Портрет русского посла

Времена давние есть времена забытые.
В Европе властвовал век семнадцатый - век тревожный, век дипломатический.

4 декабря 1667 года необычное судно с грузом черной икры для Папы Римского кинуло свой якорь в испанском Кадисе. На берег сошел одетый не по сезону человек с мощной серебристой бородой, и тут же на непонятном для всех языке объявил губернатору о своем прибытии для переговоров с королем.

Пройдет совсем немного времени и этот визит Испания запомнит на века, а имя этого человека войдет в историю, которую осмелюсь заявить, мы с вами все позабыли. В богатом кафтане и в шапке подбитой горностаем - таким запомнили испанцы Петра Ивановича Потемкина, стольника Великого князя Государства Московского Алексея Михайловича прозвищем Тишайший, направленного послом ко двору Его Величество испанского короля.

К тому времени, разменяв шестой десяток, Потемкин верой и правдой служил царю-батюшке. Слыл он мужиком дальновидным и ратных дел мастером, снискавший славу во времена походов царских в земли неприятельские, где умело разрушал города поляков и отнимал крепости у шведов. Минуло полтора века как его пращур именем Ганс Потемтин, однажды покинув родной Неаполь, поступил на русскую службу к Великому князю Василию Ивановичу и вознес свой род во дворянство.

Отправляя посланников, московское правительство распорядилось выдать Потемкину для нужд посольства 1160 рублей деньгами, соболей на 600 рублей, мягкой рухляди тысяч на пять, а для найма кораблей 5100 серебреных монет - ефимков. А чтоб все по статусу было, к нему в состав посольства назначены семеро бояр, переводчик, три писаря и священник. Преодолев долгий морской путь от причалов Архангельска к берегам солнечной «Гишпании», посланники целый месяц добирались до Севильи, и к весне Потемкин достиг стен Мадрида.

Уже давно не было в живых Христофора Колумба, но остался проложенный им путь. Вслед за ним жаждущий богатства конкистадор Кортес покорил империю ацтеков, и теперь английские корабли капитана Дрейка грабили испанские галеоны, перевозившие в метрополию сокровища покоренных индейцев. Великий Магеллан не вернулся из кругосветного путешествия, но его бесстрашные моряки оповестили весь мир, что Земля имеет форму шара. Испанцы уже зачитывалась «Дон Кихотом», получившим громадный успех, отпуская насмешки его горемычному автору, почившему к тому времени в гробнице в одной из церквей, на которой даже не было надписи.

Бушевавшая в Европе Тридцатилетняя война закончилась Вестфальским миром, при всем этом укрепив позиции французских Бурбонов. А испанский престол продолжали занимать Габсбурги, соблюдавшие традицию выбирать себе супругов сугубо среди близких родственников. Несмотря на запрет церкви, битвы с быками становились обязательной частью коронационных торжеств.

Точное положение всех вещей златоглавая Москва в те годы не знала, новости доходили с большим опозданием, а посему верительные грамоты, привезенные послом, были писаны на имя короля Филиппа IV, к тому времени уже как два года ушедшего в мир иной. Теперь на троне восседал его трехлетний и больной сын Карлос, рожденный от брака с Марианной Австрийской, приходящейся королю племянницей.  «Зачарованный» - так звали его меж собой испанцы.

Московские послы растерялись, но это обстоятельство испанцев ни чуть не смутило.
- Мы в неприятство это не ставим, - говорили они русскому послу, - и тому не удивляемся, оттого, что великое государство московское от испанского великого государства в самом дальнем расстоянии, и ссылки с великим государем вашим не бывало.
- Выходит, позабыли-то гишпанцы нашего Яшку Полушкина,  доставившего грамоту великого князя Василия императору ихнему Карлу, - сетовал Петр Потемкин.
- Дык, полтораста лет с тех пор минуло, Петро Иваныч, - оправдательно сказал дьяк Сёмка Румянцев.
- А у меня-то в Боровске жил один гишпанец. До этого наемником в войске Батория служил, когда тот на Псков ходил. Там в плен то и угодил. Сказывали, на шпагах долго бился, покуда казачки наши с ног его не сшибли. А после в наших землях прижился. Хороший малый. Нравилось ему у нас в реках рыбу удить. Задумал я было взять его с собой в посольство, велел разыскать, а он как два года назад помер… Ладно, распорядись пущай на стол накрывают, пожевать с дороги охота.

Наконец настал день, когда утром Потемкина разбудил голос дьяка Румянцева.
- Иваныч, вставай же. Кажись, нас во дворце королевском дожидаются.
Еще сонный Потемкин посмотрел в окно. Во дворе посольства с аркебузами на перевес стояли солдаты королевской стражи. Их каски бликами сверкали в лучах восходящего солнца. Возле карет топтались разодетые кучера.
- А наши где все? – спросил вдруг Потемкин.
- Дык, внизу ждут, батюшка.

Улицы и площади Мадрида вплоть до королевского дворца заполнились народом, собравшимся поглазеть на московское посольство. Огромным было любопытство мадридцев.
Известие о прибытии в Испанию русского посла достигло Парижа. На Руси еще не знали газет, а парижане уже во всю зачитывались новостями из «Газет де Франс», издаваемой врачом Теофрастом Ренодо.
Позднее очевидец напишет, что ни турки, ни греки, побывавшие незадолго до этого в Мадриде, не имели таких богатых одежд, в кою были одеты русские. Парадная одежда посланников была сшита из дорогих мехов горностаев и куниц, украшена драгоценными камнями и жемчугами, а в подарок королю они везли уложенные в сундук тридцать тысяч дукатов.

Русские послы с присущим интересом рассматривали старинный испанский город. Тень от оливковых деревьев, тянувшихся вдоль мадридских улиц, ложилась на людские постройки, в коих угадывался арабский стиль. 
Неожиданно для всех Потемкин спросил у сопровождавшего их алькальда:
- А было ли когда испанское государство под властью арабов? 
Гордый испанец оказался умен, чем не мало удивил русских:
- Наше испанское великое государство лишь однажды было арабским. Арабские цари правили здесь всего каких-то шестьсот лет, но после им разрешили вернуться на свои земли.

Каменный мост, перекинутый через реку Мансанарес, вынес посольский эскорт к королевскому дворцу Паласио Реал - резиденции испанских королей. На дворцовой площади царских посланников встречал бронзовый всадник - король Филипп IV в изваянии, вздыбивший коня, олицетворял собой полутора вековое величие Габсбургов.

В королевском дворце Потемкин, никогда не видевший картин, стал с любопытством рассматривать портретную галерею королевской семьи, чьи образы обессмертила кисть великого Веласкеса. Одна из картин в зале висела обособленно от всех. На ней была изображена маленькая хрупкая девочка в окружении своих фрейлин и уродцев-карликов.
- Это наша инфанта Маргарита, дочь короля Филиппа,а слева от нее у холста сам художник дон Диего,- поспешили сообщить испанцы, сами еще не разобравшись в загадке картины. - Мастер был большим другом короля Филиппа и когда художника произвели в рыцари, то король на его камзоле нарисовал красный крест ордера Сант-Яго. Король и дон Диего уже ушли в мир иной, зато наша Маргарита полгода как замужем за Леопольдом Первым, императором Священной Римской империи.

 Внезапно заиграли трубы. Появившийся гофмаршал двора широко распахнул двери и объявил послам, что можно войти. Для почетных гостей было уготовано место под балдахином, украшенным жемчугом и бриллиантами. Московских послов принимала регентша-мать Марианна Австрийская с малолетним сыном. После смерти своего мужа Филиппа королева облачилась в глубокий монашеский траур, но не прекращала страстно любить власть. Подражая своей современнице во Франции Анне Австрийской, королева предпочла править, опираясь на фаворитов-любовников. А ее неотступной тенью стал иезуит Иоанн Нитгард,  на груди которого возлежала печать великого инквизитора Кастилии и Арагоны.

В зеркальном салоне королевского дворца под балдахином сидел ребенок-король Карлос. Будучи инвалидом с рождения, мальчик не мог говорить и передвигался с большим трудом, гувернеры носили его на руках. Опекаемый матерью он не получал никакого образования, едва умел читать и писать, не чувствовал влечения ни к чему. Деловые занятия вызывали в нем только скуку и отвращение. А когда он слушал доклады министров, то беспрестанно вынимал из кармана свои часы, подобно ленивому школьнику с нетерпением ожидавшему окончания занятий. В довершение ко всему несчастный ребенок страдал "падучей болезнью", излечение которой во дворце сводилось к экзорцизму и снятию порчи.

В то время латынь в Европе была языком общепризнанным, а править посольство - задача не из легких. И если монарх являлся воплощением государства, то посол - воплощением монарха.

- Великий государь московский наделил полномочию, меня своего посланника прибыть ко двору его королевского величества с грамотой для объявления о заключении с Речью Посполитой перемирия на тринадцать лет с половиною и с предложением дружбы и братской переписки.- Потемкин говорил с расстановкой, давая своему толмачу верно перевести с русского, а испанцам совладеть с латынью. - Его царское величество выражает надежду на укрепление союза христианских государств в Европе для борьбы против общего врага - турецкого султана и развитие торговых связей.

Если испанцам принесенное известие о заключении мира России с Польшей было до одного места, то здесь посол попал в само яблочко. От Стамбула до Мадрида было далеко, но боевые части янычар продолжали хозяйничать в Северной Африке, а отряды воинственных туарегов жаждали переплыть Гибралтар, что ни коим образом не могло радовать благородных идальго.

Церемония приёма посланников обещала затянуться, если бы не казус, выкинутый самим королем. Принимая приветствие, малолетний Карлос все время стоял  рядом с матерью, держа в руках шляпу, как вдруг снова одел её, и уселся в кресло. Соблюдая принятый этикет, испанцы сразу же усадили и русского посла.
- Здоровье нашего маленького короля не позволяет ему вынести столь длительное стояние на ногах, - поспешили они объяснить причину врожденного недуга.
- Но король не спросил и о здоровье его государя, - тут же потребовал с них объяснений Потемкин.
Пришлось испанцам скрывать и другой недуг.
- Если король не обратился к ним с вышеупомянутым вопросом, сие произошло по причине его несовершеннолетства без всякой на то хитрости.

Вручив королю царскую грамоту, Потемкин представил принесенные с ним подарки и молча откланялся. На прощанье король Испании, словно проснувшись от короткого детского сна, покорно снял свою шляпу.

Провожая из Паласио Реал, Потемкина предупредили, что ответную грамоту от короля они доставят на посольский двор.
- Еще чего! - возмутился посол. - В России по обычаю грамоты  иностранным министрам при государе вручают. Так поступают с царскими полномочными цезарь римский, короли аглицкий с датцким и другие тож.
- Такого обычая в Испании не существует, но о вашей просьбе я обязательно сообщу его королевскому величеству, - поспешил откланяться королевский секретарь.

Поздним вечером Потемкин запалил канделябр, сел за стол, раскрыл дневник, распорядился, чтоб пришел Семен Румянцев. Теперь требовалось постатейно изложить все, что они делали, видели, говорили и слышали.

Испанцы не заставили себя долго ждать. Едва настало утро нового дня, как на посольский двор примчался запыханный придворный пристав Франциск де Лирия.
- Король не согласен изменить древнему обычаю, - запыханным голосом сообщил он Потемкину. - Грамота будет прислана к вам на посольский двор.
- Тогда извести свое королевское величество, - оставался верным себе Потемкин, - что кроме него грамоту к великому государю нашему мы ни от кого не примем, и готовы за честь его царского величества претерпевать всякого рода гонения, не иметь пищи, находиться в темнице и даже умереть.

Настойчивость московского посла заставила испанцев исполнить его просьбу. Получив из рук самого Карлоса ответную грамоту, посланникам вручили щедрые подарки: по два портрета королевы и короля на полотнах и по запонке алмазной - Потемкину стоимостью в одиннадцать с половиною тысяч ефимков, а дьяку Румянцеву в шесть с половиною тысяч. А Россия… Россия получала свободный въезд во все порты испанские со своими товарами.

В своих наблюдениях русский посол отмечал про испанцев:
 «Во нравах своеобычны, высоки. Большая часть их ездят в каретах. Неупьянчивы: хмельного питья пьют мало, и едят по малу. В Ишпанской земле будучи, посланники и все посольские люди в шесть месяцев не видали пьяных людей, чтоб по улицам валялись, или идучи по улицам, напився пьяны, кричали. Домостройные люди наипаче всего домашний покой любят.»

Однажды ночью на посольский двор тихо въехала карета, и из нее выскользнула женщина в черном. Шурша обилием платьев, она разыскала комнату русского посла.
- Не тревожьтесь, дон Потемкин, я к вам! Вы умный человек, коих нечасто приходилось встречать, и я вот что скажу, - женщина говорила на латыни, а в ее голосе слышались слёзные всхлипы. - Королевство ждут тревожные перемены. Над династией Габсбургов давно нависла божья кара. Некогда возродившая Великую Испанию, она стала для нее могильщиком. Даже времена донкихотства уже ей не вернуть. Кругом обман. Англия с Францией только и ждут повода, чтобы отрезать от нас колонии, как  отсекают пуповину у ребенка, связывающую его с матерью. Послушайте, посол… заберите меня в собой в Россию! Молчите!? Ну, тогда… прощайте!

Она исчезла так же, как и появилась. Едва утих грохот от кареты, как в комнату заглянул сонный, одетый в одну ночную сорочку, дъяк Румянцев.
- Я видел, как от вас только что вышла женщина. Петро Иваныч, у тебя все нормально? И кто эта женщина? – закидал он тут же  вопросами.
- Эта?… её величество королева. Иди спи давай, нам вставать рано!
Сам Потемкин в ту ночь больше не ложился, прислушиваясь к отдаленным раздирающим крикам, доносившихся от королевского дворца.Вдовствующая королева-мать "изгоняла бесов" из страдающего приступами эпилепсии малолетнего короля.

****

Июньское солнце бодро выползало из глубин Атлантики, постепенно освещая прибрежные скалы древней Страны Басков. На границе, там, где заканчивалась дружественная Гишпания и начинались земли королевства Франции, путь посольскому поезду преградил откупщик - лицо государственное. Быстро все осмотрел и залепетал по-своему, показывая на иконы Спаса и Пресвятой Богородицы. 
- Что он там, гундосит, - спросил Потемкин толмача.
- Кажись, пошлину требует с образов наших, сказывает, что на них оклады  серебренные с каменьями и с жемчугом.
Потемкин как ошпаренный выскочил из кареты и с кулаками не накинулся на вымогателя.
- Враг креста Христова! Как ты, скверный пес, не устрашился так заявлять! - слал проклятья московский стольник. - Посланы мы от великого государя нашего, от его царского величества, к великому государю вашему, к его королевскому величеству, для великих их государских дел и для братской дружбы и любви! Купецких людей и товаров с нами никаких нет! А потому и пошлин тебе взимать с нас не можно! Открывай дорогу!
Французский таможенник сказанному не внял и что-то пролепетал по-своему.
- Батюшка, он сказал, что без откупа дороги нам дальше не будет, - тут же перевел все толмач.
- Ну, Бог ему судья…
Сняв с икон дорогие оклады, Потемкин шагнул к алчному откупщику.
- Бери! Видя твое бесстыдство и нрав зверской, как псу голодному или волку ненасытному, так тебе бросаем золото, как прах!

Французский король Людовик XIV Бурбон, известный своим  знаменитым прозвищем Король-Солнце, оказался более гостеприимчив. На встречу московскому посольству он выслал маршала де Бельфона, а вместе с ним  восемь карет с конвоем в два десятка всадников.

Де Бельфон сразу зазвал Потемкина в королевскую карету.
- Составьте мне компанию, месье, - радостно сказал маршал, будто это была встреча старых знакомых. - Смею вас заверить, что ни один посол иностранный не имел такой встречи. Король сделал сие в доказательство братской дружбы своей и любви к его царскому величеству. Парижские газеты только и пестрят заголовками о вашем прибытии в Европу.

Посольская процессия торжественно въехала в Париж. В королевском  дворце Сен-Жермена благоухало запахами кустов жасмина, а над русским послом свисали налитые гроздья белого винограда.

Как только Потемкин вступил в приемную комнату, Король-Солнце поднялся с кресел и снял с себя шляпу, напичканную перьями экзотических птиц, давая понять, что намерен выслушать посланника стоя. Речь русского посланника вызвала восторг и радость французов. В коем это веке Великий Государь Московский желал быть с Его Королевским Величеством в братской дружбе и любви. А в подкреплении сей дружбы и любви, король должен послать к государю своих послов.

Людовик снял перчатку и принял царскую грамоту из рук посла.
- Я рад по случаю постановления о  перемирии с Польшей, и впредь всегда готов содействовать России в доставлении вечного мира.
Французские министры не давали Потемкину прохода, закидывая вопросами, что торговым людям обеих сторон должно было быть разрешено ходить и торговать во всех городах.

Но посланники заключать письменного договора не решались.
- Сие предложение верное, но никаких инструкций по нему от государя своего мы не имеем. А посему советуем отправить свое посольство в Москву.
Щедрость короля не знала границ. Помимо подарков, король, осведомленный о произошедшем инциденте на таможне, повелел вернуть из казны Потемкину двести червонных.

Было еще тепло, когда послы покидали Париж. Маршал де Бельфон увязался проводить гостей.
- Смотрю я на вас, месье Потемкин, и вижу - вы истинный патриот! - вдруг выпалил он. - Мне редко приходилось встречать людей, так преданно любящих свою страну и своего короля, как вы. Я рад нашей дружбе.
- Не обессудьте, мой друг! Мы можем клясться в этом друг другу сколько угодно, но каждый сидя дома в тоже время будет наращивать армию, при всем этом увеличивая людские налоги.
- Вы как всегда правы, месье. Пусть не мы правим этим миром, зато кому как не нам знать ему цену.
Де Бельфон скомандовал возничему остановиться, и в карету к Потемкину слуги поставили ящики с вином.
- Пусть этот подарок из моих погребов, будет давать вам хороший повод иногда вспоминать обо мне. Прощайте!

Обратный путь посла лежал через Амстердам и морем на Ригу в земли Лифляндии.
Снежной зимой уходящего високосного года встречала Московия посольский поезд. Запряженные кони, выбрасывая клубы пара, резво мчали повозки по рыхлому снегу. Вскоре на пути посланников показались золотые купола Псковского собора. На подъезде стали. Вышли на снег. Рухнули на колени и долго, размашисто крестились.
- Спасибо тебе, Господи, что сберег нас в странах иноземных и дозволил домой воротиться.
Тут Румянцев ехать дальше не пожелал.
- Изволь, батюшка остаться мне в местах здешних, помолиться за нас, грешных.   
- Жаль, Семен, не будет мне хватать тебя, - мрачно произнес Потемкин.
- Когда-ть теперь свидемся-то, - плакался Румянцев.
- В Москве и свидимся. Почитай, что скоро.
Оба встали, обнялись и расцеловались. Тогда они и думать не могли, что пройдет сто лет и род Потемкиных и Румянцевых прославит Россию на века.
Потемкин грузно забрался в повозку, на ходу крикнул возничему:
- Давай трогай… домой сначала, в Боровск…
 
****

В один летний день 1674 года Петр Потемкин проснулся раньше обычного. В глубокой тишине царский стольник прохаживался вдоль комнат, украшенных боевыми доспехами, не раз спасшими своего хозяина от  вражеских стрел под крепостными стенами Люблина и Ниеншанца. Минуло немного времени как древний русский Боровск, раскинувшийся по обе стороны Протвы, стал местом трагедии старообрядчества. Царскою волей был сослан сюда протопоп Аввакум, а в Боровский острог помещены и погублены его соратницы – боярыня Феодосия Морозова со своей сестрицей княгиней Урусовой. Теперь здесь он наместником.

Внезапно тишину городских улиц нарушил грохот лошадиных подков.  Гонец, одетый во все казенное, с порога протянул свиток, скрепленный царским сургучом.
- Боярину к государю прибыть срочно велено.
Потемкин терпеть не мог долгие сборы, а до престольной было каких-то восемьдесят верст. Даст Бог в один день обернуться получится.

На Руси стоял двадцать девятый год самодержавного правления второго из дома Романовых - Алексея Михайловича. В Золотой палате, в ее юго-восточном углу, так же, как в Магнавре, во дворце византийских императоров, стояло тронное возвышение русского государя. Над царским престолом висела икона Богоматери, а на противоположной стене возвышался образ почитаемого на Руси Святого Николая Угодника. Справа от тронного места на стене был изображен Бог Саваоф с державой, а слева – царевич Иоасаф, беседующий с пустынником Варлаамом. Это представляло собой аллегорию двух сторон царского «чина» - устроительной власти и человеколюбивой мудрости.

Уставший от постоянных войн с Польшей, длившихся со времен Иоанна Грозного, московский государь жаждал перемирия. Дружба с Веной дала бы уверенность в этом.

В стороне от царского трона молча переминался с ноги на ногу дьяк.
- На тебя, Петр Иваныч, надежа одна, - начал царь. - Только тебе, стольнику моему, доверие посольством править. Послы иноземные вести имели. Сказывали, цезарь венский Леопольд овдовел в годе прошлом, но осчастливлен женитьбою был заново. Вот и поедешь поздравить императора с этим событием, а заодно сообщишь о заключении перемирия нашего с Речью Посполитой. Шляхта сейчас веселится по случаю избрания к себе в  короли гетмана Яна Собеского, принесшего им победу над османами в деле под Хотиным. Вот только сдается мне, что веселье сие под звон французского золота проходит. Они хоть ведают о том, что гетман их названный в прошлом в гвардейцах королевских служил? Так что спрос там поимей, будет ли цезарь помогать королю польскому против османов, и в чем помощь состоять будет. И особо тайно императора предостеречь тебе надлежит, что король польский, свернув войну с турками, желание имеет напасть на него. Все уяснил?…
- Государь, не уж то «хотинский лев» вознамерится нарушить границы Цезарии? – спросил вдруг Потемкин.
- Собеский будет большим глупцом, если сделает это. Тогда войну с нами не с руки вести будет. А шляхта только и ждет повода, дабы вернуть Польшу в границы княжества Литовского, как-то было при их короле Ягайло. Изъясняй там Петр Иваныч что хочешь, но только заручи  цезаря дружбой с нами, Христом Бога прошу.
Алексей Михайлович посмотрел в сторону дьяка.
- А в помощь тебе, Петр Иваныч, в трудах посольских Яков Чернцов будет, мужик он смышленый, да и вместе сподручней. Ступайте оба с Богом!

****
Священной Римская империя – осколок  некогда великой империи Каролингов – теряла свое величие в Европе. Её император Леопольд I был маленького роста и хилого вида, из-за больных ног его шатало из стороны в сторону, он был неловок в движениях и неповоротлив в манерах.  Ко всему был медлителен и задумчив. В глаза бросалось убогое анатомическое строение черепа. Челюсть у короля так выдавалась  вперед,  что передние зубы выпирали наружу, и он с трудом мог  говорить. Писал он так же дурно, что лишь немногие секретари канцелярии могли разобрать его почерк. Казалось, что все самое гнусное воплотилось в этом выродке династии Габсбургов. Воспитанный орденом иезуитов, король каждое утро слушал одну за другой обедни, и все время стоял на коленях, ни разу не подняв глаз. Дела государственные мало увлекали его, зато алхимия и гадания занимали все свободное время. Искатели философского камня и всякого рода кудесники становились душевными собеседниками, находя в нем щедрого покровителя. Страсть к коллекционированию древних монет стала его любимым пристрастием, добавив собой новые качества к личности - невозмутимое хладнокровие и скрытность. Военные заслуги никогда не прельщали Леопольда, а грохот боевых орудий вызывали в нем страх и головную боль. Но в угоду королю, художники двора на своих полотнах изображали его в рыцарских доспехах, а на голове возлежал лавровый венок победителя.
Самыми опасными врагами империи были турецкий султан и французский король…

В один из дней придворный вельможа Гораций Вильгельм Кальвуччи поспешил оповестить Леопольда о прибытии послов из России.
- Ваше императорское величество, ко двору прибыл посол Пиотр Потомькин со свитой, имеет послание от царя московитов. И настаивает о личной аудиенции с вами, ваше величество, для важной беседы.
Хладнокровный Леопольд и тут не отличался обходительностью.
- Займите их пока, мой Кальвуччи, а послу скажите, что я … болен.
Аудиенция с императором состоялась спустя десять дней. Леопольд был одет в черный костюм, на его маленькой голове белел огромный парик.
Выслушав русского посла, король незаметным кивком подозвал одного из приближенных вельмож, о чем-то недолго шептались.
- Его императорское величество подготовит для вашего государя ответную грамоту и обязательно вручит.
В ожидании королевского ответа миновало два месяца.
- Почитай к Рождеству домой нам не попасть, - толковали меж собой посланники, рассматривая ночные пейзажи старой Вены.
- Молите Бога, чтоб к Пасхе воротиться.
Тихие воды Дуная омывали городские стены, а в глубине множества построек возвышались остроконечные пики собора Святого Стефана, в чьих подземных лабиринтах хранились истлевшие мощи династии Габсбургов.
В канун нового года Потемкин был зван в королевский дворец. Император Леопольд спешил вручить ответ московскому послу.
- И передайте государю своему, что желанием нашей священной империи было всегда помочь Польше. Все! Желаю вам, посол, благополучно добраться в Москву.
Потемкин вышел на улицу и всем своим нутром вдохнул свежего воздуха.
- Чувствую из-за этой Цесарии Россия еще хряпнет горя, - выждав минутную паузу, тяжело произнес Потемкин.

Он не был провидцем, но и в этот раз окажется прав. Пройдет 240 лет и венский кабинет поспособствует свершиться роковым событиям, которые втянут Россию в мировую кровопролитную бойню.
Январским утром нового 1675 года посольский поезд покидал недружелюбную Вену… 

****

Утром 30 января 1676 года большой колокол Архангельского Собора в Кремле известил народу печальную весть. В свои сорок семь лет волею Божею Великий князь Московский Алексей Михайлович скончался, оставив государство старшему сыну Федору.
Перед самой кончиной царь издал неординарный указ - было велено выпустить из тюрем всех заключённых, вернуть из ссылок всех сосланных и простить все казённые долги. Вечером царь призвал Федора, без тени сомнения передал в его некрепкие руки святой крест и скипетр, и сказал:
- Благословляю тебя, сын, на царство!
 Умер царь тихо, словно соответствуя своему народному прозвищу – Тишайший. Сыну Федору в ту пору едва исполнилось четырнадцать, а будущему российскому императору Петру Первому шел четвертый год.
В день похорон Потемкин стоял в Соборе у тела почившего государя. Вокруг жарко горели свечи, а монахи читали заупокойную молитву. Томные мысли бродили внутри, не давали стольнику душевного покоя. Главная схватка соперничавших царственных кланов была еще впереди. Но тогда никто и предвидеть не мог, что судьба отмерила молодому московскому царю короткое, но весьма  знатное царствование. Федор был человеком весьма образованным и просвещенным, в совершенстве владел польским, с особым интересом постигал латынь.

Девять лет минуло от событий, вынудивших польскую шляхту заключить перемирие с московским царем и пойти на уступки. Вместе со Смоленским и Черниговским воеводством России отошли Киев (теперь уже навсегда!) и земли Левобережной Украины, а излучина Днепра стала южной границей русского государства. Уже давно русские воеводы проложили водный путь к Азову, спустили к нему от Воронежских верфей построенный военный флот, и оттуда вместе с казаками совершали налеты на Крым.
Турецкий султан Мехмед Авджи (что на русский лад значило - Охотник) понимал, что рано или поздно московский царь раздвинет границы своего государства до крымского побережья, спихнув в море его главного союзника - крымского хана.

Еще никогда граница Московии не была так близка к Оттоманской империи. Казалось, Польша решила отомстить своему русскому соседу, бросив на произвол судьбы Правобережную Украину. 17 октября польский король Ян Собеский умудрился заключить с султаном сепаратный мир, предательски «уступив» туркам Украину и пообещав Турции и Крыму военную помощь против России. Тут же отряды албанских наемников султана - «башибузуки» хлынули в Правобережье, истребляя все живое на своем пути. Талисманом «обезбашенных» воинов ислама стали человеческие головы, притороченные к их седлам.  «От Днестра до Днепра духа человеческого нет…» - писал об этих событиях современник.
Но царь Федор, словно предчувствуя назревание новой войны, сумел опередить соперников на шаг вперед. Переправившись через Днепр, русские воеводы быстренько заняли форпост запорожских казаков - Чигирин, и перед государем были брошены клейноды Правобережной Украины. Приграничный аванпост русских прочно сел в Чигирине, укрепив город   по всем правилам фортификации. Этот малый по своей величине городок слыл не только столицей Войска Запорожского, но и закрывал собою московский шлях.

Летом 1677 года в Москву поступили недобрые вести с юга: турки и крымский хан выступили в направлении русских укреплиний. Военную экспедицию возглавил Ибрагим Шайтан-паша, негодяй каких свет не видывал. К августу отборные части янычар и татарская конница подошли к Чигирину. Ибрагим-паша потребовал было сдачи города, но получил отказ: малочисленный гарнизон крепости предпочел геройски умереть на укрепленных высотах. Паша тут же приступил к подготовке штурма, но дело было поставлено так из рук вон плохо, что никто не заметил подхода русской рати. Внезапным ударом рейтары и копейщики разгромили передовой отряд турок и крымчаков, подвергнув все стотысячное войско в паническое бегство. Закованные в латы всадники гнали разбитого врага еще пять верст. Собранные по степи сотни брошенных турецких бунчуков и магометанских знамен стали добрым подарком царю-батюшке.

Легкая победа у Чигирина не сильно радовала. В Москве понимали: турецкий султан на этом не успокоится. Пора бы сворачивать войну, но как? Эта мысль не давала покоя царю.
- Уступить Чигирин султану, значит потерять веру у казаков, - рассуждал в своем окружении царь Федор. - Что скажет военный совет?
Военный совет проходил под строгим секретом. Вместе с военными чинами государь собрал и стольников Посольского приказа. На войне есть неписаная истина - стратегия проигрывала там, куда влезала политика.
- Из Стамбула доносят, что послы короля французского всячески склоняют султана перенести войну в Европу в богатые земли Цесарии. А это значит,  что султану придется отложить трудную и не слишком выгодную войну с Россией.
- Так-то оно может и так, вот только великий визирь Кара-Мустафа усиленно собирает под своим бунчуком войско для движения в Малороссию, с целью непременно занять Чигирин, - тут же поспешили сообщить военные чины. - Разведка сообщила, что визирь ждет крупное пополнение из самой Месопотамии, а в устье Днепра с кораблей уже высадились гарнизоны из Мореи и Греции.
- И вот еще что… В лагере визиря отирается сын Богдана Хмельницкого - Юраска, которому тот пообещал, что вместо своей монашеской рясы он будет носить звание не только гетмана запорожского, но и князя сарматинского, и править Правобережной Украиной в качестве турецкого вассала.
- Только сровняв Чигирин с землей, мы получим шанс на выход из войны.
- Согласен! Вот только надо дело обставить так, чтобы турки сами взяли Чигирин. А дабы на этот счет у казаков не было подозрений, город необходимо укрепить и снабдить запасами, - заключил царь Федор.
Становилось очевидным, что Чигирин не удержать, а лучшей возможности для успеха не было бы и желать. Выполняя царский наказ, навстречу врагу выступили силы Белгородского полка под началом славного воеводы Гришки Ромодановского.

В июле 1678 года великий визирь Кара-Мустафа привел к Чигирину мощную армию и плотно обложил город. Целый месяц гарнизон крепости из стрельцов и казаков мужественно отбивал жесточайшие натиски отборных сил врага. Визирь не жалел янычар и сипагов, продолжая кидать в бой свежие силы. Не прекращая бомбардировку из тяжелой артиллерии, турки начали вести подкопы к стенам. В ночь на 12 августа все было кончено. Последние защитники крепости, собравшиеся в замке, взорвали пороховые погреба, прихватив с собой на тот свет четыре тысячи турок. Ценой собственной крови дело было сделано - доставшийся визирю город пребывал в развалинах. Разочарованный в успехе визирь кинулся вслед русской рати, отходившей к ближним крепостям. В малой сечи князь Ромодановский отбросил турок, и  Кара-Мустафа завернул войско в свои пашалыки.

Скоро крымское побережье зашумело, в Бахчисарай съехались послы враждующих сторон, чтоб договориться о перемирии. Процесс миротворцев затянулся на три года, но мирным договором в Москве остались довольны: Днепр также разделял обе враждующие стороны, Киев по-прежнему оставался за нами, а султан и хан отныне обязались не помогать врагам России.
Вот только надолго ли?..

****
Наступил 1680 год – год високосный. Внезапно над Землей пронеслась гигантская комета, ее хвост был виден далеко в небе, и народная молва  заговорила о приближавшемся конце света.

(продолжение следует)