Черная книга. Глава 19. Коронация

Если бы Макса попросили представить, как выглядит его собственная планета, она едва ли была похожа на альпийскую деревню после ковровой бомбардировки. Если это и было его наследство, то его вряд ли можно было считать богачом. От того, что когда-то, наверное, можно было назвать мегаполисом, здесь, в долине, уцелели всего несколько хижин, от остальных остались только стены, а кое-где – только поросшие травой выгоревшие камни.

С холма можно было увидеть, что город отстраивали по кругу, как и на Земле – в центре сохранились останки административного здания – округлой башни и амбарного типа пристройки, перед зданием, в зарослях травы можно было заметить щербатые островки брусчатки – наверняка, это была центральная площадь, где жители собирались для важных дел. По краям площади виднелись тяжелые каменные опоры с обрубками металлических канатов, которые начали ржаветь и распустились в опорах урбанистическим букетом. Если мысленно соединить оставшиеся жгуты металлических канатов на опорах, то получилась бы гигантская арка, нависающая над площадью. Макс подумал, что такие опоры используют на земных мостах, От площади пунктирными лучами расходились улицы, от которых остались только мертвые фасады, кусты ми руины. Город был мертв, причем мертв уже давно, Макс не заметил ничего, что говорило бы о присутствии здесь жизни, кроме горстки оборванцев, стоявших за его спиной. Когда вдруг среди руин мелькнула морда с широкой черной полосой на впадинах глаз и еще одной, вертикально, тот лба до носа – казалось, что у существа на морде нарисован жирный крест. Макс хотел разглядеть существо поближе, но развалина, в которой мелькнула морда, на мгновение осветилась вспышкой, и призрак исчез, будто его и не было вовсе, и Макс подумал, что ему могло просто почудиться.

Вдали, на холме, виднелись руины замка. Наверное, когда-то он вызывал восхищение и трепет, а теперь разбитые стены и обезглавленные башни не вызывали ничего, кроме жалости и уныния.
- Что здесь произошло, спросил Макс у Кента.
- Это месть вашему отцу
- Это сделал Телец, спросил Макс, вспомнив историю, рассказанную ему светящимся кубом.
- Нет, он слишком занят собственной задницей и не способен сделать что-либо основательно, тем боле на геноцид. Тут чувствуется серьезный подход его главного советника, хладнокровной твари по имени Колд. Но и он сам не стал бы рушить город, он скорее перенес бы сюда свою резиденцию. Нет, ваше величество, это – плоды затаенной женской обиды.
- Отец кого-то обидел?
- Можно и так сказать, он променял свою единственную женщину на миллионы земных, и она ему этого не простила.
- Ясно, злая любовь.
- Это не смешно, Максимилиан, сказал Кент и останоился, скрестив верхние руки на груди.
- За неделю армия королевы Арии вырезала весь молодняк волков, всех детей в норах, вспорола животы волчицам и перерезала горла волкам. Уцелели лишь те, кто был за пределам планеты – работал на стройках Карны или веселился на Темном острове. Теперь они – Кент провел рукой, охватывая толпу вокруг телеги - и есть весь ваш народ.
Макс посмотрел на несколько десятков оборванцев, стоящих передним.
- И это все?
- Да.
- Странно, но я видел внизу, среди руин кого-то с крестом на морде… Илимне почудилось?
- Нет, сказал Кент, замявшись. Тебе не почудилось. Есть еще несколько наглых отщепенцев, которые играют в партизан.
- А где они? Я хочу с ними встретиться.
- Возможно, мы увидим их позднее, - сказал Кент явно недовольным тоном. - А сейчас у нас есть важное дело, и нам лучше к нему приступить до заката. Никто подолгу не остается на волчьей планете, тем боле не ночует – если стража увидит кого-то в комендантский час, то просто перережет глотку.

Кент решительно пошагал вниз, спускаясь к разрушенной улице, за ним шли Турбо и Макс, а свита, скрипя телегой, плелась за ними. В закатном свете руины города выглядели еще более уныло. Макс рассмотрел глиняные черепки и горелые балки, прожженные до основания металлически каркасы. Разрушены были как небольшие хижины, с одной дверью, крыльцом и окном, так и длинные широкие строения, напоминавшие амбары – стекла были выбиты, рамы растрощены, через дырявые крыши торчали ветви диких кустов.

Процессия дошла до перекрестка и свернула вправо, на улицу, ведущую к восточной окраине города. Улица упиралась в холм, на склоне которого камнями были вложены высокие ступени – их было около десятка, каждая метра полтора в высоту. Кентавр ловко заскочил на первую ступень, затем на вторую, там остановился, развернулся и махнул братьям, мол, догоняйте, и продолжил быстро подниматься вверх. Макс глянул на Турбо, но тот только пожал плечами, мол, ну надо так надо, подошел к первой ступени, положил сверху ладони и ловко залез на нее. Макс знал, что его руки не такие сильные, и позориться не хотел, пусть даже перед горсткой бродяг. Ему пришла в голову другая мысль. Он развернулся, стал на четыре лапы, как в лесу, и сделал несколько прыжков в  сторону толпы. Немногочисленные представители его рода, охнув, расступились, Макс с удовольствием сделал еще несколько длинных прыжков, затем круто развернулся и, набирая скорость, помчал к холму, собрался в комок в нескольких метрах от ступени и прыгнул вверх.
Он мягко приземлился на каменную поверхность, и, чувствуя инерцию в лапах, сделал еще один скачок, на следующую ступень, обгоняя брата. Затем кивнул Турбо, мол, давай как я. Тот развернулся вдоль широкой каменной ступени, так, что следующая ступень была от него слева, присел, сделал несколько прыжков вперед и, разогнавшись, ушел вбок и влево, очутившись на верхней ступеньке рядом с братом. Макс развернулся так, чтобы следующая ступень оказалась справа от него, и повторил маневр брата. Турбо последовал за ним, и за считанные минуты они добрались до вершины, где их ждал Кент. Он, похоже, был доволен тем, как они сумели воспользоваться своим новым телом.

Кент достал из сумки на плече длинную кожаную веревку, увитую металлическими предметами разной формы и размера. Некоторые предметы были похожи на перстни, некоторые – на ключи, некоторые – на круглые монеты. Среди висящего на веревке барахла Макс разглядел что-то знакомое – это был декоративный ключ с претензией на старину, дурацкий подарок приемных родителей Макса. Последний раз он видел его в Дубровском, прямо перед смертью Анджея. Как странно, ведь прошло всего несколько дней, а он уже напрочь забыл о тех ужасах, которые ему пришлось увидеть и пережить.

Из мрачных мыслей Макса вырвал громогласный голос Кентавра.
- Волки, сказал он. Пророчество сбывается. Как предрекал черный октопус, близнецы вернуться на родную планету, чтобы совершить месть и вывести свой народ из тьмы. И сегодня я передаю им ключи от королевства, а с ними – и свою жизнь.
Кент повернулся лицом к близнецам, согнул свои передние лошадиные лапы в полоне, разорвал кожаный ремень надвое и протянул каждому из братьев по половине. Макс взял жгут в руки, поднес к горлу и завязал у себя на шее. Турбо сделал то же самое. Оборванцы вверху стали на колени и склонили головы.
- Славься, слышали братья нестройный хор голосов у себя в голове, славься.

Овальное светило катилось к закату. Кент поднялся колена и сказал: нам нужно вернуться в деревню до того, как появится дозор. Макс кивнул и, встав на четвереньки, начал спрыгивать по ступеням вниз.

иллюстрация: Saturno Butto (c)