его на кушетку, чтобы осмотреть.

- Вам тоже нужна помощь? – обратилась медсестра к Химмэль.

- Нет, со мной все в порядке, - отрицательно покачал головой тот и указал на Югэна: - Просто помогите ему.

- Не волнуйтесь за него, - в голосе медсестры зазвучали успокаивающие интонации, - пока подождите в коридоре на стуле, хорошо?

Выйдя в коридор, Химмэль наткнулся там на нервно переминающегося с ноги на ногу Такаюки – тот ждал, когда Химмэль позвонит родителям. Со вздохом подумав о том, что сейчас ему придется оправдываться за то, что он не вышел на связь сразу после высадки на берег, Химмэль набрал номер телефона матери. Голос матери надрывно звенел, когда она ответила на звонок:

- Такаюки-сан! Ну как, есть новости?

Химмэль отчетливо расслышал слезы в её голосе и пожалел, что не позвонил отцу и матери раньше.

- Мам… Это я… - нерешительно произнес он.





В тот злосчастный вечер Ингу и Кёко, отправив Рури и Сакуру с ночевкой к их отцу, принимали у себя в гостиничном номере гостей: чету Кинто, их дочь Йоко с женихом Кханом.

Ингу с Ихарой Кинто нужно было обсудить работу над рок-оперой и разговор между ними произошел нелегкий – ведь хозяин театра Харима категорически протестовал против заморозки проекта. Ингу же не решался рассказать ему об истинных причинах, побудивших его прекратить работу над постановкой и потому отделывался от претензий какими-то неубедительными доводами.

- Ты можешь не признавать этого, но я ведь прекрасно понимаю, что ты остановил работу из-за Югэна! – прямо сказал Ихара Кинто. – Тебе не по вкусу, что Химмэль отдал свою роль Югэну.

- Вы правы, я недоволен тем, что Химмэль отказался от своей роли, - подтвердил Ингу. – Я изначально был против того, чтобы Югэн был в составе труппы и мой сын об этом знал.

- Но что такого ты имеешь против Югэна, если ради этого ты готов загубить постановку? – допытывался родственник у него.

- Я не могу и не хочу говорить об этом. Скажу лишь, что он не заслужил моего доверия, - решительно заявил Ингу. – Мое мнение таково: каким бы голосом не владел Югэн, в моей постановке ему делать нечего!

Йоко, доселе молча прислушивавшаяся к разговору взрослых, вдруг сказала:

- Химмэлю Югэн тоже сначала не нравился, - когда взрослые перевели на нее взгляды, она прибавила: - Они даже дрались, Химмэ как-то проговорился об этом…

- Ну и что, драка дружбе не помеха, - пожал плечами Кхан. – У Химмэля тоже характер не из простых…

За столом на минуту повисло неловкое молчание.

- В любом случае, я рассчитываю, что Химмэль, в итоге, согласиться с моим решением, - вздохнул Ингу, но присутствующие не уловили в его словах особенного оптимизма. – А пока мы господином Кинто будем дорабатывать рок-оперу.

После ужина Ингу и господин Ихара не меньше часа обсуждали постановку, прежде чем Ариока Кинто не объявила, что они и так засиделись в гостях допоздна. Проводив гостей, Ингу и Кёко еще некоторое время сидели в гостиной на диване и пили вино.

- А что будет, если Химмэль все-таки не примет твое условие? – осторожно поинтересовалась женщина. – Ты же знаешь его, он достаточно упрям, чтобы стоять на своем до конца.

Ингу скорчил мину, которая говорила сама за себя: да, он знал характер сына.

- Я не знаю… Честно, не знаю, - вздохнул мужчина устало и потер пальцами переносицу. – Я не хочу подводить господина Кинто, не хочу подводить команду, не хочу подводить Гэсиро… но оставлять Югэна в труппе я не хочу еще больше! По сути, у меня два пути: первый – закрыть постановку и положить рок-оперу на полку, второй – поставить рок-оперу без Югэна и без Химмэля, но тогда теряется смысл моего подарка сыну… Я запутался, черт возьми…

Кёко накрыла своей рукой ладонь мужа и легонько её сжала:

- Я много размышляла об этом… Сначала, когда я только узнала правду про Югэна, то очень сильно разозлилась. Я и сейчас не могу спокойно об этом думать! Но потом мне стало ясно: какое бы мы с тобой мнение не имели о Югэне, Химмэль не станет нас слушать.

- О чём ты говоришь, Кёко? Предлагаешь позволить Югэну участвовать в рок-опере? – удивился Ингу.

- Нет, дело не в постановке! Дело в том, что Химмэль действительно любит этого парня. И он не станет слушать никого, кто будет призывать его бросить Югэна, даже отца и мать. Помнишь нас с тобой в юности? Мы влюбились друг в друга и нам было наплевать, что об этом подумают люди – мы не хотели никого слушать…

- Не сравнивай их историю с нашей, - с неудовольствием возразил мужчина. – Я никогда не причинял тебе вреда, мне бы и в голову не пришло организовать на тебя покушение!

Кёко в ответ печально улыбнулась и парировала:

- Но ты пропал из моей жизни на шестнадцать лет! И я думала, что ты бросил меня, что ты предал... Но даже думая вот так о тебе, я никогда не переставала любить тебя, Ингу! Любовь - она превыше гордости, превыше здравого смысла, она подчиняет себе всего тебя… Да, я считала тебя предателем и все равно любила!

- Погоди! Я понимаю, к чему ты клонишь, - прервал её Ингу мягко, - но ты опять сравниваешь несравнимые вещи! Ты думала, что я предал тебя, но потом узнала правду. Я не предавал тебя! А вот Югэн – его вина известна, он совершенно точно предал Химмэля!

- Не важно, виновен Югэн или нет! Химмэлю наплевать на то, что тот его предал. Наш сын любит его и это для него превыше всего – вот, что я пытаюсь сказать тебе, Ингу! И Химмэль не станет прислушиваться ни к нам, ни к кому-то еще в этом вопросе.

Ингу надолго замолчал, переваривая услышанное.

- И что же ты предлагаешь нам делать?  – заговорил он после паузы.

- Мы с тобой можем сделать только одно – перестать читать сыну нравоучения относительно Югэна. Пока мы критикуем сына, он воспринимает нас как своих врагов и только сильнее от нас отгораживается. Мы должны с тобой уважать его выбор – каким бы он ни был.

- Что же теперь, отойти в сторонку и пассивно наблюдать, как он барахтается в отношениях с этим социопатом?

- А разве это не судьба всех родителей? – мудро заметила женщина. – Не одобрять выбор своего ребенка, но мириться с ним, cкрепя сердце?

Ингу как-то неопределенно пожал плечами и надолго замолчал. Позвонили Рури и Сакура, желая поболтать с матерью, и Кёко отвлеклась на разговор с ними. Ингу же выкурил несколько сигарет, размышляя над словами жены. Ему было неприятно признавать её правоту, но где-то в глубине души он понимал, что Кёко говорит разумные вещи и, если они не хотят окончательно рассориться с сыном, им придется принять его выбор.

“Но это будет охренеть как нелегко!” – убито подумал Ингу.

Его размышления прервал телефонный звонок от Сибил Гэсиро. Немного удивленный, мужчина бросил время на часы – было без пятнадцати одиннадцать – интересно, зачем ей звонить ему в неурочный час? Что такого срочного у неё? Неужели хозяйка CBL Records собралась мотать ему нервы с рок-оперой на ночь глядя?..

- Я позвонила, потому что вам лучше узнать об этом от меня, а не из выпуска новостей, - Гэсиро пыталась говорить привычным деловым тоном, но это у нее плохо получалось, интонации выдавали ее волнение. – Мне сообщили, что корабль, на котором находится Химмэль, прямо сейчас терпит бедствие.

Сердце Ингу провалилось куда-то вниз и перестало биться.

- А что с Химмэлем? – свой собственный голос он услышал как бы со стороны.

- Мы не можем дозвониться до него, телефон недоступен… - Гэсиро явно было тяжело произносить эти слова. - Мы связались с его менеджером, но тот не знает, где Химмэль находится. В каюте его не нашли…

Ингу хотел вскочить на ноги, но понял, что ноги от шока перестали его слушаться.

- Так пусть менеджер обратится к начальнику охраны корабля и найдет его! – вскричал он в отчаянии.

Услышав его возглас в гостиную выглянула Кёко и, увидев белое от ужаса лицо мужа, поняла, что случилось что-то страшное.

- Ингу, что случилось? – спросила она, пытаясь противостоять жуткому предчувствию.

Тот поднял на нее остекленевшие глаза, а затем включил на телефоне громкую связь.

- Боюсь, все не так просто… Как мне сказали, корабль быстро тонет, свет отключился, среди пассажиров паника, экипаж не контролирует ситуацию, - голос Гэсиро предательски дрогнул. – Менеджер пытался найти Химмэля, но безуспешно.

- О боже! – Кёко прижала руку к сердцу и, покачнувшись, упала в кресло.

- Но мы должны надеяться на лучшее, - проглотив комок в горле, продолжила говорить Гэсиро.

- На лучшее?! – хором воскликнули Ингу и Кёко.

- Возможно, Химмэль уже эвакуировался с корабля, а телефон просто потерял в суматохе.

- Где это произошло? Куда будут доставлять спасенных пассажиров?

-  Мой источник в “Агентстве по чрезвычайным ситуациям” сообщил, что это произошло в Корейском проливе недалеко от острова Такэмото. На этот остров перевозят эвакуированных пассажиров. Добраться туда не просто, ближайший аэропорт находится на острове Цусима, в 30 километрах от Такэмото.

- Мы вылетим туда немедленно! Держите нас в курсе, если появятся какие-то новости.

Когда телефонный разговор закончился, муж и жена обменялись смятенными взглядами. Ингу, хоть и понимал бессмысленность этого действия, все же на всякий случай набрал номер сына – но бездушный голос в трубке сообщил ему, что телефон Химмэля недоступен. Кёко с трудом встала и добрела до мужа, чтобы упасть в его объятия.

- Нет, с ним все хорошо! Химмэль умный мальчик, он сообразит, что делать в такой ситуации! С ним все хорошо! – проговорил Ингу глухим голосом, пытаясь убедить в этом не только жену, но и самого себя. – С Химмэлем все хорошо!.. Всё хорошо!..

Последующие часы превратились для них в кошмар наяву.

Ингу арендовал частный легкомоторный самолет, на котором они с Кёко вскоре вылетели из Токио на остров Цусима. За то время, что они находились в полете,   телевизионные сводки и интернет загудели от шокирующих новостей о терпящем крушение “Гранд Имуги”. Новости эти сопровождались любительскими видеозаписями, сделанными очевидцами: жители острова, возле которого тонул лайнер, снимали на камеры телефонов ужасную картину – опрокинувшийся на бок огромный белоснежный лайнер, возле которого кружили лодки и катера. Некоторые пассажиры, успевшие в числе первых эвакуироваться с судна, тоже публиковали видео, снятые на корабле сразу после отключения электричества – на роликах можно было лицезреть панику, возникшую на коридорах, давку, толпы людей, бегущих по лестницам на верхние палубы в полумраке.

“Сначала был удар, мы упали… Потом выключился свет… Все начали волноваться, кричать, а капитан сказал, что все в порядке, просто проблема с электричеством… Он просил всех оставаться на месте, но потом мы почувствовали, как корабль наклоняется в сторону. Мы начали паниковать, требовать спустить на воду спасательную лодку, но экипаж отмахивался от нас… Нам было очень страшно…  - это рассказывала японская пассажирка, после того, как оказалась в безопасности на берегу. Она перевела камеру телефона на тонущий корабль: - Смотрите, он погружается все глубже! Не знаю, сколько он еще продержится на воде…”

Эти видео только усугубляли и без того ужасное состояние Ингу и Кёко. Благодаря видеозаписям они могли увидеть катастрофу, но не могли ничего сделать, не могли ничего предпринять предпринять. Старательно они гнали от себя плохие мысли, повторяя, как священную мантру: “С Химмэлем все хорошо, он просто потерял телефон…”

На подлете к острову Цусима им едва не запретили посадку. Из-за большого количества людей, нуждающихся в срочной транспортировке, аэропорт острова принимал только судна, готовые эвакуировать пассажиров “Гранд Гуйфу”. Что получить разрешение на посадку, Ингу пришлось пообещать диспетчеру, что самолет, который доставил их с Кёко, также заберет с острова столько людей, сколько позволит вместимость судна.

Самолет приземлился в аэропорту города Цусима в семь утра. У аэропорта их уже ждал арендованный автомобиль – на нем им предстояло проехать еще несколько десятков километров, чтобы добраться до северо-восточного побережья острова Цусима, откуда до острова Такэмото оставалось рукой подать. Еще в полете Ингу пытался зафрахтовать вертолет, чтобы добраться до пункта назначения быстрее, но ему отказали, заявив, что вся муниципальная и гражданская авиация направлена на ликвидацию последствий крушения “Гранд Имуги”.

Кёко набирала номер менеджера Такаюки едва ли не каждые пятнадцать минут. Тот был эвакуирован с корабля на берег и всю ночь занимался поисками Химмэля среди спасшихся пассажиров. Он не спал и был совершенно вымотан, но не прекращал поисков – каждый час, когда обновлялись списки спасенных, он справлялся о том, не появилось ли в них имя Химмэля.

Доехав до деревеньки Хиираги, откуда они планировали добраться до Такэмото на катере, Ингу и Кёко были ошеломлены новостью о том, что допуск на Такэмото закрыт военными. Оказалось, все побережье Цусимы на протяжении почти двух десятков километров было закрыто для гражданского судоходства, акваторию патрулировали военные катеры, а на сам остров Такэмото могли сойти только врачи и военные. Ингу пытался подкупить сотрудников береговой охраны, но те шарахались от взятки как черти от ладана. Тогда мужчина позвонил Сибил Гэсиро, в надежде, что та сможет использовать свои связи.

- Да, правительство привлекло военных на помощь береговой охране и они закрыли доступ на Такэмото. Сейчас остров переполнен: деревне, в которой живет пятьсот человек, пришлось принять три тысячи потерпевших. Правительство таким образом пытается удержать контроль над ситуацией, - подтвердила Гэсиро. – Это сделано для того, чтобы местные жители, родственники пассажиров и журналисты не помешали эвакуации.

- Можно ли как-то договориться с военными и попасть на остров?

- Боюсь, что – нет, - с сожалением ответила Гэсиро. – Советую вам подождать, когда кордоны снимут. А если попытаетесь добраться до Такэмото вопреки запрету, то вас арестуют и предъявят серьезную статью.

- Что же нам, просто сидеть здесь и бездействовать?! – воскликнул Ингу.

- Да, именно так! Простите, что не могу обнадежить, но шутки с военными в нашей стране плохи! - ответила Гэсиро с нажимом. – Вам придется подождать. Пассажиры, которые не были серьезно ранены и личность которых установлена, могут без препятствий покидать Такэмото. Так что, что если Химмэль найдется и с ним будет все в порядке, то он прибудет на Цусиму при первой же возможности…

Телефонный разговор происходил на громкой связи. Кёко, доселе стойко переносившая стресс, неожиданно вздрогнула, словно то, что Гэсиро озвучила, резануло ее по сердцу.

- Если?.. – переспросила Кёко. – Если Химмэль найдется?

Гэсиро помялась, явно сомневаясь, стоит ли ей озвучивать наихудшие предположения:

- По предварительным данным есть погибшие… Кого-то уже нашли, их тела выбросило на берег. Ну а кто-то… - она не сразу смогла сказать это, но все-таки заставила себя: - Кто-то остался внутри корабля, их будут доставать водолазы.

Кёко прикрыла на миг глаза и Ингу показалось, что она сейчас потеряет сознание. Но женщина не лишилась чувств, вместо этого она вдруг резко развернулась и направилась к полицейским заграждениям, установленным у входа на причал. Она как будто обезумела, когда кинулась на эти заграждения, пытаясь преодолеть их – а когда несколько сотрудников береговой охраны схватили её за руки, Кёко истошно закричала:

- Там мой сын! Там мой ребенок! Дайте мне туда добраться. Я найду его!..

Ингу подскочил к ней и, оттолкнув служителей правопорядка, заключил её в объятия, пытаясь успокоить. Кёко затрепыхалась в плену его рук, однако быстро обессилела и, рыдая, обмякла, прижимаясь к его груди. Ингу укачивал её, словно ребенка и шептал нежные слова. Полицейские и сотрудники береговой охраны, понимая, какие чувства ею руководили, не выразили ни малейшего неудовольствия поведением Кёко и просто вернулись на свои места, изредка бросая в сторону безутешных родителей сочувствующие взгляды.

Когда слезы Кёко высохли, она посмотрела на дымку, зависшую над морской гладью – сквозь эту дымку можно было разглядеть смутные очертания острова Такэмото.

- Нам надо было настоять, чтобы с ним отправился телохранитель, - прошептала она. – Стив смог бы присмотреть за ним… Надо было отправить телохранителя…

Ингу горестно хмыкнул, продолжая прижимать к себе жену.

- Ты знаешь Химмэ, - сказал он печально, - он бы все равно сбежал от Стива…

Они помолчали, каждый перемалывая в сердце боль и страх за сына.

- Каким все глупым кажется теперь… Мои ссоры с ним, мои условия, требования… - прошептал сероглазый мужчина. – Чего я добивался? Только портил отношения с сыном… А теперь думаю только о том, что мне плевать на всё – на рок-оперу, на Югэна – лишь бы с Химмэлем все было хорошо. Лишь бы с ним все было хорошо…

В кармане куртки Кёко зазвенел телефон: входящий от Мияно Такаюки. Ингу и Кёко успели обменяться смятенными взглядами – что сулит им этот звонок? - радость от добрых вестей или горе от печального сообщения? Трясущимися руками, женщина вытащила телефон и ответила на звонок:

- Такаюки-сан! Ну как, есть новости? – спросила она срывающимся голосом.

- Мам… Это я… - прозвучал голос сына в трубке.

У Кёко подогнулись колени, не упала она только потому что Ингу её поддержал.

- Химмэ?! Химмэ, это правда ты?! – закричала она громко, так, что окружающие невольно оглянулись в их сторону.

- Да. Со мной все в порядке.



_________________




30




Телефонный разговор с родителями заставил Химмэля почувствовать себя самым ужасным человеком на земле. Он хотел провалиться сквозь землю от стыда и чувства вины, когда услышал в трубке надрывные рыдания матери – только в тот момент Химмэль в полной мере осознал, какие эмоции пережили родители за эти часы. Ему нужно было позвонить им сразу, как только он высадился на берег острова! Боже, как можно было настолько легкомысленно обращаться с чувствами матери и отца!

- Простите! Я должен был позвонить сразу же, но я так устал и просто уснул… - пробормотал юноша, мысленно проклиная самого себя. – Простите…

- Нет, нет, не извиняйся! Что ты, мы совсем не сердимся! – тут же горячо возразила мать. – Не обращай внимания на слезы, это от радости…

- Где конкретно ты сейчас находишься? – заговорил Ингу, его голос звучал более сдержанно.

- В местной школе у медпункта.

- Так ты ранен? – воскликнула тут же мать.

- Нет, ничего такого. Это Югэну нужен был врач, - пояснил сероглазый юноша. – А где вы сейчас?

- Совсем рядом, буквально по соседству, но мы не можем добраться до тебя, военные оцепили остров, на котором ты находишься. Но ты можешь покинуть остров сразу же, как подтвердишь свою личность. Ты можешь сделать это побыстрее?

- Постараюсь… - вздохнул Химмэль, потом на всякий случай предупредил: - Но я всё равно никуда не уеду без Югэна.

- С ним что-то серьезное? – осведомился Ингу почти что с беспокойством.

- Нет… Надеюсь, что нет. Он простудился и у него болит рука, сейчас его осматривают.

- Ничего, теперь мы можем и подождать, если надо, - заверила сына Кёко. – Теперь, когда мы знаем, что ты жив, все остальное уже не так важно!

Химмэль помолчал, кусая губы, не зная, уместно ли сейчас говорить то, что он хотел им сказать. Может, стоит подождать более удобного момента, когда он увидит родителей лично? Однако внутренняя потребность высказаться оказалась сильнее, чем сомнения:

- Я хочу, чтобы вы знали кое-что. Это касается Югэна, - заговорил он. – Мы с ним вместе приплывем к вам, поэтому я скажу это сейчас.

- О чем ты? – в голосе матери снова появилось напряжение.

- Я прекрасно знаю, что вы о нем плохо думаете… Но… Но сегодня ночью он не бросил меня. Югэн мог бы спастись одним из первых, но он пошел искать меня, хотя корабль тонул. Я не знаю, смог бы я выбраться с корабля, если бы он не нашел меня… - Химмэль ощутил, как от волнения у него свело горло. – Поэтому… Поэтому, прошу, когда мы доберемся до вас, не ведите себя так, словно он последняя сволочь. Я знаю, что Югэну наплевать на то, что вы о нем думаете – но мне на это не наплевать! И я прошу вас сдерживаться и не показывать, как вы его ненавидите…

Родители явно не ожидали услышать от него это, поэтому на мгновение растерялись.

- Химмэ, мы…

Голос матери, которая заговорила с ним дрогнул от переизбытка чувств, поэтому фразу вместо нее закончил Ингу:

- Обещаю, мы будем вести себя корректно, - сказал отец очень мягко. – Не волнуйся на этот счет.

Химмэль и не предполагал, что почувствует такое облегчение, услышав их ответ!

- Спасибо, - прошептал он.

Закончив разговор с родителями, Химмэль сел на стул в коридоре.

- Если вам больше не нужен телефон, могу я его забрать? – осторожно поинтересовался менеджер Такаюки. – Мне нужно сообщить госпоже Гэсиро радостные новости о том, что вы нашлись!

Химмэль протянул ему телефон и заодно спросил:

- Где здесь можно подтвердить свою личность?

- Списки выживших составляют тут же, в школе, на втором этаже, - с готовностью сообщил Такаюки. – Если хотите, я провожу вас туда.

- Позже. Сначала я дождусь Югэна, - ответил Химмэль, заглядывая через открытую дверь в кабинет, где был оборудован медпункт. – А вы занимайтесь пока своими делами.

Менеджер отошел от него в сторонку и набрал номер своей хозяйки. После короткого разговора, Такаюки рысцой вернулся к Химмэлю и, выразительно указав на трубку, прошептал:

- Госпожа Гэсиро хочет поговорить с вами!

Пришлось Химмэлю взять трубку, чтобы услышать голос хозяйки CBL Records:

- Химмэль! Мальчик мой! Как я рада, что с тобой все в порядке! Заставил же ты всех нас волноваться! - Гэсиро говорила чуть подрагивающим голосом, что придавало её словам искренности. – Не совру, если скажу, что эта ночь одна из самых ужасных, что мне довелось пережить! Кажется, я за десять лет не потратила столько нервных клеток, сколько за последние десять часов. Я молилась, чтобы беда обошла тебя стороной – и боги меня услышали! Мой дорогой мальчик вернется ко мне! Клянусь, я расцелую тебя при встрече и только попробуй мне не позволить это сделать…

- Как там ребята? – спросил сероглазый парень, не зная, как реагировать на её излияния чувств и потому решивший переключить разговор на своих коллег по группе.

- А сам как думаешь?.. Конечно, все были в ужасе, когда утром узнали о том, что корабль затонул, а ты пропал без вести. Но сейчас я распоряжусь, чтобы им сообщили о том, что ты нашелся. Да и фанатов надо успокоить! Я запретила сообщать прессе, что ты находился на “Гранд Имуги”, но все равно кто-то слил информацию журналистам и с самого рассвета возле штаб-квартиры CBL Records беснуется толпа твоих поклонниц. И кстати, - видимо, вспомнив о чем-то важном, Гэсиро перешла на деловой тон, - как я понимаю, ты не успел дать показаний следователям?

- Еще нет.

- Если тебя попросят дать показания, отказывайся – ты будешь разговаривать со следственной комиссией только в присутствии адвоката. Ты звезда, к тебе проявляется повышенное внимание, поэтому тебе надо быть крайне осторожным в любых высказываниях.

- Зачем такие сложности? Я все равно ничего не видел! Когда корабль врезался в скалу, я был в сауне.

- И всё-таки осторожность лишней не будет, - строго проговорила женщина. -  И с прессой не разговаривай пока! Для журналистов мы запишем небольшое интервью, после того, как ты вернешься в Токио.

- Хорошо. Я всё понял… - вспомнив кое о чем, Химмэль прибавил: - Если вы знаете, где менеджер Югэна, то сообщите ему, что с его подопечным все в порядке.

- Насколько я знаю, его менеджер сломал ногу и получил сотрясение мозга. Его транспортировали на Цусиму, - поведала Гэсиро. – Но я свяжусь с агентством Югэна и сообщу, что с ним все в порядке. А теперь, будь добр, верни телефон менеджеру Такаюки, мне нужно с ним обсудить рабочие вопросы, - попросила она и на прощание повторила: - И все-таки я тебя поцелую, милый мой, когда мы снова увидимся!

Поежившись от услышанного, Химмэль отдал телефон менеджеру.

- Так что там с моим менеджером? – раздался над головой блондина голос Югэна. Он стоял, прислонившись к дверному косяку. Выглядел он теперь не таким бледным, но его правая рука была упакована в бандаж и прижата к груди.

- Врачи тебя уже отпустили? – удивился Химмэль, поспешно поднимаясь со стула.

- Они дали мне жаропонижающее и предложили задержаться в полевом госпитале. Но я не хочу оставаться на этом острове, поэтому отказался играть в больного. Лучше потом обращусь в нормальную клинику, - небрежно ответил тот и повторил свой вопрос: - Так что с моим менеджером?

- Он ранен и его уже увезли с острова.

- Понятно. Ну хорошо хоть, что не утонул вместе с этой дырявой посудиной, - прокомментировал Югэн, поправляя на шее лямку от бандажа. – Он все-таки мне нравится.

- В каком смысле - нравится? – поинтересовался Химмэль подозрительно.

Брюнет бросил на него ироничный взгляд:

- Только не надо сейчас цепляться к словам, ладно? Давай уже придумаем, как выбраться отсюда.

Химмэль нахмурился, но спорить все же не стал. За полчаса они смогли закончить процедуру подтверждения личности – это было не сложно, учитывая, что сотрудники береговой охраны, занимающиеся составлением списков спасенных, признали в них звезд шоу-бизнеса. Когда Химмэль и Югэн получили разрешение покинуть остров, Такаюки договорился с местным рыбаком, чтобы тот доставил их на Цусиму.

Ингу и Кёко ждали их у полицейских ограждений.

Как только юноши миновали ограждения, Кёко бросилась к сыну и заключила его в объятия. Из глаз женщины снова брызнули непрошенные слезы, она тискала в объятиях Химмэля, не в силах поверить, что видит его живым и здоровым. Смущенный и одновременно обрадованный тем, что видит её, сероглазый юноша тоже обнял мать. Посмотрев через её плечо, Химмэль встретился взглядом с отцом и вдруг почувствовал, что на глаза тоже наворачиваются слезы.

- Иди сюда, - произнес Ингу глухим от волнения голосом, протянув ему руки.

Химмэль, выпустив мать из объятий, шагнул к отцу – и через миг оказался прижат к нему. Ингу ничего не говорил, но слова здесь были не нужны, его сын и так понял, какие чувства того переполняют – ведь он сам чувствовал то же самое. Химмэлю стало стыдно перед отцом за все конфликты, которые случились между ними за последнее время. Какими же глупыми были их ссоры! Разве не должен был Химмэль помнить о том, что только чудом ему удалось найти отца и что он должен быть бесконечно благодарен всем богам за свою семью?..

Кёко, погладив сына по голове, обнаружила у него шишку на темени и тут же заохала.

- Ты ударился головой?

- Ничего страшного, я уже забыл про это, - ответил Химмэль; он и правда уже забыл о том, что в бассейне ударился головой. – Всё в порядке, честно!

- Нет уж, тебя все равно нужно будет показать врачу! – возразила Кёко решительно.

- И мы сделаем это как можно скорее, - поддержал жену Ингу. – Доберемся до города и там обратимся в какую-нибудь частную клинику.

- Тогда уж Югэну тоже нужно показаться врачу, - Химмэль повернулся в сторону брюнета.

Тот стоял поодаль и молча наблюдал за сценой встречи Химмэля с родителями. На лице Югэна не отражалось ни единой эмоции, но нутром Химмэль почувствовал, что тому горько наблюдать за их семейной идиллией. Горько – не потому что Югэн ненавидел родителей Химмэля, нет. А потому что сам Югэн был лишен такой роскоши – иметь семью, которая бы любила его и беспокоилась о нем. Сам Югэн не единожды давал Химмэлю понять, какие чувства его обуревают…

Родители Химмэля тоже повернули головы к Югэну.

- Конечно, вам двоим нужно в больницу! – согласилась Кёко.

- Не будем терять времени, садитесь все в машину, - распорядился Ингу тогда. – Всем должно хватить места.

Родители Химмэля арендовали комфортабельный внедорожник, в котором все пятеро смогли спокойно разместиться: Ингу и Кёко впереди, а их сын, менеджер Такаюки и Югэн расположились на заднем сидении. Химмэль сел рядом с Югэном и, когда машина тронулась, то положил свою ладонь на его руку, сжимая тонкие пальцы возлюбленного.

Югэн бросил короткий взгляд на него – и Химмэль был готов к тому, что он высвободит свою руку – но вместо этого тот переплел свои пальцы с пальцами сероглазого юноши. Это простое и вместе с тем интимное движение заставило сердце Химмэля биться быстрее. Несмотря на все пережитое, он почувствовал невероятное умиротворение в этот миг. Как же немного ему надо для того, почувствовать себя счастливым! Только близость Югэна и возможность держать его за руку…

Они держались за руки всю дорогу до города.

По дороге Кёко созвонилась с несколькими частными клиниками в главном городе острова, пытаясь выяснить, сможет ли одна из них немедленно принять двух пациентов. Хотя все больницы Цусимы, включая частные, были перегружены, женщине все-таки удалось договориться с одной из них, предложив солидное денежное вознаграждение за их услуги.

- Госпожа Гэсиро интересуется, нельзя ли прибыть в Токио как можно скорее? – спросил Такаюки, который на протяжении всего пути по острову, созванивался с хозяйкой агентства и докладывал о том, как идут дела. – В клинику можно обратиться и в столице…

- Нам в любом случае придется задержаться на Цусиме, - ответил Ингу. – Самолет, который я зафрахтовал, пришлось отдать для перевозки тяжело раненых и он уже покинул остров. Другие самолеты тоже отданы под эвакуацию пострадавших пассажиров. Так что нам придется дождаться возвращения нашего самолета.

- Можно воспользоваться паромом… - робко возразил менеджер, очевидно, ему очень хотелось угодить Гэсиро и доставить своего подопечного в столицу побыстрее.

- Нет уж, хватит с меня кораблей на сегодня, - тут же поморщился Химмэль.

Он сказал так не только потому что не хотел снова ступать на борт плавучего судна, после того, как ночью ему пришлось спасаться с тонущего корабля. Химмэль хотел, чтобы Югэну как можно скорее оказали полноценную медицинскую помощь. И слова отца о том, что им придется задержаться на Цусиме пришлись ему по душе – это означало, что у них с Югэном будет возможность побыть вместе. Ведь, как только они доберутся до Токио, агентство Югэна сразу же увезет того и сделает все, чтобы тот не смог видеться со своими бывшими коллегами.

- Значит, пока останемся на Цусиме, - резюмировал Ингу. – Но если господину Такаюки не терпится попасть в Токио, он может воспользоваться паромом.

Конечно, от этого предложения Такаюки отказался, как он мог оставить без присмотра своего подопечного?

Въехав в главный город, носящий то же название, что и остров – Цусима – они сразу же направились к частной клинике, где их ожидали. Химмэля и Югэна тут же развели по разным кабинетам, чтобы провести осмотр и назначить обследование. Химмэль освободился довольно быстро – врачи исключили сотрясение мозга, сообщив его родителям, что шишка на голове не представляет никакой опасности для его здоровья. А вот Югэна врачи предложили оставить в клинике на сутки, чтобы проследить за его состоянием.

- Господина Югэна лихорадит, это значит, что в его организме есть очаг воспаления, - сообщил доктор, закончив обследование Югэна. – Плохо то, что воспалительный процесс может усугубить состояние его правой руки. Мы провели компьютерную томографию его руки и обнаружили микротрещины в кости, если к этому прибавится воспаление конечности - то могут быть очень серьезные последствия. Сейчас мы начали терапию, направленную на то, чтобы устранить очаг воспаления. Следующие сутки очень важны, нужно контролировать его состояние.

Химмэль, слегка бледный от переживаний, тут же заявил:

- Тогда я останусь в клинике! Подежурю рядом с Югэном.

- Мы найдем гостиницу и подождем, когда Югэну станет лучше, - не согласился с сыном Ингу. – Посмотри на себя, Химмэ! Тебе тоже надо отдохнуть, поесть, привести себя в порядок.

- Нет, я останусь здесь! – упорствовал Химмэль.

Кёко, предупреждающе поглядела на мужа – на что тот ответил тяжелым вздохом - а затем дотронулась до плеча сына:

- Химмэ, давай найдем компромисс, - проговорила она как можно более дипломатично. – Давай сделаем так: сейчас мы все поедем в гостиницу, чтобы ты мог переодеться и поесть, а потом ты вернешься в клинику.

Подумав, Химмэль согласился поступить, как она сказала.

С гостиницей тоже едва не возникла заминка. На Цусиме был в разгаре туристический сезон и отели были полны гостей, а, учитывая катастрофу у берегов острова и людей, которым срочно понадобилась крыша над головой, то гостиничные номера стали цениться на вес золота. Пришлось снова выложить круглую сумму денег, чтобы перекупить два номера в трёхзвёздочном отеле. Мияно Такаюки, которому предназначался второй номер, смущенный таким широким жестом со сторону Ингу, попытался отказаться:

- Я лучше найду себе что-нибудь поскромнеее… - заговорил он было, но его прервали:

- Сейчас на Цусиме ты сможешь найти только собачью конуру, - проговорил Ингу саркастично: - Так что не выпендривайся и заселяйся.

Пока Химмэль принимал душ, Кёко успела съездить до ближайшего молодежного бутика и купить одежду – ведь весь багаж Химмэля ушел на дно вместе с круизным лайнером и ему не во что было переодеться.

- Я купила одежду и Югэну, надеюсь, не ошиблась с размером, - сказала она, когда Химмэль, закутанный в махровый халат, вышел из ванной. – Захватишь её с собой в клинику.

- Спасибо, мама, - вздохнул Химмэль и улыбнулся ей так устало, что сердце у нее сжалось.

- Может, тебе нужно хоть немного поспать? Приедешь в Югэну попозже?

- Нет. Все нормально, - отмахнулся сын и сел за стол, который уже накрыли к трапезе.

Из спальни вышел Ингу в одной руке держа телефон, а в другой стакан с виски.

- Пока ты был в ванной, сюда забегал твой менеджер и сказал, что Касаги названивает ему, умоляя с тобой поговорить, - сообщил он, тоже усаживаясь за стол. – Я выпроводил этого чудика за дверь. Но потом Касаги начал названивать на мой телефон! Дайте, говорит, трубку Химмэлю! И где он достал мой номер, интересно?

“Наверное, Касаги там с ума сходит от беспокойства!” – мелькнула мысль у сероглазого парня.

- И что ты ему сказал? – поинтересовался он.

- Сказал, что ты сам позвонишь ему, когда сможешь, - пожал плечами отец и протянул ему телефон.

Химмэль потер затылок, размышляя, стоит ли ему перезвонить Касаги и успокоить его. Но разговаривать с ним при родителях он не хотел, потому что у них и так уже сложилось превратное мнение относительно его отношений с Касаги. А Тиэми скорее всего расчувствуется и не сможет скрыть своей влюблённости в него. И тогда Химмэлю станет неловко и перед ним и перед родителями.

- Я потом позвоню ему, - отказался юноша от телефона.

- Давайте уже поедим, - распорядилась Кёко, присоединяясь к ним за столом.

Они принялись за еду и некоторое время за столом царило молчание.

- Если ты в нем не заинтересован, то тебе лучше не водить его за нос, - сказал вдруг Ингу.

Химмэль прищурился на него, пытаясь понять, к чему тот клонит.

- Я говорю о Касаги, - пояснил отец. – Раз уж ты выбрал Югэна, то не создавай… как это слово на японском языке?.. Не создавай двусмысленной ситуации.

Против воли, щеки юноши порозовели, когда он услышал это.

“Теперь он мне еще и на счет Касаги начнет читать нотации?” – подумал он утомленно.

- Ингу! Мы же с тобой обсуждали это! Давай прекратим критиковать Химмэ! Мы же договорились, что примем любой его выбор, – вмешалась Кёко сердито. – Почему ты сейчас заговорил об этом?! Сегодня у нас была ужасная ночь! Наш сын едва не погиб! Меня до сих пор всю потряхивает внутри! Так почему бы просто не вспомнить, что мы семья и не портить настроение?

“Они обсуждали меня и мою личную жизнь?” – но Химмэль не успел озвучить свой вопрос, как Ингу заговорил:

- Дорогая, я и не собираюсь провоцировать конфликт, что ты! – запротестовал он. – Я согласен с тем, что Химмэль волен встречаться с Югэном, раз он хочет этого. Я лишь хотел подчеркнуть, что, если уж он выбрал Югэна, то ему не нужно давать Касаги ложных надежд.

Взгляд Кёко был таким озадаченным, что Химмэль окончательно сконфузился.

- Но… разве Тиэми с Химмэлем не друзья? – проговорила она неуверенно.

- Я тоже так думал, пока Касаги не признался мне, что любит моего сына, - хмыкнул Ингу, позволив себе толику своей фирменной циничности.

Химмэль хотел было огрызнуться, сказать, что их это не касается, но короткая вспышка неудовольствия быстро сошла на нет. Он был так рад увидеть своих родных сегодня утром! Он был счастлив обнять мать и отца и думал о том, насколько глупыми были их стычки, разве нет? Он любит их и не хочет причинять им душевных переживаний! А раз так, разве не должен он проявлять к ним больше терпения, не должен прислушиваться к ним?

- Это правда… Тиэми влюблен в меня, - со вздохом признал Химмэль. – И это все очень сложно понять.

- А ты?.. – осторожно осведомилась мать.

- Я сказал ему, что могу быть ему только другом. Но он… не слышит меня.

- Хреново, раз так, - заметил Ингу, допивая виски. – Любовные треугольники – то еще дерьмо.

Химмэль помолчал немного, сомневаясь, стоит ли продолжать этот разговор.

- Я сам виноват. Дал ему надежду… - с некоторым трудом проговорил он. - А теперь не знаю, как удержать его на дистанции.

- Везет же тебе на маниакальных личностей, - снова хмыкнул отец.

- Ингу! – зашипела на него Кёко.

Сероглазый юноша, снова оглядев родителей, нашел в себе силы ответить спокойно:

- Ничего, я разберусь как-нибудь.

Ингу хотел еще что-то вставить в разговор, но поймав угрожающий взгляд жены, благоразумно закрыл рот. Оставшуюся трапезу они провели уже не затрагивая щекотливые темы. Сразу после обеда Химмэль переоделся и засобирался к Югэну. Родители вызвались отвезти его, но Химмэль заявил, что им лучше отдохнуть, а его отвезет менеджер.

- Твоему менеджеру тоже надо выспаться после сегодняшней ночи, - резонно возразил Ингу. – Поехали, по дороге надо купить тебе новый телефон, чтобы ты все время был с нами на связи.

Когда они припарковались у клиники, Химмэль, увидев, что отец собирается вылезти из автомобиля, спросил:

- Разве вы не вернетесь в гостиницу?

- Сначала я хочу повидать Югэна, - объяснил Ингу.

- Зачем? – юноша невольно занервничал.

- Хочу перекинуться с ним парой слов. Не мог сделать этого в машине, там был твой менеджер.

С этими словами мужчина направился к входу медицинского учреждения. Химмэль бросил на мать вопросительный взгляд, но та недоуменно пожала плечами – Кёко тоже не знала, что на уме у Ингу. Тогда Химмэль поспешил догнать отца.

- Я просил вас с мамой! Просил тебя!.. – заговорил юноша, но отец не дал ему закончить:

- Я помню, о чем ты просил. И я ничего плохого не собираюсь делать, ясно? – четко произнес Ингу. – Если хочешь, можешь присутствовать при разговоре, я не возражаю.

Югэна они нашли там же, где оставили его несколько часов назад - в вип-палате, где он лежал под капельницей. Югэн не спал, а смотрел новостной канал по телевизору, там как раз рассказывалось о крушении “Гранд Имуги”. Химмэль успел услышать, что из четырех тысяч человек, находившихся в момент крушения на лайнере, спаслось чуть больше трех тысяч, погибшими были признаны пока что около двух сотен человек, остальные числятся пропавшими без вести. Завидев Ингу и Химмэля, он нашел пульт от телевизора и убавил звук.

- Мой сын решил не оставаться в гостинице, а приехать к тебе и торчать тут, - сообщил Ингу, неторопливым шагом направляясь к больничной койке. – Так что я привез его сюда.

Югэн смерил мужчину внимательным взглядом, потом посмотрел на Химмэля, но промолчал, явно ожидая продолжения.

- Честно говоря, мне не нравится идея оставлять его с тобой, - добавил Ингу. В этот момент в палату вошла Кёко и попыталась вмешаться, однако он знаком попросил её подождать. – Но я и Кёко приняли одно решение. Оно таково: если наш сын выбрал тебя, то мы не станем осуждать его, каким бы… - мужчина запнулся, он явно хотел использовать крепкое словцо, но в итоге выразился мягче: - каким бы странным нам не казался его выбор.

Брови Югэна приподнялись, он явно не ожидал такого поворота событий.

- Химмэль рассказал нам, что сегодня ночью ты не сбежал с корабля, а отправился искать его. Ты спас его! И я должен поблагодарить тебя за то, что ты не бросил Химмэля на произвол судьбы… - Ингу откашлялся, как бы собираясь с силами, чтобы озвучить не приятную для него мысль. – В общем, я думаю так: если мой сын простил тебя за то, что ты устроил покушение на него, то и нам с Кёко стоит сделать это.

Брови Югэна поползли еще выше, кажется, он растерялся.

Но еще больше от такого поворота событий растерялся Химмэль, он буквально онемел.

- Я полностью согласна с Ингу, - заговорила Кёко, она подошла к мужу и ободряюще сжала его руку. – Мы прощаем тебя, Югэн, за то, что ты сделал.

- Но если ты еще раз попробуешь причинить вред Химмэлю, - все-таки не удержался от угрозы Ингу, - я тебя убью своими же руками! Ты понял, парень?

Югэн несколько раз моргнул, видимо, еще не до конца веря в то, что услышал.

- Понял, - наконец, произнес он негромко.

- Ну, раз так, теперь мы можем удалиться, - подытожил Ингу и вместе с Кёко направился к дверям. – Счастливо оставаться.

Химмэль, вернув себе дар речи, воскликнул:

- Папа!

Он, стремительно преодолев разделяющее их пространство, порывисто обнял отца.

- Спасибо… - пробормотал Химмэль, растроганный его поступком. – Спасибо тебе…

Ингу потрепал его по шевелюре и тихо, так чтобы его мог услышать только Химмэль, сказал:

- Надеюсь, он того стоит.

Кёко погладила сына по щеке и сказала:

- Мы приедем завтра. Но если что, мы всегда на связи.

Когда родители ушли, Химмэль еще некоторое время стоял неподвижно, переваривая в себе эмоции. Югэн тоже молчал, не спуская с него глаз – но когда Химмэль повернулся в его сторону, то брюнет быстро, словно стараясь действовать на опережение, сказал:

- Только не надо сейчас заводить разговор об отношениях, Химера!

В любой другой ситуации Химмэля бы это задело, но сейчас он, к своему изумлению, заметил в глазах Югэна почти что… испуг.

- Почему? Что тебя напрягает? – спросил он прямо.

Югэн поежился, ему явно было очень некомфортно.

- Я… Я не готов, - пробормотал он.

- Не готов к чему? – сероглазый юноша подошел к нему и вперился в него пытливым взором. – Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?

Югэн демонстративно сжал губы, не желая отвечать.

- Значит, ты соврал? – с горечью усмехнулся Химмэль. - Соврал, когда пообещал, что мы будем заботиться друг о друге?

Не дождавшись реакции с его стороны, сероглазый парень чертыхнулся себе под нос, потом ушел к маленькому кожаному диванчику у стены, рухнул на него, закинув ноги на подлокотники и тоже погрузился в молчание. Нет, он не собирался психовать сейчас и тем более не собирался уходить из клиники. Он проведет здесь ночь, как и планировал, пусть даже и не услышит от Югэна ни единого слова.

- Я не соврал. Если бы я не был согласен, то просто не стал бы обещать ничего, - после долгой, очень долгой паузы проговорил Югэн. – Но я не готов… Не готов думать о нас с тобой как о семье, - когда Химмэль собрался возразить ему, то он эмоционально спросил: - А разве не к этому всё идет? Будешь отрицать это?

Сероглазый юноша сел на диване, не спуская с него глаз.

- Я не буду отрицать, что хочу этого, - подтвердил он. – Но я не собираюсь требовать от тебя этого.

- Давай не будем пока об этом говорить, - снова выдержав паузу, попросил Югэн. – Просто не станем, хорошо?

- Хорошо, как хочешь, - согласился Химмэль, чувствуя, что сейчас не надо в этом вопросе сталкиваться с Югэном лбами.

Юноши замолчали на какое-то время, не решаясь больше говорить о своих чувствах. Вскоре в палату вошел врач, совершавший вечерний обход; он осмотрел Югэна, отдал несколько распоряжений медсестре и обнадежил Химмэля, сказав, что состояние Югэна улучшается. После обхода наступило время ужина, сотрудники клиники принесли два подноса с блюдами: для Югэна и Химмэля.

Они поглощали еду, не переговариваясь между собой. Югэн увеличил звук в телевизоре, чтобы посмотреть последние новости. Все новостные сводки были посвящены затонувшему круизному лайнеру: по распоряжению правительства водолазы спускались к лежащему на дне кораблю, чтобы обыскивать его, продолжалась эвакуация с острова спасенных пассажиров, велись репортажи из госпиталей, куда доставляли тяжело раненных людей.

- А вот и до нас очередь дошла! – Югэн указал на экран.

“Медиа-агентства CBL Records и J-Star Industries сегодня днем подтвердили, что на борту “Гранд Имуги” находились артисты Химмэль Фагъедир и Югэн. Сообщение об этом всколыхнуло общественность! Огромные толпы фанатов собрались возле офисов агентств, заблокировав автомобильное движение на нескольких городских улицах. Представители медиа-агентств поспешили успокоить поклонников знаменитостей, сообщив, что Фагъедир и Югэн живы и здоровы. Однако, пока что никаких заявлений от самих артистов еще не поступало, а потому волнения среди фанатов не прекращаются”.

- Могу поклясться, что старик Ватасэ там рвет и мечет, пытаясь узнать, куда я делся с того острова, - хмыкнул Югэн. – А когда он узнает, что это ты со своими родителями запер меня в этой больнице, то вообще лопнет от злости.

- Ты мог бы позвонить в агентство и успокоить его.

- Зачем? Пусть понервничает, - Югэн пренебрежительно мотнул головой. – Я хоть немного отдохну перед тем, как он снова начнет на мне ездить.

Химмэль скрыл свой взгляд под ресницами, надеясь, что тот не заметит короткой вспышки ревности, нахлынувшей на него. Нет, он вовсе не собирался сейчас устраивать сцену и допрос с пристрастием, чтобы узнать, домогается ли Каеге Ватасэ от Югэна интимной близости – это будет совершенно не уместно в нынешней ситуации! И пусть Химмэля терзают мысли о природе отношений директора J-Star Industries и Югэна, он не даст волю эмоциям.

- Химера, - позвал юношу Югэн, после того, как они закончили с ужином.

- Что? – отозвался сероглазый юноша, он по-прежнему сидел на диване.

- Закрой дверь на замок.

- Зачем? – удивился тот, не поняв намека.

- Затем, что я хочу тебя поцеловать, - последовал ответ.

Свинцово-серый взгляд встретился с глазами цвета арабского кофе, в которых явственно читался сексуальный призыв. Химмэль, чувствуя, как учащается его сердцебиение, поднялся на ноги и даже успел сделать несколько шагов по направлению к двери, но не успел претворить свое намерение в жизнь. В коридоре раздался какой-то шум, послышались невнятные возгласы, а затем дверь с шумом распахнулась, отлетев как от пинка и даже стукнулась о стену.

На пороге палаты стояли несколько фигур.

- Химмэ! – воскликнул Тиэми Касаги со слезами на глазах.

- Югэн! – издал сдавленный возглас Оницура Коидзуми, увидев того на больничной койке.

- Простите, но вам нельзя вот так врываться! – причитала медсестра, которая пыталась перегородить им вход в палату.

- Твою-то мать! – выругался Химмэль, испытывая жгучее разочарование и злость. Разочарование из-за того, что их уединение с Югэном нарушено в такой неподходящий момент; злость из-за того, что Оницура собственной персоной заявился сюда. Когда последний попытался прорваться через заслон в виде медсестры, Химмэль схватил его за грудки и грубо отпихнул назад: - Куда собрался? Пошел вон!

- Пропусти меня! Я должен его увидеть! – упрямо Коидзуми-младший снова попытался войти.

- Химера, пусть он зайдет! – проговорил Югэн, спуская ноги с постели на пол. – Не устраивай скандала!

Но сероглазого парня его слова только больше рассердили.

- Вызывайте охрану! – распорядился Химмэль, обращаясь к медсестре, а сам снова схватил Онидзуми и выволок его в коридор. – Я сказал тебе – пошел вон!

- Ты не имеешь права! – сдавленно прохрипел Онидзуми, пытаясь освободиться от его хватки. – Он мой брат!

- Химера! Хватит, я сказал! – вскричал Югэн и его громкий, хорошо поставленный голос, устрашающим эхом отразился от больничных стен. – А ты, Коидзуми, заткнись немедленно!

Химмэль замер, кусая себе губы, потом нехотя все же отпустил парня. Освободившись от захвата, Онидзуми тут же влетел в палату и устремился к Югэну. Касаги, который оказался оттеснен в сторону во время стычки Химмэля и Оницуры, даже на миг забыл о Химмэле, ради которого он прибыл на Цусиму – настолько он оказался ошеломлен услышанным.

“Брат?.. Он сказал – брат?”



__________________




31




О крушении “Гранд Имуги” Касаги узнал рано утром. Его разбудил бешеный стук в дверь. Стоило только её открыть, как на него буквально налетел Исао Миура, судорожно сжимающий в руках смартфон. Сначала Касаги решил, что, должно быть, в доме случился пожар или еще какое-то бедствие, раз уж Иса решил экстренно его разбудить.

- Касаги, ты еще не знаешь?! – завопил тот.

- Я вообще-то спал, - сообщил Тиэми ему. – А что случилось-то?

Иса пребывал в таком волнении, что не сразу смог связно рассказать ему о страшных новостях:

- Моя девушка позвонила мне… Она увидела новости… Понимаешь, корабль утонул!

- Какой корабль… - сначала до Касаги не дошло, о каком корабле идет речь, а потом его пронзила ужасающая догадка. – Корабль, на котором плыл Химмэль?!

- Да!

Касаги показалось, что земля ушла у него из-под ног; он покачнулся, на мгновение у него потемнело в глазах.

- А что с Химмэ? – он услышал свой голос издалека, как через трубу.

- Никто ничего не знает! Я пытался ему позвонить, - Иса потряс в воздухе телефоном. – Но его номер недоступен.

Тиэми сделал несколько шагов назад, прежде чем ему стало так плохо, что он буквально упал на кровать. Он задыхался от страха и не сразу смог преодолеть приступ паники. Призывав все моральные силы на помощь, он отдышался и смог снова встать на ноги.

- А Масимо? Ты звонил ей? – спросил он Ису.

Услышав отрицательный ответ, Касаги схватился за свой телефон и набрал номер старшего менеджера, но вызов был сразу же сброшен. Это означало, что Люси Масимо не спит и с кем-то разговаривает по телефону. Следовательно, она уже в курсе событий. Но что ему делать? От кого узнать информацию о судьбе Химмэля? Личного телефона Сибил Гэсиро у него не было, а звонить в офис было бесполезно, Касаги это прекрасно понимал. Он заметался по комнате, чувствуя что еще немного – и он лишится разума и начнет кричать, как раненный зверь.

Потом он вспомнил о том, что у него есть номер телефон якудзы, к которому он обращался однажды. Трясущимися руками, Касаги набрал его номер. Он разбудил бандита, но, так как тот знал, что Тиэми сказочно богат, то якудза совсем не выразил неудовольствия звонком. Сбивчиво Тиэми обрисовал ситуацию и спросил, не может ли тот через свои источники узнать о судьбе пассажиров “Гранд Имуги”.

Ответ якудзы не слишком обнадеживал:

- Это будет сложно… Я попробую достать информацию через своего человека в службе спасения. Но ничего не обещаю.

- Я щедро заплачу за любую информацию! – пообещал Касаги.

Иса тем временем барабанил в двери прочих участников музыкальной группы, будя их. Сонные парни выскакивали из комнат и, услышав новость, приходили в состояние неуправляемого смятения. Кто-то тут же залезал в интернет через смартфоны, чтобы удостоверится, что всё, что им сказал Иса, правда. Кто-то включал телевизоры на новостном канале. И в интернете и по телевидению они находили примерно одинаковую информацию: поздним вечером круизный лайнер начал терпеть крушение в территориальных водах Японии и через несколько часов затонул.

- Смотрите! Какой Ужас! – пролепетал Оониси, найдя в интернете любительское видео.

На видео можно было разглядеть опрокинувшийся на бок “Гранд Имуги”, чей белоснежный корпус контрастировал с мертвенно-черной морской водой, в которую он неумолимо погружался. Это трагическое зрелище деморализовало всех – до этого момента парни весьма абстрактно представляли себе, что там могло произойти – но сейчас они своими глазами видели катастрофу. Как можно спастись, если корабль вот так перевернулся? Был ли у Химмэля шанс выбраться из этой передряги?

Оониси сполз по стене на пол и обхватив колени руками, расплакался навзрыд:

- Химмэ утонул… Боже, он утонул!

Он озвучил страхи, терзавшие их всех – то, что они боялись озвучить.

- Заткнись! Не говори того, чего не знаешь! – сорвавшись, закричал Касаги. - Заткнись!

Не в силах бездействовать, он побежал разыскивать начальника охраны их общежития. Юноша натолкнулся на него у выхода: тот как раз вошел в общежитие и его вытянувшееся от стресса лицо говорило само за себя – он тоже был в курсе событий и пришел сюда по этому поводу.

- Госпожа Масимо приказала вам всем собраться с гостиной, - сказал начальник охраны. – Она уже по пути сюда, чтобы поговорить с вами.

Масимо, однако, приехала не так скоро, как юношам хотелось бы. Они несколько часов просидели в гостиной, ожидая её и не прекращая следить за новостями по телевизору. Касаги грыз ногти на руках, но терпеливо ждал – вдруг, когда она приедет, то сообщит что-то важное? Явившись в общежитие, старший менеджер, еще не успев ничего рассказать, произвела на них угнетающее впечатление одним своим видом. Она была не накрашена, одета как попало, а ее встрёпанные волосы были убраны в небрежный хвост. Люси Масимо в раз растеряла свою обычную властность, которая прежде постоянно сквозила в ее интонация при разговоре с подопечными.

- Раз уж все вы знаете о том, что случилось, то я, по крайне мере, не должна сообщать вам дурную новость первой, - проговорила она необычно тихим, выдающим ее внутреннее напряжение, голосом. Когда парни наперебой начали спрашивать её о судьбе Химмэля, она отвела взгляд, пытаясь скрыть свое потерянное состояние: - Могу сказать только одно: пока нам не известна судьба Фагъедира. Никто ничего не знает, ни его родители, ни госпожа Гэсиро. После крушения он… он не выходит на связь.

Касаги со стоном закрыл лицо руками, чувствуя, как слезы бегут у него из глаз.

- Но мы должны надеяться на лучшее, ребята! Списки спасшихся еще составляются, - Масимо подрагивающими руками достала пачку сигарет из кармана куртки, повертела её и убрала обратно – Возможно, у Фагъедира пока нет возможности подтвердить свою личность…

- Боже, я сойду так с ума! Я не могу просто сидеть и ждать новостей! – воскликнул Касаги. – Я сейчас же отправляюсь туда!

Люси Масимо начала ему возражать, пытаясь отговорить от намерения отправиться на Цусиму. Но и Тиэми больше не желал ничего слушать, даже угроза кары от самой Сибил Гэсиро его не остановила. Любое действие для него сейчас было лучше бездействия. В течении часа он уже был на аэродроме, где взошел на самолет, принадлежащий его семье.

- Я уже связался с аэропортом Цусимы. Он принимает только борты, участвующие в эвакуации, - доложил пилот юноше.  – Мы можем вылететь туда, но разрешение на посадку нам не дадут.

- Скажи им, что я отдам им самолет для эвакуации, - решительно сказал Касаги. – Хоть подарю, если надо, главное – пусть разрешат посадку!

Уже в полете с ним связался якудза, но никаких позитивных новостей Касаги от него не узнал: остров Такэмото, где находятся спасшиеся, заблокирован военными, поэтому узнать что-то конкретное про пассажиров не представлялось возможным. Оставалось только ждать и надеяться на чудо. Тиэми не прекращал молиться, упрашивая все возможные высшие силы спасти Химмэля.

И чудо произошло.

Масимо позвонила ему, чтобы сообщить радостную весть:

- Госпожа Гэсиро только что сообщила, что Фагъедир нашелся. Она лично разговаривала с ним по телефону, - голосу старшего менеджера вернулась его привычная сила. – Он в порядке, не пострадал. Его менеджер не спускает с него глаз, так что волноваться не о чем.

Тиэми показалось, что огромная гранитная глыба свалилась с его груди, позволив, наконец, вдохнуть воздух полной грудью. Не чувствуя слез, которые бесконечным потоком текли по его лицу, он спросил, где сейчас Химмэль находится – он заберет его с Цусимы на своем самолете.

- Этого не потребуется, там уже находятся его родители. Они сами доставят его в Токио. Ты, Касаги, тоже возвращайся – теперь уже не зачем лететь на Цусиму.

- Нет, я все равно полечу туда, - не согласился юноша. – Хочу увидеть его как можно скорее!

Увещевания Масимо не дали никаких результатов, Тиэми не собирался отказываться от своего намерения.

- Дайте мне номер менеджера Такаюки, я хочу поговорить с Химмэлем! – попросил он женщину.

- И не мечтай! Это конфиденциальная информация, - огрызнулась Масимо и бросила трубку.

Ёе отказ Касаги не огорчил, он вспомнил, что менеджеры участников группы имеют номера телефонов коллег, так как вынуждены постоянно решать общие вопросы. Он позвонил своему менеджеру и в кратчайшие сроки достал нужный номер. Но дозвониться до Такаюки оказалось не такой простой задачей – тот постоянно с кем-то разговаривал по телефону и сбрасывал его вызов.

Оставшееся время полета Тиэми посвятил попыткам дозвониться до Мияно Такаюки. Самолет уже заходил на посадку, когда ему это удалось. Из сбивчивых пояснений менеджера, Касаги понял, что Химмэль с родителями задержатся на Цусиме минимум на сутки из-за Югэна, которого положили в больницу. Только тогда Касаги вспомнил про своего соперника – из-за страха за Химмэля у него и из головы вылетело, что Югэн тоже находился на “Гранд Имуги”.

Мысленно обругав треклятого Югэна, Тиэми между тем стал упрашивать менеджера передать трубку Химмэлю. Мияно Такаюки, спасовав перед его напором, попытался было выполнить просьбу, но вместо Химмэля наткнулся в гостиничном номере на Ингу Фагъедира. Отец Химмэля категорично развернул менеджера и запретил снова подходить к нему с этой просьбой.

Пришлось Касаги придумывать, где достать номер телефона Фагъедира-старшего. Он позвонил нескольким руководителям отделов агентства, менеджерам, даже секретарю Сибил Гэсиро, но все они отказывались рискнуть и залезть в архив хозяйки CBL Records. Все они слишком боялись кары, которая неминуемо обрушится на их головы, если Гэсиро обо всем узнает. Потом его осенило. Зачем ему архивы Сибил Гэсиро, если можно позвонить Ихаре Кинто и узнать номер у него?

Так он раздобыл номер Ингу и позвонил ему.

Удивленный его звонком, отец Химмэля разговаривал с ним сухо и совсем не желал проникнуться его чувствами в адрес Химмэля. Всё, чего Касаги смог добиться от Ингу, так это обещания, что Химмэль сам позвонит, когда будет время. Но Химмэль так и не перезвонил.

Впрочем, останавливаться Касаги не собирался. Уже зная, что семейство Фагъедир остановилось в одном из отелей, он без особого труда выяснил, где именно они сняли номера. Но в гостинице застать Химмэля и его родителей ему не удалось, портье объяснил, что они все вместе уехали куда-то. Тиэми оказался перед выбором: подождать возвращения Фагъедиров в гостинице или выяснить, куда они отправились.

- А в каком номере остановился Мияно Такаюки? – задал он вопрос портье.

Такаюки, к его удаче, никуда из гостиницы не уезжал, а крепко спал, приходя в себя после бессонной ночи. Пришлось его бесцеремонно разбудить. Сонный менеджер, безмерно удивленный его появлением на пороге гостиничного номера, все же ничего не заподозрил и без всяких задних мыслей поведал, что Химмэль в гостинице ночевать не будет и сейчас, скорее всего, уехал в клинику к господину Югэну, чтобы провести там ночь.

“Ну конечно, я мог бы и сам догадаться, что Химмэль будет хлопотать вокруг Югэна как курица-наседка!” – подумал Касаги сердито, но от намерения увидеть Химмэля не отказался.

К своему вящему удивлению, возле больничного крыльца Касаги столкнулся с Оницурой Коидзуми.

- А ты что тут делаешь? – Онидзуми смерил его подозрительным взглядом.

- Могу задать тебе такой же вопрос! – ответил Тиэми, а затем пренебрежительно добавил: - Хотя, можешь не говорить, я и так знаю! Ты приехал к Югэну.

Тот пожал плечами, не отрицая этот очевидный факт.

- Ты тоже хочешь увидеться с Югэном? – поинтересовался Коидзуми-младший.

- Что? Нет! – Касаги даже поморщился брезгливо. – Я ищу Химмэля, он должен быть здесь.

Вместе они поднялись по ступенькам к входу в частную клинику:

- Не поделишься, как тебе удалось узнать, что Югэн тут? – спросил Тиэми, немного заинтригованный столь необычной встречей. – Югэн тебе позвонил?

- Нет, не звонил. Я связался с Кеем и через него узнал, куда Югэна отвезли родители Химмэля, - пояснил тот.

Ну конечно, Кей Ясумаса, любовник Сибил Гэсиро! Пока Касаги из кожи вон лез, пытаясь узнать хоть что-нибудь о том, где Химмэль находится, Онидзуми просто дозвонился до своего коллеги по музыкальной группе. Как все, оказывается, просто! Жаль, что Касаги никогда не дружил с Ясумасой и потому ему даже в голову не пришло попросить того о помощи!

В вестибюле клиники они не стали останавливаться у стойки администратора и сразу же прошли дальше, отыскивая нужную палату. Медсестра, дежурившая за стойкой, окликнула их, но они даже не оглянулись. Тогда она побежала следом за ними, протестующе тараторя о том, что посетителям нельзя вот так просто разгуливать по клинике.

- Вам сюда нельзя! Нельзя тревожить пациентов! – возмущалась она, безуспешно пытаясь перегородить им дорогу.

Не слушая её, Тиэми, ускоряя шаги, первым добрался до нужной палаты и толкнул дверь. Она распахнулась, отлетев от сильного удара, открыв взору палату и Химмэля, который как раз направлялся в сторону выхода. Сероглазый юноша замер, увидев на пороге визитеров.

- Химмэ! – радостно воскликнул Касаги, чувствуя, как слезы счастья выступают на глазах.

- Югэн! – в унисон с ним зазвучал голос Онидзуми.

Коидзуми-младший шагнул было в палату, отодвигая с дороги медсестру, но не тут-то было – Химмэль, подскочив к нему, толкнул его с такой силой, что он едва удержал равновесие. Касаги пришлось отступить на несколько шагов, чтобы не оказаться сбитым с ног Химмэлем, который не на шутку разозлился на Коидзуми-младшего. Сероглазый парень так вцепился в Онидзуми, что, казалось, что он сейчас свернет тому шею.

- Ты не имеешь права! Он мой брат! – задыхаясь, прохрипел Онидзуми.

- Химера! Хватит, я сказал! – громоподобный голос Югэна заставил вздрогнуть даже Касаги. - А ты, Коидзуми, заткнись немедленно!

Химмэль нехотя отпустил Онидзуми, позволив тому зайти в палату.

Тиэми, пребывая в шоке , стоял в стороне и хлопал ресницами, повторяя про себя: “Брат?.. Он сказал - брат?”

- Химера, оставь меня с Онидзуми наедине, - потребовал Югэн тем временем, он выглядел рассерженным.

- Нет! – гневно мотнул головой сероглазый парень.

Брови Югэна угрожающе сдвинулись к переносице, а голос стал похож на змеиное шипение:

- Уходи! И забери отсюда Касаги!

Химмэль как будто только сейчас заметил присутствие Тиэми. Блондин медленно повернулся к нему, взирая на него потемневшим взглядом, и Касаги показалось, что тот готов и его схватить за горло и придушить. Однако вместо этого Химмэль, взявшись за дверную ручку, с силой хлопнул дверью, закрывая её – таким образом оставляя Югэна и Онидзуми одних в палате.

По коридору к ним рысцой направлялся охранник, вызванный медсестрой.

- Все в порядке. Ваши услуги не нужны, - сказал Химмэль, обращаясь к стражу порядка. Снова поглядев на Тиэми, он резко произнес: - Пойдем, выйдем.

Он выглядел таким взвинченным, что Касаги без слов повиновался ему.

- Химмэ… - робко заговорил он, после того, как они вышли на больничное крыльцо.

- Уезжай. И больше не вздумай сюда приезжать! – отрывисто проговорил сероглазый парень. – Понял меня?

Такое грубое обращение ранило Касаги в самое сердце.

- Химмэ! Я ведь искал тебя! Я ради тебя сюда добирался!

По лицу Химмэля пробежала рябь, словно он с огромным трудом сдерживался.

- Прости меня, Тиэми, я не хотел тебя обидеть, - он очевидным усилием принудил себя перейти на более спокойный тон. – Но ты совсем не вовремя сюда заявился. Поэтому уезжай. Потом поговорим.

Касаги помолчал, размышляя, стоит ли спорить с ним или же лучше подчиниться требованиям и уйти. Но он столько пережил за сегодняшний день, пока не знал, где Химмэль и что с ним – его эмоциональное равновесие было слишком расшатанным, чтобы он мог так запросто смириться с поведением предмета своей любви.

- Почему ты так рассердился? Из-за Онидзуми? Из-за того, что я приехал? Или из-за того, что я услышал то, что мне слышать не положено? – задал Касаги вопрос ему в лоб.

По тому, как нервно дернулись губы Химмэля, он понял, что попал в точку по всем пунктам.

- Так вот кто отец Югэна! Рейо Коидзуми! И как я раньше не додумался сопоставить все факты, - зло рассмеялся Тиэми, чувствуя, как захлебывается душевной болью, вызванной неласковым приемом со стороны Химмэля. Эта боль порождала в нем темную, оглушающую разум ярость, однако он не мог и не хотел направлять эту ярость на Химмэля, вместо этого он направил её на Югэна. – Если подумать, это же очевидно: Рейо – такое редкое имя, странно, что отец лучшего “друга” Югэна носит точно такое же имя. Вот почему этот засранец взял себе псевдоним!

Химмэль порывисто шагнул к нему и вцепился ему в плечо железной хваткой:

- Забудь, что ты слышал! – процедил он сквозь зубы.

- А если не забуду – то что? – вызывающе вздернул подбородок Касаги.

- Тогда тебе придется забыть о нашей дружбе.

Рывком Тиэми высвободился из его хватки и рявкнул:

- А может, мне уже до чертиков надоело играть в дружбу с тобой?!

Химмэль с минуту безмолвно взирал на него и его молчание не предвещало ничего хорошего:

- Тогда тебе придется забыть обо мне вообще. Я уйду из группы, лишь бы от тебя держаться подальше. Поверь мне, я пойду на это, - тихо, но очень отчетливо сказал он. – Только попробуй кому-нибудь рассказать про тайну Югэна! И ты меня больше никогда не увидишь.

Против воли, Тиэми похолодел от мысли, что угрозы Химмэля могут стать реальностью. Запоздало он понял, что перешел опасную черту, за которой всё, ради чего он жил последние два года, может рассыпаться как карточный домик на ветру. Если Химмэль и вправду исчезнет из его жизни, то Тиэми останется только пепелище и горечь от несбывшихся надежд. Черт, ну почему он поддался эмоциям и сгоряча наговорил лишнего? Гораздо разумнее было бы не лезть на рожон, а обмозговать все и придумать, как использовать эту драгоценную информацию с максимальной пользой!

- Будь по-твоему. Я никому не расскажу, - стараясь сохранить остатки достоинства, холодно ответил Касаги. – Это не мое дело, до меня дошло.

Он развернулся и стал быстро спускаться по ступенькам.

“Я никому не расскажу, это так. Будет глупо так распорядиться тем, что я узнал, - мысленно прибавил Тиэми, чувствуя, как леденеет его сердце, окончательно переполняясь темной злобой. – Я поступлю по-другому… Теперь я знаю слабое место Югэна, теперь я найду, куда ударить…”

Он шагал быстро, шумно вдыхая воздух и сжимая кулаки.

“…И я ударю так, что ты, Югэн, больше не встанешь! Ты сдохнешь, клянусь тебе! Ты сдохнешь…”


___________________




32




Когда препятствие в виде Химмэля Фагъедира исчезло, Оницура ворвался в больничную палату. Он смотрел только на Югэна и не мог думать ни о чем, кроме того, что хочет обнять его и удостовериться, что тот жив и с ним всё в порядке. Онидзуми обхватил руками худое тело парня, прижимаясь к нему так крепко, словно хотел стать с ним одним целым. Он нечаянно задел трубку от капельницы, присоединённую к руке Югэна и тот, поморщившись, отстранил его от себя.

- Полегче, Коидзуми, ты мне иглу из вены выдернешь! – предупреждающе сказал Югэн.

- Прости! – тот испуганно отодвинулся от него. – Я сделал тебе больно?

Югэн проигнорировал этот вопрос, вместо этого он снова сел на кровать и окинул его взглядом, в котором явственно читалась острая досада. Чистосердечная радость Оницуры, его слезы, переживания – все это не вызывало в Югэне ответных теплых чувств. Напротив, Югэн явно испытывал негативные чувства по отношению к незваному гостю.

- Я просил тебя не болтать о том, что мы с тобой братья! - напомнил Югэн сурово. – А ты что наделал, тупая ты башка?

Онидзуми виновато опустил глаза. Он и сам не понял, как у него вырвались те самые слова – он был так захвачен эмоциями, что даже не задумался о том, что выпалил в коридоре. Значит, вот что так сердит Югэна!

- Прости меня! Я дурак!  – пробормотал Коидзуми-младший. – Но ты зря волнуешься – может, Касаги ничего и не понял! А даже если понял, то ничего плохого не случится – он же и мухи не обидит!

Югэн криво усмехнулся, но не стал никак опровергать это утверждение.

- Я поговорю с Касаги, попрошу его держать язык за зубами, - пообещал Онидзуми решительно. – Он добряк и все поймет правильно!

И снова Югэн лишь хмыкнул в ответ на его слова.

- Ну прости меня! Я с ума чуть не сошел, когда узнал, что корабль затонул, а ты исчез! Прости, что не сдержался… - умоляюще проговорил тот. – Скажи мне, как я могу загладить свою вину? Я сделаю все, что скажешь, клянусь тебе!

- Клянешься? – переспросил Югэн, насмешливо приподняв брови.

- Да!

- Тогда сделай вот что: уходи сейчас же отсюда и в будущем держись от меня подальше.

Оницура растерялся, он не ожидал услышать такого требования.

- Но… Но почему?

- Потому, что раз ты сам не можешь быть благоразумным, мне придется это самое благоразумие в тебя вбить, - Югэн говорил не повышая голоса, но с ощутимым давлением. – Хватит за мной бегать и надеяться непонятно на что.

Щеки его собеседника налились румянцем, выдав его смущение.

- И на что я, по-твоему надеюсь? – не сразу, но Онидзуми все-таки смог преодолеть свое замешательство.

- Ты то и дело называешь меня братом, но при этом вешаешься на меня, как влюбленный идиот, - спокойно разъяснил свою мысль Югэн, глядя на него с циничным прищуром. – Я не отталкивал тебя все это время, потому что мне приятна мысль о том, что твой папочка места себе не находит из-за нас с тобой. Мне была выгодна эта двусмысленность. Но пора с этим заканчивать.

Тот слушал его, становясь бледнее с каждой секундой.

- Забудь о том, что между нами было. Мы не будем любовниками больше – ты никогда мне не нравился в этом смысле, - продолжал Югэн холодно. – И мы не будем друзьями, потому что я тебе не доверяю.

Оницура опустил на миг голову, по его щекам одна за другой побежали слезы.

- А братьями мы можем быть? – прошептал он прерывисто.

- Ты опять? – поморщился Югэн раздраженно.

- Родственные узы – это всё, что у нас с тобой осталось общего, - парень поднял глаза на него и в них мерцала невыразимая боль.

Югэн наклонился к нему, всем своим существом источая яд:

- Будь прокляты эти родственные узы, как же я их ненавижу! Ненавижу! Если бы я мог, я бы вырвал из себя каждую клетку, выдавил бы каждую каплю крови, которая мне досталась от твоего отца! Меньше всего на свете мне хочется иметь с тобой что-то общее!  – прошипел он сквозь зубы. – Так что не тешь себя иллюзиями о родственных узах! Они значат для меня еще меньше, чем наша с тобой интрижка.

Онидзуми отшатнулся от него, будто тот его ударил и схватился за голову.

- Замолчи! Замолчи, пожалуйста! – простонал он с мучением.

Югэн снова поморщился, однако примолк на какое-то время.

- Я не виноват в том, что мой отец так поступил с твоей семьей! – справившись с приступом отчаяния, воскликнул Оницура. – Ты можешь ненавидеть его… Но за что ты так жесток со мной?!

Югэн издал тяжелый вздох и прикрыл глаза на мгновение:

- Ты не виноват, это так, - угрюмо подтвердил он вдруг. – И мне жаль, что я сломал тебе психику. Я мог бы не впутывать тебя настолько сильно в свой план мести… Но я хотел сделать больнее Рейо Коидзуми. Я знал, как он тебя любит…

Онидзуми горько усмехнулся сквозь слезы:

- А теперь тебе жаль?!

- Знаю, раскаяние – самая бесполезная вещь на свете. Но мне правда жаль.

То, что говорил Югэн, только сильнее запутывало Коидзуми-младшего.

- Если ты раскаиваешься, зачем отталкиваешь меня? – всхлипнул он.

- За тем, что когда я смотрю на тебя, то вижу в тебе Рейо Коидзуми. И мне сразу хочется уничтожить то, что я вижу. И тебе же будет лучше, если ты станешь держаться от меня как можно дальше, поверь мне…

Онидзуми, не оставляя надежды, смягчить его, попытался взять его за руку:

- Югэн...

- Нет, оставь эти сопли! Слушай, что я говорю! – голос Югэна опять стал наливаться гневом, он отдернул свою руку. – Я сказал, что мне жаль. Но я не обещаю, что не причиню тебе вреда, если ты встанешь у меня на пути. И не надо убеждать себя и меня, что не встанешь! Ведь ты любишь своего дорогого папочку! Любишь, каким бы подонком он ни был.

- Да! Люблю! – воскликнул Оницура с безысходностью. – Но и тебя я тоже люблю!

Весь вид Югэна свидетельствовал о том, что он устал от этого разговора.

- На двух стульях не усидишь, милый мой Онидзуми! Так что избавь меня от своих терзаний, - сказал он язвительно. – Прими добрый совет и держись подальше от меня.

В ответ Онидзуми окончательно расклеился – он разрыдался громко и безудержно, как маленький ребенок.

- Нет! Нет! Нет!.. Я не могу так!

Он рванулся к Югэну и, несмотря ни на что, обнял его, уронив голову ему на плечи. Тот попытался отстранить Онидзуми, но тот, совсем потеряв голову, вцепился в него мертвой хваткой. Югэн, с одной стороны скованный капельницей, а с другой поврежденной рукой, которую нужно было беречь, оставил попытки высвободиться от навязанных объятий и замер, дожидаясь, когда Оницура хоть немного успокоится.

Именно в таком положении их застал Химмэль, когда вернулся в палату.

- Как же ты меня за*бал, сука! – выругался сероглазый парень.

Стремительно подойдя к ним, он схватил за шиворот Онидзуми, отрывая его от Югэна. Коидзуми-младший попытался воспротивиться ему, но, к сожалению, он уступал Химмэлю в умении постоять за себя в драке. Сероглазый парень отвесил ему увесистую оплеуху, отшвырнув его к стене, после чего заставил подняться и, подтащив к двери, вышвырнул его из палаты.

- Проваливай! Если попробуешь остаться, я тебе все кости пересчитаю! – пообещал Химмэль напоследок.

Он захлопнул дверь и закрыл её на замок, чтобы лишить кого-либо возможности зайти. Повернувшись к Югэну, он посмотрел на него так, что без слов стало ясно – он был бы рад и ему надавать затрещин, не будь тот больным сейчас.

- Ты не поверишь, но это совсем не то, о чем ты подумал, - проговорил Югэн с самым невинным видом.

- О, заткнись! – огрызнулся Химмэль, конечно же не поверив ему.

Он не стал подходить к Югэну, а вернулся на диван, где сидел до того, как заявились Касаги и Коидзуми. Его потряхивало от всего произошедшего – от разговора с Тиэми, от зрелища обнимающихся Югэна и Онидзуми - и он опасался, что не сможет удержаться и двинет Югэну по лицу. Химмэль закрыл глаза и откинулся на спинку дивана, пытаясь вернуть себе утерянное самообладание.

- Ты поговорил с Касаги? – подал голос брюнет, после того, как они провели в молчании пятнадцать минут.

Химмэль раздраженным жестом потер свои закрытые веки, чувствуя, что напряжение никуда не ушло из него. Он не хотел отвечать на вопрос Югэна, ему хотелось наказать его за то, что тот обжимался с Онидзуми – после всех обещаний, что они дали друг другу недавно! Кроме этого, в глубине души его грызла совесть за то, как он говорил с Тиэми – он осознавал, насколько груб он был с другом, какую черную неблагодарность он проявил в отношении него! Что за чертово стечение обстоятельств: почему Касаги и Коидзуми появились одновременно и почему последний не сумел удержать язык за зубами?! Химмэль так переживал, что тайна может быть раскрыта и что Югэн из-за этого попадет в очередную беду, что повел себя с Тиэми как бессердечная сволочь.

- Поговорил… Он обещал, что никому ничего не расскажет, - не сразу, но откликнулся блондин. – Касаги человек слова, так что волноваться не о чем.

Если бы у него были открыты глаза, то он бы успел заметить скептичную ухмылку, мелькнувшую на лице Югэна и тут же исчезнувшую. Больше брюнет ему ничего не сказал, а лег обратно постель и, как ни в чем ни бывало, вернулся к просмотру телевизора.

В вечерних выпусках новостей появилось больше информации о крушении “Гранд Имуги”. Несмотря на то, что следственный комитет, созданный для расследования причин крушения лайнера, еще не давал никаких комментариев журналистам, в прессу просочились свидетельства очевидцев. Кто-то из приглашенных на капитанский мостик гостей проболтался о том, что капитан намеренно отклонился от курса и направил корабль на рифы. Капитана Пака - который, так же по словам свидетелей, переоделся в гражданскую одежду и, бросив пассажиров на произвол судьбы, покинул корабль на спасательной шлюпке – уже взяли под стражу. Список жертв крушения увеличивался с каждым часом – водолазы извлекали тела из недр затонувшего корабля, некоторых погибших выносило на берег морским течением. Премьер-министр Японии объявил на завтра день траура по трагически погибшим в катастрофе людям.

Мать позвонила Химмэлю около десяти вечера.

- Как ты там, Химмэ? – мягко осведомилась Кёко.

- Все хорошо, валяюсь на диване, смотрю телевизор, - стараясь не выдать своего безрадостного настроения, ответил он.

- А как Югэн?

- Все еще под капельницей.

- Нам сообщили, что, пока нас не было в гостинице, приезжал Тиэми Касаги, искал тебя.

- И нашел. Он приезжал в клинику.

 Кёко уловила в его тоне мрачные нотки и слегка встревожилась:

- Что-то случилось?

Естественно, Химмэль не стал ничего ей рассказывать:

- Нет, ничего такого. Просто устал.

- Ты уверен, что тебе будет удобно ночевать в клинике? – на всякий случай спросила она.

- Да, мне тут удобно, - заверил её сын. – Спокойной ночи тебе и папе.

Когда он закончил телефонный разговор, Югэн не преминул высказаться:

- Мог бы ехать в гостиницу и отдохнуть как нормальный человек.

- Ага, не дождешься! – огрызнулся Химмэль со своего места.

- Ты все равно на меня злишься, зачем торчать тут?

- Мне нравится этот диван, вот зачем, - и сероглазый юноша улегся, закинув, как было до этого, ноги на подлокотник.

- На самом деле это мне надо злиться на тебя, - Югэн слегка приподнялся над подушкой. – Если бы не твоя ревность, Онидзуми бы не ляпнул сдуру лишнего.

- Отлично, давай, защищай его и сделай меня виноватым! – снова закипел гневом Химмэль.

- Никого я не защищаю, вы оба повели себя как придурки.

- Да пошел ты…

В дверь постучались; медсестра просила впустить её, чтобы проверить состояние пациента. Открыв дверь, Химмэль сначала удостоверился, что в коридоре не караулит Оницура – но того и след простыл, видимо, он все-таки решил не рисковать своими костями. Медсестра проверила капельницу и, убедившись, что весь раствор из пакета введен больному, отсоединила её от руки Югэна. Измерив его температуру, медсестра внесла заметки в медицинскую карту и, пообещав, что утром доктор ответит на все вопросы, удалилась.

- Спокойной ночи, - сказал Югэн и, выключив телевизор, закутался в одеяло.

Химмэль промолчал, не желая никак реагировать на него. Он лежал, уставившись в потолок и прислушивался к дыханию парня на больничной койке – судя по всему тот крепко уснул. Диванчик был неудобным, Химмэль не мог вытянуться на нем в полный рост, он ворочался, пытаясь устроиться получше, но из этой затеи ничего не вышло. С мыслью, что на утро у него будет ныть мышцы от неудобной позы, сероглазый юноша, наконец, тоже погрузился в сон.

Проснулся он от того, что, повернувшись во сне, соскользнул с дивана и плюхнулся на пол. Продрав глаза, Химмэль встал, потирая при этом ноющую поясницу, и огляделся. Уже надвигалось утро, в окно палаты просачивался тусклый свет. Кровать Югэна была пуста. Химмэль сперва испытал иррациональный страх, что Югэн сбежал из больницы, как тогда, после автомобильной аварии – но, услышав звук льющейся воды в ванной комнате, успокоился.

Так как уборная была совмещена с душевой кабинкой, Химмэль, не желая мешать Югэну, отправился в общий туалет в коридоре. Там же он воспользовался раковиной, чтобы умыться. Ему хотелось выпить что-нибудь сладкое и тонизирующее – за два года выматывающей работы в шоу-бизнесе он пристрастился к стимулирующим энергию напиткам – но где это достать рано утром? В клинике он не видел торговых автоматов, город был ему не знаком, оставалось надеяться, что в такой глуши как Цусима есть круглосуточная доставка. Пока он разбирался с этим вопросом, пока ждал курьера в вестибюле, наступило полноценное утро – первые лучи летнего солнца залили улочки города золотистым маревом.

На ходу открыв банку энергетика и пригубив её, Химмэль вернулся в палату.

- Надо же, кто вернулся, - Югэн, облаченный в халат, вытирал мокрые волосы полотенцем. – Я решил даже, что ты сбежал.

- Я тоже сначала решил, что ты сбежал, когда проснулся и не увидел тебя, - парировал блондин.

- Хм… “Хорошо” же мы друг о друге думаем! – последовал ироничный комментарий.

Химмэль, приняв отрешенный вид, сел на диван, продолжая попивать энергетик. Про себя он отметил, что Югэн сегодня выглядит гораздо лучше, пропала бледность и движения его уже не такие замедленные, какими были, когда его лихорадило. Значит, терапия принесла свои плоды. Скорее всего, доктор, придя на утренний осмотр, решит, что его можно выписать. Ну а следом в голову Химмэля пришла другая мысль – скоро они вернутся в Токио и разлучатся на неопределенный срок, раскиданные в разные стороны рабочим графиком.

Щелкнул замок.

Сероглазый юноша, погруженный в мысли, не заметил, как Югэн подошел к двери и запер её. Химмэль не успел ничего сказать, как тот подошел к дивану и с непередаваемым порочным видом сел верхом на него. Одно соприкосновение их тел заставило дыхание Химмэля сбиться. Обвив шею блондина, Югэн приблизил свое лицо к нему, заглядывая в глаза.

- У нас есть время до утреннего обхода, - шепнул он интимно.

Чувствуя, как внизу живота расползается жар, Химмэль усилием воли напомнил себе о той сцене с Онидзуми вчера.

- Если так хочется, подрочил бы в душе, - с вызовом проговорил он.

- А я и подрочил, - откровенно ответил Югэн. – Слабо помогло.

Он накрыл своими губами его губы, бесстыдно раздвигая их языком. Не дожидаясь, когда Химмэль ответит на его поцелуй, Югэн ладонью скользнул по его шее вниз, на ключицы, затем еще ниже, от груди к животу, пока не добрался до ширинки джинсов и не стал тереться о неё. Он явно не желал терять время и раскачивать его на секс медленными, искушающим поцелуями – как обычно делал, когда Химмэль сердился на него.

Движения его руки были умелыми и немедленно вызывали реакцию тела Химмэля. Сероглазый парень сжал кулаки, борясь с желанием броситься в омут страсти и, забыв все обиды, раствориться в наслаждении, которое ему обещали губы Югэна. Нет, силы воли ему не хватало, чтобы оттолкнуть того, кого он так сильно хотел, но сдаваться без хотя бы минимального противодействия он не собирался.

- Ты обещал мне, что мы будем заботиться друг о друге, - напомнил ему Химмэль, освободив свой рот из плена его губ

- Ну так прямо сейчас я забочусь о тебе, - возразил Югэн, покрывая его шею поцелуями, в то время как его пальцы расстегнули ширинку и, проникнув под нижнее белье, обхватили возбужденный член любовника. – Тебе нужна разрядка, ты весь на взводе, Химера!

- Ты обещал, что будем заботиться! – тяжело дыша, повторил тот, пытаясь подавить рвущийся из горла стон. – А сам… С Оницурой…

- Забудь о нём, - хрипло произнес Югэн, не прекращая с липким звуком двигать рукой.

Все нервные окончания Химмэля гудели от возбуждения, не выдержав сладостной пытки, он откинул голову назад и застонал.

- Забудь, Химера. Я не обманул, когда сказал, что ты неверно все понял вчера… Я запретил ему вешаться на меня, - коснувшись губами его уха, признался Югэн. – Вчера я поставил точку… Не говори, что я не забочусь о тебе, о твоих чувствах…

Химмэль распахнул свои затуманившееся от желания глаза.

- Это правда? – это было похоже даже не на шепот, а на вздох.

- Что тебе нужно, чтобы поверить мне? – тихо рассмеялся Югэн. - Мне надо заверить свои слова у юриста?

Чувство эйфории, не имеющее ничего общего с физическим наслаждением, разлилось в груди Химмэля. Да, Югэн не один раз признавался ему в любви, но даже это не успокаивало его ревность, ведь тот продолжал держать подле себя Онидзуми. Именно Коидзуми-младшего сероглазый юноша инстинктивно воспринимал как главную угрозу, хотя и знал, что у Югэна есть другие любовники – ибо Химмэль не понимал, какие чувства Югэн испытывает к своему сводному брату. Это был тлеющий конфликт в сознании Химмэля, подпитываемый бурными эмоциями со стороны Онидзуми и поощряемый Югэном. Но неужели отныне это останется позади? Неужели Югэн, в конце концов, выбрал его, Химмэля?..

Югэн выпустил из рук его член, но только для того, чтобы стянуть с него футболку. Скинув с себя халат и оставшись обнаженным, Югэн снова поцеловал его. Химмэль, стремясь выразить переполняющую его любовь, ответил на его поцелуй, отбросив прочь остатки сдержанности, которые он до этого момента пытался сохранить.

Прервав долгий поцелуй, Югэн спустился с коленей Химмэля на пол и, ухватившись за его джинсы, потянул их вместе с нижним бельем вниз, раздевая любовника. Избавившись от одежды, Югэн оказался между разведенных ног парня и склонился над его чреслами, вбирая в рот подрагивающий от напряжения орган. Химмэль царапнул ногтями обивку дивана, не в силах контролировать судорогу удовольствия, пронзившую тело, когда губы Югэна сомкнулись на его члене.

Копна темных волос двигалась вверх-вниз, а Химмэль уже не мог заглушать свои стоны. Он чувствовал приближение оргазма, его тело скручивало от острого наслаждения и он знал, что испытает наслаждение куда более сильное, когда Югэн подведет его к последней черте… Но в самый последний момент тот остановился, вынудив Химмэля издать стон разочарования.

- Не так быстро, Химера! – ответил на немой вопрос любовника Югэн. – Дай и мне разрядиться.

Он поднялся с пола и дернул за его за руку, призывая тоже встать. Еще не понимая, чего от него хотят, Химмэль подчинился – и оказался развернут к нему спиной. Югэн подтолкнул его вперед, вынуждая опереться руками на спинку дивана, и принялся осыпать поцелуями плечи и затылок юноши. Ощутив, как к ягодицам прижался налитый кровью член Югэна, сероглазый юноша понял его намерения.

Возможно, в другой раз Химмэль бы и показал характер и заартачился, желая сам трахнуть его. Но сейчас он был обезоружен признанием возлюбленного; сейчас он испытывал блаженство от мысли, что тот сдержал свое обещание. И ему совершенно не хотелось спорить с Югэном. Химмэлю хотелось доставить ему удовольствие и самому раствориться в наслаждении…

- Нет, подожди. Я не хочу вот так, - Химмэль отстранил любовника и повернулся к нему. – Я хочу видеть твое лицо.

На лице Югэна появилась распутная улыбка.

- Тогда пойдем на кровать, - сказал он, увлекая за собой парня.

Химмэль упал на постель спиной и, дрожа от возбуждения, наблюдал, как Югэн забирается сверху. Соски обожгли влажные поцелуи, заставив сероглазого юношу вздрогнуть от новой волны сладостных ощущений. Но Югэн оставил его без длинной прелюдии, торопясь перейти к самому главному. Он развел Химмэлю ноги в стороны, но входить сразу не стал – сначала он принялся ласкать и массировать его пальцем, моченным слюной.

Химмэль сперва лежал неподвижно, позволяя ему распоряжаться своим телом, но когда палец Югэна проник достаточно глубоко и нашел простату, то сероглазый юноша против воли выгнулся, кусая себе губы. Черт, как давно он не испытывал таких ощущений!

Любовник заставил Химмэля приподнять ноги так, что те оказались чуть ли не у Югэна на плечах. Толчок - и удовольствие сменилось болью.  Химмэль снова выгнулся под ним, но на этот раз от физического дискофорта. И этого он тоже так давно не испытывал! Химмэль с глухим стоном запрокинул руки над головой, нащупал подушку и ухватился за нее, сжимая её в пальцах до хруста в суставах. Югэн, навалившись на него, ритмично двигался, вдавливая его в постель своим телом – каждым толчком члена срывая с губ Химмэля полувздохи-полустоны.

Лицо Югэна было подернуто пеленой сладострастия, он стискивал зубы, стараясь не стонать слишком громко – но чем дальше, тем меньше самообладания у него оставалось. Химмэль знал, что тот получает удовольствие от секса вне зависимости от своей роли в нем, тот сам об этом когда-то сказал. Но когда благодаря шантажу Химмэль оказался в пассивной роли во время секса с ним, то сероглазый юноша понял, что позиция сверху Югэну доставляет куда больше наслаждения. Во время такого секса Югэну становилось сложнее контролировать себя, в то время как при других плотских забавах он не терял голову настолько сильно.

Вот и сейчас, Югэн, ускоряя толчки, уже не мог справиться с собой – стоны прорывались из его груди, несмотря на опасность, что их может кто-нибудь услышать. Быстрее… Еще быстрее… Кончая, Югэн, забыв обо всем, издал хриплый возглас, выдававший силу наслаждения, которое он испытал. Обессиленный, он упал на Химмэля, опаляя его своим горячим, прерывистым дыханием.

- Химера… - прошептал он, а потом укусил его за плечо, но не очень сильно.

Химмэль, слабо улыбнувшись, зарылся пальцами в его волосы, поглаживая шелковистые прядки. Он подождал, когда Югэн немного восстановит дыхание, и потом сжал его волосы в кулак, заставляя того опуститься вниз, к его паху – туда, где еще тлело, пусть и приглушенное, возбуждение.

- Давай, закончи, что начал, - потребовал он.

Югэн послушно добрался до его члена и принялся за дело. Вскоре замкнутое пространство больничной палаты вновь наполнилось чувственными стонами. Химмэль не отпускал его волос, продолжая сжимать их в кулаке, словно опасаясь, что если отпустит их, то он не получит обещанную порцию удовольствия. Только достигнув разрядки, он разжал пальцы. Пользуясь тем, что получил свободу, Югэн лег рядом с Химмэлем.

Они молчали, позволяя телам остыть после секса, но эта тишина их нисколько не напрягала.

Югэн, бросив взгляд на настенные часы, вылез из кровати и начал искать свою больничную рубашку. Химмэль, сообразив, что близится время обхода, тоже поспешил облачиться в одежду.

- Почему ты вечером не предложил потрахаться? – недовольно спросил Химмэль, жалея об упущенном времени и потерянных возможностях. – Мы могли заниматься этим всю ночь!

- Думал, ты взбесишься, а скандалить ночью у меня не было желания. Решил, что к утру ты остынешь, - пожал плечами Югэн. Заметив его огорчение, он рассмеялся и легонько толкнул его в плечо. – Перестань киснуть. У нас будет полно времени, чтобы затрахать друг друга до смерти… В том числе и в моральном смысле, - последнюю фразу он произнес с видом человека, который смиряется с неизбежным злом.

- Когда это я тебя затрахивал морально? – вопросительно поднял брови Химмэль.

Югэн смерил его снисходительным взглядом:

- Ты постоянно делаешь это!

- Да пошел ты!...


____________________





33



Стоило самолету, зафрахтованному Ингу Фагъедиром, приземлиться в аэропорту Токио, как Химмэль и Югэн разлучились. В терминале аэропорта своего подопечного поджидали сотрудники J-Star Industries, которые немедленно окружили его и повели прочь от семейства Фагъедир. Югэн только махнул на прощание рукой Химмэлю и, отвернувшись, ушел вместе с менеджерами.

Химмэль проводил его печальным взглядом.

Да, они с Югэном дали друг другу обещания и Химмэль даже смог добиться устранения Оницуры Коидзуми из их запутанных отношений. Но у сероглазого юноши по-прежнему оставалась куча претензий к образу жизни Югэна – хоть он и не стремился их озвучивать все и сразу.

Самая главная претензия – это работа Югэна в J-Star Industries, где полоумный старик Каеге Ватасэ заставляет того спать с богачами за деньги. Мысль об этом внушала Химмэлю отвращение и приводила в ярость, однако что он мог сделать, чтобы хоть как-то исправить ситуацию? Он мог бы завести с Югэном разговор о том, чтобы тот ушел из J-Star Industries – Химмэль готов был взять на себя все расходы с выплатой неустойкой за расторгнутый досрочно контракт – но он не сомневался, что Югэн отвергнет его предложение.

Он был так погружен в мысли, что даже не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Хотя они прошли через вип-терминал в аэропорту, избежать повышенного внимания публики им не удалось – люди, узнавая Химмэля, начали окружать их, поднимая шум и пытаясь заснять юношу на камеры смартфонов. Телохранитель Стив, встречавший Фагъедиров в аэропорту, решительно расталкивал скопище взволнованных людей, пока они добирались до машины.

Лимузин направился по столичным улицам в сторону штаб-квартиры CBL Records. Еще в самолете Такаюки сообщил Химмэлю, что Сибил Гэсиро хочет записать интервью для прессы как можно скорее, чтобы успокоить беснующихся под окнами офиса фанатов. Ингу это не понравилось, он начал возражать, говоря, что его сыну надо хотя бы немного прийти в себя, прежде чем окунаться в работу – но Химмэль заявил отцу, что все в порядке и он готов к работе.

Зрелище собравшейся у штаб-квартиры орды фанатов поражало воображение. Химмэль, конечно, слышал в новостных сводках о том, что поклонники денно и нощно дежурят под окнами CBL Records – но все же не представлял, что их окажется так много. Пока автомобиль заезжал на подземную стоянку, юноша успел заметить, что над козырьком крыльца агентства монтажники устанавливают большой уличный экран.

- Что это такое? – спросил Химмэль своего менеджера, указав на экран.

- Чтобы успокоить поклонников, ваше интервью будет транслироваться по этому экрану, - с готовностью пояснил тот.

Лимузин нырнул в зев подземной стоянки и вскоре притормозил перед лифтом, возле которого, словно почетный караул, выстроились Сибил Гэсиро, Люси Масимо и несколько их помощников.

- Ты уверен, что нам не нужно сопровождать тебя? – на всякий случай уточнила Кёко у сына.

- Нет, дальше я сам, - ответил сын отрицательно. – Когда освобожусь, то приеду к вам в отель, идет?

- Удачи, - улыбнулся Ингу на прощание.

“Она мне понадобится”, - подумал Химмэль, вспомнив про обещание Гэсиро поцеловать его.

Покинув лимузин, Химмэль спрятался за спиной Такаюки – на случай, если та вздумает выполнить свое намерение. Сибил Гэсиро только рассмеялась, заметив его маневры, и заговорила деловым тоном, как и подобает главе корпорации:

- Рада видеть тебя, Химмэль! Надеюсь, ты готов к работе?

- Конечно, - кивнул тот и, вспомнив о хороших манерах, поклонился ей, правда, без особого усердия.

- Тогда не будем терять время, - кивнула она, жестом приглашая пройти в лифт.

В гримерке, примыкающей к съемочной студи, Химмэля уже ждали визажисты и костюмеры. Первые навели лоск на его внешность, придав юноше благовоспитанный вид, а вторые облачили его в скромный костюм – черные брюки, пиджак и темная сорочка. Весь вид Химмэля должен был соответствовать трауру, объявленному в стране по погибшим на “Гранд Имуги”. Когда он был готов, в гримерку вошла Сибил Гэсиро.

- Вот текст твоей речи. Слово в слово говорить не обязательно, но придерживайся общей фабулы, - напутствовала она подопечного, по знаку её помощник протянул юноше лист бумаги. – Запомни: пока идет расследование, ты не должен выдвигать никаких обвинений в адрес кого-либо, не упоминай никаких имен, не выдвигай никаких предположений о причинах случившегося. Ты должен быть предельно нейтрален в вопросе о том, кто виновен в катастрофе, если не хочешь получить судебный иск за клевету. Ты только можешь выразить соболезнование тем, кто пострадал в крушении и поддержать добрыми словами родственников погибших. Если хочешь, можешь рассказать о своих чувствах относительно пережитого, но без особых подробностей.

Химмэль взял лист и пробежался глазами по тексту.

- И вот еще что. Ты покинул корабль вместе с Югэном и тебя будут спрашивать о нем, - прибавила хозяйка агентства. – Можешь подтвердить, что вы спасались вместе, но не озвучивай никаких подробностей о том, как он себя чувствует и что думает по поводу катастрофы. Агентство Югэна само сделает заявление на сей счет, а нам не нужны обвинения разглашении конфиденциальной информации.

- Хорошо, мне всё ясно, - кивнул сероглазый юноша.

- Тогда - вперед. Твоего выступления заждались поклонники!

Химмэль, одернув пиджак, направился в телестудию. Там, где обычно сидели фанатки, расположились журналисты, которые тут же взволнованно зашумели при виде сероглазого юноши. Посреди сцены было установлено черное кожаное кресло, рядом небольшой столик со стаканом воды на нем. Химмэль сначала поклонился журналистам и знаком попросил тишины в зале. Когда все стихло, он повторил речь, которую ему подготовила Гэсиро, не отклоняясь от нее – в ней он поблагодарил всех, кто переживал за него, и заверил, что с ним все в порядке и он никак не пострадал во время крушения лайнера. После этого он сел в кресло и приготовился отвечать на вопросы.

Гэсиро наблюдала за ним из-за кулис с удовлетворением: юноша делал все правильно, не допуская импровизации и не поддаваясь на провокации журналистов, которые всеми правдами и неправдами пытались выудить из него больше подробностей о произошедшем. Выждав двадцать минут, она отдала распоряжение заканчивать интервью. Люси Масимо, выйдя к журналистам, объявила о том, что время, отведенное на интервью, подошло к концу – те ожидаемо протестующе зашумели.

Химмэль снова раскланялся перед журналистами и ушел со сцены.

- Ты хорошо держался, милый, - похвалила Гэсиро, когда он поравнялся с ней.

- Спасибо… - начал было говорить юноша, но слова застряли у него в горле, когда женские губы прижались к его рту.

Поцелуй, которым его наградила Сибил Гэсиро, был коротким и пришелся в сжатые губы Химмэля. Женщина тут же отступила назад, улыбаясь при этом победоносно, словно была стратегом, который хитроумной уловкой заставил врага проиграть битву.

- Пусть менеджер Такаюки отвезет тебя в общежитие, тебя ждут коллеги, - проговорила хозяйка агентства удовлетворенно. – На сегодня у тебя выходной, но завтра группа должна будет встроиться в рабочий график. Все вопросы по работе – к старшему менеджеру, - и она удалилась, цокая каблуками.

Химмэль вытер рот ладонью и на всякий случай огляделся, проверяя, видел ли кто-нибудь его позор. Но, слава богам, свидетелем рядом в этот момент не оказалось. Сероглазый юноша тяжело вздохнул, приказывая себе принять случившееся без злости – черт с ней, с Сибил Гэсиро, пусть чувствует себя победительницей на этот раз!

Мияно Такаюки отвез его в звездное общежитие, где Химмэлю пришлось выдержать драматичную встречу с участниками группы, каждый из которых грозился задушить его своими объятиями. Оониси так вообще не смог сдержать слез и несколько минут просто рыдал на плече блондина. Химмэль не отталкивал его, тронутый таким проявлением чувств и желая как-то ободрить расчувствовавшегося парня. Только Тиэми Касаги держался сдержанно – он улыбался какой-то неживой улыбкой и стоял в сторонке.

“Надо поговорить с Касаги!” – подумал Химмэль с чувством вины.

Сообщив, что ему нужно отдохнуть после перелета и общения с журналистами, сероглазый юноша удалился в свою комнату. Там он принял душ и переоделся, после чего написал родителям, что скоро приедет к ним на ужин. Повертев телефон в руках, Химмэль поразмышлял о том, стоит ли написать Югэну и спросить, как у него идут дела – но решил, что лучше это сделать попозже, вечером, тогда будет меньше шансов, что кто-то из прислужников Ватасэ будет рядом Югэном.

Перед тем, как уехать из общежития, Химмэль подошел к комнате Касаги и постучался.

- Можно войти? – спросил Химмэль, когда тот открыл дверь.

Его визит явно удивил Тиэми, но он не задал ни единого вопроса, только отступил назад, позволяя ему пройти вглубь комнаты.

- Я пришел извиниться за то, как вел себя на Цусиме, - заговорил Химмэль негромко. – Ты прости меня, что я так с тобой разговаривал… Я тогда был немного не в себе, вот и повел себя как говнюк.

Касаги опустил взгляд вниз, но тот успел заметить слезы на его глазах.

- Я не хотел ранить тебя… Прости меня, Тиэми! – повторил Химмэль расстроенно. – Можешь сейчас ничего не говорить, я все понимаю. Надеюсь, что потом мы все-таки сможем как-то помириться… - озвучив то, что хотел, он шагнул в сторону двери.

- Химмэ! - Касаги шагнул к нему и порывисто заключил его в объятия.

Химмэль, улыбнувшись, тоже обнял его, понимая, что тот простил его.

- Ты меня тоже прости… Я повел себя навязчиво и совсем не подумал, какой стресс ты пережил той ночью на корабле! Не удивительно, что у тебя не выдержали нервы, - прошептал он, с замиранием сердца вдыхая запах кожи и волос Химмэля. – Сам не знаю, зачем я угрожал раскрыть тайну Югэна. Какая глупость, мне ведь нет дела до того, кто его отец!

Химмэль мягко отстранился от него и заглянул ему в лицо.

- Я рад, что мы помирились, - проговорил он растроганно. – И рад, что ты все понимаешь на счет Югэна.

Касаги улыбнулся ему чистой, незамутненной улыбкой, словно имя Югэна, услышанное из уст Химмэля, совсем его не огорчило.

- Я не сделаю ничего, что огорчит тебя, Химмэ, ты же знаешь, - сказал он с теплотой. Потом оглядев его одежду, он заметил: - Мы могли бы отметить наше примирение и посмотреть какое-нибудь кино, но ты куда-то собрался?

- Обещал поужинать с родителями, - объяснил Химмэль, но весело прибавил: - Но предлагаю напиться в день премьеры клипа, если хочешь.

- Тогда – заметано, - хмыкнул согласно Касаги. – На этот раз клуб выбираю я.

Сероглазый юноша похлопал его по плечу и вышел из комнаты. Тиэми некоторое время стоял, глядя в закрытую дверь, все еще чувствуя запах Химмэля и не желая развеивать этот мираж. Затем он приказал себе очнуться. Задумчиво потирая затылок, он прошелся по комнате. Касаги был счастлив, что Химмэль сам пришел к нему и попросил прощения – он не смел на это надеяться, зная упрямый характер блондина. И он был рад, что убедил Химмэля в том, что не желает зла Югэну.

“Этот ублюдок оказался еще более испорченным, чем я мог предположить! Если Рейо Коидзуми его отец, значит, Югэн спал с собственным сводным братом! И как Химмэль, зная об этом, все равно может любить его? Впрочем, это не главное, - размышлял Касаги. – Главное сейчас выяснить, что произошло между Югэном и Рейо Коидзуми. А что-то произошло, это точно! Даю руку на отсечение, именно поэтому Югэн не смог вернуться в CBL Records после автокатастрофы… С Оницурой разговаривать бесполезно, он будет точно так же защищать Югэна, как и Химмэль. Значит, нужно будет выйти на Рейо Коидзуми и выяснить всё, что меня интересует…”

Приехав в отель, Химмэль застал мать за сервировкой стола к ужину.

- Мы пригласили на ужин Кинто вместе с Йоко и Кханом, - сообщила Кёко, любовно устанавливая букет цветов в центре стола. – Надеюсь, ты не против? Они так волновались и хотели поскорее увидеть тебя.

- Ну что ты, я буду рад их увидеть, - ответил Химмэль с улыбкой.

Он прошел в гостиную и уселся на диван рядом с отцом, который, по своему обыкновению, смаковал виски.

- Видел твое интервью, - произнес Ингу, качнув стаканом в сторону телевизора, включенного на каком-то федеральном канале. – И выступление Югэна тоже. Вам текст заявлений писал один и тот же человек? Вы как-то слишком поверхностно обо всем рассказывали и ничего не сказали о том, что это капитан виноват.

- Нельзя обвинять его публично, пока его вина не доказана, - покачал головой Химмэль. – Гэсиро сказала, что тогда могут засудить за клевету.

- Ох уж это Япония с её странными порядками! Вы чуть не утонули из-за этого идиота, но при этом не имеете возможности назвать вещи своими именами, - проворчал Ингу с неудовольствием. – Если кого и надо засудить, так этого паршивого капитана!

Он встал, чтобы снова наполнить свой стакан, а Химмэль тем временем взял пульт и начал листать каналы на телевизоре, надеясь найти что-то поинтереснее, чем нескончаемые новостные сводки о затонувшем круизном лайнере. Новостей о нем Химмэль насмотрелся еще вчера вместе с Югэном! Дойдя до музыкального канала, он остановился – там как раз демонстрировался тизер грядущего клипа Showboys.

Пятнадцатисекундный тизер открывался кадрами школы: обычные классы, школьные коридоры, затем атмосфера менялась и демонстрировалась та же самая локация, но помещения выглядели так, словно по ним прошлась толпа вандалов – парты перевернуты, повсюду разбросаны разорванные учебники и тетради, лампы освещения эпилептически моргают, а стены изрисованы граффити. Затем в кадре появлялись пятеро участников группы, облаченные в некое подобие школьной формы. Подобие – потому что она была украшена заклепками, цепочками и другими аксессуарами, придававшими облику парней неформальный вид. Образ дополняли дерзкие и стильные прически пятерых артистов и вызывающий макияж на лицах. Сама песня в тизере не звучала, чтобы создать атмосферу загадочности, однако в конце появилось её название: “ YES SIR!” *

Только сейчас Химмэль вспомнил про свою песню! Когда отец вернулся на диван, то сероглазый юноша посмотрел на него смущенно. Ингу, заметив этот его взгляд, повернулся к нему и спросил, чем дело.

- У нас пятнадцатого июля выходит песня и клип на нее… - неуверенно начал юноша.

- Да, я в курсе.

- Это песню написал я… И она, как бы сказать… Она, наверное, тебя обидит, - закончил Химмэль свою мысль. – Когда я её сочинял, то злился на тебя, ну и написал там всякого…

К его удивлению, Ингу беспечно рассмеялся в ответ.

- Ты посвятил мне песню? Я польщен!

- И ты не сердишься?

- Ну так я тоже на тебя злился, что такого? Главное, что сейчас мы с тобой друг друга понимаем, - отец обнял его за плечи и ободряюще встряхнул. – Остальное это такая ерунда, ты согласен?

- Согласен, - кивнул Химмэль, чувствуя облегчение.

- О чем беседуете? – полюбопытствовала Кёко, присев на диван по другую сторону от сына.

- Да так, о разных пустяках, - уклончиво ответил Ингу и сменил тему: - Вот о чем действительно стоит поговорить, так это рок-опера. Господин Кинто скоро будет здесь и нам нужно будет обсудить постановку. Мы итак отстали от графика, нужно будет наверстывать упущенное семимильными шагами.

- Ты решил разморозить постановку? – осторожно уточнил Химмэль.

Фагъедир-старший утвердительно кивнул головой:

- Раз уж мы решили принять Югэна в твоей жизни, то, думаю, можно оставить его в рок-опере.

- Ты серьезно? – сероглазый юноша не мог поверить в эту новость.

“Если Югэн останется в постановке, то мы сможем видеться чуть ли не каждый день!” – подумал он с тайным воодушевлением.

- Абсолютно серьезно, - подтвердил Ингу, от которого не ускользнула вспышка радости в глазах сына.

В следующий миг он получил от сына порцию объятий.

- Спасибо, тебе! Ты не представляешь, как много это значит для меня.

Настал черед Ингу смущаться от столь неожиданного проявления чувств с его стороны.

- Ну что ты… Не стоит благодарности, - пробормотал он, своим смущением видом вызывая у Кёко, которая наблюдала за этой сценой, улыбку. – Кроме того, не торопись плясать тут от радости. Я все еще считаю, что твоя идея играть сирену Канэко – это полный провал. И я собираюсь поднять этот вопрос во время обсуждения с господином Кинто!

Однако Химмэль продолжал лучезарно улыбаться ему, он не хотел спорить с ним.

- Все равно – спасибо тебе, папа, - повторил он.

В дверь постучали и Кёко поднялась, подгоняя при этом мужа и сына:

- Это Кинто приехали. Давайте, поднимайтесь! Надо их встретить.

Стоило супругам Кинто с дочерью и её женихом Кханом войти в гостиничный номер, как на Химмэля снова обрушился поток взволнованных восклицаний и крепких объятий. Ихара и Ариока тискали его так, словно он был младенцем – поочередно передавая юношу друг другу в руки. Йоко со слезами кинулась ему на шею, но не преминула отругать:

- Как ты мог заставлять нас так волноваться! Как можно быть таким негодником!

- Тебе, Йоко, лишь бы поворчать, - шутливо осадил её Кхан и тоже обнял друга: - Рад, что ты в порядке, дружище! Ну как, это было похоже на крушение “Титаника”?

- Кхан! Некрасиво так говорить! – тут же возмутилась Йоко.

- Идемте за стол, не будем стоять на пороге, - распорядилась мать Химмэля.

- Еще не все гости пришли, - не согласился с ней Ингу.

- Кто же еще должен прийти? – удивилась Кёко и тут снова раздался стук в дверь.

Фагъедир-старший открыл дверь – и все увидели стоящего за ней Югэна.

- Я не опоздал? – поклонившись ему, спросил юноша.

- Как раз вовремя, - ответил Ингу, жестом предлагая ему пройти. – Мы собираемся сесть за стол.

Химмэль растерялся, он не ожидал увидеть Югэна. Неужели отец пригласил того на ужин?

- Я пригласил Югэна, рассудив, что, раз уж он исполняет главную роль в постановке, то тоже должен активно участвовать в дискуссии, - пояснил Ингу присутствующим, как бы отвечая на их общий немой вопрос.

Югэн вошел и с должным почтением поклонился перед Кёко и гостями.

- Спасибо за приглашение, - проговорил он.

Кёко, гостеприимно улыбнувшись ему, заметила:

- Рада, что ты нашел время для визита, - она говорила так, словно появление Югэна не стало для нее сюрпризом.

- Господин Фагъедир очень настаивал и мой начальник разрешил мне приехать.

- Раз все в сборе, пойдемте к столу! – хлопнула в ладони Кёко. – Обо всем остальном можно поговорить и за ужином!

По пути к столу, Химмэль успел перекинуться с Югэном парой слов:

- Как себя чувствуешь?

- После записи интервью полежал часок под капельницей, - пожал плечами тот. – Врачи говорят, что я уже почти в норме.

После того, как все немного подкрепились, Ингу заговорил о рок-опере.

- Скажу то, что господин Ихара, - он отсалютовал стаканом с виски в сторону хозяина театра, - так хотел услышать: я принял решение разморозить постановку.

Эта новость пришлась по душе Кинто – тот буквально просиял.

- Ну наконец-то!

- И я согласен с решением Химмэля отдать главную роль Югэну, - Ингу посмотрел сначала на него, а за тем сидевшего рядом Химмэля, – Единственное, с чем я до сих пор не согласен, так это с тем, какую роль выбрал сам Химмэль. И я рассчитываю, что господин Кинто сможет повлиять на моего сына в этом вопросе.

Ихара Кинто понимающе улыбнулся, однако высказался довольно нейтрально:

- Я не могу принудить Химмэля отказаться от выбранной роли… Возможно, он вполне сносно справится с амплуа травести, он достаточно талантлив для этого. Другое дело, что роль сирены довольно небольшая, она появляется в начале и в конце сюжета – мне кажется, что Химмэль достоин другой, более весомой роли в повествовании. Если роль Антоку будет исполнять Югэн, то для Химмэля самой подходящим вариантом стала бы роль Ракимару.

- Как я могу взять эту роль? Я отдал её Касаги, - возразил Химмэль, но сделал это недостаточно решительно.

- Ах, значит, ты, в целом, не так уж и хочешь играть Канэко? - поймал его на слове Ингу. – То есть, ты бы сыграл Ракимару, если бы роль была свободна?

Химмэль поерзал на стуле, чувствуя себя неуверенно.

- Возможно, - ответил он после паузы. – Но я не могу забрать роль у Касаги, его это обидит.

Ингу и Кинто перекинулись взглядами, как бы ведя между собой мысленный диалог.

- А что скажет Югэн? – обратился Фагъедир-старший к юноше.

Тот позволил себе иронично усмехнуться, понимая, что его используют как тяжелую артиллерию.

- Я считаю, что Химере нужно взять роль Ракимару. Хотя, - небрежно пожал Югэн плечами, - я уверен, что он с любой ролью справится.

Сероглазый юноша заерзал на стуле еще сильнее. Только этого не хватало! Если в вопросе выбора роли на него начнет давить и Югэн тоже, то он окажется перед тяжелой этической дилеммой и, не желая обижать Касаги, может спровоцировать очередной конфликт в отношениях с любовником. Ссориться с Югэном, после того, как у них все только-только наладилось, он не хотел. Но Химмэль не представлял, как сможет смотреть в глаза Касаги, если нагло сдвинет того с роли – ведь Тиэми был так рад сыграть Ракимару…

- Я не буду забирать у Касаги роль, которую ему уже обещал, - непреклонно проговорил Химмэль. Услышав тяжелый вздох отца, он не удержался от язвительной подколки: - Неужели тебе будет так противно смотреть на меня в женских шмотках?

Ингу на провокацию не поддался и терпеливо заговорил:

- Ты можешь хоть каждый день наряжаться в женскую одежду и дефилировать передо мной, я тебе и слова не скажу. Ну ладно, может и скажу, - подумав, поправил он себя, - но только в том случае, если наряд будет полная безвкусица. Но сейчас мы говорим о театральной постановке, в которой я отношусь очень серьезно. И я совсем не хочу, чтобы зрители хихикали в зале, когда видели на сцене переодетого в женщину парня, пытающегося взять нужную ноту в несвойственном ему диапазоне. Твои фанаты, Химмэ, может и оценят твой финт с переодеванием, но я изначально создавал рок-оперу для более широкого круга зрителей – которым будет совершенно не понятно, почему роль нежноголосой сирены играет парень.

Аргументы отца звучали справедливо, Химмэль не мог этого отрицать. Скорее всего, он сам бы начал хихикать, если бы пришел в театр и увидел бы на сцене изображающего женщину парня, выдавливающего из себя фальцет. Роль сирены Канэко не была для него принципиальной, он выбрал её только потому что хотел побесить отца с его гомофобными замашками - и если уж относиться к делу со всей ответственностью, то следует признать, что его выбор роли был необдуманным.

- Ты прав, я испорчу атмосферу с этим амплуа травести, - согласился Химмэль после раздумий. – Да, наверное, мне следует отказаться от роли сирены.

- Счастлив это слышать! - Ингу даже сложил руки в молитвенном жесте, настолько для него было важно это решение.

- Но я не буду забирать роль у Касаги! – повторил юноша упрямо. – Возьму тогда какую-нибудь другую второстепенную или даже третьестепенную роль.

- Хорошо, не будем спорить из-за Касаги, раз ты настолько принципиален, - миролюбиво заключил его отец. – Нужно решить вопрос с концовкой сюжета – она, напомню, до сих пор не определена. Я всё еще жду, что ты придумаешь на сей счет, а времени в обрез.

Все присутствующие за столом устремили взоры на Химмэля. А тот, в свою очередь, посмотрел на Югэна. Теперь, когда роль Антоку должен будет исполнить он, Химмэль вполне мог представить, какой конец он хотел бы увидеть у этой истории.

- Я знаю, какой будет конец. Во время последней битвы с драконом Ракимару будет смертельно ранен. Антоку убьет дракона, но его клык использует не для себя, а чтобы оживить своего друга. Когда Ракимару поймет, что Антоку пожертвовал своей земной жизнью ради него, он пожалеет о том, что был злодеем.

- А что же будет с Антоку? – воскликнула Йоко.

- У Антоку есть Сирена Канэко, которая его любит и ждет, - сказал Химмэль с философским видом. - Антоку поймет, что не хочет больше мстить своему врагу Ёримото Минамото, что месть – это путь зла. И тогда он вернется в подводное царство, чтобы стать там королем.

Между Ингу и господином Ихарой немедленно завязалось живейшее обсуждение предложенной концовки. Они пытались прикинуть, сколько времени им понадобится, чтобы закончить работу над музыкой и либретто.

Югэн не проронил ни слова все это время, он даже не смотрел по сторонам, а разглядывал цветочную композицию на столе. Когда же он все-таки поднял на Химмэля взгляд, то в его глазах явственно читался вопрос, адресованный любовнику:

“Ты действительно веришь, что я могу отказаться от мести?”



________________

* Да, сэр

________________




34





Группа Химмэля выбилась из графика на два дня из-за истории с круизным лайнером и потому им пришлось работать вдвое усерднее, чтобы успеть все до релиза альбома и премьеры новой песни. Химмэль был так занят, что ему даже поспать было некогда, не говоря уже о том, чтобы навестить родителей или попытаться где-нибудь пересечься с Югэном.

Сероглазый юноша не мог дождаться, когда они с Югэном смогут встретиться на репетициях рок-оперы, но это должно было произойти только после выхода альбома Showboys, то есть не раньше пятнадцатого июля. Невозможность увидеться с возлюбленным, терзала Химмэля – тем более, что последняя их встреча, случившаяся на ужине в гостях у Ингу и Кёко, закончилась на откровенно напряженной ноте.

“Я могу подкинуть тебя до твоего общежития, - предложил Химмэль ему после того ужина. – Меня повезет Стив и мы бы подбросили тебя по дороге”.

Это был удобный повод снова побыть, пусть и недолго, вместе. Возможно, по дороге им удастся поцеловаться или, если повезет, сделать что-то поприятнее простых поцелуев.

“Нет, я вызову такси” – отказался Югэн, набирая на смартфоне кому-то сообщение.

Химмэль вытаращил на него глаза, он не ожидал отказа - неужели тот злиться на него?

“Что случилось? – спросил сероглазый юноша, когда он не получил реакции, то схватил Югэна за плечо и оттащил его в сторонку, там, где их никто из гостей не смог бы услышать. – Не уходи от ответа!”

Югэн демонстративно сунул руки в карманы брюк и принял самый независимый вид.

“Не хочешь говорить? Ладно, поговорим в машине, - безапелляционно заявил Химмэль. – Ты поедешь со мной, понял? Только попробуй отказаться. Я такой скандал устрою при людях – мало тебе не покажется!”

При помощи шантажа, он все-таки усадил Югэна в свою машину. Ехали они молча, Югэн смотрел в окно, подперев щеку рукой, а сероглазый парень с каждой минутой все сильнее изводился от неопределенности. На что злится Югэн?.. Что Химмэль сделал не так?.. Увидев по дороге пиццерию, Фагъедир-младший попросил Стива свернуть к ней и остановиться на парковке.

“Сходи, перекуси немного, а мы тут посидим в машине, - обратился к телохранителю юноша. – Я позвоню тебе, когда нужно будет ехать дальше, OK?”

Стив бросил на него хитрый взгляд – дескать, чем это я вам тут помешал? – но свои мысли оставил при себе и отправился лакомиться пиццей.

“Теперь - говори! И не ври, что ничего не случилось!” – потребовал блондин, повернувшись к Югэну.

Тот помедлил немного, потом, все же перестал отрешенно смотреть в окно.

“Ничего особенного не случилось, Фагъедир, кроме двойных стандартов, - проговорил он холодно. – Ты требовал от меня, чтобы я поставил точку в отношении Онидзуми. И я сделал это! Но сам ты не торопишься ставить точку в отношении Касаги ”.

“Что, так это из-за Тиэми?.. – к своему огорчению, Химмэль услышал то, чего опасался весь вечер. – Югэн, какую точку я должен поставить? Я давно с ним расстался, сразу после того, как ты вернулся на сцену! Мы с ним просто друзья“.

Циничная улыбка появилась на губах Югэна:

“Хм, хорошо. Тогда не осуждай меня, когда я буду ходить на свидания своими “друзьями“, - проговорил он задумчиво.

Из горла Химмэля сорвалось рычание, он почувствовал ярость:

“Хватит! Не сравнивай Касаги и Онидзуми! Это совсем разные вещи!”

“Почему, разные? Я встречался с Онидзуми, ты встречался с Касаги. Ты готов выбить дерьмо из Онидзуми каждый раз, когда видишь его рядом со мной – а я, по твоему, должен просто терпеливо наблюдать, как мило вы с Касаги дружите? Как ты заботишься о его чувствах, отказываясь взять себе роль Ракимару? Ты правда надеешься, что я это проглочу?..” – Югэн посмотрел ему в глаза и Химмэль понял, что тот говорит абсолютно серьезно.

Химмэль, чувствуя себя загнанным в угол обвинениями любовника, потупил взор.

“Ты хотел, чтобы мы заботились друг о друге, Химера. Но что-то я не вижу заботы с твоей стороны, - говорил Югэн и каждое слово было для Химмэля как удар хлыстом. - Теперь я ответил на твой вопрос о том, что случилось?“

Сероглазый юноша, кусая себе губы, сделал то, что так ненавидел: он начал оправдываться.

“Я прошу тебя, пойми меня… Да, мы с ним спали, но я никогда не чувствовал к нему ничего. Он всегда был для меня только другом. Не заставляй меня отталкивать его, это будет слишком жестоко…”

Югэн ничего не сказал ему, просто открыл дверцу и вылез из машины.

“Югэн! Постой!” – воскликнул Химмэль и тоже выскочил из лимузина.

Брюнет миновал парковку, вышел на обочину дороги, высматривая в потоке мчащихся машин такси. Во мгле позднего вечера включенные фары машин невольно слепили глаза, а фигуру юноши обдавало ветром всякий раз, когда мимо на скорости проносился очередной грузовик. Химмэль подскочил к нему и схватил за локоть, вынуждая Югэна повернуться в его сторону.

“Я люблю только тебя! Люблю так сильно, что мне страшно даже просто думать о своих чувствах, я боюсь, что крыша у меня окончательно уедет… – задыхаясь от душащих его эмоций, надрывно проговорил Химмэль. – Почему ты не веришь мне? Все, что было с Касаги, ничего не значит для меня! Мне никто не нужен, кроме тебя!”

Югэн выслушал его с безразличным выражением лица.

“Докажи это”, - потребовал он.

Химмэль, с безнадежностью прикрыв глаза, матерно выругался.

“Докажи, что, кроме меня, тебе никто не нужен, - повторил свое требование Югэн. – Сними Касаги с роли Ракимару, а еще лучше вообще убери его из постановки“.

Он вырвал свой локоть из его хватки и, отвернувшись, тут же махнул рукой проезжающему мимо такси. Больше не сказав Химмэлю ни слова, Югэн сел в такси и укатил в ночь, оставив сероглазого юношу стоять на обочине дороги. Химмэль, чувствуя отчаяние и смертельную усталость, сел на каменный бордюр и остекленевшим взглядом уставился на проносящийся мимо поток машин.

Черт, ну зачем когда-то он проболтался Югэну про интрижку с Касаги? Теперь Югэн тоже пошел на принцип, требуя от Химмэля доказательств, что он готов проявлять заботу о возлюбленном!.. Сколько он вот так просидел, Химмэль и сам не знал, в реальность его вернул Стив – который, наевшись до отвала, вышел из пиццерии и обнаружил машину пустой.

Химмэль очень надеялся, что, спустя время, Югэн смягчится и перестанет требовать от него принятия жестокого решения. В последующие дни сероглазый юноша посылал возлюбленному по сотне сообщений за сутки, но ни на одно из них Югэн не удосужился ответить. Сероглазый юноша лез на стенку от бешенства и сердечной боли, мучился от неопределенности и страдал, вспоминая, до чего сладкими могут быть поцелуи Югэна. Но, как бы ему не было плохо, Химмэль не допускал мысли о том, чтобы подло поступить с Тиэми.

“Югэн не прав, сравнивая Онидзуми и Касаги! И я его заставлю это признать!” – думал он твердо.

Сероглазый юноша совсем потерял надежду встретиться с Югэном до начала работы над рок-оперой, как Люси Масимо сообщила ему новость, которая моментально его окрылила. Один крупный федеральный канал приглашал Химмэля и Югэна на вечернее ток-шоу, посвященное крушению “Гранд Имуги” и благотворительному сбору средств пострадавшим в крушении.

- Четырнадцатого числа вас с Югэном хотят видеть на этом шоу. J-Star Industries уже подтвердило участие Югэна. Что касается тебя, Фагъедир, то госпожа Гэсиро решила, что участие в шоу тоже можно рассматривать как часть промоушена в преддверии выхода альбома, так что ты участвуешь! Мы отменим ряд мероприятий, чтобы расчистить для этого телешоу место в расписании, – ввела юношу в курс дела старший менеджер. – Что касается самой программы: тебе нужно будет поболтать с ведущими, потом спеть песню, чтобы выжать с телезрителей побольше денег для благотворительного фонда. Мы договоримся, чтобы ведущие задали вопрос про релиз вашего альбома, а тебе нужно будет рассказать о том, когда будет релиз и каким он будет.

Химмэль был согласен даже станцевать у шеста, если понадобится, только бы попасть на это шоу и вживую увидеть Югэна!

Четырнадцатого числа Мияно Такаюки привез своего подопечного на телестудию федерального канала за час до начала съемок. В студии юношу встретили двое ведущих ток-шоу: сорокалетний мужчина с залысинами, похожий на университетского профессора и женщина в маленьком черном платье от Шанель, напоминающую безуспешно молодящуюся приму, которой давно пора на покой. Звали соведущих Шо Акацуки и Томоко Отомо. Пока Химмэля гримировали, они объясняли ему, что именно они ждут от его участия в ток-шоу.

- Вы с господином Югэном будете открывать нашу передачу, затем, в процессе съемок, к вам присоединятся другие наши гости. Они тоже находились на “Гранд Имуги” и сумели выжить во время крушения, - говорил господин Акацуки наставительно. - Мы будем благодарны, если вы постараетесь в подробностях рассказать о том, как пережили крушение корабля. Это очень важно, потому что позволит наладить прямой эмоциональный контакт с нашими зрителями. Поэтому, прошу вас, постарайтесь дать как можно больше информации во время беседы.

- Так же, должна предупредить, что мы для вас с господином Югэном, приготовили небольшой сюрприз в середине программы, - поведала, в свою очередь, госпожа Отомо. – Какой именно сюрприз, сейчас раскрывать не будем, но будьте готовы удивиться!

Химмэль слушал их вполуха, думая о том, приехал ли Югэн на съемки.

- А где Югэн, он еще не приехал? – не удержался от вопроса юноша.

- Его менеджер позвонил и сообщил, что они прибудут с опозданием, - рассказала Отомо-сан. - Однако нас заверили, что Югэн, несмотря на задержку, успеет подготовиться к эфиру.

Югэн появился в студии минут через десять. Он поклонился ведущим, кивнул Химмэлю и уселся на стул, чтобы позволить визажисту наложить грим на лицо. Акацуки и Отомо в разговоре с Югэном повторили то, что недавно рассказывали первому юноше, после чего с чувством выполненного долга покинули гримерку. Химмэль продолжал сидеть на месте, выжидая, когда визажист закончит свою работу и тоже выйдет.

- Почему ты не ответил ни на одно мое сообщение? – заговорил сероглазый парень, когда им удалось ненадолго остаться одним в гримерке.

- Не хотел, - прямолинейно ответил Югэн, при этом даже не удостоив его взглядом.

Химмэль заставил себя медленно перевести дыхание, запрещая себе психовать.

- Югэн, я не хочу, чтобы мы ссорились снова…

Тот, оттолкнувшись ногами от пола, отъехал на кресле на колесиках на середину комнаты. Потом принялся беспечно раскручивать сидение кресла вокруг своей оси, показательно держа себя так, будто ему ужасно скучно. Химмэль, сжав зубы, понял – не важно, что он скажет, Югэн не станет слушать его доводы. Сначала злость горячей волной ударила в мозг блондина, вынудив его закипеть, но эта волна стремительно отхлынула, оставив после себя щемящую горечь и боль.

- Зачем ты так со мной? – тихо проговорил он. – Зачем ты меня мучаешь?

Югэн ожидаемо промолчал в ответ.

- Я признаю, что совершил ошибку, когда переспал с Касаги. Я не понимал, что творю, у меня глаза кровью наливались от ревности из-за тебя и Оницуры… И я переспал с ним, чтобы хоть как-то отомстить тебе. А потом ты сбежал из больницы и пропал… И я от безысходности согласился с ним встречаться, просто потому что было невыносимо… - тихий голос Химмэля дрогнул. – Мне было невыносимо жить, не зная, что с тобой случилось. И я пытался хоть как-то убежать от всех этих мыслей о тебе… Если хочешь, я попрошу прощения за эту ошибку. Прости меня! Поверь мне, я расстался с ним сразу, как только ты вернулся – я чем угодно готов поклясться в этом!

Югэн поглядел на часы, отмечая сколько времени осталось до эфира, потом снизошел до ответа:

- К чему эта речь, Химера?

- К тому, что мы с Касаги расстались и теперь не больше чем друзья.

- Это я как раз понял, - хмыкнул брюнет. – Но для чего ты упорно вбиваешь мне это в голову?

- Касаги для тебя не угроза! Вот к чему! Ты и сам это знаешь, просто не хочешь признавать, - заявил сероглазый парень. – Ты знаешь, что я не люблю Касаги и не собираюсь больше с ним спать, но ты все равно ведешь себя так, словно есть повод для ревности. Пожалуйста, послушай меня…

- Тебе станет легче, если я скажу, что по достоинству оценил твою попытку красивыми рассуждениями прикрыть двойные стандарты? - язвительно заметил Югэн, он поднялся с кресла и направился к двери.

Мысль, что сейчас он выйдет и Химмэль снова останется наедине с неизвестностью, придала сероглазому юноши энергии. Он вскочил и опрометью бросился к вперед – и встал так, чтобы подпереть дверь спиной. Нет, он не даст Югэну сейчас уйти и бросить его в пропасть страданий! Сейчас Химмэль был готов совершить любое безрассудство, лишь бы добиться от Югэна прощения.

- Ты прав, двойные стандарты на лицо, - вынужден был согласиться Химмэль. – Все дело в том, что мне жаль Касаги, я не хочу играть роль злодея. А ты хочешь меня заставить!

- Химера, будь добр, отойди, скоро начинаются съемки, - с утомленным выражением на лице произнес Югэн. – Сейчас сюда кто-нибудь зайдет, чтобы позвать нас. Так что завязывай уже с этой драматичной сценой.

- Я не отойду, пока ты не скажешь, что прощаешь мне мои двойные стандарты! – упрямо процедил сквозь зубы Химмэль.

- Ты опять хочешь получить коленом по яицам? – осведомился, в свою очередь, Югэн. – Учти, с отбитой мошонкой тебе будет трудно петь.

- Думаю, будет лучше, если ты ударишь коленом по лицу, - с этими словами Химмэль опустился перед ним на колени. Он понимал, насколько сильно он унижается, вымаливая таким образом прощение у любовника, но не собирался отступать. Его к Югэну любовь была сильнее его гордости, сильнее его демонстративного упрямства, сильнее благоразумия. – Прости меня за мои двойные стандарты! И, прошу тебя, не заставляй меня вести как подонок с Касаги – потому что я не смогу так.

- Ты в очередной раз подтвердил, что ты самая настоящая принцесса-чистоплюйка, которая боится замарать свои ручки, - проговорил Югэн с черной иронией.

- Называй меня как хочешь, хоть принцессой, хоть Белоснежкой, мне все равно. Умоляю, прости меня и не отталкивай больше!

Секунды, когда Югэн безмолвно разглядывал его, показались Химмэлю вечностью.

- Перестань дышать мне в пах, а то мысли похабные лезут в голову, - пробормотал брюнет, отодвигаясь от него на некоторое расстояние.

- Если ты хочешь, я готов! – пальцы сероглазого юноши тут же скользнули к молнии на его ширинке.

Он действительно готов был расстегнуть ширинку и сделать минет Югэну прямо здесь, в гримерке федерального канала, за дверью которого находятся десятки или даже сотни сотрудников. Он был готов даже на большее, если Югэн от него потребует! Химмэль готов был подчиниться ему, даже если тот сейчас развернет его спиной, нагнет в пояснице и решит трахнуть без смазки. Всё, что угодно, только пусть Югэн простит его.

Брюнет схватил его за руки и отвел их в стороны, не давая снова прикоснуться к себе.

- Оставь примирительный минет на потом, сейчас у нас полно работы, - проговорил насмешливо он.

Химмэль понял, что победил в этом противостоянии.

- Я люблю тебя… - прошептал он, вставая с колен и тут же, обвив его шею руками, жадно прижался к губам Югэна. – Я так тебя люблю…

Югэн немного помедлил, поддразнивая его показным равнодушием, но потом ответил на поцелуй. Сероглазый юноша мог бы целовать эти губы целую вечность, но вскоре в дверь постучался ассистент режиссёра и сообщил, что их ждут на съемочной площадке. Парни поспешно отпрянули друг от друга и принялись проверять свой внешний вид: не смазался ли грим около рта, не слишком ли заметно возбуждение, которого им не удалось избежать во время поцелуев.

Студия, в которой снималось ток-шоу в плане устройства ничем не отличалась от прочих студий, где Химмэля довелось побывать. Вокруг сцены, на которой полукругом расставлены неудобные кожаные диванчики для гостей, располагались зрительские ряды. В пространстве между зрителями и сценой располагалась съемочная команда, вооруженная камерами.

Режиссер дал знак, что можно начинать съемку. Акацуки-сан и Отомо-сан, повернувшись к зрительскому залу и камерам, поприветствовали публику и обратились ней со вступительной речью. Во время этой речи они кратко упомянули хронологию трагических событий и назвали подтвержденное на этот момент количество погибших на “Гранд Имуги” – 724 человека, включая 85 несовершеннолетних пассажиров.

- Сегодня наша передача ставит себе целью рассказать о трагедии от лица тех, кто пережил её лично, - проникновенно вещала Отомо-сан. – И, напоминаю нашим зрителям, что в течении всей программы, вы можете поучаствовать в нашей благотворительной акции! Если вы хотите помочь тем, кто пострадал в крушении лайнера, вам достаточно отправить сообщение по номеру, который вы увидите на экране.

- А теперь встречаем первых гостей в нашей студии: господина Фагъедира и господина Югэна! – торжественно объявил Акацуки-сан. - Они согласились принять участие в нашей программе и в рамках благотворительной акции исполнить несколько песен для наших зрителей!

Химмэль и Югэн, выйдя в центр сцены, отвесили почтительные поклоны ведущим и публике. После этого им предложили занять места на одном из диванчиков. Следую заключенным договоренностям, Акацуки-сан и Отомо-сан сначала осведомились, чем юноши заняты сейчас. Это был повод, чтобы упомянуть готовящийся к релизу альбом Showboys. Химмэль ответил кратко, хотя и знал, что Люси Масимо будет недовольна этим:

- Мы заняты подготовкой к релизу нашего альбома и предстоящей премьерой нашей новой песни “Yes sir!”, - сдержанно рассказал юноша, не желая вдаваться в подробности и производить впечатление человека, готового пиариться на трагедии. – Это случится уже завтра, пятнадцатого июля, - на этом он примолк, давая понять, что больше не собирается рекламироваться.

Тогда взоры соведущих устремились на Югэна.

- Ты тоже всецело заняты работой над нашим первым студийным альбомом, - взял слово тот. - Он выйдет во второй половине августа и будет сопровождаться концертным промоушеном. Пятнадцатого августа группа Heet даст концерт на площадке Токио Доум в качестве рекламной акции.

“Ого, у них тоже готов альбом! И они будут выступать в Токио Доум еще до выхода альбома!” – подумал Химмэль, чувствуя невольное восхищение Югэном.

- Рада, что вы смогли найти время для нашей передачи, несмотря на плотный рабочий график! - Отомо-сан присела неподалеку от юношей, всем своим видом выражая соучастие и благодарность и обратилась к Химмэлю: – А теперь, прошу вас, расскажите нашим зрителям о том, что что вы пережили на “Гранд Имуги”.

Если соведущие рассчитывали услышать от него нечто отличающегося от того, что он рассказал на своем интервью, то они оказались разочарованы – сероглазый юноша весьма сухо и сжато поведал о том, что в момент столкновения находился в сауне и что, после того, как его нашел Югэн, они вместе выбрались на открытые палубы.

- А что расскажете вы, господин Югэн? – обратил свой взор Акацуки-сан на брюнета. - Где вы находились в момент столкновения лайнера с рифом?

- Я находился на капитанском мостике вместе с другими приглашенными туда гостями, - сказал Югэн совершенно спокойно.

Химмэль метнул в него удивленный взгляд; доселе Югэн не рассказывал публике, где находился в момент столкновения. Химмэль предполагал, что это связано с тем, что он не хочет бросать тень на репутацию и быть причастным к тому, что сделал капитан Пак. Почему же сейчас Югэн открыто признал, что находился на капитанском мостике во время фатальной ошибки капитана? Скорее всего, чтобы привлечь к себе больше внимания и вызвать наибольший резонанс среди телезрителей.

- То есть, вы непосредственный свидетель того, что происходило на капитанском мостике? – когда юноша утвердительно кивнул, женщина-ведущая впилась в него горящим от нетерпения взглядом. – Так расскажите, что на самом деле случилось?

Югэн неторопливо поведал о том, как капитан Пак сознательно направил лайнер в опасный участок, решив похвастаться пассажирам. Зрители в зале охали и ахали, слушая его повествование. Химмэль же, воскрешая в памяти тот жуткий вечер, почувствовал, как по коже пробежал холодок – а ведь смерть тогда и правда ходила где-то рядом! Сейчас это похоже на какой-то дурной сон и даже не верится, что они с Югэном прошли через этот кошмар…

- Значит, утверждения других свидетелей, что в столкновении виноват капитан, соответствуют действительности? – уточнила на всякий случай Отомо-сан.

- Безусловно, - кивнул Югэн.

- Сейчас мы хотим пригласить в нашу студию еще одного человека, который в тот роковой вечер находился на капитанском мостике в числе гостей! Прошу, встречайте Ким Хэсона!

В студии появился юноша, с которым Югэн и Химмэль завтракали на “Гранд Имуги” в день катастрофы. Хэсон почтительно поклонился всем в студии, затем тоже устроился на диванчике, неподалеку от двух других гостей. Химмэль чувствовал, как взгляд Хэсона скользит по его лицу, словно мелкая мошка, которую хочется смахнуть рукой.

- Господин Ким немного говорит по-японски и потому отказался от услуг переводчика, - прокомментировала Отомо-сан.

- Да, я учу японский язык… - подтвердил Хэсон, изъясняясь на ломаном японском. – Пока что я понимаю японский лучше, чем говорю на нем, но я постараюсь как можно подробнее ответить на ваши вопросы.

Рассказ корейца ничем не отличался от показаний Югэна, разве что, он смог больше рассказать о том, какие именно неполадки появились в управлении корабля после столкновения с рифами – просто потому, что корейский язык был ему родным и он прекрасно понимал, о чем говорит экипаж между собой. Из-за того, что Хэсон очень плохо говорил на японском, то рассказа его затянулся – и после того, как он закончил, режиссер объявил десятиминутный перерыв в съемках.

Едва объявили перерыв, юный кореец подскочил, как ошпаренный и устремился к дивану, на котором сидели японские гости передачи. Югэн, достав сигареты из кармана, молча встал и ушел в курилку. Блондин не пошел за ним следом, потому что предчувствовал – Хэсон увяжется вместе с ними и, вполне возможно, не сможет скрыть, насколько ему нравится Химмэль.

“Не хватало еще из-за Хэсона чувствовать себя виноватым перед Югэном! – подумал раздраженно Фагъедир-младший. - Он и так еще попьет у меня крови из-за Касаги! Заставит меня по полной отработать прощение, которое я у него на коленях вымолил. А тут еще этот кореец нарисовался…”

Взяв у ассистентки режиссера бутылку воды, Химмэль сделал несколько глотков, после чего вопросительно уставился на Хэсона.

- Простите за навязчивость… Я всего лишь хотел сказать, что счастлив видеть, что вы в порядке, - из-за плохого произношения и волнения половину слов, сказанных корейцем, с трудом можно было разобрать.

- Не знал, что ты говоришь по-японски, - заметил Химмэль небрежно.

- Я начал учить его, после того, как посмотрел ваше реалити-шоу, - признался Хэсон. - Но мое произношение… оно не очень хорошее и потому обычно я стесняюсь использовать японский в разговоре… Но пою на японском гораздо лучше! Госпожа Гэсиро сказала, что главное – это петь без ошибок, а язык можно подтянуть со временем.

Химмэль нахмурился. Он не ослышался? Хэсон упомянул Сибил Гэсиро?

- Ты собираешься перейти из своего агентства в CBL Records? – полюбопытствовал сероглазый парень.

Хэсон утвердительно кивнул и пустился в пояснения:

- Да… Но я пока не знаю, пройду ли я конкурсный отбор… Меня предупредили, что он будет очень жестким. В конце концов, речь идет о такой группе Showboys…

- Что?! – сероглазый парень, не веря своим ушам, оборвал его на полуслове. – При чем тут моя группа?

Кореец даже слегка попятился назад, напуганный его реакцией.

- Разве вы не в курсе? Простите, я думал, вы знаете…

- Знаю что?

- Сибил Гэсиро планирует пополнить состав группы Showboys новыми участниками и для этого организует конкурсный отбор. Это пока не официальная информация, я сам её узнал от инсайдеров и тут же поспешил подать заявку в CBL Records.

Будь у Химмэля больше времени в запасе, то он немедленно бы дозвонился до Гэсиро и потребовал объяснений, но десятиминутный перерыв неумолимо подходил к концу. В студию вернулся Югэн. Заметив ошарашенное выражение лица у Химмэля, он приблизился к нему и негромко поинтересовался, что произошло в его отсутствие.

- Я только что узнал, что Гэсиро собирается добавить в мою группу новых участников! – поделился переживаниями Химмэль.

- А… ты говоришь о том конкурсе, который она затевает? – обыденным голосом уточнил Югэн, как будто говорил о том, что знают абсолютно все вокруг.

- И ты тоже знаешь?!

- Узнал пару дней назад, - пожал тот плечами. – Тебя она, как видно, решила не грузить планами на будущее, пока вы не выпустили альбом.

Режиссер объявил, что перерыв закончен и съемки возобновляются. Пришлось гостям программы вернуться на свои места. Соведущие снова обратились с речью к зрителям, напоминая, какой трагической теме сегодня посвящен их выпуск и что на протяжении всей передачи идет благотворительный сбор в пользу пострадавших во время крушения “Гранд Имуги”.

- А теперь пригласим в нашу студию следующего гостя, - заявила Отомо-сан. – Эта женщина не была пассажиркой круизного лайнера, она взошла на “Гранд Имуги” не для того, чтобы отдыхать и развлекаться – она находилась там в качестве рядового сотрудника клининга. Прошу, встречайте госпожу Хван Хэджон в нашей студии!

К удивлению Югэна и Химмэля на сцену вышла та самая уборщица, из-за которой Химмэль застрял в фитнес-зале, пока корабль уходил на дно. Вот уж кого они не ожидали тут увидеть! Со слезами на глазах женщина подошла к юношам и тем пришлось встать, когда она начала отвешивать им почтительные поклоны, говоря что-то на корейском языке. Переводчик, появившийся на съёмочной площадке вместе с женщиной, перевел её слова на японский язык:

- Госпожа Хван сердечно благодарит вас за то, что вы спасли ей жизнь. Она говорит, что, если бы не вы, то она погибла бы. Госпожа Хван была уверена, что её спасители погибли, когда вода залила помещение, в котором они находились.

Юноши совершили ответные поклоны, благодаря за её искренние чувства.

Отомо-сан усадила госпожу Хван на диванчик и попросила её поведать в подробностях то, что произошло в вечер крушения корабля. Женщина, периодически сморкаясь в носовой платок, начала свой рассказ, не переставая бросать благодарные взгляды на Химмэля и Югэна. Она рассказала всё: и как Химмэль в одиночку пытался сдвинуть шкаф, как ему на помощь пришел Югэн, как они выбрались из фитнес-зала и шли по затопленным коридорам, как юноши первой отправили её наверх на пожарном рукаве и как потом исчезли, когда помещение внизу стала стремительно заливать вода. Телеведущие и зрители слушали её историю, затаив дыхание.

“Так вот о каком сюрпризе они говорили? – подумал сероглазый парень, покосившись на телеведущих. – Даже неловко, я-то совсем забыл про эту женщину. Ну спасли её из запертой каморки – и ладно. А она вон как переживает…”

- Почему же никто из вас, господа, - недоуменно обратился Акацуки-сан к Химмэлю и Югэну, - не упомянул в своих рассказах о своем героическом поступке?

Химмэль чувствовал, что у него нет желания и сил, чтобы придумывать подходящий ответ. Сначала он переживал из-за того, что Югэн на него сердится, сейчас у него кипят мозги от новостей про планы Гэсиро впихнуть в его группу нового участника – и ему совершенно не хочется выдавливать из себя какие-то пафосные любезности. Может просто сказать правду? Сказать, что они просто-напросто забыли про эту женщину? В следующий миг Химмэль почувствовал, как Югэн незаметно коснулся его руки, как бы говоря: “Дай мне ответить”.

- Мы рады, что госпожа Хван благополучно спаслась с корабля. Почему мы не рассказывали про это? Да потому что мы с Химмэлем, - Югэн с улыбкой посмотрел на сероглазого парня, - не считаем себя героями. Да, мы спасли госпожу Хван из ловушки в фитнес-зале. Но нельзя забывать, что нас, в свою очередь, вытаскивали другие люди на палубе, которые услышали крики о помощи. Думаю, не уместно говорить о нашем героизме – нужно говорить о героизме всех пассажиров “Гранд Имуги, которые в трудную минуту не растеряли присутствие духа и спасали друг друга.

Его ответ был встречен восхищенными аплодисментами и возгласами публики.

“Лучше и не скажешь!” – вздохнул Химмэль, радуясь, что у Югэна мозги работают быстрее, чем у него.

- А теперь то, что так ждут наши зрители! – звонко огласила студию Отомо-сан. – Господин Югэн выступит на нашей сцене с песней поддержку благотворительного сбора средств.

Платформу, на которой были установлены диваны для гостей шоу, ассистенты закрыли новой декорацией, на фоне которого Югэн должен был выступить. Химмэль, вместе с телеведущими и гостями программы ушел за кулисы. Отойдя ото всех в сторонку он, сложив руки на груди, наблюдал за выступлением Югэна. Тот пел лиричную песню о разлученных влюбленных, которые мечтают встретиться на берегу Ямато.

“Какого черта Гэсиро там задумала? Зачем мне в команде новый человек? Единственный человек, чьего присутствия я хочу в моей группе, это Югэн, - размышлял Химмэль, не спуская глаз с возлюбленного. – Я бы многое отдал, чтобы он вернулся в Showboys и чтобы я мог видеть его каждый день. Жаль, что из-за мудака Коидзуми это невозможно…”

- Каждый раз, когда я вижу его выступление, я понимаю – мне такого уровня не достичь, пожалуй, никогда, - заговорил за его спиной Хэсон, заговорив на английском языке, который давался ему куда лучше, чем японский.

Сероглазый юноша передернул плечами, не довольный тем, что тот подошел к нему. Впрочем, как раз сейчас портативные микрофоны, вдетые им в петлицы, были выключены – чтобы разговоры за кулисами не мешали поющему на сцене Югэну – и у Химмэля имелась отличная возможность осадить надоедливого поклонника. Химмэль отвернулся от сцены и подошел к Хэсону так близко, что тот судорожно сглотнул слюну – так его взволновала близость блондина.

- Послушай меня внимательно, пожалуйста, повторять я не буду, - заговорил Химмэль тоже по-английски и очень тихо, так, чтобы его мог слышать только Хэсон. – Хватит тут пытаться со мной задружиться, ясно? Ты думаешь, я не вижу, как ты пускаешь на меня слюни? Завязывай уже с этим! Хватит ко мне подкатывать!

Хэсон выслушал его тираду с достоинством и не стал отрицать своих чувств.

- Я не хотел показаться назойливым, прости меня, - проговорил он довольно искренне. – Мне впервые кто-то так сильно нравится, что я не могу скрыть этого.

- А ты все-таки постарайся это скрыть! – с нажимом сказал Химмэль.

- Это потому, что вы с Югэном встречаетесь, не так ли?

Этот вопрос так огорошил сероглазого парня, что он даже не рассердился.

- Неужели это настолько заметно? – вздохнул Химмэль, чувствуя себя захваченным врасплох.

- Нет, вы с Югэном вполне сносно притворяетесь, - заверил его Хэсон немедленно. – Просто рыбак рыбака видит издалека… Я еще на корабле обратил внимание, как Югэн на тебя смотрит, когда думает, что никто за ним не следит. И я понимаю… понимаю, что ты не хочешь лишний раз провоцировать его ревность. Говорят, у него чудовищный характер.

- Я не хочу обсуждать с тобой Югэна, - отрезал Химмэль решительно. – Просто сделай, как я прошу, ладно?

- Я не обещаю, что мы больше не встретимся, но обещаю, что впредь буду лучше себя контролировать, - таков был ответ Хэсона.

При других обстоятельствах Химмэль не удовлетворился бы такими расплывчатыми формулировками и заставил бы корейца ответить более конкретно, но сейчас на это совсем не оставалось времени – Югэн закончил свое выступление. Ассистенты подошли к гостям программы, чтобы проверить их портативные микрофоны. Химмэль отступил от Хэсона и вновь повернулся в сторону съемочной площадки.

- Итак, продолжаем съемки! – прогудел режиссер, обращаясь ко всем действующим лицам программы. – Работаем, не расслабляемся!

Химмэль смиренно вздохнул и поплелся на сцену, нацепив на лицо вежливую улыбку.



______________




35



Сразу, как только закончились съемки передачи “Вечерние беседы о главном”, менеджер J-Star Industries сразу же забрал Югэна со съемочной площадки и увез его. Мияно Такаюки, в свою очередь, намеревался доставить Химмэля на встречу с фанатами, которая должна была пройти в одном из торговых центров в Акихабаре. Однако сероглазый юноша заявил менеджеру, что поедет в штаб-квартиру CBL Records, чтобы поговорить с Гэсиро.

Менеджер попробовал было возражать ему, чем спровоцировал взрыв злости в Химмэле:

- Или вы сейчас же везете меня в офис или я вызываю юристов и расторгаю контракт с CBL Records! – рявкнул он. – Я не собираюсь участвовать в продвижении альбома, пока не узнаю, что это за хрень творится за моей спиной! Пусть Сибил Гэсиро в лицо мне скажет, что она там собирается сделать с моей группой!

Делать нечего, пришлось Такаюки отвезти его в штаб-квартиру агентства.

- Я знала, что это случится, когда до тебя дойдут слухи, - стоически вздохнула Гэсиро, когда блондин ворвался в её кабинет. – К сожалению, культура конфиденциальности в моем агентстве хромает на обе ноги! Стоит только о чем-то всего лишь подумать, как слухи моментально расползаются не только в стенах агентства, но и за его пределами! Прости, Химмэль, что тебе пришлось вот так узнать эту новость. Уверяю тебя, как только решение о реорганизации группы Showboys получило бы официальное одобрение совета акционеров, ты узнал бы об этом первый.

Химмэля её речь только сильнее разозлила:

- Какая еще реорганизация?! Какое еще официальное одобрение? Что это вообще значит?

- Присядь, пожалуйста, - попросила его Гэсиро. – Мне сложно будет тебе что-то объяснить, пока ты мечешься по комнате от стены к стене.

Сероглазый парень недовольно поморщился, но все-таки занял место в кресле.

- Я не хотела поднимать об этом разговор, пока не станет ясна ситуация с продажами альбома Showboys. У вас уже завтра релиз песни и старт продаж, а потом в течении двух недель вам надо объехать с промо-туром десять крупнейших городов Японии, завершив рекламный тур в Токио на площадке Токио Доум. Поэтому я хотела отложить разговор об этом на другое время, потому что тебе, милый мой, нужно думать о том, как продать побольше копий вашего альбома. Но, как я понимаю, в этом агентстве ничего нельзя удержать в тайне! Да, есть планы по реорганизации твоей группы… – Сибил Гэсиро по привычке закурила, не спуская при этом глаз с юноши. Заметив, что он собирается обрушить на нее град возмущенных слов, она прибавила: – И прежде чем ты начнешь мне возражать, будь любезен, дослушай до конца. Я постараюсь быть с тобой откровенной, поверь мне!

Химмэль откинулся на спинку кресла, всем своим видом говоря: “Ладно, слушаю!”

- Может, для тебя это будет сюрпризом, но с тех пор как Югэн дебютировал в J-Star Industries, у моего агентства начались проблемы. Не мне тебе рассказывать, что Югэн – игрок сильный... даже слишком сильный! Он и его группа неумолимо перетягивают на себя внимание не только публики, но и спонсоров, рекламодателей, частных заказчиков. Да, пока что ты, Химмэль, можешь удерживать свои позиции на эстраде, но будущее твоей группы находится под угрозой. Если Югэн не снизит оборотов, то он выдавит Showboys с музыкального олимпа. А он снижать их не собирается, я очень хорошо знаю этого паршивца!.. К сожалению, совет акционеров тоже осознает опасность, которая идет от конкурентов! Акционеры выставили требование: принять все возможные меры, чтобы гарантировать финансовое благополучие CBL Records.

Гэсиро взяла паузу на случай, если Химмэль захочет её о чем-нибудь спросить, но тот молчал и не спускал с неё внимательного взгляда. Ага, значит, он все-таки осознает положение дел на музыкальном рынке и понимает, что успех его группы отныне будет постоянно под угрозой из-за Югэна!

- Что я могу сделать в данной ситуации? Выбор не такой уж и богатый, как может показаться несведущим людям! Нам нужен еще один громкий проект, который привлечет к нам внимание спонсоров и рекламодателей, - продолжила рассуждать хозяйка CBL Records. – Сейчас мы готовим возвращение на сцену группы New Age, но этого мало. Акционеры предложили мне в срочном порядке организовать дебют новой группы, но я смогла убедить их, что подобный шаг в настоящее время принесет нам скорее убытки, а не прибыль. У нас нет в активе достаточно раскрученных стажеров, которые смогут вывезти на своем горбу новую группу с нулевой фанатской базой. Поэтому… - Гэсиро глубоко вздохнула, приступая к главной части своей речи, - поэтому я, посоветовавшись с экспертом в этом вопросе, приняла решение использовать Showboys как платформу для раскрутки стажеров. У твоей группы есть солидная и лояльная фан-база, вы вполне можете принять на себя нагрузку в виде новых участников и помочь их раскрутить. Одновременно с обновлением состава группы, вы получите дополнительные возможности для привлечения новых фанатов, новых спонсоров и новых рекламодателей. Предварительное название этого проекта “Showboys: Restart”. По сути, это будет перезапуск реалити-шоу про вашу группу с трансляцией конкурсного отбора в группу.

- Допустим, я понимаю причины, которые вами руководят, - заговорил Химмэль хмуро. – Но почему моя группа? Почему не New Age? Или какая-нибудь другая группа?

- Твоя группа уже пережила изменение состава и ваши фанаты, судя по опросам, склонны проявлять большую гибкость в отношении состава группы. А вот фанаты New Age, увы, такую гибкость проявлять не склонны – по предварительным опросам, они отреагируют резко отрицательно на изменение устоявшегося состава. Что же говорить о других группах, у которых фан-база куда скромнее, чем ваша? Наивно надеяться, что группа, масштабом меньше чем Showboys или New Age, сможет вытянуть подобный проект. Это не говоря уже о том, что рентабельность New Age тоже под угрозой – из-за того же самого Югэна, который может из принципа ставить палки в колеса Оницуре Коидзуми!

Химмэль, некоторое время размышлял, не глядя при этом на Гэсиро.

Идея принять в состав группы новичков ему все так же не нравилась - сколько же возни с ними будет! Но аргументы директора агентства звучали резонно. Химмэль не мог отрицать, что его группе приходится прилагать огромные усилия, чтобы выдерживать конкуренцию с Югэном и Heet! Если раньше Showboys выпускали сингл и не сомневались, что без труда займут первые строчки музыкальных чартов, то теперь все стало куда сложнее - каждый релиз сингла для Showboys это как подброшенные вверх игральные кости, чью комбинацию при падении невозможно просчитать! Пока что Химмэль и его группа отбивали атаки конкурентов, но как долго еще они смогут сводить счет игры к ничьей? Как скоро Югэн решит, что пора Heet стать единственной супергруппой на японской эстраде?

- Что будет, если я не соглашусь с вашим планом? - спросил Химмэль, нарушив свое сосредоточенное молчание.

Сибил Гэсиро затушила сигару в пепельнице и тяжело вздохнула:

- Я не могу принудить тебя подписаться на этот проект. Если ты не согласишься, то придется проект свернуть и убрать на полку. Однако, прежде чем ты примешь окончательное решение, позволь я тебе обрисую то возможное будущее, которое, если Югэн не сменит своей стратегии, ожидает твою группу в ближайшие пару лет, - она деловито сложила руки на столе и посмотрела Химмэлю прямо в глаза. – Ты с ребятами будешь продолжать выпускать синглы и они даже будут окупаться, но с каждым годом рентабельность вашего коллектива начнет падать. Постепенно агентству станет не выгодно содержать группу и придется принимать решение, кого оставить за бортом, а кого развивать в качестве соло-исполнителя. Ты, естественно, получишь продление контракта без вопросов – никто не сомневается, что ты сможешь приносить прибыль даже в сольном плавании. Но вот с остальными твоими коллегами все обстоит куда сложнее, продление их контрактов с CBL Records будет под вопросом.

- К чему такие плохие прогнозы? – возмутился сероглазый юноша. – С чего вы взяли, что наша рентабельность будет падать? Вы считаете, что я, как лидер, не смогу заставить свою группу работать на износ или что мы не сможем создавать хиты? Почему вы не верите в нас?..

Гэсиро негодующе всплеснула руками, услышав его упреки.

- Я верю в вас, мальчики мои! Именно поэтому готова сделать все, чтобы увеличить ваши шансы на долговременный успех! И я хочу сделать это сейчас, когда вы находитесь на пике славы. Сейчас у вас есть все шансы вытянуть на себе новичков и получить второе дыхание как группа. Если ваш успех начнет клониться к закату, будет поздно что-то менять. Вот почему важно принять сейчас это ответственное решение!

Химмэль встал на ноги, прошелся по кабинету директора, неосознанным жестом теребя волосы. Мозги кипели от избытка информации и переживаний – как много всего навалилось на него за последнее время! И как он до сих пор не захлебнулся в этом потоке событий, обрушивающихся ему на голову одно за другим? Что же делать с группой? Попытаться доказать Гэсиро и совету акционеров, что они смогут удержаться на плаву и без вливания в состав группы свежей крови? Или же принять её решение и посмотреть, что из этой идеи получится?..

- Хорошо. Я согласен попробовать, - ответил сероглазый парень, повернувшись к Гэсиро. – Не знаю, правда, как эту новость примут парни…

На лице Сибил Гэсиро расцвела торжествующая улыбка:

- Все участники группы должны будут участвовать в голосовании и принять решение сообща. Но, думаю, они сделают такие же выводы, что и ты, Химмэль, - уверенно сказала она, едва ли не потирая в предвкушении руки. – Конечно, пока рано говорить о том, как в конечном итоге будет выглядеть проект “Showboys: Restart”, но уверяю тебя – ты и твои ребята будете держать руку на пульсе событий.

Химмэль, все еще чувствуя смятение из-за принятого решения, сложил руки на груди.

- Когда вы собираетесь официально объявить о конкурсе в группу?

- Точная дата пока не определена, но, приблизительно, это будет конец лета.

“Примерно в то же время J-Star Industries выпустит альбом Heet… Югэн будет блистать на сцене со своей группой, а мне придется возиться со стажерами и только с тоской вспоминать, какой была группа Showboys при Югэне”, - не смог удержаться от унылой мысли сероглазый парень.

- А теперь, если я ответила на все твои вопросы, будь добр – вернись к исполнению своих рабочих обязанностей, - напомнила ему хозяйка агентства. – Из-за тебя встреча с фанатами в Акихабаре задерживается, парни не могут выйти к ним без тебя. Так что тебе пора ехать, мальчик мой!

С опозданием на час Химмэль приехал в Акихабару.

Его коллеги по группе сразу заметили его пасмурное настроение, но не решились задавать ему вопросов сразу. После того, как они посвятили два часа общению с фанатами, выступили перед ними с несколькими песнями из грядущего альбома, Люси Масимо разрешила им сворачивать деятельность в Акихабаре. Несмотря на то, что уже был вечер, юношей отвезли в не в общежитие, а в Йокогаму, где им предстояла репетиция грядущего выступления на сцене концертно-выставочного зала “Пасифико Йокогама”. С репетиций старший менеджер отпустила парней только после того, как стрелки часов перевалили за два часа ночи.

- Как прошли сьемки ток-шоу? – обратился к сероглазому юноше Касаги, гадая, почему тот не в духе.

- Съемки? Нормально, - рассеянно ответил Химмэль, глядя в окно микроавтобуса.

Тиэми переглянулся с прочими участниками группы, потом решил снова пойти на приступ:

- Значит, ты просто уставший, раз не в духе?

Наконец, Химмэль удосужился посмотреть на него, а потом и на других своих коллег.

- Я не в духе, потому что узнал кое-какие новости о нашей группе, - проговорил он медленно. – Но я не уверен, что надо сообщать их вам сейчас, когда у нас релиз альбома и промо-тур на носу.

Услышав это, четверо участников группы, всерьез забеспокоились и начали требовать, чтобы он немедленно сообщил им эту новость. Химмэль, решив, что не имеет права скрывать от них информацию, пересказал им замысел Гэсиро. Опешившие от такого поворота дела, парни минут десять ехали молча, просто растерянно хлопая глазами.

- Разве мы не суперзвезды? – плаксиво воскликнул Оониси. - Почему она говорит о нас так, будто мы уже сдулись?!

- Глухой что ли? Я же только что сказал, почему, - фыркнул Химмэль устало. – Югэн наступает нам на пятки, вот Гэсиро и боится, что публика потеряет к нам интерес.

- Как-то это стрёмно звучит, господа, - протянул Иса удручённо. – Очень стрёмно!

- Кажется, я только что понял смысл фразы: “Поставить на пьедестал, а потом дать смачного пинка”, - прокомментировал Дайти Хига. – Вот ты звезда и все говорят, какой ты молодец. А потом вдруг ты узнаешь, что ты не фига не молодец и должен поделиться теплым местечком с никому не известными новичками...

Химмэль, глядя на своих коллег, разделял их чувства в этот момент.

- А ты что скажешь, Касаги? – обратился он к парню, который хранил сосредоточенное молчание.

- Ты меня знаешь, Химмэ. Неважно, какое решение ты примешь, я пойду за тобой, - подал тот плечами и ободряюще улыбнулся. – Хочешь, откажемся от предложения Гэсиро и пусть всё будет по-старому. Хочешь, возьмем в группу стажеров и попробуем натаскать их до уровня суперзвезд.

Химмэль потер висок, чувствуя, как от перенапряжения у него начинает болеть голова.

- Каждый из вас должен решить сам, хочет он реорганизации группы или нет. Времени на размышления не так много, - проговорил он, откидываясь на спинку сидения и прикрывая глаза. – Но если вам интересно знать мое мнение – то я согласился. Если какой-то там эксперт сказал, что это необходимо для группы и Гэсиро верит ему, то, считаю, нужно довериться решению директора.

В микроавтобусе повисла тишина, Миура, Хига и Оониси погрузились в нелегкие размышления.

- Мы столько уже всего пережили, если подумать, - заговорил Исао Миура, окинув юношей взглядом старца, достигнувшего просветления. – Каждый из нас столько вложил в это шоу и эту группу. Ну а в Химмэ так вообще стреляли! А потом ушел Югэн и наша группа чуть не приказала долго жить. Мы с вами все понимаем, что это Химмэль вытащил нашу группу из задницы… Не знаю, как все остальные, а я поддерживаю нашего лидера.

Химмэль из-под ресниц вопросительно посмотрел на Хигу и Оониси.

- Ну раз Гэсиро считает, что мы должны возиться с детским садом – ОК, будем возиться с малышами, - вздохнул Хига добродушно.

- Но мы ведь все равно будем оставаться главными, а, Химмэ? – жалобно промолвил Оониси. - Я имею в виду, Гэсиро же не ждет, что новые участники группы будут равны нам? Они, как ни крути, салаги по сравнению с нами! Мы должны быть их семпаями, а они нашими кохаями!

- Уверен, что все новички будут рады назвать тебя семпаем, - ответил Химмэль, скрывая ироничную улыбку.

- Тогда и я согласен, - кивнул Нибори Оониси, правда, сделал это максимально драматично.

Сероглазый парень снова закрыл глаза, чувствуя, как ему стало чуточку легче на душе. Он еще не был уверен до конца, насколько удачно предложение Гэсиро реорганизовать группу. Возможно, из этого ничего путного не выйдет. А возможно, Showboys засияют новыми красками… Время покажет, в какую сторону качнется чаша удачи. А пока что он очень устал и единственное, чего ему хочется – это поспать хотя бы пару часов. Он не заметил, как задремал под мерное движение микроавтобуса, который продолжал мчаться по шоссе в сторону Токио.

Утром Химмэль проснулся от звонка своего мобильного.

На дисплее высвечивалось время: пять утра. С трудом разлепив глаза, блондин заставил себя оторвать голову от подушки и занять сидячее положение. Ночью, зайдя в свою комнату, Химмэль просто упал на кровать прямо в одежде и отключился. Черт, как же хочется лечь обратно на постель и уснуть! Но сегодня пятнадцатое июля, премьера песни, релиз альбома, старт продаж – важный день, каждая минута которого расписана заранее…

Вытащив из тумбочки банку энергетика, он выпил её залпом, после чего, раздеваясь на ходу, поплелся в душ. Постепенно сонливость испарилась из его сознания, мысли стали яснее, он ощутил прилив энергии в мышцах. Растерев голову полотенцем, Химмэль отправился на кухню, где участников группы ожидал типичный  завтрак звезд: постная еда, фрукты и сок.

- Доброе утро, - рядом с сероглазым юношей за стол сел Касаги. - Как себя чувствуешь?

- А как я выгляжу?

- Как зомби, - последовал ехидный ответ.

- Значит, мой внутренний мир и моя внешность стали, наконец, одинаковыми, - вяло пошутил Химмэль, разжевывая авокадо.

Люси Масимо тем временем прикрикивала на остальных участников группы, ругая их за то, что они не торопятся проснуться и влиться в рабочий процесс. Помятые парни выползали из комнат и с мученическими лицами тащились на кухню. Когда Хига, усевшись за стол, подпер рукой подбородок и в таком положении снова уснул, то Масимо тут же отвесила ему живительный подзатыльник.

- Не смей спать! – гавкнула она парня.

- Простите! – покаялся тот, мигом проснувшись.

Сероглазый парень вытащил свой смартфон и набрал на нем сообщение для Югэна: “Как твое утро?”  Он не знал, проснулся ли уже тот и не был уверен, что Югэн вообще ответит. Да, вчера Химмэль добился от него уступки, однако, кто знает, может Югэн еще не закончил со своей показательной поркой и продолжит его мучить?

Через пять минут телефон пискнул, сообщая, что пришло ответное сообщение. Югэн ничего не написал ему, а просто прислал фото: он, с мокрыми после душа волосами сидит за столом, перед ним стоит стакан с апельсиновым соком, а зубах он сжимает кусок шоколадной плитки. Один глаз он прищурил, словно собираясь подмигнуть и это придавало ему еще больше преступного очарования. У Химмэля перехватило дыхание - выглядел Югэн просто до невозможности красивым и чертовски сексуальным.

Химмэль, надеясь, что предательский румянец не выступил на его щеках, набрал новое послание:

“Нельзя с утра вот так дразнить. Я ведь не знаю, когда мы сможем побыть вместе”.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Югэн прислал сообщение:

“А ты разве не боишься, что при следующей встрече я заезжу тебя так, что ты ходить не сможешь?”

Тиэми Касаги, попивая витаминный коктейль через трубочку, искоса поглядывал на своего соседа и от его внимания, конечно, не ускользнули заметно порозовевшие щеки Химмэля, когда тот читал сообщения на своем телефоне. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, с кем именно переписывается сероглазый блондин и что конкретно заставляет его молочно-белую кожу становиться пунцовой. Касаги пришлось приложить немало сил, чтобы скрыть всколыхнувшуюся в нем ревность и сохранить беспечный вид.

- Поторапливайтесь с завтраком! – продолжала командовать старший менеджер. - Через двадцать минут нам нужно выехать в студию.

Премьера новой песни и старт продаж альбома были запланированы на одиннадцать утра. До этого Showboys должны были поучаствовать в фотосессии, раздать автографы и пообщаться с фанатами, которые победили в викторине, устроенной агентством на официальном сайте музыкальной группы. Сто победителей викторины приехали со всей Японии, чтобы пятнадцатого июля попасть в телевизионную студию и вместе с участниками Showboys лицезреть премьеру клипа на песню “Yes sir”.

На телестудии артистов загримировали и облачили в специально сшитые модным домом Джой Миамото костюмы: узкие брюки и жакеты, стилизованные под военную форму цветом и кроем, дополняли эти костюмы кожаные перчатки и разнообразные побрякушки. Девушки-фанатки, увидев своих кумиров в таком стильном обличье, начали визжать как оголтелые и едва не затеяли драку, пытаясь первыми сфотографироваться с участниками Showboys. Задерганные со всех сторон юноши старались, как могли, сохранять улыбки на лицах и не реагировать, когда какая-нибудь девчонка пыталась порвать на них одежду или исцарапать в порыве страсти.

В десять часов пятьдесят пять минут Люси Масимо объявила, что вот-вот наступит знаменательный момент: премьера клипа и всем зрителям следует занять места в зале. Пятеро парней из Showboys расположились на высоких табуретах сбоку сцены, так, чтобы иметь возможность видеть и большой экран, по которому будет транслироваться клип, и зрительский зал. Таймер над экраном отсчитывал последние секунды перед премьерой; в зрительском зале погас свет, чтобы улучшить цветопередачу кадров на экране. На темном экране появилась поблескивающая металлическим цветом надпись: “Showboys”.

Экран моргнул, меняя картинку. На нем начали транслироваться те самые кадры, которые крутили в тизерах: школьные коридоры и классы, сначала самые обыкновенные - будто готовые в любую минуту принять учащихся – а затем находящиеся в состоянии разгрома. Затем в фокусе камеры появляются пятеро фигур, похожих на школьников только номинально – настолько их форма была видоизменена стилистами. Иса, чья голова была повязана банданой, подбежал к одной из школьных стен и, используя баллончик с краской, написал на ней: “YES SIR!”

Заиграла тяжелая, очень ритмичная музыка, похожая на военные марши. На кадрах можно было заметить бегущих по коридору подростков, сметающих мебель на своем пути, разрисовывающих стены и перепрыгивающих через ступеньки на лестницах. Пятеро юношей, прежде чем начать петь, сначала исполнили танцевальное вступление, как бы создавая атмосферу, и только потом Химмэль запел:


Мне вбили в голову: “no pain, no game”
Я не верю в чудеса и крестных фей.
Ты говоришь: тут все враги и нет друзей
Ты устанавливаешь правила: беги или бей


После первого куплета песню подхватил Тиэми Касаги, который, несмотря на все попытки выглядеть как школьная шпана, все равно казался нежным домашним мальчиком на фоне своих коллег по группе:


Ты можешь молчать, но взгляд осуждает
Если вдруг я не по правилам играю
Ты хочешь контроля, сталкиваешь лбами,
Но тебе ни за что не встать между нами


Дайти Хига принял эстафету и, лихо отплясывая от ударный бит, пропел третий куплет:


Мне надоели границы, хочу видеть горизонт,
Плесни в огонь бензина и пусть всё рванет!
Я разбегаюсь и прыгаю в пламя,
Меня уже ничто не волнует и не ранит!


Голос Нибори Оониси закрывал собой первую вокальную арку песни:


Я прыгаю и расправляю крылья,
Ты ошибся, думая, что мне не хватит силы
То, чему ты учишь меня – устарело давно,
Время, когда ты твои слова имели смысл, ушло!


Припев солисты Showboys исполняли вместе, продолжая исполнять виртуозный хореографический номер. При этом локация и внешний вид певцов изменились. Теперь, вместо школьной формы юноши были облачены в драные джинсы и байкерские куртки, а изрисованные граффити школьные стены сменились узким переулком – полутемным, покрытым какой-то сизой дымкой - напоминающим гангстерские трущобы, где горел мусор в железных бочках. На фоне этого огня дерзкий и виртуозный танец парней выглядел особенно впечатляюще.


You look at me like a sugar cube
But try to crack and break your teeth
You think I'm falling down, but I'm going up
You teach me but you don't know what I need

I've always been for you "Mister Not That"
You live seriously and I make faces
You command, and I live as I want
You pass off boredom as something amazing

I'm like a toy box puppet
Steadfast tin soldier - he has no fear
I'm tired, I say: I'm drop it
I won't say no more: yes sir*


Прозвучал лиричный проигрыш, словно давая передохнуть ушам слушателей, и музыка снова зазвучала ритмично. Первый куплет опять исполнял сероглазый юноша, добавив своему голосу – в отличии от вступительного куплета – больше агрессивности и надлома:


Я заперт в клетке твоих ожиданий,
Как зверь из угла в угол метаюсь,
Я должен мечтать о том же, что и ты,
Но хватит! Пора мне показать свои клыки.


Касаги, Хига и Оониси пропели три последующих куплета:


Почему я должен быть твоим отражением?
Как я должен решить это уравнение?
Прибавить подчинение, вычесть свободу,
Что еще я должен сделать тебе в угоду?

Кем ты видишь меня? Кто я такой?
Ты считаешь себя королем, а у меня что за роль?
Я должен быть героем без страха и упрека?
Но цена за эту роль становится высокой!

Не придумывай правила, я их сломаю,
Теперь это не твоя игра, здесь я решаю,
Когда буду ненавидеть и когда любить,
Я сам знаю, куда я и иду и кем хочу быть!


Ну а после припева, наконец, в дело вступил рэпер Иса. Он, идеально копируя жесты знаменитых американских рэперов, зачитал речитатив, смысл которого подытоживал собою то послание, что Химмэль вложил в свою песню:


Ты наводишь порядок, а я – ураган,
Ты хочешь поймать меня и ты ставишь капкан,
Я не улыбаюсь, я скалю клыки,
Я делаю то, что ты принимаешь в штыки!
Оставь поучения свои и отойди подальше!
Рискни - и откушу руку, а не пальчик!
“Да, сэр!” мне надоело послушно твердить,
Ты хочешь исправить то, что нельзя изменить.
Знай, я буду верен своему пути,
И тебе лучше с дороги этой уйти!


Когда отгремел в последний раз припев, песня завершилась резко, на вибрирующей высоте – вместе с последним хореографическим элементом. Участники Showboys, которые молча взирали на плод своих трудов, перевели взгляды на зрительский зал. Как отреагирует публика? Ведь эта песня резко отличается от всего, что они выпускали раньше: это не лиричная история о любви и не меланхоличный рассказ о преодолении жизненных трудностей. Эта песня – бунт детей против диктатуры взрослых, бунт дерзкий и громкий… Через мгновение юношей накрыла волна из восторженных визгов и шумных оваций. Публика была в экстазе.

- Ну… вроде пронесло! – с облегчением пробормотала Люси Масимо и даже тайком перекрестилась.



___________________


* Ты смотришь на меня как кусочек сахара
Но попробуй раскусить и сломаешь зубы
Тебе кажется, я падаю вниз, но я поднимаюсь наверх
Ты учишь меня, но не знаешь, в чем я нуждаюсь

Я всегда был для тебя "мистер не то"
Ты живешь серьезно, а я корчу рожи
Ты командуешь, а я живу, как хочу
Ты выдаешь скуку за что-то изумительное

Я как марионетка из ящика с игрушками
Стойкий оловянный солдатик -  у него нет страха
Мне надоело, я говорю: “Бросаю это!”
Я больше не скажу: “Да, сэр!”


______________________________


36




Утро шестнадцатого июля Химмэль встретил примерно так же, как и предыдущее: с желанием рухнуть обратно на подушку и проспать минимум часов десять. Хотя сегодня Масимо разрешила им встать не пять утра, как вчера, а на час позже, особой разницы Химмэль не заметил.

Вчера Химмэль, как и обещал, отметил с Касаги выпуск альбома в одном из караоке-клубов. Они поехали туда, после того как завершилось последнее рабочее мероприятие, а это случилось около полуночи. В клубе сероглазый парень не напивался, старательно контролируя количество употребляемого алкоголя. Причин для такого осторожного поведения было две: первая – шестнадцатого им нужно было рано вставать, вторая – он не хотел, чтобы Касаги, воспользовавшись его опьянением, снова полез к нему целоваться. Хватит с него одной сцены ревности со стороны Югэна, в результате которой Химмэлю пришлось вставать на колени!

Из караоке-бара Химмэль и Касаги вернулись в третьем часу ночи.

“Хорошо посидели, жаль, что не до утра”, - в коридоре сказал ему Тиэми.

“Я чувствую себя стариком, которому уже и не хочется тусоваться до утра”, - проворчал Химмэль, открывая дверь своей комнаты.

“Химмэ… – негромко окликнул его тот. Когда блондин бросил на него вопросительный взгляд, Касаги послал ему благодарную улыбку: - Спасибо за то, что уделил мне время…”

“О чем речь? Мы ведь друзья!” – Химмэль послал ему ответную улыбку и скрылся в своей комнате. Зайдя в свои апартаменты он, не снимая одежды, лег на постель и, зарывшись лицом в подушку, погрузился в сон без сновидений.

Жаль, этот сон продлился не так долго, как бы ему хотелось!

Сероглазый юноша сел на постели и с неудовольствием начал массировать виски - голова гудела с легкого похмелья. Он снова приложился к своим запасам энергетика, на этот раз еще прибавив к тонизирующему напитку таблетку от головной боли. Он посидел немного неподвижно, поджидая, когда виски перестанут пульсировать, затем посмотрел на телефон. Вечером Югэн прислал ему сообщение: “Поздравляю с релизом альбома”. Химмэль сказал ему “Спасибо” и пожелал спокойной ночи.

Сероглазому юноше хотелось услышать его голос, но он удерживал себя от желания набрать номер Югэна – скорее всего тот, даже если не спит, не станет отвечать на звонок, перенаправив вызов на автоответчик. Химмэль, желая выразить не дающую ему покоя любовь, ограничился отправкой сообщения ему: “Доброе утро. Я так по тебе скучаю”. Отложив телефон, юноша пошел за полотенцем и затем отправился в душ – надеясь, что, когда он оттуда выйдет, то Югэн уже ответит.

“Твое “скучаю”, надеюсь, подразумевает стояк?” – гласило ответное послание.

Химмэль смущенно буркнул себе под нос: “Придурок!”, подумав о том, что Югэн то ли нарочно, то ли неосознанно сводит разговор в эротическое русло, избегая говорить просто о чувствах. Химмэль не вкладывал сексуальный подтекст в свое сообщение, он говорил об эмоциях – с которыми он засыпает каждую ночь и просыпается каждое утро. Он не солгал Югэну, когда признался тому, что ему страшно думать о своей любви, настолько сильной и неуправляемой она была.

Впрочем, наверное, глупо было отрицать, что и без стояка дело тут не обошлось.

“Подразумевает только в том случае, если у тебя при мысли обо мне возникает такая же проблема“, - набрал текст сероглазый юноша.

Еще несколько минут молчания, потом очередное сообщение:

“И что будем делать с этой проблемой?”

Химмэль прикусил губу, размышляя, стоит ли серьезно относиться к этой провокации.

“Вот встретимся сегодня в театре Харима и я придумаю, как эту проблему решить”.

Сегодня в семь вечера была запланирована рабочая встреча театральной труппы и обсуждение предстоящих репетиций. Химмэль добился, чтобы в его расписании освободили время для этой встречи – он надеялся повидаться там с Югэном до того, как уедет в промо-тур. Югэн, как ведущий вокалист и актер, тоже должен там присутствовать и Химмэль надеялся, что тот не станет нарушать договоренности.

“Тогда до встречи в театре”.

Последнее сообщение Югэна заставило Химмэля почувствовать предвкушение и прилив сил.

Вспомнив, что ему уже пора выходить к завтраку, блондин переоделся в домашние штаны и футболку и покинул комнату. На кухне парней уже ждала Люси Масимо; выглядела она немногим лучше своих подопечных, ведь она точно так же недосыпала и утомлялась за рабочий день не меньше. Сегодня старший менеджер, по крайней мере, была не столь взвинченной, как вчера, и не угрожала обрушить на головы юношей все кары небесные за то, что те слишком медленно идут к столу.

- Какие цифры? – поинтересовался Химмэль у Масимо, когда все участники Showboys собрались за столом.

Та без дополнительных пояснений поняла вопрос, он спрашивал о продажах альбома за первые сутки.

- Еще не все дистрибьюторы отчитались, но на основании отчетов крупных торговых сетей плюс данных предварительных заказов, сумма продаж достигла… - старший менеджер сделала драматичную паузу, как бы желая усилить напряжение, которое и так наэлектризовало атмосферу, а затем выпалила: - Четыреста тысяч только за первые сутки!

Парни издали радостные возгласы, обмениваясь ликующими улыбками друг с другом.

- Мы сделали Югэна и его рекорд продаж за сутки! У него триста семьдесят тысяч, а у нас четыреста! – воскликнул Тиэми Касаги, в его голосе звучала и радость и, в то же время, упрек в адрес руководства CBL Records. Бросив взгляд на Люси Масимо, он категорично заявил: - Вы твердили нам, что мы должны бояться Югэна и его группы. Но смотрите сами – мы можем даже лучше!

- Должна тебя огорчить, Касаги, но ты ошибаешься, - тут же осадила его Масимо. – Не корректно сравнивать продажи синглов и продажи альбома, можно сравнивать сингл с синглом или альбом с альбомом. Как известно, Heet свой альбом еще не выпустили, так что рано рассуждать о том, кто кого сделал в этом раунде, - потом, все-таки улыбнувшись, она заговорила о хорошем: -  Однако, учитывая, насколько вы рисковали продажами после слива первой редакции вашего альбома, то ваши продажи выглядят очень и очень перспективными. Главное сейчас – не снижать объемы продаж! Именно поэтому так важно отработать промо-тур на все сто!

Химмэль вздохнул, думая о том, что испытания, связанные с выпуском альбома, еще не закончились. Завтра старт промо-тура. Ближайшие несколько недель должны были стать для Showboys проверкой на прочность: за пятнадцать дней – десять концертов в разных городах Японии. Им придется передвигаться по стране на самолетах и давать концерты практически без передышки!

Промо-тур не являлся полноценным концертным туром. Если обычный тур затевали в первую очередь для зарабатывания денег и потому выбирали площадки, способные вместить от двадцати до шестидесяти тысяч человек – то промо-тур проводился не ради концертных гонораров, а ради дополнительной рекламы музыкального альбома. Поэтому промо-тур Showboys предусматривал выступления группы на сравнительно небольших концертных площадках, вместимостью от пяти тысяч до десяти тысяч человек – и только последний концерт они должны были дать на арене Токио Доум. Впрочем, тот факт, что Showboys предстояло выступать на небольших концертных площадках, отнюдь не умалял того факта, что им придется работать до седьмого пота эти две недели.

- Кстати, разве не сегодня будет собрание труппы в театре? – обратился Касаги к сероглазому юноше вдруг.

Химмэль постарался скрыть свое недовольство, он не хотел приглашать Тиэми на эту встречу.

- Откуда ты узнал?

- Мне написал один парень из театральной труппы, - пояснил тот. – Сказал, что Ингу Фагъедир разморозил постановку.

- Да, разморозил, - подтвердил сероглазый юноша и, не подумав, добавил: – Но пока тебе рано приходить на собрания, мы с отцом и господином Кинто никак не можем договориться относительно распределения ролей.

- А что не так с распределением ролей? – озадачился Касаги. - Меня что, хотят снять с роли Ракимару?

Химмэль, уже сожаления, что сболтнул лишнего, поспешил возразить:

- Нет, роль Ракимару останется за тобой. Но пока не ясно, какую роль буду исполнять я.

- А разве ты не собираешься играть Антоку? – продолжал удивляться Тиэми.

- Нет. Я отдал эту роль Югэну.

Трое других участника Showboys присвистнули, услышав эту новость. А Касаги, хоть и постарался проконтролировать себя, все равно слегка посерел от злости. Ну конечно, следовало ожидать, что сероглазый юноша сделает какой-нибудь щедрый подарок своему любовнику! Югэн не просто трахается с Химмэлем, он его по полной программе эксплуатирует, заставляя осыпать подарками и возможностями прославиться еще больше! Неужели Химмэ сам не видит, как обстоят дела на самом деле? Неужели он не понимает, что Югэн использует его так же, как использовал до этого многих других?

“Этот мерзавец говорил мне, что оставит в покое Химмэля… И что? Все его слова - пустышка!” – Тиэми хотелось просто вскочить на ноги, схватить стол и с размаху перевернуть его, чтобы хоть как-то выплеснуть гнев, который заполнил его до краев.

- Я сообщу тебе, когда тебе нужно будет приехать на репетиции, - Химмэль сделал вид, что не заметил всплеска негатива с его стороны при упоминании Югэна.

- Хорошо, как скажешь, - кивнул Касаги, пряча взгляд, в котором полыхал огонь ненависти в Югэну.

Оониси, Иса и Хига тут же требовательно загудели, опять наседая на лидера с вопросами о том, могут ли они рассчитывать на роли в постановке. Химмэль, вынужденно рассмеявшись, протестующе замахал на них руками, призывая их к спокойствию. Он напомнил им, что сам пока не знает, какую роль будет играть – как он может им пообещать какие-либо роли?

- Давайте вернемся к этому разговору после промо-тура! – попросил он своих коллег.

- Ты все время откладываешь это решение на потом! – обиженно проворчал Оониси, но делать нечего, пришлось ему смириться с ожиданием.

Весь день Химмэль думал о встрече с Югэном. Не важно, чем он был занят - танцевал, пел, торчал на фотосессиях или репетициях, слышал ли музыку или визги фанаток – он думал о сегодняшнем вечере. В кармане у него лежал магнитный ключ от квартиры, которую Химмэль арендовал на длительный срок в престижном районе - Химмэль сегодня собирался предложить Югэну использовать эту квартиру для свиданий. Квартира Югэна в Синагаве не подходила для этой цели – она была слишком мала, находилась практически в трущобах, не говоря уже о картонных стенах, которые совсем не способны глушить звуки. А встречаться и дальше, где попало зажимаясь с Югэном по углам, Химмэлю надоело – ему хотелось иметь место, где они с любовником могут проводить время с максимальным комфортом.

Квартира для свиданий… На самом деле, Химмэль хотел бы считать эту квартиру не просто местом свиданий, а чем-то большим. Чем-то похожим на общий дом, где они с Югэном могли бы не просто встречаться, чтобы заняться сексом, но и просто чтобы находиться рядом: смотреть телевизор, валяться на диване и болтать друг с другом, обсуждать музыку и делиться планами на будущее. Да, Химмэль хотел бы, чтобы они проводили время не только как парочка, а как семья. Но сероглазый парень знал, что не стоит озвучивать эти свои мечты Югэну – тот совершенно четко сказал ему: “Я не готов”.

Приехав в театр Харима с небольшим опозданием, Химмэль застал там отца, господина Кинто и Югэна, которые, окруженные театральной труппой, что-то оживленно обсуждали. Ихара Кинто бросал на Югэна влюбленные взгляды и выглядел как человек, которому удалось выиграть в лотерею – владелец театра до сих пор не верил, что ему удалось получить на ведущую роль в рок-опере такой великолепный голос.

- Что я пропустил? – поинтересовался Химмэль, занимая свое место в этом импровизированном творческом кружке.

- Мы как раз обсуждали, что, раз уж у нас дефицит времени, то придется переработать первоначальный замысел, связанный со съемками исторического ролика для постановки, - сообщил Ингу сыну. – Так как у ведущих артистов постановки нет времени ехать на натурные съемки в Симоносеки – мы приняли решение провести их без основного состава. Мы отснимем батальную сцену в Симоносеки с дублерами, а необходимые сцены с Касаги и Югэном доснимем в павильоне уже позже.

- Хорошая идея, – согласился Химмэль, подумав, что это будет наилучшим выходом.

 - Но мы до сих пор не знаем, какую роль ты выбрал себе, - продолжил Ингу, выразительно посмотрев на сына. – Если уж не хочешь забирать себе роль Ракимару, то скажешь о роли морского бога?

Сероглазый юноша, задумавшись ненадолго, отрицательно покачал головой:

- Нет, мне кажется, морской бог должен выглядеть более взрослым, более авторитетным что ли. Странно если он будет примерно одного возраста со своей дочерью. Лучше пусть эту роль возьмет Хидэ Сато, если он все так же хочет участвовать в постановке – он для нее подходит куда больше, чем я.

- А что же ты?

Блондин пожал плечами так, словно, теперь его выбор должен был стать для них очевидным:

- Ёсицунэ Минамото. Я читал о нём немного, когда готовился к роли Антоку. У Ёсицунэ Минамото интересная биография; наверное, его история даже интереснее, чем история его старшего брата, того, что основал сёгунат. Мне будет любопытно сыграть подобного персонажа, так что я выбираю его.

- Лады, возражений не имею, - кивнул согласно Фагъедир-старший. – Остался вопрос с сиреной Кэмеко, нужно в короткие сроки подобрать актрису. Я всё так же предлагаю на это место Юну Хилл, - бросив внимательный взгляд на сына, мужчина счел нужным пояснить свою позицию: - Может, у тебя сложилось немного превратное представление о ней, но голос у нее и правда замечательный. Советую дать ей шанс, если, конечно, у господина Кинто нет на примете другой вокалистки, которая сможет достойно выступить в паре с Югэном.

- Югэну будет трудно подобрать подходящую партию. В моем театре нет подходящего голоса, способного составить ему дуэт, - посетовал владелец театра и по-отечески хлопнул Югэна по плечу. – Я хочу, чтобы он пел в полную силу, выдал на сцене всё, на что только способен! Но если у партнерши по сцене голос окажется недостаточно сильным, мы получим дисбаланс и тем самым испортим все впечатление от выступления.

- Тогда я приглашаю Юну Хилл на прослушивание, - подытожил Ингу тогда. – И давайте пока остановимся на принятых решениях. А то, если мы и дальше продолжим спорить из-за того, кто играет ведущие роли, то мы далеко не продвинемся.

Когда рабочая встреча подошла к концу. Химмэль повернулся к Югэну, намереваясь предложить тому подвезти его до общежития. Но брюнет, догадавшись о том, что тот хочет сказать, как бы невзначай сообщил, что приехал в театр Харима вместе с менеджером. Химмэль, чувствуя острое разочарование, прикусил губу – значит, не получится им остаться наедине хотя бы в тесном пространстве автомобиля!

Перед тем, как менеджер увез Югэна, Химмэль все-таки сумел буквально на минуту затащить того в курилку. Навалившись спиной на дверь, чтобы никто не мог её открыть, сероглазый парень притянул к себе возлюбленного, жадно целуя его. Югэн обвил его талию руками, прижимаясь к нему настолько тесно, что перехватывало дыхание – но быстро отступил, не желая затягивать страстные объятия в условиях, когда в любой момент в курилку мог кто-то вломиться.

- Возьми, - блондин протянул ему магнитный ключ. – Я снял для нас с тобой квартиру, там мы сможем встречаться.

Возлюбленный помедлил и Химмэль невольно напрягся, боясь, что тот сейчас откажется от ключа. Но Югэн ключ принял и, улыбнувшись, снова легонько коснулся его губ своими губами, то ли желая его подразнить, то ли дать сладостное обещание.

- Встретимся там после твоего возвращения из промо-тура, - сказал брюнет и поспешил покинуть курилку.

Химмэль встрепал свою волосы, призывая к себе выдержку и заставил себя дышать глубоко и медленно, чтобы стряхнуть с себя возбуждение, в которое он успел прийти во время короткого поцелуя с Югэном. Черт, обещанной встречи ждать еще две недели! Нет, нельзя об этом думать, иначе голова будет забита не предстоящей тяжелой работой, а эротическими фантазиями!

“Соберись! У тебя куча задач, которые на решить! На тебе ответственность, ты ведь лидер группы!” – отдал себе приказ Химмэль.

Пригладив волосы и приняв самый деловой вид, сероглазый юноша вышел из курилки и отправился искать Стива, чтобы тот отвез его в общежитие. Нужно будет поспать хотя часов пять и набраться сил перед стартом промо-тура завтра!







В этот вечер Тиэми Касаги тоже рад был бы оказаться в общежитии пораньше, чтобы получить возможность отдохнуть после тяжелого дня. Однако у него было важное дело, которое он должен был уладить сегодня – прежде чем уедет на две недели в промо-тур – и потому он, презрев физическое и психологическое утомление, пришел в этот элитный токийский клуб.

Касаги никогда раньше тут не бывал, но знал, что его старший брат и отец часто здесь бывают. Тусовка тут была малочисленнее, нежели в том же «Pinky Club», но куда более солидная. Здесь отдыхали только весьма богатые люди и далеко не каждая знаменитость имела финансовую возможность войти в двери данного заведения! Желая организовать встречу с Рейо Коидзуми так, чтобы ни одна живая душа не узнала предмета их разговора, Тиэми забронировал отдельный кабинет в клубе и приказал никому из персонала не входить туда без особого приглашения.

Рейо Коидзуми явился в ровно назначенное время.

- Рад, что вы пришли, - поприветствовал его Тиэми. – Присаживайтесь, будьте добры.

- Я знаю тебя, ты коллега Югэна по группе, - прищурившись на него проговорил Коидзуми, потом поправил себя: – Точнее, был его коллегой.

- Вы совершенно правы, - подтвердил Тиэми. – А еще я отпрыск династии Касаги.

- Да, я знаком с твоим отцом, - мужчина сел за стол, не спуская с него настороженного взгляда. – В сообщении ты написал мне, что знаешь тайну Югэна. Знаешь, что это я его отец. Сразу ответь на мой вопрос: зачем ты назначил мне встречу?

- За тем, что у нас с вами общий враг – Югэн. И в данный момент я ищу союзников для борьбы с ним, - Касаги встретил его взгляд с выдержкой, всеми силами стремясь показать, что он настроен очень серьезно. – Я не стану ходить вокруг да около, господин Коидзуми! Я скажу прямо – я хочу уничтожить Югэна. И когда я говорю “уничтожить” – я имею в виду не что-то абстрактное, а говорю о его смерти.

Рейо Коидзуми выпучил на него глаза, ошеломленный тирадой юноши.

- Ты так шутишь, парень? – с нервным смешком спросил тот.

- Похоже, что мне хочется шутить? Я вам что, какой-то клоун с улицы? Я же только что назвал вам свое происхождение, одно это должно убедить вас в том, что я не размениваюсь на пустую болтовню, – надменно приподнял брови юноша. – Югэн собирается уничтожить мою репутацию и разрушить мою жизнь, если я не поддамся на его шантаж. Однако у меня нет желания плясать под его дудку! Я хочу обыграть его. Но сделать это трудно, не зная его истории, не понимая, где искать у него слабое место. Поэтому я вызвал на разговор вас, господин Коидзуми! Мне нужно знать о Югэне все, что знаете вы.

Желваки на лице мужчины нервически дернулись, он достал сигареты и трясущейся рукой прикурил.

- Первое и самое важное, что ты должен о нем знать – это то, что он способен на убийство, - сделав несколько быстрых затяжек, проговорил Коидзуми. – Этот мерзавец чуть не убил меня и Оницуру! Если бы не вмешался Химмэль Фагъедир и его папаша, то он бы пристрелил нас как собак!

Касаги приказал себе не удивляться, вне зависимости от того, что узнает – и все же не смог скрыть изумления. Югэн пытался убить своего отца и сводного брата? И как в этой истории с покушением замешан Химмэль и Ингу Фагъедир? Кажется, тайна, которую Югэн и Химмэль так старались спрятать от чужих глаз, куда более темная и устрашающая, чем Касаги мог себе представить!

- Расскажите мне всё как можно подробнее, - обратился юноша с просьбой к Коидзуми.

Тот тяжело вздохнул и нехотя начал свое повествование, смоля при этом одну сигарету за другой.

- И всё это время вы опасались предпринимать какие-либо меры против него только на основании того, что, в случае его смерти, журналисты получат компромат на вас? – уточнил Касаги, когда тот закончил свой рассказ.

- Я не хочу быть обвиненным в его убийстве! – сердито обронил Коидзуми.

Конечно, Тиэми не ожидал, что Югэн может спланировать убийство целой семьи – он всегда казался просто испорченным и злобным мудаком, чей максимум, натравить толпу хулиганов на жертву. Что ж, зря Тиэми его недооценивал! Он вполне достойный противник и, если Касаги не пришлось стоять на краю смерти из-за него, то это только потому что Югэн, судя по всему, не желал всерьез лишить его жизни!.. Но у всей этой истории, услышанной из уст Рейо Коидзуми, был и полезный для Касаги момент! Рейо Коидзуми смертельно боится, что однажды Югэн снова попытается убить его – и этот страх на руку Тиэми! Благодаря этому страху он легко уговорит Коидзуми-старшего стать его сообщником!..

- А что, если я заставлю его отдать компромат на вас – так, чтобы в случае его смерти, журналисты ничего не получат? – забросил удочку Тиэми. – Я заставлю его отдать компромат и на вас и на меня!

- И как ты это провернешь? – отозвался тот без особого энтузиазма. – Кроме того, в случае убийства Югэна общественность все равно узнает, что это я его отец. Об этом позаботится Фагъедир, он всем сообщит мое имя! И все подумают, что это я его убил!

- Как я это проверну – я придумаю, поверьте мне, - ответил Тиэми самоуверенно. – А что касается убийства… Никто не обвинит вас или меня в убийстве, если Югэн покончит жизнь самоубийством, оставив предсмертную записку.

Рейо Коидзуми застыл, затем медленно поднял на него глаза – и в его взгляде читалось понимание.

- Самоубийство?

- Оно самое! – улыбнулся Тиэми, но то была улыбка зла.







Промо-тур в сознании Химмэля превратился в нескончаемую вереницу авиаперелетов, репетиций, концертных выступлений, фотосессий и фан-митингов. Чтобы уместить десять запланированных концертов в пятнадцать дней Showboys давали концерты едва ли не каждый день. Только они отыграют концерт в одном городе, как тем же вечером им приходилось садиться на самолет и лететь в другой город, чтобы на следующий день там начать всё заново: с раннего утра – прогонка концертных номеров, затем встреча с фанатами, фотосессия, раздача автографов, ну а потом и сам концерт – на котором каждый из пятерых участников выкладывался по полной программе.

К концу промо-тура все участники группы чувствовали себя выжатыми до предела. Их уже не спасали энергетические напитки, которые они поглощали литрами, юноши буквально валились с ног. Во время концерта в Фукуоке, которая значилась предпоследним городом в промо-туре, Химмэль, после того, как их группа отыграла “сороковку”, ушел за кулисы, там прислонился к стене и, как ему показалось, лишь на секунду прикрыл глаза – а в следующую секунду он почувствовал, как кто-то хлопает ладонью ему по лицу.  Юноша распахнул глаза и обнаружил, что сидит на корточках у стены, а Люси Масимо, склонившись над ним, пытается его разбудить, шлепая ладонью по щекам.

- Вставай, Фагъедир! – прикрикнула она на него. – Перерыв закончился, пора на сцену!

Химмэль не без труда выпрямился и, успев сделать несколько глотков воды из бутылки, пока ассистент проверял исправность его портативного микрофона, он снова вернулся на сцену вместе со своими коллегами по группе. Десятитысячный зрительский зал взорвался криками, оглушая своих кумиров. Сероглазый юноша, спрятав под веселой улыбкой свою усталость, помахал фанатам рукой и звонко крикнул:

- Ну как, продолжим зажигать этот вечер?

Ответом ему стал новая волна истерических криков и радостных аплодисментов.

После Фукуоки группа повернула назад – в Токио – где их ждал заключительный концерт промо-тура. Так как площадка Токио Доум превосходила масштабами другие концертные залы, в которых Showboys выступали до этого, на подготовку к этому выступлению им выделили два дня. По замыслу креативного директора, концерт в Токио Доум должен был стать венцом всей шоу-программы промо-тура, а значит, участникам предстояло вложить в заключительное представление в два раза больше сил, чем в предыдущие выступления.

Химмэль, хоть и вернулся в столицу - не имел возможности повидаться ни с Югэном, ни с родителями, ни посетить театральную труппу. Югэн эти две недели не писал ему, а когда Химмэль, расстроенный его молчанием, отправил тому гневное сообщение, то получил короткий ответ: “Не хочу отвлекать тебя от работы”. Сероглазый юноша сначала еще сильнее разозлился на такой ответ, но потом подумал, что, наверное, Югэн прав – начни они активно переписываться, их общение быстро перешло бы на эротический флирт, а это, скорее всего, отвлекало бы Химмэля от рабочего процесса.

Зато отец время от времени посылал ему сообщения, в которых сообщал о том, как идет работа над постановкой. На фотографиях и коротких видеозаписях можно было увидеть, как репетируют члены труппы и ведущие артисты: Югэн и Юна Хилл. Эта девушка действительно обладала очень достойными вокальными данными и вполне могла составить приличную партию Югэну – так как у этих двоих было несколько совместных арий. И, судя по тому, как в перерывах между репетициями эти двое болтали, демонстрируя что-то друг другу на экранах смартфонов, они быстро нашли общий язык.

“Господин Кинто очень доволен Юной. Она ведет себя как настоящий профессионал, - сделал приписку к одному из фото Ингу. – Они с Югэном хорошо сработались и ему почти не приходится подтягивать её на нужный уровень”.

Химмэля такие подробности немного, но все же нервировали. Зачем отец присылает ему такие фото и сообщения? Неужели он думает, что Химмэлю будет приятно видеть, как Югэн приятно проводит свободное время с Юной?.. Несколько раз Химмэль порывался написать Югэну и устроить тому допрос с пристрастием относительно Юны, однако вовремя осаживал себя. Какой смысл выяснять отношения на расстоянии, да еще и в таком измотанном состоянии, в котором Химмэль находился? Лучше подождать встречи и выяснить, есть ли у Химмэля повод для беспокойства в отношении Югэна и Юны.

“После концерта в Токио Доум я приеду в нашу квартиру. Ты должен быть там! - написал сероглазый парень любовнику. - Никаких отговорок, что хочешь наври в своем агентстве, но освободи время для встречи”.

Кажется, его напор показался Югэну забавным:

“Не переоцениваешь ли ты свои силы, Химера? Сразу после концерта ты вряд ли пальцем сможешь пошевелить, не говоря уже о других частях своего тела”.

В словах Югэна была доля истины, но Химмэль не хотел откладывать долгожданную встречу:

“За мои части тела не беспокойся! Позаботься лучше о том, чтобы притащить свою задницу в квартиру”, - грубовато ответил он.

Последний день июля ознаменовался для группы Showboys последним испытанием, которое им принес промо-тур – масштабный концерт на площадке Токио Доум. С самого утра группа занималась прогоном выступления, добиваясь слаженной работы вокалистов, кордебалета, звукорежиссера и техников, отвечающих за звуковое и световое сопровождение концерта. По сценарию, перед стартом концерта все пятеро участников должны проехать на небольших движущихся платформах по периметру бейсбольного поля – стоя на платформах в полный рост во время движения и исполняя при этом песню. Этот момент им пришлось репетировать не меньше дюжины раз, чтобы добиться слаженного и уверенного исполнения песни.

Перед началом концерта в Токио Доум, Люси Масимо провела планерку:

- Знаю, что вы все очень устали! Вы проделали огромную работу, мальчики, и я хочу сказать, что горжусь вами! - расщедрилась старший менеджер на скупую похвалу. – Остался последний концерт промо-тура и после вы сможете насладиться заслуженным отдыхом! – вспомнив еще кое-о чем, она деловым тоном прибавила: - И еще, госпожа Гэсиро попросила меня озвучить данные продаж на сегодняшний день. Сумма всех продаж составила… четыре миллиона двести тридцать тысяч! Вы молодцы, ребята! Это прекрасные показатели! Надеюсь, это вдохновит вас отыграть этот концерт на “отлично”!

Участники группы поклонами поблагодарили её за речь и за те работу, что она делает.

Концерт начался с внештатной ситуации. Несмотря на старания организаторов концерта избежать происшествий, концерт начался именно с этого – когда пять платформ с Химмэлем, Касаги, Исой, Хигой и Оониси двинулись по кромке бейсбольного поля, то обезумевшие от восторга фанатки прорвали заграждения между зрительским залом и полем, попытавшись пробиться к платформам. Службе безопасности пришлось стянуть все силы, чтобы остановить толпу фанатов и загнать их обратно за заграждения. Краем глаза следя за суматохой внизу, парни, тем не менее, исполнение песни не прервали и закончили номер как и репетировали.

Отработав первые сорок минут и уйдя на перерыв, Химмэль упал на стул в гримерке и закрыл глаза, стараясь отдышаться. Горло уже немного першило от перенапряжения – и не мудрено! – акустика в Токио Доум, который изначально создавался как спортивный стадион, оставляла желать лучшего. И если в концертных залах требования к акустике архитекторами соблюдались, то на стадионе о правильном распределении звуковых волн оставалось только мечтать – из-за чего певцам, дабы добиться нужного звучания, приходилось куда сильнее напрягать голосовые связки. То, что группе пришлось дать десять концертов в меньше чем за месяц, только усиливало негативное воздействие сегодняшней нагрузки на голосовые связки. Сероглазый юноша попросил у ассистента воды и прополоскал горло, надеясь убрать неприятные ощущения в горле.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом нет старшего менеджера, Химмэль вытащил свой телефон. Люси Масимо крайне отрицательно относилась к тому, чтобы её подопечные брали телефоны в руки во время концертных выступлений, и потому сероглазому юноше приходилось быть очень осторожным. Он хотел только проверить, написал ли ему что-нибудь Югэн. И Химмэль не ошибся – тот прислал ему фото. Югэн сидел на белоснежном диване в квартире, которую Химмэль арендовал для свиданий, и лукаво подмигивал в камеру. Значит, Югэн уже на месте и ждет его. Сероглазый юноша с улыбкой спрятал телефон обратно в свою уличную куртку, чувствуя в сердце сладкое предвкушение.

- Все на сцену! – объявила Люси Масимо, требовательно хлопнув в ладоши. – Не тормозим, мальчики! Все за работу!

Следующий час Химмэль выступал, мысленно считая минуты до момента, когда он освободится от обязательств по отношению к зрителям и CBL Records и сможет отправиться на свидание с Югэном. И вот до финала представления осталось всего две композиции: первая из них “Ты мой рай”, ну а закрывать концерт должна была песня “Стань героем своей жизни”. 

Химмэль и его коллеги как раз завершали исполнение композиции “Ты мой рай”, как случилось непредвиденное – Химмэль, сделав несколько неосторожных шагов назад, свалился со сцены.

Сероглазый юноша и сам не понял, как это произошло. Он был таким уставшим и так много думал о Югэне, что его внимание рассеялось – исполняя танцевальный элемент, Химмэль забылся и отступил назад, не зная, что прямо за ним нет сцены. Его ноги не нащупали твердой поверхности и в следующий миг он почувствовал, как проваливается вниз, падая спиной. Еще через мгновение он ощутил столкновение с жестким полом. Этот удар вышиб из него способность дышать и его спину пересекла сильная, режущая боль.

От боли у него шумело в ушах и он не слышал, как шестидесятитысячный зал издал испуганное восклицание. В глазах у него стоял туман и Химмэль даже не видел, кто подбежал к нему, желая оказать помощь. Понимая, что нельзя просто валяться на полу на глазах у тысячи фанатов, сероглазый парень попытался подняться, но спину снова пересекло болезненным спазмом и он потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то почувствовал, как кто-то влажной салфеткой обтирает его разгоряченный лоб. Приоткрыв глаза, он увидел, что лежит на диване в гримерке, рядом сидит помертвевший от испуга Касаги, а чуть поодаль застыли не менее напряженные Оониси, Ису и Хига. Химмэль попробовал пошевелиться и тут же скрипнул зубами от боли.

- Не дергайся! Вдруг хуже сделаешь, – прикрикнула на подопечного Масимо, при этом разговаривая по телефону, судя по всему, с Сибил Гэсиро. – Врачи уже идут сюда, сейчас его осмотрят.

- Да нет… Я в порядке… - пробормотал юноша и, превозмогая крайне неприятные ощущения, все-таки занял сидячее положение. – Просто слегка ушиб спину…

- Фагъедир, не надо тут геройствовать! – сердито воскликнула старший менеджер. - Просто подожди врачей, никаких лишних телодвижений!

Медики появились в гримерке меньше чем через минуту и, попросив освободить пространство гримерки от толпы, принялись осматривать юношу. На спине Химмэля уже начала наливаться багровым пятном огромная гематома. Врач, ощупав позвоночник и ребра Химмэля, озвучил предварительный диагноз: переломов на первый взгляд нет, но имеется сильный ушиб.

- Нужно провести более тщательное обследование, - заявил медик, обращаясь к Люси Масимо. – Предлагаю госпитализировать господина для проведения необходимой диагностики…

- Я не поеду в больницу! – тут же возразил Химмэль упрямо. - И не заставите!

Мысль, что его могут запереть в больнице как минимум на всю ночь, ему категорически не нравилась. Плевать, что спина стреляет болью при малейшем движении. Плевать на головокружение, плевать на то, что перед глазами все плывет! Сегодня он собирается встретиться с Югэном – и будь он проклят, если вместо этого он окажется на больничной койке!

- Вколите мне обезболивающее и я закончу выступление, - потребовал он решительно.

Люси Масимо попыталась было образумить его, но Химмэль включил свою фирменную непреклонность на максимум. Даже увещевания коллег по группе не заставили его передумать – он закончит чертов концерт и потом поедет к Югэну! Старший менеджер доложила о сложившейся ситуации хозяйке агентства. После неудачной попытки уговорить Химмэля поехать в госпиталь, Сибил Гэсиро со вздохом изрекла:

- Какой же ты упрямый! Как я буду объяснять твоим родителям, почему ты вышел на сцену травмированным?

- Я сам им все объясню, можете не волноваться, - заверил её тот. – Вы же меня знаете! Просто давайте уже закончим концерт и всё!

Гэсиро задумалась на минуту, взвешивая все “за” и “против”, прежде чем дала разрешение:

- Хорошо, будь по-твоему. Возвращайся на сцену, если ты так этого хочешь.

Выполняя пожелание Химмэля, врач сделал ему инъекцию обезболивающего и через десять минут, когда препарат начал действовать, сероглазый юноша поднялся с дивана и направился на сцену. Коллеги по группе, конечно, принялись охать и ахать, отговаривая его от намерения закончить выступление – но Химмэль просто отмахнулся от их слов.

- За работу, публика ждет! – рявкнул он на них и тем пришлось подчиниться.

К счастью, последняя запланированная композиция концерта – “Стань героем своей жизни” – не предусматривала танцев и вообще позволяла исполнить её, неподвижно стоя перед микрофоном. Появление Химмэля на сцене заставило публику в едином порыве издать восторженный возглас. Сероглазый юноша, старательно удерживая улыбку на лице и стараясь не думать о боли в спине – которая лишь приутихла, но не ушла полностью – помахал зрительским рядам рукой.

- Сейчас прозвучит моя самая любимая песня из нашего альбома, - проникновенным голосом объявил он. – Называется она “Стань героем своей жизни”!

И он запел – так хорошо, как только мог. Он не хотел, чтобы боль помешала ему исполнить её, ведь он писал её, думая о Югэне и о его семье. Он вложил в исполнение этой песни столько сил, что, когда она закончилась, то снова почувствовал предательское головокружение. Распрощавшись со зрителями, группа под гром аплодисментов покинула сцену.

- Ну а теперь давай-ка поехали в больницу! – распорядилась Масимо, войдя в гримерку и отыскав взглядом Химмэля.

- Нет, - покачал головой блондин, который уже успел сменить сценический наряд на обычную одежду. – У меня на вечер планы.

- Да ты с ума сошел! Какие планы?! Ты на ногах еле стоишь! – пришла в негодование старший менеджер. – CBL Records несет ответственность за твое здоровье! Я обязана доставить тебя в больницу…

Химмэль, морщась, натянул куртку и бросил на нее пренебрежительный взгляд:

- Я отработал чертов концерт, как и полагается по контракту. И теперь, согласно контракту, я могу заняться своими делами. Вы не можете меня задерживать! – заявил он раздраженно. – В больницу я обращусь сам, когда сам захочу это сделать. А пока – просто оставьте меня в покое хоть на один вечер! – последние слова он проговорил с таким нажимом, что Люси Масимо не нашлась, что возразить.

Касаги, который все это время с беспокойством следил за его действиями, осторожно спросил:

- Может, тебя подвезти? Я могу бы вызвать машину…

- Нет. Меня ждет Стив, он отвезет меня, - отрицательно покачал головой Химмэль и направился к выходу, бросив на прощание: - Все, да завтра, парни! На сегодня каторга заканчивается.

“Неужели он поехал к Югэну? Несмотря на травму – поехал на свидание?! – печально усмехнулся Касаги. – Химмэ может быть таким упрямым! Неужели ему так хочется увидеться с Югэном, что он готов наплевать на собственное здоровье?”

Стив, который ждал его на крытой парковке Токио Доум, занервничал, увидев, как Химмэль двигается к машине нетвердой походкой и подозрительно согнувшись в пояснице. Он, как и все прочие, начал говорить о том, что ему нужно ехать в госпиталь или, на худой конец, к родителям – однако Химмэль прикрикнул на него, требуя отвезти его по заранее указанному адресу.

- Я должен сообщить господину Ингу о вашем состоянии, - пробормотал Стив, усаживаясь за руль.

- Сначала довези меня до места, а потом можешь звонить кому угодно: хоть моему отцу, хоть императору, хоть господу богу, - отозвался юноша, пытаясь устроиться в салоне так, чтобы спина поменьше стреляла болью. – Черт, поехали уже, пока я не начал тебя материть!

Открыв дверь квартиры и шагнув в коридор, Химмэль услышал звук работающего телевизора. Проковыляв гостиную, там обнаружил Югэна, который, развалившись на диване в обнимку с коробкой пиццы и бутылкой пива, смотрел фильм. Судя по всему, это был какой-то старый ужастик про оборотня – на экране человекообразный волк как раз вломился в типичный благообразный американский дом и драл свою жертву когтями. Услышав шаги, Югэн поднял взгляд на Химмэля – после чего сразу же вскочил на ноги, пораженный его измученным видом.

- Что случилось? – спросил он.

- Спина… - простонал Химмэль и, когда Югэн приблизился к нему, тут же навалился на него, обнимая за талию и утыкаясь носом в шею возлюбленного.

Югэн погладил его по волосам, потом аккуратно отстранил и, обогнув его, задрал ему куртку и футболку, желая узнать, о чем тот говорит.

- Да ты рехнулся! Зачем ты притащился сюда? – возмутился он, стоило ему разглядеть гематому. – Почему ты не в больнице?

- Мы договорились встретиться, вот и притащился, - вздохнул Химмэль и, скривившись от боли, сел на диван. – И не пытайся меня отправить в больницу, на сегодня я больше не собираюсь никуда ехать. Мне вкололи обезболивающее, так что все нормально. Мне надо отдохнуть… - он взял открытую бутылку пива и собрался сделать из нее глоток, как Югэн выдернул ту из его рук.

- Смешивать алкоголь и обезболивающее – плохая идея, - проговорил брюнет, отставляя бутылку подальше.

- Ты сегодня у нас “мистер Благоразумие”? – через силу ухмыльнулся сероглазый парень, взирая на него снизу вверх.

- Серьезно, Химмэ, тебе надо в больницу, - негромко, но настойчиво произнес Югэн. – Давай я тебя отвезу и побуду с тобой в больнице, если тебе так принципиально провести время со мной.

- Нет, я никуда не хочу двигаться. Я слишком устал… Я просто хочу обнять тебя… - покачал головой Химмэль и бросил на него обиженный взгляд.  – Почему ты не подходишь ко мне? Ты не хочешь ко мне прикасаться?..

Югэн недовольно закатил глаза к потолку и, подойдя к Химмэлю, протянул ему руки:

- Пойдем, я уложу тебя в постель, - сказал он с мягкой настойчивостью. – С твоей спиной тебе сейчас тебе лучше лежать, а не сидеть.

Химмэль послушно вложил свои ладони в его руки и, не прекращая морщиться, встал с дивана. Югэн помог ему снять куртку и обувь, после чего уложил блондина на перину, подоткнув подушки под его спину и голову. Химмэль притянул к себе возлюбленного к себе, заставляя его лечь рядом с собой. Югэн, устроившись рядом с сероглазым юношей, обнял его и, поцеловав в горячий лоб, прошептал:

- Какая же ты все-таки заноза в заднице!

Химмэль тихо хмыкнул и, снова уткнувшись лицом в ложбинку на шее Югэна, провалился в забытье. Его сон был неспокойным, он то и дело просыпался от очередного приступа боли в спине, а потом опять засыпал, убаюканный объятиями любимого. Так продолжалось всю ночь, но Югэн не размыкал объятий, прижимая Химмэля к себе и охраняя его сон.

И каждый раз, просыпаясь ненадолго, Химмэль чувствовал себя абсолютно счастливым. Как же немного для этого было нужно! Просто чувствовать тепло Югэна и знать, что он никуда не исчезнет, не оставит его, не выпустит его из кольца своих рук…






__________________







37




Рейо Коидзуми прожил сорок семь лет своей жизни, наивно полагая, что атрибуты его богатой жизни – репутация, приличная семья, горячо любимый сын – это то, что у него никто не сможет отнять или как-то опорочить. Он считал, что такой успешный человек, как он, имеет право любыми способами защищать свой статус в обществе – и у него не возникало никаких угрызений совести, когда нужно было прибегнуть к грязным методам для защиты своей репутации.

В конце концов, человеческое общество – это пирамида, в подножии которой находятся бесправные и нищие, а на вершине богатые и могущественные. И те, кто занимаются верхушку пирамиды априори правы, а те, кто внизу, должны смириться с тем, что есть те, для кого закон не писан. Эту простую философию объяснил Рейо Коидзуми его отец, стремясь вырастить из сына достойного делового преемника – и тот её действительно хорошо усвоил. Рейо не было нужды быть, как говорят американцы: “Self-Made Man”, он от рождения получил на блюдечке с золотой каемочкой положение в обществе и завидные перспективы. А женитьба на богатой невесте, коей являлась Нанами Ито, укрепила его положении в обществе еще больше, позволив многократно увеличить династический капитал.

Конечно, Рейо Коидзуми жену не любил. Да и зачем надо её любить? Он заботился о ней, все время стремился показать, насколько её уважает и ценит, всегда старался усердно выполнять свои супружеские обязанности, и ему казалось, что этого вполне достаточно для благополучной семейной жизни. Вот кого он действительно искренне любил – так это их единственного с Нанами сына. Коидзуми и сам не предполагал, что в нем пробудятся столь сильные отцовские чувства, стоило ему увидеть новорожденного на руках жены. В тот момент мужчина поклялся, что никогда ничего не пожалеет для будущего Оницуры и будет исполнять любую прихоть, любой каприз сына.

А потом Рейо Коидзуми встретил Дженни Хидэки…

Еще до личной встречи с ней, Рейо Коидзуми имел возможность любоваться на нее на экранах телевизоров. Она казалась ему каким-то небесным ангелом, на которого можно только молиться и вздыхать от восхищения издали. И даже когда он познакомился с ней и смог воочию убедиться, что она – самый обычный человек со своими слабостями – он все равно продолжал испытывать по отношению к ней благоговение.

Он влюбился в неё, хотя и понимал, что связь с несовершеннолетней певичкой может дорого ему обойтись. Но тогда Рейо Коидзуми готов был рискнуть, поэтому он уговорил Дженни бросить шоу-бизнес и стать его постоянной любовницей. Конечно, он старался не называть вещи своими именами! Мужчина не говорил Дженни, что она никогда не сможет стать его женой, что он ни за что не разведется и что ей придется довольствоваться ролью содержанки – но он рассчитывал, что рано или поздно Дженни сама все поймет и тихо смирится с таким положением вещей. Он очень надеялся, что рождение ребенка покрепче привяжет к нему Дженни и она уже не сможет уйти от него, даже если поймет, что он не собирается на ней жениться.

Когда у Дженни родился первенец, то Коидзуми не по почувствовал по отношению к ребенку тех же эмоций, которые испытал при первом взгляде на Оницуру. С чем это было связано? Возможно с рем, что Оницура лицом походил на него, а вот сын от Дженни внешне являлся копией своей матери? Рейо Коидзуми, глядя на первенца от Дженни, никак не мог ассоциировать себя с этим ребенком!

“Я назову его в твою честь! Твое имя ведь значит “лев”! – укачивая ребенка на руках, говорила Дженни. – Уверена, у него будет характер, как у льва”.

Коидзуми не очень понравилась идея давать ребенку свое имя – оно действительно было достаточно редким, являясь японизированным вариантом латинского имени “Лео” – и ему не хотелось, чтобы в будущем кто-то случайно или нарочно смог провести параллели между ним и сыном Дженни Хидэки. Но спорить с Дженни он все-таки не решился, решив снисходительно воспринять эту её причуду.

“В конце концов, чего мне опасаться? Я ведь не собираюсь вводить Рейо в круги высшего общества, - рассуждал Коидзуми. – А раз так, о чем мне волноваться? Пусть Дженни называет его как хочет!”

Вскоре после рождения Рейо, Нанами каким-то образом узнала о том, что у мужа есть любовница. Она устроила скандал мужу, обвиняя в том, что тот бросил тень на её репутацию, выставив в глазах великосветских сплетников женой, которой изменяют. Жена упрекала Коидзуми в том, что ему не хватило ума крутить интрижку так, чтобы никто вокруг не смог узнать об этом – ведь, не ровен час, об этом узнает её отец и тогда дело может запахнуть скандальным разводом! А становиться разведенкой, которой, в придачу, еще и наставляли рога, Нанами не хотела категорически!

Претензии нанами были обоснованными, Коидзуми этого не мог этого не понимать. А отец у его жены и вправду был человеком старой закалки и крайне консервативно смотрел на супружеские узы, придерживаясь традиционных представлений о семье. Если тесть узнает о том, что муж его дочери крутит роман с какой-то певичкой – то крупных неприятностей не избежать! Поэтому ему пришлось ограничить свои встречи с Дженни и начать тщательнее скрывать свои похождения – что не лучшим образом сказалось на психическом состоянии его любовницы. Она постоянно провоцировала ссоры, а когда не делала этого, то употребляла алкоголь в неимоверном количестве.

Рейо Коидзуми категорически не нравилось её увлечение алкоголем, но повлиять в этом вопросе он на Дженни не мог, она упорно отказывалась его слушать. Зато она, как маниакальная психопатка, не переставала твердить о семье, которую он ей пообещал на заре их отношений. Это стало её навязчивой идеей, которую она транслировала постоянно, чем злила Коидзуми. Постепенно, пропасть между ним и Дженни росла – он всё больше отчуждался от той, в которую когда-то влюбился, а Дженни всё сильнее погружалась в бездну алкоголизма.

Глядя на то, в кого Дженни неумолимо превращалась, он уже не узнавал в ней ту девчонку, которая когда-то очаровала его и казалась ему ангелом небесным. Теперь она напоминала кого угодно, но отнюдь не ангела! Как будто, стоило ей покинуть эстраду, как в ней погас какой-то огонь, дававший ей силу и как бы озарявший её изнутри. Как бриллианту нужен свет, чтобы оценить все совершенство его граней, так и Дженни нужен был свет концертных софитов и поклонение публики, чтобы раскрыть все грани её пленительной красоты и таланта – без этого света она перестала сверкать, она утратила свое совершенство! Дженни поблекла, превратившись в жалкое подобие себя прежней, она стала такой же простой смертной, как и прочие люди в мире – и, став такой, она перестала вызывать интерес у Рейо Коидзуми.

В конце концов, она стала ему омерзительна. Не желая видеть её дальнейшую деградацию, Коидзуми решил с ней расстаться, попутно прекратив финансово поддерживать её и детей. Испытывал ли он угрызения совести, бросив не только Дженни, но и троих детей, рожденных от неё? Нет, Рейо Коидзуми не терзался чувством вины, ему даже казалось правильным, что дети будут страдать по вине матери. Быть может, почувствовав вину перед детьми, она бросит пить и возьмется за ум?.. И, кроме того, он не воспринимал никого из этих детей как своих отпрысков – они были для него частью Дженни, но никак не частью его самого.

Когда он в последнюю встречу с Дженни сказал ей те самые роковые слова - “Если хочешь сделать мне что-то действительно приятное – покончи жизнь самоубийством. Так всем станет легче, уж поверь мне!” – то он отнюдь не ожидал, что она воспримет их буквально и на самом деле покончит жизнь самоубийством. Он бросил ей в лицо те слова, потому что был чертовски зол. И тем более Рейо Коидзуми не ожидал, что в ее пропитанный алкоголем мозг придет идея сперва убить своих детей! Для него новость о случившемся оказалась полнейшей неожиданностью.

В какой-то момент он даже ощутил сожаление и чувство вины, когда узнал о смерти двух своих детей – но очень скоро убедил себя в том, что никакой его вины в случившемся, конечно же, нет. Разве он сделал так, что Дженни превратилась в сумасшедшую алкоголичку? Разве он должен нести ответственность за те мысли, которые бродили у этой женщины в голове? Разве он своими руками убил её и этих детей?.. Нет, нет, нет! Он ни в чем не виноват! Вся ответственность за трагедию целиком и полностью лежит на плечах Дженни – и ни на ком больше!

Куда сильнее упреков совести Рейо Коидзуми беспокоила сохранность его репутации. Он приложил все возможные усилия, чтобы следствие по делу как можно быстрее прекратили, а дело сдали в архив. Но, кроме официального полицейского расследования, существовала угроза разоблачения со стороны сумасшедшей старухи Саямы Фукагавы, которая считала Дженни своей приемной дочерью. Осведомители вовремя донесли Коидзуми, что Фукагава ходит по редакциям газет, пытаясь убедить журналистов опубликовать историю жизни и смерти Дженни Хидэки. Но и с этой проблемой Коидзуми разобрался, подослав к старухе бандитов, которые доступно разъяснили той, какие беды её ждут, если она не прикусит язык. И старуха сдалась, предпочтя вернуться в Фукуоку и доживать там свои дни. Постепенно тревога Рейо Коидзуми, связанная с убийством-самоубийством Дженни улеглась и он и думать забыл о том, что где-то на просторах Японии у него растет незаконнорожденный сын…

“И как я мог не заметить сходства? Югэн же так похож на Дженни в юности! – проклинал себя Коидзуми после того, как едва не погиб от рук Югэна. – Как я мог быть настолько слепым, настолько беспечным?”

Он был так потрясен нападением Югэна и осознанием того, насколько тот хитро опутал всю его семью паутиной манипуляций и лжи, что ему впору было обращаться за специализированной помощью к психиатру! Югэн совратил Нанами, втерся в доверие к Оницуре, стал практически членом их семьи – и вдруг такой удар в спину! Этот пацан поимел их всех, иначе и не скажешь!

Но что бы там Югэн не сделал ему и его семье, Рейо Коидзуми даже в голову не приходило убить его. Да, Коидзуми сделал все, что было в его силах, чтобы хоть как-то отплатить Югэну за причинённый урон: надавил на Гэсиро и та выбросила мальчишку из своего агентства, безрезультатно пытался заставить Оницуру дать признательные показания в полиции, пробовал собрать компромат на своего незаконнорожденного сына – всё было это было, что слону дробина. Югэн казался неуязвимым – и, более того, он уверенно ставил условия своему отцу! Молокосос потребовал от Коидзуми гарантий безопасности, угрожая разоблачением в случае своей смерти. И Рейо Коидзуми ничего не оставалось делать, как жить бездействуя, каждый день ожидая нападения со стороны врага. Да, каждый лень он проживал в страхе…

Но если за кого Рейо Коидзуми беспокоился больше, чем за самого себя, то это за своего отпрыска. Оницура, к ужасу своего отца, возобновил свою дружбу с Югэном. Напрасно Коидзуми-старший пытался воззвать к благоразумию сына, напрасно напоминал о том страшном вечере, когда Югэн приставил дуло пистолета к голове Оницуры – тот ничего не желал слушать. Напротив, любые попытки достучаться до него, сын воспринимал с откровенной агрессией.

“Ты будешь меня учить жизни? Ты, мерзавец, станешь говорить мне, что правильно, а что неправильно?!  - кричал он на отца. – Иди и посмотри в зеркало, прежде чем заговорить со мной о Югэне!  Посмотри на того, кто виноват во всем, что случилось и с Югэном и со мной!“

Упреки любимого сына ранили Коидзуми-старшего в самое сердце. Он мог сколько угодно заглушать голос своей совести и повторять, что он не виноват в том, что Дженни решила убить себя и своих детей – ему было не привыкать это делать. Однако он совершенно не умел игнорировать чувства и эмоции Оницуры и любой упрек, любое обвинение сына било точно в цель, причиняя Коидзуми-старшему страдания. Он искренне любил своего ребенка и, как и любой любящий родитель, хотел, что Оницура им гордился – и так оно и было до недавнего времени! – однако история с Югэном перечеркнула все хорошее, что было в отношениях отца и сына. Рейо Коидзуми оставалось только надеяться, что со временем Оницура сможет если не простить его, то хотя бы принять его со всеми его недостатками…

Внезапно появившийся на горизонте Тиэми Касаги ошеломил Коидзуми своим предложением. Убить Югэна?! Он сначала даже не поверил в то, что услышал своими собственными ушами. Однако потом мужчина поверил в серьезность намерений Касаги. Он не знал, каким образом Югэн умудрился нажить себе такого врага как Тиэми Касаги, однако это было на руку Коидзуми! Касаги мог избавить его от страха за свою жизнь и за жизнь Оницуры! Сам Коидзуми-старший никогда бы не смог решиться на убийство – для этого у него не хватило бы духу – но если у кого-то другого окажется достаточно воли, чтобы убить Югэна, то он будет только счастлив! По крайней мере, Рейо Коидзуми так думал в тот момент…

“Но как ты собираешься инсценировать его самоубийство, а перед этим заставить его отдать компромат на нас?” – спросил Коидзуми своего сообщника.

“Благодаря вам, я наконец-то понял, как это можно сделать, - пожал плечами Касаги. – Вы упомянули, что Югэн очень привязан к своей бывшей опекунше, Саяме Фукагаве. Что она единственная, кого он не воспринимает как врага, несмотря на то, что она помешала ему убить вас, сообщив о его планах Фагъедиру. Она – ключ к Югэну. Я поставлю Югэна перед выбором: либо её убьют, либо он придет ко мне с компроматом на руках”.

План был не так уж плох, но все же Коидзуми сразу же подверг его критике:

“И каким же образом ты собираешься убедить Югэна в серьезности своих намерений? И другой, более важный вопрос, как ты собираешься его убить? Наймешь для выполнения грязной работы якудза? Тогда должен предупредить тебя вот о чем: впутывая в такое дело бандитов, ты рискуешь до конца жизни быть с ними повязанным – они не упустят возможности вымогать у тебя деньги под угрозой разоблачения. И тебе придется платить им. И это еще не все сложности. Что ты будешь делать со старухой, когда разберешься с Югэном? Тоже убьешь и попытаешься свалить на самоубийство? А тебе не пришло в голову, что в таком случае Ингу Фагъедир и его сынок не поверят, что бывают такие совпадения?  Они вцепятся в меня сразу же и обвинят во всем!”

Лицо Касаги стало задумчивым, он несколько минут молчал, размышляя над его словами.

“Вы правы. Привлекать якудза к убийству Югэна – опрометчивый шаг, - согласился юноша с Коидзуми. – Будет разумнее, если я сделаю это сам, без лишних свидетелей. А что до Фукагавы… И тут вы правы. Убивать её нельзя, похищать тоже, иначе она пойдет в полицию. Но я знаю, как решить эту проблему – не обязательно похищать её, достаточно убедить Югэна в том, что ей угрожает реальная опасность”.

Рейо Коидзуми тяжело вздохнул и через силу поинтересовался:

“И когда ты планируешь… планируешь провернуть всё это?”

Он был готов к тому, что Касаги откажется называть дату, но тот стал скрытничать:

“В день концерта группы Югэна, - ответил Тиэми. – Убью этого ублюдка и заодно организую финансовые проблемы его агентству”.

Мужчина и юноша замолчали на некоторое время, каждый думая о своём.

“Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я буду присутствовать при этом?” – задал последний волнующий его вопрос мужчина.

“Конечно, нет. Вы и так очень мне помогли! Дальше я справлюсь сам. А компромат на вас, который мне отдаст Югэн, я уничтожу, чтобы у вас не было ни малейшего повода для беспокойства”, - спокойным тоном заверил его Тиэми Касаги.

На том их встреча закончилась. Коидзуми отправился домой с ощущением нереальности всего произошедшего. Неужели он только что обсуждал с каким-то мальчишкой план убийства Югэна? И неужели Тиэми Касаги и правда собирается претворить этот план в жизнь?..

“Нет, наверное, он бредит… Да и я тоже! Как можно такое обсуждать серьезно! Нет, он просто боится Югэна как и я, но у него не хватит пороху довести дело до конца. Да и у кого хватит?.. Нет, нет, это просто пустые разговоры…”

Однако, сколько бы он не твердил это про себя, какая-то часть Коидзуми-старшего прекрасно осознавала – Тиэми Касаги не просто сотрясает воздух, рассуждая о смерти врага. Этот юноша твердо намерен осуществить задуманное. И он, Рейо Коидзуми, помог ему спланировать убийство Югэна…

“Если всё выйдет так, как говорит Касаги, то больше никто не сможет мне угрожать, - думал мужчина, почему-то ощущая неприятную резь в сердце. – Но почему у меня чувство, что я совершаю ошибку?.. Почему?.. Разве мне не наплевать на Югэна?..”









Ятен Коу считал гедонизм своей личной философией. Он жил, чтобы наслаждаться бытием, чтобы получать удовольствие от каждого момента своего существования, чтобы угождать самому себе, холить и лелеять. Он всегда был таким, с самого детства – и, в отличие от своей семьи, не считал это своим недостатком.

Только вот боги зло пошутили над ним, позволив ему родиться на Хоккайдо в бедной шахтерской семье – где высшим достоинством считались следование семейным традициям и трудоголизм. Прадед Ятена был шахтером, дед был шахтером и его отец, соответственно, перенял эту почетную традицию. Будучи единственным сыном в семье с тремя детьми, Ятен с самого детства слушал разговоры в духе: “Вот закончишь школу – и пойдешь по стопам своего отца, станешь шахтером”. Все эти рассуждения старших он воспринимал с пренебрежением, не воспринимая родительские наставления всерьез. Но чем старше Ятен становился, тем сильнее на него начинала давить семья; их мировоззрение допускало только одну судьбу для него – стать шахтером, который тратит свою молодость и здоровье горбатясь на богатого дядю в шахтах. Для семьи этот выбор был путём достоинства и следования традициям.

Но этот путь не подходил Ятену! Нет, он не собирался положить свою жизнь на алтарь семейного наследия! Едва закончив среднюю школу, Ятен оставил родителям прощальную записку и сел на автобус до Токио-сити – земной рай для тех, кто хочет жить легко и с наслаждением.

Оказавшись в столице, Ятен почувствовал себя как рыба в воде. В Токио он с головой погрузился в эксперименты со своей сексуальностью, встречаясь как с женщинами, так и с мужчинами. Опытным путем он выяснил, что секс с мужчинами на рынке интимных отношений ценится выше, чем с женщинами – ибо красивых юношей с нетрадиционной сексуальной ориентацией гораздо меньше, чем готовых на отношения красивых парней-гетеро, и потому мужчины-геи готовы платить цену за секс гораздо выше, чем женщины-гетеро.

Определившись со своей нишей на рынке секса, Ятен тут же нашел себе богатого покровителя, который в обмен на секс согласен был обеспечивать ему роскошную жизнь. Прожив на содержании несколько лет, Ятен понял, что ему не слишком нравится зависеть в материальном плане от постоянного любовника – тот слишком ревновал его, ограничивал его свободу, не позволял развлекаться с друзьями. Ятен понял, что гораздо удобнее иметь множество любовников, это обеспечит ему необходимое финансовое благосостояние и при этом не будет ограничивать ему свободу.

Решив так, Ятен бросил прежнего любовника и ушел в свободное плавание. Денег у него было предостаточно и никто больше не мешал ему развлекаться так, как он хочет и с теми, с кем он хочет. Любовники оплачивали ему престижный лофт, автомобиль премиум-класса, брендовую одежду, ужины в роскошных ресторанах, тусовки в элитных ночных клубах и пластические операции, которые Ятен делал, желая сделать свою красоту более изысканной.

Один из многочисленных любовников – именитый продюсер – предлагал эскортнику сделать карьеру в шоу-бизнесе. Сначала это предложение показалось Ятену заманчивым. А кто бы не хотел блистать на экранах в качестве актера или на эстраде в качестве певца? Но Ятен быстро отказался от этой идеи, узнав, как много приходится учиться и, что самое главное, работать стажерам агентств и даже звездам. Работать круглыми сутками ради какой-то там славы?! Нет уж, увольте! Если все время работать, то где же взять время на то, чтобы жить с удовольствием?..

Однако идея заниматься чем-то, связанным с шоу-бизнесом, все же прижилась в голове Ятена. Ему хотелось иметь свой клуб, где можно приятно проводить время, слушать любимую музыку и чувствовать себя в компании единомышленников. Поделившись своей идеей с несколькими любовниками, Ятен без труда нашел нужную денежную сумму, чтобы организовать клуб, который он назвал в честь песни Эдит Пиаф: “La vie en Rose”.

В этом клубе всегда витал дух французского шансона, который Ятен обожал до дрожи в коленях, пахло духами “Шанель №5”, реками лились превосходные коктейли и к удовольствию гостей всегда имелись смазливые юноши, готовые развлекать их всеми возможными способами. Ятен так полюбил свою уютную берлогу, что уже не представлял себе жизни без неё - он даже переехал жить в тот же дом, чтобы быть ближе к любимому месту препровождения.

Именно в этом клубе он впервые встретил Югэна.

Его привел в клуб один из завсегдатаев заведения, представив Ятену подростка как своего спутника. Ятен не одобрял, когда его постоянные клиенты приходили в клуб с парой. Одно дело, когда красивый мальчик работает в клубе на тебя, другое дело, когда он приходит откуда-то со стороны и отнимает клиента у мальчиков Ятена! Впрочем, кое-что в облике Югэна сразу зацепило внимание Ятена - это был взгляд мальчишки. Так смотрят те, кто был вынужден рано повзрослеть и обрасти крепким панцирем циничности, столь необходимым для выживания в хищной людской среде.

“Прости, Ятен, я знаю, что не в правилах клуба приводить сюда пару, - извиняющимся тоном заговорил с эскортником пожилой мужчина, с которым пришел Югэн. Он кивнул на своего юного спутника и все с той же извиняющейся улыбкой прибавил: - Но этот молодой человек очень хотел с тобой познакомиться. Он был так настойчив, что я при всем желании не смог ему отказать…”

Ятен тогда подумал, что этот мальчишка, должно быть, хочет получить работу в его клубе. Он не стал протестовать против прихода Югэна в клуб, однако, когда они остались наедине после закрытия клуба, то мальчишка сказал совсем не то, что Ятен рассчитывал услышать:

“Я не хочу на вас работать. У меня уже есть работа – я стажер в медиа-агентстве. Но я хочу стать вашим учеником”, - выдал Югэн самоуверенно.   

Эскортник, откровенно говоря, был не готов к такому повороту событий.

“Что, что? Учиться чему?” – переспросил он, пытаясь скрыть свое удивление.

“Все говорят, что в постели вам нет равных. Что у вас настоящий талант трахаться, - спокойно, будто рассуждая о чем-то вроде умения печь пудинг, проговорил подросток. – Мне очень нужны такие навыки и я хочу, чтобы вы стали моим учителем”.

Ятен тогда расхохотался, услышав подобные рассуждения.

“Не знаю, серьезно ты или нет… Но вот, что скажу: если тебе нужны навыки – ступай на улицу и нарабатывай их сам, - отсмеявшись, посоветовал подростку он. – Если ты не дурак, то всему научишься рано или поздно!”

“Для этого потребуется много свободного времени и это будет опасно для моей репутации в будущем, если меня вдруг задержит полиция, - нисколько не смутившись его реакции, ответил Югэн. – Поэтому я искал кого-то вроде вас. И вы станете моим учителем, я в этом не сомневаюсь”.

Подобная наглость задела Ятена за живое и он выставил мальчишку из своего клуба. Но тот не отступал от намеченной цели. Упорно он заявлялся в клуб и доставал Ятена до тех пор, пока эскортник не понял, что волю этого мальчишки не под силу переломить никому – и что проще сдаться, чем пытаться ему противостоять.

Ятен согласился быть учителем Югэна и с тех пор тот приходил к нему в клуб несколько раз в неделю. Очень быстро Ятен понял, что Югэн очень умен для своих лет и, что не менее интересно, весьма хитер. Вкупе с невероятным талантом к пению и лицедейству это давало гремучую смесь, которая обещала мальчишке большое будущее. Действительно, было бы глупо растрачивать такие таланты на простой эскорт!

Видя, насколько его ученик амбициозен и целеустремлен, Ятен начал испытывать к нему невольное уважение. Сначала они общались на уровне учитель-ученик, но очень скоро Ятен проникся к нему дружескими чувствами, а спустя некоторое время и вовсе стал считать того кем-то вроде своего младшего брата. Ятену нравилось думать, что он для Югэна в каком-то смысле играет роль мадам Гассьён, в публичном доме которой выросла легендарная Эдит Пиаф.

Каждое воскресение Ятен включал телевизор на канале Planet Music, чтобы посмотреть еженедельное шоу, посвященное жизни стажеров знаменитого медиа-агентства CBL Records. С азартом эскортник следил за успехами Югэна, с гордостью отмечая, что среди всех талантливых протеже агентства Югэн самый сильный участник. А когда на одном из контрольных концертов агентства Югэн, аккомпанируя себе на фортепьяно, исполнил песню Дженис Джоплин “Mercedes Benz”, то Ятен не смог сдержать слез – настолько его растрогал сильный и проникновенный голос воспитанника:


“Oh lord won't you buy me a Mercedes Benz.
My friends all drive porsches, I must make amends.
Worked hard all my lifetime, no help from my friends.
So oh lord won't you buy me a Mercedes Benz!”*


Вместе с тем, как бы не сблизились они с Югэном, Ятен не мог пробиться через стену, которую выстроил тот вокруг своего прошлого. Он не знал настоящего имени Югэна. Не знал, кто его родители, из какой он семьи. Но Ятен чувствовал, что у всего, что Югэн делает со своей жизнью есть какая-то причина - скрытая ото всех именно в его прошлом. Он пробовал его расспрашивать, но Югэн не захотел быть откровенным, объяснив свое нежелание рассказывать правду о себе так:

“Это не потому, что я тебе не доверяю, Ятен. Нет, ты один из двух людей на свете, которым я могу доверять. Но тебе лучше ничего не знать… Вообще ничего не знать! Так будет лучше в первую очередь для тебя, поверь мне”.

Ятен понял его и больше никогда не поднимал эту тему. Когда Югэн впервые принес к нему электронную карту памяти и попросил спрятать её в надежном месте, то Ятен без вопросов согласился хранить её в своем сейфе. Он догадывался, что на этой карте хранится какой-то компромат, но никогда не пытался узнать, что именно там записано. Шли годы и коллекция карт памяти пополнялась, что вызывало у Ятена улыбку – его мальчик хитер как лис, который стремится подстраховать каждый свой шаг!

Потом Югэн дебютировал в Showboys и они почти перестали видеться. Только иногда Югэн появлялся у него, но лишь за тем, чтобы положить в сейф очередную карту памяти или же, напротив, забрать. Ятену ничего не оставалось делать, как следить за успехами своего воспитанника по телевизору и искренне радоваться  за него.

А потом Югэн пропал с экранов телевизоров.

Никто – ни CBL Records, ни Showboys, ни пресса – не давали информации о том, почему тот пропал с эстрады и экранов. Ятен, чувствуя беспокойство за судьбу Югэна, попросил своих влиятельных любовников разузнать о его судьбе. Так он узнал, что Югэн попал в серьезную автомобильную аварию и находится на лечении. Ятен испытал громадное облегчение, узнав, что Югэн жив – он хотел навестить того в больнице, но ему сообщили, что того круглосуточно караулят телохранители и никого к нему допускают. Тогда Ятен решил подождать, когда Югэн поправится достаточно и сможет покинуть стены больницы.

Каково было удивление Ятена, когда однажды он обнаружил Югэна на пороге своей квартиры.

“Какими судьбами?..” – это все, что смог выдавить из себя эскортник, пропуская юношу в свое жилище.

“Я сбежал из больницы. И мне надо где-то спрятаться, - сообщил Югэн и, пройдя в гостиную, устало опустился на диван. – Надеюсь, ты не против?”

Конечно, Ятен был совсем не против! Он с радостью выделил юноше спальню в своей квартире и пригласил доктора частной практики, чтобы тот осмотрел его гостя. Первые несколько недель после побега Югэн просто спал круглыми сутками, просыпаясь лишь чтобы выпить воды и съесть что-нибудь незначительное. Ятен окружил его всей возможной заботой, не задавал ему никаких вопросов и просто ждал, когда тот достаточно придет в себя.

Не сразу, но Югэн вырвался из состояния сонного бессилия – как-то утром, вернувшись из клуба, Ятен нашел Югэна на кухне. Тот готовил завтрак, подпевая что-то под работающее радио и, завидев хозяина квартиры, поинтересовался, будет ли тот кофе. Ответив на этот вопрос утвердительно, Ятен устроился за столиком, наблюдая, как тот варит кофе.

“Что планируешь делать дальше?” – поинтересовался мужчина осторожно; он не стал спрашивать юношу о том, что случилось в прошлом, но, как его друг, считал себя вправе спросить про будущее.

“Дальше?.. Ну, дай подумать... Я нажил себе богатого и влиятельного врага, который не упустит возможности меня уничтожить. Меня вышвырнули из агентства и теперь я без работы. Кроме этого, меня всего переломало в аварии и я с трудом могу двигать пальцами, -  Югэн посмотрел на свою правую руку и мрачно усмехнулся. – Так что я буду делать дальше?.. Я планирую вернуться в шоу-бизнес и взять реванш, что же еще?”

Ятен хотел спросить его, о каком враге тот говорит, но интуитивно почувствовал, что Югэн не станет отвечать на этот вопрос.

“Как ты это сделаешь, если, как ты сам сказал, тебя выгнали из агентства?”

“CBL Records не единственное агентство в Японии. Пойду работать к конкурентам, они меня возьмут с радостью, – небрежно передернул плечами юноша и поставил перед ним чашку с ароматным кофе. – Я уже связался с одним крупным агентством, они назначили мне встречу”.

“А как же твое здоровье?” – с сомнением проговорил Ятен.

Югэн, наклонившись к нему, легонько чмокнул его в кончик носа и лукаво улыбнулся:

“И со здоровьем я разберусь! Не волнуйся за меня, дорогой. Ты же меня знаешь - я прорвусь”.

Через неделю Югэн съехал от Ятена, пояснив, что будет жить в квартире, которую ему арендовало его новое агентство J-Star Industries. Перед отъездом юноша передал Ятену несколько плотно запечатанных конвертов, попросив сохранить их в сейфе.

“Если со мной что-то случится – сделай так, чтобы эти конверты оказались в редакциях крупных газет”, - попросил Югэн его.

Ятену совсем не понравились эта просьба, он испугался за него не на шутку.

“А что с тобой может случиться?” – спросил он напряженным тоном.

“Может и ничего. Но то, что находиться в этих конвертах – моя страховка, - юноша ободряюще коснулся плеча мужчины, пытаясь развеять его опасения. – Не стоит так переживать, просто пообещай, что выполнишь мою просьбу!”

Ятен дал ему это обещание. Поцеловав Югэна на прощание, он попросил его не пропадать надолго, чтобы не заставлять своего друга беспокоиться. Югэн, улыбнувшись, ответил ему, что пропадать не собирается и что обязательно еще навестит его.

“Скоро ты узнаешь обо мне много нового, - на прощание сказал юноша. – Не сердись, что я ничего тебе не рассказывал. Просто так надо было…”

Спустя пять месяцев, Югэн вернулся на эстраду и на всю страну назвал свое настоящее имя. Вот тогда Ятен понял, на что ему тот намекал. Мать Югэна – та самая Дженни Хидэки! Ятен обожал её песни, когда был подростком! И, как и все поклонники этой певицы, он был шокирован трагической историей её жизни и смерти. Теперь Ятену стало понятно, почему Югэн так упорно скрывал свое настоящее имя!

После возвращения своего возвращения на сцену, юноша несколько раз навещал Ятена.

В предпоследнюю их встречу Югэн оказался в клубе не один, а в компании Химмэля Фагъедира. То, что эти двое проводили время в La vie en Rose не удивило Ятена. Он прекрасно понимал - то, что для публики представляется как крепкая дружба, на деле является любовной химией. И, честно говоря, он при всем желании не мог осуждать Югэна за то, что тот так неосторожно влюбился – этот Химмэль Фагъедир был просто ангельски красив, а своим высокомерным поведением так и будил желание сделать с ним что-то греховное…

Последняя встреча с Югэном случилась днем пятнадцатого августа.

Ятен знал, что в этот день у группы Heet должен состояться концерт на площадке Токио Доум, и потому чрезвычайно удивился появлению Югэна в своей квартире. На вопрос о концерте, Югэн небрежно махнул рукой и сказал, что всё успеет, просто ему нужно кое-что забрать из сейфа Ятена. Держался Югэн вроде бы как обычно, однако Ятен знал его слишком хорошо и шестым чувством уловил, что c юношей далеко не все в порядке.

- Что-то случилось? – прямо спросил эскортник его.

- Нет. Все замечательно, - уверенно заявил Югэн и не отвел глаз, когда Ятен вперился в него пытливым взглядом.

- Без обид, но мне как-то не верится!

- Я очень тороплюсь, у меня нет времени разубеждать тебя, - промолвил юноша снисходительно, давая понять, что считает его беспокойство неуместным. – Будь добр, возьми этот конверт и сохрани его. Если со мной что-то случится – вскрой конверт. Что нужно будет сделать дальше я написал в записке, которая лежит внутри.

Теперь чувство тревоги в Ятене завыло с громкостью пожарной сирены.

- Югэн… Что, черт побери, случилось? – воскликнул он.

Но тот скрывал от него все свои эмоции, сохраняя нордическое спокойствие.

- Ничего, я же сказал, - юноша улыбнулся ему. – Ты же знаешь, для чего это нужно! Я так уже делал. Это моя страховка – вот и всё.

Добавив, что очень торопится, Югэн забрал из его сейфа несколько предметов и удалился.
 
После ухода юноши прошло несколько часов, но Ятен никак не мог успокоиться. Он места себе не находил из-за дурного предчувствия, которое душило его, сдавливало сердце стальными тисками. Что-то определенно произошло, в этом не может быть сомнений! Не выдержав, Ятен попытался дозвониться до него – и с ужасом обнаружил, что телефон Югэна стал недоступен. Он набирал номер Югэна раз за разом в течении долгого времени, однако всякий раз получал один и тот же результат.

“С ним случилось что-то ужасное!” – билась паническая мысль в висках Ятена.

Он достал из сейфа конверт, оставленный ему юношей сегодня. До этого он никогда и не думал прикасаться к вещам, который Югэн отдавал ему на хранение! Но сейчас принципы Ятена не играли никакой роли, он нутром чуял, что поступает правильно. Дрожащими пальцами эскортник надорвал конверт. Из него выпала карта памяти и небольшой лист бумаги, где почерком Югэна было начертан номер телефона и всего одна фраза: “Передай это Химмэлю”.

Ятен вставил карту памяти в свой телефон и открыл сохраненный на ней файл. Там находилась только одна аудиозапись. Прослушав её, Ятен отыскал стул и сел на него, пытаясь справиться с замешательством. Его растерянность длилась всего несколько секунд, затем он решительно набрал номер, написанный на бумаге.

- Умоляю, только ответь на звонок! – пробормотал Ятен.

Один гудок… Второй… Третий… Бесконечные гудки…

- Алло! Я слушаю! – раздался в трубке взволнованный голос Химмэля Фагъедира.




______________________


* О Боже, пошли мне новехонький "Мерс"
Друзья при машинах, а я как-то без.
Всю жизнь я трудился во славу твою.
Пошли ж "Мерседес" мне, не то я запью!

______________________




38



Ночь с четырнадцатое на пятнадцатое августа стала для Касаги неожиданно тяжелой – хотя спать он лёг с предвкушением победы над заклятым врагом!

Четырнадцатого числа, вечером, он смог улучить момент для приватного разговора с Югэном. В конце дня тот приехал в театр Харима для короткой репетиции – из-за предстоящего концерта Югэн не мог потратить на театр больше двух часов в сутки. Тиэми, как исполнитель второй по значимости роли, тоже обязан был присутствовать там. Момент для важного разговора, к которому Касаги тщательно готовился, он выбрал с оглядкой на расписание Химмэля – дабы тот совершенно точно отсутствовал в театре в это время. В этот вечер Химмэль вместе со своей матерью участвовал в сборе средств для благотворительного фонда и не должен был помешать планам Касаги.

Когда господин Кинто объявил десятиминутный перерыв, Касаги отправился в курилку вслед за Югэном. Когда он вошел туда, ненавистный враг как раз прикуривал сигарету и, казалось, совсем не удивился его появлению в пропахшей табачным дымом каморке. Тиэми прикрыл за своей спиной дверь и сделал несколько шагов в сторону соперника, так, чтобы тот мог хорошо расслышать его негромкую речь. Однако, прежде чем он успел открыть рот и озвучить отрепетированную речь, как Югэн заговорил первым:

“Что, пришел сюда ставить мне условия, Касаги? – поинтересовался он спокойно. – А я все гадал, когда же ты нарисуешься на горизонте со своими угрозами“.

Против воли, Тиэми испытал секундное изумление, которое постарался тут же скрыть.

“И с какими же угрозами я, по-твоему, нарисовался?” – спросил он с некоторой осторожностью, еще не понимая до конца, что Югэн подразумевал под своим небрежным замечанием.

Тот стряхнул пепел на пол и криво усмехнулся:

“Ты узнал имя моего отца и не замедлил воспользоваться этим. Полагаю, мой папочка уже слил тебе всю возможную информацию... И ты собираешься использовать то, что узнал, против меня, - Югэн, ребячески склонив голову на бок, поинтересовался: - Ты рассчитывал застать меня врасплох, не так ли? Прости, что испортил заготовленную торжественную речь, но слушать твое пафосное занудство выше моих сил!“

Тиэми почувствовал, как его лицо заливается непрошенным румянцем. Да, он рассчитывал застигнуть того врасплох! Рассчитывал насладиться гримасой изумления и страха на лице соперника! Но вместо этого он сам оказался изумлен и даже отчасти напуган проницательностью Югэна - выходит, тот смог предвидеть такое развитие событий! В ответ на такой маневр со стороны врага в Касаги всколыхнулась такая злость, что ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы не отправить Югэна в нокаут одним ударом. Нет, нельзя бить, нельзя!.. Нужно сохранять самообладание и следовать плану, иначе, вполне возможно, Югэн окончательно выбьет почву у него из-под ног.

“Ты угадал, я здесь именно поэтому. Рад, что мне не придется тратить время на лишние слова, - заговорил Тиэми, делая вид, будто нисколько не волнует его выпад. – У меня есть предложение от которого ты не сможешь отказаться: ты отдашь компромат на меня и те материалы, при помощи которых угрожаешь Рейо Коидзуми, иначе…” – он всё-таки не удержался от желания сделать эффектную паузу.

Югэн иронично приподнял бровь, но, в итоге, подыграл ему:

“Иначе – что?”

“Иначе завтра вечером твоя дорогая бабуля трагически погибнет, - с готовностью закончил свою мысль Касаги. – И если ты прямо сейчас пытаешься придумать, как её спасти, то разочарую тебя – у тебя не получится. Что бы ты не предпринял, куда бы не попытался её спрятать – мои люди найдут её и убьют. Поверь мне, с моими деньгами мне ничего не стоит организовать это. Вспомни свое падение в киотском парке! Так что сэкономь время себе и мне – просто сделай то, что я требую”.

“А что будет после того, как я отдам тебе компромат?” – поинтересовался Югэн всё так же хладнокровно.

“После этого я остаюсь в Showboys, а ты будешь держаться от меня подальше, - без всякой заминки или раздумий проговорил Тиэми. – Вот такие у меня условия!”

Югэн заговорил не сразу, он всё разглядывал его пристальным взглядом – и Касаги даже испугался, что тот сейчас или откажется от сделки или с кажет что-нибудь вроде: “Кого ты хочешь обмануть? Неужели ты думал, что я не пойму, что ты собираешься убить меня?” Однако, соперник лишь затушил сигарету о край железной урны и деловым тоном осведомился:

“Когда и где?”

Касаги против воли затрясло: такое спокойное поведение врага было просто оскорбительно!

 “Если ты надеешься как-то выкрутиться, то, уверяю тебя…” – начал было он, но Югэн с презрительной усмешкой прервал его:

“Я не собираюсь рисковать жизнью Фукагавы-сан, так что оставь свои запугивания. Просто назови время и место”.

Призвав к себе все душевные силы, Тиэми подавил очередную вспышку ярости и заставил доиграть себя эту сцену до конца, хоть события и развивались не по его сценарию. Он назначил Югэну встречу на берегу Токийского залива, в одном из заброшенных портовых ангаров, в четыре часа дня.

“Почему в такое время? У нас завтра концерт в половине шестого”, - заметил Югэн, но сделал это без видимого неудовольствия.

“Хочу доставить тебе побольше проблем, вот почему, - вполне искренне ответил на его вопрос Касаги. – И если не хочешь опоздать на свой концерт, прибудь на место вовремя!”

“Ладно, договорились”, - соперник коротко кивнул головой и, больше ничего не сказав, покинул курилку.

Весь вечер Касаги чувствовал себя раздраженным. Его не покидало ощущение, что Югэн, несмотря ни на что, умудрился обставить дело так, будто это не Тиэми припер его к стенке, а он сам принял решение отказаться от идеи шантажом выгнать врага из Showboys. Это бесило Тиэми просто до невозможности! Не таким он представлял себе разговор с Югэном! Тиэми рассчитывал увидеть эмоции потрясения и страха на его лице, желал насладиться своим триумфом и высказать тому все, что он о нем думает…

Не сразу, но Тиэми взял себя в руки и напомнил себе, что сегодняшний разговор с Югэном всего лишь ступень к главному событию. Сегодня он бросил Югэну наживку, которую тот заглотил, чтобы завтра добровольно явиться на место своей смерти. Если подумать хорошенько, даже хорошо, что Югэн ведет себя настолько самоуверенно! Пусть Югэн думает, что сумел просчитать его и обыграть! Пусть он явится в ловушку, ничего не подозревая об истинных планах своего соперника – а когда ловушка захлопнется, вот тогда Тиэми отыграется за всё! Придя к такой мысли, юноша повеселел и отправился спать с предвкушением завтрашнего триумфа над Югэном.

Во сне к нему явилась та, которую он называл богиней – Мэрилин Монро.

Раньше она часто ему снилась, как бы направляя влюбленного в неё юношу, поддерживая его в трудные для него минуты, ободряя и вдохновляя на новые свершения и жизненные перемены. Каждый раз, после такого сна, Тиэми просыпался в приподнятом расположении духа, чувствуя как бы незримое присутствие своего кумира подле себя, ощущая её любовь и доброту… Однако последние полгода Мэрилин Монро ни разу не посещала его сновидения, хотя именно в этот период Тиэми было очень тяжело и одиноко.

В эту ночь Тиэми вновь увидел свою богиню.

Мэрилин предстала перед ним в коктейльном платье цвета слоновой кости – том самом, что сделало знаменитым фильм “Зуд седьмого года”. Она была прекрасна в этом наряде и находилась в окружении журналистов, которые без конца сверкали вспышками. Её миниатюрные ножки в туфельках стояли на вентиляционной решетке метро и то и дело потоки воздуха заставляли подол её платья взлетать вверх, обнажая её колени и бедра совершенной формы. Мэрилин нисколько не стеснялась внимания, оказываемого ей множеством фотографов, и кокетливо придерживала подол платья, если оно взлетало слишком высоко.

Обрадованный Тиэми направился в её сторону, расталкивая журналистов в стороны. Когда он преодолел толпу и оказался совсем близко, Мэрилин повернулась к нему и, наивно хлопая ресницами, с придыханием проговорила:

“Как ты можешь думать о таких ужасных вещах?”

Тиэми окаменел, услышав её вопрос, он сразу же понял, что она имеет в виду.

“Он заслужил смерти!” – возразил он решительно, надеясь доказать ей свою правоту.

Мэрилин грустно улыбнулась и в её взгляде мелькнуло разочарование.

“Что ты знаешь о смерти? – прошептала блондинка с укором. – Посмотри же на смерть!”

У него на глазах её внешний облик начал изменяться – сначала её кожа стала бледно-желтой, потом появились сине-лиловые пятна, которые затем превратились в очаги интенсивного гниения. Нос защекотал тошнотворный и сладкий запах гниющей плоти. Тиэми отшатнулся назад, с ужасом глядя на обезображенную трупным разложением фигуру той, кого он считал самой прекрасной женщиной на свете.

“Теперь ты видишь, что такое смерть?” -  произнесла Мэрилин, чьи губы почернели и усохли, обнажив зубы.

Тиэми проснулся весь в поту с неистово бьющимся сердцем. Сев на краю постели, он протер глаза, заставляя себя вернуться в реальность – всё это был просто сон, на самом деле он находится в своей комнате в общежитии Showboys. Взгляд Касаги упал на фотографию Мэрилин Монро в золотой рамке, стоящую на прикроватной тумбочке – в полумраке комнаты он все же мог разглядеть её очаровательную голливудскую улыбку. Он дотянулся до рамки и взял фото в руки – после чего уставился на свою богиню долгим, застывшим взглядом.

Он вспомнил, как она приснилась ему накануне конкурсного отбора в реалити-шоу Showboys. Тогда богиня тоже выразила недовольство поведением своего поклонника, после того, как он, став свидетелем насмешек Югэна над Химмэлем во время репетиций, побоялся выступить в защиту последнего. Тогда Мэрилин явилась ему во сне и пожурила за нерешительность. Тиэми стало так стыдно за свою трусость, что во время конкурсного концерта он отыскал Химмэля и принес тому свои извинения.

- Значит, ты меня осуждаешь? – прошептал он пересохшими от волнения губами.

Он перевернул рамку, открыл крышку и вытащил снимок. Эта фотография была оригиналом, сделанная папарацци много десятилетий назад. Касаги купил её за баснословные деньги на британском аукционе, где распродавались раритеты, связанные с жизнью кинозвезды. Еще с минуту юноша внимательно разглядывал фото, прежде чем разорвал его на мелкие клочки и швырнул на пол.

Вскочив с постели, он принялся доставать из ящиков и с полок все, что как-либо связано с Мэрилин Монро и без всякого сожаления выбрасывать это в пакет для мусора. Мечась по комнате и швыряя вещи, к которым он раньше относился с благоговением, Касаги сквозь зубы говорил, обращаясь к той, что раньше он называл своей богиней:

- Ты больше мне не нужна! Хватит с меня этого! Я не стану слушать тебя, понятно?! Он умрет, он заслужил смерти!.. И когда он умрет, Химмэ снова станет моим! Он снова будет со мной… Так и будет! И никто мне не помешает, тем более ты! Ты умерла, тебя нет в этом мире! И скоро и Югэна не станет тоже!..

Закончив с импульсивной зачисткой своей комнаты, Тиэми снова упал на кровать.

- Химмэ снова станет моим… - беззвучно повторил он, чувствуя, как сжимается его сердце от переизбытка чувств.

За окном занималось утро, скоро уже сработает будильник, сообщая, что пора вставать. Тиэми полежал еще немного, постепенно остывая от горячки, накрывшей его с головой после ночного кошмара. Он задумался о предстоящем дне. Сегодня с утра у них с группой назначена встреча с Гэсиро и обсуждение грядущей реорганизации группы Showboys, с которой согласились все участники музыкального коллектива. После этого Касаги сможет отправиться по своим делам, а конкретно – заняться приготовлениями к встрече с Югэном. Ну а потом, после того как он разберется со своим соперником, ему придется сопровождать Химмэля и прочих своих коллег на концерт группы Heet в Токио Доум. Сначала Тиэми хотел отказаться от посещения концерта конкурентов, но потом подумал, что это свое присутствие на этом публичном мероприятии можно использовать как алиби – и поменял свое решение.

Зазвонил будильник на телефоне, Тиэми тут же выключил его.

Наверное, Химмэль сейчас тоже проснулся в своей комнате и собирается в душ. Касаги достал из комода полотенце и направился в ванную, чтобы не опоздать к завтраку. Когда Касаги зашел в столовую, то сероглазый юноша уже был там – потягивал сок из стакана и озабоченно смотрел в экран своего смартфона. Выглядел Химмэль недовольным. Интересно, почему? Может, из-за Югэна?..

- Ты чем-то расстроен? – с невинным видом поинтересовался Касаги у него.

- Нет, все нормально, - рассеянно ответил Химмэль и сунул телефон в карман домашних шорт.

После завтрака Люси Масимо отвезла пятерых своих подопечных в штаб-квартиру CBL Records. В просторном конференц-зале их поджидала хозяйка агентства и несколько сотрудников агентства, которых представили участникам группы как исполнительного директора и сценариста будущего реалити-шоу. Пока Химмэль, Иса, Оониси и Хига обсуждали с руководством детали готовящегося музыкального шоу, Касаги молчал, погруженный в свои мысли. Его не интересовало будущее группы – пусть Химмэль решает эти вопросы, а он, Тиэми, просто подстроится под все новшества.

Ближе к полудню телефон Касаги начал разрываться от звонков от Рейо Коидзуми. Так как совещание с руководством агентства еще не завершилось, Касаги не мог ответить на звонки и при этом не вызвать неудовольствия у Сибил Гэсиро. Поэтому юноша перевел свой телефон в беззвучный режим, чтобы бесконечные звонки не мешали оживленной дискуссии. Однако на душе у Касаги начали скрести кошки – почему это Коидзуми ему вдруг начал названивать? Что взбрело ему в голову? А что если Коидзуми сделает что-нибудь, что поставит план Тиэми под угрозу?

Оставшееся время до конца рабочего совещания Касаги провел, словно сидя на иголках. Едва Гэсиро объявила, что участники группы свободны, как он выскочил из конференц-зала и, отыскав безлюдное место в закоулках офисного здания, набрал номер отца Югэна.

- Почему ты не отвечал на звонки? – в голосе Рейо Коидзуми отчетливо звучали истерические ноты.

- Я был на рабочем совещании и не мог пользоваться телефоном, - ответил Касаги, напрягаясь еще сильнее от осознания того, что Коидзуми, кажется, потерял контроль над собой. – Что случилось? Почему вы так стремились со мной связаться?

В трубке на миг повисло молчание, как будто собеседник боялся озвучить свой вопрос.

- Ты… ты уже сделал то, что собирался? – явно через силу произнес мужчина.

- Нет.

В трубке отчетливо послышался вздох облегчения.

- Отлично! Тогда мне срочно нужно с тобой поговорить.

- Я вас слушаю, говорите, - отозвался Касаги, уже догадываясь, что сейчас услышит.

- Я передумал! Я не желаю смерти Югэну и я отказываюсь участвовать в твоем плане!

“Будь проклят этот слабохарактерный идиот! И как можно быть такой тряпкой?” – угрюмо подумал Касаги и в его душе начала кипеть темная ярость.

- А я вот не передумал, господин Коидзуми! Я доведу начатое до конца, - ледяным тоном сообщил он своему собеседнику. – Ваше участие в этом и не требовалось. Поэтому, не важно, передумали вы или нет.

- Нет, нет! Ты не понял! – воскликнул тут же Коидзуми-старший. – Я запрещаю тебе делать это! Запрещаю тебе убивать его!

Тиэми издевательски рассмеялся, услышав такое заявление.

- Да неужели? Запрещаете? А с чего вы взяли, что я послушаю вас?

- Если ты тронешь Югэна, то я пойду в полицию и всё расскажу! – парировал мужчина весьма решительно. – И плевать, если меня будут судить за соучастие!

Тиэми мысленно чертыхнулся, на все лады ругая своего несостоявшегося сообщника. Он схватился за голову, лихорадочно пытаясь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Рейо Коидзуми действительно может испортить всё, если решит сдаться полиции! Но отступать от намерения уничтожить своего заклятого соперника Касаги не собирался – потому что другого шанса провернуть подобную операцию может и не представится больше! Нужно сделать это сегодня! Но как быть с Рейо Коидзуми?..

И вдруг решение пришло в голову Касаги.

“Так будет даже лучше… даже убедительнее!” – подумал он со злорадством.

- Господин Коидзуми, давайте мы оба не будем принимать поспешных решений, - заговорил юноша подчеркнуто дипломатичным тоном. – Я считаю, что нам надо встретиться и все тщательно обсудить. Обещаю вам, если ваши аргументы окажутся весомыми, то мы с вами сможем решить все без всяких убийств и полиции. Вы согласны?

Рейо Коидзуми недолго колебался, прежде чем ответить утвердительно. Тиэми назвал ему адрес все того же заброшенного ангара на берегу Токийского залива, предложив подъехать к половине пятого вечера. Мужчина обещал прибыть без опозданий и на том их разговор закончился. Убрав телефон в карман, Тиэми некоторое время стоял неподвижно, перебирая в уме детали своего плана и решая, насколько сильно его следует скорректировать с учетом новых факторов.

- Ты возвращаешься в общежитие? – обратилась к нему старший менеджер.

- Нет. Я обещал навестить маму сегодня днем, - выдал заготовленное оправдание своей отлучки Тиэми и, поглядев на своих коллег, прибавил: – Встретимся на концерте!

Он посмотрел в сторону Химмэля - вдруг у того возникнут к нему вопросы - но сероглазый юноша даже не вспомнил о нем, уставившись в свой телефон. Люси Масимо загнала юношей в лифт и отконвоировала их на подземную парковку – там четверо из них погрузились в микроавтобус, а Касаги сел в фамильный лимузин, который должен был доставить его до особняка клана Касаги.

Приехав в родительский дом, юноша оставил там свой мобильный; это действие было продиктовано опаской, что полиция может проверить через сотовую вышку все телефоны, запеленгованные поблизости от места смерти Югэна. Забрав из сейфа в своей комнате пакет, в котором лежал купленный на черном рынке пистолет и пластиковые стяжки, Тиэми отправился на место, которое он выбрал для реализации своего плана.

Это место он выбрал не случайно. Ангар находился на территории заброшенной базы по переработке рыбы, большинство строений не эксплуатировались больше тридцати лет и пришли в негодность. В радиусе двух километров промышленной зоны нельзя было встретить ни души, кроме бродячих собак. Конечно, это место все же принадлежало кому-то и даже два раза в сутки патрулировалось частным охранным предприятием. Однако в промежутке между патрулями это место было абсолютно безлюдно и идеально отвечало требованиям Касаги.

Местом действия Тиэми выбрал полуразрушенный ангар, который прежде стоял на бетонных сваях, выдвигаясь над водой на десять метров от берега – но со временем сваи рассыпались и ангар наполовину погрузился в воду. Во время отливов вода отступала, открывая взору затопленную часть ангара, покрытую илом и тиной. Всё это было важно! И месторасположение заброшенного ангара и отливы с приливами – всё это Касаги собирался использовать в своем плане.

Он держал оружие на изготовке, когда Югэн вошел в ангар.

- Руки подними вверх! Не шевелись! – приказал Тиэми своему сопернику. – Только попробуй дернуться и я выстрелю!

Тот неторопливо поднял руки вверх и позволил себя обыскать.

- Я не взял оружия, если ты его ищешь, - сказал Югэн обыденным тоном. – Я же сказал, что не собираюсь рисковать жизнью Фукагавы-сан.

Во внутреннем кармане его летней куртки Тиэми нашел несколько конвертов и забрал их себе.

- Там компромат? – коротко осведомился он.

- Да.

Тиэми отступил назад и, стремясь освободить руку, положил конверты на опрокинутую ржавую бочку, при этом продолжая держать юношу на мушке.

- Теперь ты меня убьешь, не так ли? – поинтересовался Югэн, опуская руки и медленно поворачиваясь в его сторону.

И снова Касаги оказался совершенно не готов к выпаду соперника, у него даже слегка отвисла челюсть. Неужели тот догадался о настоящих намерениях Тиэми? Но если он подозревал, что его могут убить, то зачем пришел сюда безоружным? И почему он так невозмутимо держит себя? У Югэна есть какой-то план?.. Или же это просто пустая бравада, попытка в последний раз перед смертью пустить пыль в глаза?..

- О, не делай таких круглых глаз, Касаги! Твой план просчитывался на раз-два, - со скучающим видом проговорил Югэн. – Я знал, что ты заманиваешь меня сюда не для того, чтобы просто забрать компромат и отпустить на все четыре стороны. Это местечко… - юноша окинул полутемный ангар оценивающим взглядом, - отлично подходит для убийства.

Тиэми уныло вздохнул, смиряясь с мыслью о том, что, видимо, Югэна ему не удастся застать врасплох.

- Если ты предполагал, что я захочу тебя убить – зачем пришел? – спросил он соперника.

- Если бы не пришел, ты бы убил Фукагаву-сан, для этого ты достаточно богатый и вполне поехавший крышей, - пожал плечами Югэн. – Так что я сделал свой выбор.

То, что он говорил, никак не укладывалось в уме Касаги!

- Ты пришел сюда, готовый умереть и так спокойно обо всем этом говоришь?! – воскликнул он, не в силах перестать кипеть от мысли, что враг не трясется перед ним от ужаса.

- Проигрывать тоже надо уметь, - вновь пожал плечами тот.

Желая сорвать с него маску хладнокровия, Тиэми зло рассмеялся и сказал:

- А ты не подумал, что я в любом случае убью твою дорогую Фукагаву? Просто, чтобы тебе вдогонку насолить!

Югэн смерил его снисходительным взглядом, прежде чем заговорить:

- Если ты убьешь меня, а потом её, то не сможешь свалить произошедшее на совпадение. При данном раскладе ты можешь убить только кого-то одного из нас: или меня или её. Но раз я пришел к тебе, то вопрос решен, - Югэн снова огляделся по сторонам, потом вопросительно приподнял брови: - Итак, что ты придумал? Несчастный случай или самоубийство?

Тиэми улыбнулся, довольный тем, что хотя бы в этом вопросе сможет его удивить.

- Ни то и ни другое. Это будет убийство! – он махнул рукой, в которой сжимал пистолет, в сторону той части ангара, которая во время приливов затапливалась водой. – Иди туда! Встань возле той лестницы.

Он говорил о металлических скобах, вмонтированных в торчащие из земли бетонные опоры ангара и служивших раньше лестницей, опускавшейся ниже уровня воды. Несмотря на коррозию, скобы по-прежнему были достаточно толстыми и крепкими и могли выдержать нагрузку в виде человеческого тела. Чтобы добраться до этой лестницы, Югэну пришлось ступать по вязкому илу, в который ноги проваливались по щиколотку – Тиэми двигался за ним на некотором расстоянии, продолжая целиться в него из пистолета. Оказавшись возле железных скоб, Югэн повернулся к нему.

- И что дальше?

- Просунь руки между скобами! – последовал приказ.

 Когда тот подчинился, то Касаги быстро стянул запястья парня сначала одной пластиковой стяжкой, а потом прибавил еще две – для надежности. Отступив на несколько шагов, он осмотрел результат своих трудов – руки Югэна оказались прочно прикованы к железной скобе. И как бы этот ублюдок не тужился, ему не удастся освободить свои руки! Теперь, когда враг был обездвижен, можно было не держать его на мушке и юноша сунул пистолет за ремень брюк.

- К чему такие сложности? Раз уж ты задумал убийство, почему просто не пристрелить меня? – задал вопрос Югэн, он говорил с недоумением, но без явной демонстрации испуга.

- К тому, что я хочу, чтобы ты помучался перед смертью… И ты помучаешься!  - эти слова Тиэми произнес с огромным наслаждением. – Через полчаса это место затопит во время прилива. Вода будет подниматься не слишком быстро, но неумолимо. Сначала она поднимется до колен, потом до бедер, потом до груди… а потом накроет тебя с головой. И ты получишь возможность прочувствовать все те ощущения, что испытывали твои маленькие брат и сестра, когда твоя мамаша топила их! Ну как тебе мой план, а?..

На мгновение лицо Югэна потемнело от эмоций, его губы непроизвольно дернулись, а ладони сжались в кулаки. Но он быстро взял себя в руки и рассмеялся громко и цинично, и его смех, отразившись от полуразрушенных стен ангара, приобрел угрожающее звучание.

- Я же говорил, Касаги, что ты станешь кем-то гораздо хуже меня! – издевательски произнес он. – Как видишь, я не ошибся в своем прогнозе.

Тиэми хотел было возразить ему, однако не придумал ничего подходящего и потому просто двинул кулаком по лицу Югэна. Голова прицепленного к лестнице парня дернулась в сторону, а когда Касаги прибавил к этому удар в живот, то колени Югэна подкосились и он повис на своих связанных руках. Но даже при этом он не издал ни звука – ни вскрика, ни стона, ни мольбы о пощаде, ничего.

Касаги безумно хотелось продолжать избивать того, но он заставил себя остановиться. Ни к чему уродовать тело этого мерзавца, это заставит полицию задаться вопросом: почему была проявлена такая жестокость? Хватит с Югэна психологических мучений, которые Тиэми ему уготовил! Вода уже начала медленно прибывать - скоро её уровень поднимется еще выше и затопит эту часть ангара.

Хлюпая ботинками в воде, Тиэми ушел на ту сторону ангара, остававшуюся во время прилива не затопленной и, встав около дверей, принялся дожидаться второго визитера, который должен был появиться с минуты на минуту. Со своего места он видел Югэна. То кусал губы и смотрел на уровень воды, который неумолимо полз вверх, но упорно продолжал хранить молчание.

“Решил умереть с достоинством? – хмыкнул Касаги раздраженно. – Ну что ж, посмотрим, как ты запоешь, когда вода поднимется по горло!”

Рейо Коидзуми вошел в ангар тогда, когда прилив уже поднялся настолько, что почти доставал до подбородка Югэна. Из-за полумрака мужчина сначала даже не заметил присутствия Югэна в ангаре, он увидел лишь Касаги и пистолет в его руках.

- Руки подними! – громогласно велел Тиэми мужчине.

Когда тот подчинился, то он обыскал его на предмет оружия, но Коидзуми заявился сюда безоружным. Касаги забрал из кармана его пиджака смартфон и, довольный тем, что все получается, как он задумал, встал сбоку от мужчины, так, чтобы иметь возможность лицезреть все чувства на его лице.

- Что ты делаешь, Касаги? Я ведь пришел поговорить! – возмутился мужчина, еще не до конца понимая серьезности ситуации.

- Я делаю то, что запланировал – убиваю твоего незаконнорожденного сына, - объяснился юноша и с издевательской усмешкой указал рукой в конец ангара, туда, где был прикован к лестнице Югэн. – Или ты, старый дурак, правда думал, что я откажусь от своих намерений только потому что ты мне запретил?

Коидзуми-старший только сейчас смог разглядеть Югэна, почти скрывшегося под водой.

- Нет! Что ты натворил! Господи, надо его вытащить оттуда! – закричал он и рванулся в сторону сына. - Югэн! Держись! Я сейчас тебя вытащу!

Он не успел добежать до кромки воды, Тиэми сбил его с ног сильным и точным ударом из арсенала боевых искусств. Коидзуми плюхнулся на покрытый грязью и мусором бетонный пол, а когда попытался подняться, то оказался пинком перевернут на спину. Касаги навел оружие ему на грудь и выстрелил. Тело мужчины несколько раз дернулось, из его горла донеслось странное бульканье и хрип, потом глаза Рейо Коидзуми закрылись и он затих.

Касаги быстрыми движениями вытер пистолет носовым платком и вложил его в руку Коидзуми. Потом, вынув телефон мужчины, он открыл на нем электронный ежедневник и набрал там короткий текст:

“Югэн шантажировал меня и угрожал убить. Я не могу больше жить так! Я убил его, а теперь убью и себя. Прощайте!”

Избавившись от отпечатков пальцев и на телефоне Коимдзуми тоже, Касаги сунул смартфон обратно в карман пиджака убитого. Теперь картина произошедшего здесь будет полицейским ясна: у Коидзуми-старшего произошел нервный срыв и он убил Югэна, после чего застрелился.

Тиэми повернулся в сторону Югэна – тот почти скрылся под водой, еще чуть-чуть и вода зальет ему рот и нос и он не сможет сделать ни одного глотка воздуха. И, тем не менее, Югэн все так же молчал, явно не собираясь доставлять удовольствие врагу просьбами о милосердии.

- Упрямый сукин сын! – пробормотал Касаги с острым разочарованием. – Ладно, подыхай на своих условиях! Мне некогда тут рассиживаться.

Прихватив конверты, которые он забрал у Югэна, он покинул ангар – ему нужно было успеть вернуться домой, переодеться и отправляться в Токио Доум, чтобы встретиться там с Химмэлем и ребятами.




___________________________





39




Все утро пятнадцатого августа Химмэль пребывал в мрачном расположении духа. Виной всему был Югэн – тот снова игнорировал сероглазого юношу и это длилось с вечера четверга. Химмэль не понимал, что произошло, почему тот вдруг так себя ведет. Он отправил Югэну кучу сообщений, на которые тот никак не отреагировал; несколько раз пытался дозвониться до него, но все звонки переадресовывались на автоответчик.

Может, Югэн занят и потому избегает общения? Ведь у его группы на носу первый концерт и скоро выход альбома! Это объяснение Химмэль отверг сразу же – раньше плотный рабочий график не мешал Югэну отвечать на сообщения. Значит, дело не в работе. Может, тот опять на что-то рассердился? Сероглазый юноша перебирал в уме события последних дней, но не находил ответа на мучающий его вопрос.

За прошедшие две недели после окончания промо-тура им удалось встретиться всего один раз. Югэн был очень занят работой, а Химмэля отец принудительно запер в частной клинике на десять дней, чтобы врачи подлечили его поврежденную спину. Выписавшись из больницы, Химмэль настоял на встрече с возлюбленным, желая наверстать упущенные возможности. Югэн смог выкроить в своем расписании всего несколько часов и приехал в их квартиру для свиданий – и они провели это время, занимаясь сексом как сумасшедшие.

Потом, когда Югэн начал одеваться, Химмэль не удержался от печального замечания:

“Когда мы сможем быть вместе постоянно, а не урывать то час тут, то час там?”

“Осенью мы будем проводить больше времени вместе”, - с улыбкой пообещал брюнет.

“Я очень скучаю по тому времени, когда ты был в Showboys, - признался сероглазый юноша. – Тогда мы жили в одной общаге и для встречи нужно было просто пройти по коридору. Как бы я хотел, чтобы те времена вернулись…”

Югэн никак не прокомментировал это, а просто наклонился к сидящему на постели любовнику, чтобы поцеловать того на прощание.

“Пересечемся на репетициях в театре”, - сказал он, наградив блондина долгим и чувственным поцелуем.

“На репетициях ты с Юной видишься чаще, чем со мной, - проворчал Химмэль, хватая того за ворот свитшота и снова притягивая к себе, чтобы возобновить прерванный было поцелуй. Югэну пришлось присесть на постель, чтобы не упасть от силы рывка. – Да и общаешься с ней больше, чем со мной…”

Его слова заставили брюнета мягко рассмеяться:

“Я же тебе объяснял, что у нее дома живет пони размером с собаку и огромная выдра. Юна обещала как-нибудь показать мне их вживую. Что я могу поделать, если не могу устоять против разных милых зверюшек?”

Химмэля это игривое оправдание совсем не удовлетворило:

“Мне что, нужно открыть свой зоопарк, чтобы ты уделял мне внимание?”

“Не дуйся, Химера! Ты всегда будешь для меня на первом месте” – заверил его любовник, глядя ему прямо в глаза.

“Я не хочу быть на первом месте для тебя. Я хочу быть единственным для тебя”, – возразил блондин с непримиримым выражением на лице.

Югэн негромко вздохнул, сетуя на неуместность выяснений отношений сейчас.

“Давай не будем сейчас поднимать эту тему…” – заговорил он, но Химмэль уже разгорячился и потому поспешил перебить его:

“Ты мог бы уйти из своего агентства! Уйти от Каеге Ватасэ! – заявил блондин, неосознанно включая давящие нотки в голосе. – Ты сам говорил, что Ватасэ плохой руководитель, что или его уволят или агентство сдуется! Так почему не уйти? Любое другое агентство с радостью возьмет тебя на работу. А неустойку за разорванный контракт погашу перед Ватасэ я…”

Его рассуждения заставили Югэна недовольно поморщиться.

“Химмэ! Я же просил тебя не делать этого – не надо играть роль моего спасителя, - заговорил юноша сурово. – Я сам как-нибудь разберусь со своими проблемами, ладно?”

Выражение его кофейных глаз убедило Химмэля не продолжать спор.

“Ладно… Но не жди, что я буду молча терпеть твое бл*дство” – предупредил он Югэна, чем вызвал у того мученическую улыбку.

“Мне правда пора уходить”, – шепнул брюнет и, снова поцеловав его, все же поднялся с постели и покинул квартиру.

После этого свидания у них больше не получалось побыть вместе – Югэн был слишком занят в своем агентстве и репетициями в театре. Максимум, что им удавалось сделать – это поцеловаться тайком в театральной курилке или в машине по дороге в общежитие. Химмэль утешал себя мыслью, что после того, как Heet отыграют концерт и выпустят альбом, то у Югэна появится побольше свободного времени. Однако накануне концерта в Токио Доум возлюбленный начал упорно игнорировать Химмэля, что сразу же вызвало у последнего беспокойство – что опять случилось, неужели Югэн опять недоволен чем-то?

- Ты чем-то расстроен? – участливо спросил Касаги, за завтраком уловив дурное расположение духа Химмэля.

- Нет, все нормально, - сероглазый юноша принудил себя перестать отправлять нескончаемый поток сообщений любовнику и убрал телефон в карман.

“Наверное, Югэн все-таки просто очень занят. Ведь он мне тоже ничего не писал, когда я находился в промо-туре, чтобы не отвлекать меня от работы! Может, он не хочет отвлекаться в такое время и потому ничего не пишет… - мысленно успокаивал Химмэль сам себя. –  Перестань вести себя как истеричная девчонка, которая днем и ночью ждет звонка своего парня!”

Он заставил себя сосредоточиться на работе.

Приехав в штаб-квартиру CBL Records, Химмэль вместе со своими коллегами потратили больше четырех часов на чтение и обсуждение сценария будущего реалити-шоу “Showboys: Restart”. По замыслу сценариста, структура этого шоу в целом должна будет повторять сценарий реалити-шоу “Showboys”, однако сценарист предлагал усилить накал страстей и превратить отбор участников в самое настоящее шоу на выживание, где упор будет сделан на скорее экстремальных приключениях, нежели на творческих состязаниях. Химмэль сразу же стал протестовать против такого подхода к музыкальному шоу.

- В реалити-шоу мы делали упор на музыку, пение, танцы умение держаться перед камерами, предлагая зрителям решить, кто из нас наиболее талантлив, - сказал сероглазый юноша, обращаясь в первую очередь к Сибил Гэсиро. – А что сейчас нам предлагают? Смотреть на то, как куча парней в буквальном смысле дерутся друг с другом за право попасть в группу? Какой в этом смысл? И как тогда решать, кто из них больше подходит для Showboys?

- Опрос целевой аудитории показал, что именно такой формат шоу привлечет больше всего внимания, - надменно возразил ему исполнительный продюсер будущего шоу. – Если мы сконцентрируемся только на творческом элементе в шоу, то просто повторим сюжет предыдущей части реалити-шоу, а нам этого не надо.

- Вам этого не надо? А кто вы? Один из Showboys? Вы собираетесь потом выступать на одной сцене с теми, кто победит в этом конкурсе? – осведомился саркастично лидер группы, задетый поведением продюсера.

- Я… Я вовсе не хотел сказать… - забормотал мужчина, поймав предупреждающий взгляд Гэсиро.

- Когда мы обсуждали этот проект вы сказали, что мы будем держать руку на пульсе событий! – Химмэль сложил руки на груди, продолжая смотреть на Гэсиро. – И я надеюсь, что так и будет. Потому что мне не нравится сценарий проекта! Я хочу, чтобы сценарий переделали и сделали его больше похожим на соревнование для музыкантов и певцов, а не для качков, которые без труда могут взобраться на Фудзияму с рюкзаками, набитыми камнями.

- В вашем первом реалити-шоу тоже были физические испытания, - напомнила ему хозяйка CBL Records. - Например, ваше пребывание в “Школе тренировки молодежи”.

- Да, но эти испытания не играли решающей роли в конкурсе и не предполагали выбывания из шоу! Это было скорее внутреннее состязание, наградой за которое служила роль в рекламном ролике, - парировал сероглазый юноша пренебрежительно. – А что предлагает ваш сценарист? Вот взять хотя бы сценарий одной из серий: он хочет, чтобы участники конкурса сначала состязались в гонках на лодках, а затем пытались выжить на необитаемом острове, разыскивая себе еду и решая головоломки – а тот, кто не выдержит нагрузок и не справится с головоломками, сразу же выбывает из шоу как проигравший. Объясните мне, как это испытание связано с музыкой в частности и эстрадой в целом?

Сибил Гэсиро приподняла бровь и выжидающе глянула на подчиненных.

- Такой подход вполне обоснован, - смущенно откашлявшись, заговорил продюсер, - все знают, что шоу-бизнес не для слабаков, это место для сильных и уверенных в себе людей. Showboys – это супергруппа и нам нужны только лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших! Поэтому отбор кандидатов планируется настолько жесткий. Если ты не проходишь хотя бы по одному из необходимых пунктов – ты выбываешь.

Химмэль потер висок пальцами, размышляя, как выразить свои аргументы приличными словами.

- Если мы будем отбирать кандидатов только по их выносливости или способности разгадывать ребусы, то мы получим команду, состоящую из атлетов напополам с задротами, - сказал он в конце концов. – А мне нужна команда творческих людей: талантливых певцов, музыкантов, поэтов, танцоров! Но если мы не поменяем сценарий, то такие люди скорее всего отсеются уже к середине шоу. И что нам тогда останется делать? Принять в группу тех, кто остался в шоу и потом пытаться выдавить из них хотя бы каплю творчества? На это я никогда не соглашусь! Я откажусь участвовать в проекте, если сценарий не поменяют, ясно вам?

Владелица агентства обвела взглядом его коллег и поинтересовалась:

- Что скажите вы, мальчики?

Те без раздумий выразили свою солидарность с мнением Химмэля.

- Хорошо, раз коллектив единогласно требует изменения сценария, я обязана прислушаться, - вынесла вердикт Гэсиро и обратилась к сценаристу и продюсеру: - Фукуда-сан, Утида-сан! Прошу вас переработать сценарий шоу и через неделю представить мне и группе новый вариант…

Она не смогла закончить фразу, как Химмэль прервал её:

- Это еще не всё! Я не согласен с системой судейства, которое они предложили, - юноша бросил в сторону служащих CBL Records раздраженный взгляд. – По их правилам выбывает тот, кто не справился с испытаниями - но это неправильно, в этом случае решение не зависит ни от нас с парнями, ни от зрителей. Этот пункт тоже надо изменить!

- Ты со своими коллегами сам хочешь решать, кто достоин остаться в шоу? – уточнила Сибил Гэсиро.

- Я бы хотел, чтобы наше с парнями мнение учитывалось в конкурсном отборе. Но так же я думаю, что зрители тоже имеют право влиять на ход конкурса, - отрицательно покачал головой тот. – Нужно придумать систему судейства, в которой у Showboys и у зрителей будет возможность голосовать за тех, кто понравился. Так мы и публика сможем влиять на результаты конкурса.

- Неплохо придумано, Химмэль, - задумчиво проговорила Гэсиро. – Таким образом мы сможем избежать обвинений в том, что продвигаем своих фаворитов. А зрители, голосуя, наглядно продемонстрируют, кто из кандидатов вызывает наибольший интерес. Хорошо, мы придумаем систему учета ваших голосов и голосов зрителей, чтобы все в итоге остались довольны. Еще будут какие-то предложения?

- Пока что это всё, - покачал головой сероглазый юноша, сделав упор на слове “пока”.

Наконец, Сибил Гэсиро объявила рабочее совещание закрытым и разрешила юношам заняться своими делами. Химмэль, выйдя из конференц-зала сразу же достал телефон и проверил, не ответил ли Югэн ему. Нет, новых сообщений не было. Это усугубило его плохое настроение, хотя Химмэль и убеждал себя, что в упорном молчании Югэна не следует искать какого-то подвоха.

По пути в общежитие Химмэль с трудом заставлял себя прислушиваться к Люси Масимо, которая зачитывала им рабочий график на завтрашний день. Завтра у них с утра запись выпуска телешоу “Ужин у бао-Бао”, а затем все участники группы поедут в театр Харима, чтобы обсудить там распределение ролей – ведь Химмэль обещал своим коллегам дать возможность поучаствовать в рок-опере. Но Химмэлю совсем не хотелось думать о работе, сердце ему сжимала непонятная тревога, которой он не мог найти рационального объяснения – ему чудилось что-то зловещее в том, что Югэн игнорирует его.

“Хватит себя накручивать! Сегодня вечером я увижу Югэна на сцене!” – говорил Химмэль сам себе.

Вернувшись в общежитие, он отказался обедать и сразу ушел в свою комнату. Там блондин включил телевизор на музыкальном канале, желая отвлечь себя от неспокойных мыслей. Как раз начался выпуск новостей шоу-бизнеса, где миниатюрная ведущая тоненьким голоском вещала о самых нашумевших событиях в мире шоу-бизнеса. Группы Showboys и Heet ожидаемо были главными фигурантами новостей. Showboys за месяц сумели продать восемь миллионов копий своего альбома и мастистые музыкальные аналитики пели им дифирамбы. Предстоящему концерту группы Югэна тоже уделили много внимания, пообещав тем зрителям, кто не смог купить билеты на зрелищное мероприятие, прямое включение из Токио Доум.

- Новость, которая для поклонников Heet будет не менее важной, чем сегодняшний концерт! – объявила ведущая с широкой улыбкой. - Именно сегодня, в день своего первого концерта, группа Heet представила тизер своего третьего клипа, который выйдет в день старта продаж альбома. Тизер уже доступен для просмотра на японских видеохостингах и на нашем канале. Внимание на экран!

Появилось изображение классического европейского замка, чем-то похожего на замок Золушки из Диснейленда. Выглядел замок заброшенным, его окна были частично заросли плющом, а двери и крыльцо опутала белесая паутина. По дороге в сторону замка двигалась группа хихикающих старшеклассниц, которые, судя по всему, подбивали самую застенчивую из них открыть дверь и войти внутрь здания. Девушка сначала отказывалась, но под градом насмешек подруг, все-таки решилась повернуть дверную ручку и, со страхом приоткрыв дверь, сделать шаг вперед. Всё вокруг осветила яркая вспышка света, на миг ослепляя героиню, она прикрыла глаза рукой, а когда убрала ладонь от лица, то увидела нечто, что её весьма удивило – глаза девушки многозначительно расширились. Но что конкретно она увидела осталось загадкой, на экране лишь замерцал логотип группы Heet и название песни: “It's not midnight yet…”*

Зазвонил мобильник и сердце Химмэля радостно забилось, стоило ему увидеть, что это входящий от Югэна. Поспешно он ответил на звонок, одновременно с этим выключая телевизор, чтобы посторонние звуки не мешали разговору.

- Привет… Прости, что вдруг пропал, - голос Югэна звучал для Химмэля как музыка. – Но я жутко занят, не было времени ответить тебе.

- Не извиняйся, все хорошо, - ответил сероглазый юноша в эйфории падая на кровать и с улыбкой глядя в потолок. – Я понимаю, у тебя полно работы…

- Да, работы столько, что хоть вешайся, - подтвердил Югэн. -  Я позвонил просто чтобы сказать: я люблю тебя, Химмэ.

Улыбка Химмэля стала еще шире, он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

- Я тоже тебя люблю… - прошептал он прерывающимся от волнения голосом. – И я безумно по тебе скучаю…

Возлюбленный помолчал немного, но Химмэль был уверен, что тот тоже улыбнулся сейчас.

- Ну всё, прощай. Мне надо идти по делам, - заговорил Югэн и повторил слова, столь значимые для сероглазого юноши: - Я люблю тебя.

- И я люблю… Люблю… - эхом отозвался блондин, прежде чем связь оборвалась.

Химмэль еще долго лежал, мечтательно пялясь в потолок и счастливо улыбаясь. Теперь ему стало хорошо, ушли волнения и тревога с сердца, дышать сразу же стало легче. Спустя какое-то время он поднялся с постели и отправился в столовую, желая чем-нибудь перекусить – теперь он чувствовал аппетит. Затем он принял душ и неспешно оделся, готовясь к вечернему походу на концерт. В сорок минут пятого он вместе с тремя коллегами сел в микроавтобус и отправился в Токио Доум.

Заняв места в ВИП-ложе стадиона, Химмэль подумал о том, насколько же странно находиться здесь в качестве простого зрителя! Он так привык быть тем, кто стоит на сцене в свете софитов и под прицелом тысяч и тысяч глаз, что сейчас невольно ощутил себя немного не в своей тарелке. Поглядев на своих друзей, он понял, что они чувствуют примерно то же самое.

- Привет! Давно вы здесь? – в ложу вошел Тиэми Касаги и сел на свое место.

- Нет, только минут десять, - ответил Исао Миура. – Ты вовремя, сейчас шоу начнется.

Однако он ошибся. Половина шестого миновала, стукнуло шесть часов вечера, а концерт так и не начинался. Когда часы пробили семь часов вечера, а сцена Токио Доум оставалась все такой же пустой, Химмэль вызвал дежурного администратора и осведомился у того, что произошло и почему выступление Heet задерживается. Служащий стадиона отделался извинениями и туманными обещаниями, что скоро концерт начнется. Химмэль вновь ощутил неприятный холодок беспокойства в своей груди и, достав телефон, набрал номер Югэна – однако на сей раз он наткнулся не на автоответчик, а на сообщение оператора, что абонент в данный момент недоступен.

“Что?! Почему его телефон недоступен?” – задался вопросом Химмэль, мрачнея с каждой минутой.

Когда прошло два часа ожидания, а концерт и не думал начинаться, сероглазый парень встал со своего места и направился к выходу из ложи.

- Ты куда? – окликнул его Касаги.

- Пойду, разберусь, что там происходит, - отозвался Химмэль. – Подождите меня здесь!

Несмотря на его распоряжение, Тиэми побежал следом за блондином, догадываясь, что тот собирается добраться до Каеге Ватасэ и устроить там скандал из-за Югэна. Касаги настиг Химмэля в одном из коридоров и, схватив его за локоть, заставил юношу остановиться и обернуться к нему.

- Не надо вмешиваться в происходящее, Гэсиро совсем этого не одобрит! – как можно убедительнее проговорил Тиэми. – Подумай хорошенько, ты подставляешь не только себя, а всю группу!

- А мне плевать! – коротко ответил Химмэль и вырвал свой локоть из его хватки.

- Нет, я не пущу тебя! – Тиэми попробовал перегородить ему путь, но в следующий миг блондин оттолкнул его с такой силой, что отбросил к стене. Глубоко уязвленный проявленной Химмэлем грубостью, Тиэми не осмелился больше вставать у того на пути.

Химмэль подошел к дверям, ведущим за кулисы, у которых дежурили охранники и маячил журналист с телеоператором.

- Пропустите меня, - непререкаемым тоном произнес юноша, поравнявшись с охранниками. – Я хочу увидеть господина Ватасэ.
 
- Сожалею, - покачал головой охранник, стараясь говорить с ним уважительно, - но нам категорически запрещено пропускать тех, кто не работает в J-Star Industries...
 
Химмэль смерил его холодным взглядом, потом перевел взор на журналиста и телеоператора - он явно не хотел сказать чего-то лишнего в присутствии жадной до сплетен прессы.
 
- Кажется, у вас там сложилась щекотливая ситуация. Я хочу помочь. Доложите об этом господину Ватасэ.

- Мы не держим связи с господином Ватасэ, - последовал ответ. - Мы можем связаться со службой безопасности, но это займет определенное время...

Сероглазый юноша едва сдержал рвущиеся наружу матерное ругательство. Вот же засада! Ждать, когда охрана свяжется с Ватасэ и надеяться, что тот захочет поговорить с бывшим коллегой Югэна?.. Нет, Химмэль не хотел дожидаться разрешения пройти через пост охраны – ему в голову пришел дерзкий план. Развернувшись, он пошел назад, в сторону ВИП-ложи. Но сероглазый юноша не вернулся на свое место, а, стремительно миновав своих коллег, направился к лестнице, ведущей в общий зрительский зал. Его коллеги, озадаченно переглянувшись между собой, поспешили вслед за своим лидером.

По лестнице парни спустились на поле, превращенное в концертную площадку и зашагали между зрительских рядов. Стоило зрительницам увидеть, кто проходит мимо, как они вскакивали с мест и бросались вслед. Вскоре в этой части зала воцарился хаос: девчонки визжали и яростно толкались, стремясь догнать звезд, а сотрудники безопасности пытались удержать бушующий людской поток, рвущийся к пятерым знаменитостям.

В зал оперативно подтягивались дополнительные силы службы безопасности, чтобы подавить массовое волнение. К счастью, остальные зрительские ряды удалось сразу же перекрыть и публика там осталась на своих местах, но в проблемном секторе находилось около десяти тысяч человек – и, если немедленно не взять под контроль нарастающую истерическую реакцию, все может закончится весьма плачевно.
 
Химмэль же добился того, чего хотел: из зала он и его друзья уже не могли вернуться в ложу – путь назад перекрывала толпа перевозбужденных поклонниц – значит, единственным выходом из зала оказались кулисы. Окруженные охранниками, парни пробежали через поле, поднялись по боковой лестнице на сцену и скрылись за декорациями.

- Они чуть нас не догнали! – воскликнул Иса, с шумом переведя дух. – Еще бы чуть-чуть!..
 
- Ну не догнали же, - хмыкнул Химмэль в ответ.
 
- И что же дальше? – поинтересовался Касаги, складывая руки на груди.

- Я найду Ватасэ... – сказал Химмэль, его прервал взрыв девичьих криков снаружи, около сцены.
 
С чего бы им кричать, ведь он и его друзья уже скрылись с их глаз? Ответ Химмэль узнал в следующую секунду: со сцены к ним вылетел встрепанный и раскрасневшийся Оницура Коидзуми. Правый рукав его клубного пиджака был надорван, а на кистях рук и шее виднелись багровые пятна – отпечатки, оставленные юными созданиями, одержимо хватавшимся за него на пути к сцене. Похоже, Онидзуми увидел, как они идут к сцене и тоже решил покинуть свою ВИП-ложу.
 
- Какого черта? – Химмэль прищурился на него.
 
- Югэн не стал бы делать подножку сам себе и так задерживать концерт, - слегка запыхавшись, но очень решительно проговорил тот. – Я тоже подумал, что с ним что-то случилось.
 
Сероглазый парень колебался недолго, затем кивнул ему, соглашаясь и с его присутствием и с его предположением. Химмэлю не доставляло удовольствия общество Онидзуми, но им двигали те же мысли: Югэн ни за что не подставил сам себя вот так. Если группа не может выйти на сцену и начать выступление – следовательно, стряслось нечто серьезное. Именно об этом Химмэль собирался спросить Каеге Ватасэ, после того как доберется до него.

Впрочем, разыскивать хозяина J-Star Industries ему не пришлось, тот объявился сам:
 
- Не знаю, что вы о себе вообразили, нахалы, однако уверяю вас – за срыв концерта вам придется заплатить сполна! – загремел старик, приближаясь к ним рваной, прихрамывающей походкой. – Обещаю, я подам в суд на CBL Records и госпоже Гэсиро придется сполна заплатить за саботаж! Нет, вы только послушайте! – Ватасэ махнул рукой, указывая на концертный зал, где до сих пор стоял шум и галдеж. – Вы сорвали концерт своей дурацкой выходкой!
 
 - Ой, ладно вам заливать! – оборвал его Химмэль в своей привычной хамской манере. – Ваш концерт уже был в жопе к этому времени!
 
- Не смейте говорить со мной в подобном тоне! – сорвался на визг Каеге Ватасэ, выглядя так, будто его сейчас хватит удар. – Где охрана? Выведите их вон отсюда! Вон из Токио Доум! И ни под каким предлогом не пускайте их обратно!
 
Парней тут же со всех сторон обступили охранники, готовые выполнить его приказ.
 
- Эй, руки убрал! – рявкнул на одного из охранников Химмэль, стоило тому положить свою ладонь ему на плечо. – Я никуда не уйду, пока не увижу Югэна. Если он здесь, почему не выйдет на сцену? Еще немного и все ваши зрители начнут требовать деньги за билеты!
 
- Тебя, молокосос, это не касается в любом случае, - отмахнулся от него Ватасэ.
 
Химмэль видел – его слова попали в цель. На старике лица не было, а после слов про возврат денег за билеты тот и вовсе сник, словно придавленный непосильной ношей. Значит, группа действительно не может выйти на сцену - но почему?..
 
- Я хочу помочь, - заявил сероглазый парень, смягчив свой тон. – Я за этим и пробивался сюда!
 
- Чем ты можешь помочь, а? Даже я не знаю, где Югэн! Понятия не имею, куда провалился этот поганец! – злобно вскричал президент J-Star Industries. – А без него никто не станет смотреть на выступление этих четверых оставшихся обалдуев!
 
Химмэль закусил губу, лихорадочно размышляя над услышанным. Югэн пропал? Что за черт?..
 
- До него нельзя дозвониться, никто не знает, где он! Как в воду канул! – продолжал тем временем Ватасэ, яростно потрясая в воздухе набалдашником своей трости. – Исчезнуть накануне концерта! Просто уму непостижимо! Никто, никто еще меня так не подводил!..
 
Сероглазый парень, уже не прислушиваясь к его ругательствам, обернулся к Онидзуми.
 
- Это твоего отца рук дело? – грубо спросил он.
 
- Я не знаю! – огрызнулся тот, не побоявшись встретиться с ним взглядом. – Но не моих – вот уж точно.
 
На пару секунд повисло угрюмое молчание, прежде чем Химмэль заговорил:
 
- Если Югэн жив, он приедет на концерт! Я его знаю, он горы свернет, если нужно будет, - сказал он, вновь обращаясь к Каеге Ватасэ. – Уверен, он в дороге, просто опаздывает. Нужно всего-навсего потянуть время до его появления! Надо развлечь публику, дать людям то, ради чего они сегодня пришли сюда – шоу.
 
- Они не станут смотреть на Heet без Югэна, - убито покачал головой старик и даже покачнулся от горя.
 
- Heet оставьте на потом, когда Югэн доберется сюда. На сцену выйдем мы.
 
- Что?!
 
- Мы отвлечем их. Мы, - Химмэль посмотрел на своих друзей, потом и на Оницуру Коидзуми, - и ты тоже.
 
- Я готов, - ответил тот без колебаний.
 
Тиэми Касаги побледнел, слушая Химмэля. Он оказался на рубеже своего самообладания, больше у него не было сил и желания терпеть. Выйти на сцену, чтобы прикрыть Югэна и его группу – этого Химмэль хочет?.. Касаги, сжав кулаки, демонстративно отступил назад и категорично произнес:
 
- Я не стану этого делать.
 
- Как хочешь, - бросил Химмэль, только мельком поглядев на него. – А остальные?
 
Оониси, Иса и Хига ответили согласием, они пойдут за своим лидером куда угодно – даже выступать вместо конкурентов.
 
- Кто сказал, что я позволю вам выйти на сцену? – вмешался Ватасэ, пораженный решением Химмэля. – Это концерт организован J-Star Industries, а не CBL Records! Вы спровоцируете не просто скандал, а корпоративный скандал!
 
- Либо так, либо ваши зрители сейчас засобираются по домам.
 
Президент медиа-агентства еще колебался, сомневаясь и пытаясь взвесить все «за» и «против». Против - сероглазый мальчишка собирается выступить на чужом концерте и может использовать это для собственной раскрутки. Доводов «за» было куда больше - Химмэль Фагъедир просто сумасшедший, но сегодня это на руку Ватасэ! J-Star Industries и CBL Records враги друг другу и выступление на этом концерте не сулит для группы Showboys ничего хорошего. Сибил Гэсиро только обрадуется, если сегодняшнее шоу с треском провалится и Ватасэ придется возвращать деньги за билеты. Она вполне может не простить своим подопечным такой выходки... Да, ему выгодно сейчас позволить им выйти на сцену! Остается, правда, одно «но»...
 
«Вдруг Югэн так и не появится?» - страх обжигающим кнутом хлестнул Каеге Ватасэ.
 
- Он появится. Обязательно появится, - словно прочитав его мысли, сказал Химмэль. – Я его знаю! Нужно только потянуть время.
 
Ватасэ сделал знак рукой, давая понять, что согласен. Другого выбора он все равно не имеет. Уж лучше так, чем продолжать нагнетать обстановку в зале бездействием! Пускай мальчишки – раз они так стремятся прикрыть Югэна – попытаются спасти ситуацию... Тем временем зрительский зал взорвался единым ликующим возгласом, встречая артистов, нежданно появившихся на сцене.

Тиэми прикрыл глаза, с мучением вслушиваясь в голос Химмэля, говорившего, что Showboys и Онидзуми специально явились сюда, дабы развлечь их, покуда группа Heet подготовится к выходу на сцену. Публика билась в экстазе и рукоплескала им. Химмэль и вправду просто сумасшедший!  Он знает, что Сибил Гэсиро проглотит его вместе с потрохами за эту выходку – и все равно он делает то, что считает нужным... Тиэми безумно любил его за это качество. Он испытывал оглушающую ярость при мысли о том, что тот рискует ради Югэна, и все равно любил...
 
«Если Югэн жив, он приедет на концерт!» - так сказал Химмэль.
 
Тиэми Касаги до крови закусил губу, вспоминая слова любимого. Химмэ так уверен, так целеустремлен, он полон решимости бороться за репутацию Югэна... Однако на этот раз Химмэль ошибается. Югэн не приедет! Этот дурацкий отвлекающий маневр – пустая трата времени и сил. Югэн не появится ни через пятнадцать минут, ни через полчаса, ни через час, ни завтра, ни сегодня – НИКОГДА! Потому что Югэна больше нет.
 
- Потому что я убил его... - беззвучно прошептал Тиэми Касаги, слушая с замиранием сердца пение Химмэля на сцене Токио Доум.

Химмэль, Оониси, Хига, Иса и Онидзуми под ликующий рев зрительского зала исполнили три песни, прежде чем сероглазый юноша почувствовал вибрацию телефона в кармане. Дав знак прочим парням продолжать выступать без него дальше, он поспешил уйти за кулисы, чтобы ответить на звонок. Химмэль очень надеялся увидеть имя Югэна на экране, но, увы, кто-то дозванивался до него с незнакомого номера.

- Алло! Я слушаю! – ответил юноша на телефонный звонок, зажимая свободное ухо пальцем, чтобы лучше слышать собеседника.

- Это Ятен Коу… - напряженно проговорил звонивший. – Не знаю, вспомнишь ли ты меня…

- Ятен! Ты знаешь, где Югэн? – тут же воскликнул сероглазый юноша. – Он не у тебя?

- Он приходил ко мне сегодня днем. Он кое-что оставил у меня на хранение… - голос Ятена дрогнул. – Я боюсь, что с ним случилось нечто ужасное.

Чувствуя, как колени становятся ватными от страха, Химмэль спросил:

- О чем ты таком говоришь?

- Он оставил у меня конверт для тебя. Сказал, чтобы я вскрыл его, если с ним что-то случится, - сбивчиво попытался объясниться эскортник. – Я не стал дожидаться плохих новостей и вскрыл конверт. Там была карта памяти и твой номер телефона. Сейчас я включу запись, которую обнаружил на карте, прослушай её и, пожалуйста, скажи, что это всё значит!

Химмэль сглотнул, пытаясь сохранить самообладание, и с трудом сказал:

- Включай. Я слушаю.

Когда Ятен включил воспроизведение записи, юноша сначала не поверил своим ушам.

“…Иначе завтра вечером твоя дорогая бабуля трагически погибнет. И если ты прямо сейчас пытаешься придумать, как её спасти, то разочарую тебя – у тебя не получится. Что бы ты не предпринял, куда бы не попытался её спрятать – мои люди найдут её и убьют. Поверь мне, с моими деньгами мне ничего не стоит организовать это. Вспомни свое падение в киотском парке! Так что сэкономь время себе и мне – просто сделай то, что я требую…”

Химмэль, продолжая слушать записанный разговор, медленно повернулся в сторону Касаги. Тот стоял в сторонке, сложив руки на груди, и бросал хмурые взгляды на сцену – всем своим видом давая понять, что не одобряет выступления коллег на концерте конкурентов. Когда аудиозапись закончилась, Химмэль, испытывая глубокий шок, разжал пальцы и телефон с глухим стуком упал на пол. Тиэми в этот миг посмотрел на него и замер, испуганный выражением лица блондина.

В следующую секунду Химмэль бросился к нему и схватив его за шею, закричал:

- Что ты с ним сделал?!

Его пальцы с силой сдавливали шею парня, перекрывая доступ воздуха; Касаги мог бы ударить Химмэля и вырваться, но он не мог допустить и мысли, чтобы ударить того, кого он любил без памяти. Поэтому Тиэми просто вцепился в руки Химмэля, надеясь хоть немного ослабить хватку, но безуспешно -  ярость придала блондину почти нечеловеческую силу.

“Он узнал…. Каким-то образом он всё узнал…” – осознал Касаги в тот миг.

- Отвечай, что ты с ним сделал?! Отвечай! – продолжал кричать Химмэль, жилы на его шее и висках вздулись от бешенства.

Тиэми, у которого начало темнеть в глазах, едва слышно выдохнул ему в лицо:

- Я убил его!..

Химмэль моргнул несколько раз, не в силах сразу осознать то, что услышал.

- Нет… Нет! – прошептал он с отчаянием.

- Да! Я убил его! – повторил Тиэми, несмотря ни на что, испытывая наслаждение при мысли о смерти Югжна. - Он остался там, в ангаре!

Из горла Химмэля вырвался дикий крик, в котором слилась его ярость и невыносимая боль. Услышав шум за кулисами, Онидзуми и трое участников Showboys прервали выступление и поспешили за уйти за сцену. Сначала они оторопели от вида обезумевшего Химмэля, который вот-вот свернет шею Тиэми, а затем кинулись их разнимать. Не без труда парням удалось оттащить сероглазого парня от Касаги и тем самым спасти того от удушья.

- Пустите меня! Отпустите, мать вашу! – рявкнул Химмэль, пытаясь освободиться от хватки парней.

Касаги в это время упал на колени и, давясь кашлем, пытался отдышаться.

- Да что случилось-то? Химмэ, что стряслось? – вопрошали коллеги по группе, обращаясь к блондину.

- Пустите! Мне нужно уехать! – не без труда, Химмэль вырвался и, забыв о Тиэми, опрометью бросился прочь.

Химмэль выбежал на парковку для ВИП-персон и заскочил в микроавтобус, который поджидал возвращения участников групп. Химмэль назвал водителю адрес, который услышал на аудиозаписи и приказал гнать туда что есть силы. В последний момент в микроавтобус заскочили Иса, Оониси и Хига – они, беспокоясь за своего лидера, побежали вслед за ним. Химмэлю было все равно, едут они с ним или нет, ему было важно добраться до места, где Тиэми назначил встречу Югэну.

Всю дорогу Химмэль повторял про себя:

“Нет, это неправда! Касаги соврал! Он не мог его убить! Не мог!”

Он повторял это и не чувствовал биения собственного сердца, ему казалось, что оно остановилось.

Микроавтобус доехал до ворот, за которым начиналась промышленная зона и остановился. Ворота были открыты, но въезд перекрывали две машины частного охранного предприятия, возле которых несли караул четверо охранников в униформе. Химмэль выскочил из автобуса и ринулся вперед, наплевав на препятствия, однако охранники неумолимо перегородили ему дорогу.

- Вам туда нельзя, господин. Это частная территория!

- Пропустите меня! Мне нужно туда попасть! – закричал сероглазый юноша, а потом резко умолк, увидев за оградой промзоны несколько припаркованных полицейских машин. Он отшатнулся назад, испытав тошнотворный приступ ужаса перед тем, чему он сейчас получит подтверждение. Поглядев на охранников, он, уже не в силах сдержать горьких слез, спросил: – Почему там полицейские? Что там произошло?..

- Там находится место преступления, господин, - пояснил один из сотрудников охранного агентства. – Сейчас на месте работают криминалисты, поэтому нам запрещено кого-либо пропускать…

Химмэль, разрыдавшись, упал на колени, сжимая свою голову руками, затем согнулся еще сильнее, практически уткнувшись лицом в землю. Из его горла вырывались нечленораздельные звуки, похожие на предсмертные стоны. Согнувшись в три погибели, юноша плакал навзрыд и, казалось, готов был совсем обезуметь от горя.

Оониси, Иса и Хига, ошеломленные поведением Химмэля и все еще не понимая, что случилось, топтались возле него, не зная, что предпринять. Неподалеку от ворот остановилось такси и из него вышел Тиэми Касаги. Когда Химмэль убежал на парковку, Касаги не сразу, но все-таки последовал за ним, но не успел сесть на микроавтобус, тот уже уехал вместе с ребятами. Тогда он поймал такси и, зная куда Химмэль отправился, назвал адрес промзоны.

Зрелище упавшего на землю и рыдающего Химмэля повергло Касаги в смятение. Только сейчас, увидев своего любимого в страшном горе, он вдруг понял, что совсем не подумал о чувствах Химмэля, когда решил убить Югэна. Тиэми был так охвачен своей жаждой мести, что мысль о том, как смерть Югэна переживет Химмэль, даже не пришла ему в голову! Вид сломленного и плачущего юноши вызвал у него огромное, щемящее чувство вины…

- Химмэ… - по щекам Касаги тоже потекли слезы, нетвердой походкой он приблизился к сероглазому юноше и опустился рядом с ним на колени. – Химмэ, прости меня… Прости, я не подумал, что причиню тебе боль…

Он положил ладонь на спину Химмэля, но тот порывисто оттолкнул его.

- Прости! Я был таким эгоистом… - прошептал Касаги, чувствуя, как раскаяние горькой волной затапливает все его существо.

Химмэль ничего не ответил, он с огромным трудом выпрямился и встал на ноги. Опустошенным взглядом он огляделся по сторонам, будто не понимая, где находится.  Заметив двигающийся по дороге в их сторону грузовик, юноша сделал несколько шагов в сторону проезжей части прежде, чем Касаги и другие парни успели ему помешать. Химмэль оказался прямо перед грузовиком и в следующую секунду визг тормозов, звук удара и крики друзей слились воедино.

Падая в темноту, Химмэль испытал облегчение от того, что освобождается о боли, разрывавшей его душу.



____________________


* “Еще не полночь…”

___________________






40




Химмэль, опершись на балку деревянной изгороди, примыкающей к конюшне, и задумчиво смотрел на игру солнечных лучей среди высокой и сочно-зеленой травы. Стояла приятная погода – солнечная, но не слишком жаркая, над лесом и зелеными полями, представавшими перед взором юноши, носился приятный, немного прохладный ветерок, приятно освежавший кожу.

Сероглазому юноше нравилось это поместье, выдержанное в стиле американского среднего запада: большой кирпичный дом с бассейном, теннисным кортом, конюшней и сорока гектарами владений вокруг. Здесь вполне можно было почувствовать себя в приятном уединении с природой и при этом иметь доступ ко всем благам цивилизации. Ингу Фагъедир купил этот дом десять лет назад у какого-то разорившегося промышленного магната, но жил тут лишь несколько месяцев в году, ну а после того, как обзавелся семьей, то вообще перестал появляться в своих владениях. Химмэль бывал в этом поместье только однажды – когда полгода жил в Америке и проходил реабилитацию после полученных в драке травм.

Из ближайшего пролеска появилась фигура наездника, лихо сидящего верхом на породистом рабском скакуне вороного окраса. Проскакав вдоль изгороди, наездник оказался возле конюшни и остановил коня неподалеку от Химмэля. Грациозно Югэн спрыгнул на землю и с улыбкой начал трепать коня по длинной, шелковистой гриве.

- Ты мой красавчик! – приговаривал юноша и в его голосе звучала неподдельная нежность.

Сероглазый юноша тоже улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Ему нравилось видеть Югэна таким – столь радостным, искренне увлеченным, естественным, лишенным цинизма и налета позёрства – именно поэтому Химмэль подарил ему этого чистокровного коня по кличке Кондор. Только рядом с животными брюнет переставал быть тем Югэном, которого привыкли видеть все окружающие, а становился кем-то другим, позволяя себе быть эмоционально открытым и почти уязвимым. Химмэль в такие мгновения думал о том, что видит перед собой уже не Югэна, а Рейо – того, кем был когда-то возлюбленный Химмэля; того, кем тот мог бы стать, если бы его судьбу не переломила смерть самых близких людей…

Химмэль подарил скакуна Югэну, желая порадовать возлюбленного и его восторг, когда тот узнал, что за подарок ему сделали, с лихвой вознаградил сероглазого юношу за этот жест. Югэн влюбился в Кондора сразу же и бесповоротно и готов был возиться с ним с утра до вечера при любой удобной возможности. Конечно, Фагъедир-младший сделал этот подарок не просто желая доставить любимому радость, он преследовал и эгоистичную цель – Химмэль хотел, чтобы Югэн проводил больше времени подле него. И он добился своего: так как Кондора поселили в поместье Ингу Фагъедира, Югэн был готов при каждой возможности мотаться из Японии в Америку, чтобы иметь возможность повидать своего вороного друга, ну а Химмэль всегда был рад составить ему компанию.

Югэн очень сокрушался, что в Японии у них нет возможности держать скакуна и Химмэль всерьез задумался о том, что придется купать землю на родине, чтобы исполнить прихоть возлюбленного. Но земля в Японии стоит очень дорого и доходов Химмэля не хватало, чтобы заплатить сразу всю сумму за участок земли рядом с Токио. Сероглазый юноша даже обсуждал это с отцом, желая узнать, сможет ли тот предоставить кредит на покупку участка земли – Химмэль обещал за пару лет вернуть одолженные деньги частями. На что Ингу Фагъедир заявил, что у него есть идея получше: он продаст поместье в США и купит землю в Японии, чтобы все они одной семьей могли жить там. Это решение несказанно обрадовало Химмэля и он предвкушал, как сообщит эту замечательную новость Югэну – тот совершенно точно будет счастлив и окрылен, узнав, что больше ему не придется разлучаться с Кондором.

Югэн, закончив осыпать скакуна нежностями, передал его в руки конюха и направился в сторону Химмэля. Сероглазый юноша ощутил, как его сердце начинает биться учащенно, а мысли предательски путаться просто от взгляда на того, кого он любил без памяти. Когда Югэн поравнялся с ним, то Химмэль сплел свою руку с его рукой, сжимая его пальцы. В такие мгновения в голову сероглазого парня начинали лезть разные странные и маниакальные мысли – он мог думать только о том, как бы сделать так, чтобы Югэн навеки принадлежал ему целиком и полностью.

“У него есть Зунг и Кондор, но если он захочет уйти, то я скажу, что Кондор останется со мной и тогда мы все равно с Югэном будем видеться, когда он будет приходить навестить своего любимца… Нет, надо подарить ему еще кого-нибудь, чтобы наверняка удержать его. Черт, да целый зоопарк подарю, если понадобится! У нас будет столько зверей, что он никогда не решится со мной расстаться… - лихорадочно размышлял Химмэль, а потом, осознавая, что с ним творится что-то ненормальное, он безуспешно пытался осадить сам себя: - Боже, я схожу с ума, о чем я думаю? С чего я взял, что он меня бросит? Хватит загоняться из-за дурацких страхов!.. Я знаю, что любит меня и этого вполне хватит…”

Держась за руки, они двинулись в сторону дома – но Югэн заставил Химмэля сойти с мощеной дорожки, проложенной от конюшни к поместью и увлек его в  сторону от тропы, желая срезать путь через луг, поросший полевыми цветами. Они шагали сквозь траву и цветы, вдыхая чарующий и вместе безыскусный аромат диких цветов, вслушиваясь в голоса птиц, поющих где-то в кронах деревьев и стрекот насекомых. Когда они оказались в центре луга, Югэн выпустил его ладонь и решил улечься на землю, заложив руки за голову. Химмэль, тихо рассмеялся и лег рядом с ним. Они лежали, глядя на невероятно синее небо, припорошенное редкими пушистыми облаками, а цветы раскачивались от ветерка рядом с их лицами.

- Я так счастлив… - прошептал Химмэль, повернув лицо к возлюбленному и с надеждой спросил: – А ты?..

Тот перестал разглядывать небесный купол и перевел взгляд глаз цвета арабского кофе на него.

- Я всегда счастлив рядом с тобой, - слабо улыбнулся он, – даже если не показываю этого.

Химмэль прикрыл глаза, просто наслаждаясь его близостью. А когда открыл их снова, то не обнаружил подле себя Югэна. Блондин поспешно сел, потрясенно оглядываясь по сторонам в поисках возлюбленного. Но сейчас он находился на лугу совершенно один. Сероглазый юноша поднялся на ноги и громко позвал Югэна по имени, все еще не понимая, что за чертовщина творится.

Вокруг смолкли все звуки, а солнечный день вдруг стал стремительно превращаться в ночь. Сгущающиеся сумерки поглотили поместье, конюшню, лес и цветочный луг вместе с сероглазым юношей. Всё исчезло и Химмэль оказался окружен беспросветной тьмой.

А потом его слух уловил мерный писк какого-то электронного прибора. К Химмэлю начали возвращаться ощущения, связанные с физическим телом: он почувствовал невероятную тяжесть в голове, словно она была налита свинцом, сдавленность в груди, причиняющую боль при дыхании, и ломоту во всех мышцах. Он понял, что лежит на постели и чувствует себя совершенно разбитым.

Не сразу, но Химмэль вспомнил всё, что произошло. Признание Касаги в убийстве Югэна. Попытка Химмэля попасть в промышленную зону, куда Касаги заманил Югэна. Полицейские автомобили за воротами промзоны и слова охранника про место преступления. И грузовик, под колеса которого Химмэль шагнул…

Значит, сейчас он больнице?..

И Югэн был лишь чудесным видением, рожденным его мозгом?..

Неужели, всё было иллюзией: близость возлюбленного, поместье, зеленая трава, пение птиц? И эта иллюзия исчезла вместе с мечтой Химмэля о счастье, мечтой о семье с любимым человеком, мечтой о чудесных мгновениях в объятиях Югэна! Всё это было лишь сном сероглазого юноши! Сном, которому не суждено сбыться... Счастьем, которое могло бы стать реальностью в будущем, но которое теперь никогда с ним не случится…

Физический дискомфорт померк перед болью в душе, которая никуда не делась и поджидала Химмэля за гранью, отделяющей реальность и бессознательное. Именно эта боль заставила Химмэля шагнуть навстречу грузовику! Эта боль была столь невыносима, что смерть начинала казаться благом.

“Почему я не умер? Почему я еще чувствую всё это?” – подумал Химмэль со страшным отчаянием.

Мысль, что ему придется жить с этим грузом боли и горя, была невыносима. Зачем ему дышать дальше, если каждое мгновение его существования будет отравлено страданием? Для чего Химмэлю эта печальная пытка под названием жизнь? Слезы печали побежали по щекам юноши, смачивая его щеки, а горло перехватил мучительный спазм. Нет, нет, нет, почему он всё еще здесь, в этом мире? Зачем боги так издеваются над ним и не позволяют прекратить эту пытку?

Он заставил себя разлепить свои веки. Сначала всё перед глазами было окутано туманом, но через несколько минут зрение прояснилось. Он разглядел погруженную в слабый полумрак больничную палату, медицинские приборы рядом с кроватью и штатив с капельницей. Он попытался повернуть голову, но ему мешал компрессионный воротник, плотно облегающий шею. Юноша попробовал пошевелить руками и обнаружил, что левая рука от локтя и до пальцев упакована в турбокаст, предохраняющий поврежденную конечность от излишних движений. А вот обе ноги оказались целы. Химмэль, морщась от боли в грудной клетке, заставил себя сесть на постели, потом спустил ноги с постели.

Не переставая кривиться от болезненных ощущений, он осмотрелся и только теперь заметил, что он в палате не один - в кресле у дальней стены спала мать. Она уснула сидя и кто-то заботливо накинул на её плечи плед. Она выглядела изможденной, её лицо осунулось от переживаний. Потом Химмэль увидел еще два пустых кресла рядом с Кёко. Наверное, вместе с матерью в палате дежурит и отец тоже, просто он сейчас куда-то вышел. А для кого тут третье кресло?.. Кто-то из родственников или друзей караулят Химмэля? А может, это Касаги набился в доверие к родителям и добился от них разрешения остаться в палате?

При мысли о Тиэми Касаги сероглазый юноша скрипнул зубами, пожалев, что не успел сломать ему шею тогда, на концерте. Впрочем, было уже не важно, что Химмэль успел и не успел сделать - вместе со смертью Югэна это утратило всякий смысл. Слишком сильна была боль от утраты любимого, чтобы сейчас искать хоть в чем-то смысл!

Юноша снял с себя все датчики, выдернул иглу от капельницы из руки, затем расстегнул компрессионный воротник, освобождая шею. После этого попробовал сделать несколько шагов. Его качало из стороны в сторону, палата перед глазами то и дело уплывала то вправо, то влево, однако он всё же сумел доковылять до окна, прикрытого шторами.

За окном клубилась глубокая ночь, прорезаемая призрачным светом уличных фонарей. Больничная палата находилась всего лишь на четвертом этаже и Химмэль подумал, что этого мало, чтобы совершенно точно разбиться насмерть. Но выбора у него не было: либо он прыгнет сейчас, либо в палату вернется отец или же проснется мать и тогда они сделают все, чтобы заставить его жить дальше. Он распахнул оконную створку настежь и усевшись на подоконник, перекинул ноги через него, почти полностью оказавшись снаружи.

Дверь открылась и в палату усталой походкой вошел отец.

- Химмэ! Нет! – закричал он, выронив из рук бумажный стакан с дымящимся кофе.

От крика мужа проснулась Кёко и, издав возглас ужаса, вскочила на ноги.

- Не подходите ко мне! – с отчаянием крикнул Химмэль в ответ, готовый податься вперед и сорваться из окна.

- Химера! Какого хрена ты творишь?! – звучный, грудной голос Югэна заполнил собой больничную палату.

Не веря своим ушам, Химмэль медленно повернул голову в сторону этого голоса.

На пороге палаты стоял Югэн. Он совсем не выглядел как бесплотный призрак или бредовая иллюзия, все в его облике было таким реальным, таким настоящим! В руке Югэн сжимал стакан с кофе, волосы у него были небрежно взлохмачены, словно он давно не смотрелся в зеркало. Выглядел при этом брюнет не испуганным, как родители Химмэля, а очень и очень рассерженным.

- Я вышел покурить, а ты тут из окна прыгаешь, придурок?!






>>> 15 августа



Испытывать чувство раскаяния было чем-то действительно новым для Рейо Коидзуми. Таким новым, что он сразу и не понял, почему ему становится так плохо при мысли о том, что Тиэми Касаги собирается убить Югэна – настолько он не привык прислушиваться к голосу своей совести!

Все те дни, прошедшие после разговора Коидзуми-старшего с Касаги, мужчина не находил себе места. Сначала он просто пытался игнорировать свои переживания, потом начал заливать их алкоголем в тщетной надежде притупить эмоции и отключить способность к размышлению – однако легче ему от этого не становилось. Шепот задавленной эгоистичным отношением к жизни, с каждым днем становился все громче и громче, пока не превратился в оглушительный набат в ушах Коидзуми.

Глядя на Оницуру – на свое любимое и нежно лелеемое дитя – Рейо Коидзуми спрашивал себя: почему он поступил так жестоко с другими своими детьми, оставив их во власти своей безумной любовницы? Он же видел, что она совершенно деградировала и не способна позаботиться о малышах! Как он мог не осознавать угрозы, нависшей над детьми?

Обвиняющий голос в голове мужчины без конца твердил:

“Да, да, это ты виноват! Ты мог бы забрать этих троих детей у сумасшедшей матери и тем самым спасти их от ужасной участи! Чего это тебе стоило? У тебя столько денег, тебе6 бы это ничего не стоило сделать! Ты мог отдать их на воспитание в приличную семью и без проблем обеспечить им благополучное будущее. Но как поступил ты?.. Ты бросил их! Ты оставил их умирать! Ты виноват в этой трагедии!.. И что ты делаешь сейчас, а?! Ты повторяешь свою ошибку – ты, эгоистичный подонок, снова оставляешь на произвол судьбы своего ребенка! Ты знаешь, что ему угрожает смертельная опасность и продолжаешь бездействовать. И сможешь ли ты после смерти Югэна продолжать убеждать себя, что ни в чем не виноват и все это лишь стечение обстоятельств, к которому ты не имеешь отношения? Знаешь, кем ты станешь после этого?.. Ты станешь убийцей!”

Не в силах больше воевать с самим собой, Рейо Коидзуми сдался.

“Да, я виноват в смерти Айко и Хироши. Виноват, потому что бросил их, не забрал у матери… Их смерть на моей совести! И я виноват в том, каким Югэн стал! Виноват в его ненависти ко мне и к Оницуре! Всё, что произошло, моя вина! – с горечью признался сам себе он. – Но я не повторю своей ошибки! Больше никто не умрет из-за меня! Я не позволю Касаги убить Югэна!”

Этот перелом в его душе случился в ночь с четырнадцатое на пятнадцатое августа. С самого утра Коидзуми пытался дозвониться до Тиэми Касаги, но тот упорно не брал трубку. Когда же юноша все-таки ответил, то Коидзуми, пребывая в ужасном нервном напряжении, задал самый главный вопрос:

- Ты… ты уже сделал то, что собирался?

Ответ Касаги заставил наполнил его душу невероятным облегчением:

- Нет.

Охваченный волнением, Коидзуми стал требовать от сообщника остановиться и не совершать злодеяния. Но Касаги неожиданно проявил упорство и отказался отступать от задуманного. Тогда мужчине пришлось пригрозить ему полицией – только после этого юноша прислушался к нему и предложил встретиться, чтобы всё обсудить. Коидзуми простодушно поверил ему, полагая, что в Касаги проснется благоразумие и что угроза быть наказанным по закону заставила того одуматься. Как же он ошибся!..

Отправляясь на назначенную Тиэми Касаги встречу, Коидзуми никак не ожидал попасть там в ловушку. Увидев в ангаре Югэна, привязанного к свае и готового вот-вот захлебнуться водой, мужчина бросился ему на помощь, позабыв обо всем.

- Нет! Что ты натворил! Господи, надо его вытащить оттуда! – закричал он и побежал к воде. - Югэн! Держись! Я сейчас тебя вытащу!

Однако Касаги не позволил ему добраться до сына, сбив его с ног сильным и болезненным ударом. Упав на пол, Коидзуми все же попытался встать и вновь попытаться прийти на помощь Югэну, но Касаги снова его ударил, заставляя опрокинуться на спину. Касаги направил на него пистолет и без малейших колебаний выстрелил.

Рейо Коидзуми почувствовал, как его грудь пронзила обжигающая боль, сначала точечная, а затем распространившаяся по всей грудной клетке. Он пытался дышать, но в горле у него запузырилась горячая кровь, поднимающаяся от пробитого легкого. Боль была настолько острой, что Коидзуми, не привыкший выносить столь сильный физический стресс, провалился в глубокий обморок.

Кто-то похлопал его по щеке, заставляя открыть глаза. Когда ему это удалось сделать, то Коидзуми разглядел двух детей подле себя: маленький мальчик сидел на корточках подле него и бесцеремонно стучал своей ладошкой по его щекам, пытаясь привести в чувство, а девочка постарше наклонилась к мужчине, упершись руками в колени и пристально разглядывала его. Когда он понял, кого видит перед собой, то ужас парализовал его, лишив возможности двигаться и говорить.

- Тебе надо проснуться, папочка! - требовательно проговорила Айко.

- Проснись, а то старший братик утонет! – прибавил Хироши, по-детски немного коверкая слова.

Айко наклонилась к отцу еще ниже и вдруг ударила его прямо по ране в груди, вызвав спазм почти невыносимой боли. Из горла мужчины вырвался стон, в глазах потемнело и… он очнулся. Закашлявшись, он перевернулся на бок и выплюнул кровавый сгусток, мешавший ему дышать. Каждый вдох и выдох причинял ему боль, белая рубашка полностью пропиталась кровью - но, всё же, Коидзуми был еще жив.

Он осмотрелся. Касаги нигде не было, наверное, он решил, что Коидзуми мертв и покинул это место. Мужчина вытащил телефон, намереваясь вызвать скорую помощь, но не успел набрать номера экстренной службы, вспомнив про Югэна. Обернувшись в сторону затопленной части ангара, он не увидел головы юноши над водой – прилив поглотил Югэна полностью.

- Югэн! – хрипло, через силу вскричал Коидзуми.

Он бросил телефон на пол и заставил себя встать, чтобы, преодолевая боль, ринуться к воде. Упрямо он продвигался вперед, рассекая поднявшуюся воду, забираясь все глубже и глубже, пока не добрался до того места, где должен был находиться Югэн. Нырнув, Коидзуми отыскал юношу и попробовал вытянуть того на поверхность, но руки Югэна, скрепленные с железной скобой, помешали сделать это.

Коидзуми вынырнул, отхаркивая воду с кровью, затем снова погрузился в воду и, нащупав пластиковые стяжки, попробовал ослабить их – но те прочно обхватывали запястья юноши. Тогда мужчина схватился за металлическую скобу и, упершись коленом в изношенную сваю, что есть силы потянул на себя. Скоба зашаталась, но не поддалась до конца. Пришлось ему снова подняться над водой, набрать воздуха и опуститься вниз. Он обхватил скобу двумя руками, уперся ногами в сваю и принялся расшатывать её, стремясь выдернуть скобу из крошащегося от времени и влаги бетона. Рывок, еще рывок… Скоба выскочила из бетона и руки Югэна оказались освобождены. Подхватив безвольное тело юноши, Коидзуми поспешно вынырнул и, удерживая голову спасённого над водой, поспешил выбраться из сушу.

Уложив сына на сухой пол, мужчина склонился над ним, с ужасом думая о том, что опоздал: Югэн успел захлебнуться в воде. Всхлипнув, Коидзуми чуть было не потерял над собой контроль и не сдался, погрузившись в бессильное отчаяние. Нет, он не даст Югэну умереть! Он принялся откачивать юношу, делая ему массаж грудной клетки и вдыхая воздух в легкие.

- Дыши! Ну же, давай, дыши!

Боль от ранения в груди нарастала, а голова кружилась всё сильнее и Коидзуми чувствовал, как стремительно нарастает слабость во всем теле. Он до последнего пытался оживить Югэна, пока, наконец, совсем не выбился из сил и не повалился на пол. В ушах нарастал шум, оглушая мужчину, а свет в его глазах померк. Рейо Коидзуми неумолимо погружался в пучину небытия и ничего не мог с этим поделать. Последняя мысль, осветившая его угасающий разум была о сыне, которого он не смог уберечь от смерти:

“Прости меня, Рейо! Прости, что опять подвел тебя…”

Глаза Коидзуми-старшего закрылись, а под его телом начала расползаться лужа крови.

Голова Югэна едва заметно шевельнулась, побелевшие пальцы пережатых стяжками рук дернулись, после чего юноша судорожно закашлялся и его начало рвать водой. Перевернувшись на бок, он наклонил голову так, чтобы не поперхнуться водой, вытекающей из его дыхательных путей. Через силу отдышавшись, Югэн приподнялся так, чтобы опереться на колени и тут его взгляд упал на окровавленное тело отца, лежащее рядом.

Юноша застыл, не спуская глаз с Рейо Коидзуми, словно не зная, как ему поступить.

Затем, приняв решение, Югэн, неловко действуя все еще связанными руками, вытащил из своего кармана телефон – но тот безнадежно намок и отказывался включаться. Тогда он придвинулся к мужчине и пошарил по его карманам в поисках телефона. Не найдя его там, Югэн встал на ноги и осмотрелся – смартфон Коидзуми валялся на полу неподалеку. Добравшись до телефона, Югэн удостоверился, что тот не намок и способен совершить вызов.

- Срочно нужна “скорая”! – проговорил юноша, набрав телефон экстренной службы спасения. – Здесь человек с огнестрельным ранением, он истекает кровью. Скорее пришлите помощь!




________________________





41



Тиэми Касаги знал, что ему не стоит смотреть музыкальные новости, но, видимо, из чувства мазохизма, все равно включил телевизор.

“Мир шоу-бизнеса потрясла очередная неожиданная новость, связанная с мегапопулярной группой Showboys! Напомню, что две недели назад стало известно, что лидер группы – Химмэль Фагъедир – был сбит автомобилем и получил тяжелую черепно-мозговую травму. Три дня, в течении которых Фагъедир находился в реанимации, фанаты группы молились о его здоровье и несли круглосуточный караул возле стен агентства CBL Records! Но стоило поклонникам Showboys вздохнуть с облегчением после того, как было объявлено, что их кумир уверенно пошел на поправку, как CBL Records распространило информацию о том, что Тиэми Касаги покидает состав Showboys! Участник группы записал обращение к своим поклонникам, которое было опубликовано на сайте медиа-агентства…”

Вместо ведущего новостей на экране появился сам Касаги, который, глядя прямо в камеру, заговорил четко и совсем без эмоций:

“Я благодарю своих поклонников и CBL Records за то плодотворное время, которое я провел в составе Showboys. Я всегда буду с радостью вспоминать этот отрезок своей жизни и продолжать благодарить всех вас за то, что дали мне возможность быть артистом и дарить вам своё творчество и свою любовь! Но, несмотря все замечательные моменты, которые я пережил, будучи частью Showboys, наступил момент, когда мне следует серьезно задуматься о своем будущем… Поэтому я принял решение покинуть группу и агентство, чтобы уделить внимание своему образованию. Этой осенью я планирую уехать в Великобританию, где сосредоточусь на учебном процессе. И я очень надеюсь, что мой отъезд не помешает моим коллегам и друзьям по Showboys покорять новые творческие вершины. Я желаю им успехов и буду с огромным интересом следить за их карьерой уже в качестве их фаната! Еще раз благодарю всех за ту заботу, которую вы проявляли ко мне, когда я был в Showboys!”

Касаги выключил телевизор, не желая смотреть дальше.

- Вот и вся моя карьера… - пробормотал он угрюмо. – Прощайте, Showboys! Прощай, Химмэль…
 
В дверь комнаты постучался слуга и сообщил, что весь багаж уже погружен и автомобиль ожидает его. Тиэми не стал тянуть время, задерживаясь в родительском доме дольше, чем это было необходимо – он покинул свою комнату, прошел через роскошный холл и вышел на крыльцо. Там его поджидала мать, которая решила во что бы то ни стало проводить сына до аэропорта.

- Ты готов, милый? – спросила она ласково.

Касаги с улыбкой кивнул, скрывая свои истинные чувства за маской приветливой сдержанности. Что еще он мог сделать в этой ситуации? Ничего… У него нет иного выхода, как бросить всё и уехать из Японии навсегда. Такова цена, которую ему придется заплатить за свои ошибки! Как Югэн изволил однажды выразиться? Проигрывать тоже надо уметь?.. Ну что ж, теперь настала очередь Касаги оказаться в роли проигравшего! Его очередь попробовать принять свое поражение с достоинством…

По дороге в аэропорт Тиэми, глядя в окно, хранил молчание и думал о своём. Будет ли он скучать по Японии? Нет, он не видел в этой стране ни чего особенного, кроме того, что здесь живут его родственники и… Химмэль. Вот по сероглазому юноше он будет скучать и просто безумно! Но оставаться здесь никак нельзя. Во-первых, такого условие Химмэля; во-вторых, даже если бы тот не поставил такого условия, оставаться в Японии, где на каждому углу, на каждом экране, в каждом журнале можно увидеть изображения Химмэля и Югэна – было бы для Касаги просто невыносимо.

По дороге в сторону аэропорта их лимузин обогнал мощная фура с длинным кузовом - Касаги, увидев её, невольно вздрогнул и даже инстинктивно отодвинулся подальше от стекла. В его памяти тут же возникла ужасающая сцена наезда грузовика на Химмэля – хотя он предпочел бы лишиться памяти, чтобы никогда не вспоминать это!

Сероглазый юноша так стремительно шагнул навстречу грузовому автомобилю, что Касаги просто не успел понять, что тот задумал! Водитель, увидев живое препятствие на дороге, попытался экстренно затормозить, но было слишком поздно. Всего один миг - и грузовик снес вставшего у него на пути Химмэля. Касаги, как и его коллеги по группе, в беспомощном потрясении издал отчаянный крик.

Химмэля отбросило на несколько метров назад, его тело беспомощно перевернулось несколько раз и замерло на асфальте. Когда Тиэми подбежал к нему, то глаза юноши были закрыты, а все лицо перепачкано в крови. Голова Химмэля была разбита, казалось, что кровь сочится отовсюду: из раны на голове, из носа, рта, ушей. Касаги решил даже, что тот погиб, настолько ужасным был его вид!

Тиэми пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не впасть в истерику. Дрожащими пальцами он прикоснулся к шее блондина и с облегчением почувствовал слабое биение пульса. Химмэль истекал кровью, но был еще жив… Касаги вытащил смартфон, желая вызвать скорую помощь, но его руки так сильно тряслись, что он выронил мобильник на землю.

“Я уже вызываю “скорую”! – сообщил Иса, который, не мешкая набрал номер экстренной службы на своем телефоне.

“Химмэ! Только не умирай!” – прорыдал Оониси, склонившись над окровавленным парнем.

Он, не осознавая своих действий, схватил Химмэля за плечи и попытался приподнять, в надежде привести его в чувство. Это спровоцировало приступ судорог у раненного, хотя тот по-прежнему не приходил в себя. Испуганный Нибори выпустил плечи Химмэля и он упал на землю снова.

“Не прикасайся к нему! Нельзя его трогать!” – заорал Касаги в бешенстве и оттолкнул Оониси.

“Почему он сделал это? Почему он бросился под грузовик?” – прижав ладони ко рту, еле слышно прошептал Хига.

Касаги лишь закрыл лицо руками и разрыдался, не в силах совладать со страхом потерять Химмэля. Прочие свидетели произошедшего – шокированный водитель грузовика и растерянные сотрудники частного охранного агентства – топтались в стороне, созерцая развернувшуюся перед ним картину трагедии. Тиэми казалось, “скорая помощь” добиралась до них целую вечность, хотя на самом деле медики прибыли на место происшествия через двенадцать минут после вызова. Химмэля крайне осторожно переложили на носилки и погрузили в карету “скорой помощи”, после чего медицинский транспорт включил проблесковые маяки и рванул по городским улицам к госпиталю. Касаги, Оониси, Иса и Хига поехали в микроавтобусе прямо за “скорой”, не собираясь оставлять своего лидера одного в больнице.

Всю дорогу до госпиталя Тиэми сидел, сжав голову руками и мог думать лишь о Химмэле. Кто-то из парней звонил в офис Сибил Гэсиро, чтобы сообщить о случившемся несчастье; кто-то задавал ему вопросы о том, что случилось на концерте, но он даже не слышал голосов своих друзей – в таком оглушительном шоке он пребывал. Тиэми с убийственной отчетливостью понимал, что вина за то, что Химмэль бросился под грузовик, лежит на нём и только на нём.

Когда Касаги приехал к промышленной зоне и увидел отчаянно плачущего Химмэля – уже тогда он понял, как сильно он ошибся, не приняв в расчет его чувства. Уже тогда его сердце стало разрывать на части раскаяние за свой поступок, ведь меньше всего на свете он хотел бы видеть слезы и горе своего любимого. Тиэми не понимал, как он мог так сглупить и причинить Химмэлю такие страдания, ведь он клялся, что никогда не причинит тому боли! Он действительно сожалел о том, что убил Югэна и, хоть это и было бессмысленно, он искренне просил у Химмэля прощения. А потом Химмэль шагнул под грузовик…

Тиэми, безусловно, знал, что Химмэль любит Югэна – но не мог и предположить, что эта любовь окажется столь сильна, что заставит сероглазого юношу решиться на самоубийство. Поступок Химмэля стал для Касаги мучительным доказательством его фатальной ошибки! Он надеялся, что после смерти Югэна Химмэль обратит свой взор на него, на Тиэми, и он снова получит свой шанс на счастье – однако реальность оказалась непередаваемо далека от его надежд! В реальности Химмэль, узнав о гибели Югэна, захотел умереть вслед за ним…

“Это всё моя вина! Моя ошибка! Я виноват, только я… Виноват в том, что сейчас Химмэль находится между жизнью и смертью! Я подвел его к этой черте… – думал Касаги скорбно, через силы вдыхая и выдыхая воздух. – И что же будет дальше? Что, если Химмэль умрет в больнице? Или же захочет повторить то, что сделал и снова совершит суицид? Господи, мне хочется умереть от всех этих мыслей! Что я наделал… Что я наделал…”

По прибытию в госпиталь, Химмэля сразу же увезли в операционную. Касаги упал на стул в комнате ожидания и застыл там, впав в абсолютную прострацию и не реагируя на окружающих. Ожидание затянулось, высасывая из Тиэми остатки мужества. За это время в госпиталь приехали родители Химмэля и Сибил Гэсиро. Ингу Фагъедир побледневший до синевы, попытался прорваться в операционное отделение, но его остановили сотрудники больницы и охрана – и тогда он переключился на коллег Химмэля по группе, требуя от них рассказать о том, что произошло. Пока Касаги продолжал сохранять сумрачное молчание, другие парни выложили отцу Химмэля все, чему стали свидетелями на концерте и возле ворот промышленной зоны. Выслушав их сбивчивые рассказы, Фагъедир-старший сосредоточил внимание на Тиэми – он схватил его за грудки и что есть силы встряхнул, выводя из горестного ступора.

“Что случилось?! И не говори, что ты не знаешь – нет, ты совершенно точно что-то знаешь! – угрожающе проговорил мужчина. - Давай, рассказывай! Что там стряслось? Почему Химмэ сделал это?”

“Погодите, не нужно делать поспешных выводов…” - попыталась было вмешаться Гэсиро, встревоженная той агрессией, которую Ингу источал.

Тиэми был так измучен всем, что уже произошло и истерзан ожиданием результатов операции, что не нашел в себе никаких сил сопротивляться напору Фагъедира. Поэтому он покорился неизбежному и тихим, надрывным голосом поведал о подоплеке сегодняшних драматичных событий:

“Это из-за Югэна… Химмэ узнал, что он умер…”

Глаза мужчины расширились, он так растерялся, что не сразу смог заговорить.

“Югэн умер?... – переспросил он, не в силах поверить в услышанное. – Но… что произошло? Что с ним случилось?”

Касаги промолчал в ответ, не решаясь сделать роковое признание.

Впрочем, этого и не потребовалось: Ингу и сам догадался обо всем.

“Это ты, не так ли?.. Ты убил Югэна! Вот почему Химмэ едва тебя не задушил… - ошарашенно проговорил он, притягивая к себе юношу и выдыхая эти слова ему в лицо. – Ты чертов псих! Что ты натворил?! Ты убил Югэна и тем самым убил моего сына!”

За спиной Ингу все свидетели их разговора – Кёко, Гэсиро и трое парней – громко ахнули, расслышав его утверждение.

Самообладание изменило Тиэми, на его глазах заблестели слёзы.

“Я не… Я не знал, что так выйдет… - пробормотал он сбивчиво. – Я не думал, что Химмэ сможет…”

Его прервал удар кулака в лицо и он отлетел назад, повалившись на пол. Ингу схватил его за одежду и рывком поднял, но лишь для того, чтобы обрушить на него град тяжелых ударов. Касаги даже не пытался защититься от града ударов, не пытался дать сдачи, не пробовал вырваться, безропотно принимая наказание от рук отца Химмэля. Кёко подлетела к мужу и вцепилась в его плечи, умоляя остановиться. Не сразу, но Ингу смог взять себя в руки и выпустить из своих рук изрядно помятого парня.

“Успокойся… Прошу тебя, успокойся!” – продолжала приговаривать Кёко, заключая мужа в объятия и пытаясь его успокоить.

“Ты слышала, что он сделал? Он убил Югэна! – процедил Ингу сквозь зубы, его всего потряхивало от ярости. – Из-за этого Химмэ бросился под машину!”

Касаги с трудом поднялся с пола и столкнулся с потрясенными взглядами своих друзей и коллег по группе. Те взирали на него так, будто совсем не узнавали его, словно на его месте вдруг оказался кто-то другой – кто-то, кто внушал им инстинктивное отвращение и даже страх. Мать Химмэля, продолжая держать супруга в клетке своих рук, тоже не спускала заплаканных глаз с него – она не сыпала обвинениями и проклятиями в адрес Касаги, но этого и не нужно было, чтобы ощутить её боль и её осуждение! Тиэми был виноват не только перед Химмэлем, но и перед всеми ними тоже! Не выдержав напряжения, он горько заплакал и, чувствуя, как соленые слезы щиплют ему ссадины на лице, с горьким раскаянием проговорил:

“Простите меня… Простите! Я не хотел, чтобы это так закончилось… Просто я так люблю Химмэля, я хотел, чтобы он забыл Югэна, чтобы он вернулся ко мне…”

Гэсиро, доселе с оторопью наблюдавшая за событиями, пришла в себя и обратилась к своим подопечным:

“Так, слушайте меня внимательно! Чем бы не закончилась эта история, запомните: никому не говорите о том, что услышали только что! Всё, чему вы стали свидетелями, ни в коем случае не должно стать известным никому, кроме нас! – приказным тоном сказала она. – Надеюсь, вы понимаете, что от этого зависит репутация не только Химмэля, но и CBL Records - и потому не наделайте глупостей!”

Оониси вскинул на нее опухшие от слез глаза и воскликнул:

“Химмэль на грани смерти, а вы думаете о своем агентстве!”

“Не учи меня жизни, сопляк! Я, в отличии от тебя, смотрю наперед и заранее стараюсь оградить и Химмэля тоже от последствий сегодняшних событий, - осадила его Гэсиро строго. – И не нужно хоронить Химмэля раньше времени. Он крепкий парень и, что немаловажно, чертовски упрямый. Так что я уверена – он выкарабкается”.

Ингу Фагъедир опустился в кресло, выглядя совершенно разбитым эмоционально..

“Молись, чтобы Гэсиро оказалась права! – эти слова он адресовал Тиэми. – Потому что, если Химмэ умрет – я убью тебя не задумываясь”.

Сибил Гэсиро приблизилась к юноше и, встав очень близко к нему, негромко произнесла:

“Ты действительно убил Югэна?”

Касаги ничего не ответил, но его молчание было красноречивее слов.

“В таком случае, советую тебе немедленно вызвать своего адвоката, - продолжила женщина, взирая на него с безразличным разачарованием. – Потому что ты, дорогой мой, в полной заднице. Даже если Иса, Оониси и Хига не донесут на тебя в полицию, это сделает Ингу Фагъедир или же Химмэль, когда придет в себя”.

“Мне уже все равно”, - выдохнул он равнодушно.

Ему действительно стало уже наплевать, как сложится его дальнейшая судьба. Тиэми хотел лишь одного – чтобы Химмэль пережил этот день, чтобы тот поправился и смог жить дальше. Но его не оставляла одна навязчивая мысль, которая непрестанно сверлила ему мозг: “А что, если Химмэль повторит то, что сделал сегодня? Что если он не сможет жить дальше без Югэна и снова попытается покончить с собой?”

Операция длилась восемь часов кряду. Все это время родители Химмэля, Сибил Гэсиро и парни не покидали комнату ожидания, дожидаясь вердикта врачей. Касаги тоже оставался на месте, хотя и чувствовал, что все были бы только рады, если он уйдет. Но покинуть больницу, не узнав, чем закончилась операция, Касаги просто не мог, он боялся лишиться разума от переживаний за судьбу любимого. Когда на пороге комнаты ожиданий появился доктор была уже глубокая ночь, все сразу же вскочили на ноги и устремили на него взоры, полные ожиданий, надежд и страха.

“Мое имя Акиюки Тацуми, я нейрохирург, - представился он, обращаясь в первую очередь к родителям Химмэля. - Господин Фагъедир поступил к нам с открытой черепно-мозговой травмой, переломом двух ребер, ключицы и переломом руки. Самым серьезным ранением являлась черепно-мозговая травма, поэтому мы сразу сосредоточились на ней. Операция закончилась благополучно, нам удалось избежать ухудшения его состояния. Пациент находится в тяжелом, но стабильном состоянии. Следующие несколько суток очень важны, мы не должны допустить отека мозга. Мы будем контролировать состояние здоровья господина Фагъедира и приложим все усилия для его выздоровления!”

Слова врача вызвали у присутствующих вздох облегчения: наконец-то обнадеживающие известия!

“Как же я была рада это услышать! – воскликнула Сибил Гэсиро, после того как нейрохирург откланялся и покинул комнату ожиданий. – Теперь я могу со спокойной душой вернуться к своим делам. Хотя… неужели уже четыре часа утра?” – она озадаченно посмотрела на свои наручные часы.

Хлопнула дверь комнаты ожиданий и все повернулись в ту сторону, полагая, что это вернулся врач. Но они ошиблись – в комнату вошел Югэн. Он выглядел бледным и утомленным, под глазами у него пролегли тени. Но, несомненно, он совершенно точно не был мертвым! У всех собравшихся в комнате ожиданий невольно отвисла челюсть при виде него.

«Как Химмэ? Что с ним? – спросил он, обведя взглядом комнату и остановившись на Ингу и Кёко. – Я только недавно узнал, что он попал в больницу…”

“Ты живой? Ты, мать его, все-таки живой?! -  не веря своим глазам проговорил Фагъедир-старший. Он пересек палату и схватил юношу за плечи, вглядываясь в его лицо. – И где ты пропадал всё это время?! Мы думали, что этот лицемерный ублюдок, - он сделал порывистый жест в сторону остолбеневшего Касаги, - убил тебя! И Химмэль так подумал! Он прыгнул под машину, решив, что ты мертв!”

Югэн стал еще более бледным и бросил в сторону Касаги взгляд, полный ярости.

“Он почти убил меня, но меня спасли… Мой отец меня вытащил из воды, - его голос звучал глухо. – Коидзуми был ранен, я сопровождал его в больницу и ждал, когда закончится операция. Мне и в голову не могло прийти, что Химмэль…” - он сбился, не в силах продолжать из-за охвативших его эмоций и, вдруг, потеряв над собой контроль, рванулся в сторону Касаги, явно намереваясь кинуться на того с кулаками.

Тиэми был готов, что его снова начнут избивать, но Ингу успел удержать Югэна.

“Не надо, оставь его! Пусть идёт к черту! Туда ему и дорога, слышишь?” – настойчиво сказал мужчина, крепко сжимая его предплечье.

Югэн, кусая себе губы, не сразу, но всё-таки кивнул, соглашаясь с ним и отступил назад. Касаги же неотрывно смотрел на своего соперника и мог думать только о том, как он счастлив, что тот смог чудесным образом выжить. Разве он мог надеяться на такой исход событий, после того как собственноручно привязал его к свае во время прилива? Да, Касаги был счастлив – потому что мог быть теперь уверен, что Химмэль не попробует снова совершить суицид. Удивительно, что тот, кого он так ненавидел, смог принести в душу Тиэми умиротворение…

“Высшие силы сжалились на до мной и исправили мою ошибку! – мелькнула у него мысль. – Пусть Химмэль и не простит меня за то, что я пытался сделать, но, по крайней мере, я теперь не буду жить в страхе за него!”

Ингу Фагъедир, наградив Тиэми суровым взглядом, прямолинейно сообщил:

“Убирайся отсюда немедленно, тебе нечего тут делать! И не смей приходить к Химмэ, ясно тебе?”

Сибил Гэсиро, поняв, что настал её черед вмешиваться в события, приобняла Касаги за плечи и твердо произнесла:

“Не стоит сейчас спорить с ними, ты и сам это понимаешь! Пойдем, я довезу тебя до твоего дома, - затем, кивнув прочим своим подопечным, она прибавила: - Да и вам, ребята, тоже нужно отдохнуть. Поэтому приказываю вам вернуться в общежитие”.

Касаги и его коллеги по группе подчинились хозяйке агентства. Отправив Оониси, Ису и Хигу на микроавтобусе в общежитие, она на своем автомобиле довезла Тиэми до родительского дома. По дороге, она заговорила с ним сухим, деловым тоном:

“Я пока не знаю, будет ли полиция поставлена в известность о том, что ты натворил, но одно я совершенно точно могу сказать: в моем агентстве ты больше не работаешь, - заявила Гэсиро ему. – Мы дождемся, когда Химмэль достаточно поправится, а затем объявим о твоем уходе из состава группы. К счастью, твои таланты не слишком выдающиеся и потому заменить тебя вполне возможно. Я надеюсь, мне не нужно разжевывать, почему тебе не имеет смысла спорить со мной и пытаться сохранить свое место в Showboys?”

Тиэми, чувствуя отвратительный комок в горле, не без труда ответил:

“Не надо, я и так все понимаю”, - подтвердил он.

Да, он всё прекрасно понимал! Он не сможет остаться в Showboys после того, что Химмэль узнал о нем; cероглазый юноша ни за что не согласиться терпеть его в группе. Так что в этом плане будущее Касаги предопределено и он уже смирился с этим. Другой вопрос – станет ли Югэн или Коидзуми-старший доносить на него в полицию? Что его ждёт?..

Через пять дней после того, как Химмэль попал в больницу, Касаги позвонил телохранитель семейства Фагъедир – Стив – и сообщил, что Фагъедир-младший хочет увидеться с ним как можно скорее. Это приглашение ошарашило Касаги и, в то же время, невероятно обрадовало его. Он, горя желанием повидаться с любимым, немедленно отправился в госпиталь.

На крыльце его встретил Стив и проводил до палаты. Войдя туда, Тиэми замер на пороге, ошеломленный видом Химмэля: его голова была плотно перебинтована, глаза заплыли, а лицо опухло и было покрыто лиловыми гематомами. И все же Химмэль находился в сознании и вполне бодро заговорил со своим гостем:

“Хорошо, что ты приехал. Нам нужно поговорить и срочно”, - заявил сероглазый парень.

Касаги  сделал в его сторону несколько нерешительных шагов и заговорил со слезами на глазах:

“Прости меня, Химмэ! Прости, за то, что я сделал…”

Химмэль поморщился и сердито мотнул головой:

“Простить тебя? После всего, что ты сделал? Я тебе доверял… Считал тебя своим другом… А ты… - юноша тяжело вздохнул, обрывая сам себя и, не желая тратить время на обвинения, просто коротко подытожил: - Нет, Касаги, я не согласен тебя простить!”

Тиэми уронил голову на грудь, ощущая невероятную тяжесть на душе.

“Я не согласен тебя простить, если ты не выполнишь моих условий, - добавил сероглазый юноша после мучительной для Тиэми паузы. Когда тот поднял взгляд, Химмэль пояснил: – Югэн и Рейо Коидзуми не станут заявлять на тебя в полицию, за это можешь не беспокоится. Но ни они, ни я не хотим, чтобы ты оставался где-то поблизости. Мои условия такие - ты уходишь из группы, из агентства и навсегда уезжаешь из страны. Если ты согласишься на это, то я прощу тебя”.

Чувствуя, как по щекам текут слезы, Тиэми хрипло проговорил:

“Предлагаешь прощение в обмен на изгнание?”

Химмэль пожал плечами и тут же поморщился от боли в сломанной ключице.

“Можешь не принимать предложение, дело твое, - сказал он ровно, без каких-либо эмоций. – Но, поверь мне, я сделаю всё, чтобы ты не подошел к Югэну и на пушечный выстрел, ясно тебе?”

Тиэми рассмеялся сквозь слезы, удивляясь, как Химмэль еще не понял главного:

“Не беспокойся на счет Югэна, я больше не причиню ему никакого вреда, -заверил он сероглазого парня. – Я осознал свою ошибку. И я ни за что не решусь навредить ему, ведь это значит навредить тебе…”

Химмэль молча разглядывал его и Касаги понял, что тот сомневается в его искренности.

“Я люблю тебя, Химмэ! И всегда буду любить, - Тиэми подошел к больничной кровати, но не решился прикоснуться к юноше. – И я готов сделать всё, чтобы заслужить прощение. Если ты хочешь, чтобы я исчез – пусть будет так, я исчезну. Я докажу тебе, что мои слова о любви – не пустой звук…”

Касаги не соврал: он выполнил условие, которое ему поставил Химмэль. И вот он уже в аэропорту, где его ждет частный самолет, готовый поднять его на своем борту в воздух и перенести в Европу. Выйдя из машины на парковке аэропорта, Тиэми оглянулся по сторонам, как бы прощаясь со своей прежней жизнью.

- Прощай, Химмэль… - беззвучно прошептал он, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

Нет, плакать нельзя! Нужно уметь проигрывать, не так ли?..

Тиэми набрал в легкие воздуха и вернул себе самообладание.

- Ты выглядишь таким подавленным, сынок! – не преминула заметить мать.

 Юноша улыбнулся ей свой чистой, незамутненной улыбкой, и ответил:

- Все хорошо… Просто подумал, что буду скучать по всем вам.

Родительница поцеловала его в щеку и с нежностью сказала:

- Я тоже буду по тебе скучать, милый!

Тиэми снова улыбнулся и, стараясь держаться непринужденно, направился вместе с матерью в сторону терминала. Вся его прошлая жизнь оставалась там, за границей аэропорта, а новая должна была начаться в Великобритании. И ему очень хотелось надеяться, что когда-нибудь он получит возможность испытать счастье увидеть Химмэля снова – не на экране телевизора, не в интернете, а вживую. И, быть может, к тому времени Химмэль смягчится по отношению к нему…

“Всё, что мне осталось – это надежда”.





_____________________________









42



Когда Ингу и Кёко вошли в палату, то Химмэль, уже сменивший больничную пижаму на повседневную одежду, ждал их, полулежа на диване и вперившись в экран телевизора. Там в очередной раз крутили новый клип группы Heet – последние несколько недель он занимал первое места во всех возможных рейтингах и потому не сходил с экранов музыкальных каналов. Лицо их сына, пока он смотрел клип, выглядело сосредоточенным и серьезным. Кёко догадывалась, что Химмэль в сотый раз смотрит этот видеоролик не из-за фанатской любви к творчеству Heet, а потому что чувствует, что конкуренты уверенно обходят его и группу Showboys.

На экране робкая девушка, понукаемая подружками, решается переступить порог огромного заброшенного особняка. Как только она оказывается внутри, двери за её спиной с грохотом закрываются. Глаза героини истории удивленно расширяются, а затем её на миг поглощает яркий свет.  Когда яркая вспышка сходит на нет, то становится заметно, что внутреннее убранство особняка изменилось: если раньше внутри все выглядело потемневшим от времени, истрепанным, полуразрушенным, покрытым пылью и паутиной – то сейчас особняк выглядел как королевский дворец во всем его великолепии.

В следующую секунду одна за другой загорелись огромные хрустальные люстры, освещая роскошные комнаты и застывших в них фигуры людей, разодетых в стиле “бурлеск” и похожих на манекены. Во дворце царило безмолвие, лишь тиканье больших напольных часов нарушало завораживающую тишину.

Заиграла музыка, самое вступление песни. И люди-манекены ожили, начиная двигаться в такт музыке. Камера отодвинулась от девушки и повернулась в сторону пяти вокалистов Heet, вальяжно восседавших на креслах, стилизованных под королевские троны. Все пятеро юношей выглядели как самые настоящие принцы, только что сошедшие со страниц какой-нибудь сказки: красные камзолы с золотыми позументами, черные шелковые сорочки, такого же цвета узкие брюки и кожаные сапоги с высокими голенищами – а венцом их внешнего вида были короны, надетые на каждого из пятерых парней.

Мелодия этой песни отличалась от предыдущих синглов Heet. Если “World in color” была выдержана в стиле поп-рок, “ Hard candy ” в стили инди-поп и соул, но по скорости ритма эти две песни звучали примерно одинаково, “It's not midnight yet” же имел куда более медленный ритм, склоняясь в сторону хип-хопа с элементами трэп-бита.

Главная героиня клипа заметалась по замку, чьи коридоры и вереница залов скорее напоминали лабиринты, наполненные веселящейся толпой. Забежав в очередной зал, девушка увидела, что все стены в ней объяты огнем, а Югэн, небрежно устроившись на троне и играя с левитирующим огненным шаром, взглянул на нее выразительным, гипнотическим взглядом. Он запел, наполняя резкий музыкальный бит мелодичным звучанием своего великолепного голоса:


Our feelings were like fire,
Так почему ты говоришь: “I'm tired”?
Что случилось с девчонкой моей?..
Don't say: “let's forget everything, okay?”


Незваная гостья, попятившись назад, выбежала прочь из огненного логова Югэна, однако тут же оказалась в комнате, чьи стены и потолок были покрыты льдом, а пол припорошен снегом. Кенджи Ямада со своими осветленными волосами явно старался походить на мужской вариант Снежной Королевы и изо всех сил источал ледяное очарование:


Помнишь весну нашей любви?
When there was only you and me?


Стремясь вырваться из обители снежного принца, девушка попала в водное царство: по мраморным стенам залы текли потоки воды, пол представлял собой настоящее озеро и властвовал над всем этим Тору Фумато.


Я звезды дарил тебе с небес,
Где теперь этот рай? Он исчез…


Четвертой по счету комнатой, в которую попала незадачливая героиня, оказалась лесным царством: стены и колонны были покрыты мхом и увиты сочно-зеленым плющом. Сатоши Масаки, словно Тарзан, сидел на кресле, сплетенном из древесных лоз, на его руке сидел ястреб, а у ног юноши возлежал с величавой грацией тигр.


Are our feelings turned out to be fake?
And now you're running from your mistake!


Ёичи Такеда оказался в пятой по счету комнате и она, по замыслу создателей клипа, заключала в себе воздушную стихию: вокруг юноши стремительные потоки ветра превращались в устрашающую воронку. Юноша, по своему обыкновению, он выдал рэп-аранжировку:


From my dreams I built a kingdom
And you are a bored princess at the window
Я возвел дворец из слов любви,
А ты сбежать желаешь всему вопреки!
Но отпускать тебя сейчас я не хочу,
Дай шанс любви, это всё, о чём тебя прошу!


Припев все пятеро участников исполняли в общей локации: в бальном зале под светом хрустальных люстр. Красный цвет камзолов резко контрастировал со светлыми интерьерами зала, не позволяя отвести взгляда от гибких фигур юношей. От танцующих участников группы исходила невероятный заряд сексуальности, который просто нельзя было игнорировать!


The castle is full of fun
I want this to never end
Why do you need to run?
Aren't you my girlfriend?

Like Cinderella you watch the clock
Is there something you regret?
Your heart has become like a rock
But I say: it's not midnight yet…*


Первый куплет второй половины музыкальной композиции исполнил рэпер Ёичи Такеда. Теперь он находился в объятой воздушным вихрем комнате не один, а вместе с подтанцовкой, состоящей из парней и девушек.


We've been together not so long ago,
Так почему сердце твое так далеко?
What makes you run away from me?
You are silent about something, I see!


Тору Фумато в своих покоях тоже уже был не один, а в обществе девушек, весьма похожих на вышедших на берег и обретших человеческие ноги русалок:


It's your party but you still feel sad,
Smile because it makes me glad…


Сатоши Масаки и Кеджи Ямада разделили между собой следующие две строчки, каждый танцуя в своей обители:


Ты больше не очарована мной?
Рядом со мной не теряешь покой?
Attraction is gone, emptiness has come,
Но давай снова огонь любви разожжём!


Наконец, всё внимание камеры сосредоточилось на Югэне. Он был невероятно хорош в своем сценическом наряде принца, а движения его тела были настолько отточены и выверены, что у зрителя возникало впечатление, что он наблюдает некое произведение искусства. Югэн был прекрасен во всем! Его изумительный голос, его необыкновенной красоты лицо, его пластика – всё вызывало восторг.


Look me in the eyes, trust me girl,
I want to build a bridge, not a wall,
Поверь, мне есть чем удивить тебя,
Позволь мне быть с тобой, любовь даря…


После куплета Югэна солисты вернулись к припеву, а потом наступило время бриджа – музыкального проигрыша - во время которого все внимание зрителей должно было сосредоточиться на хореографии. Под заразительный бит, пятеро участников так виртуозно танцевали, что невозможно было поверить, что, вопреки посылу песни, какая-нибудь девушка решила бы бросить кого-нибудь из этих сексуальных красавцев.

Завершив бридж, пятеро участников повторили припев. Прозвучало оутро - завершающая часть музыкальной композиции - и песня подошла к своему завершению. Однако клип на этом не закончился: на экране героиня истории, распахнув очередную дверь на своем пути, оказалась в темном и разрушенном холле особняка. Свет от огромных хрустальных люстр пропал, исчезли танцующие гости и пятеро принцев, волшебство растворилось в воздухе. Перепуганная девушка толкнула входные двери и выскочила обратно на крыльцо, где её поджидали хихикающие подружки.

“Ну как там, страшно?” – спросила одна из них.

“Я больше туда никогда не зайду!” – надрывно ответила героиня клипа и побежала вниз по ступенькам крыльца.

Продолжая смеяться, её подружки последовали за ней. Когда она оказались на подъездной дорожке особняка, то внезапный порыв ветра разогнал облака на ночном небе и показалась яркая, полная луна. Где-то в глубине заброшенного особняка раздался громоподобный бой часов, извещающих, что наступила полночь. Внутри здания что-то вспыхнуло и яркие лучи света прорвались сквозь заколоченные досками окна наружу – а через миг волна света накрыла девушек, не успевших покинуть территорию особняка. Все девушки оказываются во власти той же иллюзии, что и их подруга вначале – роскошный дворец, залитый яркими огнями, застывшие фигуры, разодетые в пух и прах и…

“А вот и полночь!” – с загадочной ухмылкой произнес Югэн, внезапно оказавшись позади девушек.

На этом двусмысленном кадре клип завершался.

- И не надоело тебе смотреть это? – иронично поинтересовался Фагъедир-старший. – От того, что ты сверлишь телевизор глазами, их продажи не упадут.

- Ты считаешь, что я желаю группе Югэна провала? – хмуро отозвался его сын.

- А ты станешь отрицать, что тебе не дает покоя, что они за полмесяца уже подали пять миллионов копий альбома? -  Ингу говорил с ним в своей характерной бесцеремонной манере. - А какие цифры будут по истечению месяца, а? Тебя это волнует, не увиливай.

Химмэль свернул на отца серыми глазами, но энергии на то, чтобы огрызнуться у него не оказалось:

- Ты прав, волнует, - вздохнул он, затем выключил телевизор. – Они на вершине рейтингов, а что Showboys? Только мне показалось, что мы выбрались из задницы, даже выпустили альбом, как случилась вся эта история с Касаги… И что нашей группе сейчас делать, когда нас осталось четверо? Попытаться найти новое дыхание при помощи стажеров, которых Гэсиро собирается впихнуть в нашу группу?

- Милый, мне кажется, сейчас тебе не стоит так зацикливаться на этом, - мягко произнесла Кёко. – Тебе нужно думать о своем здоровье в первую очередь…

- Полностью согласен с твоей матерью, - кивнул Ингу одобрительно.

- Если вы опять будете уговаривать меня уехать на реабилитацию в США, то я сразу вам скажу: зря стараетесь, - тут же сказал, как отрезал, сероглазый юноша. – Я уже говорил: у меня слишком много работы, я не могу бросить группу сейчас да еще и на полгода! Так что я никуда не поеду! Я согласен проходить реабилитацию здесь, в Токио, в перерывах между работой. Только так – и не иначе!

Его родители тяжело вздохнули и обменялись расстроенными взглядами.

- Ладно, так мы едем или нет? – Химмэль отложил пульт и встал с дивана. – Надоели эти больничные стены…

Покинули они клинику через черный ход, дабы не попасться на глаза журналистам, толпящимся перед крыльцом медицинского учреждения. Пока лимузин вез их по столичным улицам, Кёко без устали разглядывала сына, радуясь тому, что сейчас – спустя месяц после того, как тот попал под машину – Химмэль выглядит гораздо лучше. С его лица пропали все следы пережитой травмы, ушла отечность, пропали гематомы. Конечно, до полного восстановления от полученных ранений еще далеко, но Кёко не могло не радовать то, как быстро Химмэль пошел на поправку.

Ингу мыслил более сдержанно, хотя и он чувствовал себя счастливым, что его жив и скоро будет совершенно здоров. Конечно, вся эта история с Касаги и его покушением на жизнь Югэна и Рейо Коидзуми, не прошла бесследно - но то, что не случилось ничего фатально непоправимого, уже было хорошо. Химмэль выздоровеет и – Ингу очень на это надеялся! – больше не наделает глупостей из-за своей маниакальной любви к Югэну. А все остальное это такие пустяки! Премьеру рок-оперы пришлось перенести на декабрь, но все участники проекта, в том числе Сибил Гэсиро, приняли эти изменения с пониманием. Все они готовы были ждать выздоровления Химмэля, чтобы тот смог исполнить роль Ракимару, на которую Тиэми Касаги, по понятным причинам, уже не мог претендовать. Да, Ингу чувствовал, что все так или иначе в их жизни налаживает и это привносило в его душу радость.

- Ты уверен, что хочешь жить в общаге, пока не поправился окончательно? – спросил Фагъедир-старший, когда лимузин свернул на улицу, где располагалось общежитие группы Showboys.

Химмэль тихо вздохнул, сетуя на то, что устал отвечать на одни и те же вопросы:

- Мы уже обсуждали это… Я должен быть с группой сейчас, когда Касаги ушел и непонятно, что нас ждет в будущем, - пояснил он терпеливо. – Впереди много работы. На завтра намечено рабочее собрание в офисе Гэсиро, будем обсуждать реалити-шоу. Да и в общежитии мне будет проще… проще влиться в прежнюю атмосферу.

Перед тем, как он покинул лимузин, родители взяли с него слово, что завтра он придет к ним на ужин.

- Заодно расскажешь, что там придумала Гэсиро с перезапуском, - прибавил Ингу. – Мне чертовски интересно, что она завтра вам скажет.

- А мне-то как интересно! – хмыкнул Химмэль согласно.

В общежитии его поджидали трое коллег по группе: Исао Миура, Нибори Оониси, Дайти Хига. По случаю выписки Химмэля из больницы, они вместе с Люси Масимо и съёмочной группой приготовили нечто вроде банкета-сюрприза. В гостиной накрыли столы, включили музыку и даже повесели на стену растяжку с поздравлением на английском языке: “С возращением!”. Друзья по очереди заключили сероглазого парня в объятия, искренне радуясь тому, что он вернулся в строй.

- Рада, что ты пришел сюда на своих двоих, Фагъедир, - заметила Люси Масимо, окинув его цепким, оценивающим взглядом. – Выглядишь ты пока все-таки не очень, но это поправимо. Хорошо, что от удара у тебя не пострадало лицо, а то пришлось бы делать пластическую операцию, чтобы восстановить твою красоту.

- Я тоже рад вас видеть, старший менеджер, - скривился в ответ он.

Оониси, Иса и Хига болтали с ним о чем-то незначительном, а Химмэль думал о том, что ему очень повезло с друзьями. Они поддерживали его все время, пока он лежал в больнице и старательно избегали тем, связанных с Югэном и Тиэми Касаги. Только однажды, вскоре после того как Химмэль пришел в себя, Нибори Оониси позволил себе бестактный вопрос:

“Так это правда про Югэна… - нерешительно проговорил он. – Правда, что вы с ним… вместе?”

“Типа того… Но я не хочу об этом говорить!” – ответил Химмэль с плохо скрываемым раздражением.

Парни правильно поняли его и больше не спрашивали его о щекотливых вещах.

Попивая колу из бумажного стакана, Химмэль рассеянно прислушивался к разговорам вокруг себя и думал о том, что с радостью бы сейчас остался один. Но уйти вот так в свою комнату было бы крайне невежливо по отношению ко всем, кто устроил праздник по случаю его выписки, поэтому он просто устроился на диване, пил газировку и делал вид, что с интересом слушает болтовню своих друзей.

Ему стоило больших усилий отогнать от себя мысли о том, что будущее его группы окутано туманом. Югэн и его группа и так раньше наступали им на пятки, а после того, как их осталось всего четверо в Showboys, то перспективы стали еще более туманными. А Heet тем временем бьет рекорды продаж, их последняя песня звучит буквально отовсюду, все вокруг только и говорят о их оглушительном успехе! Даже срыв концерта в Токио Доум, случившийся пятнадцатого августа, не подкосил группу – они перенесли концерт на конец августа, заменив им релиз альбома и премьеру клипа. А релиз и премьеру провели пятого сентября. Heet были просто на коне, иначе и не скажешь!

“Перестань себя накручивать! Не хорони свою группу раньше времени! – приказал себе Химмэль. – Да, из-за всех неурядиц у моей группы проблемы, но ведь это еще не приговор! Мы еще поборемся за место под солнцем!”

- Ты выглядишь ностальгирующим, - прокомментировала Масимо его задумчивый вид. – Скучал по общежитию? Что ж, полюбуйся им напоследок, скоро госпожа Гэсиро планирует переселить вас в новое здание.

Эта информация удивила как Химмэля, так и его коллег:

- Как?  Нас опять собираются переселять?

- Да, вам хотят подобрать более просторное помещение, - внезапно разоткровенничалась старший менеджер. – Ведь у вас ожидается прибавление состава, ребята!

Парни, конечно же, поспешили засыпать её вопросами, от которых она поспешила отмахнуться:

- На все вопросы вы получите ответы завтра! Всё - завтра!

Получив возможность под благовидным предлогом уйти в комнату, Химмэль заперся там. Он снял с левой руки фиксирующий ортез и несколько минут растирал запястье: хоть перелом и почти полностью зажил, рука все равно иногда причиняла ему небольшой дискомфорт. Он подумал о том, каково же Югэну с его поврежденной рукой постоянно терпеть похожие неудобства и даже боль?

Прихватив ноутбук, он лег вместе с ним на постель. Зайдя на сайт, специализирующийся на продаже элитных пород лошадей, следующие полчаса юноша посвятил общению с продавцом чистокровных скакунов из США - у него Химмэль нашел жеребца вороного окраса по кличке Кондор. Убедившись, что конь отвечает всем требованиям, Химмэль внес задаток за него. Настроение у сероглазого парня значительно улучшилось: наконец, он нашел подходящий подарок Югэну! Подарок, который не только поможет разрушить отстраненность Югэна, возникшую после истории с суицидом, но и привяжет его к Химмэлю еще крепче.

Захлопнув крышку ноутбука, Химмэль откинулся по душки и принялся фантазировать о том, как сообщит Югэну о подарке. Тот совершенно точно не сможет устоять перед таким сюрпризом и растает при виде скакуна! Ну а после Химмэль сможет в полной мере насладиться благодарностью со стороны Югэна… Мысль о том, как именно Югэн отблагодарит его, заставляла Химмэля испытывать возбуждение и предвкушение.

За почти полтора месяца, прошедшие со дня, когда Химмэль шагнул под грузовик, Югэн старательно сохранял между ними дистанцию. Он приходил в больницу, но старался делать это в то же время, что и родители Химмэля, не желая оставаться с юношей один на один. Он сердился на Химмэля! Югэн прямо об этом сказал, когда Химмэля спросил его о том, почему тот избегает оставаться с ним наедине в больничной палате.

“Потому что я уже не знаю, что будет лучше: быть рядом с тобой или же держаться подальше от тебя! – проговорил Югэн не скрывая своего дурного расположения духа. – Я не знаю даже, что думать обо всём этом! Ты сначала кинулся под грузовик, а потом пытался сигануть из окна! И всё это – из-за меня… Как, по-твоему, я должен это воспринимать? Мне кажется, что мне следует держаться от тебя подальше, чтобы не спровоцировать еще какую-нибудь безумную выходку с твоей стороны!”

Хотя Химмэль и уверял возлюбленного, что попытка суицида была актом отчаяния и что он не собирается больше повторять этого поступка, Югэн продолжал держаться с отчуждением в отношении него. Он навещал Химмэля в больнице, но всячески при этом избегал какой-либо демонстрации эмоциональной и физической близости.

Про свои отношения с Рейо Коидзуми Югэн тоже не рассказывал и Химмэлю оставалось только гадать, к какому соглашению пришли отец и сын – раз уж они решили не предъявлять официальных обвинений Касаги. Ну а после выхода альбома группа Heet отправилась в промо-тур и Югэн вообще пропал с радаров. Химмэль тосковал по нему и ждал, когда промо-тур закончится и рабочее расписание Югэна перестанет быть таким загруженным – быть может тогда они все-таки смогут увидеться и помириться. Но промо-тур Heet закончился уже несколько дней назад, а Югэн по-прежнему игнорирует его…

Химмэль взял в руки смартфон и набрал сообщение Югэну:

“Сегодня я выписался из клиники и вернулся в общежитие”.

Он не ждал реакции от возлюбленного, но через пару минут пришло сообщение от Югэна:

“Я знаю, твои родители сообщили мне об этом. Поздравляю! Жаль, что не смог присутствовать, был очень занят”.

Хотя Химмэль не собирался демонстрировать своей обиды, но, все же от упрека не удержался:

“А может, ты просто не хотел присутствовать?”

Югэн надолго замолчал, но потом от него все-таки пришло ответное сообщение:

“Не будем сейчас цапаться. Поговорим завтра, хорошо?”

Сердце Химмэля затрепетало от предвкушения – значит, Югэн хочет встретиться?

“И когда же мы сможем поговорить?”

“Узнаешь об этом завтра. Целую!” - на этом Югэн прекратил переписку.

Химмэлю осталось только гадать, когда и где тот планирует поговорить. Ему очень хотелось позанудствовать и отправить Югэну еще парочку сообщений, в которых он потребовал бы от возлюбленного более конкретного ответа, но усилием воли сдержался. Завтра – так завтра. Голова под вечер начала болеть, сказывались последствия черепно-мозговой травмы. Химмэль принял несколько таблеток обезболивающего, от которых его потянуло в сон. С мыслями о том, что принесет ему следующий день, сероглазый парень крепко уснул.

Ему снова снился Югэн и Кондор и тот цветочный луг, на котором они лежали и глядели на небо. Проснулся Химмэль с непоколебимой уверенностью, что этот день обязательно принесет ему хорошие новости. Пребывая в приподнятом настроении, он позавтракал вместе с ребятами и все они, сопровождаемые старшим менеджером, отправились в штаб-квартиру CBL Records. По дороге Иса, Оониси и Хига строили догадки о том, что на этот раз придумали сценаристы и исполнительный продюсер будущего реалити-шоу.

- Интересно, они прислушались к мнению Химмэ и вставили в сценарий какие-нибудь музыкальные состязания?

- Как я уже говорила, - в сотый раз повторяла Масимо, - все ответы вы получите на встрече с госпожой Гэсиро!

Но какие бы предположения участники Showboys не строили относительно того, что их ждет на встрече с владелицей агентства – они все оказались не готовы к тому, что увидели в конференц-зале. Точнее говоря: КОГО они там увидели. Во главе стола восседала Сибил Гэсиро собственной персоной, а рядом с ней расположились пятеро солистов группы Heet: Югэн, Кенджи Ямада, Тору Фумато, Ёичи Такеда, Сатоши Масаки.

Потрясенные Химмэль, Иса, Хига и Оониси замерли на пороге.

- Не надо толпиться в дверях, мальчики! – повелительно распорядилась Гэсиро. – Проходите же и поздоровайтесь со своими будущими коллегами!


_____________

* Замок полон веселья
Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось
Зачем тебе нужно бежать?
Разве ты не моя девушка?

Как Золушка, ты смотришь на часы
Есть ли что-то, о чем ты сожалеешь?
Твое сердце стало совсем как скала,
Но я говорю: еще не полночь


______________









43





- Проходите! Присаживайтесь, - повторила хозяйка агентства, жестом призывая к себе подопечных. – Знаю, вы весьма удивлены, однако, обещаю, что сейчас вы получите ответы на все свои вопросы.

Химмэль, стряхнув с себя ступор, первым подошел к овальному столу и уселся на стул; его коллеги, обмениваясь друг с другом озадаченными взглядами, последовали его примеру и тоже заняли место за столом. Некоторое время в конференц-зале висела напряженная тишина. Химмэль испытующе посмотрел на Югэна и тот без слов понял его – “Что происходит?”- и слегка повел плечами, как бы отвечая, что сейчас все разъяснится. Тогда блондин откинулся на спинку стула и оглядел всех присутствующих в зале, только сейчас заметив, что там находится так же один из двух менеджеров группы Heet – тот самый, что сопровождал Югэна во время трагического круиза на “Гранд Имуги”.

“Что тут, черт побери, происходит?! – растеряно и, вместе см тем, сердито подумал Химмэль - И почему она назвала их нашими коллегами?!”

- Ладно, не будем затягивать драматичную паузу! – усмехнулась Сибил Гэсиро, снисходительно покосившись в сторону участников группы Showboys. – Понимаю, для вас подобный поворот – полнейшая неожиданность. Но, уверяю вас, мальчики, я вынуждена была пойти на беспрецедентные меры, чтобы защитить коммерческую тайну. Если бы шпионам, занимающимся коммерческим шпионажем, стало известно о том, что мы с Югэном планируем, то Каеге Ватасэ сделал бы все, чтобы помешать нашим планам. Поэтому даже вас я не решилась посвятить в курс дела. Вы, как и все прочие сотрудники CBL Records, знали лишь, что я планирую перезапустить реалити-шоу и набрать в группу новичков. На самом деле, перезапуск реалити-шоу был ширмой для прикрытия крупной сделки, которую мне предложил Югэн, - тут женщина стрельнула кокетливым взглядом в лидера Heet. – И пока мы не уладили все необходимые вопросы, тайна должна была оставаться тайной. Но отныне в сохранении секретности уже нет необходимости – вот почему я собрала вас всех сегодня.

Химмэль все это время переводил взор с Гэсиро на Югэна и обратно.

- О какой сделке вы говорите? – задал самый волнующий вопрос он.

- Я говорю о переходе группы Heet из J-Star Industries в CBL Records и слиянии Heet с группой Showboys.

Невольно Химмэль и трое его коллег издали потрясенные возгласы, еще не веря услышанному. Ошеломленные Иса, Оониси и Хига уставились на участников группы Heet, а Ямада, Фумато, Такеда и Масаки могли лишь смущенно улыбаться, взволнованные и слегка напуганные их эмоциональной реакцией на новость. Химмэль и Югэн не смотрели ни на кого, кроме друг друга – и в глазах возлюбленного Химмэль видел торжествующие огоньки. Югэн выглядел как человек, который считает себя вправе гордиться плодами трудов своих.

- Почему ты ничего не рассказал мне?! – воскликнул сероглазый юноша.

Югэн многозначительно промолчал, давая возможность Гэсиро объяснить всё.

- Понимаю ваши чувства, милые мои! И позвольте мне рассказать по порядку о событиях, предшествующих нашей сегодняшней встрече! – той пришлось слегка повысить голос, чтобы привлечь внимание четверых солистов Showboys. Когда Гэсиро добилась от них тишины и внимания, то, сделав глоток воды из заранее приготовленного стакана, она заговорила с ними с солидностью, приличествующей директору крупной корпорации. – Начну вот с чего: когда я говорила тебе, Химмэль, о том, что будущее твоей группы оказалось под угрозой из-за того, насколько популярной стала группа Heet, я ничуть не преувеличивала. Группа Югэна действительно наступала вам на пятки и это беспокоило совет акционеров – они требовали от меня запустить новый громкий проект, чтобы укрепить позиции CBL Records в медиа-пространстве. Но громкий проект это, увы, еще не гарантия конечного успеха. Я прекрасно осознавала, что, если просто вложить большие деньги в раскрутку новой группы, при этом не имея в распоряжении талантливых и харизматичных артистов, то мы всего лишь получим группу-однодневку, которая не сможет приносить прибыли на длинной дистанции.

Она замолчала, прикуривая сигару и выпуская в потолок сизый дымок.

Химмэль же чувствовал, как всё его существо затапливает неудержимая волна эйфории. Он не мог поверить, что всё это происходит в реальности – это больше походило на сон, нежели на реальность! Неужели Югэн и правда решил исполнить мечту Химмэля и вернуться в Showboys?.. Когда Гэсиро взяла паузу, то Химмэль едва не взорвался, его так и подмывало закричать: “Так что же дальше, не тяните!”

- Если позволите, я продолжу ваш рассказ? - произнес Югэн, воспользовавшись моментом; Гэсиро согласно кивнула и тогда он обратился к Showboys. – Каеге Ватасэ прикладывал огромные усилия, чтобы быть в курсе всего, что происходит в CBL Records. Он имеет обширную сеть шпионов, которые докладывают ему о том, что происходит в агентстве госпожи Гэсиро. Эти шпионы сообщили Ватасэ о требованиях, выдвинутых Гэсиро советом акционеров – а я, в свою очередь, понял, что это шанс для моей группы. Меня и моих коллег, - Югэн кивнул в сторону солистов Heet, - не устраивала политика J-Star Industries и условия, на которых мы вынуждены были сотрудничать с агентством. Поэтому я поспешил связаться с госпожой Гэсиро и сделать ей предложение: Heet расторгают свои контракты с Каеге Ватасэ и переходят работать в CBL Records, а госпожа Гэсиро берет на себя обязательства по выплате неустойки за досрочный разрыв контрактов.

“Так он предложил Гэсиро выплатить неустойку!” – мысленно охнул Химмэль, вспомнив, как предлагал Югэну выплатить неустойку, а тот отказался, попросив дать ему возможность самому разобраться с проблемами.

- Конечно, не стану лукавить, я сразу же ухватилась за подобное предложение! Однако оставались некоторые нюансы, которые следовало уладить перед тем, как начать процедуру перехода Heet под эгиду моего агентства, - опять взяла слово Гэсиро. – Выплата неустойки за пятерых участников Heet это серьезное финансовое вложение, которое мне следовало оправдать перед лицом акционеров. Совету акционеров нужно было иметь твердую уверенность в рентабельности таких трат! И мы договорились с Югэном, что сначала группа Heet выпустит альбом на лейбле J-Star Industries и на деле покажет, какие продажи ей по плечу. Сейчас, когда продажи дебютного альбома Heet перевалили за шесть миллионов копий, мы можем с уверенностью говорить о том, что переход Heet в CBL Records является выгодным приобретением для моего агентства. Совет акционеров одобрил покупку группы Югэна и выплату неустойки за них, так что настало время посвятить и вас, мальчики, в эту тайну.

Директор агентства снова замолчала и выжидающе уставилась на Химмэля и его коллег.

Сероглазый парень же не торопился высказаться и его соратники по группе тоже молчали, ожидая реакции лидера. Химмэль же пытался навести порядок в своей голове, старательно отделяя оглушительное блаженство при мысли, что теперь они с Югэном опять будут в одной группе, от беспокойства на счет того, что Югэн собрался притащить вместе с собой и четверых своих коллег. И почему Югэну надо было испортить замечательную новость о возвращении в Showboys такими условиями?!

- Ничего не скажешь, Химера? – поинтересовался Югэн наконец.

- Почему же, скажу, - отозвался тот всё-таки, но заговорил не с ним, а с Гэсиро: - Я не против возвращения Югэна в группу. Но зачем нам четверо других солистов Heet?

Он выражал свои мысли так прямолинейно, что заставил парней из Heet поежиться от неласкового приема.

- Потому что таково условие Югэна, - совершенно спокойно пояснила Сибил Гэсиро. – И это еще не все. Югэн так же настоял, чтобы в CBL Records перешел так же менеджер группы Heet  - Сохей Укита – и получил в моем агентстве должность старшего менеджера группы Showboys и всех проектов, связанных с группой. Таким образом, Люси Масимо, - хозяйка агентства перевела взгляд на сотрудницу агентства, которой пришлось больше года исполнять обязанности старшего менеджера, - сможет вернуться к своим обязанностям в качестве исполнительного продюсера.

Ну, приехали! Югэн забирает с собой из не только J-Star Industries не только коллег, но и менеджера. Конечно, Химмэль не мог не вспомнить, как Югэн вскользь проговорился о том, что Укита ему нравится. И перспектива у таких перемен для Химмэля только одна: он будет ревновать возлюбленного не только ко всем этим парням, о которых Югэн проявляет такую заботу, но и к этому менеджеру! Нет, просто так смиряться с этим Химмэль не собирался!

- А если я выскажусь против этого? – поинтересовался Химмэль чрезвычайно высокомерно, чем вызвал шок даже у троих своих согрупников.

Гэсиро не успела ничего ответь, как Югэн ядовито произнес:

- Если ты не хочешь видеть моих коллег в составе Showboys, то и я не вернусь в группу. В конце концов, мы с ребятами можем остаться отдельной группой и под крылом CBL Records. А может, такая перспектива даже лучше, чем слияние с Showboys! Так мне не придется все время оглядываться на твое мнение и спотыкаться о твое упрямство.

- Да пошел ты! – эти слова сорвались с губ Химмэля прежде, чем смог взять под контроль всколыхнувшуюся в нем злость.

- Мальчики! Мальчики, только не надо ссориться, прошу вас!  - поспешно вмешалась хозяйка CBL Records. – Не надо превращать серьезный разговор в поле бессмысленной ругани. Нам необходимо прийти к соглашению, которое устроит всех.

Химмэль бросил на Югэна сердитый взгляд и выпалил:

- Я хочу поговорить с Югэном наедине, прежде чем приму решение!

Лидер Heet сложил руки на груди с самым непреклонным видом:

- Я не собираюсь обсуждать условия возвращения в Showboys. Так что нечего пытаться вызвать меня на переговоры наедине, - заявил он твердо. – Решай прямо здесь и сейчас, как поступить: или Heet в полном составе сливается с Showboys или я и моя группа идем своим путем. Других вариантов не будет, поверь мне!

Химмэль закусил губу, чувствуя, как он бурных эмоций у него перехватывает дыхание. На языке вертелось множество мыслей, которые ему хотелось высказать Югэну, но озвучить их при посторонних он не мог. Он отлично понимал, что Югэн решил пойти на принцип и ни за что не откажется от выдвинутых условий. И что оставалось делать Химмэлю, если он не хотел потерять шанс быть с любимым человеком в одной группе?

- Хорошо… Я согласен на условия Югэна, - насупившись, через силу проговорил он.

Сибил Гэсиро удовлетворенно кивнула головой, затем вопросительно посмотрела на прочих участников Showboys:

- Вы поддерживаете решение лидера?

После того, как те выразили согласие с Химмэлем, она обратилась к Heet и Сохею Уките:

- Что ж, тогда официально поздравляю вас с вступлением в Showboys!

В то время, как четверо солистов Heet с почтением поклонились в ответ, Югэн только победно усмехнулся.

- Теперь поговорим об остальном, ребята! – энергично промолвила Гэсиро, давая понять, что это еще не все озвученные новости. - А именно – предстоящем перезапуске реалити-шоу с участием всех вас.

Брови Химмэля невольно поползли вверх от недоумения:

- Разве вы не сказали, что реалити-шоу было всего лишь прикрытием сделки?

- Оно и было прикрытием, - подтвердила Гэсиро, затем прибавила: - Но это не значит, что идея с реалити-шоу не будет реализована! Югэн предложил нам организовать перезапуск, чтобы привлечь внимание публики к слиянию групп.

- Так это Югэн был тем самым “экспертом”, с которым вы советовались? – с иронией заметил сероглазый парень, вспомнив свой разговор с Гэсиро, состоявшийся несколько месяцев назад.

- Ну что поделаешь, если я настолько хорош в вопросах шоу-бизнеса? – саркастично прокомментировал Югэн. – Ничего, подрастешь немного, может тоже начнешь соображать, что к чему.

Кажется, Югэн пребывал в дурном настроении.

- Хватит цепляться друг к другу! У нас серьезная беседа, господа! – догадавшись, что сейчас Химмэль выдаст какой-нибудь острый ответ, Гэсиро была вынуждена снова повысить на юношей голос. – Да, Химмэль, именно Югэн подал мне идею о перезапуске реалити-шоу. Если кратко, то суть его такова: мы объявляем о переходе Heet под управление CBL Records и объединении с Showboys, после чего получаем единую супергруппу. Ради такого случая мы проведем небольшой ребрендинг и объединённая группа станет называться Showboys Team*. Помимо этого Югэн предложил мне увеличить состав супергруппы до двенадцати человек и тем самым уравновесить количество участников, чтобы создать две подгруппы по шесть человек. Таким образом, до ухода Касаги из группы у нас планировалось два вакантных места в группу, теперь таких мест три – эти места мы планируем разыграть в конкурсном отборе.

- О каких таких подгруппах вы говорите? –  несмотря на негатив в адрес Югэна, Химмэль заставил себя сосредоточиться на рабочих вопросах.

- Чтобы увеличить финансовую отдачу от вашей супергруппы, мы организуем, помимо общего состава Showboys Team, дополнительные группы по шесть человек каждая. Лидером одной подгруппы – она будет называться “Showboys-H” - будешь ты, Химмэль. Лидером второй подгруппы – ее название “Showboys-Y” – станет Югэн. Каждая подгруппа будет выпускать независимые от общей группы и другой подгруппы синглы и альбомы. Помимо двух таких составов, будет третья подгруппа – это ваш дуэт, - Гэсиро указала на Химмэля и Югэна. – Назовем эту подгруппу как-нибудь так: “Himmel & Yugen” или как-то попроще, вроде: “H & Y”. Над названиями надо еще подумать, пусть этим занимается креативный отдел! Главное тут другое: мы получим такую структуру вашей группы, которая позволит нам получать прибыль в три раза больше, чем мы могли получить ранее. Мы заработаем не просто много денег – мы заработаем НЕВЕРОЯТНО МНОГО ДЕНЕГ! Теперь тебе понятен наш с Югэном замысел, Химмэль?

Сероглазый юноша потер затылок, чувствуя необходимость признать очевидное:

- Придумано неплохо, - ответил он со вздохом.

- Рада, что ты так думаешь! – сказала Гэсиро с покровительственными нотками в голосе. – Итак, ситуация такова: при помощи реалити-шоу на выживание мы разыграем среди стажеров медиа-агентств три вакантных места. Один из трех победителей поступит в подгруппу Югэна, два других – в твою подгруппу, Химмэль. Ваша задача как лидеров подгрупп будет заключаться в том, чтобы натаскать новичков до уровня суперзвезд, чтобы они органично влились в общий состав супергруппы и не выглядели на фоне всех вас, - женщина смерила девятерых юношей пронзительным взором, - как неоперившиеся птенцы.

Повернувшись в сторону Сохея Укиты, владелица агентства проговорила:

- Господин Укита, вы приступаете к обязанностям старшего менеджера немедленно. Первичная ваша обязанность в качестве старшего менеджера – это в короткие сроки принять дела у госпожи Масимо, чтобы она как можно скорее смогла вернуться к должности исполнительного продюсера.

Укита тут же отвесил ей низкий поклон и ответил, что готов приступить к работе незамедлительно.

- Что касается вас, мальчики, завтра всех вас поселят в новое общежитие, рассчитанное на двенадцать человек, - сообщила Сибил Гэсиро, вновь сосредоточив внимание на девяти артистах. – Хотя мы планируем объявить о том, что Heet меняет агентство и объединяется с Showboys, не раньше чем через неделю, но уже сегодня мои юристы отправили Каеге Ватасэ уведомления о расторжении контрактов участников Heet, а значит, Югэну и его ребятам нужно как можно скорее переехать на нашу территорию.

- Когда будет объявлено о запуске реалити-шоу? – спросил Химмэль, желая иметь четкое представление о том, когда и как начнется полноценная работа над реалити-шоу.

- Мы объявим об этом сразу же, после того, как сообщим публике, что теперь Югэн и его коллеги по группе работают на мое агентство, - ответила Сибил Гэсиро и сверилась со своими наручными часами. – А теперь давайте сделаем двадцатиминутный перерыв, а затем приступим к работе над сценарием реалити-шоу. Работы у нас много, ребята, и каждый из девяти участников должен участвовать в чтении сценария.

Сделав такое объявление, хозяйка агентства встала из-за стола и удалилась из конференц-зала. Химмэль тоже встал из-за стола и, посмотрев на Югэна в упор, решительно сказал:

- Пойдем, выйдем. Надо поговорить.

Югэн раздраженно посмотрел на него, нарочно медля с реакцией на его требование. Затем все же он поднялся со стула и, попросив своих коллег по группе Heet подождать его в зале, последовал за Химмэлем. Сероглазый юноша зашел в туалет, проверил все кабинки, после чего запер дверь, чтобы таким образом гарантировать им уединение хотя бы на несколько минут. Югэн ушел к стойке с раковинами, оперся на нее и, снова сложив руки на груди, выжидающе посмотрел на блондина.

- Ты мог бы рассказать мне о своих планах раньше! – повторил свои недавние слова Химмэль.

- А зачем?.. – мрачно отозвался тот. -  Чтобы ты пораньше начал испытывать мои нервы претензиями на счет моей группы и менеджера?

Сероглазый юноша запоздало понял, что, должно быть, сильно задел Югэна своим нежеланием принимать в состав Showboys участников Heet. Но раскаяния за свои слова и поведение Химмэль не ощущал, хотя частью своего сознания понимал, что ведет себя как махровый эгоист. Но ему действительно не хотелось каждый божий день видеть рядом с Югэном тех, кто имел хоть малейшую вероятность быть любовником Югэна!

- Ты мог бы вернуться в нашу группу в одиночестве, - упрямо вздернув подбородок, заявил Химмэль. – Зачем надо было тащить за собой всех этих людей?

- Я, как ты изволил выразиться, потащил их за собой, потому что чувствую себя ответственным за их судьбу, - в голосе Югэна зазвучал металл. – Бросить парней в J-Star Industries означало оставить их на растерзание Каеге Ватасэ.

- С каких пор тебя волнуют чужие судьбы? – с неудовольствием поморщился сероглазый юноша.

- С тех самых пор, как я пытаюсь жить как нормальный человек, а не разыгрывать из себя подонка! – взорвался Югэн вдруг. – Я думал, ты хочешь, чтобы я изменился в лучшую сторону! А что я вижу по факту?.. Опять все те же гребанные двойные стандарты! Когда ты защищал Касаги и не хотел отнимать у него роль в рок-опере – это было милым проявлением дружбы на которое ты, по твоему утверждению, имел полное право. А когда я пытаюсь защитить своих друзей от мести злобного старика Каеге Ватасэ – я вдруг поступаю не так, как тебе кажется правильным! Знаешь, что?.. Катись ты к черту! Я уже жалею, что решил вернуться в Showboys – это было одно из самых тупых решений с моей стороны! Гораздо разумнее было бы продвигаться в CBL Records как отдельная группа, так бы ты куда меньше бесил меня своими закидонами!

Слушая гневную речь Югэна, Химмэль растерянно хлопал ресницами.

- Я не хотел обидеть тебя… - пробормотал он неуверенно.

- Если бы ты хотел обидеть только меня, я бы стерпел, - возразил брюнет резко. – Но ты обидел моих коллег! Они пошли за мной в агентство Гэсиро потому, что я пообещал им лучшие условия труда, другую психологическую атмосферу, работу с профессионалами своего дела. А ты в лицо им сказал, что не рад их видеть в нашей группе.

- Я сказал так, потому что мне до чертиков не хочется ревновать тебя к ним! – выпалил Химмэль, которому надоело выслушивать поток обвинений из уст возлюбленного. – А я буду ревновать! Откуда я знаю, почему ты так заботишься о них? Я должен верить тебе на слово, что только по доброте душевной ты так беспокоишься об этих четверых и твоем менеджере? И может я бы понял, почему ты забрал с собой коллег по группе, но менеджер-то тебе зачем?! Да еще ты выбил ему должность старшего менеджера проекта! Зачем ты так стараешься для него?.. Может, потому что он отлично сосёт?!

Югэн закатил глаза к потолку и театрально вздохнул.

- Нет, сосёт он как раз не очень, - проговорил он небрежно.

У Химмэля потемнело в глазах от бешенства. Он сам не сообразил, как стремительно преодолел расстояние, разделявшее его и Югэна и вцепился в его шею. Химмэль несколько раз крепко встряхнул Югэна, прежде чем заставил себя выпустить того из хватки. Сероглазому парню очень хотелось дать Югэну по лицу, однако ему усилием воли удалось сдержать этот порыв, вызванный вспышкой дикой ревности.

- Когда я перестану повсюду сталкиваться с твоими любовниками? – прорычал Химмэль.

- Если не хочешь с ними сталкиваться, придется уехать из Токио. Хотя… - Югэн на секунду задумался, что-то прикидывая в уме. – Думаю, через пару лет, вполне возможно, тебе придется уехать и из Японии тоже.

Химмэль все-таки врезал ему по лицу, хотя в последний момент и постарался снизить силу удара. Югэн слегка покачнулся от зуботычины, а потом, секунду спустя, замахнулся на него кулаком – но, в отличии от блондина, вовремя остановился и не ударил его. Вместо этого, Югэн обозвал его придурком, толкнул в плечо и обошел его стороной, потирая себе челюсть.

Когда Югэн оказался возле двери, Химмэль понял, что, благодаря своей вспыльчивости он еще сильнее разозлил Югэна и, похоже, упустил шанс наладить отношения. Черт, почему он так слепо поддается эмоциям?! Если подумать, он сам спровоцировал Югэна, когда грубо обошелся с его коллегами – и Югэн просто не смог удержаться от того, чтобы не нахамить ему в ответ. Не факт, что Югэн действительно спал со свои менеджером, он мог сказать так, чтобы посильнее зацепить Химмэля, дать ощутимой сдачи… Обернувшись, он бросил вслед Югэну фразу, в которой сквозила и любовь и страсть и еще не угасшее до конца негодование:

- Я позвал тебя сюда не для того, чтобы окончательно разосраться с тобой!

- Да что ты говоришь? – скептически отозвался тот, но замок не открыл, явно ожидая продолжения речи.

- Я хотел… Черт, да я уже не помню, что я хотел тебе сказать! – воскликнул Химмэль расстроено. – Но ссориться я не собирался! Ты и так сердишься на меня уже столько времени, держишься на расстоянии… Я с ума из-за этого схожу… Я счастлив, что ты возвращаешься в CBL Records и в группу! Я не смел даже надеяться на такой поворот событий!.. Не смел мечтать об этом… И мне чертовски жаль, что из-за ревности я произвел плохое впечатление на твоих коллег. Правда, мне жаль!

Югэн оглянулся на него и, пожав плечами, сказал просто:

- Тогда исправь то, что наделал. Вернись в конференц-зал и извинись перед парнями и Укитой за тот прием, который ты им оказал!

“Смотри-ка, как он тебя дрессирует! Веревки из тебя вьет! – прозвучал в голове Химмэля едкий голосок уязвленной гордости. – Он всё решил без тебя, даже не посоветовался с тобой! Просто взял и поставил перед фактом… Привел с собой тех, с кем, возможно, спал или может переспать в будущем. Он откровенно тебя дразнил, намекнув, что у него интрижка с Укитой! Но при этом извиняться за всё придется тебе! Что дальше? Будешь прогибаться под его условия, да?”

- Хорошо. Я извинюсь, - вздохнул Химмэль примирительно, подавив в себе голос гордости. – Только не сердись на меня больше.

- Не беси меня больше, тогда и сердиться не буду, - фыркнул брюнет, после чего открыл дверь и выжидающе поглядел на него.

Вместе они вернулись в конференц-зал. Сибил Гэсиро еще не вернулась с перерыва, а вот все остальные участники переговоров были на своих местах. Химмэль, поймав выразительный взгляд Югэна, отвесил поклон четверым участников группы Heet и менеджеру Уките и заговорил с ними со всем почтением, на которое был способен:

- Простите меня за грубое поведение. Я повел себя ужасно, не так, как подобает профессионалу. Конечно, я буду только рад тому, что такие талантливые артисты будут работать в CBL Records!

Смущенные коллеги Югэна поспешили вскочить со стульев и поклониться ему в ответ, заверив сероглазого юношу, что и не заметили никакого негатива с его стороны. Химмэль уселся обратно за стол рядом с Исой, Оониси и Хигой. Югэн занял место рядом с Ямадой, Такедой, Фуматой и Масаки. Оставалось только дождаться возвращения Сибил Гэсиро, чтобы возобновилась работа над предстоящим реалити-шоу.

Химмэль вытащил телефон и, держа его под столом, набрал сообщение:

“Теперь ты доволен? Теперь я могу рассчитывать на встречу?”

Это звучало ужасно заискивающе, но Химмэль ничего не мог поделать с собой – слишком он хотел добиться от Югэна согласия на свидание.

“Обсудим это сегодня после ужина у твоих родителей”, - написал в ответ тот.

Значит, отец и мать пригласили Югэна на ужин? Приятный сюрприз!

“А если бы я не извинился, ты бы пришел на этот ужин?” – поинтересовался Химмэль в следующем своем сообщении.

Югэн кинул в его сторону мимолётный взгляд, криво усмехнулся и набрал текст на своем смартфоне:

“Конечно, пришел бы. Куда я от тебя денусь?”

Химмэль с трудом спрятал лучезарную улыбку, ощущая себя невероятно счастливым в этот миг.

- Ну что, готовы потратить несколько часов своей жизни на обсуждение сценария? – спросила Сибил Гэсиро, входя в конференц-зал и устраиваясь во главе овального стола.

Химмэль и Югэн поспешно убрали телефоны и приняли самый сосредоточенный вид: да, им пора было с головой погрузиться в работу.

- Итак, начнем с рекламного слогана для реалити-шоу!

Владелица агентства дала знак одному из ассистентов включить проектор на стене, чтобы продемонстрировать подготовленный креативным отделом рекламный баннер со слоганом. На экране появилась стильно нарисованная надпись на английском языке:


“Prove that you are talented and smart -
Come to the show, be part of the restart!”**





____________


* Team – команда

** Докажи, что ты талантлив и умен - приходи на шоу, стань частью перезапуска!


____________







ЭПИЛОГ




Оницура и Рейо Коидзуми покинули свой лимузин и, оказавшись перед кованными вратами токийского колумбария “Сейнару киоку”, даже сначала невольно оробели. Колумбарий производил торжественное и печальное впечатление – как и подобает месту, предназначенному для хранения праха усопших! – тяжелые черные врата, украшенные затейливыми чугунными узорами, темный мрамор в облицовке фасада здания, массивные колонны, поддерживающие козырек над крыльцом и практически полное отсутствие окон на кубической постройке.

Отец и сын тут были впервые. Как и впервые они встречают день гибели трех человек: Нару-Дженни, Айко и Хироши. Сегодня, 22 октября, годовщина смерти матери Югэна и его брата и сестры. Если бы Оницура знал, где именно Югэн хранит прах своих родных, то он приходил бы сюда и раньше. Но только недавно отношения между сводными братьями потеплели настолько, что Югэн рассказал ему о “Сейнару киоку” и разрешил посещать колумбарий.

- Ну что ж, пойдем, - вздохнул Коидзуми-старший.

Они поднялись по мраморным ступенькам, миновали вход и оказались в колумбарии. Внутри помещение походило на полую пирамиду: в центре, вокруг пустого квадратного пространства, начинающегося на первом этаже и возносящегося до последнего этажа, вились террасы. Шагая по этим террасам вверх можно было увидеть сотни и сотни табличек с именами покойников, чьи кремированные останки покоились в нишах, прикрытых вертикальными мраморными надгробиями. Воздух в колумбарии был пропитан терпким ароматом благовоний, который сжигали на алтаре на первом этаже и этот запах щекотал ноздри.

Ниша с останками родных Югэна находилась на пятом этаже, в ответвляющемся от террасы небольшом коридоре. Непритязательная надпись на надгробии гласила: “Здесь покоится Нару Хидеки и её дети Айко и Хироши. Пусть ваш вечный сон будет безмятежным”. В металлической вазе, прикрепленной к стене возле надгробия стояли еще не увядшие цветы, белые лилии. Оницура задался вопросом: сам ли Югэн приносит сюда цветы или он нанял кого-то, чтобы тот регулярно менял цветы в вазе?

На полу, под надгробием, находилось еще несколько больших ваз – туда Рейо Коидзуми и его сын поставили траурные букеты. Так же, на полочку под надгробием, Оницура посадил куклу в роскошном бальном платье и поставил игрушечную машинку, это был его скромный дар брату и сестре. Невольно он вспомнил фотографии из семейного архива Хидеки: такие яркие, такие полные жизни глаза Айко и Хироши - глаза ни в чем не повинных детей, которым выпала такая ужасная участь! Здесь, в этом склепе, хранится не просто кремированный прах детей, а их так страшно оборвавшиеся судьбы – те дни, месяцы и годы, которые они могли бы прожить, но не прожили. Здесь похоронены их радостные улыбки, их счастливый смех, их мечты о будущем, их надежды, их не случившаяся первая любовь и их собственные дети, которые могли бы у них родиться… Горькие слёзы покатились из глаз Оницуры и он, не в силах справиться с горечью и душевной болью, тихо заплакал.

- Бедные мои братик и сестренка… - прошептал он, всхлипывая.

Отец положил ему руку на плечо, пытаясь как-то поддержать сына в эту тяжелую минуту. Сам Рейо Коидзуми не плакал, но его покрасневшие глаза, бледное лицо и напряженные желваки говорили сами за себя. Отец и сын, отойдя от ниши с именами Нару-Дженни и её детей, они сели на каменную скамейку, установленную посреди коридора. Застывшими взорами они смотрели на надгробие, раз за разом перечитывая иероглифы на нем, словно какую-то священную мантру.

Послышались шаги; со стороны террасы в коридорчик вошли Югэн и Химмэль. Сероглазый парень, казалось, не ожидал увидеть здесь ни Оницуру, ни, тем более, Рейо Коидзуми - лицо блондина слегка переменилось, выдавая его неудовольствие от подобной встречи. Наверное, Химмэль рассчитывал, что они с Югэном побудут тут в одиночестве. Югэн же приветственно кивнул Оницуре и Коидзуми-старшему, здороваясь с ними таким образом и не выказывая никакого удивления. Значит, Югэн предполагал, что они могут встретиться в колумбарии?

Оницура очень хотел вскочить и заключить в объятия сводного брата, но в присутствии Химмэля не рискнул этого сделать. Взгляд блондина вполне красноречиво вещал в его сторону: “Только попробуй повиснуть на Югэне – и я тебя убью!” Поэтому Онидзуми благоразумно остался сидеть, не желая провоцировать здесь и сейчас конфликт с любовником Югэна. Югэн и Химмэль поставили цветы в напольные вазы, после чего тоже присели на скамью.

Все четверо сидели в молчании, не решаясь нарушать тишину разговорами.

Коидзуми-младший не мог удержаться от того, чтобы не взглянуть на Югэна искоса. Тот сидел, сложив руки на коленях и смотрел на надгробие непроницаемым, сдержанным взором. Несмотря на эту показную сдержанность, Оницура догадывался, сколько чувств сейчас бушует в сводном брате! Югэн искренне любил Айко и Хироши и рана от их потери так и не затянулась в его душе – и вряд ли когда-нибудь затянется! И все-таки он нашел в себе силы простить своего отца…

Оницура не мог не вспомнить в тот разговор, состоявшийся между Югэном и их общим отцом. Тогда Коидзуми-старшего только-только перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии и он все еще плохо себя чувствовал после огнестрельного ранения. Оницура дежурил возле кровати отца, когда Югэн вошел в палату Рейо Коидзуми.

“Югэн! Как же я рад видеть тебя! – воскликнул Онидзуми, метнусь к нему и вцепившись в его плечи мертвой хваткой. – Как ты себя чувствуешь?! Ты сильно пострадал от нападения?”

“Жить буду, не беспокойся”, - ответил Югэн устало.

“Ты… Ты пришел… - прошептал их отец обескровленными губами. – Я ждал тебя… Хотел поговорить с тобой…”

Югэн, освободившись от хватки Оницуры, приблизился к больничной койке и согласно кивнул:

“Да, поговорить надо и срочно! Это касается нападения на нас. Полиция уже допрашивала меня, скоро придет и к тебе тоже. Нужно договориться, чтобы наши версии звучали одинаково, - проговорил юноша жестко. – Нам нельзя называть имени того, кто напал на нас, иначе это может повлечь кучу проблем. Кстати, он, - Югэн указал на Оницуру, - знает, кто стрелял в тебя?”

Коидзуми-старший перевел взгляд на Оницуру и ответил отрицательно.

“Это хорошо. Пусть он и дальше ничего не знает!” – с нажимом заявил Югэн.

“Почему я не должен знать? – возмутился тут же Онидзуми, всерьез рассердившись. – Кто-то напал на вас! Преступника надо посадить в тюрьму, а вы хотите скрыть его имя?!”

“Есть вещи, которые тебе знать опасно, - пояснил Югэн неохотно. - Кроме того, если имя преступника вскроется, то вскроются и подробности произошедшего! А это может крайне плохо сказаться на всех нас: на репутации, на карьере. Поэтому я сказал полицейским, что на нас напал незнакомый мужчина в маске, который хотел нас ограбить. И тебе, дорогой папочка, придется подтвердить мои слова!”

Он посмотрел на Коидзуми-старшего прямым, немигающим взглядом, ожидая его реакции.

“Я скажу полицейским то же, что и ты, - склонил отец голову согласно. – Я согласен, что никому из нас не выгодно, если полиция узнает о том, кто напал на нас и по каким причинам он это сделал…”

Их разговор казался Оницуре верхом абсурда!

“Но если преступник нападет снова?! Вы об этом подумали? Почему вы не думаете об опасности?” – запротестовал он.

“Этот вопрос я решу. Преступник навсегда уедет из страны, - пообещал Югэн тогда, - и больше он нам не станет угрожать”.

Рейо Коидзуми снова кивнул головой и заговорил о том, что его волновало:

“Я хотел поговорить с тобой, Югэн, совсем не о преступнике… Я хотел поговорить о нас с тобой, - выдавил он из себя такие слова и его глаза заволокло дымкой от того, что он пытался сдержать слезы. – Я хотел поговорить о нас с тобой… О твоей мести мне…”

Югэн поежился, словно ему стало очень некомфортно в этот миг, и отвел глаза.

“За это не волнуйся. Я больше не планирую убить тебя, - произнес он отрешенным тоном. – Ты спас мне жизнь, рискуя своей жизнью… В качестве благодарности, я даю тебе слово, что больше не причиню тебе вреда”.

Он развернулся и направился к выходу, но оклик отца заставил его остановиться:

“Я хотел сказать тебе, что собираюсь признаться общественности в том, что это я твой отец! – когда незаконнорожденный сын удивленно оглянулся на него, Рейо Коидзуми закончил свою мысль: - Я признаюсь, что я совратил твою мать и возьму на себя ответственность за её самоубийство и смерть Айко и Хироши. Пусть меня судят и вынесут тот приговор, которого я заслуживаю!”

Югэн взирал на него хмуро и одновременно недоуменно, будто пытался отыскать подвох в его словах.

“Зачем это тебе?” – спросил он, после долгой паузы.

“Я подонок… Я в полной мере осознал это! И я устал бояться разоблачения. Устал бегать по кругу от самого себя… Пора признаться и себе и другим в том, что из-за меня случилась страшная трагедия… - Коидзуми-старший говорил это и выглядел как человек, смирившийся с тем, что вся его жизнь должна пойти прахом и, тем самым, отыскавший внутренний покой. – Я знаю, что этого недостаточно, чтобы ты простил меня. Ничего из того, что я могу предложить тебе, Рейо, не будет достаточно, чтобы загладить мою вину!.. И все-таки, я сделаю это – я признаюсь в том, что натворил. Так я хоть немного смогу успокоить свою совесть…”

По лицу Югэна пробежала странная судорога, хотя он и пытался скрыть свои эмоции.

“Я не просил тебя идти в полицию с повинной… - проговорил он отрывисто. – И если ты так пытаешься задобрить меня – то это не имеет смысла теперь, когда я уже сказал, что не собираюсь больше охотиться на тебя, чтобы убить”.

“Я делаю это для своей совести, а не потому что надеюсь задобрить тебя”, - негромко возразил отец.

Югэн открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но не выдал ни единого звука и снова закрыл его. Оницура заглянул ему в лицо и, к своему потрясению, увидел, что тот готов заплакать так же, как и его отец. Впервые Оницура видел Югэна таким! Таким ранимым, таким беззащитным в проявлении своих чувств! Что стало причиной этой невольной демонстрации эмоций? Неужели пережитое недавно покушение на жизнь заставило его сердце приоткрыться в ответ на раскаяние опального отца?..

Наконец, Югэн вернул себе самообладание и смог заговорить:

“Прежде чем делать такие признания, подумай о своем сыне, - он сделал движение головой в сторону Оницуры. – Мне от твоих признаний не будет ни пользы, ни убытка. А вот Оницуре разрушишь ему карьеру и ощутимо попортишь жизнь, если публика узнает, что ты мой отец. Так что лучше послушай мой совет: оставь эту идею с публичным позором. Пусть твоя совесть будет не спокойна, но хотя бы одному своему ребенку ты не поломаешь жизнь”.

Он вышел из палаты, но Коидзуми-младший догнал его в больничном коридоре.

“Югэн!” – выдохнув его имя, Оницура обнял его сзади, таким образом заставляя остановиться.

В этом восклицании он выразил все свои чувства: любовь, которая продолжала тлеть в его сердце и благодарность за то, что Югэн пообещал больше не мстить их общему отцу. Теперь Оницура чувствовал, как в его душе впервые за очень долгое время установился мир и покой. Это было так ошеломительно неожиданно, что у Коидзуми-младшего даже закружилась голова.

“Не надо, Онидзуми, здесь полно людей”, - пробормотал тот, аккуратно высвобождаясь из его объятий.

“Прости… Но я так хотел обнять тебя, что не смог удержаться, - прошептал Оницура, послушно отступая от него. – Если не хочешь меня видеть, только скажи, я буду держаться подальше… Но я подумал… Подумал, что, если сейчас ты не желаешь зла отцу, то, быть может, мы сможем… сможем хотя бы общаться иногда?”

Югэн тихо вздохнул и улыбнулся слабой, какой-то неуверенной улыбкой.

“Давай поговорим об этом как-нибудь позже, - попросил он, говоря негромко. – Сейчас у меня голова кругом идет от проблем и некогда думать об этом”.

Коидзуми-младший не сомневался, что Югэн не кривит душой, утверждая, что слишком загружен проблемами. Коидзуми знал, что Химмэль провалялся в коме несколько дней, после того как попал под машину, и знал, что Югэн почти все время проводил рядом с ним. Кроме этого у Югэна были обязательства перед своим агентством и фанатами, которые просто нельзя было взять и надолго отложить в сторону. Поэтому Оницура прекрасно понимал, о чем Югэн говорит.

“Я подожду столько, сколько потребуется!” – выпалил он, чувствуя радость просто от того, что Югэн не отшил его сразу же.

А потом, спустя время, стало известно, что Югэн возвращается работать в CBL Records – и Оницура почувствовал себя на седьмом небе от радости. Он не мог и мечтать о таком, после того как Гэсиро выгнала Югэна из агентства! А теперь он мог видеться со сводным братом в стенах агентства и получил легальную возможность общаться с ним.

“Значит, ты давно планировал вернуться в CBL Records! Но я не по понимаю, как ты смог договориться с Гэсиро, ведь отец как держатель крупного пакета акций был против тебя, - как-то раз высказал мучающий его вопрос Оницура, оставшись с Югэном наедине. – Как совет акционеров мог одобрить твою сделку с Гэсиро, если бы отец высказался против?”

“Гэсиро планировала выкупить у Рейо Коидзуми его пакет акций, чтобы твой папочка, - Югэн сделал акцент на слове “твой”, отвечая на его вопрос, - не мешал ей увеличивать прибыль агентства за счет Heet. Она прекрасно понимала, что упрямство Коидзуми мешает ей вести бизнес и потому готовилась принудить его продать долю акций. Но этого не понадобилось, после того как… - Югэн задумался на секунду, подбирая слова: - После того, как мы с твоим отцом перестали считать друг друга смертельными врагами. Так что переход Heet в CBL Records получился чуть более простыми менее затратным, чем мы с Гэсиро планировали”.

Желая найти повод быть рядом с Югэном, Оницура придумал повод: он обратился к Югэну с рабочим вопросом, касающимся нового альбома New Age – он попросил высказать мнение относительно песен, подготовленных для альбома, в частности титульного трека. Югэн высказал конструктивную критику относительно песен, подготовленных для альбома, а для титульного трека вообще предложил записать новую песню.

Эту песню Оницура и Югэн написали в соавторстве - правда, сохраняя это в строжайшей тайне ото всех, но в первую очередь от Химмэля. Оницура посмотрел в сторону Фагъедира-младшего. Тот сидел рядом с Югэном и сиял своей невероятной ледяной красотой. До чего высокомерный парень! И до чего ревнивый! Даже Югэн не может совладать с собственническими замашками Фагъедира, раз уж не решается признаться тому, что работал вместе со сводным братом над песней и собирается сниматься в клипе New Age! А что будет, когда тот все-таки узнает об этом?..

“Югэн всегда стремился управлять отношениями… В наших с ним отношениях он всегда был ведущим, а я лишь следовал за ним… Он управлял мной, заставлял поступать так, как было удобнее ему… - размышлял Оницура с легкой печалью. – Но сможет ли он точно так же управлять отношениями с Фагъедиром? Что-то мне подсказывает, что Югэну будет куда сложнее прогнуть Химмэля под себя, чем меня…”

Коидзуми-младший перевел взгляд на надгробие, возвращаясь к мыслям о трагедии, которая собрала их сегодня здесь. О трагедии, которая привела Югэна в его жизнь и тем самым непоправимо изменила судьбу Оницуры. Наверное, если бы не гибель Айко и Хироши, они с Югэном никогда бы не встретились – и Оницура не полюбил бы сводного брата болезненной, неизлечимой любовью.

Как-то Югэн сказал ему, что сожалеет о том, что сделал с ним. Но даже если бы Югэн не сказал бы этого, Оницура не мог злиться за него за то, что тот фактически совратил его и заставил полюбить. Как можно злиться на того, кого продолжаешь любить всем сердцем, хотя и понимаешь, что у вас с ним нет будущего?..

Оницура со вздохом отогнал от себя мысли о том, что их связывало с Югэном раньше – ведь тот ясно дал понять, что между ним и никогда не будет ничего подобного больше. Нужно довольствоваться уже тем, что Югэн согласился воспринимать его как брата, хотя раньше яростно отказывался от всякого родства с Оницурой! Теперь Югэн значительно смягчился и даже пригласил на день поминовения своей семьи. И это о многом говорило!

Югэн встал со скамьи, давая понять, что собирается завершить свое пребывание в колумбарии. Он был все так же молчалив и предельно сдержан, не собираясь показывать свои чувства, предаваться трогательным воспоминаниям или обсуждать своих родных с кем-то из присутствующих. Однако Оницура уже достаточно изучил его, чтобы осознавать, что тот ведет себя так не из-за черствости, а потому что ему невероятно трудно даются воспоминания о брате, сестре и матери.

- Уже уходишь? – нерешительно поинтересовался Оницура.

- Да. Много дел сегодня и я не могу задерживаться надолго, - ответил его сводный брат отстраненно. – Счастливо оставаться!

Химмэль не удостоил Оницуру и Рейо Коидзуми даже прощального кивка, когда прошел мимо вместе с Югэном. Молча юноши спустились на первый этаж колумбария и оттуда вышли на свежий воздух. Уже после того, как они сели в поджидающий их на парковке автомобиль, сероглазый юноша заговорил с Югэном.

- Ты разрешил им посещать колумбарий?

Брюнет, продолжая пребывать в отстраненном настроении, кивнул головой.

- Так значит… - Химмэль примолк на секунду, пытаясь подобрать нужные слова. – Так значит, ты закопал топор войны?

- Наверное, да, - пожал плечами тот. – Хотя я сам еще не до конца в это верю.

Блондин, чувствуя досаду, бросил обиженный взгляд на него.

- Ты мог бы рассказать мне о таких переменах. Я ведь до сих пор думал… - он метнул взгляд в сторону телохранителя Стива, сидевшего за рулем и, снизив голос, прошептал: - Думал, что ты собираешься довести начатое до конца в отношении отца.

Югэн посмотрел на него со слабой улыбкой:

- Я сказал тебе об этом сейчас, Химера. Не придирайся, ладно?

- Ладно… Прости… - сероглазому парню стало немного стыдно, что он цепляется к Югэну в день поминовения смерти его семьи. – Если хочешь знать, я только рад, что ты отказался от этой затеи! Но я хотел бы, чтобы ты рассказывал мне чуточку больше, понимаешь? Не закрывайся от меня!

Югэн закурил сигарету, откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.

- Я не закрываюсь… Просто мне трудно говорить о таких вещах… - прошептал он, глубоко затягиваясь табачным дымом. – Хотя теперь мне стало легче. Странно, но это так…

Химмэль промолчал, чувствуя, что тот еще не все высказал.

- Я думал, что души Айко и Хироши упокоятся после того, как я отомщу. Я действительно верил в это… Но теперь… Теперь я чувствую, что они обрели настоящий покой, - Югэн открыл глаза и задумчиво уставился на сигарету. – А может, дело было не в них? Не они не могли обрести покоя, а я сам?.. И только отпустив чувство мести я смог освободиться?.. Да, теперь я чувствую себя совсем иначе! Я чувствую покой, я чувствую себя свободным…

Сероглазый парень положил руку на его ладонь и крепко сжал её.

- Я счастлив, что это так! - проговорил он нежно.

Югэн сжал его руку в ответ и послал ему улыбку, наполненную любовью – и эта улыбка наполнила Химмэля счастьем. Теперь он мог не волноваться за будущее Югэна, не переживать из-за того, куда того заведет разрушительная жажда мести. Теперь у них впереди был открытый горизонт. Впереди было будущее не омраченное темными красками ненависти – будущее, которое они могли разрисовать в какие угодно цвета по своему желанию.




___________


К О Н Е Ц

___________