Черная книга. Глава 16. Возвращение

Макс не помнил, сколько времени он ходил взад и вперед по темной коморке, в которой его заточили вместе с незнакомцем. В комнате не было окон, и понять, какое время суток сейчас на дворе, было нельзя. Макса перло, он не мог спать, не мог сидеть, не мог стоять – он мог только двигаться, нервно, энергично, ходить, постоянно теребя пораненную руку, разговаривать сам с собой и бояться, бояться.
Его раздражало, что его сосед спокойно отрубился и даже начал похрапывать. Как можно вообще было заснуть в такой ситуации, когда жизнь висит на волоске, в любой момент в комнату может ворваться кентавр и растерзать их обоих?

В комнате ничего не было, кроме двух матрасов и одеял, да лампочки в патроне под потолком, так что защищаться особо было нечем. Но, с другой стороны, раз кентавр их еще не прикончил, есть шанс, что он оставит их в живых. Но зачем было закрывать их в это комнате?
Макс посмотрел на спящего сокамерника. До чего же он был похож на него самого. Могли ли они действительно быть братьями или это просто больное воображение кентавра? Макс решил, что могли. Они были примерного одного возраста, роста и веса. Конечно, носить тифозную прическу и негритянский прикид было слишком провинциально для Максимилиана, но в целом парень был воде нормальный. Макс даже завидовал его спокойствию и выдержке. Хотя, может быть, маньяк просто выбирал парней одного типа, и теперь просто готовится к кровавому пиру. Макс скривился даже не от страха, а от отвращения. Все это становилось каким-то дурным лихорадочным сном.

Наконец замок в двери заскрипел. Макс от неожиданности упал на задницу, сокамерник резко подскочил и попятился в угол, прижимая руки груди. Кентавр швырнул на пол стопку каких-то тряпок и велел им накинуть их на себя.
- Смотрим внимательно, - сказал он, - показываю только один раз.
Взяв из стопки одну из тряпок, кентавр накинул ее на голову, так, что края свисали на плечи приблизительно на одинаковую длину. Потом просунул края в подмышки и, скрестив их за спиной, вывел на живот и затянул. Потом развязал накидку, стянул ее с себя и бросил обратно на стопку.
- Косынки повяжете так, чтобы закрывали нос и рот. Готовность пятнадцать минут, - сказал он и развернулся к двери.
- Стой, - крикнул ему Макс. - Готовность к чему?
- Мы возвращаемся домой, - бросил кентавр через плечо и закрыл за собой дверь.

Макс раздраженно пнул ногой стопку тряпья, разбросав его по комнате.
- Не кипятись, - сказал ему спокойно Турбо.
- Не кипятится? Да, действительно, - Макс скривил противную гримасу, наклонившись к сидевшему на полу Турбо.
-Давай все вместе расслабимся и будем ждать, как быдло, когда нас поведут на убой.
Макс презрительно ухмыльнулся и вновь принялся шагать по комнате взад вперед.
- Нет, - сказал Турбо после паузы, - ты все-таки не мой брат.
- Почему, - спросил Макс. От удивления он даже перестал шагать.
- Сильно уж ты кипишной.
- О господи, - простонал Макс, взявшись за голову.

 Тем временем Турбо встал с матраса, потянулся, сделал пару наклонов и поворотов корпусом, прижимая колени к животу – было слышно, как хрустнули хрящи у него в спине. Турбо чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Он был готов принять смерть, если этому суждено случится именно сегодня, и от этого стало почему-то легче. Он подпрыгнул несколько раз на месте и размял руки, нанося в воздухе удары невидимому противнику. Потом наклонился и поднял одну из принесенных великаном накидок. Это был прямоугольный отрез очень плотной мешковины – такая ткань хорошо согревает в холод и не дает зажариться на солнце.
- Неужели ты собираешься это надевать, - недоумевал Макс.
- Нет, его будешь надевать ты.

Кентавр вернулся ровно через пятнадцать минут, как и обещал. Он увидел у противоположной от двери стены Макса – тот замотался в накидку, словно мумия или тутовый червь. Выглядел он так, будто кто-то перебинтовал его тканью с головы до ног, как пораненный палец. Кентавр не удержался и расхохотался.
– Надеюсь, в остальных делах ты более умелый, - сказал он.
Кентавр подошел к Максу и нагнулся, высматривая конец накидки, чтобы исправить получившееся безобразие.
Этого Турбо и ждал. Он накинулся на кентавра сзади и что есть силы ударил ему ножом справа в шею. Кентавр заревел и рывком сбросил с себя нападавшего. Правой рукой он выдернул нож из шеи, а левой выписал оплеуху замотанному в накидку Максу. Затем развернулся, ухватил лежащего на полу Турбо за горло и поднял над землей. Турбо беспомощно болтал ногами в воздухе, лицо его побагровело. Через несколько секунд он обмяк, и кентавр уложил его на матрас – легко и бережно, как фарфоровую куклу. Затем великан повернулся к Максу, тот дрожа забился в углу.
Кентавр наклонился к нему и ухватил за горло, Макс видел налитые кровью глаза великана, его насупленные брови, капельки пота на взъерошенных кудрях и потерял сознание.

Очнулся Макс уж в другом помещении, оно было таким же узким, как и предыдущая каморка, но в несколько раз длиннее. Макс сидел на голом полу, у стены, руки связаны и закреплены вверху, над головой. Во рту – тряпичный кляп. Напротив, в зеркальной позе сидел Турбо, тоже с кляпом во рту. Руки его были прикованы цепью к кольцу над головой, и Макс подумал, что у него над головой тоже есть кольцо, но рассмотреть его он не мог – цепь была короткой и руки туго натянуты.
Они сидели в дальнем конце комнаты. Потолок здесь был выше, а прямо напротив массивной двери стояло деревянное кресло с высокой спинкой. Кресло было размещено лицом к выходу, и Макс не видел, сидит ли в нем кто-то.
Они все еще находятся в бассейне, подумал Макс. Облупленные стены покрыты все той же голубой казенной краской, к тому же здесь так же пахло сыростью. Правда, кто-то недавно делал ремонт в этой комнате – нет, ничего здесь приукрашать не собирались, а, скорее всего, меняли перегоревшую проводку - потолок и стены были испещрены ровными параллельными линиями законопаченных швов. Макс решил, что проводку в бетоне нащупали не сразу, потому прорезали одну полосу за другой, а затем всю эту прелесть заделывали замазкой и зачищали. Если уж так старались, могли бы и стены покрасить, подумал Макс, но потом плюнул – не все ли равно?

Единственное, что шло вразрез с догадками Макса, это огромная дверь – арка стреловидной формы, испещренная искусной резьбой. Максу довелось бывать в богатых особняках, он видел очень красивые и очень дорогие двери. Но этой место было явно в музее.

Дверь отворилась, и вошел кентавр, завернутый в накидку. Она была такого же фасона, как показанная им накануне, но выглядела более добротно – ткань была отделана мехом и покрыта тонким витиеватым узором. Максу даже показалось, что в нее вплетена золотая нить.

Кентавр шел на своих четверых, чем поразил Турбо – у того отвисла челюсть при виде нечеловеческого существа. Кентавр молча проверил цепи на их руках, после чего уселся в кресло спиной к ним. Средние и верхние конечности он расставил по сторонам, отчего со спины стал похож на Шиву.

Макс видел, что кентавр с чем-то возится в кресле, но не мог увидеть, с чем именно. Наконец он услышал шипящий звук, словно кто-то открыл паровой клапан, и стены в комнате задрожали. Он глянул на Турбо, у того на лице застыло удивление. Максу показалось, что он смотрит в зеркало.

Шипящий звук не утихал, свет под потолком начал мигать, в комнате почему-то стало холодно. Макс посмотрел на дверь и увидел, что узор на створках будто налился золотым светом. Он уже видел такой свет – в туалете Дубровского, и от этого понимания у него похолодело в жилах. Свет под потолком погас. Макс посмотрел вверх и увидел, что заканапаченные линии на стенах тоже засияли золотисто-белым.
В помещении поднялся ледяной ветер, он обжигал Максу лицо и приходилось щуриться, чтобы не резало в глазах. Макс посмотрел на дверь и увидел, что она превратилась в одно сплошное светящееся пятно, такое яркое, что все вокруг казалось кромешной тьмой. В этой тьме Макс различил силуэт кентавра – он был словно соткан из золотых пульсирующих нитей, которые уходили в пол и текли по направлению к Максу, протягивая к нему свои маленькие светящиеся щупальца.

Максу почему-то тало страшно, что эти щупальца до него доберутся. Он замычал и попытался было уклониться от золотистых струй, но они текли, не видя преград, и словно пронзили его насквозь, поднимаясь по спине к голове, заливая его холодным золотом, разрывая его на части. Спину Макса выгибало дугой, будто по ней пустили электрический разряд. Было жутко больно, Макс все кричал и кричал, но крик это тонул в шуме ураганного ветра. И вдруг все стихло.

Макс не хотел открывать глаза, боясь увидеть что-то ужасное, но все же заставил себя поднять голову и увидел, что они оказались где-то в поле. Стены исчезли, остались только громадные двери, кресло, на котором сидел Кентавр, и два столба, к которым цепями были прикованы они с Турбо.

Они сидели на лесном пригорке. Справа, внизу, открывалась лесная чаща, а слева – за огромной дверью, судя по всему, пригорок обрывался. Дверь на пустынной горе смотрелась странно, вокруг нее не было стен, он была как бы вмонтирована  в само пространство. Кентавр некоторое время еще сидел спиной к ним, расставив конечности как полубог, затем поднялся, подошел и отвязал Турбо, а затем и Макса. Потом вернулся к двери, вставил ключ в замок и провернул. Какой идиот захочет идти через дверь, если вокруг – голое поле, подумал Макс.

Но это было не важно, важно было другое: почему кентавр их освободил? Макс посмотрел на Турбо, тот, похоже, думал о том же. Они еле заметно кивнули друг другу и на счет три рванули вниз с горы, в сторону леса. Кентавр даже не пытался их догнать, он просто стоял на своих четырех, в накидке, скрестив верхние конечности на груди.

Братья бежали вниз по склону. Было холодно, но кентавр надел им накидки, пока они были в отключке, и бежать было даже приятно. Пахло хвоей, воздух был таким густым и вкусным, что сердце у Макса приятно застучало. Он ритмично вдыхал воздух полной грудью.

Спустившись к лесу, они увидели тропинку меж деревьев и бросились к ней. Здесь, в чаще, воздух был еще более густым, с терпким привкусом трав. От этого запаха у Макса закружилась голова, ноги перестали слушаться, и он остановился отдышаться. Турбо пробежал еще несколько шагов и тоже остановился, тяжело сопя.

Вдруг Макс почувствовал, как к горлу подступает ком, и он, задыхаясь, упал на колени, его рвало. Было чувство, что терпкий густой воздух просочился через легкие внутрь, в мышцы и сосуды, парализуя все тело. Макс едва не терял сознание, его крутило как на дыбе. Казалось, что невидимая сила гнет и выворачивает его кости. Он чувствовал, как тело набухает, набирает объем, распирает изнутри, будто кто-то закачивал в его клетки тяжелый газ.
Макс слышал, как трещит и расходится на спине тряпичная накидка. Ему казалось, что он - самая маленькая матрешка в наборе или семечка в сердцевине яблока. Он с ужасом понимал, что старый Макс оказался погребен под килограммами чужой плоти, его целиком поглотил какой-то перекачанный мутант.

Он посмотрел на Турбо - тот тоже стал на четвереньки и раздулся в размерах: грудь разламывалась, становилась шире, мышцы на руках набухали, голова становилась крупнее. Через мгновение перед Максом стоял уже не человек, а великан с головой, напоминающей волчью морду. И, судя по ужасу в глазах этого существа, с Максом произошло то же самое превращение.

- Что это, - хотел крикнуть Макс, но не смог, изо рта вырвался какой-то хрип, рык, не имеющий ничего общего с человеческой речью.

Турбо попытался встать на ноги, но не мог – новое тело не слушалось, он не чувствовал свои габариты и потому шатался как пьяный, заваливаясь то на одну сторону, то на другую. Макс тоже решил было подняться, но тут же рухнул набок, ободрав ребра о какой-то колючий кустарник.

Он сдался и стал на четвереньки, так двигаться оказалось намного проще. Вначале не синхронизированные конечности путались, но потом у Макса даже получилось пробежать несколько метров вперед по тропе и назад. Он рыкнул на Трубо, который не оставлял попыток подняться на ноги. Макс кивнул головой на свои ноги, словно показывая: становись на четвереньки. Турбо, похоже, прочитал его мысли, недовольно огрызнулся в ответ, но все же послушал совета и направился за Максом по тропе, в глубину леса.

Вначале они семенили трусцой, а затем, немного привыкнув к новым ощущениям, разгорячились и перешли на галоп. Сильные конечности приято пружинили, тело двигалось уверенно, словно огромная органическая машина. Макс поймал себя на мысли, что ему доставляет удовольствие ощущать эту силу и мощь. Судя по ухмылке на лице Турбо, тот чувствовал то же самое.

Они промчались по тропинке и выскочили на заросший серой травой холм, с которого открывался вид на долину. Внизу, в ложбине, располагался небольшой поселок. Прохудившиеся крыши домов, едва курящийся дымок из труб, разбитая грунтовая дорога, петляющая среди холмов – они очутились где-то в Восточной Европе, подумал Макс.

Судя по пробивающемуся свету на горизонте, было раннее утро, скоро выйдет солнце. Наверное, в этой местности небо особенно чистое и еще можно увидеть звезды, подумал он, и задрал голову. Увиденное было настолько поразительно, что Макс буквально упал на задницу. Прямо над ними, так низко, что, казалось, можно подать рукой, висела огромная пористая планета неправильной формы – не шарообразной и даже не яйцевидной, а похожей на конус. При этом вершина этого гигантского конуса  был направлена прямо на них.
Макс в жизни не видел ничего подобного. Такого нельзя увидеть на планете Земля, вдруг осознал он, и от этого осознания у него поплыло пред глазами. Он перевернулся на живот и вырвал желчью. Пальцы впились в землю, будто он боялся ее потерять, боялся упасть с нее, выпасть за борт, как зазевавшийся пассажир.

- Это тяжело, - услышал он голос в своей голове. – И ты привыкнешь к этому не сразу.
Кентавр стоял над ним, заложив руки за спину.
- Но это – твой дом, и это уже не изменить, - добавил голос.

Макс почувствовал, что совсем выбился из сил, лег на спину и стал смотреть на конус гигантского сателлита. Казалось, он видел кратеры и впадины, горы и озера, островки растительности и каменные гроты. Вдруг среди этих гротов и впадин нарисовалась мохнатая голова кентавра.

- Зови меня Кент, - сказал голос. Кентавр наклонился к Максу, одной рукой он приподнял его голову от земли, а второй вложил в рот сухой прямоугольный листок. Потом взял кожаную флягу и дал запить – жидкость внутри была горькой и тмяной, похоже, это был настой из трав. Макс буквально почувствовал, как этот настой заливает его мышцы, заполняет все тело, делает его свинцово-тяжелым. Мышцы шеи полностью расслабились и голова, словно у тряпичной куклы, перекатилась влево. Веки набрякли и опустились. Сквозь узкий просвет Макс все еще видел голову Турбо, вернее его ухо – ухо не человека, а другого, измененного существа, вытянувшееся, торчащее острым концом вверх. Он видел, как Кент наклонился и к Турбо, видел, как заставил принять листок и запить его, и через несколько секунд голова Турбо тоже скатилась на бок.

Чернота под веками стала наливаться красным, а затем последовала уже привычная для него яркая золотистая вспышка, и Макс увидел пучок золотистых нитей.
- Следуй за ними, - услышал он знакомый голос Кента откуда-то сверху и справа. Но Макс и сам знал, что делать. Он ловко оседлал одну из нитей, и она стремительно понесла его вперед, то подымаясь вверх, то опускаясь вниз, то наклоняясь из стороны в сторону. Краем глаза Макс видел, как со всех сторон к нему приближались другие нити, вместе с его несущей они сходились в одну точку где-то впереди. Макс попытался разглядеть, во что впадают эти золотистые жилы, но видел только черноту.

- Сегодня ты сможешь увидеть свой настоящий мир, - сказал ему Кент. Его голос был глубоким и объемным, казалось, он заполняет собой всю пустоту вокруг.
- Мы долго тебя искали, наш принц, и теперь ты получишь ключи от своего королевства.
Золотая нить, которая несла Макса, сделала резкий рывок вверх, он будто бы поднимался на отвесную скалу, затем нить опустилась на равнину и перед Максом открылась огромная, закрывающая все пространство и небо голова. Она была похожа на голову Кента, но более улучшенная и, наверное, обезличенная – казалось, что кто-то взял голову кентавра, выровнял все ее пропорции, исправил нос и зубы, аккуратно подстриг волосы и бороду и увеличил до размеров небоскреба.
Голова лежала на поверхности, по которой к ней со всех сторон мчали светящиеся нити. Макс видел, что его нитка несет прямо в огромный испещренный золотистыми разрядами подбородок, как вдруг голова открыла рот, и Макс нырнул внутрь, промчался под небом и резко ушел вниз, в нутро великана.

Некоторое время он стремительно падал, вцепившись в золотистую нить, чтобы не упасть, а затем падение замедлилось и Максу показалось, что он завис в пространстве. Он смог увидеть свои руки и ноги – их новую, трансформированную версию, такими они стали после превращения в лесу. Он покрутился в этой густой черной невесомости, сделал кувырок и попытался вернуться в вертикальное положение – это ему удалось не сразу, но когда он сообразил, как правильно смещать центр тяжести, то смог даже плавать из стороны в сторону, отталкиваясь от плотного газа, как от невидимого бортика.

- Отлично, - услышал он голос Кента и вздрогнул. Макс уже успел забыть, что голос привел его сюда с какой-то целью.
- Да, именно, - будто бы прочитал его мысли Кент. – Сегодня ты узнаешь, кто ты на самом деле.
- А кто я на самом деле, - спросил Макс.
- Смотри, - сказал голос, и перед Максом взорвался сноп золотистых искр, из которого появилось что-то вроде прозрачного куба, вертевшегося вокруг вертикальной оси. Внутри золотистые нити сплетались в причудливые комбинации, образуя объемное изображение.

- Вначале был Янус, и не было никого кроме него, - сказал голос. Макс увидел внутри куба огромную голову, у которой не было затылка – с обеих сторон головы было по лицу. Эта голова медленно вращалась вокруг своей оси. Из ее макушки во все стороны растекались густые волосы – миллиарды тонких золотых нитей, которые вились и расходились во всех трех измерениях, заполняя собой весь куб.

- Янус был всем, есть всем и будет всем всегда, даже когда не будет ничего, - сказал голос.

Золотистые нити, которые колыхались как водоросли внутри прозрачного куба, вдруг замерли и направились назад, в двуликую голову. Сама голова начала ужиматься в размерах, пока не превратилась в одну мерцающую золотистую точку. Макс как зачарованный придвинулся ближе к прозрачному кубу, чтобы лучше ее рассмотреть.

- Янус – это все и ничто, это свет и тьма, это добро и зло, это любовь и гнев. И потому Янус - творец всего сущего. Он – это творение, и он – уничтожение.

Маленькая светящаяся точка в центре вдруг разорвалась, ослепив Макса белым светом, и внутри куба появилось несколько объектов. В центре находилось сплюснутое светило, вокруг которого с разной скоростью вращались планеты разной формы – здесь был и странный объект, похожий на песочные часы, была плоская круглая планета, над которой висел конусообразный сателлит.
На ближних орбитах вращались два слипшихся шара – один крупнее, второй - вдвое меньше. В пространстве между светилом и объектами были видны тысячи мелких и крупных объектов, которые крутились вокруг более крупных планет, или просто плыли в пространстве – их траектория менялась и усложнялась с приближением к другим подобным сателлитам.

- И создал Янус новый мир, - сказал голос. – И был этот мир пуст и безлюден. И стало горько Янусу, и создал он существо, а чтобы не было оно одиноким, наделил он это существо особым даром – творением. И нарек его Гермой.

Макс увидел, как на плоской круглой планете внутри прозрачного куба появилась фигурка. Эта фигурка сначала сидела, подперев голову и вглядываясь в унылый каменный пейзаж. Наконец Герма поднялась, набрала в жменю землю, крепко сжала ее в ладонях и зажмурилась так, что на щеках выступили слезы. Капли упали на ладони и просочились внутрь. Герма набрала полные легкие воздуха и медленно подула в ладони, раскрывая их. Изнутри вперед, параллельно земле, побежали золотистые нити, которые сложились вначале в большое дерево, затем в траву, заполнили собой безжизненную твердь, вырвавшись из холодных камней быстрым ручьем.

- Герма творила день и творила ночь, - продолжал голос. – Она плыла в черноте этого мира и засевала твердь растениями, и заполняла впадины и ямы водой, и стал этот мир зеленым, как цветок. И назвала его Герма Карной.

Макс видел, как безжизненные каменные планеты внутри куба зеленели, зарастали травой. Видел, как входили в свои пойма реки, как вырастали леса, и не было ничего красивее этого. Герма носилась от одной планеты к другой, то проводя новый рукав реки, то закругляя берега озер, то засевая леса и прокладывая в них тропинки.

- Но Герме было горько от того, что она одна во всем мире. И наделил ее Янус даром создавать живое.

Трехмерная картинка внутри куба сменилась, теперь Максу показывали узкую плоскую планету, которая располагалась над светилом. Двухголовый Янус подул на нее и сквозь камни пробился росток, который все силился и креп, превращаясь в широкий узловатый ствол дерева. Казалось, что ствол состоял из сотен толстых золотых канатов, которые скручивались, образуя ветви и поднимаясь все выше и выше, расходясь в небе мощной кроной. На ветвях Макс заметил небольшие яйцевидные капсулы, они завязывались, как соцветия, росли в размерах, питаясь светом золотистых волокон дерева, набухали и, наконец, вызревали и падали под своей тяжестью.
Герма, стоя у подножия, ловила эти золотистые плоды, садилась у спутанных корней светящегося древа, обнимала эти капсулы, пришептывая, дыша на них, гладя их руками. Капсулы становились податливыми и начинали ритмично сжиматься и расширятся, будто бы дыша, пока наконец не принимали форму четвероногих существ.

- Вначале Герма создала Льва, который мог ходить как на четырех лапах, так и на двух, сказал голос. Лев поднялся и поплыл в воздухе прозрачного куба, заняв планету, похожую на песочные часы. Далее Герма создала существо с головой волка, и отдала ему плоскую круглую планету с густыми лесами. Затем Герма создала существо с головой быка и поселила его на планете в форме слипшихся шаров.

Под конец с дерева упали капсулы меньшего размера, и Герма создала десятки разных небольших существ – похожих на птиц, рыб и членистоногих, змей и жуков. Каждый из них получил свой остров, запруду или сателлит.

- И устала Герма творить, - продолжал голос, - и решила она осмотреть свои творения.
Макс видел, как Герма неслась с планеты на планету, проведывая льва, волка, быка, птиц и змей.

- И была довольна Герма, и радовалось ее сердце, - сказал Кент. – Но не все творения ее были радостными. Лев был воинственным и жестоким, волк – любвеобильным и навязчивым, а телец – жадным и завистливым. Стали он враждовать между собой и жаловаться своему создателю друг на друга.

Макс видел, как внутри прозрачного куба лев драл лапой волка, как тот выл от боли. Он видел, как телец распарывал брюхо льву, и как его самого грыз за шею волк.

- И горевала Герма, и не знала, как примирить ей свои творения. И решила она создать каждому из них свой собственный мир. И пошла она к Янусу, и поклонилась ему, и молила дать свою вотчину каждому творению своему. Но отказал ей Янус, и дал ей одно семя, чтобы сотворить мир только для одного из детищ. И горевала Герма, не зная, кого выбрать, и выбрала волка.
 
Внутри куба Макс увидел, как в кроне древа родилась огромная капсула, которая не пала вниз, как предыдущие, а поднялась вверх и, вспыхнув в небе новым солнцем, прорвала черноту огромным светящимся лучом, словно выстрелила им в пространство. Луч долго несся вперед, пока не взорвался в конце человеческим солнцем. Вокруг него встали на орбиту планеты, в третьей по счету Макс узнал Землю.

- И назвал волк свой мир Камелией. И отправился он к древу, чтобы создать существ для своего мира. Но взбунтовались  Лев и Телец и испортили плоды древа.
Макс видел, как волк подбирает мятые капсулы у подножья древа и летит с ними по лучу вверх, на Землю.

- И как ни старался волк, не получилось у него сделать существ богоподобных.
Макс видел обезьян, видел птиц и динозавров, видел змей и пауков, и видел разгневанного волка, который терзает глупых пугливых тварей.

- И вернулся волк к создателю своему, и возроптал на братьев своих. И разгневалась Герма, и призвала льва и тельца. Но те взбунтовались и пошли войной на создателя своего.

Битва шла три дня и три ночи, и убил Волк Льва. И повергла Герма тельца, но не смогла убить чадо свое, и разодрал ее коварный Телец, и насадил на рога, и подкинул в небо.

Макс видел в прозрачном кубе, как растерзанное тело Гермы, резко взлетев, зависло в центре Карны.
 
-И разгневался Янус, и превратил Герму в новое светило, а волка и тельца покарал за смуту. Тысячу лет сидели они на дне колодца, связанные спина к спине. А когда иссяк гнев Януса, они покинули колодец и после не разговаривали. Волк отправился на Камелию, а Карна досталась Тельцу.

Внутри прозрачного куба два удаленных мира выглядели как зависшая под углом в пространстве гантель, на одном конце которой находилась Карна, а на другом – Камелия. В центре соединяющего их светящегося канала находилось древо, давшее жизнь всем тварям.

- Но братья не перестали появляться по обе стороны древа, совершая набеги на чужой мир, - продолжил Кент. – Путешествовать по широкому каналу было тяжело и опасно. Тогда они научились прокладывать ходы внутри канала и строить ворота с одной и другой стороны.
- Как это, - удивился Макс.
- Для этого нужно найти внутри канала достаточно плотную нить, которая проходит от Камелии до Карны, и соорудить на обоих ее концах ворота. Открывая эти ворота, они оживляли нить, и она несла их на другую сторону Древа. Точно так же, как ты примчал сюда.

Макс вспомнил странную массивную дверь в подземелье бассейна и кованые ворота посреди пустынного холма, здесь, по эту сторону.

- Эта война длилась тысячи лет. Пока, наконец, Телец не заманил Волка в ловушку в одном из путешествий, и заточил его. Волка по сей день его ищут по обе стороны древа и не могут найти. С тех пор Телец пытается поглотить мир Камелии, но это не так просто. Сам воздух на Камелии разрушителен для богоподобных. Потому они собрали свиту из предателей Камелии – Комитет,  который и руководит их миром по ту сторону. Комитет дает Тельцу то, что он хочет - золото, металл и рабов. А взамен Телец не спешит уничтожать их мир.

Макс увидел внутри куба огромный порт и каменные шлюзы, в которых, будто из воздуха, появилась огромная баржа. Судно было заставлено контейнерами, а между ними, закованные в цепи, сидели несколько сотен людей – здесь были и женщины, и дети.
- Если тельца не остановить, то Камелия падет. Все твари будут истреблены, как по ту, так и по эту сторону древа.
- Но при чем здесь я?
- При том что ты – сын божий.

Макс увидел внутри куба одноэтажную хижину в лесу, волка и женщину. Затем увидел другого волка, с седой шерстью и повязкой на глазу, который уносил в своих лапах близнецов.
- То есть я…
- Наследный принц, как и твой брат. Мы искали тебя все эти годы, как искал и Телец.
- Но зачем?
- Потому что ты знаешь, где прячут твоего отца.
- Но я ничего не знаю…
- Знаешь. Ведь так сказал Оракул.

Тут картинка внутри куба передернулась, золотистые линии поблекли рассыпались как прах. Макс заморгал и увидел перед собой траву и лицо брата. Турбо лежал рядом, не говоря ни слова. Сказать было нечего. Их жизнь уже никогда не будет прежней. Им нужно свыкнутся с этим и пытаться найти себя здесь, на Карне.

Макс не знал, сколько времени прошло, пока они лежали неподвижно. Как вдруг послышались звонкие удары барабанов и пронзительное вытье дудок. Были слышны возбужденные голоса, кто-то пел на непонятном языке, кто-то выкрикивал слова, которые Макс не мог разобрать. Он поднялся на локтях и посмотрел на долину – к ним поднималась группа существ, с шестами, знаменами, жестяными барабанами и какими-то предметами, которых Макс раньше не встречал. Впереди существа катили телегу с огромной головой бафомета. На телеге сидела девушка, увешанная венками из листьев и цветов, в руках у нее был поднос с чем-то, похожим на шар с отпиленным дном. Справа от телеги шагал Кент. Он был все в той же накидке, подбитой мехом, и отталкивался от земли посохом.

Макс поднялся на четвереньки и посмотрел на горизонт – незнакомое светило овальной формы выступало в свои права, воздух успел нагреться, но оставался очень густым. Макс инстинктивно потянул носом, закрыв глаза. Он почувствовал в воздухе запах горящей травы, дыма, дров, сырых листьев и еще металлический привкус крови, и этот привкус становился все ощутимее.

Толпа поднялась вплотную к холму, на котором стояли Турбо и Макс, кентавр поднял левую руку, сжатую в кулак, и процессия остановилась. Он кивнул крепким парням в синих накидках, которые катили телегу с рогатой мордой на месте ярма, и те вытянули телегу на холм, поставили деревянные сапоги под колеса и отошли в сторону, став на одно колено. За ними преклонились и остальные участники процессии.
Девушка сошла с телеги по узкой доске, она была босой, накидка едва скрывала ее стройные сильные ноги. Она поклонилась и поставила поднос у их ног. На подносе, закатив побелевшие глаза, ухмылялась бычья голова. Она была отнята грубо, кожа вокруг шеи была рваная, обильно усеянная пятнами крови, а на самом подносе образовалась багровая лужа. Как ни странно, Максу не было противно смотреть на это зверство – наоборот, он даже почувствовал легкий голод.

- Карна приветствует вас, - напыщенно произнес кентавр.
Он подошел к подносу, наклонился, обмочив пальцы верхних конечностей в бычьей крови, и нарисовал на лбу у Турбо, а затем и у Макса, узкие полумесяцы. Затем отступил назад и преклонил средние конечности, как пригибает передние лапы цирковой конь на манеже.

- Блудные принцы, Максимилиан и Манус, склоняем свои головы перед вами и ждем ваших приказаний.
- А вот и свита, - прошептал Турбо и нервно хохотнул. Но Максу почему-то было не смешно.

иллюстрация: Tatsuyuki Tanaka (с)