Тайны сонариков, дряников и сороконожек часть 1

Не уверен, что у меня когда-нибудь будет читатель, но писать в никуда – это совсем уж скучно... По уровню скукоты может сравниться разве что с полетом над осенней речкой, едва покрывающейся ледком в вечерний час… Э-э-э, братцы, нет! Там-то совсем не скучно – ноябрьские вечера такие cиние, такие звездные, что даже мне, небесному созданию, хочется представить, что есть где-то в неведомых углах космоса существо, которое меня с нетерпением ждет, и желает посидеть со мной под одной кры… ну, не крышей, так листиком! Или в одном дупле! Или… Под одной звездой. Впрочем, какая разница где сидеть, главное – с кем! Ай, я отвлекся!.. Но мне не стыдно. Человечество еще не умеет читать небесные дневники и потому пока мне стыдиться некого. А будущий читатель наверняка будет настолько умен, что простит мне все мои глупости и несуразности. Итак…
Я  - Сонарик. Да-да, вы не ослышались. Не Смеяник, не Сметанник, не Сонник. Вот так. Как я выгляжу? Думаю, размером чуть меньше спичечной головки, и похож на прозрачного человечка, а внутри у меня маленькое солнце, которое может сиять, сверкать, гореть и обливаться красным и синим цветом  в зависимости от обстоятельств. Мое предназначение – залетать ночью в головы людей и блуждать по их мозговым извилинам, показывая сны. Мы, сонарики, не единственные обитатели человеческих голов: ночью к вам залетают темные наши собратья, у них внутри не солнце,  черная дыра, и зовут их еще «дряниками», еще в головах порой живут маленькие косолапые сороконожки. Порой по извилинам блуждают «вещики» - вещие маленькие длиннобородые старички. Есть унылые существа-полипы, похожие на осклизлые коричневые водоросли.
Есть «попугаи». «Попугаи», они и в Африке попугаи: пестрые, крикливые и пустые. 
А я - сонарик. Я - дитя союза утренней росы и первого луча солнца. И мое занятие – показывать людям добрые сны, которые обеспечат владельцам мозговых извилин бодрое настроение и разбудят фантазию. Я – частый гость в головах писателей и музыкантов, изобретателей, ученых, добрых родителей и славных детишек. Скажу по секрету, поскольку часто гощу в разных головках, что среди современных детей – великое множество будущих изобретателей и писателей. Может быть, они слишком много сидят за своими компьютерами, и я бы, сонарик рекомендовал им побольше бегать и проветривать свои головки. Поверьте уж мне, специалисту, – за головой в наше время надо очень-очень ухаживать. Она только с виду крепкая, а на самом деле очень даже хрупкая. От нас, добрых сонариков, в очень большой мере зависит порядок в головах. Но и самим людям надо прикладывать усилия, чтобы содержать голову в чистоте и радости. В конце - концов, сонарикам, конечно, нравится помогать всем людям, но, признаться, больше иных мы предпочитаем людей аккуратных и порядочных. Ведь и гости с большей радостью посещают ухоженные и уютные квартиры, не так ли? Вот я и рассказал вкратце о себе.
Хочу добавить, что я наслышан – в вашей человеческой жизни есть прибор «СОНАР», который позволяет людям разговаривать в воде с дельфинами. Мы, конечно, к этим приборам отношения не имеем, хотя наш слух (или чутье) позволяет нам расслышать (или почувствовать) ночью звуки бедствия, которые происходят в человеческих головах.
А теперь поведаю (или как у нас говорят – повею) тебе несколько случаев из своей сонариковой жизни. 
  Я родился в полете, как уже говорил, от союза луча и росы. Родился счастливым, но не придавал этому значения, ведь для сонариков счастье – естественное состояние. И сразу решил взяться за работу. Ведь счастье – это то, чем хочется поделиться со всеми. Я оглядел берег реки Мокши – места моего рождения, и увидел палатки и донки, поставленные на песке. «Это рыбаки!» - подсказал мне мой многолетний сонариковый инстинкт (я тогда его услышал в первый раз, а потом уже привык, что он все знает и всегда все подсказывает). Я заглянул в палатку и увидел мальчика лет десяти и его папу. Папа спал безмятежным сном взрослого человека, у которого в жизни все хорошо – об этом свидетельствовали и инкрустированный очечник, и дорогая гитара из красной сосны в углу палатки, и широкая ладонь, которая не тяжело, но надежно лежала на плече сына. Эта ладонь в любой момент была готова и отогнать назойливую муху, и удержать мальчишку, если бы вдруг ему вздумалось сбежать, чтобы поглазеть на ночную речку. Да, подумал я, вряд ли этот папа часто во мне нуждается. А вот сынишка… Он спал очень беспокойно: ворочался под рукой отца, дергал босой ногой, выбившейся из-под спального мешка, что-то тихо бормотал и отчаянно щурился. И тут меня потянуло к нему с совершенно необъяснимой в тот момент  силой. Кометой я влетел к нему в голову и понесся по темным коридорам, запутанным, как лабиринты. Я освещал их сам, у меня есть способность и светиться, и видеть в темноте. На одном из поворотов увидел трех страшных сороконожек. «Наверное, они вползли сюда ночью, - подумал я, - когда оживают и змеи, и прочие гады». Выгнать их даже мне, неопытному сонарику, не составило труда. Я просто приблизился к ним и засветился. Они скуксились, заморщились и что-то недовольно заурчали. Но сороконожки очень боятся света и стараются покинуть освещенное пространство как можно быстрее. Хуже всего, если сонарик не успеет их выгнать, а они таких страшных снов напоказывают человеку, что он от ужаса резко проснется. Тогда они остаются у него в голове, и  он целый день не может избавиться от раздражительного и тревожного настроения…
Впрочем, заболтался. Итак, выгнал сороконожек и осветил все углы мальчишеской головы, чтобы изгнать даже тот страшный дух, что оставили мои безобразные предшественники. Я сразу почувствовал, что мальчик успокоился, и попробовал показать ему мой первый в жизни добрый сон про солнечную птицу, которая отчего-то запуталась в рыбачьей леске, и которую он отпустил на волю. И с тех пор, когда на улице плохая погода и темно, солнечная птица прилетает к нему на окно и на душе у него становится солнечно и безмятежно…
Когда я вылетел из его белобрысой головы, увидел, что ребенок улыбается и на плече отца уже лежит его чумазая ручонка. И я полетел дальше, поскольку недавно родился, и мне надо было еще освоиться в этом мире. Потому что хотя мы, сонарики, обладаем интуицией света и мудростью воды, но все-таки опыт – дело наживное…
СОНАРИК И ПЬЯНИЦА
Очень скоро я понял, что сонарики без особого труда могут справиться с сороконожками. Чуть труднее нам приходится с дряниками. А если встречаем вещиков в извилистых лабиринтах человечьих мозгов, то им не мешаем. А если нам попадаются попугаи, мы не стараемся их срочно выгнать – вреда от них нет, хотя и толку мало. Но они плодятся, словно мухи, от того, что люди стали больше общаться с компьютерами и глянцевыми журналами. Они, эти попугайки, рождаются где-то там, на страницах и в блогах, и выпархивают на свет в страшном количестве. Вообще у сонариков нет задачи развлекать людей снами или делать их счастливее хотя бы во сне – мы создаем им настроение для творчества и продуктивных мечтаний. Как уж они распорядятся своими мыслями и настроениями – это их дело, мы не руководим их поступками днем, но сделать так, чтобы человек проснулся готовым к добрым делам, очень даже можем…
Впрочем, я опять отвлекся. Мой главный недостаток – многословие, быть может, потому что я должен всегда быть один. Хотя и эту речь веду при помощи своего небесного дневника с неизвестным собеседником, который рисуется мне таким же небесным созданием, как и я сам. Ты ведь такой же, правда?
Продолжаю…
Есть еще и другие существа – для них я не сходу подберу название. Словом - это «пьяники». Они прилетают в головы пьяных людей, и нам с ними очень сложно бороться. Однажды я влетел в голову нетрезвого юноши, и мне пришлось иметь дело с целой дюжиной пьяников, которые дрались между собой, корчили рожи, мяукали, пищали и громко хохотали. А какие слова они кричали!!! Ни в каком небесном и даже земном дневнике я не смогу повторить этих слов. Поверьте мне, легче умереть от привязанности к человеку, чем повторить эти слова! Это люди считают, что слова ничего не значат, а любой сонарик знает, что за страшная вещь – слова! От каждого плохого слова может родиться сотня мерзких сороконожек! И не только от плохого, но просто неискреннего. Никогда-никогда не произносите ужасных слов!  Никогда-никогда не залезайте в головы к пьяным людям. Это может плохо кончиться…
Словом, в тот раз я отчаялся и улетел, потому что изгнать их мне не представлялось возможным – они меняли форму и цвет, то расползались под ногами в виде лиловой кляксы, то повисали передо мной как мыльные пузыри. Ох, неприятное, скажу вам, это зрелище. Потом они осмелели и стали плевать в меня чем-то страшно вонючим и едким (это в меня-то – сына росы и луча!)… Если я не хотел стать одним из них, то должен был улететь… Есть у этих пьяников совсем уж нехорошая особенность – они питаются головами, в которые прилетают. То есть не совсем головами, а памятью, хорошими мыслями, идеями… Такое не позволяют себе даже сороконожки! Ах, если бы вы, люди, знали, как все это происходит, вы бы никогда не допускали к себе пьяников!..
ВСТРЕЧА С ОГНЕННОЙ ЗМЕЕЙ
Однажды я влетел в голову студентки, которая заснула на тахте с включенным светом и учебником «Мировая история» в руках. Среди мыслей-лунатиков, которые бродили в длиннополых одеждах и бормотали что-то типа «В каком году произошла реформа Столыпина?» или «Кто стоял во главе Великой французской революции?», на небольшой плоской площадке огненной змеей извивалась мысль, вокруг которой скучковались дряники. Они грелись от нее, как рыбаки у огня. Я знаю эту привычку дряников – греться у огненных мыслей. Я включил свой свет, и дряники забились в щели (они, в отличие от сороконожек, не исчезают сразу, а лишь прячутся, и выгнать их – дело непростое даже для бывалого сонарика). Я подошел к огненной змее, которая перестала извиваться при виде моего света, а подняла на меня слепые глаза и открыла пасть:
«Миш-ша, почему ты делаеш-шь мне так больно?» Я погладил ее по голове, она свернулась калачиком, и постепенно ее огонь стал тускнеть и очень скоро превратился в спокойный, как от ночника, свет.
Я прошелся по углам, выгоняя из закоулков дряников. Те не оказывали серьезного сопротивления, ибо все, что их интересует – это огненная пища. Если огонь гаснет, они летят туда, где он пылает. В сущности – примитивные существа. Но вредные, поскольку навевают людям мысли об отмщении и самоедстве. Я не стал веять девушке добрых снов, полагая, что лучшее лекарство в ее случае – глубокий сон без сновидений. «Выспись и хорошо сдай завтра экзамен, а там уже разберешься со своим Миш-шей…» Я чуть медлил, не решаясь лететь дальше, и стоя над уснувшей змеей, думал о том, что такая же огненная змея, наверное, живет в сердце девушки. А туда уже сонарикам хода нет… «Если бы ты знала, душенька, сколько в твоей мировой истории случаев, когда люди делали друг другу больно… Ты-то учебники читаешь, а я, рожденный водой и светом, могу вспомнить все, что захочу». Я зря поддался этой своей мысли – если мы, сонарики, выходим из состояния счастья, то немедленно испаряемся. Поэтому я убежал от гибели, оставив девушку спящей. Жаль, что не в моих силах было погасить свет над кроватью. Впрочем, с этой задачей лучше меня справилась ее мама, которую сон дочки беспокоил никак не меньше моего.
Я улетал, чуть сожалея, что не смогу прилететь к ней завтра. Но таков еще один закон сонариков – НЕ ДЕЛАТЬ СЕБЕ ЛЮБИМЦЕВ! На свете очень много людей, которые нуждаются в нашем участии… А она так молода, и изучение мировой истории несомненно сделает ее мудрее и разборчивей. Она еще найдет себе человека, который не будет делать ей больно и не станет селить в ее душе огненных змей…
СОН ПРИНЦА
В такие головы мне нечасто приходится влетать.  Еще бы – внешне она была прямо-таки головой античного бога. Только маленького, лет десяти. Начнем с того, что этот «бог» лежал на широчайшей кровати, в просторнейшей, проветренной комнате без малейших следов пыли. Что, конечно, делает честь его маме… Я не поленился и облетел комнату, показавшуюся мне слишком пестрой от обилия картин в деревянных рамках. Оказалось, это не картины, а всевозможные фотографии хозяина комнаты: то он на коне в невозможной шляпе, то на сцене в костюме с бабочкой, то в стойке с рапирой в руках, и дипломы, дипломы в рамочках: за 1-е место в регионе по фехтованию, 2-е место – в состязаниях по теории риторики времен начала Реформации, он был назван лучшим в первенстве по демонстрации художественного вкуса. А самая золоченая грамота с оранжевыми ленточками по бокам гласила, что ее обладатель – «Принц гимназии-2011»!
Голова Принца гимназии, вся в завитках медных волос, покоилась в подушках, как солнце в облаках. Длинные ресницы отбрасывали тени, губы, не пухлые и не тонкие, но очень четких очертаний, чуть улыбались во сне. Точеный холмик сжатого по бокам носа дышал мерно и ровно. Я даже чуть поклонился в некотором почтении к образцу столь совершенной красоты, но вдруг принц открыл глаза и резко сел на кровати. «Ох, эта луна…» - вздохнул он, повел глазами и вдруг закричал что было сил: «Мама, ты опять не поставила мне воду! У-меня-опять-бессонница-сколько-ж-это-может-продолжаться! И шторы не задернула! Вот возьму сейчас и выпрыгну из окна-а-а!»  Оказывается, античные боги, проснувшись ночью, не всегда сохраняют олимпийское спокойствие, и, надо отметить, плаксивый вид им не совсем к лицу. Хлопая крыльями кружевного халата и шлепая каблуками белых сабо, вбежала мама принца, очень похожая статью и одеждой на королеву. Правда, ее суета над сыном больше походила на квохтанье курицы. Помахав крыльями, она убежала на кухню, наделывая еще больше шума из-за прорывания сквозь бамбуковые занавеси, и вернулась назад с бокалом воды и таблеткой на расписном подносе.
  Накормив сына снотворным и напоив его водой, она долго еще сидела и то вскакивала задергивать и без того уже глухие шторы, то гладила сына по голове и притом все время кудахтала: «Сыночка, не бойся, мамочка с тобой!», «Ангел мой, принести тебе авокадиков?», «Котичек, закрывай глазки и спи!» Полагаю, решительно никому не удалось бы заснуть в такой обстановке, но этому сыночке было не привыкать. К тому же таблетки, видимо, были достаточно сильны. Принц наконец-таки заснул, мамина рука еще долго тонула в его медных волнах… А потом мама взяла в руки свои белые сабо (чтобы случайно не хлопнуть каблуком) и на цыпочках удалилась.
 Посмотрим, что же такое у тебя в голове?..
Я влетел туда с третьей попытки и чуть не задохнулся от тесноты. Попугаи забили эту голову сверху донизу. Обычно я не тороплюсь их изгнать, полагая, что в иной момент они бывают и небесполезны для воображения. Но это было слишком. Они все разом галдели и рокотали что-то типа: «Гр-риша кр-расавчик!», «Гр-риша эр-рудит!», «Гр-риша экстр-р-раор-рдинар-рный!..» Один попугай на моих глазах захлопал крыльями и вдруг истошно завопил: «Гр-риша гр-рубиян!», «Гр-риша трр-репло!», «Гр-ри-ша тр-русливый!»… На него тут же набросились остальные попугаи и начали клевать. Полагая, что подобная стычка может привести к очередной таблетке, я решился на крайние меры. В очень редкие моменты мы,  сонарики, добрые существа, можем выглядеть хищными животными. Вот и сейчас я растворился в пространстве и собрал себя в виде кошки Матроны, которую видел вечером собиравшейся на охоту. Ее глаза сверкали в темноте, а движения были собранны и точны. Мне не пришлось долго пользоваться ее внешностью: попугайки храбростью не отличаются. Конечно, выметаясь из головы принца, они устроили страшный гам, и принц, полагаю, опять пережил несколько неприятных минут, но зато через очень короткое время все было кончено.
Приняв свой обычный облик и любуясь вычищенной головой принца, я пожелал ему разумных дневных мыслей и побольше решительности, как вдруг услышал из глубины осторожный рокот: «Гр-риша хор-роший!» Я улыбнулся и не стал выгонять последнего попугая. Наверное, и у сонариков есть свои слабости…