Черная книга. Глава 29. Побег

Каждое утро на планете Тельца начиналось одинаково – с мессы. В колонном зале рядами встраивались горнисты и трубачи, которые по команде придворного церемониймейстера выдавали глубокий пронзительный гудок. Гудок означал начало нового дня. Под звуки горнов Телец поднимался из своей опочивальни и становился у трона, расставив широко руки – он показывал, что светило пришло лично к нему.

Все живое на планете  этот момент должно было повернуться к источнику звука и поднять вверх свои конечности – у кого сколько их было. Это означало, что ты принимаешь владычество единого ослепительного Тельца как бога. И непослушание в этом вопросе каралось в лучшем случае смертью, а в худшем – долгой и мучительной смертью. Поэтому все на планете замерли, подняв вверх руки, кроме дюжины лазутчиков во главе с Турбо, которые беззвучно подобрались к  царственному панно на тарантасе и выгрузили раскладные ворота.

Жирный охранник Макса смерти боялся и потому, как только услышал горн, подскочил и поднял в воздух толстую лапу. Вдруг раздался другой, более противный, режущий звук, который перебил трубачей. Они запнулись, не понимая, нужно ли дуть в изменившихся обстоятельствах. Телец опустил руки, вглядываясь в горизонт, туда же обернулись и тысячи его рабов, стоявших с поднятыми руками – всем хотелось увидеть смертника, решившего перебить божьи дудки.

Макс, который в полудреме смотрел на воду, плещущуюся между опор, вдруг проснулся. Рядом вынырнула голова тигровой.
– Началось, сказала она и улыбнулась.
От горизонта к ним приближался огромный дирижабль, на котором висело огромное знамя – вместо привычной бычьей на него смотрела волчья морда – и хотя он была намалевана намного грубее, чем знамя владыки, свою задачу она выполнила – Телец сжал кулаки и в ярости заревел. Вдруг полотно отцепили от дирижабля, и оно полетело вниз, накрывая ошеломленную толпу. Существа начали сбивать вся в кучу, не зная, куда бежать, и путались в огромном куске ткани. Но самым поразительным было то, что скрывалось под тканью – это была огромного размера волчья фигура, которая, казалось, уцепилась одной лапой за корзину дирижабля, а второй – сжимала в руках огромный меч.

Телец оторопел, а по стоящей внизу толпе пробежался благоговейный ропот. Волк, летящий на дирижабле, поднял верх руку с мечом и проревел: - Я бросаю тебе вызов, рогатый!

Тем временем царская флотилия наконец оклемалась и принялась делать то, что ей было положено – защищать бога от врага. В воздух поднялись дирижабли, лодки и воздушные шары, за мгновение вокруг взявшегося из ниоткуда дирижабля ощетинились сотни копий, луков, сабель и мечей. Но вызов уже был брошен. Телец заревел, размахивая руками, что можно было перевести как приказ отступить. Он не мог не ответить на оскорбление лично, перед глазами тысяч обращенных на него лиц. Он рявкнул на придворных, и в зал внесли его доспехи – посох и короткий меч, золотые накладки на голени и руки. На левой руке он закрепил круглый щит, сжал в правой руке посох, оттолкнулся от постамента, на котором стоял трон, подпрыгнул в воздух, затем опустился в колонном зале – но только для того, чтобы оттолкнуться еще раз и взмыть ввысь, навстречу врагу. Птицеголовый и другие военноначальники ринулись за ним.

Они не могли знать, что на дирижабле уже не осталось ни души – трое управлявших им волков во главе с одноглазым отчалили на небольшом тарантасе назад, в сторону порта, и приземлившись, стали выискивать Макса.

А Телец несся на огромную металлическую куклу, забитую под завязку бутылями со взрывоопасной жижей. Подлетев ближе, Телец что есть силы рубанул посохом по морде волка, и тот взорвался, разлетевшись горящими осколками в стороны замершего воздушного флота. Вырвавшийся наружу огонь сработал как детонатор, взрывая одно судно за другим. Птицегловый скомандовал воеводами накрыть венценосного от летящих в него горящих головешек, и рогатый бог, облепленный придворными, спикировал в воду, недалеко от пирса. От рухнувшего в воду божественного тела по воде разошлись круги, на берег накатывали волны.

Тем временем за огромным панно, служившим спинкой царственного трона, закончилось возведение ворот – они покрывали трон, словно арка. Осталось ждать сигнала одноглазого. Тот как раз увидел на пирсе удивленного жердяя, волки просто спихнули его в воду и подняли клетку из воды.
- Ну, привет, - сказал Максу одноглазый, - нам пора домой, - добавил он и подул в свисток. Турбо, услышав сигнал, включил собранные ворота. Весь трон залился золотым светом, и через секунду исчез, оставив от себя только пустую платформу. Волки быстро разобрали ворота и, забрав каждый небольшую их часть, отчалили на своих тарантасах. А Турбо с Кентавром направились к условленному месту на пристани – там были возведены небольшие ворота, которые вели на их родную планету. Макс уже был там. Став под арку, близнецы, одноглазый и Кент активировали ворота и исчезли. Оставшиеся на берегу волки разобрали арку, спрятали в лодке и медленно отплыли. Операция прошла как по нотам.

Только выйдя из воды, Телец осознал всю глубину своего унижения. В колонном зал, на том месте, где раньше возвышался его трон, остались лишь трещины в каменном полу. Обгоревшие осколки его флотилии носились в воздухе, падали на дурацкие прически его придворных, давили людей и скот. И что самое чудовищное, внизу, у подножия широкой лестницы, ведущей в колонный зал, на него с огромного знамени, занимающего половину площади, которую покинул испуганный народ, смотрит Волк.
- Привести его сына, - приказал Телец.

Охранник вернулся, понурив голову. Теллей трясся от гнева.
– Привести сюда землян. Всех из последней партии. Я хочу, чтобы их кровью вымыли весь зал, каждую ступень, я хочу видеть кровь и страдание, боль и ужас. Я хочу, чтобы были слышны крики и стоны, пока не закатится светило.

Охранник кивнул и пошел выполнять приказ. Телец развернулся к птицеголовому и сказал: Они нужны мне здесь. Оба. Живые.

иллюстрация: Andy Brase (c)