Цветок монарды. Глава 11. Сон первый

       Разговор что-то не клеился, и поэтому мама пробыла у Ники совсем недолго. Её пугало и настораживало отстранённое поведение дочери, растерянный и, одновременно, равнодушный вид, чужие, холодные глаза.

       - Ну, я, пожалуй, пойду. Ты отдыхай, дочь, звони... если что. Да, чуть не забыла! Я же брала твой паспорт...

       - Паспорт?

       - Ну да, чтобы снять деньги в банке... ты же сама меня просила, помнишь? - Ника, конечно, не помнила, но согласно кивнула головой. - Ты ещё говорила, что тебе некогда, а ты хочешь купить эту... Плазму.

       - Что купить? - не поняла Ника.

       - Плазму.

       - Чью?

       - Не чью-то, а совершенно новую, в магазине бытовой техники. Ты давно уже хотела сменить свой старый телевизор.

       - А, телевизор!.. Ну, да, я вспомнила... Спасибо,.. мама, - и она взяла из рук женщины маленькую книжечку в кожаной обложке со вложенными туда купюрами и пластиковой карточкой.

       - С тобой что-то не так,- заподозрила мать.

       - Всё нормально. Это после операции.

       - Ну всё, я пошла, - женщина задержалась на минуту возле порога и вдруг, обернувшись, в порыве нахлынувшего на неё материнского чувства жалости, хотела обнять родную дочь и поцеловать на прощание... Но, опять натолкнувшись на её отчуждённый взгляд, не посмела:

       - Пока-пока, - и обиженно захлопнула дверь.

       Ника облегчённо выдохнула: "Слава богу ушла!"...

       - Странно-странно, - мурлыкнула кошка, выглядывая из-под стула в прихожей.

       Девушка вдруг так сурово глянула на неё, что кошка, смотревшая сначала смело и вопросительно в глаза хозяйки, прижала уши, подняла шерсть дыбом и, оборонительно выгнувшись дугой, стала ретироваться на кухню. Там она, уже вскоре успокоившаяся, облизала свои невидимые раны и, снова свернувшись в шерстяной шарик, заснула.

       Ника, раздосадованная встречей с почти незнакомой ей женщиной, подошла к окну и посмотрела на небо. По вечернему небосклону, затянутому рваной кисеёй пепельно-серых облаков плыла круглая фосфорицирующая Луна. Редкие звёзды тускло просвечивали сквозь прорехи небесного покрова, мигали и словно приветствовали Нику.

       Луна была невозмутимо спокойна и беспристрастна, и Ника сразу почувствовала успокоение в душе и даже какую-то радость, как-будто что-то далёкое, но одновременно близкое и родное, потянулось к ней от Луны и звёзд, словно какая-то тонкая ниточка связала её с этим, вроде бы холодным, космосом. И только кошка, смотревшая в этот момент в темноте на Нику, видела, как серебристый космический луч, прошедший сквозь стекло, не преломляясь, проник прямо в голову и сердце Ники.

       Девушка зевнула и последовала примеру кошки: пошла спать, завернувшись с головой в тёплый, пушистый плед.

       И как только Ника закрыла глаза - она сразу же погрузилась на какую-то глубину, словно упала в пропасть или провалилась в глубокий колодец и, промчавшись по тёмному коридору, вылетела где-то на задворках Вселенной, абсолютно одна, парящая в космическом пространстве среди надменно мерцающих звёзд.  А где-то совсем близко, как алмазное ожерелье на тёмно-синей шёлковой ткани, поблёскивал Млечный путь и крупным бриллиантом светилась Полярная звезда.

       На этой разглаженной дорогой ткани, словно приготовленной, чтобы сшить из неё вечернее изысканное платье, лежала связка очень красивых бус. Причём, бусы были разные  по цвету и величине, но все изготовлены из драгоценных камней и минералов. И каждая бусина была нанизана на отдельную нить.
    
       Восхищали: оранжево-красный сердолик, сапфир, топаз, адуляр, агат, амазонит... Но среди них особенно прекрасной показалась бусина из бирюзы. Она меняла цвет от светло голубого до тёмно-синего с разводами и казалась живой и тёплой.

       Сначала бусы лежали, сложенными вокруг одной сверкающей жёлто-оранжевой - золотой... Но вдруг каждая нить, одна за другой, стала расстёгиваться, раскручиваться  и распрямляться. Нити соединились и легли в одну линию, а в центре оказалась та золотая бусина. Сложенная из отдельных ниток бечева стала в несколько раз прочнее...
 
       И в это самое время мимо них пролетел большой и некрасивый, с неровными краями, необработанный камень, похожий на горящий уголёк. Он напоминал тёмно-красный кровавик-талисман чернокнижников. Этим камнем они вычерчивали круги при вызове духов и тайные знаки.
 
       Он пролетел так близко к связке бус, что можно было подумать, что сейчас произойдёт столкновение. Толстая нить натянулась... но и не оборвалась. Горящий камень прошёл так близко к нитке, что чуть не зацепил бирюзовую бусину своим горячим боком, но лишь слегка толкнула её...

       "Ах, вот почему они выстроились в одну линию!"- подумала Ника. - Они как-будто знали обо всём заранее.

       Нитка изогнулась, прямая линия потеряла свою строгость. Кровавик только самую малость, чуть-чуть, задел голубую, но от этого она ушла в сторону. Нить натянулась, но не оборвалась. А потом бирюзовую бусину качнуло в противоположный бок, но нить снова удержала её. Теперь движение передалось другим бусинам, и те стали раскачиваться, как маятники, то вправо, то влево, а нить стала змеевидно извиваться. И долго ещё шло это постепенно затухающее движение, пока оно не прекратилось само по себе по всей цепочке.

       "Они как будто держат друг друга за руки!" - догадалась Ника.

       Со временем, амплитуда колебаний стала меньшей, движение успокаиваться, и бусины начали расходиться, а толстая нить стала распутываться и разделяться на отдельные нити. И вскоре всё стало на свои места.

       Ника проснулась со странным чувством, будто посмотрела широкоформатный 3D фильм, настолько сон был ярким и впечатляющим. Но какая-то смутная тревога возникла в её душе, и Ника вскочила и подошла снова к окну. Перед ней было всё то же небо, только Луна уже куда-то делась, а на востоке зачинался новый рассвет.