Я еду в лето

-Просыпайся скорей! Сейчас будет Волга!
Я спешно открываю глаза и, как солдатик, вскакиваю с вагонной постели. Сон не отпускает меня, но я отчаянно борюсь, тру глаза и «прилипаю» носом к оконному стеклу.
Там, за окном пробуждается утро. Из прохладной дымки тумана вырастают, проносятся мимо деревья. Это уже не силуэты, я различаю на них темную листву. Посветлевшее небо прочерчено нежно-лиловыми полосами восходящего солнца. Стук колес меняет звук, мы въезжаем на мост, и перед глазами открывается величественная, спокойная и, как мне кажется, бесконечная гладь сонной реки. …На вокзале Земля Костромская встречает острой утренней прохладой. И воздух, воздух… Он чистый и прозрачный. Он словно живительный эфир проникает в легкие свободно и легко, и наполняет тело бодростью. Маленькая сонная девочка, крепко держась за мамину руку, прислушивается и присматривается, запоминает увиденное, впитывает в себя новые ощущения. Это я, мне 5 лет. Я еду с родителями и сестрой в Островское к бабушкам. Я еду в лето…

…Костромской говор со слышимой буквой «о», очередь к кассе №4 на автовокзале, от окошка торопятся к нам и чемоданам озабоченные родители с билетами в руках:
-Скорей, скорей, автобус уже на платформе!
 Какой это был автобус? Маленький веселый ПАЗ в сторону Неи? Или белый в синюю полоску с синими полусферами-окнами на крыше МАЗ на Макарьев? А может важный красный «Икарус» с комфортабельными креслами на Мантурово? …Сон догоняет меня в нем, и я засыпаю…

…А потом была встреча с селом. Сначала, на подъезде к поселку, поиск глазами знакомых мест:
-Посмотри, вон видишь – водонапорная башня. А недалеко, смотри, высокое здание школы. А  рядом со школой – крыша дома, где живет бабушка. Видишь?
Глаза у родителей сияют счастьем. И сестра моя видит бабушкин дом. Я же ничего этого не вижу, потому что не знаю, куда точно надо смотреть, но важность момента заставляет и меня в согласии кивать головой.

А затем – триумфальный въезд в знаменитую Островскую березовую аллею. Только это не правда, утверждение, что когда мы были маленькие, деревья были большие. Они тоже были маленькие! Тонкие стройные прутики, покрытые веселыми березовыми листочками! 
Я в нетерпении привстаю с сиденья. Родители спешно подтягивают сумки и чемоданы к выходу.
…И вот, наконец, автостанция: ровный подобранный домик с крыльцом. Та самая автостанция, что на главном перекрестке села на улице Советской, где через дорогу стоит музей Кустодиева с резными наличниками, а напротив – ровный ряд домов с огородами. Нет ещё тут ни магазинов, ни сбербанка, ни прохода на улицу Островского. Только аккуратные заборы с калитками к домам, да зелень садов. Автостанция обнесена невысоким забором.  Возле забора топчется мой дед. Он здесь с шести утра, он встречает каждый приходящий автобус и напряженным взглядом всматривается в окна и двери. Дед в темном пиджаке и плоской матерчатой кепке на голове. Я сразу узнаю его. 
Дед видит нас, улыбается и спешит помочь спуститься со ступенек. Неловко подхватывает меня своей покалеченной в военные годы рукой и, волнуясь, несколько высокопарно говорит:
-Здравствуйте, мои дорогие! Приветствую вас на нашей земле костромской!
А у меня замирает сердце от родного «окающего» голоса. Я обхватываю деда руками  и утыкаюсь лицом в карман пиджака... Лето началось!