Черная книга. Глава 10. Генеральская дочь

- Макс, ты долго?
- Иду, рявкнул он недовольно в ответ. Макс и вправду проторчал в душевой слишком долго, подставив голову под струю горячей воды, пытаясь забыться, смыть с себя кровь, вымыть из головы ужасную картину – Анджея, обезглавленного, оторванная голова с глупой улыбочкой на коленях у застывшего трупа, и кровь, кровь, кровь. Макса опять стошнило, но рвать было нечем – за последние несколько часов он вырвал всю слюну и желчь. Но его продолжало выворачивать всухую.

Анжелина, дочка крупного чиновника из мэрии (он был крупный как в прямом, так и в переносном смысле), здоровая баба с гусарской походкой и толстыми щиколотками, пустила его в квартиру под утро, ни о чем не спрашивая – наверняка подумала, что он осознал, как был неправ в их последней ссоре, и теперь вот приполз на коленях замаливать вину. В какой-то степени так и было – Максу было просто некуда идти, а оставаться один он не мог. Его трясло каждый раз, когда перед глазами вставала картинка побоища. Но еще больше его волновал вопрос: не он ли сам, наглотавшись дури, прикончил Анджея, а заодно и бармена. Черт бы побрал этот проклятый листок.

За свое гостеприимство Анжелина хотела от Макса немого простого женского счастья – по крайней мере, на несколько часов. Макс как можно дольше пытался оттянуть этот неприятный момент, стоя в душевой кабинке, окруженный холодным голубым кафелем, наверняка итальянским, и созерцая свое искривленное отражение в никелированном покрытии сантехники, наверняка немецкой. Он пытался не думать ни о чем и просто пялился на рукоятку душа, на смеситель, на полочку под зеркалом, плотно заставленную тюбиками и пузырьками, на ершистую щетку с деревянной ручкой, густо покрытую мышиного цвета волосами. Макс закрыл глаза и представил, как Анжелина с провинциальным остервенением продирает этой щеткой копну серых волос, и ему стало дурно. Он попытался представить кромешную тьму. На какое-то мгновение ему это удалось, но потом вернулось видение – плотный светящийся пучок медленно двигался перед его глазами зигзагом, из нижнего левого угла вправо и вверх. Макс смотрел на этот пучок, не отрываясь, пока тот не распался на сотни белых нитей, которые словно струились по поверхности невидимой комнаты с большим окном и большой кроватью, комнаты Анжелины. Не открывая глаз, он увидел свою правую руку, она была такой же черной, как и фон комнаты, и, как и все в этом видении, была словно облита светящимся белым золотом. Макс покрутил этой виртуальной рукой и почувствовал, как она протягивается к стоящей у кровати тумбы, берет лампу в мелкий цветочек и опускает ее на голову лежащей девушке.

Макс открыл глаза, он все ее был в душевой, на лбу выступил пот. Его опять вывернуло всухую, он стер с губы нитку слюны и добавил холодной воды. Простояв минуту и разогнав в голове остатки кошмара, он наконец выключил воду.

На змеевике висели полотенца Анжелины – крупные, аляповатые, как и их хозяйка. Макс решил принять неотвратимое, вышел из кабинки и обернулся полотенцем, на котором из воды выпрыгивал огромный голубой дельфин. Он попытался представить девицу из бара, чтобы почувствовать, хватит ли его на часик кувыркания с генеральской дочкой. Реакция небольшая, но все же была, и Макс решил, что с задачей справится.

За окном уже почти рассвело, но в комнате стоял полумрак. Придерживая полотенце на пояснице левой рукой, Макс прошлепал босыми ногами к кровати и уселся на краю. Анжелина лежала совсем тихо, и на секунду Макс подумал, что она спит, но тут же отогнал от себя эту мысль как слишком уж приятную. Отрабатывать все равно придется. Он вздохнул, обхватил голову руками, просчитал до десяти, скинул полотенце и повернулся к Анжелине. Он она все так же лежала на боку, крупный холм на большой генеральской кровати.
- Где моя шалунья, - тихо спросил он, но Анжелина не отзывалась. – Ну, кто себя плохо вел сегодня?
Девушка лежала неподвижно, и Макс покорно залез на кровать, стал на четвереньки и зарычал как волк. Девушка не шелохнулась. – Ну, перестань, не обижайся, - сказал он и потряс Анжелину за плечо. Она легко подалась и повернулась к нему одним туловищем – голова со смертельно бледным лицом осталась лежать неподвижно, из шеи сочилась кровь.

Макс отскочил к окну, по-девичьи закрывая свою грудь и пах. В глазах помутнело, хотелось рвать. Он досчитал до десяти, вышел в ванную, одел брюки и пиджак на голое тело, сгреб в охапку рубашку и белье и выскочил к двери. С замком пришлось повозиться – он открывался только при одновременном нажатии на бегунок и вытягивании защелки, пальцы дорожали, и провернуть эту несложную операцию никак не получалось. Наконец замок поддался и Макс вышел в коридор, затаил дыхание, вслушиваясь, нет ли кого поблизости, и рванул к лифту. Он нервно жал на кнопку, но лифт лениво отсчитывал этажи один за другим, поднимаясь с первого на шестнадцатый.
Сердце Макса колотилось как бешенное. Он вдруг вспомнил, что по всей квартире остались его отпечатки, но возвращаться было поздно и страшно, он просто психовал и ждал лифта. Наконец двери открылись, в лифте кто-то был, но свет был слабый, и Макс не сразу рассмотрел стоявшую в углу девушку. Это была та самая девица из бара в тигровой юбке. Она ему улыбнулась, сказала: привет, Макс почувствовал боль в виске и потерял сознание.

Он не знал, сколько прошло времени, пока не вернулось сознание – казалось, не меньше суток. Макс находится в темной трясущейся коробке, словно пара туфель, и эта коробка куда-то перемещалась в пространстве. Внутри коробки воняло машинным маслом и очистителем, какая-то пластиковая палка била его прямо в лоб при каждом встряхивании. Макс повернулся на спину, его руки и ноги были связаны. Он стал прощупывать связанными за спиной руками стенки коробки – верхняя панель шла под уклоном слева направо, а та, на которой он лежал, была ровной и мягкой, словно покрыта…

ковролином. Макс понял, что очутился в багажнике собственной машины, которую кто-то куда-то мчал, не особо заботясь о подвеске. Если час назад он думал, что дела уже хуже некуда, то ему придется пересмотреть свое понятие хуже.

иллюстрация: Saturno Butto (c)