Побег из секретной тюрьмы ЦРУ

При проектировании и строительстве одной секретной тюрьмы ЦРУ напрочь забыли о санитарных узлах. Возвели, значит, невзрачную двухэтажную бетонную коробку посреди пустыря какого-то, приладили для проформы к парадному её входу дощечку с надписью «Макдоналдс», обнесли бетонным забором пяти метров в высоту с колючей проволокой и вышками по углам, торжественно открыли, перерезав огромными американскими ножницами огромный американский шёлковый бант, и не важно им было, что о санитарных узлах при проектировании и строительстве забыли.

Потом привезли в эту секретную тюрьму ЦРУ заключённых и стали их пытать. Поначалу никто из заключённых не жаловался — кормили здесь исправно, а в перерывах между трапезами и пытками даже разрешали вокруг бетонного сооружения вдоль забора высокого прогуливаться и насвистывать себе под нос весёлое что-нибудь. Особенно сотрудники секретной тюрьмы ЦРУ разрешали заключённым себе под нос насвистывали песню «Американ бой» популярного советского музыкального ансамбля «Комбинация», ибо песня эта сотрудникам секретной тюрьмы ЦРУ сильно нравилась. Но в один из дней сотрудники секретной тюрьмы ЦРУ не услышали привычных посвистываний: все поголовно заключённые отчего-то прогуливались вдоль забора, повесив головы и не издавая ни единого звука, окромя шарканья сандалий.

— Эй, вы, свистите там, — окрикнул толпу с одной из вышек американский военный Джон.

— Не можем мы свистеть, начальник, — едва слышно отозвался, не поднимая головы, заключённый Абдул.

— Почему это не можете?

— Больно гадить хочется, начальник, — ответил Абдул и поднял голову. — Я и мои братья свистеть не умеем, когда нам гадить хочется.

— А отчего ж не гадите?

— Негде, начальник.

Американский военный Джон осмотрелся и принял задумчивый вид: действительно, гадить заключённым здесь было негде. Сами-то американские военные издавна были привычны гадить в свои американские военные штаны, которые у них специально для того приспособлены, но в робах заключённых такой надобности предусмотрено не было.

— Ладно, — крикнул американский военный Джон. — Что-нибудь придумаем.

На следующий день в секретную тюрьму ЦРУ из ближнего деревообрабатывающего хозяйства были доставлены три вагона обрезных досок и грузовик специальных мастеров, которые тут же принялись возводить вдоль тюремного забора сельские туалеты. Для начала под эти нужды, конечно, у самого подножия забора были вырыты специальные ямы. Посмотрели на них рабочие и решили, чтобы больше их никогда из ближнего деревообрабатывающего хозяйства в секретную тюрьму ЦРУ не вызывали, в тайне ото всех ямы эти друг с другом сообщить одним туннелем, в результате чего образовалась бы какая-никакая, а канализационная система. Так и сделали, а после — тут же принялись из досок кабины мастерить.

В общей сложности мастера собрали пятьдесят сельских туалетов, о чём отчитались руководству секретной тюрьмы ЦРУ уже к утру следующего дня. Руководство секретной тюрьмы ЦРУ заглянуло в каждую кабину, одобрительно покивало, подписало акт сдачи-приёмки работ и расстреляло всех мастеров, чтобы те никому о секретной тюрьме ЦРУ рассказать не вздумали. А сельские туалеты открыть решили с американским размахом — перерезав огромными американскими ножницами огромный американский шёлковый бант.

Заключённые очень обрадовались возможности гадить, и потому снова стали насвистывать «Американ бой», прогуливаясь по тюремному дворику в перерывах между трапезами и пытками, а американского военного Джона за проявленную бдительность приставили к награде и повысили в звании, и оттого слушать «Американ бой» ему было ещё приятней. Секретный же канализационный туннель, о котором теперь никто не знал, уже за первые дни значительно наполнился фекалиями заключённых.

Здесь ещё следует отметить, что американцы — народ очень нетерпеливый. Так они спешили открыть эту секретную тюрьму ЦРУ, что не смогли дождаться, пока бетон, из которого было построено двухэтажное здание, как следует схватится. А этажа у этого здания было два лишь на бумаге — на деле же хитрые американцы умудрились обустроить дополнительный полуподвальный этаж, в камерах которого содержались самые неугодные для американского государства граждане. Те заключённые, которые жили на наземных этажах, этих граждан тоже никогда не любили, потому что граждане эти во время прогулок постоянно дёргали их за бороды и в целом вели себя асоциально. В общем, конченные совершенно негодяи содержались на полуподвальном этаже. Руководство секретной тюрьмы ЦРУ, когда думало, как от трупов туалетных мастеров избавиться, оставило их на ночь в камерах полуподвального этажа, так к утру от этих трупов одни кости да одежда остались — такие негодяи там содержались.

Как-то раз Эдуард Николаевич, заключённый одиночной камеры №7 полуподвального этажа секретной тюрьмы ЦРУ, перед сном чистил зубы, опёршись на металлический умывальник, который стальными болтами был прилажен к стене камеры как раз для таких нужд. И едва Эдуард Николаевич успел окончить гигиеническую свою процедуру, как вдруг умывальник оторвался от стены с куском сырого бетона и с грохотом упал на пол. Эдуард Николаевич и сам чуть на пол не упал, но вовремя опомнился и сказал слово «****ь». Посмотрев на образовавшуюся в стене дыру с минуту, Эдуард Николаевич загадочно улыбнулся, подошёл к решётке камеры и стал прислушиваться: время было позднее, а потому услышал он лишь храп соседей по полуподвальному своему этажу. Охранять заключённых по ночам вахтовым методом в секретных тюрьмах ЦРУ не было принято — сотрудники просто-напросто заваливали этажи с камерами огромной круглой дверью, которой обычно банковские сейфы запирают, и расходились по домам отсыпаться, а потому до рассвета Эдуард Николаевич был полностью предоставлен себе и был волен делать то, что ему одному вздумается.

Думал Эдуард Николаевич недолго, ибо сразу буквально в голову ему пришёл план побега. Придумал Эдуард Николаевич зубной своей щёткой сделать подкоп под прогулочным двориком и уже к утру выбраться из-под земли по ту сторону тюремного забора, где, как ему почему-то виделось, можно было бы остановить случайного извозчика и попросить у него в долг немного денег на такси до ближайшего железнодорожного вокзала, откуда голубые вагоны ходют. Дело в том, что в камерах полуподвального этажа секретной тюрьмы ЦРУ содержались не просто опасные, но и сумасшедшие совершенно заключённые, которым как раз и был Эдуард Николаевич. Никак он не мог предположить, что перекопать за ночь зубной щёткой несколько тонн земли — задача непосильная даже для профильного рабочего шестого разряда, но тут уже поделать было нечего — всё Эдуард Николаевич теперь придумал, и оттого стал копать.

Копал Эдуард Николаевич усердно, и к полудню следующего дня, возможно, докопался бы до основания тюремного забора, если бы в половине восьмого утра не наткнулся случайно на секретный канализационный коридор, который рабочие при установке сельских туалетов выкопать решили. При обвале стены этого канализационного коридора Эдуард Николаевич был весь запачкан вылившимися на него фекалиями, и от такой неожиданности даже растерялся, передумал бежать и пополз обратно в камеру. Однако попасть в камеру Эдуарду Николаевичу не удалось, поскольку к этому моменту сотрудники секретной тюрьмы ЦРУ пропажу заключённого обнаружили, лаз в подкоп замуровали оставшимися после строительства сельских туалетов обрезными досками, а саму камеру, чтобы руководство секретной тюрьмы ЦРУ о пропавшем заключённом не узнало, залили бетоном, словно и не было никогда ни камеры этой, ни Эдуарда Николаевича.

С этих пор все заключённые секретной тюрьмы ЦРУ пуще прежнего любили захаживать в сельские туалеты. Бывало, нужды и нет никакой, а в туалет заглянут, потому что на такой туалет сядешь, а из-под него Эдуард Николаевич говорить начинает глупости всякие смешные. Про мохнатого зверька с большими ушами какие-то истории рассказывать любил, про крокодила. Иногда, бывало, про озлобленную пенсионерку и крысу дрессированную расскажет что-нибудь. В общем, интересно было в сельские туалеты ходить.

А потом вдруг Эдуард Николаевич перестал рассказывать истории — то ли помер там, говном захлебнувшись, то ли устал, то ли и впрямь завершил свой подкоп, выбрался из-под земли по ту сторону тюремного забора, где остановил случайного извозчика и попросил у него в долг немного денег на такси до ближайшего железнодорожного вокзала, откуда голубые вагоны ходют.

Июль 2012 г.