Хранители

 
     В Репино она приезжала редко. И вовсе не на пляж. Не в жару. Когда просто хотелось посмотреть на берег залива, на огромные валуны, живописно разбросанные на берегу, и на сосны. Они были чем-то похожи на южные, пицундские, что растут где-нибудь близ Геленджика. И сегодня ей точно не хотелось купаться, глядя на цветущую воду, будто залитую близ берега зелёной краской.

Впрочем, не купался никто. Наверное, потому, что было прохладно, и сюда даже приближались свинцовые тучи. Несколько почтенных дам загорали, отец с сыном запускали в небо бумажного сокола, вокруг которого с недоумением кружились чайки и любопытные вороны, а остальные, как и сама Даша, просто сидели где-нибудь на камнях.

Ей было жаль, что всё здесь застроили так, будто это какая-то курортная зона юга: бары, рестораны, гостиницы... Даша решила пройти по берегу дальше, миновать зону пляжного отдыха, выйти туда, где он становится совсем диким. Но пляж был огромен, и ноги застревали в песке. Она решила вернулась к трассе - немного пройти вдоль неё, а после найти проходы к соснам и морю. Конечно, заблудилась: то пошла мимо старых дач куда-то вверх, то попала на какую-то детскую площадку. Где-то натыкалась на бурелом, иногда - на коттеджи с башнями, окружёнными рвом, местами - на старые заброшенные дачи, санатории и турбазы.

Даша всегда очень плохо ориентировалась на местности: могла заблудиться, что называется, в трёх соснах, и при этом попасть в дремучий лес. Но потом она всегда выбиралась самостоятельно.

Наконец, она всё же вышла на трассу, вдоль которой шла пешеходно-велосипедная дорожка, и пошла по ней. Отыскала лазейку к морю между санаторием, огромное пространство парка которого было огорожено, и турбазой. Проход между ними оставили только потому, что там протекал ручей, вдоль которого шла незаметная тропка. Пришлось пробираться под низко склоняющимися ветвями, и где-то идти по самому краю обрыва, а в конце – даже форсировать ручей, тропа здесь сворачивала именно к нему. По краям ручья была густая и смачная грязь. Посредине лежала не доходящая до берегов доска. Даша осторожно, чтобы не ступить в грязь, наступила на доску и моментально схватилась, придерживаясь за ненадёжную, но всё же выдержавшую её высокую траву другого берега. Преодолев ручеёк, она вышла к заливу, спустилась  туда, где заканчивалась растительность и начинался песок. Отсюда были видны прибрежные каменные плиты  и упавшая с берега сосна: вода во время штормов постоянно размывала песчаный берег, и сосны отступали всё дальше.
Даша пошла по пустынному берегу, у самой воды, а потом снова поднялась на высокий пригорок, где были старые сосны, а чуть вдали виднелся полуразрушенный старинный особняк, обнесённый чугунным забором. Внизу, кроме упавшей сосны, среди песков росла вполне себе живая берёза, а за каменными, бетонными глыбами прятались от кромки побережья цветущие кусты шиповника. Должно быть, эти каменные глыбы некогда укрепляли берег, и его не размывало. Возможно, здесь даже была когда-то пристань.

   Даша села на камень под сосной -  и, закрыв глаза, представляла, будто на той давно осыпавшейся и обрушенной части берега, когда-то укреплённой, был сад, выдающийся в море, огороженный с берега большими каменными плитами, и пристань, к которой приплывали лодки. А сюда, где она сидела, на дорожки, что были под соснами, выходили дамы в длинных платьях и с зонтиками, кавалеры с тросточками; люди были разморены солнцем и овеяны чистым, свежим воздухом и светом, таким, как на картинах Кустодиева, Репина и Серова. Они говорили о поэзии и искусстве, были полны планов на будущее. А вдали плавали лодочки и кричали чайки, и небольшие, выложенные камешками лесенки спускались к укреплённому гранитом берегу.

  Услышав лёгкий шорох, она обернулась. Она не видела, как и когда совсем рядом оказался незнакомый пожилой человек. Он был чем-то явно озадачен, размахивал руками, хватался за голову. Или, искал кого-то или что-то. Заметив, что на него смотрят, он подошёл ближе.

- Вы не видели здесь... Молодого человека? Паренька... Ну, примерно ваших лет?

- Нет. Тут не было никого.

- Никого? Ну... Впрочем... Понимаете, бывают такие места, где прошлое соприкасается с настоящим, где хаос и дикость соседствуют с культурой, где... Происходит чёрт знает что. Не было никого, говорите? Возможно, здесь природное искривление пространства. Провалы времени. Там, где... Впрочем, быть может, его и не сюда понесло... Да, о чём это я?

- Не знаю, - ответила Даша.

- Боюсь, что он всё же наделает глупостей... Кажется, я заболтался. Извините, - сказал незнакомец. – Это просто мысли вслух, - и, больше не обращая никакого внимания на Дашу, засунув руки в карманы, он пошёл к старой калитке в решётчатом чугунном заборе. И даже не открывая эту калитку, запертую на висячий замок снаружи - прошёл сквозь неё, и... Растворился. Исчез.

Некоторое время, она недоуменно смотрела на старый забор. Привиделось?  Человек просто открыл калитку? Минутой позже, Даша стала сомневаться, был ли кто-то здесь вообще, и не придумала ли она себе этот странный диалог, этого человека. Хотя, никаких галлюцинаций у неё раньше точно не было. А ещё через мгновение, она стала и вовсе забывать про него и о том, что сейчас произошло... Непонятное просто стиралось из памяти.

    Внезапно, стало совсем уж холодно, и небо полностью затянули свинцовые тучи. Хорошо, что Даша захватила с собой ветровку на случай дождя, которую теперь накинула. Она только ещё немного посидела, глядя на море. Редкие чайки, воробьи и вороны лишь изредка нарушали пустую, до звона в ушах, тишину. Да иногда чрезвычайно любопытные белки спускались теперь вниз по стволам деревьев. Запах прелой листвы, яркие жёлтые листья клёнов на фоне стылой серости дорожки, живописные кроны деревьев и пустые мокрые скамейки дачного сада...
Дачного сада?! Но... кажется, этих скамеек здесь раньше не было... Или же - были? И калитка была заперта. И дача - построенная, примерно, в веке девятнадцатом - была заброшенной и не отреставрированной. А теперь всё изменилось.
Внизу, почти рядом с нею, в тени от камня замигал какой-то зелёный огонёк. Даша наклонилась и увидала небольшой металлический диск, немного засыпанный песком. Подняла его и перевернула. Прибор был похож на карманные часы на цепочке, какие носили с собой когда-то, в давние времена. Крышка этих «часов» была раскрыта. Внутри были деления, но не шестьдесят, как в часах, а сто. И пять стрелок. А внизу - семь кнопок разного цвета. Сейчас светилась зелёная. Даша нажала на неё - и свечение прекратилось.

Что бы это значило?

Сдув со странных «часов» песок, она плотно закрыла крышку и положила прибор в сумку. «Надо будет поискать в интернете, что это за штуковина такая, на самом деле, – подумала девушка. - Что-то новенькое. Разновидность фитнес-браслета, быть может, только на цепочке? Фитнес-часы...»

Тем временем, наверное, пора было возвращаться в город. Тем более, что она не смотрела утром расписание и не знала, до какого часа ходили здесь электрички.

      Возвращаться той же дорогой, которой она сюда попала, ей не хотелось. Даша решила отыскать нормальный проход к трассе, где-нибудь дальше. Дойдя, к примеру, до городского пляжа, уже где-нибудь в Солнечном. Потому, она снова спустилась вниз, к самой кромке берега, и пошла по нему, созерцая свинцово-синюю воду, перепрыгивая с валуна на валун и слушая поскрипывание под ветром стволов огромных елей, растущих на прибрежных утёсах.   Холодный, пронизывающий насквозь ветер дул со стороны моря. Слегка продрогшая, Даша  обогнула высокие валуны и поднялась вверх, на возвышенность, пошла по густой жухлой траве. Оказавшись на тропке за последними дачными домиками, под соснами, растущими на краю склона, она неожиданно  заприметила в траве несколько грибов. Боровики!

   Забыв обо всём, она стала рвать грибы и складывать их в пластиковый пакет, достав его из рюкзака, в котором теперь остался лишь блокнот для набросков да записная книжка.

   - Девушка, девушка, - пыхтя, к ней приближался страдающий одышкой человек, средних лет, в куртке и высоких сапогах.

   Даша вскочила и попятилась в противоположную от незнакомца сторону, готовая в любую секунду устремиться прочь. Ведь вокруг больше никого не было, а намерения  незнакомого мужчины были ей не известны.

   - Девушка! Милая! Не бойтесь меня, я — не маньяк и не убийца, честное слово! -  незнакомец виновато улыбнулся, разведя руки в стороны. Улыбка вышла такая детская, наивная и подкупающая, что девушка тоже невольно улыбнулась.

     И правда, точно – не маньяк. И не убийца. Наверняка, чудак, интеллигент в седьмом поколении.

   - Понимаете, я живу сейчас на даче друга, совсем один. Все остальные давно разъехались. Потому, мне некого позвать из знакомых, а мне срочно нужен свидетель... Я хочу убедиться, что не сошёл с ума. Пойдёмте со мной. Это — совсем рядом, а зрелище захватывающее!

   Даша озадаченно нахмурилась. Что может быть здесь, рядом? Заброшенная дача? Недостроенный и покинутый квартал, с полуобрушенными стенами? Старый, резной деревянный домик?

   - Я понимаю, что выгляжу нелепо, но я — совсем не сторож пьяный, я — уважаемый человек, писатель, просто люблю уединение и живу на даче, порой до самого снега. А то, что хочу вам показать, находится чуть ближе к Солнечному, почти около пансионата отдыха. Вы ведь никуда не спешите? Я шёл сейчас оттуда, в надежде найти здесь хоть кого-нибудь. Заранее я не скажу, что именно я там увидел, а почему — потом поймёте, - сообщил этот странный человек быстрой скороговоркой. - Ах, да! Вы, наверное, не привыкли общаться с незнакомцами... Меня зовут Сергей Павлович Одинцов.

   - Даша.

   - Ну, вот и познакомились! Пойдёмте скорей, дорогая Даша! Иначе, я буду считать себя спятившим, сбрендившим, поехавшим крышей, или — как там ещё молодёжь говорит? - промямлил Одинцов и, жестом пригласив Дашу следовать за собою, устремился вперёд.

   Они пошли по тропинке меж густых деревьев, а потом приблизились к открытому пространству, продираясь сквозь ветви и кусты. И, прячась за ними, впереди действительно увидали весьма странную картину. На поляне вырисовывалось нечто, похожее на белое яйцо, только высотой с трёхэтажный дом. Казалось, что это нечто было сделано из светлого металла, но поверхность «яйца» была не блестящей, но матово-шершавой.

   - Раньше у этого белого купола был открыт вход, где-то посередине, круглый такой, а из него  вниз спускалась лестница, - шёпотом сообщил Одинцов.

   Неожиданно, посередине «яйца» выдвинулись лопасти и заработали так, что сооружение стало походить на запущенную юлу. При этом, они всё сильнее увеличивались в размерах. Потом вокруг «яйца» создался вибрирующий энергетический кокон, и оно стало похожим на «неопознанный летающий объект». Ещё миг - и «яйцо» исчезло.

   Даша выбралась из кустов и пошла к тому месту, где ранее наблюдалось странное явление. На полянке остался чёткий круг примятой травы. «Вот и всё, и будто ничего здесь и не было», - подумала она.

  - Вы это видели? - спросил Одинцов.

 - Да. Конечно.

- И сможете подтвердить? Перед моим знакомым?

- Смогу. Если нужно.

- Вы живёте на даче - или приехали из Питера?

- Из Питера. И мне давно пора на электричку.

   - Я вас провожу, - задумчиво сказал Даше Одинцов, продолжая всматриваться в примятую траву, - Пожалуй, я завтра тоже вернусь в Петербург, соберу  только свои пожитки на даче. Здесь уже становится холодно. Вы будете не против встретиться со мной завтра? Кажется, мне пора организовывать общество любителей НЛО... Есть у меня один друг, только раньше я ему как-то не верил. А сейчас, я думаю, что и вам, и мне есть о чём с ним  поговорить. С вами я мог бы встретиться... Скажем, завтра в Эрмитаже. Вы не против? А после — мы пойдём вместе к моему другу в гости. Вы учитесь или работаете? Когда вам было бы удобно завтра встретиться? - лицо Одинцова, с его будто бы рубленными топором, гранёными чертами, до сих пор светилось неподдельной и наивной детской радостью.

   - Давайте, действительно, встретимся в Эрмитаже. Завтра, в четыре часа дня. Например, в зале с павлином, - предложила Даша.

   - Меня это вполне устраивает, – согласился Одинцов. - Идёмте по этой тропке.
Этот странный человечек проводил Дашу почти до самой станции, по самой короткой дороге, и распрощался до завтра. Ей повезло: иначе, она долго бы ещё здесь блуждала.

    Билет она брала заранее такой, что был туда и обратно. И уезжала с Солнечного. Подошедший электропоезд показался ей хотя и гораздо менее странным, чем загадочный летающий аппарат с поляны, но всё же тоже необычным. Ну да, она ещё никогда не ездила в Репино на «Ласточках»: попадались всё обычные электрички. Но на этом поезде не было никаких указаний на то, что это «Ласточка», а контурами он напоминал те самые скоростные поезда, что отправлялись на Москву. Поезд подошёл совершенно бесшумно; в нём были очень мягкие сидения с откидной спинкой и кондиционеры со свежим морским бризом. Всю дорогу её сопровождала тихая, приятная музыка. И люди здесь были все странно одеты, будто ехали с фестиваля или карнавала: кто в вечерних платьях или ярких, свободных одеждах, а кто - в странных, серебристых, отливающих сталью и обтягивающих стройную фигуру, спортивных костюмах.

   Когда это мода успела так измениться?

                *               
   Даша очень устала, и потому, приехав домой, она сразу же разделась и рухнула на кровать, даже без чашечки чая с бутербродами. Завтра ей не надо на работу: будет ещё один выходной, в режиме два - два... Только послезавтра она её ждала, эта нудная, проклятая и тяжёлая работа. Но, кому сейчас легко? Главное, платили вовремя. И можно было не бояться, что нечем будет заплатить за съёмное жильё.

Утром она встала очень и очень рано, что в выходной день было для неё необычным. В шестом часу утра. Наверное, потому, что с вечера свалилась с ног, и сразу заснула.  Даша закинула старую, походную ветровку в стиральную машинку: умудрилась, однако, вчера запачкаться. Пока занималась собранными вчера грибами, включила компьютер и открыла озвучку новостей. Впрочем, она так задумалась, что поначалу лишь случайные отрывки, и то плохо, доходили до её внимания.

   -... Члены международной экспедиции на Марс сегодня благополучно достигли поверхности планеты. Состояние экипажа нормальное. Русский археолог Анисимов, находящийся в составе экспедиции, уже определил место предстоящих раскопок. Первое открытие десанта сделали южноафриканские биологи, обнаружившие новый, впервые зафиксированный вид марсианских живых организмов. Таким образом, поселение на Марсе постепенно увеличивается и ставится вопрос о создании дополнительных помещений с искусственной атмосферой...

    -...В Москве завтра откроется новая выставка экзотических растений, собранных со всех мест нашей планеты, включая редкие и сильно мутировавшие виды. На выставке имеется отдел распродажи, в особенности изобилующий модными нынче кактусами, и отдел «Икебана» с экспозициями букетов из цветов...

    -...И о погоде в Санкт-Петербурге. Завтра ожидается небольшой дождь, ветер, температура плюс десять — двенадцать градусов...

   Она только смутно успела удивиться: какой Марс, какая выставка? Только, погода реальная, питерская.  Размышления прервал звонок. Звонила мама... Мама? Она никогда не звонила первой, ждала только звонков от неё самой, которые становились всё реже... Похвастаться Даше перед родителями было нечем.

   - Привет, Даша, как дела?

   - Нормально всё, мамочка! Как вы там?

   - Холодно здесь, конечно. Антарктида, всё-таки. Папа слегка простыл, мёдом лечится. А так — всё по-прежнему. Копаем. Интересная здесь живность когда-то водилась. Закончим первый квадрат — расскажу. Я рада, что у тебя всё хорошо. Связь здесь в дефиците, так что — пока! Целую тебя крепко.

   Даша встала, как вкопанная. Это что, шутка? Какая Антарктида? Они ведь, мать и отец, живут в Тамбове. Отец перманентно ищет работу, мать – работает уборщицей, ничего получше она не нашла. Или – нет? Разум начал понемногу затуманиваться, и она вспомнила всё: её отец – физик, мать – биолог... «Да что это такое со мной», – мелькнула мысль.

   - Удачи вам! – звонко прокричала она в телефон.

- И тебе, доченька! Старайся, учись. Мы тебя очень любим.

«Учись? - удивилась Даша. - Но... Работа у меня. Или же, нет? Ведь я действительно учусь: в академии художеств... Какая такая работа? И, кстати, пожарю грибы – и на занятия будет уже пора...»

 Поев, она стала одеваться и собирать краски, обнаружив их и на столе, и в столе. А также кисточки и карандаши. Мольберт стоит у окна... Она всегда любила и хотела рисовать. Мечтала именно об этом. Но, ведь у неё никогда не было такой возможности? Или же – получается, что всё-таки была...

  Как это - не было возможности рисовать? И поступила же она не куда-нибудь, а в Академию Художеств...

  Сознание её как бы раздваивалось на две реальности. И постепенно, вторая реальность поглощала первую. И мозги вставали на место.

   «А... что это за новости, что сейчас передавали? Я – что, попала в будущее? - и она посмотрела на календарь. Да, в будущее... Но, примерно лишь на месяц. Вместо августа был сентябрь, только и всего. А год... Год - тот же самый. - Что же это тогда? Параллельная реальность? Здесь полёты на Марс... Плотные исследования Антарктиды... В том числе, кажется, и археологические. В которых принимают участие мои родители»...

Всё это было очень странным. Но, обратно, в её старый мир, Даше абсолютно не хотелось: и она с удовольствием отвергла ту реальность, которая до недавнего времени была ей привычной.

А теперь, постепенно, она как бы «вспоминала» всё совсем другое.

И ещё... Она смутно догадывалась, что происходящее каким-то образом было связано с тем предметом, который она нашла на том берегу: похожим на старинные часы... Даша решила, что постарается больше его не трогать. А то вдруг, нажмёт там на что-то совершенно случайно – и всё снова вернётся на круги своя... Но, и дома оставлять этот предмет нельзя: у её квартирной хозяйки были ключи, и она была слишком любопытной. Да и вообще...

                *
   Утро выдалось пасмурным. Моросил затяжной дождик. Но Даша, несмотря на дождь, отправилась на занятия в Академию художеств пешком, накинув лёгкую серебристую куртку с капюшоном и захватив зонтик. Если расстояние было не слишком большим, то Даша, в отличие от коренных петербурженок, предпочитала везде добираться отнюдь не на транспорте. Просто потому, что очень любила этот город.

    Обычно она ходила на занятия по одной из улиц, параллельных Невскому. Пересекая Фонтанку, а затем — Мойку, Даша рассматривала пёстрые мигающие афиши, бегущие в несколько рядов строчки реклам, трансляции новостей и передач, которые занимали только  совершенно глухие стены многоэтажных домов.

    А вот и Летний Сад! Дождь практически прекратился, можно сложить зонтик. Теперь — мимо Летнего сада, Марсова поля, Эрмитажа  с любимыми Дашей Атлантами, а затем — по Дворцовому мосту... На Дворцовом она задержалась, любуясь сверху парусниками и кораблями всех времён и народов: реконструкторы постарались на славу! С моста, соединяющего два берега Невы, открывалась широкая панорама: Нева, Ростральные колонны, вдали — Петропавловка. Ветер, дующий в лицо, теребил непослушные волосы.

   Дальше её путь лежал вдоль парапета набережной Невы, мимо Академии Наук, Университета, дома Меньшикова, мимо небольшого скверика — в котором, по преданиям абитуриентов «Академки», не стоит сидеть на лавочках тем, кто ещё только поступает  сюда учиться, чтобы не провалиться на экзаменах.

  А вот и Сфинксы...«Неужели, как говорят, с них когда-то ныряли  мальчишки, в тяжёлые послевоенные годы, после далёкой и страшной войны середины двадцатого века?   И каково же им, «египтянам», было смотреть на этот город в тяжёлое блокадное время? А после войны они, наверное, всё же радовались тем мальчишкам, что забирались на них, чтобы прыгнуть с них в воду», - подумала Даша. Она спустилась вниз и немного постояла здесь, глядя, как заплёскивают на гранитные ступени холодные свинцовые воды.

   А затем Даша перешла по переходу на другую сторону дороги и открыла тяжёлую  деревянную дверь. Здесь её ждал полумрак, холл, небольшая лесенка в несколько ступенек, ведущая вниз, следом — поворот налево, в длинный коридор... Она прошла его весь, до винтовой лестницы  наверх. Поднимаясь, она вдруг засомневалась, что эта винтовая лестница когда-нибудь закончится. Это было так странно! Так долго подниматься… с первого этажа до второго. «Стоп! Я совсем забыла, что мне нужно  купить в ларьке на первом этаже бумагу для эскизов. Время до занятий ещё есть, я успею», - подумала Даша, развернулась и стала спускаться обратно по крутой спирали металлической лестницы.

     Вот, наконец-то, она, почему-то спускаясь тоже очень долго, оказалась внизу. За небольшим поворотом должен быть длинный коридор. Но, что же это такое? Коридор здесь действительно был, но совсем не тот! А  незнакомый, и просто бесконечный. По обе стороны коридора  располагались картины, скульптуры, проходы в боковые залы... На картинах были изображены великолепные пейзажи, натюрморты, сцены быта, красивые девушки в пышных нарядах, старики и дети — казалось, здесь были представлены живописные произведения всех эпох. Нигде в этом помещении не было ни окон, ни ламп, лишь приглушённый и ровный дневной свет, льющийся будто ниоткуда. В первом из боковых проходов, в который свернула Даша, оказалась широкая мраморная лестница. По ней можно было спуститься  ещё  этажом ниже. А там — вновь последовали, только ещё более древние, картины, а также статуи, фрески, иконы. Затем — полутёмные, освещённые факелами залы, на стенах которых были только фрески с изображением богов и героев, цветов и деревьев, реальных и фантастических  животных, узоры, орнаменты; там стояли каменные вазы на постаментах...

   Даша, как заворожённая, углублялась всё дальше и дальше, удаляясь по всё более и более разветвлённым коридорам, бродя по многочисленным залам, поражённая великолепием и грандиозностью  этого загадочного музея, пока не услышала тихий голос: «Тебе пора возвращаться. Задержка здесь дольше приведёт к схлопыванию портала. И тогда, ты можешь оказаться не там, где вошла, или не тогда, когда вошла…»

  «Кто вы?» - спросила Даша мысленно.

  «Мы — те, кто всегда здесь. Хранители».

  «Где я?»

 «В пространственном кармане».

   «Как мне выйти отсюда?»

    «Следуй за нитью Ариадны», - отвечал голос.

   И тут же на полу Даша отчётливо увидала тонкий серебристый лучик —  светящуюся нить, которая вела из  зала в зал. Она пошла по этому лучику, осторожно ступая, будто боясь его вспугнуть. Он вёл её абсолютно  той же дорогой, по которой она прошла сюда. Но  сама она никогда бы не смогла отыскать этот обратный путь. В конце концов, Даша вернулась в самый первый коридор с картинами, и там увидала поворот, за которым была винтовая лестница.  И вот она уже поднималась по ней, и вскоре оказалась на обычном втором этаже.

   Даша понеслась бегом к дверям в рисовальные классы. Ведь она потеряла столько времени… Непременно, опоздает на занятие! Она стремительно открыла дверь, и...

   «Неужели, все уже разошлись? Не может такого быть!» - подумала Даша.

   В комнате с белыми стенами, высокими потолками и большими окнами, из которых било солнце, было абсолютно тихо. Гипсовые торсы, головы, ноги и руки, мольберты и постановки, и — никого. Впрочем, Даша только сперва не заметила в самом дальнем углу маленького человечка, замечательного рисовальщика, преподавателя рисунка и графики, Сурена Абрамяна. Он тоже не заметил появления здесь ученицы, слишком занятый работой. Он писал натюрморт, составленный из гипсовой фигурки, букета из цветов и листьев, множества фруктов и нескольких стеклянных предметов.

   - Здравствуйте, Сурен Тигранович, - тихо сказала Даша, приближаясь к художнику, - А... Где все остальные? Моя группа?

   - Ты пришла слишком рано, быстро бегаешь! Ещё целых полчаса до занятий, - сказал преподаватель, мельком взглянув на часы, - Ты вполне ещё успеешь сходить в буфет. Устраивает?

   - Вполне, - ответила Даша.

   Она вышла из кабинета. «Опять – что-то странное, ещё и со временем, – подумала Даша. – Я так много его потратила – но оно будто шло в обратную сторону... Неужели, всё это происходит со мной из-за тех часов на цепочке, что лежат у меня в сумке? Кстати, их ни в коем случае нельзя потерять. Покажу сегодня Одинцову», – решила она, достала из сумки странные «часы», повертела их в руках и положила обратно. А потом, снова спустилась на первый этаж. В этот раз спуск оказался самым обыкновенным. Даша купила в киоске на первом этаже бумагу для набросков и несколько новых кисточек нужного ей размера и мягкости, а потом направилась в сторону буфета.

   В буфете «Академки» Даша бывала редко. Чаще она наведывалась в соседнее кафе «Мороженое», где продавщица с большими выразительными глазами, похожая на буфетчицу с картины Клода Моне и с таким же зеркалом за своей спиной, во всю стену, накладывала желающим порции самого вкусного в Питере мороженого в оловянные гравированные креманки на длинных ножках. Она также посыпала его, на выбор, тёртым шоколадом, орехами, изюмом, или же поливала сладким сиропом. Фруктовые коктейли в этом кафе тоже были замечательные, с кусочками фруктов и кубиками льда.

   Даша и сейчас, потоптавшись немного в нерешительности, всё же прошла мимо буфета. И оказалась в проходе, выходящем во внутренний дворик. Во дворике сидели и грелись, поджав под себя лапки, большие меховые клубки всех цветов и размеров: многочисленные кошки Академии художеств, нагло, по-хозяйски, завоевавшие шиферные крыши низких пристроек и сараев и старые доски. Миновав узкий проход и открыв следом другую массивную дверь, ведущую в следующее помещение, Даша направилась в библиотеку.

   В библиотеке с её уютными столиками и зелёными настольными лампами-фонариками на каждом, было абсолютно тихо и уютно. Книжные стеллажи в два яруса, мягкие коврики в проходах... Даша подошла к библиотекарю и тихо попросила:

   - Здравствуйте! Дайте мне, пожалуйста, какой-нибудь самый свежий журнальчик, ненадолго.

   Библиотекарь, милая пожилая женщина с причёской-каре и янтарными бусами подала ей журнал, недавно поступивший с новой почтой и лежащий сверху.

   «Массаракш! Невероятное — вокруг», - прочитала Даша на его обложке, садясь за ближайший столик. И чуть ниже, мелким шрифтом: «Журнал, посвящённый описанию  необъяснимых событий».

   Даша открыла страницу в середине журнала, наугад.

   «...множество найденных фигурок с большими головами, в скрюченных позах, фигурки с двумя головами на едином тельце... Уродцы, которых мы, человечество будущего, долгое время принимали за собрание богов примитивных народов — или за непонятную символику, аллегорию. Пока не возникла жуткая догадка. Предупреждение, увы, пропало втуне. Древние записи, долженствующие дать больше сведений о произошедших некогда катастрофах, до нас не дошли. И мы вновь умудрились создать несколько новых пустынь, мы вновь стояли на пороге ядерной войны, которая откинула бы человечество назад на тысячелетия. Но, неожиданное изменение климата, повсеместные стихийные бедствия, вулканическая деятельность, солнечная активность и прочее  нарушили размеренный быт «потребленческой» цивилизации. На пороге катастроф пришлось срочно закрыть атомные станции и вредные химические производства, уничтожить страшное оружие... В результате, видимое зло обернулось во благо, остановив человечество на краю пропасти. Произошло ли это случайно? Некоторые считают, что, на самом деле, состоялось вмешательство извне другой цивилизации, скорректировавшей земную историю», - прочитала она на этой странице. Затем перелистала  её назад. Рядом с началом статьи, называвшейся довольно претенциозно: «Кто они, братья по разуму?», красовалась фотография... приблизительно такого же объекта, какой недавно видела она близ Солнечного. Даша прочитала имя автора статьи: Алексей Москвин, и сдала журнал. Пора было идти на занятия по рисунку.

   *
   В Эрмитаж она явилась сразу после занятий, и всё же не пешком, а доехав на троллейбусе. За час  до назначенного времени. Предъявив  контролёру свой студенческий «Академки», дающий право на бесплатное посещение всех музеев, Даша не стала подниматься вверх по пышной Иорданской лестнице, а  свернула раньше, направо. Решив, что, раз ещё слишком рано для встречи с Одинцовым, то можно сперва прогуляться по нижним залам антички, в которых она давно не бывала.

     Даша на этот раз довольно спешно миновала полуосвещённый Египетский зал со скульптурами, фаянсовыми амулетами и магическими предметами, с рельефами, саркофагами, бронзовыми статуэтками, с мумией жреца, с чёрной  гранитной скульптурой фараона, с богиней Сехмет, с головой львицы. Остановилась ненадолго у стелы Ипи — на ней был изображён бог с головой шакала и анхом в правой руке, держащий в левой странную «кочергу»... И возле почему-то тоже надолго запомнившейся ей небольшой деревянной фигурки то ли жрицы, то ли просто знатной женщины.

    В этом зале всегда царил полумрак и тишина. Сейчас посетители встречались редко. Она открыла сумочку, чтобы взять телефон и посмотреть, сколько время, не опоздает ли она на встречу с Одинцовым. Но... Из сумочки, при доставании телефона, выпал металлический предмет, зацепившийся за него цепочкой, и ударился об пол...      

   До встречи с Одинцовым оставалось ещё минут сорок.

«Ничего страшного, я же не раскрывала его... Или, там всё же нажалась какая-нибудь кнопка?» -  подумав так, Даша подняла предмет с пола и поспешила дальше, по коридорчику с римскими барельефами, а потом -мимо мозаики и саркофагов. В нижние залы. Попав, в конце концов, в какую-то галерею римских статуй, она вдруг поняла, что та была слишком уж, необычайно длинной. Даша не сразу заподозрила неладное, в Эрмитаже и без того много залов и коллекций, в том числе, античного времени... После зала со статуей Зевса  она свернула в боковое ответвление помещений с экспозициями архаики, в которых никогда раньше не бывала. А быть может, никогда и не было здесь этих скульптур и ваз Микенской культуры? Однако, совершенно увлёкшись, Даша продвигалась всё дальше и дальше, и попала в следующее помещение, с выставкой скульптуры времён расцвета Греции, а следом – в этот зал римского искусства: длинную, бесконечную галерею...

   Она так и не определила момент, с которого статуи Рима с постепенно начавшимися чертами вырождения на лицах стали сменяться мраморными статуями королей и принцев последующих эпох, историческими деятелями, святыми, духовными лицами, министрами, военными. Выполненные с гениальностью римских скульпторов, эти статуи уходили всё дальше и дальше, вдоль бесконечного коридора.

   Даша огляделась вокруг и поняла, что слишком далеко зашла. Видимо, снова оказалась в пространственном кармане – но на этот раз, никто и ни о чём её не предупредил... Тем не менее, та часть пространства, откуда она только что сюда явилась, внезапно будто схлопнулась – и теперь была закрыта сплошной глухой стеной. Она попыталась вернуться, пробиться сквозь ту стену – ведь, возможно, что это только иллюзия стены? Но, больно ударилась и даже выронила сумку. Всё, что в ней было, вывалилось наружу... Прибор! Где те странные «часы»? Да вот же они! И, на этот раз, прибор раскрылся. И кнопка мигает красным... Надо скорее отключить её...

Даша собрала и все другие вещи, выпавшие из сумки. И ей теперь оставалось только двигаться вперёд... Туда, где галерея скульптурных портретов всё продолжалась, но только среди мраморных бюстов вскоре стали появляться и восковые изображения, постепенно вытеснив их. Эти восковые фигуры высотой в человеческий рост, в конце концов, стали преобладать. Кто это? Правители, президенты, денежные магнаты? Их принадлежность к правящему классу была весьма вероятна. Все они были одеты в настоящие, шитые из дорогой ткани, костюмы. А дамы — в платья, длина которых стала постепенно варьироваться от длинных до мини. Надменные лица, роскошь, множество золотых украшений — дамы походили на ослепительно сияющие новогодние ёлки.

   Неожиданно восковые фигуры сменились и вовсе манекенами, а выставка мелкой пластики и украшений, что вместе с ними появилась и пошла вдоль стены — обыкновенными магазинными витринами. Вот — полки с посудой, вот — обувь, вот — ряды с одеждой. Вскоре начали попадаться и люди, а вот уже здесь много людей... Покупатели, продавцы, дети и взрослые. А вот мелькнула и лестница — на выход. Даша спустилась вниз, открыла полупрозрачную дверь... И поняла, что только что вышла на улицу из Гостинного двора.


                *
   Улица встретила её ледяным ветром. Повсюду у встречных были хмурые, злые лица, а машины, несущиеся в сторону Невского, совершенно не обращали никакого внимания на красный глаз светофора.

   - Куда прёшь, курица! - проорал грозно водитель, высунувшись наружу из машины и обращаясь к пожилой женщине, ступившей на «зебру» и едва успевшей ретироваться обратно, когда, с лихой и бешеной скоростью из-за поворота выехала машина, едущая на «красный».

   Даша, которая оказалась на Невском, нырнула в переход, прошла  мимо «Салтыковки» и памятника Екатерине — почему-то грязного, с побитым пьедесталом, дошла до Аничкова моста... Шла она так просто по инерции, чтобы не стоять на месте, не быть сбитой толпой. Оказавшись на мосту в взглянув вдоль реки, она изумлённо  застыла, не веря своим глазам. Вместо нескольких старинных кварталов, слева возвышалась огромная и жуткая  коробка высотной, уродливой многоэтажки. «Элитные квартиры для вас» – гласила на нём громадная надпись. «Роскошь — цель многих» – чуть ниже. Внизу, на первом этаже, располагался бар, казино и несколько банков.

   «Это — не мой Питер!», - ошеломлённо подумала Даша.


                *
         Несколько часов подряд, она бесцельно бродила по городу, узнавая и не узнавая его. Время, в котором жил этот чуждый для неё город, было тем же самым, что и в городе, покинутом ею через стены Эрмитажа. В этом можно было легко убедиться, мимоходом рассмотрев дату  на газетах, в газетном киоске.

    На месте её собственного дома в этом варианте оказалась ещё одна многоквартальная постройка, окружённая трёхметровым забором, с охраной и цепными собаками на проходной. Даша вернулась назад и пробовала разыскать тот пространственный тоннель: выйти обратно через Гостиный двор, но прохода не обнаруживалось. Она напрасно несколько раз проходила вдоль той части «Гостинки», что вела вдоль Садовой и выходила на Невский, и уже начала вызывать подозрения у продавцов. В Эрмитаж ей было и вовсе не попасть: здесь он был закрыт для всех посетителей, кроме иностранных туристов - и тех, кто заранее купил билеты через интернет... Как тогда и где встретиться ей с Одинцовым? Да и вообще, есть ли он здесь, в этом варианте реальности?

    Становилось всё холодней, и Даша мёрзла в лёгких джинсах и толстовке. Свою осеннюю курточку она сдала в гардероб в Эрмитаже. В полном отчаянии, Даша вновь и вновь предавалась блужданиям по городу, описывая круги по его центру. Пару раз она прошла мимо храма Спаса на крови, побывала у Казанского Собора. Повсюду было полно нищих и убогих, одетых в лохмотья. Деньги, по всей видимости, здесь были другие: она слышала, как мальчик на улице купил себе с лотка мороженое «за две сотни». Там же, откуда она пришла, мороженое стоило копейки.

   Кроме нищих, спешащие по своим делам люди не выражали никаких эмоций на своих каменных лицах. Так что, на сочувствие кого-либо рассчитывать здесь не приходилось. Уже начинало темнеть, и, будто тараканы из щелей, на улицу повылезали парни подозрительного и явно бандитского вида, с бритыми затылками и полным отсутствием интеллекта. Их встречалось всё больше и больше. Из многих забегаловок, подвалов и ресторанов гремела разухабистая музычка с преобладанием шансона. Даша не знала, что ей теперь делать и где можно было бы  хотя бы переночевать сегодня.

   Она шла вдоль Фонтанки, когда увидела впереди две фигуры: маленькую, детскую и женскую, в длинных одеждах. Когда они приблизились, Даша рассмотрела необычайно стройную для своего возраста, высокую пожилую женщину, одетую в чёрное платье в мелкий цветочек и тёмную косынку, почти полностью покрывавшую  седые до белизны волосы, и с ней маленькую девочку, лет пяти или шести, в лёгком синем платьице в белый горошек. Одетые не по сезону, они, казалось, не мёрзли на стылом ветру.

   Гордая осанка старшей, казалось бы, не предполагала того, что произойдёт дальше. Поравнявшись с Дашей, дама в платке неожиданно спросила:

   - Извините, девушка, вы не могли бы нам с внучкой помочь?

   - Чем же я могу вам помочь? - удивилась Даша.

   - Понимаете, мы испытываем очень страшную нужду, хотя и временно. И обратиться нам за помощью не к кому, - сказала женщина.

   Маленькая девочка строго и внимательно следила за происходящим умными серыми глазами, в глубине которых порой мерцали синие искры.

   - К сожалению, у меня совсем нет денег, - попыталась объяснить им Даша.

   - Мы всё обязательно отдадим! Примерно через две недели приедут родители этой крошки, и у нас будет всё необходимое. Но сейчас мы голодаем, и уже не первый день. Нам абсолютно нечего есть.

   - Хорошо, - нашлась, наконец, Даша, - возьмите, вот, мой перстень, он из золота, продайте его, и получите деньги, – и она сняла с пальца кольцо.

    - Милая девушка! Мы в тебе не ошиблись. И — не бойся, мы обязательно вернём это кольцо. А сейчас мы возьмём денег под его залог. Где вы живёте?

    - Я? Ну... Не надо мне ничего возвращать! - ответила Даша.

   - Не надо? Нет, твоё кольцо однажды будет ждать тебя дома, когда ты туда вернёшься, - улыбнулась странная женщина и потянула к себе девочку, которая смотрела на Дашу так, будто желала запечатлеть в памяти её лицо.

   Даша в ответ только улыбнулась — и засеменила прочь. Пройдя метров пять, она обернулась. Но никого, идущего по набережной Фонтанки, больше не было. «Очень странно», - подумала Даша и продолжила своё бесцельное гулянье по городу, который казался ей до жути странным и мрачным, несмотря на разухабистое веселье, доносившееся повсюду от кафе и ресторанов.

   От Фонтанки Даша свернула в глубину кварталов и дошла до Садовой. И тут же пожалела о том, что сделала это. Более мрачных мест она ещё никогда не видела. На очередном перекрёстке, возле подвального кабака, стоял человек, писающий под себя и бормотавший несвязный бред, и от него несло даже не водкой, а жуткими и ядовитыми испарениями с тяжёлым запахом пластмассы. Затем он встал на четвереньки — и пополз. Возле следующего угла дежурили дамы, одетые в высокие чёрные сапоги, сетчатые колготки, юбки-пояса и меховые жилеты с длинным ворсистым мехом. Дамы были сильно накрашены, с подведёнными до самых ушей чёрными «стрелками» глаз. Повсюду из смрадных и зловонных подъездов несло мочой и блевотиной, и несколько стай диких собак, то и дело перебегавших улицу, с чувством исполняемого долга гавкали на случайных прохожих.

   Одна из псин, покрытая на голове и шее болезненной коростой, отбилась от своей стаи, подошла к Даше, внимательно её разглядывая,  обнюхала ноги девушки, ещё раз печально на неё посмотрела с почти человеческим выражением, глаза в глаза, и уныло поплелась за ней следом. Через несколько кварталов она всё же покинула девушку, потрусив прочь на перекрёстке улиц.

   «Это, наверное, всё же сработал прибор... Тот самый. На этот раз, загорелась красная кнопка... И я переместилась в какую-то совершенно мрачную реальность. А в первый раз – кнопка была зелёная. Надо сейчас нажать на зелёную, может, получится снова переместиться», - решила Даша и открыла сумку. Не вынимая из неё прибор, нажала на зелёную кнопку... Но, ничего не произошло. И кнопка даже не засветилась.   

    Большая чёрная машина, проезжавшая в этот момент мимо, вдруг очень резко затормозила. Из неё высунулась красная харя, и, пользуясь исключительно матерными словами для связки слов в предложение, скомандовала Даше «полезать в лимузин». Хотя, лимузином та машина с тонированными тёмными стёклами явно не была. Даша резко закрыла сумку, прижала её к себе - и попятилась, отступая к стене. 
 
   В это время из ближайшего подъезда выскочил наружу парень в чёрной куртке и джинсах. Увидев того человека, что высунулся из машины, он обомлел и неожиданно навалился на Дашу, и они оба упали. Но — очень вовремя. Мимо  просвистела пуля, впившись в рыхлую стену.

    - Ты — чё, совсем долбанутый! Она нам живой нужна! - послышался чей-то рассерженный вопль изнутри машины, - Узнаем в натуре, чё за птица.

   - Тоже мне, защитничек девке вызвался! Я тебе сейчас так вломлю…

  Между сидевшими в машине началась разборка.

   – Валим! - крикнул парень оторопевшей Даше, вскочил, подал ей руку, помог подняться и втянул девушку в ближайший подъезд.

   Там они побежали вверх по лестнице, и вскоре уже слышали грузные шаги за собою.

   - Здесь есть открытая дверь на чердак. А с него можно попасть, через другой выход, на чёрную лестницу уже другого подъезда, – на бегу, пояснил Даше незнакомец, - Быстрей! Я это знаю наверняка: экскурсии по крышам для совершенно отмороженных провожу, хотя подобные экскурсии – запрещены в городе...

   На чердаке, у спуска на чёрную лестницу, вместо того, чтобы спускаться вниз и оказаться во дворе дома, парень, однако, передумал.

- Они могут нас вычислить. И устроят облаву и при том выходе... Лучше, идём дальше, за мной!

 А дальше была металлическая лестница к люку, ведущему на крышу. Хлипкий висячий замок парень быстро сбил, приподнял люк и жестом позвал  Дашу.

   - Лезь за мной!

   Звёздное небо, ветер. Ощущение полной нереальности. Покатая ребристая крыша, крытая шифером. Они почти скатились по ней на ровную гладкую поверхность чёрного рубероида.

   - Как тебя звать? - спросила Даша.

   - Стас.

   - А меня — Даша. Мы от них ушли? А теперь, просто переждём здесь?

  - Не думаю, что совсем ушли. И нам долго здесь, на крыше, по любому нельзя оставаться: кто-то ещё может тоже нас заметить. Надо прыгать на соседнюю крышу - и двигаться дальше. До неё не более метра. А дальше, почти все дома стоят  сплошняком, до самой Сенной площади. А там, где  они всё же не подходят близко - там доски перекинуты, и по ним пройти можно. Дальше, близ Сенной, у одного дома есть пожарная лестница по стене, что спускается во двор-колодец. А быть может, снова там через чердак пройдём, если снизу не заперто.

   - Откуда ты  знаешь?

   - Интересовался. Говорю же: экскурсии вожу, по крышам. Но, поговорим после. А сейчас, вставай, иди сюда... Прыгай!

   - Мне страшно.

  - Дай руку. Это — не трудно, только нельзя оступиться, всё должно быть чётко. Соберись! Прыгаем на счёт три! Раз, два...

   Даша сама не поняла, как, но… она сделала это!

   - Молодец! - сказал Стас синхронно перепрыгнув вместе с нею. – А теперь, спокойно идём дальше. По крышам.

   Погони за ними пока что не было. Те подонки или совсем их упустили, или нашли какое-нибудь  занятие поинтересней.

    - После девяти нормальные люди без особой нужды по улицам не ходят. Разве ты этого не знаешь? Надо прятаться по домам. Где ты живёшь? Приезжая, небось? В хостеле каком-нибудь остановилась? - спросил Стас, когда они через ещё один люк спустились на старый захламлённый чердак и пошли по нему, стараясь не споткнуться о перекрытия и наваленный повсюду хлам. Стас вынул из кармана небольшой фонарик и шёл впереди, освещая дорогу.

   - Можно и так сказать. Что я — приезжая. А если всё до конца рассказывать, то ты, скорее всего, не поверишь, - отозвалась Даша, - И остановиться мне не у кого. И денег нет. Совсем.

   - Это бывает. Я сам в одном доме живу, который скоро под снос пойдёт. Есть хочешь?

   – Хочу.

   - Тогда — айда со мной, есть у меня одна «нычка». Там  тоже перекантоваться одну ночь  можно.

   Они спустились по чёрной лестнице вниз, прошли дворы и вышли на Сенную. Фонари здесь отсутствовали, было темно и мрачно.

   - Ой, что это? - вырвалось у Даши.

   В стороне  от громадной и безлюдной сейчас площади, пересекаемой трамвайными путями, зияла огромная дыра — глубокая яма, освещаемая лишь луною. Вокруг валялся кирпич, вывороченный из земли столб, куски блоков и цемента.

   Стас удивлённо посмотрел на девушку.

   - Ты что, ни разу здесь не была? Это — взорванная станция метро.

   - «Спасская», - прошептала поражённая Даша.

   - Спасской, кажется, называлась взорванная здесь большевиками церковь. Ты что-то путаешь. Про церковь, по ходу, знаешь? А станция метро называлась «Площадь мира»... Не тормози, чего застыла? Пошли...

   Миновав огромную площадь, Стас направился к одному из серых домов в глубине улицы.

   - А это — знаменитые «места Достоевского». Тебе, как приезжей, будет интересно совершить по ним экскурсию. В одном из домов напротив жил Родион Раскольников. В том смысле, что писатель описывал именно этот дом, вплоть до количества ступенек. И ты знаешь, со времён, описанных Достоевским, ничего не изменилось. Даже огромная лужа во дворе-колодце по-прежнему осталась на месте. И тут, естественно, живут люди... А нам — немного дальше.  Там мастерня одна есть, от лифтреммонтажа, ночью там никого не бывает. Я запросто могу открыть дверь. И закрыть потом — тоже. Никто и не заметит, что мы там побывали. Только, оттуда нам надо будет свалить глубокой ранью, в семь туда  уже лифтёры заявятся. Тараканов там много, на раковине — крысу однажды видал. Здоровую. Она мыло грызла. Но, зато там есть диван, и куча ватников… Укрыться ими можно будет. Поспать. А ещё, можно нагреть электрочайник — и чаю вскипятить. У меня в кармане пара супов пакетных есть — запарим и съедим. Быть может, у лифтёров что ещё из еды завалялось. Если крысы ещё не съели.

   Лифтёрная была оборудована в одной из квартир первого этажа. Окна её были изнутри заделаны фанерой — можно было не опасаться соглядатаев. Помещение было сырым и холодным, и потому Стас и Даша натянули на себя по ватнику, отыскав среди висевших на вешалке более-менее чистые. Поставили на стол и воткнули в розетку электрический чайник.

   Стас нашёл в столе несколько пакетиков заварки и банку с сахаром, наполовину пустую, а также немного завалявшегося печенья. Железная миска для запаривания суповых пакетиков тоже отыскалась в том столе.

   Съев получившийся «супчик» и предоставив железную миску и второй пакетик Даше, Стас вдруг, в упор уставившись на неё, спросил:

  - Говори сразу, не задумываясь: ты — из другой реальности?

   Даша вздрогнула. Она никак не ожидала подобного вопроса. Чего угодно ждала - но только не этого.

   - Н-не знаю. Наверное, - запинаясь, ответила она.

   - Я так и подумал. Когда мы были около «Площади мира». Ужас на твоём лице был неподдельным. И не зря, получается, приспешники серых ни с того, ни с сего в тебя стрелять удумали. Что-то в тебе показалось им странным. А ну-ка, сними на минутку ватник. Покажи рукава!

   Даша оторопело стянула ватник и сама себя осмотрела: руки, ноги...

   - Конечно, - сморщился Стас, как от зубной боли, - нашивка. На рукаве толстовки. Эмблема общества «зелёных» города Питера. Капля, дерево и радуга. Слова «Питер» и «Партия зелёных»... Нет здесь такой партии — да и вообще никаких партий, кроме правящей. А общество «зелёных» - в оппозиции. Понимаешь?

   - Да. Ты думаешь, они успели разглядеть нашивку, потому и стреляли?

   - Это вполне вероятно. У них в голове есть встроенные чипы, ориентированные на рефлекторное уничтожение «врага». Вначале — стрельнули, потом — подумали. Или, кто-то получил команду «отмена»: тобой заинтересовались. Зелёные здесь в розыске, но эмблема у них совсем другая. А эти, разъезжающие по улицам парни — лишь зомби, прислужники серых. С чёткой  программой, кого именно убивать. Все эти эмблемы, знаки, жесты, лица тех, на кого они должны охотиться, встроены у них в память. Это лишь здешние думают, что парни просто бывают не в себе и лупят, почём зря, всех подряд, кто ненароком подвернулся им под руку, поскольку никакого наказания им за это всё равно не будет. Ведь серые и всю власть предержащую братву, и всех тех, кто им прислуживает - всегда здесь крышуют. И запрограммированными мозгами этой братвы тоже давно распоряжаются. Они этот вариант нашего мира пустили по пути свёрнутой эволюции, то есть, по пути разложения и регресса.

   - А ты почему в курсе? И кто такие серые?

   - Серые - это инопланетяне, прилетевшие с одной из планет в созвездии Центавра. Выглядят, как маленькие рептилоиды с большими чёрными глазами. Наверняка, ты видела подобных в многочисленных статьях о «братьях по разуму». Первый их глобальный десант появился здесь в тридцатые годы двадцатого века — то есть, примерно столетие тому назад. И, стараясь не показываться на глаза широкой общественности, они ведут здесь свою закулисную игру, подчиняя себе людей, манипулируя их сознанием и везде затевая войны и внутренние конфликты, распространяя эпидемии и сталкивая людей друг с другом. А главное, делая для большинства людей их жизнь безнадёжной и бессмысленной.

   – Откуда ты всё это знаешь? – спросила Даша.

   - Мне много чего рассказывал мой учитель. Он — один из Хранителей.

   - Хранителей? А кто такие Хранители?

   - А ты — что же, их не видела? А как же ты сюда попала? – реально удивился Стас.

   - Я? - переспросила Даша, - Случайно. Я в Эрмитаже была... А вышла — в Гостинке. И — получается, совсем в другом...Питере.

  - Пространственный коридор... Неужели, ты сама попала в пространственный коридор, причём спонтанно? Значит, у тебя артефакт какой-то есть, о котором ты даже сама ничего не знаешь. Вещь, утерянная хранителем, быть может, - Стас изучающе посмотрел на Дашу. – Ничего в последние дни странного не находила?

   - Расскажи мне о них, об этих Хранителях, – сменила тему девушка.

   - Если вкратце, то Хранители... Вернее, начну так: некогда на Земле существовала другая цивилизация, наши предтечи, и в незапамятные времена они начала осваивать иные миры, где потом тоже обосновались и где заселили несколько звёздных систем. Однажды сюда вернулась часть потомков  тех, кто улетел отсюда, и они обнаружили, что прежняя цивилизация Земли совершенно выродилась в результате множества катаклизмов, и здесь снова начался примитивный, почти животный, этап развития. С тех пор они, то есть те, кто вернулся сюда для изучения и помощи, следили за землянами и тайно опекали нашу новую цивилизацию, иногда спасая её от гибели. По мере развития человечества Хранители скрывались всё дальше, уходя  в Антарктиду и под землю, а потом - создавая базы на Луне, чтобы не мешать здешнему самостоятельному развитию. Через многие века, с ними связались представители их собственной цивилизации, поскольку открыли скоростную хроносвязь. Те ушли в развитии намного вперёд и достигли новой эры, и смогли передать  здешним Хранителям нечто, названное законом «расширяющегося пространства». Это дало им возможность свободного передвижения по параллельным мирам и создания подпространств, то есть, пространственных карманов и пространственных коридоров. А также, они теперь свободно достигают тех планет, на которых живут предтечи, общаются с ними и тоже вошли в Единый Галактический Союз — межпланетное объединение разумных существ. Хранители - теперешние кураторы Земли, и создали здесь разветвлённую систему пространственных тоннелей и хранилищ. Самый верхний из наших параллельных миров Земли населяют только они, хотя могут появляться и в более нижних мирах развития.

   - А почему Хранители  не уничтожат серых?

   - Они вообще никого не уничтожают. Но, позволяют серым – то есть, малым рептилоидам, влиять на умы людей только в этой параллели, в этом варианте цивилизационного развития, в котором мы сейчас находимся. Другие параллельные миры на постоянку для серых закрыты, хотя они туда иногда проникают. И, возможно, из-за существования в одном из наших миров, оказывают воздействие и на людей из других параллелей, умножая их страхи и агрессию.

  Серые - раса техногенная, и Хранители засекли их посещение сразу же, начиная с того пробного, разведывательного десанта, который высадился на Землю в начале двадцатого века. Серым здесь очень понравилось: в этом варианте земной цивилизации, в самом деградирующем варианте её развития. И они здесь задержались надолго. Серые-шпионы расселились среди землян, вступив в сговор с некоторыми земными властями, создали на Земле свою сеть, и теперь часть разумных существ в этом пространстве являются представителями иной расы, рептилоидами, мимикрирующими под землян — отсюда и пресловутая «перенаселённость» планеты.

    Они обладают силой гипнотического воздействия, поглощают и перерабатывают человеческую энергию, буквальным образом кормятся ею, а также захватывают в свои руки власть и богатства планеты. Но, хотя и не борясь с ними на уничтожение, Хранители дали им на полный откуп только лишь самое нижнее, искусственное ответвление земного мира — этакое «чистилище», что находится в замкнутой и ограниченной системе.  Однако, их влияние, в виду их существования в этом подпространстве, отражается и на нескольких других, более низких параллельных земных мирах. Более того, они хотели бы узнать тайны Хранителей и тоже начать перемещаться в недоступные им, более высшие миры – используя их приборы.

   – То есть, мы сейчас находимся в чистилище?

   - Да. Можно и так сказать. Что-то вроде того.

   - А ты... Здесь и родился?

   - Не знаю. Иногда, мне кажется, что это так. Но, во снах и нескольких смутных воспоминаниях, мне иногда приходит мысль, что это - не мой мир. Типа, что, может быть, я из какого-то другого параллельного мира, более похожего на твой, чем на этот. Но, по какой-то причине, я сам так захотел: попасть сюда. Возможно, был просто наивным юнцом, желающим изменить существующее здесь положение вещей. Это был мой осознанный выбор. О котором я теперь очень жалею.  Я верил, что общество можно изменить и улучшить. И, таким образом, победить серых... Полностью устранить их вмешательство в земные дела. И тогда, я... Взял и стянул один прибор. Чтобы добраться сюда. Но, в таком случае, более я почему-то не помню ничего: куда же потом делся тот прибор, например. И как, у кого я его стянул, и когда я узнал о параллельных мирах.

   - Может, тебе в том, другом параллельном мире, рассказали обо всём Хранители?

   - Нет. Хранители заметным для людей образом проявляются только здесь, в самой тяжёлой параллели, в противовес серым. В другие миры они почти не заглядывают, чтобы не мешать людям. Потому, шанс их встретить есть только здесь.

  - Ты встретил их? И что для этого нужно было сделать?

  - Ничего. Они сами меня нашли.

   - Как выглядят Хранители?

   - Как обычные люди — но, с очень необычными способностями. Они встречаются даже просто на улицах этого города, в здешнем  мире.

   - Даже — на улицах этого города, - как эхо, задумчиво повторила Даша.

   - Ты что, уже встречала здесь кого-нибудь из них?

   - Может быть. Хотя — вряд ли. Наверное, всё же, это было что-то иное... Девочка и пожилая женщина... Вели себя странно.

- Может, это и были - Хранители. А может - Странники: это - ещё более загадочные существа. Не люди. Можно сказать, святые или ангелы.

- Как ты считаешь, если всё, что ты предполагаешь о себе... Ну, то, что ты – не из этого мира, то что тебе нежно, чтобы выбраться отсюда обратно?

- Синхронизатор. Это – такой прибор, условно говоря. Разработан Хранителями для путешествия по разным параллельным мирам. По нему, их можно... Как-то переключать. Однако, срабатывает синхронизатор только в особых местах: в точках пересечения миров. Вдобавок, иногда эти точки также ведут в пространственные коридоры, в которых можно заблудиться.

- Но, как же найти такой пространственный коридор? Быть может, они расположены в каких то особо таинственных местах?

   - Весь Питер — сплошь таинственный и необъяснимый, мистический город. В нём встречаются фантомы прошлого — и мечты будущего. В нём попадаются места, где время течёт с иной скоростью.  Но, я не знаю, как найти выход в другой мир. Иначе, меня бы здесь уже не было. Я трусливо сбежал бы отсюда. Но ведь ты как-то сюда прошла... Может, оказалась в точке пересечения миров, да ещё и близ Хранителя? И. получилось так, что ты пошла за ним... А может, у тебя всё же есть артефакт, благодаря которому совершаются переходы?

   - Нет. У меня нет такого предмета — иначе я бы уже ушла назад, и сразу же, - Даша почему-то решила скрыть то, что подобный прибор у неё быть может и есть, только пользоваться она им не умеет. -  Знаешь, я не протяну здесь долго, – добавила она. - И как это тебе удаётся: существовать здесь?

   - Давно живу, и уже привык. Подрабатываю на тяжёлых работах, где берут только временно и без оформления документов. Ночую по таким вот и подобным... Берлогам.

   - Жуть!

   - И не говори. Полная безнадёга. Нет совершенно возможности вырваться  из замкнутого круга и как-то проявить себя. Нет никакой возможности с нуля, не имея ни денег, ни связей и пользуясь лишь законными методами достигнуть весомого положения в обществе. Или даже, просто относительно приемлемого, в материальном смысле, существования.

   - Тут просто по улицам — и то ходить гадко. Надо выбираться отсюда, непременно и как можно скорей! - сказала Даша убеждённо.

   - Вместе мы что-нибудь придумаем, - ответил Стас.

   - Ты говорил, что у тебя есть учитель, из Хранителей? А почему он не помог тебе отсюда выбраться? Он нам поможет?

   Стас молчал.

   - Я потерял его, - ответил он, наконец.

  – Жаль, – отозвалась на это Даша. – Но, а если его отыскать?

  Стас ничего не ответил.

   Ночь, тем временем, вошла в самую тихую и бесконечную пору. Казалось, что за разговором прошло очень много времени. Но теперь нависла пустота и безысходность. Даше вновь стало страшно.

   - Надо тебе поспать. Хоть немного. С рассветом начнётся новый день. Мы не знаем, что он готовит. Отдохни, - сказал Стас.

   - Я не знаю, что мне делать, - устало ответила Даша.

   - Пока что, попытайся уснуть, хоть ненадолго.

   Даша улеглась на старый скрипучий диван, стоявший около грязного стола в «мастерне», как назвал эту комнату Стас. А парень так и остался на стуле за столом, покрытым обшарпанной клеёнкой, уронив голову на руки и пытаясь заснуть в такой позе.

    Девушке так и не удалось уснуть, хотя она лежала тихо и с закрытыми глазами. Был тот самый час, досидев до которого она никогда уже не засыпала, вплоть до самого утра. Но, она продолжала лежать всё так же, будто спит: хоть какой-то отдых.

    Потому, она услышала, как Стас выключил здесь свет - и зачем-то вышел в коридор. Совершенно для неё неожиданно, он вдруг стал звонить кому-то по сотовому телефону. Но Даша, прислушиваясь, не могла расслышать слова. Ей показалось всё это очень странным, да и вообще в истории Стаса она чувствовала массу нестыковок, самая видимая из которых — невероятность быстрой встречи в Питере двух людей из другого, параллельного мира.

   Именно из-за этих непонятностей, следуя какому-то недоверию, она ничего и не рассказала Стасу про найденный ею предмет. Такой, какой Стас именовал «синхронизатором».

   - Жду, - услышала она последнее слово, сказанное Стасом, когда он вернулся обратно, к дверям. Потом он, кажется, передумал сюда заходить, и закурил, стоя там, в коридоре — даже сюда, через не до конца прикрытую дверь, стал проникать дым.

   Через полчаса-час раздался стук ногой во входную, обитую дерматином, дверь. Стас пошёл открывать.

   Вскоре  Даша услыхала топот шагов и голос, похожий на голос подростка:

    - Привет, Стас! Неужели, ты снова выпас кого-то из Хранителей?

    - Привет, Шкет! Тише...

- Так, что? Ты встретил девчонку - Хранителя? И она спонтанно путешествует по мирам, даже без приборов?

   - Я бы так не сказал, что точно – без приборов. Пока что, просто встретил в городе какую-то чувствительную дурочку, спас её от гопоты. А она со странностями оказалась, ничего здесь не знает, и гадко ей здесь. Это сразу  заметно. Ну, и задал я ей вопрос навскидку: ты не отсюда, мол? И — что ж, представляешь, она отвечает, что да, не отсюда! Только, немного странно, что Хранители в качестве посланника для распространения  своих идей в наш, как они утверждают, неразвитый мир послали такую молодую девушку. Прошлый Хранитель, который мне повстречался, как ты помнишь, был стариканом. Да и, чтобы напасть на его след, я долго в Ротонде тусовался со всякими блаженными эзотериками. Помнишь, подъезд такой обшарпанный, в котором все стены расписаны всякими «паломниками», с «Древом жизни» на стене, кем-то намалёванном, и где была некогда Масонская Ложа?

   - Помню-помню. Там ещё люк в полу какой-то, только не канализационный.

   - Ага. Так вот... Странно это, что я совсем случайно эту девчонку встретил. Я сегодня специально не искал Хранителей. И вообще-то, шёл на встречу с тобой.
 
   - А тебя, думаешь, я случайно вызвонил? Хорошо, что ты по близости был, вечно где-то тут по крышам лазишь... У наших приборы есть, серые им дали, и девчонку давно вычислили, следить за ней начали. Что-то с ней не так было.  А уж когда она попыталась отсюда в другую параллель выскочить - но, у неё не вышло... А попытка была. Вот, они сразу мне и звякнули, чтобы я выходил. Я не успевал подкатить – и звякнул тебе. Ты с чердака спустился, ко мне направился – и аккурат на них выскочил. Так её и встретил. А ты: Случайно, мол... Ага, щас! Ты хоть прощупал, зачем именно Хранители её сюда послали?

- Пока что, входил к ней в доверие, о Хранителях побольше наболтал, чтобы знала она, что я – парень не простой. Хотел у неё выведать, где находится тот тоннель, по которому она сюда прошла… Вроде бы, не знает ничего. Называет Гостиный двор, но это вряд ли: он слишком на виду. И артефакта у неё никакого нет. А мне только он и нужен. В общем, с неё мне толку — ноль.

   - Значит, нет у неё артефактов, а перескочить она пыталась... Как так? Подобным образом - только реальные Хранители ходят. А потому, сдай её нам. А мы - серым. Не против?

   - Согласен. Только — не за так, а чтобы твои мне заплатили. А дальше - пусть сами выясняют, где у шкафа дверца. Мне самому – она не нужна, без синхронизатора.

   - Тогда, как друг, я тебе советую: лучше не нам, а напрямую «серым» её сдавай.
 Они больше тебе дадут, чем Шкура или Свищ. И уж точно, они её расколют. Есть у них всякие-разные приборчики... Как поговаривают.

   - А они меня не аннигилируют? За то, что я слишком многое про них знаю?

   - Ну, а ты про свои познания — молчи. Особенно, про то, что ты с Хранителем напрямую долго якшался. Наши про то знают, раскололи тебя — и баста. Теперь у нас с тобой - особый договор. А вот серым про это знать совсем не обязательно.

   - Слышь, Шкет, а у тебя что, не только с мафиозными связи… Ты что, ещё и на самих серых напрямую работаешь, и наводки на них имеешь? А иначе, какой тебе интерес, девчонку сразу им сдать?

   – А ты сечёшь... Одну наводку имею. Да только ты смотри, про этот базар больше никому не сливай. И — заплати мне с того, что наваришь, процентов десять. Так по-честному будет.

   - Ты меня знаешь. Замётано. Только, стрёмно всё ж. На своих я работать привык, а вот на инопланетяшек...

   - Всё бывает в жизни в первый раз. Потому ты не работал на них, что никто из Хранителей тебе больше не попадался. Та, прежняя история, не в счёт. Ты тогда другой совсем был. Не наш. А когда к нам попал, так на Контору всегда честно работал. Не твоя вина, что Хранителей не просекал больше — ведь тебе и другие задания  давались. Наши больше на недовольных и оппозиционеров выходят. Вот ты и сдавал их пачками. А что касается теперь твоей девчонки — так это особый случай. Пусть не свои, а сразу серые с ней разберутся.

   – Ладно, Шкет. Только, а они её — того... Не уничтожат? Совсем безобидная ведь, как ребёнок.

   - А с чего ты взял, что они Хранителей уничтожают? Наверное, они живыми им нужны. Для информации. А Хранители - они все безобидные. Святоши.

   - Ну... Хранителям не хочется почему-то им живыми сдаваться. Я тебе, что, не рассказывал, как мы с тем Хранителем от серых драпали? Он, чтобы им не сдаться, даже с крыши сиганул. А я сам успел спрятаться за укрытие. А потом … Да, не важно.

   - Нет, ты мне этого не рассказывал. Что я могу сказать? Конечно, с серыми дело иметь — жутковастенько по перваку. Но, ты же знаешь: кто не рискует — тот не пьёт шампанского!

   – Как раз, шампанского хочу. А ещё, всю жизнь хочу накопить денег — и уехать, куда подальше. К примеру, в Рио-де-Жанейро махнуть. Или, на Канары. Раз в других мирах мне не жить, с Хранителями чай не пить, значит, в этом жить надо красиво. А что мне здесь светит? Всю жизнь на вашу Контору горбатиться? А если заработаю денег, то свалю отсюда — и стану вольной пташкой.  С другой стороны, а вдруг серые меня припрягут, вместо ваших, если я непосредственно на них выйду? Будет ещё хуже, чем работать на Контору. Те ведь и на Канарах достанут.

  - Всё понимаю, братан. Короче, если всё же решишься на то, о чём мы с тобой тут перетёрли, то учти, что Амбал на них года два как работает. И я видел, куда он зачастил в последнее время. Сосед, всё же. А я-то думал, почему Исаакий уже с полгода, как на ремонте. И забор вокруг, охрана по периметру крутая...

   - Они — что, и в Исаакий забрались? Серые?

   - Вроде бы. Вот туда к ним и пойдём. Это и есть – наводка.

   - Я тебе не говорил, но, информация за информацию… Так вот, тот самый Хранитель, учеником которого я был, когда на нас «серые» вышли, вовсе не с крыши обычного дома  сиганул. Когда разбился. Мы с ним именно в Исаакий заскочили - а там, вместе с экскурсией,  поднялись наверх. Ты был там, наверху? Нет? Вид оттуда открывается — у-ух!  Весь наш Питер — как на ладони. Статуи эти огромные — совсем рядом с тобой. Он оттуда и прыгнул. Хранитель мой. А все остальные, кроме меня и серых, стояли, будто замороженные. Будто, остановленные на время. А на мне брелок был тогда, им подаренный. Потому и не подействовала на меня общая заморозка.  Я, как увидел, что он прыгнул — как полоумный вниз, мимо всех, по лестнице бросился. Совсем чокнулся тогда. Залез на маятник Фуко... Еле меня потом от него оторвали работники музея. И вызвали «скорую психиатрическую». Ну, и увезли меня... И долго лечили. С полгода. Куда брелок тот делся – не знаю. Серые на меня тогда внимания не обратили. А Контора – вычислила, и впрягла в кабалу. То есть, взяла в сотрудники. Говоришь, Исаакий до сих пор  серым интересен? И, похоже, что с тех самых пор.

   - Может, они проход там ищут, пространственный? А твой Хранитель- всё же, тогда не разбился, а убёг как-то, от них?

   – Шкет, я своими глазами видел, как он начал падать... И я убежал оттуда. А серые не знают ведь, что мы тогда совершенно случайно именно в Исаакий с ним подались...Вот потому, ищут там проход.

   - А вдруг — нет? Вдруг, не случайно, то есть, вы там рядом тогда оказались? И проход в Исаакии – имеется?

   - Действительно... Кто его знает? Но… Он ведь разбился… Тот Хранитель. Наверняка.

   Даша не верила своим ушам. Этого она никак не ожидала. Это было предательство. К тому же, Стас ей соврал. Он был явно здешний… Никакой он не иномирянин. Девушка приподнялась с дивана, тихо подошла к дверям и осторожно прильнула к щели между косяком и неплотно  закрытой дверью.

   Шкет, обладавший подростковым голосом, оказался, однако, гораздо старше  Стаса. Низенький такой мужичонка, щупленький, сутулый. Ноги непропорционально длинные. Ничем не примечателен. Без  усов и бороды, с маленькими бегающими глазками. А Стас сейчас казался каким-то потерянным. И, несмотря на явную подлость этого довольно симпатичного, но оказавшегося таким циничным парня, Даше даже немного стало жаль его. «А могли бы быть - люди», - припомнилась ей странная присказка её бабушки, уготовленная для подобных случаев.

   - Тебе сначала надо съездить к ним самому да всё перетереть, заломить сумму за девчонку посолидней, поторговаться, - говорил между тем Шкет, - А потом уж и девку отвезти. Я сейчас на мотоцикле, за раз управимся, туда и обратно сгоняем. Ты её пока здесь закрой. До прихода твоих лифтёров — всяк успеем обернуться.

   Даша отбежала от дверей, быстро прилегла снова на диван и притворилась спящей.

   - Жди меня, Шкет, на лестнице. Дело говоришь. Я ключи, что на столе лежат, сейчас захвачу — и поедем.

   Стас вошёл, глянул при тусклом свете, упавшем с коридора, на спящую  Дашу. Прикрыл её сползшим на пол ватником, чтобы не мёрзла. И, взяв что-то на столе, вышел из комнаты.

   Вскоре послышался звук проворачивающегося в двери ключа.

   Даша подошла к окну, закрытому фанерой, выглянула на улицу через маленькую дырочку.

   Увидела в свете луны двор-колодец дома. Шкета и Стаса там окружило  по меньшей мере человек двенадцать. Наверняка, эти бандиты их выследили. Двое из них заломили Стасу руки за спину и потащили к микроавтобусу. Остальные направились к подъезду.

   Даша поняла, что сюда сейчас придут. За ней. Это были, скорее всего, подельники Шкета и тех отморозков, что стреляли в неё из машины. Пытаясь отсрочить неизбежное, она решила спрятаться где-нибудь, как можно дальше - и, выйдя из той комнаты, где стоял диван и стол, пошла дальше по коридору. Следом была ещё одна комната, без окон, заваленная  грязными железками и освещаемая лишь светом, падающим из коридора. Дверь в неё совсем отсутствовала. А прямо по курсу, следовали ещё две двери: в туалет и к умывальнику. «Где закрыться?» – мелькнула у неё мысль. Но там оказалось ещё и небольшое ответвление коридора, справа от этих дверей, и оттуда явно шёл холод. Даша завернула туда и обнаружила ещё одну дверь, оказавшуюся закрытой и ведущую, скорей всего, на чёрную лестницу. «Чудес не бывает», - подумала Даша, в который раз наваливаясь на неё всем корпусом. Дверь не поддавалась.

   Неожиданно она услышала голос, раздавшийся с той стороны двери:

   - Подождите немного! Я, кажется, успел вовремя! Сейчас я открою... У меня отмычка...

     Ещё немного — и дверь отворилась. В темноте обрисовывался лишь контур невысокого человека в плаще, но никакого опасения у Даши этот неизвестный не вызвал. И голос у него был мягкий и приятный. К тому же, раздумывать было некогда. И Даша рванула прочь, следуя за этим человеком. Дверь, действительно, выходила на чёрную лестницу. Далее, после нескольких ступенек вниз - был выход на улицу. Он зиял просто обнажённой дырой, сквозь которую задувал ветер.

   - Нет, нам не туда, не во двор - сказал Даше незнакомец. – Следуйте за мной, – и он устремился вверх по лестнице. Даша успела услышать какой-то сильный грохот — должно быть, то прямо сейчас вынесли дверь в «мастерню».

   - Нам на четвёртый. В этом подъезде нет выхода на крышу…Я проверял, пока Стас по телефону со своим знакомым беседовал. О чём — тоже знаю. Есть у меня аппаратура, позволяющая слышать такие разговоры на расстоянии. И хорошо, что те, кто вломились, были без собаки. Не смогут они твой след взять. А вот и четвёртый этаж... Вот здесь, эта дверь. Нам сюда. Тут, в одной из комнат этой квартиры, хозяев точно нет дома. И вряд ли кто заявится сюда среди ночи. Отсидимся здесь до рассвета, - сказал ей неожиданный провожатый.

  Открыв дверь четвёртого этажа, ведущую на чёрную лестницу – вероятно, кто-то забыл её закрыть, они оказались в коммуналке, а именно – в небольшой комнатушке, где сушилось бельё.

  - Тише! - приложив палец к губам, прошептал спутник Даши. Они потихоньку вышли из сушильной и прошли мимо ещё нескольких дверей справа и слева. Потом человек, идущий впереди, остановился и потихоньку открыл  следующую дверь. Вероятно, простой отмычкой.

   Комнатка оказалась довольно уютной: с книжными полками от пола до потолка, занимающими одну из стен, с пианино, маленьким раскладным диванчиком, платяным шкафом, компьютером на столике и буфетом.

   Незнакомец включил свет, и Даша только теперь толком разглядела его. Он был щуплым, с большими серыми глазами, тонкими губами и ровным носом. Человек этот был скорее пожилой, поскольку начинал лысеть, но чрезвычайно подвижный и гибкий. Он, войдя сюда, снял коричневый плащ, повесив его на спинку стула, и теперь был одет в тёплый клетчатый костюм и тёмную рубашку. Он присел на стул, стоявший перед компьютером, закинул ногу за ногу и жестом пригласил Дашу располагаться на диване. Даша присела.

    - Меня зовут Михаил Андреевич, - представился незнакомец.

    - Даша, - отозвалась девушка, - А вы, если я правильно поняла, Хранитель?

   - Догадливая! - улыбнулся Михаил Андреевич, - Да, я — Хранитель. Причём, тот самый, который был вместе со Стасом — тогда, в Исаакиевском Соборе... Ты же сейчас слышала ту историю Стаса?

    - Так вы – живы! Вы не умерли! – воскликнула девушка.

   - Я тогда умер. Но, возродился в другом, параллельном мире... Успел это сделать, – ответил этот загадочный человек.

   - Как это?

   - Существует семь параллельных реальностей, семь миров, семь Сфер, принадлежащих планете Земля. У разных планет разное количество Сфер, их не обязательно семь. Условно говоря, семь «небесных» сфер Земли как бы вложены одна в другую, каждая следующая сфера находится будто бы выше предыдущей. Коротко и не последовательно, но в целом Стас всё тебе поведал верно: из сферы в сферу можно переходить, или путешествовать. Их совокупность составляем Спектр миров. Самый верхний пока что доступен только для Хранителей. Но, когда-нибудь туда доберутся и люди, и тогда они войдут в Галактический Союз. Самый нижний план – не доступен ни для нас, ни для людей: там обретаются низшие сущности.

    Получается, что людских параллельных миров - пять. Вы, люди, или же имеете всего одну сущность, или же имеете сущность в одном мире, а её дубли - в других различных измерениях: кто-то один, кто-то - во всех пяти. Но, осязаете и действительно живёте,  только в одном из параллельных миров... На одной лишь силовой линии. Изменить свою силовую линию, не имея прибора, подобному тому, что лежит в твоей сумочке - почти невозможно для вас. Однако, для многих из вас места в других мирах имеются, и всё же гипотетически вы можете переходить из мира в мир. Но, чаще всего это случается уже в следующей жизни.

     Однако, для нас, Хранителей, наш единственный мир – седьмой, а в остальных мы можем оказаться лишь временно. Там нет наших дублей, подобно тому, как есть у некоторых землян бездушные дубли, их вероятности, в одном или нескольких других параллельных мирах. Например, у тебя. Ты не заняла чужое место, когда изменила свою судьбу: ты просто нашла свою вероятность в ином мире.

    Вернуться в свой собственный мир мы, Хранители, можем даже без приборов, в особенности, если нам угрожает опасность. Но обычно, для более точного попадания в нужное место даже нашего мира, причём без особых затрат энергии, мы всё же используем особый прибор – синхронизатор.

      А в один из ваших миров мы всегда спускаемся лишь благодаря такому прибору... За редким исключением. Собственно, для такой цели мы их и создавали, эти самые приборы: для путешествия по вашим параллельным мирам и созданным нами здесь пространственным коридорам. В целом, для помощи вам. Есть у нас ещё и другие приборы, они используются для корректировки пространственных карманов и тоннелей. Их нередко принимают за НЛО. Во всех ваших мирах, кроме этого, самого низкого, мы стараемся не попадаться людям на глаза, не вступаем с ними в контакт, хотя там бываем.

   - А вы давали подобный прибор Стасу, как своему ученику?

   - Нет. И я не знаю, откуда он вообще получил о них сведения. Я не показывал ему синхронизатор, не говорил о том, как он работает. А, когда я умирал в этом мире, то мой прибор давно уже был утерян, и он точно не попадал в руки Стаса. Он мог оказаться где угодно, близ любого пространственного коридора, близ любой точки пересечения миров – но только не там, где я погиб: близ того места, никогда не было пространственного перехода... Кстати, я полагаю, что такой прибор – есть у тебя? Ты ведь не могла стихийно перемещаться, ты нашла синхронизатор?

     – Да. Вот он, – и Даша вынула прибор из сумки. - Отдать вам?

     – Не надо. Тебе ещё надо будет вернуться. Попасть в один из таких миров, в котором для тебя есть место. Где сейчас есть твой дубль. Здесь такого нет, и тебе здесь находиться нельзя. Это тебя сломает.

   – Хорошо... Скажите, значит, это вы были учителем Стаса? А как именно вы с ним познакомились?

   - Я был его учителем и учителем других людей. Я работал в этом, самом тяжёлом для людей, мире. Он, Стас, сам вышел на нашу группу. И я считал, что он подавал большие надежды. Но... Увы! И тогда, и этот случай с тобой...

   Михаил Андреевич замолчал.

   - А он родился в этом мире? - спросила Даша.

   - Скорее всего. Хотя, вероятно, что и в других параллельных мирах у него есть дубли.

  - Я почему-то так и подумала. Но, он мне соврал. И, знаете ли, я тоже на некоторое время поверила ему — потому что он спас меня. И, когда мы с ним ходили по крышам... Я считала, что он меня спасает.

   - Он не совсем безнадёжен. Родись он в другом мире — был бы хорошим и добрым человеком. Быть может, даже благородным. Но это испытание оказалось ему не по силам. И он его не выдержал. Это не совсем так: что нам, мол, даются только такие жизненные испытания, которые нам по силам. Иначе, не было бы в мире столько сломленных людей. Так что, если сможешь, прости его. И не держи на него зла.

   - Я постараюсь, - ответила Даша.

  - Он не лишён ума и смелости. Но Стас теперь слишком много думает о своей собственной выгоде. Этот мир его сломал. Большинство людей этой реальности, в котором мы с тобой сейчас находимся, не эволюционируют именно по этой простой причине — они слишком практичны. Слишком тяжелы и слишком материальны. Слишком задавлены этой материальностью. И потому, вряд ли когда-нибудь выйдут за пределы этого, слишком тяжёлого, мира.

   - А отсюда вообще есть выход?

   - Для тебя — несомненно. Кстати, о выходе... Нам из этой комнаты целесообразно будет выйти, дождавшись утра. Только тогда, мы начнём действовать. А пока что, нам придётся ещё немножко подождать. Потому, если хочешь, я расскажу тебе — а вернее, даже покажу… Одну историю. И ты сама решишь, как тебе относиться к Стасу.
 
   - Конечно, хочу, - сказала Даша, которая только теперь отогрелась душой - и, наконец, ощутила полное спокойствие и уверенность. Быть может, от присутствия рядом Хранителя.

   - Закрой глаза. И ты увидишь мои воспоминания: как кино или видеоряд, - сказал Михаил Андреевич, кладя свою руку Даше на голову. – Картинки... Я передам их тебе.

                * * *
   ...Настольная лампа. Зелёный рассеянный свет. За столом сидят Стас и Михаил Андреевич. Окружающие предметы, расплывчатые и неясные, теряются во мраке комнаты.

   - Итак, если я буду вашим верным учеником и докажу свою преданность, вы дадите мне такой предмет, с помощью которого я смогу посещать все ваши музеи, библиотеки и другие «пространственные карманы», проникать в параллельный мир и в мир Хранителей? Или, для этого нужно что-то ещё? - горящие глаза Стаса буравят лицо Михаила Андреевича.

   - Я тебе уже говорил, что знания нахождения мест пространственных коридоров и наличия артефактов — мало. Нужна ещё лёгкость души, её способность летать и полная отрешённость, не привязанность ни к чему материальному.  А эти качества возможны лишь у человека с лёгким сердцем и чистыми руками, - тихо проговорил Михаил Андреевич.

   - Мне кажется, что это всё — отговорки и демагогия. Я не видел никого из Хранителей, кроме вас. И никогда вы не показывали мне ничего необычного. Быть может, что все свои миры вы просто выдумали, для пущего устремления к духовным вершинам у вашей паствы. И вы говорите, что, если изменить своё сознание — изменится и мир вокруг. Но я в это не верю! Это всё равно, что пытаться измениться — и в результате изменения пройти через вот эту стену. Изменив только своё сознание, мир изменить невозможно. Это — просто бред! - вскричал Стас.

   - Если я даже возьму  и совершу для тебя чудо — ты всё равно его просто не увидишь. И не поверишь мне, - ещё тише, чем раньше, ответил ему Михаил Андреевич.

                * * *
   … Снег. Белым-бело на улицах. По Невскому идёт бесконечный поток снегоуборочных машин. Трактора отгребают снег с проезжей части на поребрик. Михаил Андреевич в пальто с высоким воротником и Стас в зимней куртке, без головного убора, идут по Невскому мимо Елисеевского магазина в толпе прохожих, с трудом преодолевая сугробы, ещё не убранные дворниками. Бесконечный снег всё валит и валит большими хлопьями.

   - Вы говорите, что в этом мире много, якобы, инопланетян, неких серых, и что они нас используют и кормятся нашей энергией. А я — везде и повсюду, да и сейчас хотя бы, вижу только людей! Эти все ваши секреты... Может быть, просто обман? Я не верю, что среди нас ходят инопланетяне! - Стас был взбудоражен.

   - Хорошо... Тогда — смотри, - говорит Михаил Андреевич, и, отойдя к стенке здания, в самые сугробы, тянет туда за руку и своего спутника. Затем он внимательно смотрит на Стаса, глаза в глаза.

   Тут же мир, видимый этим парнем, меркнет на минуту и плывёт, теряя очертания. Рассеянно он смотрит по сторонам. Затем мир снова фокусируется — но он уже видит совсем не то, что видел прежде. Он видит... идущие по Невскому большие энергетические  «куклы», управляемые изнутри маленькими человечками со злобными застывшими масками-лицами. А рядом он видит людей, бездумно, как роботы, двигающихся непонятно куда и зачем, отрешённых и абсолютно деревянных. Вокруг них, этих людей, марширующих с целью «пройти прямо», повсюду сплетаются серые колышущиеся нити, будто паучьи тенета, оплетающие их и пронизывающие пространство, уходя к своим невидимым хозяевам-паукам. А люди, не замечая ничего вокруг, продолжают двигаться в своей привычной колее-тоннеле, барахтаясь в неизбежности событий, как мухи в паутине. И лишь несколько человек среди этой толпы движутся совершенно самостоятельно, не теми ходами, в которые их направляют. Эти люди с искрящимися сердцами, быстро лавируя, обходят полусонных прохожих, совсем не касаясь серой мохнатой немочи, и слегка поёживаясь под острыми колючими взглядами маленьких черноглазых человечков, управляющих «куклами».

    Стас закрывает глаза — и кричит. Потому, что он увидел, что к нему тоже тянется тёплая, липкая, пушистая паутина...

     Михаил Андреевич прекрасно знает, что это значит.

                * * *
   … Отколовшиеся льдины плывут по разлившейся Неве, тает снег. Солнце уже очень яркое, поэтому сияющая белизна снега слепит глаза. И, хотя в тени ещё по-прежнему висят сосульки на трубах, карнизах и подоконниках, с них капает вода, а на проезжей части дорог — только рыхлая, чёрная каша из подтаявшего снега, перемешанного с грязью. Пахнет весной. У парапета набережной, неподалёку от памятника Петру, стоит Михаил Андреевич и смотрит на вскрытую ледоколом воду, где проплывают льдины, и на её берега, ещё покрытые толстым льдом. Рядом с ним – Стас. Он постоянно оглядывается по сторонам. То ли чего-то ждёт, то ли опасается кого-то.

   - Ты уже научился правильно дышать и правильно ходить. Ты научился видеть и чувствовать. Но я не могу научить тебя верить и жертвовать. Потому, что этому нельзя научить. Это — такое свойство сердца. Когда-нибудь, быть может, ты их приобретёшь. Но, не сейчас, - печально говорит Михаил Андреевич молчаливому Стасу, - Мы есть именно то, что мы выбираем. Та стрела, что рано или поздно достигает цели. Через миры, пространства, жизни. Медленно распускается цветок души. Придёт время, и семя твоей души прорастёт — и когда-нибудь станет цветком полного осознания...

   - Смотрите! Кажется, это серые! - и Стас показывает учителю на плотную толпу приближающихся к ним людей с мрачными, вовсе лишёнными эмоций, лицами, - Надо бежать, пока они окружили нас…

    В глазах Стаса застыл ужас.

    - Что ж, это… конец. Я уже научил тебя всему, чему  смог. А теперь… Ты останешься один, - Михаил Андреевич, впрочем, совершенно спокоен.

    – Надо в Исаакий, и быстрее! – крикнул Стас, и невысокий, начинающий седеть человечек тоже устремляется вперёд, следом за сорвавшимся с места юношей. Серые бросились на перехват, но эти двое успевают оторваться…

    Вот и распахнутые настежь двери громадного величественного Собора, сияющего великолепием. Они уже внутри богато украшенного храма, где лики святых взирают на них с высоты. Свет, потоками льющийся сверху. Лестница... Они пристраиваются в хвост экскурсии и поднимаются наверх.

    - А теперь, ты увидишь чудо. Я полечу! – внезапно, обернувшись к Стасу, говорит Михаил Андреевич, - Если поверишь – и ты полетишь вслед за мною. Если только поверишь мне… Полетели, и мы не попадём к ним в руки…

    - Нет! В мире крыс не рождаются соловьи, и я — не ангел! Может быть, вы и полетите, но я…Я никогда не буду летать. Лишь разбиваться!  - вскричал, перегоняя учителя и перекрывая ему на мгновение проход наверх, Стас. В его глазах застыл панический ужас, - Знаете, учитель, что они делают с пленниками? Нет? А я… Я уже видел. Они раздевают их догола, накачивают какой-то химией до безвольной покорности, собирают всех в помещении со страшными малиновыми стенами. В него ведут, со всех сторон, узкие тёмные коридоры… А потом, они  включают какой-то инфразвук. И люди умирают — от ужаса и боли... Немногие выдерживают, но потом становятся покорными им, как овцы. Скажите, что этого не случится с вами! Скажите, что этого вновь не случится со мной! Скажите — да хоть что-нибудь!

   - Этого не случится с нами. И… нам надо наверх! Дай мне пройти, - спокойно отвечает ему Михаил Андреевич.

   За ними уже гонятся по лестнице, но беглецы успевают подняться. Туда, где стоит толпа экскурсантов, любуясь видом города.

   - Петербург прекрасен с высоты птичьего полёта! - заученно вещает экскурсовод.
  Михаил Андреевич и Стас протискиваются мимо людей, туда, где огромные тёмные статуи ангелов будто бы наклонились - и смотрят вниз. Облака  совсем рядом — кажется, протяни руку, и дотронешься. А люди внизу — как муравьи. Домики как игрушечные. Грязный рыхлый снег. Машинки — смешные, как в магазине игрушек...

   – Отойди от меня подальше – и спрячься, смешайся с толпой. Они уже поднимаются. Не бойся, они пришли не за тобой — за мной. Прощай, - говорит учитель.

   Жуткий, нечеловеческий вопль разрывает на части сознание Стаса. Это кричит он сам. Мир распадается на ледяные сферы отдельных молекул. А его учитель... Становится на парапет — и прыгает вниз... Крики людей. А потом — остановившийся мир. И тишина. Полная, абсолютная, мёртвая тишина... Можно метаться, бежать, рыдать – но, даже это не нарушит полную тишину остановившегося мира. Его абсолютную пустоту.

                *
   - Я прыгнул... В момент нашей смерти в одном из нижних параллельных миров – создаётся мгновенный пространственный портал в нашу Сферу.  Тогда, я одновременно пережил и свою смерть – и полёт. Возвращение... Мы, Хранители, легко создаём переход в наш собственный мир – но только в точках пересечения миров. Как я уже сказал, там не было такой точки.

      И всё же, внизу... Там вовсе не оказалось того, что так боялся увидеть Стас: моего разбившегося тела. По меркам этого мира, я совершил чудо, но… Он в него не поверил. Нет, я не умер, я просто совершил прыжок в иное измерение. И Стас, если б держал меня за руку и прыгнул со мной вместе – тоже смог бы пройти… И оказаться в ином, параллельном мире. В другой своей вероятности. Но, без его веры - я для него умер.

    - Получается, что его обучение было напрасным?

    - Ничего не бывает напрасным. Просто, чем плотнее и безрадостнее мир,  тем труднее в нём учить людей, - ответил Хранитель, - Да, и ещё... Из твоего мира сюда путь для человека, обладающего артефактом, довольно прост. Проходов оттуда — больше, чем обратных, ведущих отсюда. И все они проходят через точки пересечения миров, которые часто бывают расположены близ пространственных карманов или тоннелей. Но самый нижний человеческий  мир почти полностью изолирован в обратном направлении, из него почти не осталось естественных пространственных переходов для тех, кто не уходит отсюда непосредственно в мир Хранителей. И, быть может, даже настанет время, когда в нём не останется ни одного перехода в другие миры. И тогда... Он станет полностью изолированным. И больше незачем станет спускаться сюда Хранителям. Мы ведь здесь только для того, чтобы помогать хорошим людям отсюда уйти.

    - А что мне делать, чтобы попасть домой? - спросила Даша, - Как я поняла, нужен пространственный тоннель. И прибор. Но, тоннели ведут, как вы говорите, в основном только от нас сюда, а здесь, на их месте, с этой стороны… Возникает плотная стена.

   – Кроме того, сложного для нас сейчас пути, поскольку на тебя здесь открыта охота, когда нужно добраться куда-то далеко, туда, где всё же существует вполне функционирующий пространственный коридор, есть ещё  два способа. Самый лёгкий — это отдать мне синхронизатор. И я сделаю так, что ты очутишься тогда и там, где ты его обнаружила. Но при этом, ты всё это забудешь.

- А второй способ?

- Он тоже прост. Мой прибор, синхронизатор, создаст на время блуждающий пространственный коридор в таком месте, где в других мирах он реально существует. А ты, с помощью своего синхронизатора, совершишь переход... То есть, нажмёшь на ту кнопку, на которую пожелаешь. Итак, нам уже пора. Скоро начнёт светать, и метро уже работает. Мы с тобой поедем до площади Александра Невского.

 Они покинули чужую комнату, закрыли дверь, прошли по коридору и вышли тем же путём, каким сюда попали, на чёрную лестницу. Потом дошли пешком до метро «Невский проспект» и доехали до площади Александра Невского. И вскоре оказались в Александро-Невской Лавре.

    Миновав проход, они прошли мимо Некрополя, в котором кресты и памятники стояли почти вплотную друг к другу и напоминали Даше уличные кварталы. Серые куполообразные часовенки, хрупкие фигурки ангелов, печально склонённые головы женских фигурок... Странные чувства всегда охватывали Дашу на кладбищах. Светлая грусть, смешанная с тоской и разочарованием. Здесь и встреча с непознанным - и безысходность, тщетность земного пути; устремление ввысь — и горькая усмешка печали. И, будто бы, встреча с тенями тех, кто бродил по этой  земле когда-то. Юные и старые, с грустью и радостью, враги и друзья, такие разные при жизни,  лежали теперь совсем рядом друг с другом.

    Храм был уже открыт, и в него устремлялись прихожане. Внутри было спокойно и торжественно. Ярко горели свечи. Тихое церковное пение лилось будто откуда-то из других миров и пространств, возвышало и отрывало от земли.

 Покинув храм, они пошли дальше, в другую сторону. Здесь было совсем уныло. Вскоре, за спиною оказались полуразрушенные, разграбленные надгробия, развороченные могилы, не имеющие ни надписей, ни табличек… А  рядом - покосившиеся кресты и разбитые серые часовенки.

   - Пойдём дальше! - позвал Дашу Хранитель.

   - Что теперь делать? - спросила Даша, двигаясь как во сне или тумане, совсем потеряв ощущение реальности.

   - Зайди в эту небольшую, полуразрушенную часовню. Не теряй времени: будучи внутри, сразу же задействуй синхронизатор. Я уже создал пространственный коридор: мне нужно было пустынное, безлюдное место близ внешней точки пересечения миров... Это – вполне подходит.

   - Спасибо вам за всё!

   – Прощай, Даша. И поспеши. Возможно, что мы ещё встретимся  когда-нибудь.

   Даша пошла вперёд и вошла в часовню. Вскоре от плиты, на которой она стояла, она ощутила льющееся тепло и лёгкое свечение. Она сделала так, как велел ей Хранитель: нажала на зелёную кнопку. Кажется, на стене часовни была какая-то надпись, которую она заметила в последний момент - но уже не успевала  прочитать. Что-то неодолимо увлекало её, будто отрывая от пола. Она закрыла глаза, и... Всё закружилось — как при падении в обморок. Она забыла, где она, кто она, что происходит. На миг, будто бы абсолютно всё исчезло, и не было ни пространства, ни опоры...

А потом, она вышла  из отреставрированной, ухоженной часовни, среди аккуратных могил и памятников, с ещё до сих пор цветущими розами, а также астрами и хризантемами. Лавра встретила её толпами туристов, сувенирами, запахом хлеба и колокольным звоном.

Позже, войдя в метро, она поняла, что попала сюда в тот же самый день, на который ей была назначена встреча с Одинцовым в Эрмитаже. Была где-то половина пятого: примерно то самое время, в которое она исчезла из этого мира, блуждая по нижним его залам, переходящим в пространственный карман и в тоннель. «Одинцов наверняка там меня уже не ждёт: мы договаривались на четыре. Можно не спешить. Надо выйти где-нибудь на Восстания – и зайти в какое-нибудь кафе. Очень есть хочется. А потом, всё-таки, доехать до Эрмитажа. Там, в раздевалке, висит моя серебристая куртка», – вспомнила Даша, и порылась в сумке: и действительно, там теперь снова был её эрмитажный номерок.

                *
- Девушка! Не задерживайте меня. Только ваша куртка и осталась. И где вас носит? - укоризненно проворчала гардеробщица, когда Даша протянула ей свой жетон.

  Получив обратно свою вещь, она только потом заметила направившегося к ней откуда-то из глубины помещения Одинцова, который ранее там стоял, опираясь на стену.

- Надо же, как мы с вами разминулись! – сказал он радостным голосом. - Я, когда пришёл сюда, то решил, что, раз у меня ещё осталось минут двадцать с небольшим, сходить пока в буфет, - пояснил он растерянно, когда подошёл поближе, - Наверное, потому мы и не встретились. Я опоздал, задержался в буфете, очередь медленно двигалась. Вы уж меня извините! Я вечно где-нибудь теряюсь.

- Ну, что вы! Не извиняйтесь. Во всяком случае, в этот раз потерялась я, - ответила Даша и рассмеялась, – А вы меня тут так терпеливо ждёте, до сих пор? Ну, что — ещё не поздно идти в гости к вашему знакомому?

– Не ожидал уже нашей встречи. Решил, раз уж я в Эрмитаже, погулять здесь до самого его закрытия. И отменил наш тот визит к другу. Но, теперь я снова ему отзвонюсь. Думаю, что сейчас заявиться к нему в гости – будет в самый раз, – отвечал Одинцов.
   
                *
   Как оказалось, знакомый Сергея Павловича жил где-то близ Исаакиевской площади, и  туда от Эрмитажа легко можно было добраться пешком. Его дом оказался расположенным в тех кварталах, что следовали за зданием Сената и Синода, на Галерной улице, и вход в парадную был в глубине двора. Этот дом был старым, прочным и надёжным, с толстыми стенами, со старинным, не разобранным камином внизу, широкой парадной лестницей с перилами, отполированными до блеска, с несколькими звонками около обитой  кожей двери с красивой медной ручкой с львиными головами.

    Далее последовали скользкие паркетные полы в коридоре, вешалки для многочисленных пальто и курток с трёхэтажными полочками для обуви под ними. Даже пахло здесь как-то по-особому: дорогой парфюмерией, благовониями, комфортом и уютом.

    Хозяина звали Игорь Вениаминович. Он был интеллигентом до мозга костей, работал в Пушкинском Доме и увлекался  изучением иностранных языков.

   Стол, за который усадил гостей Игорь Вениаминович, был старинный, из чёрного дерева — да другой бы и не вписался в обстановку. Повсюду: на дверях, в шкафах, на окнах, - висели и звенели стеклянные рыбки и гранёные шары, а на полках с книгами стояли многочисленные слоники из кости и мрамора и другие фигурки. Стены украшали африканские маски, иконы и картины в восточном стиле.

    Игорь Вениаминович зажёг свечи большого подсвечника и  благовонные палочки, заварил ароматного восточного чая… И, по-видимому, радуясь гостям, заговорил сразу обо всём на свете — об эрмитаже, о пришельцах, о древних цивилизациях и культурах.

Но Даша, после бессонной ночи, слушала не слишком внимательно. Давала знать себя усталость, а ещё, её разморило от горячего чая.

- Так, что, говорите, видели НЛО? - наконец, как бы прервав собственную лекцию, спросил хозяин у Одинцова.

- Да, и на этот раз, у меня есть свидетельница, - ответил тот, направив взгляд в сторону Даши.

- Ох, не хотел я вас во всё это втягивать... А вы, любопытные, сами лезете на рожон. Вот, как мой сын, ей богу! Надеюсь, они вас хоть не видели, ваши инопланетяне?

- Нет.

- Ну, это хорошо. И, раз вы теперь уж слишком много знаете, вынужден вас предупредить... НЛО - это вовсе не то, что вы об этом думаете. Потому я и предупреждал тебя, Сергей, не рассматривать жизнь в розовом свете и не лететь за несбыточным, за неизведанным. А то, эти все пришельцы могут оказаться вовсе не дружественными нам, а совсем наоборот. И ты, возможно, видел вовсе не аппарат высокой, замечательной инопланетной цивилизации, а злых и техногенно прокаченных индивидов инопланетного происхождения, хорошо обретающихся в нижнем мире - и желающих найти сюда проход. А потому, они, быть может, появляются только местах соединения миров, в аномальных точках. Но, их аппараты, слава Богу, настолько здесь нестабильны, что, только выслеживая открывающийся проход, за создающими портал - они сюда и проникают, и совсем ненадолго. Один мой друг классифицирует этих инопланетян как «серых».

  Даша вздрогнула. Итак, этот самый Игорь Вениаминович явно посвящён в некие тайны, о которых большинство людей и не догадывается... Он знает о серых!

- Я не советую вам с ними встречаться, - продолжил хозяин дома, наливая Даше ещё одну кружку чая.

- То есть, если где-то появились серые, так это значит, что где-то вблизи в это время кто-то другой открыл проход? - уточнила Даша. – И кто-то переместился в параллельный мир?

- Ну да, - ответил Игорь Вениаминович и посмотрел на неё с интересом и некоторым удивлением. - Конечно, не обязательно только что... Подобные пространства имеют искажения и завихрения.  Такая зона всегда нестабильна. Но, я сейчас не об этом. Советую вам, как человек более сведущий, не слишком интересоваться подобными вопросами. Ну, я имею в виду, самим не лезть на рожон, намеренно не искать аномальщину.

- А вот я... Однажды даже нашёл один прибор, потерянный инопланетянами. Я тебе его ещё не показывал, Игорь. Думал, ты меня тогда совсем засмеёшь. Я нашёл эту штуку ещё в юные годы. А потом, долгое время он хранился у меня на даче.

- Где - нашёл? – насторожился хозяин дома.

- Да там же. Между Солнечным и Репино. У нас, у моей семьи, тогда тоже дача там была. В Репино... Вот он, - и Одинцов достал из кармана пиджака и положил на стол... Такой же, как был у Даши, синхронизатор.

- Спрячь. И никому больше не показывай, - резко сказал Игорь Вениаминович. - Хотя... Знаешь, что? Оставь у меня до завтра. А я завтра покажу его одному моему знакомому, он как раз приезжает к нам из Москвы. Он очень огромные познания имеет, по части артефактов. Странная у тебя штука завалялась. Но, если она связана с серыми - то ничего в ней хорошего нет.
Они посидели ещё немного, но разговор между приятелями теперь не клеился. А Даша и вовсе вдруг почувствовала себя здесь абсолютно лишней. И, пребывая в собственных размышлениях, не сразу услышала - впрочем, как и все остальные, когда кто-то позвонил в дверь. Игорь Вениаминович пошёл открывать. И, когда он вернулся, Даша чуть не вскрикнула от удивления. Рядом с хозяином квартиры стоял... Нет, этого просто не может быть!

   - Разрешите представить, мой сын Станислав, - сказал, снова присаживаясь за стол, Игорь Вениаминович, - Славик, ты посидишь немного с нами?

   «Как же он похож... На Стаса. Станислав, говорите? Карие глаза, длинная чёлка, весёлый характер — полная копия того парня, из параллельного мира, - подумала Даша. - Только... Этот как-то моложе. И наивнее, что ли. Такой романтичный юноша».

   - Приятно было познакомиться, Даша! Думаю, вы ещё не раз загляните к нам на чаёк... Хотите или нет, но мы с Одинцовым записываем вас в своё общество... Славик, ты не проводишь девушку? А мы... Тут ещё немного поболтаем с Сергеем.

                *
     Даша и Станислав шли мимо Исаакия. В небе уже зажглись первые звёзды. Застывшее, огромное каменное здание с золотым куполом. Фигуры ангелов, глядящие вниз со своего тёмно-серого постамента, словно собираясь упасть или спрыгнуть оттуда. «Величественные колонны, подавляющие своей красотой и монументальностью, будто бы говорящие о том, что в этом мире даже ангелы рискуют разбиться, пытаясь взлететь на небо», - внезапно подумала Даша, вспоминая рассказ Хранителя о его полёте.

   – Представляешь, мне однажды приснилось, что в Исаакиевском соборе до сих пор висит маятник Фуко. Как было при полностью победившем атеизме. Но, зато, там пускали экскурсантов аж к тем ангелам, что наверху. Ты мог бы представить себе подобный мир? – спросила она.

   – Не знаю. Это было бы странно, – ответил Славик. – А почему ты это у меня спрашиваешь?

   – Просто...

   - Даша, мне почему-то кажется, что мы с вами уже встречались. Или, будто что-то ещё нас связывает. Мы могли бы стать друзьями, как вы считаете? -  спросил вдруг Славик, очень  робко.

   - Всё может быть... Но, когда-нибудь потом. Не сейчас, - ответила она, чувствуя, будто глубоко в душе что-то в ней обрывается и летит в бездну.

   - Нет, не сейчас, – снова повторяет Даша.

  – Почему? – спрашивает парень.

  – Просто потому, что сейчас я хочу пройтись по городу и ещё раз обо всём подумать. Спасибо, что вы проводили меня немного. Но... Дальше я пойду одна.

   - Что-то не так? Вы, как будто, ненавидите меня? - спросил Славик.

   - Нет. Вовсе не вас. А... Так, одно своё воспоминание...

   А дальше, она идёт одна. «Единожды предавшие... Откуда эта фраза? – прокручивается у неё в голове. Кто он? Тот, кто ещё не был там, в том мире – или тот, кто вернулся, но теперь врёт, прикидываясь... Кем? «Мне кажется, что мы с вами уже встречались...» Или же, это просто – его, Стаса, дубль? Без реальной души... Пустая вероятность... Однако, чем всё это меня цепляет?»
 
                *
   Дома она снова вспомнила часть диалога, из того, параллельного мира. О том, что суть, душа и самостоятельность действий существуют только на одной из силовых линий... А на других или другой параллели если что и существует, так это лишь бесчувственный дубль.

«Наверное, теперь такой есть и на моём месте: где-то там, в том мире, из которого я убежала. Где он, этот мир? На оранжевой кнопке? На жёлтой? Не важно. Никто там даже не заметил, что я... Уже не там, а здесь. Я выбрала зелёную кнопку так называемого синхронизатора...»

Вместо неё, там теперь - остался только дубль. Но, Стасов тоже как минимум два - здесь и в параллельном мире... Какой-то из них - живая душа. А какой-то - лишь тень этой души. Проекция. Или - вероятность.

И где же тогда он - настоящий? Тот, который остался там - или же, этот?
А ещё, ей почему-то стало явно не по себе. От того, что её вновь и вновь преследуют эти мысли про Стаса... Или – про Славика?

 
   Часов в шесть утра, ей внезапно позвонили. И это был Игорь Вениаминович, с которым они только что обменялись номерами. Однако...

  - Даша! Ты не знаешь, где Славик? – раздалось взволнованное. - Он пошёл тебя провожать, и… До сих пор не вернулся. Он случайно не у тебя?

  - Что? Как – у меня? Нет, конечно. Как так - не вернулся? Он проводил меня только до Исаакиевского собора, – совершенно растерялась Даша.

  - До… Чего? – вдруг заорал вроде бы тихий, интеллигентный Игорь Вениаминович.

  - До Исаакия. Я хотела потом пройтись одна, по Невскому, пешком.

  - Понятно, - Дашин собеседник как-то сразу сник, и в трубке повисло затяжное молчание. - То есть, он должен был вернуться домой почти сразу же, минут через пятнадцать.

- В чём дело? Куда он мог деться?

- Вы с ним никогда не были знакомы раньше? Он был слишком взволнован, когда вас увидел...

  - Нет. Мы никогда не были знакомы. А у вас есть какие-нибудь предположения, где он может сейчас быть?

  - Это – не телефонный разговор. Можно, я сегодня приеду к вам, Даша? Когда у вас заканчиваются занятия, когда вы будете дома?

  – Сегодня я буду совсем поздно, у меня самый напряжённый по расписанию день, – ответила Даша.

  – Хорошо. Мы к вам приедем поздним вечером: мы – это я и Одинцов, он до сих пор у меня. Я не знаю, что делать… Вы нам поможете?

  - Приезжайте, конечно. Подумаем, где его искать, - согласилась девушка. - Только, разве я могу чем-нибудь помочь, в этой ситуации?

  Её вопрос остался без ответа. Игорь Вениаминович отключился.

   А вечером оба друга были у Даши. Казалось, они теперь еле помещались в её маленькой комнатке. Одинцов по рассеянности зацепил мольберт, и он упал. На пол посыпались краски.

   - Сейчас я все поправлю, – пробормотал он.

   – Не стоит. Не волнуйтесь, лучше - присаживайтесь, - попросила Даша. – Я сама всё уберу.

   Игорь Вениаминович долго молчал, пытаясь прийти в себя, пока Даша устраняла это разорение. Он сидел, печально опустив голову и теребя кончики пальцев.

  - Я даже не знаю, с чего начать, - выдавил он, наконец. - Мы давно знакомы с Сергеем, я хорошо его знаю, и знаю то, что он удивительно легко влипает во всякого рода странные происшествия. И потому, я однажды рассказал ему некоторые, тоже странные, случаи из своей жизни. Но он подумал, что это – лишь мои ответные шутки. А потом, мы поспорили, и я попросил его, если он когда-нибудь встретится с чем-нибудь непознанным, например, с летающей тарелкой, то пусть обязательно позвонит мне, вот тогда мы и поговорим. Только, я ещё попросил привести также и свидетелей своего видения. В шутку, конечно, попросил.

 - Ну, вот я и позвонил. Вчера. И даже свидетеля привёл, - подтвердил Одинцов.

 - Последнее – даже для меня было невероятным. У меня у самого никогда не оказывалось свидетелей. Но, в шутку мы также организовали с ним общество изучения аномальных явлений... Состоящее из двух человек.

 - Я, вдобавок, рассказал ему, что с вами, Даша, похоже, что-то ещё случилось, в тот же самый день... Что-то весьма необычное. Чтобы подогреть его интерес, - добавил Одинцов.

  Даша немного смутилась. Она думала, что её спутник совсем ничего такого  не заметил.

  - Есть такая штука… Синхронизатор времени. Их иногда теряют, – внезапно продолжил Игорь Вениаминович. А Даша вздрогнула. - Если через некоторое время никто не забирает такой синхронизатор, не прикасается к нему, то они становятся почти не действующими. Их снова активирует людское прикосновение, человеческая энергия. Или, если рядом срабатывает другой синхронизатор... Они, в какой-то мере, живые существа. Ну, в смысле, чуть более разумные, чем компьютер.

  - Разве компьютер разумен? – удивилась девушка.

  - В какой-то мере. У него есть память, к примеру. Так вот, синхронизатор, попадая вновь в человеческие руки, вновь активируется простой теплотой, касанием. А потом может, в дальнейшем, некоторое время подзаряжаться даже просто от энергии света и других природных явлений.

  - Откуда вы всё это знаете? – спросила Даша. - И зачем вы мне это рассказываете?

  - Тот самый человек, что приехал сегодня из Москвы, рассказал мне об этом. О синхронизаторах.  А Сергей оставил мне вчера... Именно такой артефакт. Но, он пропал... Артефакт пропал. И я полагаю, именно тогда, когда к нам в комнату заходил мой сын. Мы все не заметили, когда он взял его.

  - Но, получается, что Станислав знал, что это такое? А... Зачем он ему? – спросила Даша.

  - Теперь я полагаю, что он зачастую слышал мои беседы... В живую и по средствам связи... С моим знакомым из Москвы.  Дело в том, что я занимаюсь такого рода исследованиями, о которых не распространяются, и которые проходят под грифом «секретно». Тот человек - тоже. И мы знаем такие вещи, о которых не пишут в газетах. Но, мы обсуждаем их по закрытым каналам информационной связи. Однако, мой домашний компьютер синхронизирован с компьютером сына, и он - вольно или невольно - но однажды... Влез в наш канал информации. Я заметил это, и просил его больше так не делать. Но, разве даже просьба отца может остановить человеческое любопытство? Итак, я считаю, что Станислав знал всё, что знаю я о подобных приборах... Таких, какой нашёл  Сергей. А также, он знал те зоны, в которых подобные приборы могут быть задействованы. Вернее, об одной аномальной зоне: ведь Сергей не в первый раз видел НЛО вблизи той дачи в Репино, а Станислав знает, что означает всё это. Там находится одна из самых сильных аномальных зон.

   – А почему вы решили рассказать мне столь секретную информацию? – спросила Даша.

  - Любая другая девушка сейчас сказала бы, что мы несём какую-то чушь... Даша, тот человек из Москвы побывал сегодня в Репино, и пытался, проникнув в иные измерения, отыскать там след Станислава, если он ещё не успел уйти далеко. А. потом, когда я при нём пытался вновь связаться с тобой, но ты была ещё на занятиях - он опознал тебя по фотографии в соцсети. Сказал, что видел именно эту девушку: там, в Репино. И он не мог ошибиться.

  - Но, я была весь день в Академии художеств...

  - Знаю. Пространственно-временное искривление. Ты - в твоём представлении - была там позавчера... В тот день, когда встретила там Одинцова. Из-за путешествия в один параллельный мир моего друга и коллеги, который пытался найти там моего сына, в тот же день сюда, за ним, как хвост кометы, заявлялись серые. И вы с Одинцовым видели их аппарат. Так, что же ты делала там, Даша?

  - Отдыхала. Смотрела на залив.

  - И... Больше ничего там не произошло? Мой друг из Москвы считает, что встретил тебя... В другом, параллельном мире: быть может, том самом, куда переместился мой сын. Ты не видела, пускай, мельком - там, в Репино, Станислава? Я уже говорил: пространственно-временные завихрения... Потому, это не важно, что он исчез уже после того, как ты сидела тогда на берегу.

  - Нет. Там я его не видела.

  - Увы... Жаль. Он... Так хотел повидать неких Хранителей. О которых даже я, и даже мой друг из Москвы, не знаем почти ничего. А ещё, нижний мир: считают, что Хранители появляются только там. Но, думаю, если он сейчас пропал в этом, нашем, мире... Значит, и там, в параллельном, скорее всего, произошло непоправимое. Или, всё же – ещё не произошло, но произойдёт? Но он... не сможет там выжить, мой мальчик... Так, что же нам делать?

  - Всё, что вы можете делать... Это верить и молиться за него. У вас же нет другого временного синхронизатора? Хотя... Он же есть у вашего московского друга, – припомнила  девушка.

  - Он мне его не даст. Во-первых, это - раритет. Нашли где-то близ пирамид, в Египте... Во-вторых, уже то, что он попытался проникнуть в нижний мир и немного походил там, пытаясь обнаружить Станислава - уже большая уступка с его стороны, и нарушение правил хранения артефактов. Я не могу требовать от него большего. К тому же, этот мой знакомый уже уехал... А мне он не даст синхронизатор ещё и потому, что считает, что я могу наделать там больших глупостей. И вместо одного пропавшего будут двое... И, последний его аргумент: парню всего лишь только и надо, что в том мире заявиться вновь в Репино - и нажать на определённую кнопку синхронизатора... Когда ему надоест изображать из себя героя.

- А там, в Репино, что, постоянно фиксируется точка нестабильности?

- Да. Она немного блуждает. Но, всегда есть где-то там... Если я буду туда ездить, очень часто - то, быть может... Однажды, увижу там его, бредущего по берегу, и ещё не нажавшего на красную кнопку... Там очень большие временные и пространственные искажения, очень большие...

- Какую красную кнопку? – удивлённо спросила Даша.

- А, не важно, – расстроенно махнул рукой Игорь Вениаминович.
 
                *
 Ночью ей приснился Стас, сидящий на камне на берегу Финского залива. Она подошла к нему по песку. Остановилась рядом.

- Ты уже знаешь? - спросил он у неё.

- О чём? - спросила она.

- О том, что я тебя предал...

- Тебе так нужны были деньги, полученные от серых?

- Да. За них можно было купить себе свободу: в смысле, уехать далеко-далеко. И не работать больше на всяких мерзких людей. Хотя бы... Такой ценой обрести сомнительную свободу и независимость. Она там стоит дорого. Очень дорого. А вернуться в свой мир я уже не смогу.

- Сможешь. Если найдёшь Хранителя, и последуешь его советам.

- Этого не может быть. Потому, что одного из них я уже предал. И его убили.

- Как это случилось?

- Меня нашли серые. Потребовали, чтобы я познакомился с кем-то из Хранителей, ведь у меня такой душевный склад и вид, что они захотят мне помочь. Серые хотели поймать кого-нибудь из Хранителей, чтобы выпытать у них секрет пространственных перемещений... В их руках даже похищенные ими синхронизаторы не действуют: Хранители как-то хитро на этот счёт их запрограммировали, свои приборы. Меня серые завербовали именно для этой цели: чтобы я нашёл себе Учителя из Хранителей - а потом предал его. Выдал им. Конечно, я не соглашался. Но меня пытали и мне показывали пытки, и то, до какого состояния они доводят других людей. И я... Согласился, хотя думал, что просто сделаю вид. Или, что Хранитель уйдёт от них, сможет уйти...

  Но, они всегда следили за мной. Когда я забывал обо всём на свете - и пытался верить. И учиться у Хранителя. Но там... В том мире... Очень сложно кому-то верить. Этого не дано.

 В общем, они выследили нас. Моя ошибка была лишь в том, что я не признался учителю во всём, заранее.  И в том, что я не прыгнул тогда вместе с ним - и не разбился.

- Он не разбился.

- Точно?

- Да. Точно. Зачем мне врать? И... Он тебя простил. Только, не простил за то, что ты предал меня.

- Вот видишь... Я безнадёжен.

- Но, за это я тебя прощаю.

- Правда?

- Да.

- Если бы я мог вернуть то время, когда мы... Шли по Исаакиевской площади, вместе... В нашем мире. Тогда всё было бы так просто.

- Но, для меня тогда всё уже произошло: твоё предательство, та красная кнопка... Постой... Так, ты помнил тогда, когда встретил меня там, что мы уже виделись? Это ведь было в твоём прошлом?

- Нет, я многое забыл тогда из того мира, из которого пришёл. Почти всё забыл. Будто бы, всегда жил только в этом, самом нижнем для людей мире... В этом чистилище людском. Но, я стал всё вспоминать... Уже после. Когда потерял тебя, предал тебя – и вспоминал тебя.

- Я, кажется, поняла сейчас... Одну вещь. Твоя силовая линия была в этом, «зелёном» мире... И никакого твоего дубля никогда не было в «красном»... Как и моего. Знаешь, почему?  Потому, что, когда ты туда переместился, то переместился... весь. Ты полностью  пропал отсюда. Совсем. Потому, что даже твоего дубля тут, у нас, не осталось, для утешения твоего отца.

- Ну и что?

- Так же было и со мной. Моего дубля там тоже не было. Но, меня никто здесь не искал, когда я оказалась там. Но, не это главное, а то, что ты не должен там находиться! Так обо мне сказал Хранитель. Попадая в такой мир, где нет дубля – мы исчезаем изо всех остальных. Как отсюда сейчас исчез ты... Получается, что ты ни в коем случае не должен там находиться.

– Но что мне тогда делать, Даша?

-  Вернуться. Когда ты вернёшься, всё для тебя, для твоей вероятности этого мира – начнётся с того момента, с того дня и часа, в котором ты отсюда исчез. Так было со мною.

- Как это сделать? Как мне туда вернуться?

- Для начала, поверить, что это возможно.

- Я хотел бы верить... Но, сейчас я не могу верить ни во что. И не могу простить себя. За предательство. При всём при этом, такой, каким я стал, с исковерканной душой - разве я смогу снова жить среди нормальных, не знавших ада людей? И не запятнать их злом...

- Хочешь, приезжай в Репино, завтра. Жди меня там. Я тоже приеду - и нажму на красную кнопку. Найду на берегу тебя - и отдам тебе синхронизатор... Скорее всего, это и есть тот самый прибор, который там потерял ты. Я нашла его не берегу, между Репино и Солнечным.

- Да, я потерял его именно там, на берегу. Я многое теперь помню... Я проводил тебя. Вернулся домой, открыв дверь своим ключом. Отец и Одинцов были на кухне, а я прошёл в комнату – и увидел на столе синхронизатор. Наверное, его принёс Одинцов. Я прекрасно знал, что это такое, взял его – и ушёл к одному своему другу. Не звонил домой; чтобы у меня не спросили, куда делся синхронизатор. А на следующее утро, поехал в Репино. Там я нашёл нестабильную зону, нажал красную кнопку – и переместился. Я так хотел увидеть Хранителей... Но, как только я появился в нижнем мире – там на меня сразу же напали. Хотели отнять синхронизатор. И, чтобы он не достался им, я отбросил его в сторону. Пространство было ещё не стабильным, и он пропал. Наверное, оказался в том самом месте, в той точке пересечения миров, где ты его нашла. Да, это – наверное, именно мой синхронизатор. Но, Даша, я всё же не настолько подл, чтобы взять у тебя прибор - и оставить одну в том нижнем мире. Ещё раз предать. Тем более, там женщинам и девушкам приходится ещё хуже, чем мужчинам и парням. Я не возьму его у тебя, не приходи. Синхронизатор рассчитан только на кого-то одного. Мы не сможем уйти с его помощью вместе.

- Тогда... Найди Хранителя. А, быть может, он сам тебя найдёт.

- А... если я вернусь, мы станем друзьями?

- Всё может быть, Стас.

                *
   Она проснулась в комнате, полной света, среди мольбертов и красок. Подошла к зеркалу, чтобы причесаться. На полочке под ним лежал её золотой перстенёк. Тот самый.

   Был воскресный день, и не надо было никуда идти. И она решила остаться дома - и весь день рисовать. Что-то сиренево-дымчато-золотое, людей с огромными глазами, цветы и башни...

 Раздался громкий звонок. Даша посмотрела на входящий номер. Звонил Игорь Вениаминович.

- Даша?

- Да. Я слушаю.

- Славик нашёлся. Всё в порядке. В смысле, не совсем: он сломал ногу, и лежит в больнице. Когда тебя проводил и шёл домой, его зацепила машина. Ничего страшного, его скоро выпишут. Телефон он с собой не брал, и только сейчас с чужого  позвонил. Ты... Право же, забудь обо всём, что я тебе вчера наболтал. Это я так, просто перечитал фантастики. И приходи вечером на чай. Будет и Сергей Петрович, и ещё несколько наших друзей, и все - очень интересные люди.

- Хорошо, я обязательно буду, - ответила Даша.