Тайны старой книги

 
 
               

   Онежка долго бежала по белой равнине поля, проваливаясь в сугробы, в рыхлый мягкий снег. Потом, добежав до дороги, разъезженной санями, пошла по ней, под редкими заснеженными соснами и высокими осинами. Деревья порою стряхивали на неё свои снеговые шапки, и казалось, что от редких срывающихся с неба иглистых снежинок, серебрившихся  в лунном свете, исходит лёгкий шелестящий звук. На небе светили крупные звёзды, которые, как  казалось, иногда мигали и перемещались по небу. Онежка вновь изо всех сил рванулась вперёд. Быстрее, быстрее, ещё быстрее — казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди...

    Вот она, наконец, добежала до цели своего пути — вырытого котлована, находящегося на месте старой бани, которую полностью снесли этим летом, и даже доски которой давно уже пошли сельчанам на растопку. Чёрное было это место, дурное, нехорошее. Потому —  полы и остов той старой бани и вовсе где-то на пустоши спалили, а всем сельчанам наказали как можно реже мимо той ямы проходить...

     Ну — что же, зато там - вполне подходящее место для колдовства! Никто не помешает.

    Девочка сжала в карманах руки в крепкие, тугие кулачки, чтобы немного согреть пальцы. Рукам было холодно. За пазухой у Онежки отогревалась книга — вернее, рукописный сборник заклинаний, тайно похищенный из старого сундука...

     Она спрыгнула с края обрыва вниз, в яму-котлован. Девочке внезапно стало очень страшно. Здесь, на краю села, на отшибе от уютных жилых домов... Что делает она сейчас, одна? Неподалёку, в лесу, кажется, завыли волки. На собак не похоже. Да и не с той стороны идёт вой, не от жилья.

    Онежка засунула руку под тулуп, расстегнула вязанную кофту и достала довольно увесистую книгу, которую запихнула дома за пояс платья. Девочка не умела читать, но сейчас этого и не требовалось. Просто, надо было взять книгу в одну руку и возложить сверху другую, а потом  прошептать нужное заклинание. «Колдовская» книга должна усилить его многократно.
 
   - Войду не помолившись, скажу не взаправду, свет — прочь, ночь — прочь, через плечо — глаза глядят, на перекрёстке ветер дует, банник в предбаннике, леший — в лесу. Стёжка-дорожка, выведи криво, спотыкач усилит, пень-колода ляжет, судьба свяжет с тем, кто всех милей... Водой — не разлить, огнём не спалить, землёй не засыпать, ветром не развеять, - быстрой скороговоркой проговорила Онежка.

    Вдруг, на самом краю ямы показался клыкастый матёрый волчище, слишком крупный для обычного волка. Оскалив зубы, он глянул вниз, на девочку. Глаза его недобро горели ярким красным огнём, зубы обнажились — острые, здоровые резцы, а шерсть стала дыбом на выгнувшейся спине. Он сейчас прыгнет!

    Откуда ни возьмись, будто навалилось на грудь что-то противное, холодное, склизкое, сбило с ног, а следом сверху тут же налетели стаи чёрных гракхов, детей ночи - вопящих и трепещущих  своими кожистыми крыльями ночных хищных птиц, норовящих вцепиться девочке в лицо своими когтистыми лапками.

   Ужас охватил Онежку. И тут же здоровенный волколак прыгнул. Он был уже тут, в яме, совсем рядом, и дышал девочке в затылок, с посвистом ноздрей выдыхая воздух.

   - Онежка! Вот ты где! - послышались вопли сверху. Это — Янош! А с ним — Береника... Разлучница-краса, длинная коса.

   - Онежка! Стой! Не двигайся! - закричал Янош.

   - А главное — убери сейчас же всё ЭТО! Какая гадость! - отчаянно крикнула Береника.

   Кажется, здоровенный волколак приготовился, и сейчас вцепится в шею... А она — ничего и сделать не успевает! И зачем она пришла сюда сегодня? Жизнь не дорога? А эти — что, издеваются? Как она сможет убрать матёрого волчару своими тонкими ручками? Сами же - даже пальцем не пошевелят, чтобы её помочь.

   - Убери сейчас же свою собственную «наведёнку». Быстрее. А для этого — просто перестань бояться! Сейчас никто тебе не поможет. Если вмешаемся, то волк станет ещё плотней и реальней. Ты просто больше не верь в него, он не настоящий! - прокричал Янош.

   В это время, волколак таки вцепился острыми зубами в шею и надавил ей на грудь огромной тяжелой лапой.

   «Тебя...не существует. Вовсе. Слышишь? Ты — лишь порождение моего страха!» - заставила себя пробормотать Онежка. Страшно саднила рана на шее. Волколак чуть отпрянул и уставился на девочку  желтым немигающим взором — глаза в глаза. Больше не набрасывался — но и не уходил прочь.

   - Убирайся отсюда, трусливая собака! – приподнимая тело и опираясь в землю руками, громко прокричала Онежка, превозмогая страх и боль.

    То, что раньше нависало над нею, теперь стало изменять форму, уменьшаться в размерах - и действительно, вскоре приняло очертания собаки. Розовый язык, частое дыхание... Слюна капает. Глаза же — по-прежнему желтые, пронзительные.

   «Раз ты изменяешься — значит, ты лишь порождение моего страха! Исчезни! Я тебя уже не боюсь!» - закричала девочка, глядя в глаза большого пса.

   Черты фантома исказились, размазались, стали не резкими, неотчетливыми, бледными... И вскоре, только лишь серое облачко тумана осталось. А вот — и нет совсем ничего. Только по-прежнему кружатся в холодном студёном  воздухе, на фоне синего неба, иглистые одинокие снежинки, посверкивая в лунном свете.

   Но — что это? Чёрные птицы, отогнанные волколаком, снова летят сюда, и постепенно снижаются. Сюда устремляются гракхи, сперва описывая в небе огромный круг.

    Несмотря на леденящий страх, ещё засевший где-то в глубине, в груди, Онежка сосредоточилась, закрыла глаза и ушла внутрь себя. Мгновенно — как прыгают в реку. И тут же почувствовала разливающееся по телу тепло. Лёд отступал.

   - А теперь — вставай, только — не спеша, постепенно! Но и не медли. И ничего не бойся. Мы с тобою, - услышала она твёрдый голос Яноша.

   И тогда Онежка медленно приоткрыла глаза. Ничего этого больше не было: ни кружащихся в небе гракхов, ни ледащих лягушек внутри груди...

   А в яму уже спрыгнули её друзья, а подбежав, обхватили с двух сторон.

   - Глупая! Как же ты нас напугала! - сказала Береника, растирая Онежкины побледневшие щёки снегом.
 
   - Когда же ты вышла из дому? Мы бы и не заметили, что тебя нет — но тут чай закипел. Пора было за стол садиться. Зовём — а тебя нет. Ни в сенях, ни на печке, ни у колодца. Ты — чтобы никогда больше, слышишь? - прокричал в её сторону Янош, поднимая с земли колдовскую книгу и с удивлением на неё глядя. - Надумаешь что подобное затеять — так хоть нам скажи, – тихо добавил он.
 
   Назад шли молча. Онежка сопела, сдерживала наворачивающиеся слёзы. Янош и Береника держали её под локотки с обеих сторон.

   - Так  - что это было? Всё это мне показалось? Волколак, гракхи? На самом деле  - ничего не было? - спросила Онежка.

   - Нет. Всё это стало реальностью. Понимаешь? Реальностью.. Но, одновременно с этим, это именно ты их вызвала. Это был твой воплотившийся страх. Ясно? - сказала Береника.

   Но ничего ясно не было.
 
   - Ты имеешь большую магическую силу — от природы. Но это — и хорошо, и плохо. Чем больше сила — тем труднее её контролировать. И тем труднее сдерживать эмоции.  А, если магом овладевают эмоции, получается полный раздрай. Как это было сейчас, с тобой, - пояснил Янош, - Тебе нельзя, к примеру, ни сильно любить, ни сильно ненавидеть. И бояться нельзя. Магу всё это вредно. Тебе надо учиться прощать — и смиряться. Держать контроль над чувствами.

   - А притянула ты именно волколака, так как была похожа на злобного дикого волчонка, – смеясь, добавила Береника.

   «Ну, хорошо! Волчонок — так волчонок! Но я никому не дам себя приручить — и превратить в комнатную собачку,» - подумала Онежка.

                * * *
   Изба пахнула тёплыми пирогами, травами, тлеющими в печи дровами. Сняв в сенях валенки, тулуп и платок, Онежка подошла к ведёрку у окна, тяжёлую увесистую книгу, отобранную по дороге у Яноша, положила рядом с ведром на лавку, зачерпнула в корчик прозрачную студёную воду, отпила немного маленькими глотками.

   Засмотревшись, как танцуют на поверхности воды лунные блики, Онежка вдруг стала будто бы проваливаться, лететь куда-то... И вот уже танцуют перед нею маленькие полупрозрачные ундины, посмеиваясь серебристыми голосами.

   - Онежка! - тряс её за плечи Янош, - Что с тобой? Чуть прямо на ведро не рухнула! - удивился он, оттягивая её к дверям комнаты.

   - Это она ослабла — ещё там, в яме, а теперь — поддалась ундинам. Надо же — они даже через ведро с водою с нею на связь вышли! Впрочем, стихия воды — она такая. Коварная, затягивающая и обманчивая. Любая зеркальная поверхность — тоже, - сказала Береника.

   - Онежка! - Янош, держа девочку за плечи, посмотрел ей прямо в глаза. - А эта книга — у тебя откуда? – он кивнул в сторону лежащего на лавке фолианта.

   - Нашла... Давно уже. На чердаке, - отвечала та.

   - Где-где? - переспросила Береника, – Да не было у отца никогда такой книги!
 
   - Там, на чердаке, сундук есть, он стоит в самом дальнем углу, всяким хламом заваленный. В нём книга была, среди старой одежды, сверху.

   - Интересно, - задумалась Береника, -  Не видала я на чердаке никакого сундука! А если он там и есть  — не наш он, явно не моего отца. Наверное, те, кто раньше в этом доме  жили, и книгу, и сундук здесь оставили.

                * * *
    Береника была единственной дочерью того самого Ванека, кузнеца, который подобрал и Онежку, и Яноша в ближайшем городе и приютил их у себя. В тот город кузнец по делам ездил часто — торговал готовыми мелочами, брал у богатых господ - рыцарей дорогие заказы на изготовление кольчуг и оружия, запасался товарами.

    Сейчас он тоже спозаранку отправился в город, на несколько дней, чтобы взять новые большие заказы да закупиться товаром, и на время оставил детей одних, на хозяйстве.

   Онежка, ещё до того, как жила у кузнеца, а ранее — у тётки Марии,  сколько себя помнила, ютилась то при церкви, то  при чьей-нибудь конюшне, где ночевала на сене, то — в самых грязных бесплатных ночлежках для проходящих путников. С Яношем она встретилась однажды на рыночной площади. Он, в отличие от девочки, маленькой попрошайки, иногда также делающей неудачные пока попытки стянуть что-нибудь с прилавка, зарабатывал себе на пропитание денежку-другую в день тем, что торговал пирожками на вынос при одной из булочных. Онежка, подойдя поближе к незнакомому мальчику, уставилась на булочки голодными глазами.

   - Мальчик... А — сколько стоит крендель? - спросила она, вдыхая ароматный запах свежей сдобы, от которого сводило желудок голодным спазмом.

    - Ты — сирота? - спросил тот.

   - Да. Наверное. Впрочем — я точно не знаю, но, сколько себя помню — живу на улице, - ответила Онежка.

   - А я помню своих родных, - ответил Янош, - мать, отца, сестрёнку. Ей было бы сейчас примерно столько же лет, сколько тебе. Все они погибли. Когда была война. Мы тогда жили неподалёку от границы.  Когда началось нашествие, я у бабушки гостил, в соседней деревне. Мы с ней успели спрятаться в подвале. А после, как наших всех похоронили, и бабушка быстро умерла. От горя. Если хочешь, ты приходи вечером в Мастеровой переулок — это тут, сразу за рынком. Я получу к тому времени денежку и три пирожка. Да ещё и поговорю со своей хозяйкой. Быть может, она тебя в прислуги возьмёт.

   Мария, добрая пожилая женщина, взяла к себе и Онежку — на время, пока муж с войны не воротится, помогать по дому, мыть полы и посуду. И зажила Онежка, по её понятиям, по-королевски. Каждый вечер Мария нагревала на печке и наливала в большой таз кастрюльку горячей воды, разбавляла принесённой из колодца — и Онежка долго отмывалась душистым мылом, оттирая грязь с подошвы ног специальными рыхлыми, пузырчатыми камешками, вытиралась чистым льняным полотенцем... Из своих старых домашних платьев, извлеченных из комода, хозяйка сшила Онежке парочку платьев — по мнению девочки, просто шикарных. И каждый день Онежка стала получать три булочки и миску горячей похлёбки. И какое же вкусное, свежее всё это было!

    Но шло время, и уже вот-вот должен был возвратиться в город, вместе с войском, муж Марии, который при нём был за повара. Вышвырнет он тогда сирот — и наймёт взрослых работников. Всё устроит по-своему: а нрава он, как поговаривали, был крутого.

    Вот тут-то случайно зашедший в булочную Ванек и познакомился с Яношем, да ещё и определил природный дар мальчика к колдовству. Он был не против взять к себе ученика, поскольку сына у  него не было — а впоследствии хотелось бы передать кому-нибудь своё кузнечное дело. Да и уже теперь подмастерье не помешает. Заказов стало много. Взял он к себе и Онежку, поскольку она была Яношу — как сестра родная. Это он, Янош, и дал ей это имя, он стал называть её так, как звали его погибшую сестрёнку... Другого имени у сироты не было — и до этого времени все уличные знакомые звали её «кожан» - что означало «маленькая летучая мышь»...

    Впервые обнаружил кузнец Ванек колдовской  дар у девочки, когда учил Яноша. Тогда Янош пытался поднять тяжёлое ведёрко с водой, и у него ничего не выходило. И вдруг маленькая пигалица, подбежав, с лёгкостью сделала то, чего не получалось у мальчика, легко пронеся ведро и поставив на крылечке.

   - Глядишь -ты! Ей помогают силы воздуха! - удивился кузнец, - она так легко управляет тонкими эфирными течениями — и даже не знает, что это не всем дано.

   Другой раз Онежка посадила найденный в лесу цветок семицветника в маленький горшочек, а было это осенью — и тот всю зиму рос, цвёл и радовал глаз. До тех пор, пока девочка весной вновь не пересадила его «на волю». Той самой  зимой никто из них не знал  хвори. И позже, на следующую осень, девочка поступила так же, нашла новый цветок-оберег, исцеляющий всех от хворобы.

   С тех самых пор, как кузнец понял, что девочка обладает способностями к магии, он стал учить и её нехитрым премудростям того обиходного и простого колдовства, что знал сам. Он, как и многие другие кузнецы, и как это нередко случалось на  селе, являлся также и колдуном, и знахарем. Да и само кузнечное ремесло подразумевало обладание небольшой колдовской силой, не обладавших которой наковальня и металл не слушались. У Ванека, к тому же, все родственники-мужчины по материнской линии, по крайней мере в нескольких поколениях рода своего, были кузнецами и знахарями. Ремеслу своему он научился у деда — отца матери.

                * * *
   В печи потрескивали поленья, в избе было тепло и уютно. Онежка и сама не заметила, как, наблюдая за расчесывающей свои длинные волосы, а затем занятой вязанием Береникой, она постепенно провалилась в сон...

    А снился ей идущий по степи страшный колдун, разыскивающий бел-горюч камень, под которым лежал волшебный меч. И лежал он там в сундуке, медью окованном, с семью замками волшебными. Под камнем том огромным была подземная пещера, и горел в той пещере негасимый свет.

   Летел за спиной у колдуна нетопырь, большая, в рост человека, летучая мышь с красными глазами.

   - Запамятовал я, Горхен, где же находится та пещера, - сказал колдун нетопырю, - Столько веков прошло... Но, записи о ней всё же сохранились. Я о ней читал. Надо бы мне сперва найти книгу мою с записями — ту, что я оставил мимоходом на чердаке в одной деревне, когда уходил спешно от преследований  Владыки — зол он был на меня тогда. Думал я, что давно сгнили те мои записи, да что и дом тот давно разрушен был и быльём порос, ан — нет! Почуял я книгу.

    Листал кто-то её совсем недавно, и даже колдовство на ней творить пытался. Она и подала мне знак. А значит — есть сейчас в ближайшей деревне люди, что дом тот обжили. Так что — нам туда. К утру, точно туда дойдём. Мне та книга очень пригодится теперь. Кажется, там и про бел-горюч камень что-то было. Хотя, те записи, что делал я сам  в той старинной книге моего учителя и его предшественников,  было написано мною в те времена, когда я только что стал учеником Сторма. Они хранят разное, в том числе эмоции незрелого юнца, коим я тогда был. И всё же, многое из той книги будет мне полезно. С тех пор, я стал намного мудрее, и многое пойму из старинных, древних записей моих предшественников. Когда я припрятал ту книгу, уходя от враждебных войск, то Сторм говорил мне, что такие книги так просто не теряются и прячутся от посторонних, и что я обязательно разыщу её когда-нибудь. Он не стал снова восстанавливать для меня те записи, что были написаны в книге его рукой, и далее учил меня только с условием, чтобы я ничего не записывал... Чтобы просто помнил.

   Но, почему, всё же, моя книга открылась простой деревенской девчонке? Как она её смогла найти? Это — загадка, и нужно будет её разрешить, когда мы отыщем книгу!

                * * *
     Онежка проснулась на лавочке, заботливо укрытая одеялом. Она встала, быстро подбежала к окошку, полностью замороженному, заросшему диковинными кристальными растениями, ледяной коркой. Продышала в ней маленькую дырочку и выглянула на улицу.

   Там было ещё темно. Погода явно испортилась. Надвинулись тёмные тучи. Усилился ветер, и было мрачно и холодно.

   «Что ж... Значит, закутаюсь потеплее. Уходить надо прямо сейчас — пока остальные не проснулись. Чтобы отвести от дома беду... Ведь, это я её накликала. Не возьми я эту книгу, не задумай злой и опрометчивый поступок, колдун, который мне приснился и который реально существует где-то, не обнаружил бы её присутствия и всем нам не угрожала бы сейчас смертельная опасность. Значит, это именно я должна забрать сейчас эту книгу, уйти с ней куда-нибудь подальше, в лес, отвести беду. Хорошо бы, попытаться сжечь её в печке  - да не горят так просто колдовские книги. Уничтожить — её не уничтожишь, в лесу одну оставишь — так, она снова дома обнаружится... Только бежать - и бежать прочь, подальше, и от колдуна скрыться. Если книгу больше не открывать — может, он меня и не учует», - подумала Онежка.

   Надев на себя тёплую вязанную кофточку, пуховый платок и тулуп, она в последний раз глянула на прикорнувшего на топчане  при входе Яноша и на спящую на печке Беренику, мысленно прощаясь с ними и роняя непрошеную слезу. Открыла чуть скрипнувшую дверь, натянула в сенях валенки — и вышла в холод и стужу, отправившись, куда глаза глядят — но подальше от деревни.

   Долгим был путь по бескрайним белым полям и хмурому, заснеженному лесу. В конце концов, девочка растратила все силы и присела под лапами могучей ели, прислонившись к её стволу. Несмотря на холод, Онежка стала засыпать, уронив голову на книгу и проваливаясь в беспамятство, будто в глубокий белый сугроб.

                * * *
   - Горхен, я не чувствую книги... Её, должно быть, всё же нет в этой избе. Ты её чуешь? - спрашивал колдун.

   - Нет, хозяин... Но я чувствую след человека. Он ушел в лес, - пробормотала ушастая летучая мышь — не такая большая, как снилось прошлый раз девочке, и вполне поместившаяся на плече у колдуна.

    - Веди! Возьми след! - вскричал колдун.

    - Садись мне на спину, Дерек! - проскрежетал Горх, слетая на снег и на глазах увеличиваясь в размерах, - Летим. Человек где-то близко, я его чую.

    Девочка в ужасе проснулась. И над ней уже навис кто-то. Чья-то тёмная тень просвечивалась между еловых ветвей. Затем незнакомый человек раздвинул густые еловые лапы — и в проёме показалось его лицо. Оно было не такое страшное, как во сне. Без крючковатого носа, горящих угольями глаз... Просто, лицо изможденного худого человека с острыми скулами, запавшими щеками, прямым носом, чёрными, густыми бровями и длинными волосами. Бороды и усов у него не было, а тонкие губы обрамляли две горькие складки у рта.

   Он мельком взглянул на девочку, залез под укрытие еловых ветвей и присел с ней рядом. Заглянул в её глаза, как в открытую книгу. Будто, в душу глядел.

                * * *
   Дерек взглянул в глаза девочки — и как в омут провалился. Нахлынули воспоминания, уносящие колдуна в далёкие дни молодости.

   Такие же в точности, пронзительно-синие, фиалковые глаза были у Илоны, весёлой девушки-мага. Он познакомился с ней однажды в библиотеке, будучи молодым человеком,  сразу после войны снова нашедшим своего учителя Сторма и продолжающим постигать премудрости магической науки. Незнакомка тогда очень удивилась, что ещё кому-то одновременно с ней понадобилась та же самая книга... «О тайных знаках цветов. Духи растений».

    Библиотекарь, сообщив о том, что книга выдана, отослал Дерека в этот зал для посетителей, самый дальний, чтобы он сам справился о том, когда читательница закончит свою работу и книга освободится. Девушка, к которой он обратился, подняла на него удивлённые глаза. И он утонул в этом пронзительном взоре фиалковых глаз с исходящим из них мягким бархатным светом. На несколько мгновений начинающий колдун был сам околдован и лишен дара речи.

    Когда Илона стала его женой, они вместе создали магический цветок — очаг и хранитель дома, такой, какой создают два мага, желающие соединить свои судьбы. Лепестки огненного цветка, созданные из пламени переливающегося света, заполнили центр алтарного зала, выплёскиваясь наружу из высокой гранёной чаши из фиолетового аметиста. Двое молодых людей каждый день напитывали этот цветок своей лучезарной энергией, и он отдавал им сторицей, к тому же насыщая пространство вокруг теплом и любовью. Это были благословенные дни! Именно тогда, он брал уроки магии у своего учителя и превзошёл ученическую степень, достигнув порога начального мастерства. Илона чудесно умела рисовать, и созданные ею картины, повешенные на стену, придавали купившим их людям бодрость и здоровье. Она сама перетирала краски, набирала воды для их растворения в звенящем горном ручье, уходила далеко-далеко сознанием за пределы обыденности, сидя в лесу на траве, слушая пение птиц. Она умела наблюдать и видела повсюду таинственные миры человеческих грёз и откровений, которые затем с лёгкостью  вдохновением переносила на бумагу, запечатлевая фантастические краски необычных узоров, цветов и пейзажей.

   А Дерек всё более и более, с каждым днём всё глубже, погружался в тайные знания, черпая их из старинных фолиантов библиотек и магических опытов и разговоров с учителем. Деньги он зарабатывал тем, что был неплохим лекарем, и лечил как людей, так и животных. И часто к их дому приходили люди из самых дальних мест, чтобы посетить их одинокую, стоящую в лесу, на отшибе, ладную и прочную избу.

   Только однажды неожиданно закончились эти благословенные дни — когда призвал его к себе его учитель Сторм и  сказал, что скоро уходит в дальнюю небесную страну, из которой нет возврата.

                * * *
   Онежка, не имея совсем никакого страха, глядела в глаза сильного колдуна. Маленькими озябшими пальчиками она по-прежнему судорожно сжимала древнюю книгу.

   - Что ты здесь делаешь, малышка? - спросил колдун.

   - Вы, дяденька, наверное, колдун, и эту книгу ищете?

   - Да, девочка! Ищу. Её мне отдал мой учитель, и последние её страницы  написаны моей рукой. Мне нужна эта книга.

   - Ведь вы не станете сжигать нашу деревню, как где-то и когда-то сделал древний маг, когда  люди нашли и украли его посох, пока он спал? Эту книгу не брал в руки никто из жителей нашей деревни, кроме меня.

   - Это ты нашла её? Где?

   - На том старом и захламленном чердаке дома кузнеца, к которому ты сегодня направлялся.

   - Это теперь дом кузнеца? До войны там жили совсем другие люди, бросившие всё при отступлении. И там я спасался от своего врага, в те дни, когда соседнее королевство со своим Владыкой неожиданно вторглось на наши земли. А зачем ты взяла книгу? Ты пыталась колдовать?

   - Зачем спрашиваете, коли сами знаете?

   - Знаю. Ты произносила некие заклинания, держа в руках книгу. Но колдовством я это назвать не могу. Так, баловство детское. Хочешь, я научу тебя настоящей магии?

   - Нет. Не надо.

   - Кого ты приворожить хотела? - рассмеялся колдун.

   - Вы и это знаете? Яноша. Брата своего названного, - у девочки словно язык развязался.

   - Неужели, его уже не приворожили твои синие глаза, красавица?

   Онежка насупилась.

   - Настоящее колдовство требует полного отречения и огромной воли. Большого сосредоточения и самоотдачи. И управлению этой силой нужно долго учиться — если она есть от природы. А ты ей обладаешь, девочка! Если ты пойдёшь ко мне в ученицы, ты сможешь сделать так, что твой Янош будет всегда с тобою, если ты чуток ещё подрастёшь, конечно. Лишь твоё волеизъявление — и желание исполнится. Ты ведь хочешь стать не простым человеком, а таким, кто управляет чужими судьбами? Кого слушаются стихии, кто не боится смерти?

   - Не знаю. Но я теперь хочу, чтобы Янош был свободен сердцем, и сам сделал свой выбор. Я не хочу его привораживать, и не хочу, чтобы он был со мной, но несчастным.

   Колдун снова взглянул на девочку — и вновь, неожиданно для себя, провалился в воспоминания.

                * * *
   Была ли Илона счастлива с ним?

   Когда они познакомились,он мечтал и думал о ней каждую изнуряющую ночь, она снилась ему — то танцующей с другими юношами, то убегающей от него вдаль, по тропинке сада, где росли фуксии, розы и гладиолусы.

   И однажды он взял длинную восковую свечу, поставил её, закрепив в массивном бронзовом подсвечнике на мраморном столе перед огромным старинным зеркалом элинойской работы, в  утончённой серебряной раме, выполненной с большим изяществом, с филигранными ажурными узорами по краю.

    Он воткнул при основании свечи две длинные булавки с перламутровыми шариками на концах, и всю ночь читал нараспев привораживающие заклинания — до тех пор, пока не прогорела почти полностью вся свеча, и не упали булавки на белую поверхность мрамора.

    Была ли Илона счастлива с ним? Он не мог бы ответить на этот вопрос.

    После смерти учителя он должен был сделать всё, чтобы стать его преемником, одним из Главных Магов, борясь с готовыми его растоптать, отовсюду повылезавшими конкурентами. Такова была воля Сторма. А чтобы победить конкурентов, ему нужны были всё новые и новые заклинания и всё большая и большая сила. Он всё положил на достижение своей цели. Он просто обязан был сделаться могучим и грозным волшебником!

   Но цветок-огонь, светоч и хранитель очага, с каждым годом становился всё тускнее и тускнее, ибо он не вкладывал в него свою силу, а только постоянно её забирал. Илона же всё больше и больше стала чахнуть. Пропала улыбка с её лица. С ростом его могущества, она, напротив, постепенно утрачивала силы — и не могла вскоре уже ни танцевать, ни петь. И когда её просили об этом, она грустно отвечала: «Я больше не могу, я не умею».

    Потом она перестала даже сажать цветы перед домом, перестала ходить вместе с Дереком в гости к знакомым, всё более уединяясь с маленькой двухлетней дочкой, она перестала вышивать картины с изумительными орнаментами из цветов... А Дерек слишком привык к ней, считая уже их отношения  чем-то обыденным. Даже рождение маленькой дочери воспринял как само собой разумеющееся событие, но не сильно его самого касающееся. Их любовь не угасла насовсем, но не несла уже в себе прежнего внутреннего света. Он не думал ежедневно о жене, не чувствовал её на расстоянии, почти не разговаривал с ней, занимаясь своими постоянными магическими изысканиями и рутинным построением магической защиты. А Илона не ожидала уже его домой с радостным нетерпением и нежной заботой.

   И однажды он пришёл домой, и не обнаружил никого. Лишь холодный ветер, распахнувший настежь окна, разбросанные по полу книги из рухнувшего на пол старинного шкафа да разбитое зеркало при входе, в коридоре. Дерек, обхватив своё лицо руками, рухнул на колени и зарыдал, горько, безутешно. Враги не победили его — но разрушили всё, что он любил, и подорвали все его силы.

                * * *
   - Как тебя зовут? - спросил Дерек у девочки.

   - Онежка.

   - Ты отдашь мне эту книгу, Онежка? Да? Но ты теперь связана с ней. Разве ты не чувствуешь это? А потому, ты должна быть вместе с книгой и стать моей ученицей. Не любой, кто взял бы её в руки, получил бы с нею связь. И я ещё не знаю, почему она открылась именно тебе. Многих она просто убила бы.

   - Если я стану твоей ученицей, чему ты будешь учить меня? Чёрному колдовству?

   - Колдовство не бывает ни чёрным, ни белым. Магия стоит выше этих понятий. Но одни и те же знания можно использовать как на пользу людям, так и во вред. Если ты не захочешь или испугаешься у меня учиться, то я отлучу тебя от этой книги, прерву эту связь — и ты уйдёшь туда, где жила прежде, и мы больше не встретимся. Но до того, как я разорву эту связь тебя и книги, тебе нужно будет находиться рядом с сильным колдуном. Со мной.  И тебе слишком опасно от меня уходить. Поскольку, как только я теперь открою эту книгу, или только вблизи неё проявлю силу, её мощь может тебя убить. Где бы ты ни была. Спонтанным выбросом энергии вызванного мною потока, она может коснуться и тебя, хотя я вовсе не хочу наносить по тебе магический удар. А разорвать связь тебя и книги я смогу не сразу — сначала я должен изучить природу этой связи, разобраться, от чего она проистекает. Книга связана со мной и уже вновь почуяла мою силу, а ты тоже связана с нею судьбой, хочешь ты этого или нет.

    - А потом ты меня отпустишь? Как только разорвёшь мою связь с этой книгой?

   - Непременно. Если ты захочешь уйти, то я держать тебя не буду. Но если только пожелаешь, то сможешь стать моей ученицей. Судьба ещё не давала мне никого в обучение и не связывала меня с другими магами, с учениками, хотя я - довольно сильный колдун.  Ты можешь попытаться хотя бы заучить свойства всех трав и растений и затвердить основы лечебной магии.

   - Свойства растений? - в голосе девочки послышалась неуверенность. Именно к этим знаниям  всегда стремилась её душа.
 
   - Свойства цветов и трав, деревьев и ягод — сорванных при полной луне или на ярком, сильном солнце. А также грибов, лишайников, камней, что растираются в порошок и употребляются в качестве снадобий. Да и всех тварей земных... Да и много чему ещё может тебя обучить опытный колдун.

  - Хорошо, я пойду с тобой. И немного поживу у тебя. Но потом я обязательно вернусь в свою деревню.

   - Вот и договорились, - усмехнулся Дерек.

   Горхен, подлетев поближе к хозяину, снова увеличился в размерах.

   - Полезай к нему на спину, - Дерек посадил вперёд девочку, а после забрался и сам, - Полетели!

   Замок, довольно красивый, но мрачноватый и пустой, через некоторое время показался внизу, на неприступной скале, возвышающейся между деревьев тёмного и бесприютного леса. Когда они спустились за стенами его укрепления, девочка вдруг спросила:

   - Колдун, а ты очень одинок?

   - Зови меня Дерек. Или — учитель. Да, я одинок, - ответил тот.

   - И ты всю жизнь один живёшь, в этом сером замке?

   - Нет.

                * * *
   Нет, он не всегда жил один. И не всегда в этом сером замке... Он несколько лет искал Илону — а она исчезла, будто бы пыталась пройти сквозь магическое зеркало. Им Дерек пользовался как порталом, для того, чтобы попасть из своего дома прямо к учителю, жившему в старом замке — когда ещё был жив Сторм. А теперь, только изредка он посредством зеркала отлучался в Магистериум.

    Илона в его отсутствие почему-то тоже решила им воспользоваться, только не прошла портал. Должно быть, её сознание разбилось вместе с порталом на мелкие кусочки, подобно зеркалу — Дерек знал, что такое бывает, когда маг неумело пользуется чужим проходом. И она потерялась, ведь иногда в таких случаях даже опытные маги не просто терялись внутри своего собственного сознания, но даже и между миров. Илона могла полностью забыть, кто она такая и где находится, испытывая тревогу, не  ощущая цельности мира. Как сомнамбула, она, видимо, спешно собралась, не управляя своей собственной энергией, будучи больной и измученной, и попыталась уйти куда-то вместе с маленькой дочкой... Но зачем Илона надумала пройти именно порталом, и почему пробовала сделать это в его отсутствие? - этот вопрос не давал колдуну покоя.

   И Дерек искал её и свою дочь, по лесам и в городах, смотря в волшебный гранёный шар, воду,  расплавленный воск, гадая на рунах... Их нигде не находилось и никто о них не слышал, а руны, шары и вода не давали чёткого и неоднозначного ответа даже на вопрос, живы ли они.

   Дерек не знал, было ли случайным совпадением то, что именно тогда, в тот самый день, когда произошло исчезновение Илоны, его призвал к себе Верховный Маг, и Дерек, скрепя сердце, отправился через портал в Магистериум. В это время давно уже царил над всеми магами Магистериума его враг и враг его учителя, который обманным путём занял свой пост, строя интриги и козни и уничтожая своих противников коварными приёмами.
 
   Теперь он заставил всех называть себя Повелителем и часто призывал Дерека, как и других, даже дальних и не входящих а Магистериум, магов, к себе для того, чтобы сделать им внушение или строгий выговор за «несоответствие планам Магистериума» — то есть, его собственным планам.

   И сейчас он, конечно, был снова недоволен Дереком, уединившимся на краю подвластных ему земель. Недоволен, как и в те годы когда, ещё не будучи Верховным магом, а являясь только одним из глав Магистериума, он развязал войну с дружественным ранее соседним королевством. Тогда Дерек покинул, не желая участвовать в магических войнах, стены Магистериума, в которых он заканчивал тогда учёбу, и отправился к жившему в замке одинокому колдуну Сторму.

   На этот раз Верховный маг больше не подстраивал Дереку «несчастный случай», не пытался натравить на неугодного мага иноземные войска и не накладывал на него на расстоянии «чары неприятия» - такие, которые ни с того ни с сего вызывали бы плохое отношение к «очарованному» человеку всех встречающихся с ним людей, их желание скорой кулачной расправы с повстречавшимся им колдуном или его публичной казни путём повешения, совершающейся самосудом...
 
   Это всё осталось в прошлом.

   На этот раз, старый враг являлся уже официальным Повелителем, принятым как Верховный большинством магов, преклонивших перед ним колена. И как верховный правитель, он вызывал Дерека «на ковёр», подвергнув его публичному выговору за то, что тот не правит в качестве наместника своими землями, не достигает там верховной власти, и не намерен вызывать раболепное почтение у простых людей. А потому, он является никудышным, слабым магом и нерадивым учёным Магистериума.

     Верховный маг метал злые молнии, готовый испепелить Дерека — такую пытку проходят немногие, поскольку почти невозможно выжить, чувствуя себя к тому же ещё и жертвой  предварительно наложенной на помещение и отыскавшей тебя порчи недоброжелательства и злобы остальных коллег и видя чёрные, свинцовые тучи, нависающие, вовсе не фигурально, над твоей головой. Но Дерек почему-то выстоял. Неведомая сила, неизвестная ему самому, позволила Дереку перенести гнев Владыки, настроенного на растерзание неугодного, и выжить. И он сам не понял, откуда взялась эта неведомая сила.

   Лишь когда он вернулся домой, пешком, совершенно обессиленный, чудом вырвавшись из плена - и только через несколько недель изучения тех магических потоков, Дерек осознал, откуда она взялась, откуда взялся тот поток неведомой силы, что спас и защитил его. Это была Илона... Она, интуитивно почувствовав недоброе, через потухающий огонёк цветка, пытаясь возродить и поддержать его трепетные лепестки, разжечь снова  домашний очаг благополучия, и внезапной волной вдохнула, в этот роковой момент, силы жизни в начинающего костенеть и замерзать в Магистериуме Дерека, и отдала ему всю свою последнюю энергию и свой последний луч сознания... А уже потом, зачем-то шагнула в проход зеркала... Видимо, всё было так.

   Когда поиски жены и дочери, магические и обыкновенные, не принесли ни капли пользы и не навели даже на слабейший след, Дерек уединился в покинутом старом замке учителя Сторма, который открылся перед ним и принял его. А потом, он перенёс магической силой внутрь двора этого замка свой, теперь такой пустой, маленький домик. И полностью уединился, отгородившись от внешних сил, за непроницаемой магией этого места.

     Прошли годы страданий и одиночества, и однажды Дерек задумал  все свои оставшиеся силы, знание и энергию направить на поиск пути уничтожения  проклятого Верховного Мага. Ибо он понимал, что теперь он единственный, кто противостоит ему, он недоступен для теперешнего Повелителя в своём заколдованном замке, в котором жили все предшествующие маги его линии. Рано или поздно, Дерек найдёт способ уничтожения Верховного мага — или же, будет сам уничтожен им. И третьего не дано.

   Он искал ответ на вопрос, как уничтожить страшного своего врага, в книгах и рунах, продолжая концентрировать свою колдовскую мощь и накапливать внутреннюю силу. Пока однажды не устремился на поиск нужного ему артефакта – и вдруг, неожиданно не почувствовал зов ожившей и давно забытой им книги...

                * * *
   Онежка уже несколько недель жила в замке колдуна. Ей никто не препятствовал ходить по всем его залам. В одном из них были собраны кольчуги, шлемы и оружие разных времён, в других были столовая, библиотека, музыкальный зал... В столовой пища  приготавливалась будто сама собой — множеством маленьких незримых человечков, как пояснил ей как-то Дерек.

    Они же, эти крохи, являющиеся духами воздушной стихии, маленькими сильфидами, играли в музыкальном зале  на водном органе и незримо трогали струны поющей под действием  воздушных токов арфы. Вдоль коридора шла галерея пространственных, объёмных портретов всех бывших хозяев замка — энергетические светокопии, похожие на настоящих людей, только совершенно бесплотные и невесомые. Через них можно было пройти или просунуть руку. Был здесь и бассейн с постоянно тёплой водой, по поверхности которого всегда плавали свежие лепестки роз.

   Колдун почти  всё своё время проводил у себя в кабинете, ставя магические опыты и читая старую книгу, продолжая молчать, не разговаривая с девочкой — таким образом, практикуя молчание, он продолжал накапливать магическую силу.

    Во дворе того замка Онежка ещё не побывала. И только теперь, изучив почти весь замок внутри, она решила спуститься по огромной лестнице из розового мрамора с фигурами-скульптурами по краям, во внутренний двор, окруженный высокими тёмными стенами крепости с четырьмя башнями по краям.

   Она неожиданно увидала во дворе, в его центре, маленький домик, ладный и уютный. Он привлёк внимание девочки. Что угодно ожидала увидеть она во дворе — дракона, фонтан, кучу огромных родственников Горхена...
 
   К говорящей летучей мыши, уже не казавшейся девочке страшной, за это время она уже привыкла. Нередко она разговаривала с Горхеном и даже слегка поглаживала его по коричневой шкурке, оказавшейся внезапно для девочки не склизкой и холодной, как она ожидала, а тёплой и шелковистой.

   - Ты — не обычная летучая мышь. Ты можешь говорить и увеличиваться в размерах. Как такое может быть? - спросила как-то девочка.

   - Спроси у колдуна, – ответил Горхен.

   - Но он всё время молчит.

   - Он уже много лет старается как можно больше молчать, чтобы накопить силу. Дерек уже много лет готовится к одному магическому акту: он хочет убить одного сильного колдуна, своего врага. И о том, как это сделать — он теперь хочет найти подсказку в той самой книге, что ты нашла на чердаке.

   - И он только этому посвящает свою жизнь, только этому хочет отдать все свои силы?

   - Да. Тот колдун почти убил его, и причинил ему страшное горе.

   - Почему ты живёшь с ним, не улетаешь, хотя являешься единственным его спутником? Тебе с ним не скучно?

  - Я не всегда был летучей мышью. Когда-то я был человеком, слугой маэстро. Но мы попали с ним в большую передрягу во время войны.

   - В какую передрягу?

  - Нас окружали нанятые Владыкой люди. Нужно было срочно уходить из того дома, в котором  мы остановились на ночлег. Но, как только мы из него вышли, я был смертельно ранен мечом.

   - Смертельно?

   - Вне сомнений. Мне оставалось жить считанные минуты. Дерек затащил меня обратно, снова в тот дом, на чердаке которого мы укрывались. Дом был давно покинут. И на его чердаке водились летучие мыши. Моему другу и хозяину пришла в голову отчаянная мысль... Ему не оставалось ничего другого...

    - Он поменял твоё сознание и сознание этого странного живого существа местами?
 
   - Не совсем так. Он подселил и моё сознание в шкуру этого зверька. И мы некоторое время существовали с ним вместе — по очереди. Днём жил я, а когда спал — на волю выходила настоящая летучая мышь.

   - А потом — что случилось?

   - Летучие мыши живут гораздо меньше, чем люди. Их век короток. И однажды душа того, с кем мы жили по очереди, отлетела. И мне снова стали сниться сны...

   Горхен и сейчас сопровождал девочку, когда они подошли к небольшому домику. Девочке показалось, что этот домик ей смутно знаком, и она, открыв незапертую дверь, без промедления зашла в него. Внутри каким-то волшебством сохранялась чистота, свет и уют. На окнах - чистые шелковые занавески с тонкой  филигранной вышивкой, все в цветах и узорах. Яркие, насыщенные цветом светлые картины висели на стенах, на полках и шкафах стояло множество книг. Мир и спокойствие царили в доме. А в одной из комнат Онежка увидала большую аметистовую вазу. Подчиняясь неведомой силе и своему магическому наитию, она подошла к ней и опустила на вазу свои руки.

   И тут же будто маленький тёплый огонёк возник там, внутри, распаляясь всё сильнее, загораясь всевозможными оттенками внутреннего света, выплёскиваясь наружу.

   - Ой! - испуганно отпрянула Онежка — и тут же снова вернулась. И снова положила руки на вазу, играясь с нежарким сияющим огнём, слегка касаясь его -  и радуясь ему.

   Колдун, как завороженный, следил за игрой девочки. Совсем неслышно зайдя в дом, он так и застыл в дверях комнаты.

   «Нет, этого не может быть! Доченька, маленькая наша Фиала... Фиалочка!» - он был готов упасть в обморок, но встретил направленный в его сторону весёлый взгляд девочки — и воспрянул, будто его поддержала собственная нахлынувшая сила, внутренний, скрытый - но наконец, вырвавшийся наружу, всё сокрушающий прилив света и энергии.

   «И где раньше были мои глаза? Конечно... Вот почему ей открылась моя книга», - подумал Дерек, - И она — копия Илоны. Только, у Илоны волосы длинные и светлые, а у девочки — короткие и каштановые. Такого же цвета, как и у меня.»

                * * *
   В этот же вечер он обратился к магическому заговариванию «водяного шара», взяв для ворожбы маленький брелок девочки, фигурку из обожженной глины, слепленную Яношем и висевшую на шее девочки на тонком шнурочке.

   Положив фигурку в серебряный таз, наполненный родниковой водой и поставленный на треножник, колдун наклонился над ним, шепча заклинания. Потом, встав и быстро отпрянув, произнёс призыв трёх Видящих, напевно взывая по-эллинойски.

   Из таза, с булькнувшим хлюпом, вырвался огромный водяной шар, образованный вырвавшейся, поднявшейся вверх, водою.

   «Ой!» - воскликнула Онежка, открывая дверь и застыв на пороге.

   В огромном водяном шаре она увидела часть улицы и спешащую куда-то женщину в фиалково-синем длинном платье. На руках женщина держала маленького ребёнка. Там, где она проходила, на небе сдвигались свинцовые тучи. Вдруг неподалёку в дуб ударила молния, расколов огромное дерево на две  части. А ветер всё усиливался.

   Желая спрятаться  от ветра и бури, женщина постучалась в первую попавшуюся дверь. И, не дождавшись ответа, она, уже поднимаясь в воздух вихрем ветра, вдруг наклонилась во внезапном порыве — и успела положить на порог незнакомого дома маленького ребёнка, который проснулся и громко заплакал. А женщину стало уносить прочь, подняв высоко вверх, всё более и более усиливающимся вихрем ветра.

   Затем наступила полная темнота. И через некоторое время, в этой полной темноте послышались едкие, леденящие душу слова.

   - Ты чувствуешь, что это по моему приказу ты доставлена сюда? И у тебя, как ты знаешь, не было выбора, - прогремел голос в темноте, - Но где ты умудрилась потерять свою дочь? За это ты будешь наказана. Я заточу тебя в этом огромном кристалле, и ты больше никогда не увидишь воли. Ты станешь хранительницей этого меча — того единственного, что может меня уничтожить. Рано или поздно, он, твой муж и мой враг, придёт сюда — и ты убьёшь его, выйдя из кристалла и выхватив меч – раньше, чем он к нему прикоснётся. Я заклинаю тебя сделать именно так — и упокоить моего врага навеки. Из тебя выйдет прекрасный хранитель, на которого никогда не поднимется его рука.

   Ледяной холод и тишина. И — злобный, всепобеждающий хохот.

   Дерек узнал этот голос и содрогнулся. Это был голос его врага.

  - Получается, что враг вышел на Илону в те дни, когда я был вызван в Магистрат. Он узнал её энергетический поток, вычислил мою светлую поддержку и мой дополнительный источник силы - а она, моя бедная жена, вовсе не пыталась пройти через зеркало, и вовсе не помутилась разумом — это мой враг, вернее, один из его приспешников, обратившись ледяным ветром, ворвался в дом через портал, нащупав за мной тонкий светящийся след, ведущий к моему дому, и разбил то зеркало. Илона почувствовала неладное и успела сбежать – но, приспешник Верховного мага настиг её и доставил к нему мою Илону, - сказал Дерек, когда водяной шар, показав видение, пролился водопадом обратно в плоский сосуд.

   - Отец! - Онежка впервые в  жизни произнесла это слово, - Ты знаешь, где находится эта пещера и этот меч? Тот, который может убить этого страшного Повелителя?

   - Да. Я прочёл об этом вчера, найдя древнюю запись предшественников в моей книге. Я теперь знаю, где отыскать тот меч... Если к власти приходит злобный маг, достигнувший огромной силы с помощью  чёрных заклятий и выпивший жизни и силы других людей и магов, то есть лишь  один способ остановить его. Нужно найти запрятанный в древние времена, под одним камнем, в пещере, зачарованный меч: он всегда возвращается именно туда. А потом, нужно проткнуть им чёрную тень того злобного мага, что именует себя Повелителем. Она, эта тень мага, вмиг окажется там же — рядом с запрятанным в  пещере мечом. Таково древнее, сильное заклятие. Эта пещера — древнее место силы. И этот ритуал сможет провести лишь человек, наделённый магической силой, отважный сердцем и не  имеющий страха, и чьи руки не были ни разу обагрены кровью. Я хотел сделать это. Но... если там, рядом, в кристалле, будет заключён дух Илоны, на которую Верховный маг наложил своё страшное заклятие...

  - Призывай Силу Света, отец! И — не ведай сомнений. Твоя дорога лежит к той заколдованной пещере. Иначе, тот страшный Повелитель придёт за тобой, унесёт тебя отсюда – и ты сойдёшься с ним в битве на Раскалённом мосту, под которым внизу течёт огненная река, и погибнешь. Я видела это... Сегодня, во сне. Тебе надо бороться, пока отвага ещё не покинула твоё сердце. Я буду вместе с тобой — и мы отправимся сегодня же! Медлить нельзя, – воскликнула девочка.

   - Фиала, милая, я не пущу тебя лететь вместе со мной1 Из-за магических игр, я уже потерял свою Илону. И я не хочу...

   - Надо было тебе, отец, не оставлять её одну. И меня не оставляй одну, сейчас.

   - Пожалуй, ты права. Сильный колдун может учуять моё намерение и опередить меня, отрезав мне путь к тому мечу. А также, он может добраться и сюда, в моё отсутствие, и взять тебя в плен.

   - Зови Горхена. Мы полетим туда прямо сейчас!

   - Сейчас — вполне подходящая фаза луны, и Лев борется со Скорпионом... Но, быть может, нам надо дождаться утра?

   - Поверь мне, отец! Нет!

   - Будь по-твоему.

                * * *
   Верный Горхен долетел до выверенного колдуном по книге, нужного им места со скоростью ветра. Огромный белый камень лежал посреди ровного поля. Когда они добрались к нему, была глубокая ночь, полная луна и крупные звёзды сияли на чёрном небе.

   - Горхен, жди нас здесь — что бы ни случилось, - сказал колдун, подойдя к камню и прикоснувшись к нему ладонью. Затем он вызвал силу. Теперь его ладонь светилась и вибрировала. Затем засветился и завибрировал весь камень. А потом — большой камень раскололся, и раздвинулись в стороны его каменные лепестки, открыв чёрную зияющую дыру. Колдун и девочка начали спускаться в неё — там оказалась металлическая, уходящая вертикально вниз, лестница.

     Они спускалась по ней всё ниже и ниже, а впереди, где-то там, в самом низу, слабо мерцал свет. И вот  двое достигли дна, и оказались там, в глубине пещеры, образованной внутри жилы драгоценных и полудрагоценных камней, где аметисты соседствовали с редкими одиночными рубинами, а жадеиты - с алмазами и изумрудами. И всё это сияло и переливалось в приглушенном свете, исходящем из таинственного огромного кристалла голубоватого цвета, который был немного больше человеческого роста и представлял собой сложный многогранник.

    Перед кристаллом, на ровной обсидиановой невысокой плите, лежал меч. Дерек двинулся вперёд, по направлению к мечу. А где же тень, которую нужно будет разрубить пополам?

   Вдруг, вместо тёмной тени, от стены отступила огромная фигура. Верховный маг, с наложенным заклятием непрерывного боя и в непробиваемой броне, вырос неожиданно на пути колдуна, отрезав ему беспрепятственный путь к мечу.

   Глава магов стоял теперь перед Дереком, высокий и грозный, сложив на груди руки, и посмеивался.

  - Ты думал, неудачник, что встретишь  здесь лишь мою жалкую тень — а встретил меня самого!Что же ты медлишь? Если ты накинешься на меня, то запятнаешь свои руки кровью. И тогда, этот меч не пойдёт к тебе в руки, но выйдет его хранительница, заточённая в голубом кристалле — и, схватив меч, она сама отрубит тебе голову. Хранительца не сможет действовать иначе, это её долг! Кстати, вы, кажется, знакомы? Смотри, какой неожиданный сюрприз!

   Внутри прозрачного камня была действительно заключена фигура женщины. Ослепительно красивая, не тронутая временем, Илона... Её глаза были полузакрыты, а губы бледны. Хрупкая фигурка в синем васильковом платье.

   - Нет! - закричал Дерек.

   - Да! - воскликнул Верховный маг. - Будет всё по-моему. Разойдёмся, пока не поздно, каждый при своём. И ты не станешь меня убивать — не по зубам тебе этот орех. Ведь, если ты даже достигнешь священного меча, которым только и можно меня убить — ты первый умрёшь, им пронзённый. Хранительница убьёт тебя. Хотя... Ты, кажется, привёл сюда девчонку! Ты знаешь о жертвоприношении? Тогда, ты не такой уж слабак-недоучка, не желающий марать руки о грязные дела и чёрную магию. Неужели, ты стал способен на дело для серьёзного мужчины? Никак, ты собирался убить меня с её помощью... Чтобы это она схватила меч – и была убита хранительницей,  принесена тобою ей в жертву. При этом, у тебя появится шанс потом убить меня - и занять моё место, стать новым Повелителем. Что же, неплохой план! Хвалю! Только, ты не успеешь его осуществить. И я раньше проколю тебя шпагой, кончик которой, кстати, отравлен! Ты умрёшь, как собака! - и тот, кто был Верховным магом, выхватил из ножен шпагу.

   Но Дерек тоже выхватил шпагу — почти одновременно со своим врагом. Тот нанёс  выпад — но Дерек успел отразить его. «Маги сражаются на шпагах, не пуская в ход магию», - удивилась Онежка, - Быть может, эта пещера — особенная, и здесь не действует другое колдовство, или здесь опасно его применять? И — неужели, отец действительно хотел принести меня в жертву? Нет, я не стану верить врагу! Но, что же делать?»

   «Убери свою собственную наведёнку! Ничего этого не существует! Это — лишь только твой собственный страх!» - так, кажется, кричал ей когда-то Янош, когда она так боялась созданного ею самой волколака...

   Мы сами  облекаем в плоть наши страхи. И создаём врагов и чудовищ.

   - Дерек! - она не стала называть его отцом, в присутствии врага, который наверняка этого не понял. - Это лишь тень! Это и есть – тень. Убери свой страх — и твой враг станет всего лишь тенью, - что есть мочи, закричала Онежка.

   «Как же помочь отцу, путь к мечу для которого перекрыл враг?» - подумала она и стала потихоньку двигаться вдоль стен пещеры, там, где было совсем темно, заходя всё глубже, всё ближе к обсидиановому камню.

   «Убивший тень вовсе не обагрит свои руки кровью!», -  подумала девочка. И она всё ближе продвигалась к тому мечу... Но он казался ей слишком тяжёлым, неподъёмным.

   «Нет, мне ни за что не поднять его! Хотя... Как учил меня кузнец Ванек? Силы воздуха помогут тому, у кого легко на сердце и кто светло и радостно стремится помочь другому... Надо представить себе, что это — не орудие убийства, а просто сверкающая и красивая штука, которую я хочу рассмотреть получше...» Она рванулась вперёд — и выхватила меч, подняв его перед собой и держа обеими руками за витую рукоятку. Но между нею и сражающимися была обсидиановая плита.

   - Ты... Лишь тень. И ты — не Повелитель мира. Ты всего лишь нерадивый ученик, окончивший пять кругов магии, вместо полагающихся любому Главному магу - семи кругов, ты отступник, предатель своего учителя, по имени Хорг, обманом залезший в Магистериум, плетущий интриги  и уничтоживший всё светлое и радостное в нём! - вскричал в это время Дерек, нанося выпад.

   И его противник, в страхе отступая, споткнулся о подвернувшийся под ноги камень — и рухнул на обсидиановую плиту.

   Тут же Онежка подскочила к нему — и подняла руки высоко над головой, собираясь вонзить меч ему прямо в сердце. Но вдруг, прямо на глазах у девочки, тот страшный человек, с которым только что сражался Дерек и который казался неуязвимым, стал обращаться в призрачную тень, сотканную из клубящегося ядовитого тумана угольной черноты.

   - Если это не ты уничтожишь меня, но она уничтожит Верховного мага, то это уничтожит весь Магистериум - и больше в нашем мире никогда не будет магии, – прошипела тень, обращаясь к Дереку. – Тот, кто уничтожает Верховного мага этим мечом – сам должен стать Верховным, и принести жертву этому камню, чтобы и эта магия, и эта пещера, и этот меч хранили нового Повелителя. Забери у девчонки меч – и убей меня им, и принеси её в жертву. И тогда, ты станешь новым Повелителем – и сохранишь магию.

   Онежка не стала дальше слушать эти слова, похожие на змеиное шипение. В этот момент, она нанесла удар, и меч, будто лёгкий хлыст, рассёк пустой воздух. Тень врага была повержена, и стала исчезать у неё на глазах.

   - Я не верю, что магия — навсегда исчезнет! Она есть то, скрепляет весь мир, это она пронизывает всё лучами света. И мне сейчас помогала стихия воздуха. А это значит, что магия — на моей стороне! - воскликнула Онежка.

    Бывшего Повелителя мира не стало. Девочка стояла возле опустевшей каменной плиты. А меч, моментально ставший снова тяжёлым, теперь, уже нанеся удар, выпал из её рук.

   - Фиала! Вытяни ладони — и создай в них огонёк! Такой, какой ты создавала в чаше... В нашем доме, - тихо обратился к ней Дерек.

   Онежка вытянула вперёд руки — и  создала внутри сложенных вместе ладоней маленький робкий огонёк, идущий из её сердца.

   - Магия будет — но она станет другой. Магией объединения сердец. Свети нам, Фиала! И мы воскреснем, оттаем от злого холода и победим злой морок...

   Колдун направил руки к огоньку в руках девочки, присоединяя к её  пламени и свою силу.

   И вдруг кристалл, находящийся  за платформой, начал таять, раскалываться на кусочки, исчезать...

   И вот живая, но бледная Илона уже стояла  перед ними, тоже присоединяя к огню, что пылал на руках девочки и всё увеличивался в размерах, и свою силу. И этот нежаркий, но тёплый огонёк, всё разрастаясь, заполнил своим теплом всё пространство вокруг.

   Потом Онежка опустила тот негасимый огонь, который разгорался на её ладонях, на обсидиановую чёрную плиту. Миг — и плита из обсидиана стала чашей из аметиста.

   Онежка, Илона и Дерек подошли друг к другу, обнялись, и долго ещё стояли так — рядом, обнявшись.

   - Наверное, нам пора домой, - сказал Дерек, - Если только, Хорг уже не уничтожил и дом, и замок, и крепость.

    – Тогда, мы создадим новый дом,  - сказала Илона.

    – И я знаю, где нам надо поселиться! Поближе к простым людям. В маленькой деревне — рядом с домом кузнеца,  - прибавила Онежка. 

                * * *
    Приспешники Хорга, как оказалось, действительно успели разрушить все теперешние владения Дерека. И воссоединившейся семье магов пришлось создавать новый дом. Они построили его в лесу, неподалёку от той деревни, на отшибе которой был дом кузнеца Ванека.

     По всем весям разлетелась весть о том, что нет теперь страшного колдуна, держащего в страхе всё королевство. Но мало кто из новых знакомых Дерека, Илоны и Фиалы догадывались, кто победил злого волшебника.

    Дом вышел красивым и добротным. Снова — с картинами, с вышитыми занавесками, с музыкальными инструментами, с полками книг, пахнущий пирогами и булками. Онежка-Фиала во всех делах прилежно помогала матери, училась на лету искусству магии и домашнему хозяйству.

   А на чердаке их дома жили летучие мыши, одна из которых часто прилетала и садилась на плечо Дереку, а при отсутствии добрых гостей и незнакомых людей болтала с ним о том - о сём.

   И однажды, когда стало совсем тепло, распустились первые цветы, а дороги подсохли, к Онежке пришёл Янош и принёс ей маленький букетик цветов. Первых пролесок — синих, как глаза девочки.