Самоубийцы не разговаривают - они пишут записки

Я сидел на мосту, свесив между перилами ноги. Январский ветер пробирался во все возможные щели в моей одежде, заставляя тело вздрагивать. Но мне не было холодно, а дрожь была просто ответной реакцией на минусовую температуру.
Я бросал камешки вниз, на лёд. Потом смотрел вдаль, в эту белую мглу и думал о человеческой жизни.

О том, что большинство из нас только и делают, что выживают, а не Живут. Утро, работа, обед, вечер. Идеальный жизенный план. И еще неделька на море летом, Мнимый отдых от ежедневного тоскливого ****еца, которым нас пичкают с рождения.
В детстве хорошо. Ровно до того момента, пока ты не услышал первый звонок. С него то и начинается взрослая жизнь. Пока обязанности твои малы - делать уроки, что-то помогать по дому. Вся свобода ограничивается прогулкой во дворе. Однако ты полон надежд, что вырастешь и сможешь делать больше, потому что старшим можно больше.
Потом тебе тринадцать лет, твоя голова начинает кипеть, в критический момент всё содержимое выливается и обжигает тебя. Теперь ты начинаешь осознавать, как устроен этот конченый мир - я не природу и планету имею в виду, а пчелиный улей. Все желают быть трутнями. Одни ими рождаются, другие показывают их по телевизору для третьих, чтобы последние сходили с ума от желания стать первыми. Пока что ты среди третьих. Порочный круг.
Тебе шестнадцать. Если очень повезло и лицо твоё не прыщаво, тебе даст какая-то подруга с района. Несомненно, на тот момент это для тебя успех. Но как это бывает - к сожалению всё приснилось. И с грустным ****ом и бутылкой вина, ты отправляешься встречать рассвет.
Через три дня тебя заёбывают вопросами о поступлении. Ты должен выбрать университет, чтобы получить перспективную профессию и попасть на престижную работу. Готово! Ты охуенен, потому что уже десять лет сидишь на офисе или летаешь в самолёте, где твоя жопа в кресле из крокодиловой кожи. В принципе, не имеет значения. Вместо толпы людей в метро тебя заёбывают разговоры о финансовой бирже. В тридцать ты понимаешь всё то же, что понимал в двадцать. Но нихуя не можешь изменить.
К сожалению, опять приснилось.
Ты вроде бы должен закончить универ через пол года и устроить жизнь по всем навязанным правилам, а сейчас сидишь здесь, на мосту. Ты не пошел на работу. Вместо этого выбрал мост высотой двадцать метров, бутылку вина и травматический пистолет для последнего разговора. Еще и сомневаешься, что он пробьет твой череп. Хочешь уйти из этой холодной и тусклой комнаты, но боишься, что это будет больно.
Самоубийцы не разговаривают - они пишут записки. Это моя. Всегда хотел написать предсмертную записку на случай, если не успею этого сделать.

Я потянулся к сумке, которая лежала неподалёку и достал оттуда травмат. Сделал глоток вина. Потом перелез через забор, приставил к голове пистолет и взвёл курок. Осталось сделать маленький шаг, этот огромный прыжок для моего человечества.
Я подскользнулся. Но, к сожалению, опять приснилось.