Птичка

ПТИЧКА     ( Эссе )

Мы — это память, которой обладаем, и ответственность, которую несём. Без памяти мы не существуем, без ответственности недостойны существования.
     Хосе Сарамаго

… В отчаянии хлопнула дверью, и ноги сами понесли по знакомому маршруту: дом — метро, а дальше-то куда? На работу сегодня не надо, время — «час-пик», платформа в сторону центра пестрит от весёлых летних нарядов пассажиров (кстати, это приятнее, чем серая мрачная масса осенью). В сторону области — только два счастливчика. Присоединяюсь к ним, еду одну остановку до конечной, сажусь в Шереметьевский экспресс. Дорога предстоит вроде за город, но вроде и не так далеко. Посижу около окна, тупо посмотрю на дорогу, успокоюсь. Сейчас рано звонить подружке и плакаться, какой он гад, как он мог, как мне всё надоело. Просто сегодня я поссорилась с мужем, и если бы не хлопнула дверью и не ушла из дома, мы бы погрязли в бесконечном выяснении отношений.
Подъезжаем к аэропорту и делаем остановку. Пожалуй, покину автобус, зайду позавтракаю, тем более, что только в буфете Дворца Съездов, в ресторанах Москвы и здесь, в Шереметьево можно отведать так называемый «жульен». Нужно сделать маленькую пометку: сегодня — 1985 год.
Приятный женский голос информирует о наличии мест на рейс, вылетающий через 40 минут в Каунас. Проверяю содержимое сумочки. Паспорт с собой, денег достаточно, и лёту всего-то 1 час 40 минут.
И вот я сижу в крохотном самолете Як-42. Мое настроение уже кардинально изменилось. Мне просто смешно от того, что вокруг дремлют люди, которые летят по разным делам: в гости, на отдых, и никто не догадывается о цели моего путешествия. А нет никакой цели…
Каунас — почти родной мне город. Я здесь всё уже знаю, брожу по приятным мне местам. Сижу в кафе на площади кафедрального собора и балую себя взбитыми сливками и чашечкой густого, насыщенного кофе. Соборные часы отбивают 12 раз. Аромат кофе, бой часов… Запахи и звуки Запада. Другой мир, другой темп, другие лица, другие ощущения.
Мне уже хочется домой, чтобы рассказать всё мужу, да он и не поверит! (Нужно, кстати, сохранить билеты для доказательства.)
Иду на рынок, покупать домой прибалтийские гостинцы: свиной рулет, заварной кисло-пряный хлеб домашней выпечки, молодой пресный сыр и маленький элегантный букетик цветов, который могут сделать только здесь с прибалтийской скромностью и вкусом.
Жду, когда объявят посадку на московский рейс. Уже соскучилась по дому и не помню причину ссоры. А было ли это вообще? И нужно ли обострять всё по пустякам. Ведь лучше жить другими эмоциями, другими страстями. Чтобы понять это, нужно было просто хлопнуть дверью…

… Прошло около четверти века. Муж погиб, сын вырос, женился и живёт отдельно. А настроение такое, что хлопнула бы опять дверью, но никто не оценит, никто не будет за тебя переживать, куда ты подевался, а проблемы наваливаются, давят, вытесняют из дома.
Может мне поехать в Париж? Там легко и романтично. Я помню, как была счастлива счастьем близкого мне человека (мы были там с сыном и я видела его счастливые детские глаза). Но не хочется толпы, а толпа там везде, ведь это самый востребованный туристами город. Что-то нет желания слиться с массой, наоборот, хочется побыть одной, прислушаться к себе, разобраться в себе, может, взглянуть на себя со стороны. Вот бы мне на Край Света!

… И я на острове Лансароте (Lanzarote). Это самый древний из Канарских островов, образовался более 19 миллионов лет назад. Практически песчинка в океане (немногим более 60 км в длину и 20 км в ширину).
Радушный приём в аэропорту — с песнями, танцами, вином, сладостями, фруктами. Отправляемся в отель, который ранее был приобретён королём Иордании под дачу, а затем он подарил его королевской семье Испании. Обнадёживает. Но что же это за окном нашего mini van? Какое-то необъятное чёрное поле, по которому как -будто прошёлся гигантский трактор и, избороздив всё вокруг гигантским плугом, оставил навечно неровные отвалы. Эта картина сменялась скупым пейзажом с двумя-тремя вулканчиками с разных сторон. Оказывается, на этом крошечном острове аж 330 кратеров потухших вулканов! Кстати, его так и называют — «Остров потухших вулканов».
Не буду перечислять прелести отеля. Он достоин отдыха королевской семьи.
Утро, нужно поздороваться с океаном. Выхожу на огромную лоджию:
— Здравствуй, Океан! — говорю я ему.
— Здравствуй… — отвечает он мне, посылая своё приветствие нежным дуновением и ласково обнимая прохладой.
Мы уже подружились. Я и эта громада.
— Ну,  ладно, Океан, я побежала! — привычно по-московски сказала я. — Увидимся!

Взяла на прокат огромный джип (наверное, предполагается, что здесь туристы из России будут отдыхать, а не только заезжать  на экскурсии), захватила фотоаппаратуру и полетела в направлении «куда глаза глядят». Благо, дороги  великолепные, машин практически нет, а общественный транспорт вообще отсутствует. Мчусь нервная, дерганая, вся ещё в образе. Мигом долетела до вершины скалы Мирадор-дель-Рио…

Стою на громаде высотой 480 метров над уровнем моря. Ветер пытается выдуть из меня всё, чем богата. Грохот волн, бьющихся о скалы, даёт почувствовать своё превосходство. Вдохновенно гляжу на всю эту мощь и необозримую даль.
— Привет! — кричу я Океану. — Ты сегодня другой: дерзкий, мужественный, достойный. Наверное, ты чувствуешь, что и я сегодня другая, и мне есть, что тебе рассказать.
— Спасибо! — отвечает он и простирает ко мне  приветствие в виде брызг от мощного удара волны о скалистую твердь.
— А ты вообще кто? — спрашивает он меня.
— Я — птичка…
— Какая птичка? Ты что — сумасшедшая?
— Надеюсь, нет.
— Тогда почему птичка?
— Ну, лошадка, собачка…
— Явно сумасшедшая, — утвердительно констатировал он и, равнодушно хлопнувшись о скалу, попятился назад.
—Я сейчас тебе всё объясню, — виновато сказала я.
— Ну, так рассказывай скорее, — с нетерпением продолжил он и стал волноваться.
— Послушай, — обратилась я к Океану, — я оказалась на этом крохотном острове, окружённом тобой и чувствую себя здесь как на краю Земли. Ты уже беснуешься от непонимания, рычишь, свирепствуешь. Ты такой огромный, непокорный, сильный, а я стою маленькая, теплая cо своими душевными переживаниями, как птичка, о которой я тебе сейчас поведаю…

Однажды мне подарили диск Relax. Смотришь сюжеты и успокаиваешься.
Соответствующая музыка, красивые пейзажи: рассветы, закаты, лес, море. И вот я вижу кадры, где на берегу стоит маленькая птичка на тонюсеньких ножках и смотрит на морскую ширь. Ветер треплет её тельце, она еле держится на берегу, но продолжает всматриваться вдаль. О чём она думает? Что высматривает? Может, там, вдалеке, её дом? Я помню, что эти кадры вызвали во мне такую тоску, такую боль, что явно не входило в расчёт создателей сюжета.
Такая же история случилась со мной, когда я ехала в машине со дня рождения. Был поздний летний вечер. Мы весёлые, радостные. Остановились на светофоре. Вдалеке у гаражей неуклюже играли подросшие щенки. Один из них сидел у обочины дороги и с надеждой заглядывал в окна машин. Мне казалось, что он пытается привлечь чьё-то внимание, показать, какой он умный, уравновешенный, красивый, не как его веселящиеся собратья. Он так желал, чтобы кто-то заметил именно его и забрал к себе… Всё праздничное настроение у меня тут же улетучилось. Я почувствовала себя предателем…

Ещё помню, как в детстве была в зоопарке. Покупали с дедушкой французские булочки, и я получала непомерное удовольствие от кормления обитателей «душистых вольеров». Кат-то раз кормлю с ладошки небольшую лошадку. Она берёт кусочек, нежно прикасаясь влажными губами, оголяя крупные зубы и мне кажется, что она мне улыбается в благодарность. Это одновременно страшно и приятно. Детей много вокруг, все тоже хотят поучаствовать в радости от кормления или просто погладить тычущуюся рыжую морду. Мой взгляд уловил в правом углу одинокую лошадку, которая стояла отдельно, одна. Я подошла к ней, протянула хлеб. Она так и не подняла голову, которую держала, немного наклонив и густая чёлка закрывала её глаза. Мне казалось, что она плачет. Дома, укладываясь спать, я думала о ней.

— Ты ещё слушаешь меня? — Обратилась я к Океану.
— Да-да! — утвердительно ответил он и его волны уже внушали спокойствие.
— Знаешь, — продолжила я, — мне кажется, что всё это происходило в разные моменты моей жизни, случалось для того, чтобы я училась останавливаться, видеть, задумываться, сопереживать.
— Ты правильно всё поняла, — сказал он с умиротворением, — как раз наблюдение за жизнью и является уроком мудрости для самого наблюдателя. Ну что, Птичка, живи, наблюдай, помни! Теперь я говорю тебе — увидимся! — и он улыбнулся мне солнечными лучами, веселящимися на гребнях шустрых волн.

Спала как убитая. Только донесла голову до подушки и сразу провалилась в сон. Днём же была полна энергии.

Дни были насыщенными. Огромного монстра сменила на приветливую подружку. Здесь все ездят на малолитражках. Удобно, экономично. И архитектура домов очень аскетичная (без колонн, парадных лестниц, сторожевых башен). Всё просто и удобно. Вспоминаю слова великого Платона: «Сколько же есть вещей, без которых можно жить». Кстати, на этом острове лаконичность прослеживается и в цветовой гамме. Здесь только два цвета: белый и чёрный.
Чёрный — это цвет самого острова. Ведь здесь нет земли, нет садов, плодородно цветущих. Поверхность усыпана чёрными вулканическими отложениями, базальтовой крошкой. Так как здесь всегда «бархатный сезон» (температура от +20 до +27), местные жители приспособились к выращиванию винограда. Заботливые руки крестьян делают лунки, собирающие влагу, края которых укрепляют камнями; в середину лунки сажают лозу, и она удобно здесь себя чувствует , стелется по дну своего жилища и в благодарность приносит своим благодетелям от 60 до 200 килограммов винограда в год. На острове много винодельческих хозяйств, называемых Bodega. Эти участки c чёрными лунками простираются на огромных площадях, делая ландшафт экзотическим. А поистине лунным его можно наблюдать в парке вулканов Тиманфайя. Возможно, такое вы больше нигде не увидите на всей планете, поэтому именно здесь снимались известные фильмы, где по сюжету есть лунные пейзажи. В парке ведётся неспешная экскурсия на автобусе. Из динамика тихо льются звуки этнической музыки, которые так же завораживают меня, как и увиденное за окном безмолвие. А ведь это наша Земля что-то говорила нам, причём так много раз она пыталась что-то сказать, оголяя свои нервы, выворачивая своё нутро. Лавовые массы извергались из её глубин, пламя её сердца рвалось наружу. Мощная энергия Земли выплеснулась и застыла в вечном молчании. Солнечные лучики, набегавшись за день, останавливаются здесь ночевать. И свою молодость, cвою энергию без всякого сожаления отдают благодарному острову, наполняя ими атмосферу. Остров Лансароте признан Юнеско «биосферным заповедником». Дующие пассатные ветра пригоняют игривые тучки, которые баламутят обитателей острова, проливая на них тёплый дождь и резво уносясь искать новые приключения, оставляя разноцветную улыбку в виде радуги. Однажды мне посчастливилось увидеть радугу прямо на вулкане.

А что же белый цвет? Где он? Было такое ощущение, что Всевышний взял в руку горстку белых камушков и посыпал ими поверхность острова. Вот куда они закатились, где сгрудились, там сейчас и располагаются россыпи местных поселений, состоящие исключительно из простых белых домов.
Другой цвет зданий на острове просто запрещён законом. Дома невысокие, пространство вокруг идеально расчищено от лишних камней, выровнено, и на этой поверхности положены белые камни по желанию и вкусу хозяина, почти как в японском саду созерцания и умиротворения. Иногда разбавляют картину зелёные кактусы.

Лансароте — таинственный остров. Побывав здесь, всё равно сомневаешься в реальности увиденного. Он загадочный, неповторимый. Разгадать его тайны пытался Сесар Манрике — художник, архитектор и прежде всего гражданин Лансароте. Именно благодаря ему здесь сохранилась первозданность, уникальность, загадочность. Именно он настоял на оставлении только двух основополагающих цветов: чёрного и белого.
Что может быть мудрее, совершеннее. Как приятно глазу, а через него и нашему сознанию, когда на тебя не давит буйство красок города.
Мне здесь уже очень нравится! Ничего не пестрит в глазах, не давят высоченные бетонные здания, здесь я вижу небо, горизонт, в какую бы сторону я ни посмотрела. Здесь всё меняется с разных ракурсов, в разное время суток и, самое интересное, я нахожу в этом удовольствие, удивляюсь, наполняюсь интересом.

Интересно было побывать в пещере Куэва-де-лос-Вердес длиной шесть километров. Это лавовая труба, где есть концертный зал с естественной акустикой. Запомнилось посещение дома-музея Сесара Манрике, впечатлило окно, через которое в помещение ввалилась застывшая вулканическая масса. Только в деревушке Эль-Гольфо можно полюбоваться «золотой  лагуной», которая богата водорослями, придающими воде экзотический зеленовато-золотой цвет. Кстати, здесь, на причудливо разрушенных ветром скалах, снимался фильм «Миллион лет до нашей эры».
Эта деревушка также знаменита множеством рыбацких ресторанчиков, где посетителей потчуют свежевыловленной и потрошёной в морской воде рыбой. А мне очень понравился ресторан в парке потухших вулканов, где нам готовили мясные продукты над жаром одного из зарождающихся вулканов.
Далее было катание на верблюдах в неспешном караване (первые верблюды приплыли на остов из Африки вплавь, так как боялись заходить на корабль и плыли за судном), посещение причудливого парка кактусов (удивительно, но мне показалось, что каких бы размеров они ни были, но по форме кактусы напоминали человеческие детородные органы; может, фишка в том, что здесь всё символизирует начало, зарождение, первозданность).

Сегодня последний день моего прибывания в этом чудном краю. У нас свободный день, можно вдоволь поваляться на пляже. Пожмурившись немного на солнце, решила искупаться. Отдыхающих мало, ведь ноябрь месяц, а в воде так вообще я одна. Однако бодрит; но делаю два-три гребка и уже нет никаких неприятных ощущений. Набираю темп, плыву дальше от берега и чувствую, что неохота возвращаться. Так бы и плыла…

Вода бархатная, даже не вода, а как- будто руками разводишь крахмальную субстанцию — или так чувствуют себя в невесомости? Не ощущаю своих движений, нагрузки. Глаза в нескольких сантиметрах от поверхности воды, а впереди — непомерная бирюзовая гладь…
И вдруг неожиданный лёгкий всплеск омыл мне лицо…
— Привет! — услышала я и испугалась.
 — Что, Птичка, ты меня уже не узнаёшь? — опять донеслось до меня.
— Ой, привет, Океан! — обрадовалась я.
— Я звал тебя, когда ты была ещё на берегу, — продолжил он. — Я подсылал к тебе волны, касался ими твоих ног, но ты уже забыла обо мне и мне пришлось привлечь твоё внимание освежающим поцелуем, уж прости, что напугал.
— Что ты! — вступила я в беседу. — Просто тебя сегодня не узнать: ты сегодня такой нежный, ласковый, такой чувственный, умиротворённый…
— Это потому, — подхватил мои слова Океан, — что я рад тебе, твоему спокойствию, твоему равновесию, твоей улыбке, твоей решительности.
— А я непомерно рада, — вторила я ему, — твоему могуществу, cиле, всеобъемлющей доброте.
— Вот видишь, Птичка! — опять обратился он ко мне. — Когда человек счастлив, он заражается добротой и любовью, а затем с огромной радостью заражает всех вокруг.
— Думаю, ты абсолютно прав, — ответила я ему, — ведь через призму счастья на всё смотришь по иному; помнишь ту самую птичку из фильма? Так вот, она смотрела вдаль и радовалась жизни, радовалась ветру, стихии. А щенок ? Ему просто надоело играть и он наслаждался прыгающими огоньками от фар проезжающих машин. И лошадка, думаю, устала от шумных навязчивых детей с их гостинцами. ВОТ и ВСЕ! Я благодарна тебе, мой дорогой, что ты помог мне разобраться в себе, благодарна за твою мудрость. Ты смыл с меня всю дурь, напитал меня энергией, любовью, добротой.
— Я конечно польщён, — отметил он мои слова, — но ты просто отдохнула, а это значит, что ты сменила темп, сменила обстановку, отоспалась, ушли усталость и негатив; затем ты прислушалась к себе, начала наполняться новыми эмоциями, новыми впечатлениями, открылась новым душевным возможностям. Желаю, чтобы ты воспользовалась этим! Ну, не забывай и меня, — как-то невзначай смущенно сказал он и легонько подкинул меня на волне.
— Я буду помнить тебя и обязательно вернусь! — на прощанье сказала я.
Перевернулась на спину, закрыла глаза, и,  убаюкивающими волнами ,заботливые руки океана донесли меня до берега.  Выходя на берег, я благодарно обернулась к нему ещё раз, полюбовалась его величием, красотой, а он по-дружески, шутя, пощекотал мне пятку пузырьками морской пены…

Вечером в ресторане на набережной состоялась шумная вечеринка, посвящённая завершению нашей поездки на остров Лансароте. Все весёлые, отдохнувшие, загорелые, красивые, нарядные веселились, хохотали, беседовали, и я принимала во всём оживлённое участие, но иногда смотрела на Океан. Он щурился от удовольствия, блаженно улыбался мне и мерцал миллионными бликами. Мы понимали с ним друг друга. ВНУТРИ МЕНЯ МЕРЦАЛО ТАК ЖЕ !