Всадники и пахари

1
Иван КАРАШЕВСКИЙ
Всадники и пахари
2
3
Иван КАРАШЕВСКИЙ
ВСАДНИКИ И ПАХАРИ
«Крестьянское дело»,
Белгород, 2009
4
ББК 65.9(2Рос – 4Бел)+65.32–18
К21
© Карашевский И. З., 1989
© «Крестьянское дело», 2009
© ООО «ЛитКараВан», 2009
© Архипов И. худ. оформ., 2009
ISBN 978-5902113-13-3
К21
Карашевский, Иван Зиновьевич.
Всадники и пахари / И. З. Карашевский. –
Белгород: Крестьянское дело, 2009. – 236 с.
ББК 65.9(2Рос – 4Бел)+65.32–18
Эта книга о том, как в одной отдельно взятой области решались задачи перевода отраслей агропромышленного комплекса с административного на экономический путь развития – на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование.
Автор книги – профессиональный журналист, получивший возможность в конце восьмидесятых изнутри наблюдать за тем, как и для чего реформировался агропромышленный комплекс Белгородской области.
Издать книгу «Всадники и пахари» в 1989 году не представилось возможным, а события, последовавшие за ним, лишали её практического значения и насущной необходимости.
И всё же этому изданию суждено увидеть свет спустя двадцать лет (в неизменённом виде, без малейших «поправок на время»), с отведением ему более скромной роли: ещё одного источника информации для читателя, желающего понять, почему мы оказались в том месте, куда вовсе и не стремились…
5
СОДЕРЖАНИЕ
Вместо предисловия ....................................................
Логика хозяйствования ................................................
Взгляд в прошлое .........................................................
С точки зрения гастронома .........................................
Белгородский подход ...................................................
На стыке отраслей .......................................................
Путь к самостоятельности ..........................................
Человеческий фактор ...................................................
I. Долг II. С точки зрения науки ........................................
III. Дом построить… ...............................................
Кто в доме хозяин ........................................................
6
8
26
44
54
97
128
180
180
190
202
212
6
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
браз всадника и пахаря встаёт передо мной, как только я пытаюсь понять суть перестроечных взаимоотношений между государственными структурами и колхозно-совхозным сообществом: то ли ему нужно, что предлагают сверху власть имущие?
Когда-то, ещё в студенческие годы, меня озадачило одно былинное сказание о Вольге и Микуле. Стоит оно как бы на обочине русского эпоса. Без развёрнутого действия, без остросюжетной фабулы. Всё просто.
Зарождался молодой Вольга Святославгович, стал растеть-матереть; похотелося ему много мудрости: щукой-рыбою ходить, птицей-соколом летать, серым волком рыскать… И вот молодой Вольга, распугав своей мудростью всю морскую, небесную и земную живность, набрал себе дружинушку хоробрую – тридцать молодцов без единого, поехал к городам, пожалованным его родным дядюшкой, ласковым Владимиром стольно-киевским, как сказано в былине, к крестьянам «за получкою». Ну а зачем же ещё к крестьянам ездить-то? Оно и в наше время… Так вот, повстречался князю на пути ратай Микула, который «орет в поле… понукивает, с края в край бороздки помётывает… кобылка у ратая соловая, сошка… кленовая, гужики… шелковые».
И разворачивается перед нами этакая феодальная идиллия: храбрый князь на коне и мирный крестьянин с поскрипывающей сошкой на земле. А как уважительно они друг друга приветствуют!
7
– Божья ти помочь, оратаюшка, орать, да пахать, да крестьянствовати…
– Поди –ка, Вольга Святославгович, со своею со дружинушкой хороброю, мне-ка надобна божья помочь крестьянствовати!
То есть никакого раболепия перед могущественным князем у простого пахаря Микулы Селяниновича мы не наблюдаем. Но былинному сказителю мало показать крестьянина свободным в феодальном обществе. Он пытается принизить могущественного князя за счёт возвеличения простого пахаря, который то и дело посрамляет первого: Вольга и соху не может сдвинуть, а пахарь с лёгкостью ее поднимает; на соловой кобылке Микула обгоняет князя, сидящего на великолепном коне… Чувствительны удары по княжескому самолюбию.
Посрамил-то посрамил ратай Микула князя Вольгу, но от приглашения Святославговича в ряды дружинушки хороброй не отказался… Одним пахарем стало меньше на Руси-матушке?..
Вернёмся к этому вроде бы риторическому вопросу ближе к окончанию нашего современного сказания.
8
ЛОГИКА ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ
а тридцать с лишним лет в Белгородской области было, пожалуй, два периода, когда аграрии пятнадцати республик открыли в ней для себя своеобразную Мекку. На самолетах, в поездах и автомобилях прибывали на ее землю деловые люди посмотреть что-то очень смелое и прогрессивное.
Вспомним: в восьмой пятилетке страна была заинтригована белгородскими спецхозами. В одиннадцатой – тематика передового опыта расширилась от «прямых связей» до «рабочей помощи селу». Так, в начале марта 1983 года Политбюро ЦК КПСС рассмотрело вопрос об усилении организаторской работы по внедрению коллективного подряда и одобрило опыт колхозов, совхозов, других государственных сельхозпредприятий, применяющих коллективные формы организации труда и его стимулирование. Мощным импульсом развития процессов хозрасчетного подряда в колхозном и совхозном производстве послужило Всесоюзное совещание в Белгороде 18–19 марта того же года. В дальнейшем неоднократно организовывались здесь зональные семинары по прямым связям «производство – переработка» бывшим Министерством мясной и молочной промышленности республики.
Новый маршрут передового белгородского опыта открылся в январе 1987 года – сперва для слушателей института повышения квалификации руководящих кадров
9
Академии общественных наук при ЦК КПСС, а затем для ответственных работников Госагропрома республик и областных агропромышленных комитетов.
Что увидели гости? Они побывали в Выставочном зале агропрома, где ознакомились с набором машин, оборудования, изготовляемых местными промышленными предприятиями по заказам села.
Экскурсионные автобусы пересекали границы то одного, то другого района. И в каждом – что-нибудь интересное, будь то цех переработки пищевых отходов или база хранения живой прудовой рыбы, сахарный завод с объектами соцкультбыта или оригинальной конструкции кормоцех, смонтированный руками «шефов», различные технологические новинки кормоприготовления или специализированные комплексы по выращиванию и откорму крупного рогатого скота…
Участники семинаров нет-нет да и отметят:
– Да, у белгородцев есть чему поучиться. Какой размах!
Слушателей института повышения квалификации руководящих кадров Академии общественных наук при ЦК КПСС больше всего интересовали чисто организационные вопросы. К примеру, каким образом были изготовлены все эти дробилки, питатели зеленой массы, дрожжерастительные агрегаты, пульсаторы и т. п.? Отечественный промышленностью аналогичная продукция не выпускается. И если она была заказана белгородским промпредприятием, то на какой основе? По какому праву? Ведь это не мелочь – где взять металл, другие материалы, с какого участка отвлечь для этих целей людей? Известно, что промышленность и так еле тянет задания своих министерств и ведомств…
На подобные вопросы первый секретарь обкома
10
КПСС Алексей Филиппович Пономарев ответил четко:
– Приглашаем руководителей. Убеждаем. Заставляем.
В этом суть происходящего на белгородской земле. Благодаря последовательной настойчивости, а проще говоря, волевому давлению областного партийного комитета, в небывало короткие сроки сооружались предприятия, хранилища, решались многие другие проблемы агропромышленного комплекса. Естественно, не обошлось без перекосов, ошибок. Но о них речь впереди.
Сейчас нужно обратить внимание читателей на такую ставшую общепризнанной, официальной точку зрения: область (подразумевается обком партии, облисполком и частично агропромкомитет) в последнее время очень много сделала для сельского хозяйства, а его трудовые коллективы (!) не смогли рационально распорядиться полученными ресурсами и не обеспечивают высокую отдачу всего, чем располагают. Простые расчеты, к которым с удовольствием прибегают те, кто стоит за концентрацию и усиление административной власти на областном уровне, действительно могут навести на грустные мысли рачительного гражданина. Так, за последние две пятилетки (10-ю и 11-ю) фондооснащенность белгородских колхозов и совхозов выросла в 2,4 раза, энерговооруженность – в 2,2, уровень комплексной механизации ферм крупного рогатого скота – в два с лишним раза, птицефабрик – в полтора, а вот производительность труда – лишь на 36 процентов, объем валовой продукции – на 40.
Ну разве не возмутительно? Однажды я наблюдал, как свои чувства выражали два работника агрокомитета.
– Твой колхоз – это же топь, Беловежская пуща, Синявинские болота, – кричал один. – Мы ему дали
11
К-700, сами привезли, пожалуйста, используйте, а они его – под забор. Построили откормочник, ты смотри, что они сделали! Варварство какое-то… Все загадили. Привезли удобрение – пропало под дождем. Судить надо, все правление пересажать. В 37-м к стенке за такие дела ставили… К стенке!
– Да что ты набросился, там ведь председатель – всего несколько месяцев как руководит, людей нет, разбежались, специалистов хороших тоже волоком не затащишь, – объяснил ситуацию второй. Он горестно усмехнулся и вдруг спросил:
– Ты когда-нибудь задумывался над тем, почему в России такие уродливые формы принимало крепостничество и почему оно так мучительно изживало себя?
– Эк, куда хватил? Ты еще Салтычиху припомни…
– Салтычиха тут действительно ни к чему. Имею в виду просвещенных господ, очень даже заинтересованно относившихся к переустройству дикой жизни русского крестьянина. Но многие из них пришли к выводу, что труд их напрасный, что мужику лучше со скотом в хлеву жить, чем в светлой панской горнице, что какие-нибудь молотилки-лобогрейки, выписанные из-за границы помещиком, абсолютно ничего не могут изменить в психологии крестьянина. Тот по-прежнему предпочитает оббивать цепом снопы и наплевательски относится к «забаве» благородных.
– Извини, но это совершенно не сравнимые реалии. К чему ты клонишь?
– Подумай хорошенько...
Вот так: у одного голова трещит от дум, на вопросы о причинах капитальных просчетов в сельском хозяйстве пытается найти ответ в событиях столетней давности, а
12
другому – все ясно. И думать не надо. Сказал «люминий» – значит, так оно и есть. Скомандовал «шагом марш» – значит, вперед! А не хочешь выполнять, то можно и по-иному, как в 37-м: «Пересажать!», «К стенке!»
Два ярких типа руководителей периода перестройки. Два управленца-антипода. Их диалог ведется в совершенно разных временных плоскостях, оттого и нет взаимопонимания.
Но понять, что происходит в белгородских колхозах середины 80-х, действительно не просто. Если рассуждать привычно, как нас учили не одно десятилетие, тракторов, комбайнов, разной другой сельскохозяйственной техники поступает в хозяйства с каждым годом все больше, все мощнее и мощнее. То же – с поставками удобрений и химикатов. Мелиораторы стараются улучшить тысячи гектаров земель, да не как-нибудь, а «коренным образом». Строители в месячные сроки сдают кормоцеха, хранилища, откормочники и т. п. объекты, укрепляющие животноводческую базу.
А в результате… Вот итоги 1987 года. Натуральные показатели не особенно впечатляют: 28,4 центнера зерновых с гектара, 237 – сахарной свеклы, 14 – подсолнечника, 2785 кг молока от коровы, 212 яиц от несушки, 3 кг шерсти с одной овцы. Если заглянуть в семидесятые, то во многом область проигрывает. Отчего же? Погодные условия? У каждого сезона – свой изъян: то слишком жарко, то очень холодно, то засушило, то вымокло. И второй год двенадцатой пятилетки в этом отношении был не хуже других. Вдумаемся: колхозы и совхозы области располагают материально-технической базой, позволяющей ежегодно производить продукцию на 2,9 млрд руб., а выходит – лишь 1,6 млрд руб. Чуть
13
ли не половина имеющегося потенциала – так называемые неиспользуемые резервы! Не многовато ли?
Вот что рассказал мне начальник отдела финансирования и кредитования областного агропрома. Г. В.Селезнев, присутствовавший в марте 1987 года на балансовой комиссии Госагропрома РСФСР, где критически разбиралась работа агропромышленного комитета Белгородской области. Среди претензий была и такая, которую не преминул обнародовать заместитель председателя Госагропрома республики В. Г. Бельченко, возглавлявший комиссию. К нам, мол, официально обращаются товарищи из Воронежа, Курска, высказывают обиду, потому что мы даем белгородцам больше удобрений, металла, леса, других материалов. И действительно, как показал анализ, жалобы их справедливы (при этом человек двадцать в комиссии дружно закивали головами).
– Что же получается? – Бельченко сурово посмотрел на притихших белгородцев. – А то, что, к примеру, курянам поставили меньше удобрений, а с гектара там собрали больше сахарной свеклы.
Геннадий Васильевич считает, что претензии однобокие. Пусть у курян выше урожайность свеклы, однако вес ее в немалой степени «воздушный», сахаристость ниже, выход сахара с единицы площади меньше, а отходов в переработке больше, чем с белгородской. А, к примеру, сколько мяса произвели в расчете на 100 га сельхозугодий каждая из областей Центрально-Черноземной зоны в 1986 году? Белгородская – 122,6 центнера, Воронежская – 87,7, Курская – 85, Липецкая – 86,4, Тамбовская – 76,4 центнера. Есть разница? А если взять республику, то в среднем вышло всего-то 60,3 центнера – вдвое ниже, чем у белгородцев.
14
У нас больше получено молока – 420 центнеров (в то время как по ЦЧО – 339). Он, казалось, на дела своей области смотрит с более объективной, научной точки зрения, чем их критики. В противном случае придется согласиться с парадоксальной ситуацией: результаты у белгородцев средненькие – и за год, и за одиннадцатую пятилетку, область в долгу перед государством по зерну, овощам, другим культурам, ни тебе кубанской урожайности, ни эстонских надоев, а со всей страны уже который год – делегация за делегацией: опыт белогородцев перенимать. Опыт общесоюзного значения, а конечные его результаты – самого что ни есть захолустного уровня.
Кое в чем прав Селезнев. Хотя бы в том, что цифрами можно манипулировать, как душе угодно. Спор о свекле, чья лучше – белгородская или курская, – оставим, ибо он, на наш взгляд, неразрешим. Найдется еще не один десяток нюансов в пользу той или другой стороны. А вот о мясе… Хотел бы обратить внимание на одну деталь: белгородские хозяйства расходовали в десятой пятилетке зерна в кормовых рационах из государственных закромов 45 % общего объема, а уже в 1981 году этот показатель подпрыгнул до 51,5 (для сравнения: у курян он составил соответственно 36–37 %, а у воронежцев – 33,4–33,7 %). Даже самая высокая урожайность зерновых за последние десять лет, полученная в 1987 году, позволила обеспечить потребность в собственных концкормах на 63 %. Что и дает повод соседям порассуждать о том, каких бы они достигли высот при столь щедрой помощи со стороны.
На одном из областных совещаний эту тему продолжил в своем выступлении первый секретарь обкома партии А. Ф. Пономарев. Человек, так много сделавший для
15
развития сельского хозяйства области, с болью обращался к руководителям и специалистам хозяйств, районщикам: что же это вы так плохо ведете дело, так нерачительно используете все, что дает вам область, добывает со всего Союза; ходишь – клянчишь в столичных кабинетах, унижаешься перед каждой чиновничьей шмальдявкой, просишь: «Дайте еще!»…
Алексей Филиппович чувствовал, как в последнее время его сельскохозяйственные задумки воспринимаются без особого энтузиазма. Находятся критиканы, которые посмели называть инициативы обкома партии очередной авантюрой Первого. От близорукости это или от равнодушия? Ведь разве не очевиден эффект тех 800 клубнехранилищ, построенных в хозяйствах для сахарной и кормовой свеклы, в считанные месяцы. Сколько преград пришлось им преодолеть, хотя бы с тем же финансированием, до сих пор с Госснабом тяжба идет… И с сенохранилищами не легче. А вот со строительством новых кормоцехов и того хуже. Во всех спецхозах по производству свинины имеется хорошая кормоприготовительная база, но чтобы обеспечить полноценными кормами крупный рогатый скот, требуется соорудить еще 724 кормоцеха. Таких, например, как в колхозе «Дружба» Яковлевского района. В 1987 году там проводился областной семинар, все должны были воочию убедиться в эффекте этого начинания.
Однако… почему-то при составлении титульных списков на следующий год ни один район не запланировал сооружения заглубленных кормоцехов. В чем дело?
Первый дал ясно понять собравшимся: конечно, самостоятельность, хозрасчет, самофинансирование – это хорошо, но строить вы все равно будете то, что призна16
но целесообразным в области, а не на месте.
В зале безмолствовали.
Как тут не вспомнить диалог двух работников агропромышленного комитета – о мужичьем неприятия благ цивилизации. Конечно, параллель эта, может, и не совсем точная, другие времена, другие нравы, на дворе весна 1988 года…
После совещания я заговорил об этом с одним хозяйственником.
– Конечно, строить будем, куда денешься. Но это все равно как покупать норковую шапку и ходить зимой в рваных сандалетах. Вы же были в нашем колхозе, видели: ни дорог, ни благоустройства, ни жилья. Вот начали строить сенохранилище возле фермы – по инициативе сверху. Радоваться надо. Но для чего оно, если ферма – на подпорках, коров по наряду доить посылаем – то бухгалтера, то секретаршу… Хозяйство в долгах, как в шелках, сами знаете, какое наследство мне год назад досталось. А теперь еще кормоцех под землей. Были б деньги – другое дело.
Пару лет назад этот молодой председатель совсем по-другому реагировал бы на инициативу областного уровня – с гордостью и благодарностью. А может, и без особой радости, но так, как обычно относятся к подаркам. За чужой счет. Теперь ему не все равно…
С января 1988 года – агропром области на полном хозрасчете. И если ты живешь не одним днем, а думаешь о будущем – своем и хозяйства, – то к рублю интерес другой. Чужих денег уже нет. За каждую копейку капиталовложений надо будет рассчитаться.
Да, областной уровень еще мог по своему усмотрению распорядиться финансами колхозов и совхозов,
17
строить траншеи-хранилища, подземные кормоцеха, железобетонные коровники и высокомеханизированные комплексы, многоэтажные жилые дома на селе, но ему не под силу пахать, сеять, выращивать высокие урожаи и получать высокие надои. Все зависит от конкретного хозяина – от опытных механизаторов и доярок, от знающего агронома и толкового руководителя колхоза или совхоза, а не сельского хозяйства вообще.
Вопрос и в том, как относятся сами крестьяне к областным подаркам: распаханным без их согласия лугам, мелиорированным землям, громадным коровникам и тяжеловесным тракторам, комбайнам.
Считают ли сельские труженики такие «подарки» своими или чужими, областного ведомства? Ответить положительно на этот вопрос – значит, решить проблему хозяина на земле.
Время выдвинуло альтернативу: или экономические методы хозяйствования в агропромышленном комплексе (в т. ч. демократия и самостоятельность) окажутся фиговым листком для прикрытия грешной сущности административной лестницы, или сама административная лестница раз и навсегда изменит свою сущность.
«Ничего не поняли те секретари райкома и бюро сельских райкомов, – подчеркнул на январском (1987 г.) совещании М. С. Горбачев, – если они и сейчас никак не могут расстаться с администрированием и другими осужденными партией формами и методами работы. Задача райкома – позаботиться о том, чтобы политика, которую мы выработали в АПК, проводилась последовательно и не искривлялась. Его задача в том, чтобы правильно расставить кадры и поддержать их средствами организаторской и политической работы».
18
Мне запомнилось, к примеру, выступление первого секретаря Шебекинского горкома партии Е. С. Савченко на областной экономической конференции в апреле 1987 года. Естественно, что Евгений Степанович говорил о партийном руководстве экономикой АПК. Но в связи с чем? Первый секретарь привел факт: областная газета опубликовала фельетон, в котором критике подверглось руководство районной дорожной ПМК. Вина его в том, что оно сдало в эксплуатацию участок шоссе... с двумя незаасфальтированными разрывами общей длиною семьсот метров. Не секрет, что такое и раньше случалось. И не только с дорогой, но и с жилыми домами, заводами, атомными электростанциями и т. д.
Как бы оценил первый секретарь райкома подобное явление с областной трибуны, скажем, год-два назад? Вероятнее всего, он бы подверг резкой критике начальника ДПМК, секретаря ее парторганизации и заверил бы присутствующих, что бюро райкома примет очень серьезные меры воздействия к виновникам происшедшего, а те в кратчайшие сроки устранят недоделки.
Но Евгений Степанович сказал следующее: «Внимательно прочитав статью, я стал вспоминать, сколько раз в течение года мы, руководители района, решали за тов. Щеглова (начальника ДПМК), где ему работать и как работать; сколько раз бросали с объекта на объект, чаще всего с планового на неплановый, пренебрегали мнением не только тов. Щеглова, а целого коллектива, который терял в зарплате, а главное – веру в справедливое руководство.
Я думаю, нам здесь, именно руководителям районного звена, надо сделать правильные выводы из этого положения».
Слова эти обращались к районному звену, но вы19
ступающий произносил их, глядя в сторону президиума, на первого секретаря обкома партии и членов бюро. Так уж повелось с незапамятных времен, что первое лицо района пытается во многом подражать Первому – в области. Копирует его методы и стиль поведения. Однако часто бывает так, что перенимаются чисто внешние, далеко не лучшие черты характера человека.
И год спустя после создания агропрома основная, низовая часть партийных работников не торопилась с перестройкой собственного мышления. Выступление Савченко прозвучало резким диссонансом с мыслями и чувствами других райкомовских работников. Со многими из них довелось встречаться и беседовать об узловых проблемах агропрома уже после конференции. Что характерно: они готовы вести речь о всех текущих делах (сев, уборка, строительство, голштинизация и т. п.), нарисуют перспективу на пять-десять лет, тут же предъявят счет агропрому (должны нам дать столько-то кубов леса, металла, цемента, помочь рабочей силой и т. п.), но как только беседа касается экономических категорий (рентабельность, прибыль, убыток, приход-расход), так, смотришь, первый секретарь нетерпеливо начинает ерзать в кресле и тут же меняет тему разговора.
Оттого, видимо, что требование конкретной работы заслоняло требование конкретного результата. А это не одно и то же, как ошибочно полагали многие из районных партработников того времени.
А в печати по поводу РАПО с первых дней его создания накалялись страсти. «Нам непонятно, – писал в «Сельской жизни» один председатель РАПО, – почему диктуют сверху, сколько и каких работников должно быть в аппарате районного агропромобъединения. Это сковы20
вает инициативу. Доведите лишь фонд зарплаты…»
Логично. Действительно, почему бы не дать самостоятельно оформить структуру управления на местах, на районом уровне? Но Е. М. Сечкин, работник аппарата агропрома области, другого мнения.
– Дадим? А в конце года жалобы посыпятся. «Я, ведущий, получаю сто рублей. Почему же Манька – триста? Потому что председатель РАПО с этой Манькой...» И пошло-поехало!
Тоже вроде бы логично. Правда, тогда я полагал, что это логика отдельного человека, она общество ни к чему не обязывает, лишь предостерегает от бесконтрольности. И то, что штатные единицы и размер зарплаты для работников РАПО определяет область, можно отнести к временным издержкам организационного периода.
Но достаточно поприсутствовать на планерках в кабинете первого заместителя облисполкома, председателя агропромышленного комитета Виктора Васильевича Булыгина, чтобы убедиться: ошибаюсь все-таки я, а не Евгений Михайлович.
Такая планерка обычно проводится в семь часов утра, один раз в неделю, в понедельник. На нее приглашаются все заместители председателя, некоторые начальники отделов и служб.
Председатель – сухощавый, невысокого роста, очень подвижный, но не суетливый человек – пытается вести разговор сдержанно, в спокойном русле. Хотя, по всему видно, дается это ему нелегко.
– Товарищи, прекратите отсебятину в бумаготворчестве. Особенно будьте осторожны с теми письмами, которые направляете за пределы области. – Голос Виктора Васильевича набирает высоту. – Додумались на имя Му21
раховского послать телеграмму с просьбой выдать экскаватор! Выдадут! Всем выдадут – по первое число.
Один из заместителей сетует:
– А что нам делать? Облисполком требует: «Дайте бумагу», обком партии тоже: «Дайте телефонограмму».
– Ну и предложите: «Анатолий Митрофанович, дайте сами». – Булыгин переворачивает листок в своем ежедневнике. – Вот с топливом тоже получилось. Телефонографировали в Москву, а Никитин приехал в область, проверил, что к чему, и выложил на коллегии Госагропрома республики: «У белгородцев по этой части бесхозяйственность». Вот теперь сожалею, что просили о дополнительных фондах.
Реплика еще одного зама:
– Секретарь обкома Гнилицкий торопит кукурузу сеять.
Булыгин мгновенно среагировал:
– Как ты сам считаешь, Ржевский, так и будет. Надо сейчас сеять или подождать?
Заместитель по производству и переработке сельхозпродукции в замешательстве. У него нет твердого ответа, пытается рассуждать насчет оптимальных сроков.
Вот разговор коснулся овощной продукции. Докладывает заместитель В. Ф. Рыжков:
– Явно проваливаем план. Районы сократили площадь на десять тысяч гектаров, хотят за счет урожайности вытянуть объем поставок. Но это нереально. В прошлом году картофель точно так же провалили. Вот до чего самостоятельность может довести.
Председатель сожалеющее заметил:
– Мы ошибку сделали, что овощеводческие хозяйства в РАПО передали.
– Так давайте нагрузим губкинцев, – предложил
22
Рыжков. – Совхоз «Авангард» вытянет.
И вновь зазвенел председательский голос:
– Знаешь что, Владимир Федорович, совести у нас нету. В прошлом году мы Горохова просили до листика капусту сдать, чтоб область выполнила план, обещали, что не будем в этом году доводить план по факту. А теперь – опять от достигнутого?
Но другого варианта не было предложено тогда. И в итоге план поставок овощей в союзно-республиканский фонд действительно область провалила.
С каждой планеркой мое недоумение росло все больше и больше. Признаюсь, сразу не понял, почему боевые заместители председателя агропромышленного комитета, перебивая друг друга, ретиво докладывают о всех негативных сторонах руководимых ими отраслей в районах и хозяйствах области.
Такое впечатление, что собирают они сведения для прокурора, а не с целью организации нормальной работы на местах. Как после выяснилось, в этом тоже была своя железная логика.
На той планерке, о которой я упоминал, Виктор Васильевич подытожил разговор вещими словами:
– Если самостоятельность для того, чтобы ничего не делать, то надо ломать такую самостоятельность.
Это было 28 апреля 1986 года. Всего-то прошло к тому времени чуть больше месяца после обнародования Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР «О дальнейшем совершенствовании экономического механизма хозяйствования в агропромышленном комплексе страны», где, в частности, говорилось, что «реализация поставленных XXVII съездом КПСС задач по ускорению социально-экономического развития страны требует решительных
23
сдвигов в улучшении деятельности предприятий и организаций агропромышленного комплекса, совершенствования всего экономического механизма в этом важнейшем секторе народного хозяйства, расширения самостоятельности и повышения ответственности колхозов и совхозов за результаты деятельности».
Год агропрома… Первый год после XXVII съезда КПСС, продемонстрировавший верность партии ленинским заветам и идеалам, ее нерушимое единство с народом, большевистскую правду и смелую критику недостатков.
Сколько новых надежд зажглось в душах советских людей! Сколько сил и веры в незыблемость идеалов Великого Октября прибавил он тем, кто жил честно и смело и в затяжные годы диктатуры одной личности, и волюнтаризма многих, и глухого безразличия большинства.
После упразднения в ноябре 1985 г. шести министерств и создания на их базе Госагропрома СССР, на местах – агропромышленных комитетов и в новом качестве – РАПО, казалось, свершилось то, к чему столько лет тянулись. Теперь все вопросы планирования, финансирования, материально-технического обеспечения и управления сельскохозяйственным производством будут решаться одним органом.
И мне предстоит рассказать, как поначалу область призывала крестьян быть смелыми и самостоятельными, а потом возмущались своевольничаньем руководителей хозяйств и предприятий, как в согласии с типовым положением разработали структуру управления агропрома, делавшую РАПО полновластными хозяевами, и как потом еще дважды (не без прямого содействия Госагропрома РСФСР) переделывали структуру, реанимировав старые объединения «Молпром», «Мясопром», «Сельхоз24
технику» и т. п., при этом максимально сконцентрировав власть на областном уровне и оставив РАПО, разбухшие почти вдвое за период реорганизации, один на один с хозяйствами района; как по-прежнему едут из колхозов в областной центр, чтобы согласовать вопросы выбраковки скота; как по три-четыре раза специалисты хозяйств сдают агропрому «зеленый конвейер» и обговаривают каждый гектар пашни; как опять предпринята попытка регламентировать до мелочей жизнь крестьянина, решать сверху все жизненно важные для него вопросы…
Вот некоторые высказывания того времени:
– Неужели непонятно, что без самостоятельности ни одна экономическая реформа в сельском хозяйстве не сработает, не даст эффекта, на который мы вправе рассчитывать?
– Понятно, что власть добровольно с себя никто не сложит. Ее обычно лишают или ограничивают революционным путем. И сейчас идет такая революционная борьба сторонников экономических методов управления и административной системы. О результате пока говорить рано.
– Но если осмыслить происходящее, то с чего начинать? – спрашиваю.
– Займись сперва историей, – советуют знающие. – Да, историей области. Посмотри, как развивалось сельское хозяйство.
– Зачем?
– Будь терпеливее. Сравни с другими областями Черноземья. Может быть, все намного лучше, чем ты думаешь. Вдруг окажется, что административная система не столь уж плоха и имеет свои преимущества, ведет экономику в нужном направлении…
– Да, привела уже… крестьян в городские гастрономы!
25
– Не горячась. А потом, историю делают люди. Те люди, которые раньше администрировали, теперь должны крепко взяться за экономические рычаги. Думаешь, это легко? Там они были профессионалами, а здесь – дилетанты. Там они были лихими командирами, а здесь им нужны другие, купеческие, если хочешь, качества…
– Извините, но это общие рассуждения.
– Хорошо, слушай анекдот. Как работники нашего ГАИ перенимали опыт у англичан. Поехали, значит, они в Англию, посмотрели, каков там порядок на дорогах, сравнили с тем, что у нас творится, и по приезде домой доложили своему начальству. Так и так, мол, в Туманном Альбионе меньше, чем у нас, дорожных происшествий. А причина одна: у них левостороннее движение, а у нас – правостороннее.
Начальство подумало и издало приказ: в качестве эксперимента с такого-то числа перевести в стране тридцать процентов автомобилей на левостороннее движение…
Черный юмор анекдота в том, что сельское хозяйство давно перестало быть обособленной отраслью, и все экспериментаторство в управлении и планировании его зачастую не что иное, как тридцатипроцентное левостороннее движение.
– И еще один совет: помни, чтоб переделать что-то, надо хорошенько разобраться в нем, понять, объяснить…
26
ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ
не намерен искать отдушину в прошлом, а если и возвращаюсь к нему, то лишь согласно закону человеческой деятельности. Суть его в том, что, начиная новое, хорошо подумай над старым, обстоятельно осмысли его – и не допускай былых ошибок в нынешней работе.
И если говорить конкретно, то март 1965 года повернул, что называется, на сто восемьдесят градусов развитие аграрного сектора Белгородской области.
Что ставили в заслугу областному руководству в шестидесятые годы? То, что оно сумело в сжатые сроки сконцентрировать все силы, собрать их, как говорится, в один кулак и совместно с хозяйственными руководителями, специалистами, учеными перевести животноводческую отрасль на промышленные рельсы. В считанные месяцы были осуществлены крупные мероприятия (с изменением системы планирования в аграрном секторе, проектирования и строительства), на вновь возведенных и реконструированных фермах-комплексах внедрены принципиально новые технологии производства мяса, яиц, шерсти, селекционно-племенной работы, структуры управления и новых форм организации трудовых процессов.
За двадцать с лишним лет много побочного, противоречивого и не всегда оправданного наслоилось в агропромышленном комплексе. Но что примечательно: как в шестидесятые, так и в восьмидесятые белгородцы, подчинив «административной лестнице» новые положения экономи27
ческих реформ, пытались по кратчайшей прямой достичь высот разумного хозяйствования на земле. Вместо прямой получилась зигзагообразная, ступенчатая линия. Желанный результат все еще впереди. И нынешний этап в развитии сельского хозяйства и взаимодействующих с ним отраслей есть не что иное, как продолжение предыдущего – производственной специализации.
Сперва – делились, после – объединились и… опять разделились…
Что же заставило область тогда, четверть века назад, пойти на столь крупные, не лишенные очевидного риска перемены?
Обычно в качестве причины называют противоречия, возникшие между обширными территориями хозяйств и мелкими фермами, разбросанными по всей этой территории. Такое состояние приводило к распылению материально-денежных средств, искусственно сдерживало рост производительности труда, внедрение новой техники и полной механизации. Поэтому, мол, и было принято решение направить капитальные вложения, материалы на строительство животноводческих комплексов и фабрик. Это правда, но это не вся правда.
С начала 60-х в стране резко изменилась социально-экономическая ситуация: рост городов за счет миграции, сельское население вскоре оказывается в меньшинстве. Чтобы меньшим количеством произвести больше продуктов питания, необходим целый набор эффективных мер для укрепления материально-технической базы и достижения качественно нового уровня развития сельского хозяйства и пищевой, перерабатывающей промышленности.
После мартовского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС возросли темпы поставки колхозам и совхозам новой тех28
ники, вдвое увеличились энергетические мощности на селе. Друг за другом выходят постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, направленные на быстрое переустройство деревни. Одно из них – «О капитальных вложениях на развитие сельского хозяйства в 1966–1970 годах» от 1 апреля 1965 года обязывает Госплан СССР предусматривать в проектах народнохозяйственных планов выделение по отрасли «Сельское хозяйство» капитальных вложений по всему комплексу работ.
17 декабря того же года Совмин принимает документ о переводе колхозов на прямое банковское кредитование. В мае 1966 г. Пленум ЦК одобряет широкую программу улучшения земель, после чего все затраты, связанные с мелиорацией в колхозах, относятся на счет государственного бюджета.
После умеренного повышения закупочных цен на скот и птицу и некоторые продукты растениеводства в 1962 году резко поднимаются основные заготовительные цены на пшеницу, крупяные, устанавливаются надбавки к действовавшим ранее ценам на мясо всех видов вслед за мартовским (1965 г.) Пленумом ЦК КПСС.
В это же время бурное развитие получает новая форма технического обслуживания сельскохозяйственных предприятий – система «Союзсельхозтехника», объединившая РТС и службы материально-технического снабжения. Также был изменен порядок обложения колхозов подоходным налогом, что позволило снизить размер взимания его в целом по всем этим хозяйствам страны примерно в два раза.
С 1 июня 1966 года колхозам рекомендовано ввести гарантированную оплату труда – деньгами и натурой, чем предполагалось материально заинтересовать сельчан в развитии общественного производства.
29
В апреле 1967 года ЦК КПСС и Совмин СССР принимают, казалось бы, самый радикальный за эти годы документ «О переводе совхозов и других государственных сельскохозяйственных предприятий на полный хозяйственный расчет».
Распространение получают механизированные хозрасчетные звенья. В казахстанских совхозах «Илийский», «Акчи» и других проводится эксперимент по хозрасчетной организации производства на основе самоуправления, самоокупаемости и коллективного подряда.
Точно грибы после теплого весеннего дождя, появляются межхозяйственные строительные организации…
Как все хорошо складывалось! Разве можно было тогда, в середине 60-х, предположить, что через двадцать лет новое поколение граждан будет отчаянно вести раскопки на том месте, где должно было вырасти светлое и мощное здание аграрной экономики, с тем чтобы обнажить фундамент заброшенного строительства и продолжить с новыми силами его возведение. А почему бы и нет? Надо было лишь проанализировать, как выполняется Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 20 марта 1964 г. «О фактах грубых нарушений и извращений в практике планирования колхозного и совхозного производства», чтобы спустя несколько лет прийти к такому удручающему выводу.
«Отказаться от практики администрирования, командования, подмены руководителей и специалистов колхозов и совхозов, искоренять проявления парадности и шумихи…» Что это? Когда? Январь 1987 г.? Нет, март 1965-го. Требование мартовского Пленума фактически оставалось на бумаге, волюнтаризм в руководстве сельским хозяйством набирал все более мощные обороты – «от достигнутого».
Из послевоенной истории развития сельского хозяйства
30
нам известно о тех периодах, когда «административную лестницу» попытались приспособить к экономической системе. Помним, что из этого вышло: и после 1953-го, и после 1965-го… «Лестница» еще более окрепла, ступеньки ее становились еще круче и помпезнее.
В проигрыше оставались те, кто принимал желание выйти из фарватера прошлого за действительные перемены, а призывы – за реальные дела.
Вернемся к марту 1965 года. Всем областям Союза, в том числе и Белгородской, был доведен твердый план продажи государству сельскохозяйственной продукции на пять лет. И перед всеми встал вопрос: как наиболее эффективно, выгодно – и для себя, и для государства – реализовать это задание. Белгородцы, как подобает практичным людям, сделали вывод: надо наиболее правильно распределить областной план-заказ между районами. В свою очередь районы применяют такой же распределительный принцип к отдельным хозяйствам.
– Но в чем трудность была? – вспоминает заместитель председателя агропромышленного комитета области Юлия Николаевна Беседина (в то время – главный экономист колхоза имени Фрунзе Белгородского района). – Очень прочно в планировании заготовок обосновался так называемый погектарный принцип. Он считался непогрешимым и единственно возможным для сельского хозяйства нашей страны. Суть его в том, что размер обязательной продажи продуктов государству определялся по нормам с каждого гектара пашни – для земледельческой продукции, и с каждого гектара пашни, лугов, пастбищ, имеющихся в колхозе, – для животноводческой. Конечно, тут учитывались природно-экономические условия зон и областей, нормы были скорректированы на достигнутый уровень.
Если перечитывать подшивки областной газеты «Белго31
родская правда» за 1961–1964 годы, то можно почувствовать всю парадоксальность ситуаций, сложившихся в аграрном секторе на то время. Скажем, журналист хвалит «передовика»-председателя за то, что в его колхозе постоянно, из года в год, увеличивают поголовье скота. А спустя несколько месяцев, обычно к концу зимы, из этого хозяйства шла критическая корреспонденция о том, как плохо ведется здесь животноводство, потому что нечем кормить коров, растет падеж и снижаются надои.
Или вот такой факт. Сообщается, что в одном из колхозов на 200 га сумели увеличить пахотный клин! Распахали полевую дорогу, прихватили кусок пригорка и засеяли пшеницей. Но отчего же тогда и в том, и в следующем году валовой сбор зерновых тут не увеличился, а даже получился ниже предыдущего?
Факты не единичны – явление повсеместное, повинны в нем были не одни руководители и специалисты. Сама практика планирования, в основе которой – количество земли и достигнутый уровень производства, стала тормозом для развития сельского хозяйства.
Белгородцы, опираясь на силу партийного документа, рассмотрели сложившуюся ситуацию под критическим углом зрения. Рассудили так: возможность хозяйств в производстве культур разная. Один колхоз, скажем, рядом с сахарным заводом, а другой – в дальней глубинке. Кто из них лучше будет откармливать скот? Тот, у кого под руками жом, патока, другие отходы. Рядом – шоссе, близко к приемным пунктам, можно быстрее доставить и легче сдать продукцию.
А второму – чтоб два бидона молока сдать в распутицу, надо трактор с тележкой снаряжать. Бездорожье…
Но при всем при том план-заказ обоим дается из расчета продажи всего ассортимента продуктов. По
32
сути, поровну с гектара. Где же тут справедливость? В сложившейся обстановке разговоры о специализации и концентрации можно было вести до бесконечности, но дела настоящего не получилось бы.
До 1965 года производством свинины занимались четыреста восемь белгородских хозяйств. Триста шестьдесят девять из них работали с убытком. Отрасль находилась в экономическом застое. И в социальном – тоже: на фермах трудились люди пожилого возраста, пенсионеры; на многих – по наряду, случайные люди.
Руководство области решило нарушить статус-кво. Вместо очередной разверстки обязательств по всем хозяйствам было предложено: вот вам областной план продажи продукции, изучайте его и составляйте свой собственный, исходя из местных затратных расчетов. Понятно, что эти расчеты должны быть не приблизительными, а как можно более точными.
Что же предполагал новый принцип планирования? Сравним такие цифры: если в 1966 году области следовало заготовить 68,5 тысячи тонн мяса, то спустя пять лет – 90 тысяч.
При сохранении прежней системы закупок (при погектарном планировании), к примеру, Белгородскому району надо было бы продать с гектара 38 килограммов мяса, Губкинскому – 33, Алексеевскому – 38,8, то есть почти поровну. А вот при плане закупок на базе контрактации разница была существенной: 68,18 и 41 килограмм мяса.
Такая же картина с цифрами и в семидесятом году, По старой системе каждый район должен был бы продать государству в пределах 48 килограммов мяса. А по новой? Один – 70, другой – 25, третий – 91.
В общем, одних нагрузили, других от этого вида на33
грузки освободили. Но выгода от перераспределения оказалась и для первых, и для вторых очевидной.
Итак, уже в 1966 году в области действовали девять колхозных комплексов по откорму крупного рогатого скота, девятнадцать – свиноводческих и восемь – птицефабрик. Откормочники возводились рядом с сахарными заводами (в дальнейшем это сократило до двух миллионов рублей расходы на транспортировку жома и патоки). А для промышленного свиноводства и птицефабрик подбирались хозяйства, в которых была хорошо развита растениеводческая отрасль.
Как видим, уже тогда белгородцы инстинктивно потянулись к идее завязать в один узел все то, что нынче получило название агропрома.
Благодаря спецхозам улучшились натуральные показатели животноводческой отрасли уже в первом году. Поставка скота высшей упитанности по сравнению с 1964 годом возросла в несколько раз. Вдвое увеличились среднесуточные привесы. Если два года назад скотоводство принесло области 18 миллионов рублей убытка, то в 1966 году – 13 миллионов рублей прибыли.
Правда, тут надо учесть и то, что были повышены закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, в том числе и на животноводческую. Без этого белгородский эксперимент наверняка так и остался бы экспериментом на час… Ведь для успешного его проведения нужны были деньги. Много денег! Хорошо заплатить колхозникам… И вести строительство – в небывалых до сих пор масштабах.
Однако на старой основе, без структурных и плановых изменений область вряд ли бы достигла заметных результатов даже при более значительном повышении закупочных цен. В водоворот перестройки аграрного сек34
тора были вовлечены все отрасли народного хозяйства. Поэтому для белгородцев очень важно было найти понимание в столице. Для спецхозов не было проектов, не изготавливалось в стране оборудование. Позарез нужны были стройматериалы.
Все это надо достать, организовать, выбить… Но и при полной поддержке столицы нехватка всего этого оставалась проблемой номер один.
Потому-то наращивались мощности местных межколхозных строительных организаций, предприятий, особенно тех, которые выпускали кирпич, изготавливали железобетонные конструкции.
Руководство области, взяв на себя полную ответственность за судьбу эксперимента, настоятельно потребовало от дирекции того или иного промышленного предприятия, независимо от его ведомственной принадлежности, но находящегося на белгородской территории, оказывать активную помощь селу, выполнять его заказы досрочно и качественно, несмотря ни на что. В противном случае директор мог остаться без партийного билета и должности. Тут действовали правила «административной лестницы». Срабатывали безотказно.
Однако между хозяйствами устанавливались отношения на экономической основе, – можно сказать, на хозрасчетных принципах. Получила силу коммерция. С учетом специализации одно хозяйство откармливает животных, другое – поставляет для него молодняк, третье – выращивает нетелей… Между ними действуют прямая договорная связь – с куплей-продажей, оптовой торговлей, товарно-денежными отношениями. Это что касается спецхозов.
Ну а как другие хозяйства? Их обязали продавать в большем количестве зерно, сахарную свеклу, подсол35
нечник, другую продукцию растениеводства. Но, освободившись от «мясного» заказа, рядовые колхозы оставили все же скота и птицы столько, сколько нужно было для внутрихозяйственных нужд.
Белгородцы уже в то время предприняли попытку войти в контакт с другими областями, чтобы обмениваться с ними планами продажи государству сельскохозяйственной продукции. Ведь в условиях углубляющейся специализации им невыгодно стало мельчить свои силы, скажем, на выращивание тутового шелкопряда или картофеля (от первого давно удалось избавиться, а вот картофель по сей день в плане госпоставок). Чернозем требует более рационального землепользования.
В общем, за два-три года – творческих и необычайно интересных – было сделано немало. Область впервые столкнулась с идеей внутреннего социалистического рынка, суть которого – в прямых торговых связях между промышленными и сельскохозяйственными, государственными и кооперативными предприятиями. Развитие этой идеи стало тогда насущной народнохозяйственной проблемой.
Многие понимали, что твердый план продажи – это переходная ступень к чисто экономическим, без остатка директивных мер, методам хозяйствования.
И в 1953 году резко поднимались закупочные цены, уменьшились налоги, ослаблялась административная опека ради одной цели: эффективно хозяйствовать на земле.
И в 1965-м прежде всего пресекались отступления от ленинского курса.
Но те, кто находился на «административной лестнице», ждали своего часа. И дождались.
Как только подходила заготовка хлеба, так начиналась стихия, анархия (с точки зрения администратора). В
36
некоторых районах, где партийные и советские органы не приняли жестких мер, не вмешивались в ситуацию, в хлебосдаче участвовало 30–40 процентов хозяйств. Этим и воспользовались противники экономической реформы.
«Раз деньги не стимулируют, значит, это не те деньги! – говорили они. – Давайте не мудрствовать, а добросовестнее работать».
В Госплане прислушались к мнению последних.
До 1965 года план меняли несколько раз в год.
Два года спустя Госплан опять вернулся к этой практике.
Но эти перемены, казалось, ударили белгородцев не столь больно, как их соседей, поскольку хозяйственные дела здесь решались районным и областным активом, – при жестком контроле подачи и исполнения указаний «административной лестницей».
Решения были приняты очень смелые, но вряд ли правильно считать, что действовал областной актив по тщательно разработанному стратегическому плану.
Стратегия заключалась в самом действии. Отсюда очевидные успехи и просчеты (то же мы увидели двадцать лет спустя, при формировании агропрома области).
Новые спецхозы преподнесли ряд неожиданных и нежелательных «сюрпризов».
Вот небольшой штрих к тому, что стратегия отождествлялась с действием. В первый же год становления специализированного на производстве свинины колхоза имени Фрунзе Белгородского района было решено засеять десять тысяч гектаров кукурузы на зерно. Чтобы прокормить тридцать с лишним тысяч голов свиней, надо было в месяц иметь две тысячи тонн кормов.
Засеять-то засеяли, а спохватившись, призадума37
лись: «Это ж чем убирать «королеву»?»
Мощных спецкомбайнов тогда еще отечественная промышленность не выпускала.
Пришлось председателю В. Я. Горину с ноября по февраль снаряжать бригады колхозников на кукурузные плантации: они ломали задубевшие на морозе початки для прокорма животных. Этим и спасли спецхоз.
В горах бывает так. Маленький камушек сорвется с вершины – и вот уже гул, треск, шум, летят за маленьким десятки крупных камней. И уже ничто не может остановить этот камнепад.
С первым спецхозом в Белгородской области появились десятки новых больших, серьезных проблем. И решать их нужно было, не останавливаясь, а двигаясь непрерывно в одном направлении.
Скажем, на начальном этапе волевые решения, как правило, опирались на инициативу снизу, на демократическую основу хозяйствования. К примеру, областной актив вскоре понял, что кроме командования спецхозы нуждаются в управлении. Нужен был орган управления, который служил бы интересам только этих хозяйств. Но что это должен быть за орган? Еще один административный аппарат?
Белгородцы посовещались и учредили совет специализированных хозяйств. В его состав вошли председатели колхозных правлений и штатные специалисты (порядка двух десятков), оплачиваемые за счет отчислений из колхозных касс. Это было эффективное решение. Специалисты по первому сигналу выезжали в хозяйства и оказывали скорую инженерную и технологическую помощь на месте, устраняя просчеты в организации производства.
Еще раз отметим: в шестидесятые годы (как и двадцать лет спустя) белгородцы делали не только то,
38
что было разрешено сверху, но и то, что не было запрещено законом. Они смело замахнулись на святыню аграрной политики Госплана. За что и поплатились через какую-то пару лет. Ведь с самого начала стоял вопрос: по какому принципу будет спускаться области план продажи продукции государству на девятую пятилетку. Если это – твердый план-заказ, тогда есть смысл «кроить» сельское хозяйство области по своему усмотрению. Но если – «от достигнутого»? Если опять погектарный принцип? Тогда может нарушиться гармоничное развитие двух главных отраслей сельского хозяйства: животноводства и растениеводства.
По сути дела, отказавшись от «гектарного» распределения, область сама для себя готовила западню или очень сложный лабиринт с многочисленными тупиками и «секретами».
Ведь чем был хорош «погектарный» принцип? Если в хозяйстве животноводство работало убыточно, то его «окупали» прибылью от растениеводства. Случалось, что наоборот.
Белгородская область находится не в идеальных природных условиях. Засуху, бесснежные зимы и т. п. погодные перепады легче выдержать многоотраслевому хозяйству. Хотя с ним и больше мороки.
Что же последовало за созданием спецхозов? Старый механизм получения доходов был ликвидирован. Те хозяйства, которые занимались только выращиванием крупного рогатого скота, свиней и т. д., выгодно сбывали государству продукцию по повышенной закупочной цене и быстро богатели. Остальные же «накапливали» государственные долги.
Подвело и то, что с приходом коммерции, купли-продажи не было достаточно хорошо отработало обоснование цен на продукцию рядовых хозяйств. Получа39
лось, что вместе с самой продукцией уходит в спецхозы созданная тружениками того или другого хозяйства прибыль. Например, спецхозы, выращивающие крупный рогатый скот, за первые пять лет работы получили почти сорок миллионов рублей прибыли, а свыше 260 рядовых колхозов, производивших 73 процента общего количества говядины, за этот период «заработали» только 6,5 миллиона рублей. И понадобилось длительное время, чтобы как-то сбалансировать такое несоответствие, обеспечить относительно справедливые экономические взаимоотношения первой и второй категории хозяйств.
Но самое неприятное заключалось в том, что твердый план-заказ в середине восьмой пятилетки был фактически ликвидирован. Министерство сельского хозяйства страны вернулось к практике разверстывания заданий.
А любая заминка, как считают экономисты, отступление от принципов материальной заинтересованности и хозяйственной самостоятельности, непременно замедляют развитие производства. Доказывать обратное – равнозначно отрицанию земного притяжения.
У области не оказалось выбора: она, резко увеличив производство мясных ресурсов, должна была выполнять хлебозаготовки «от достигнутого», брать социалистические обязательства «выше» прошлогоднего, справляться с дополнительными заданиями. А чем же кормить все увеличивающееся поголовье крупного рогатого скота, свиней, овец, птицы?
Да и вообще трудно стало работать «вслепую»: плодить скот, развивать земледелие, не зная заранее, сколько и какой продукции понадобится на продажу, сколько фуража останется на зимовку, какую оплату установят где-то там, наверху…
40
После 1970 года в области началось брожение умов. Кое-кто поумнел задним числом. Завелись разговоры: «А правильно ли?..»
А правильно ли, что черноземная область отдала предпочтение коровам и свиньям, если земля ее по своему естеству должна рожать хлеб, подсолнечник, анис, кориандр?... Своим ли делом занимаются белгородские крестьяне?
Под сомнение ставилось не развитие животноводства вообще, а его диктаторское положение. Ведь если в 1961 году в общем объеме реализации продукция растениеводства составила 65,5 процента, то уже в 1970-м она уменьшилась до 37,5. В то же время доля животноводческой продукции возросла с 34,5 до 62,5 процента. То есть фактически за десять лет отрасли поменялись местами по своей значимости.
В Черноземье животные нужны для поддержания экологического равновесия, развивать отрасль надо бы в разумных пределах, чтобы, кроме мяса и молока, яиц и шерсти, был навоз, органические удобрения, чтобы вносить их не по три-четыре тонны на гектар, а по 10–15 тонн, чтобы получать зерна не по двадцать центнеров, а по 50–70.
На все эти «чтобы» у областного актива был железный ответ: стране нужны мясо и молоко.
Руководство области вынуждено было искать выход в дальнейшем совершенствовании самой организационной структуры управления животноводческой отраслью. Уже в 1974 году обком партии, облисполком принимают решение о создании межрайонных объединений по выращиванию и откорму крупного рогатого скота, районных межхозяйственных объединений, производящих свинину
41
и специализирующихся на выращивании нетелей.
Официальным основанием для такого шага послужили предложения собраний уполномоченных колхозов, постановления районных собраний представителей хозяйств, райисполкомов.
Новые объединения призваны были в каждом районе улучшить планирование производства сельскохозяйственных продуктов, материально-техническое обеспечение хозяйств, управление отраслями. Но в силу своей бюрократической природы они не смогли справиться с основными проблемами интенсивного хозяйствования.
* * *
Говоря о переориентации сельского хозяйства Белгородчины, я ни в коем случае не желаю затенить значение ценных начинаний в других областях Союза. И вообще, для середины шестидесятых была характерна инициатива на уровне области. Время наступило такое: по всей стране велась реконструкция аграрного сектора экономики. Одни брались за массивное орошение, другие – за осушение, там – строили и укрупняли, где-то – разрушали и расчищали… Область превращалась в единый сильный организм, с достаточным резервом жизнеобеспеченности на ближайшие годы. Смысл всех начинаний заключался в том, кто и как, быстрее и сообразительнее бросит этот резерв в атаку.
Белгородцы в своих начинаниях не были одиноки. Пензенские, липецкие, тамбовские деревни спешили свести под единую крышу птицеводство, поставить на промышленную основу откорм крупного рогатого скота. Но к конечному итогу шли все они разными путями.
Так постепенно в стране возникли специализирован42
ные хозяйства по производству мяса, молока, овощей, фруктов. Образовывались межхозяйственные производственные объединения. Начинался широкий процесс интеграции – взятие в одни руки производства, переработки и реализации продукции.
И вполне логично, что уже в мае 1976 года ЦК КПСС принимает решение «О дальнейшем развитии специализации и концентрации сельскохозяйственного производства на базе межхозяйственной кооперации и агропромышленной интеграции». Определив, что это магистральное направление дальнейшего развития социалистического сельского хозяйства, новый этап практического осуществления идей ленинского кооперативного плана в условиях развитого социализма, Центральный Комитет призвал «не допускать спешки, перепрыгивания через этапы и перегибов», особо предупреждал о недопустимости гигантомании, строительства экономически необоснованных сверхкрупных предприятий по производству мяса, молока и других продуктов.
Все это имело прямое отношение к делам в Белгородской области.
С каждым годом результаты в сельскохозяйственной отрасли давались все тяжелее, темп роста сбавлял обороты. Это видно хотя бы по данным, характеризующим динамику объемов производства животноводческой продукции. Мяса (в живом весе) ежегодно за седьмую пятилетку было получено 137,3 тысячи тонн, восьмую – 168,6, девятую – 202,8, десятую – 207, в одиннадцатый – 224 тысячи тонн. Именно в последние три пятилетки стали «буксовать» не только откормочные комплексы, но и птицефабрики, овцеводческие хозяйства. Возникла проблема с производством молока: в среднем за девятую пя43
тилетку – 841,6 тысячи тонн, десятую – на двадцать тысяч тонн меньше, одиннадцатую – 838 тысяч тонн.
На дистанции трех пятилеток захромало растениеводство. Если в 1976 году валовой сбор зерновых составил 1600, 8 тыс. тонн, то в 1981-м – лишь 1190, а в среднем за одиннадцатую – уменьшился до 1495 тыс. тонн.
В то же время государственные закупки белгородского зерна неуклонно стремились вверх. Так, если ежегодная продажа его в 1961–1965 гг. составила 476,4 тысячи тонн, то в десятой пятилетке объем ее почти удвоился и достиг 749,1 тысячи тонн.
Условия диктовало животноводство. Уже в 1980 году специализированные хозяйства, вошедшие в межхозяйственные объединения, произвели 38 процентов говядины, 94 – свинины, 71 – шерсти, 56 – баранины, 97 – яиц, 100 – мяса птицы.
Следует обратить внимание на то, что специализация и укрупнение животноводческой отрасли повлияли не только на структуру товарной продукции сельского хозяйства, но и на структуру растениеводческой отрасли. Ее стали приспосабливать, а не научно обосновывать (это, пожалуй, самая острая из проблем, с которой не совладает до сих пор Белгородская область).
Все тревожнее зазвучали голоса животноводов: «Корма! Корма!.. Как быть с кормами?»
Семидесятые годы заканчивались, а восьмидесятые начинались так неудачно и неспокойно…
44
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ГАСТРОНОМА
колько ни говори «халва» – слаще во рту не будет.
Какие производственные показатели ни называй, для потребителя они имеют промежуточное значение.
Потребитель смотрит на успехи агропрома с точки зрения гастронома.
Дефицит на мясные продукты и масло сливочное начался незаметно для белгородцев, можно сказать, внезапно. Проснулись утром, а в магазинах – хоть шаром покати. До этого часа разговоры о еде велись в связи с нехваткой продовольствия в северных районах страны и в Поволжье.
С «приобретением» дефицита активность темы возросла в несколько раз – о том, где бы достать вкусненького да побольше, дискутировали люди во всех общественных местах, на работе и в домашней обстановке.
В зазмеившихся очередях они приобретали маниакальную жадность к еде.
Снижение темпов роста животноводческой продукции на рубеже восьмидесятых неизбежно сказалось на меню среднестатистического белгородца. Если в 1979 году он «съел» 61 килограмм мяса, то в следующем – на четыре килограмма меньше. А молока «выпил» меньше на 8 килограммов.
В других областях и регионах республики в этом отношении ситуация складывалась еще критичнее.
Но как же быть тогда с «всемерным повышением
45
благосостояния советских людей», «дальнейшим повышением уровня жизни»?
Когда в первую голову ставится забота о благе народа – это самый партийный подход. Наступило время от лозунгов перейти к делу. Кроме электрификации страны, химизации сельского хозяйства появилась необходимость еще в одной программе – Продовольственной.
Как известно, такую программу Политбюро ЦК КПСС вынесло на рассмотрение майского (1982 г.) Пленума ЦК партии. Созыву этого Пленума предшествовала большая подготовительная работа, проделанная Советом Министров СССР и его руководством, специальной рабочей группой Политбюро ЦК КПСС, Госпланом и соответствующими министерствами и ведомствами. В ней принимали участие ученые, руководители колхозов и совхозов, специалисты. При подготовке документов к Пленуму учитывались предложения Центральных Комитетов компартий и Советов Министров республик, обкомов и облисполкомов, районных комитетов партии и исполкомов, материалы печати, письма трудящихся.
В начале 1980-х в Белгородской области работала комиссия Центрального Комитета КПСС. Многим руководителям хозяйств были разосланы обширные опросники.
Из того, о чем мечтали и к чему стремились руководители хозяйств на рубеже восьмидесятых, уже многое стало будничной реальностью. Именно в заинтересованном совете партии с народом была получена жизненная сила для выработки столь важного и сложного документа, как Продовольственная программа, а затем и других документов, среди которых – Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 358 «О дальнейшем совершенствовании экономического механизма хо46
зяйствования в агропромышленном комплексе страны».
Партия поставила две взаимосвязанные задачи: 1) используя возросший экономический потенциал страны, обеспечить в возможно сжатые сроки устойчивое снабжение населения всеми видами продовольствия, существенно улучшить структуру питания советских людей за счет наиболее ценных продуктов; 2) постепенно устранить пока еще существующие социально-экономические и культурно-бытовые различия в условиях жизни города и деревни.
Чем располагали белгородцы для выполнения этой программы?
За годы после мартовского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС в сельское хозяйство области было вложено три миллиарда рублей, основные производственные фонды колхозов и совхозов увеличились в пять раз, энерговооруженность труда – более чем в четыре раза. В то же время производительность труда в колхозах и совхозах возросла лишь в 1,6 раза.
Заметно изменились условия труда и быта сельчан. Среднемесячная оплата в колхозах увеличилась в два раза. В хозяйствах работало свыше 15 тысяч специалистов с высшим и средним образованием (37 человек на хозяйство), 23,7 тысячи трактористов-машинистов, из них 68 процентов – 1-го и 2-го классов.
За три пятилетки в сельской местности было построено 4,3 млн квадратных метров жилья, на 19,3 тысячи мест – детских садов и яслей. Расширилась сеть школ, клубов, предприятий торговли и быта.
Что касается продовольственной проблемы, то она достигла своего критического накала. Не удовлетворялся спрос не только на мясные и молочные продукты, но и на овощи, фрукты, многие другие виды продтоваров.
Основные причины имели общий знаменатель – как в
47
целом для республики, так и для Белгородской области. Рост денежных доходов населения, снижение численности людей, непосредственно занятых в сельскохозяйственном производстве, с одновременным увеличением городского населения, возрастание потребления продуктов самими крестьянами – это с одной стороны.
Так, за пятнадцать лет численность сельского населения уменьшилась на 344 тысячи человек, а городского – возросла на 410 тысяч. Если за восьмую пятилетку, по сравнению с предыдущей, валовое производство в колхозах и совхозах области возросло на 22 процента, то в девятой – на 17, в десятой – всего на 6 процентов. За годы восьмой пятилетки валовые сборы возросли на 32 процента, а в девятой – лишь на 7, производство мяса и молока в восьмой – на 40–32 процента, а в десятой – только на 5.
А с другой – давало о себе знать недостаточно быстрое повышение эффективности сельского хозяйства, всего агропромышленного комплекса из-за бюрократического способа управления, командных излишеств, весьма прочно укоренившихся в семидесятых годах на «административной лестнице».
Чем же пытались объяснить сокращение темпов роста производства сельскохозяйственной продукции с областной «трибуны»?
Тем, что в ряде районов плохо используются земля, техника, органические и минеральные удобрения, допускаются большие потери продукции при уборке, транспортировке, хранении и переработке.
Но почему все-таки «плохое использование» и «большие потери»? И на это отвечали, не мудрствуя: районные органы допускают серьезные недостатки в
48
руководстве сельским хозяйством.
Вскоре после майского (1982 г.) Пленума ЦК партии, выступая перед партийными и советскими работниками на областных курсах повышения квалификации при обкоме КПСС, первый заместитель председателя облиспокома В. В. Булыгин подчеркнул, что главным в земледелии остается увеличение валовых сборов всех сельскохозяйственных культур, но ключевой задачей здесь для белгородцев по-прежнему – ускоренное и устойчивое наращивание производства зерна. Хозяйства области к концу текущей пятилетки должны получить его не менее 2,5 миллиона тонн в год, а к 1990 году выйти на 2,8 млн тонн. Чтобы взять такое количество, необходимо стабильно намолачивать по 30–33 центнера зерна с одного гектара.
То есть повысить урожайность на 10–11 центнеров против достигнутого уровня в десятой пятилетке. Что же, эта задача, на первый взгляд, была вполне реальной. Такой урожайности в отдельные годы область достигала, многие хозяйства получали по 40 и более центнеров зерна с гектара. Однако не следовало закрывать глаза на то, что в четырнадцати районах из восемнадцати в среднем за десятую пятилетку получали на шесть центнеров меньше, чем по области. А в таких районах, как Губкинский, Старооскольский, Чернянский, собирали с одного гектара менее 12 центнеров зерна.
Если бы эти районы входили в юго-восточную зону области, тогда объяснить столь низкий сбор урожая было бы проще: засушило, весной дождь не полил, летом суховей налетел и т. п. Но разговор – о северной зоне, где погода благоприятствует из года в год, где земли получше, чем у соседей на востоке.
49
Почему-то у отстающих нет порядка на земле, не соблюдается чередование культур в севообороте, мало вносится органических удобрений, недопустимо растягиваются сроки полевых работ, не в полном объеме проводятся противоэрозионные мероприятия…
Вывод на то время делался однозначный: раз хозяйства не выполняют планы заготовок, значит, районные партийные, хозяйственные и советские руководители не на высоте задач, не умеют организовать работу. Это не те руководители.
Но посмотрим с другой стороны. Область в 1982 году должна была продать государству более 800 тысяч тонн зерна (набежало «от достигнутого»). В первой половине августа фактически продано было 570 тысяч тонн, или 70 процентов к плану. И тогда бюро обкома КПСС определяет конкретные задания для каждого района, с тем, чтобы обеспечить «безусловное выполнение плана продажи зерна не позднее 27 августа».
В силу вступила продразверстка, закон «военного коммунизма». В районы и по хозяйствам разосланы уполномоченные. Опорожняли во имя плана колхозные и совхозные сусеки. Не щадили специализированные хозяйства.
…В одном из спецхозов оказался амбар на замке. Пригнали бульдозер. Взломали. Выгребли последние две тоны зерна. Показалось мало. Тогда бульдозеристу дали команду: оббивать лопатой стены хранилища. Надеялись, что внутри «прилипло» к ним еще хотя бы полтонны. После пятого удара стена не выдержала.
Руководил «операцией» заместитель начальника областного УВД.
Область лишилась фуражного зерна. Впереди – холодные зимнестойловые месяцы…
50
Что делать? Поскольку областной уровень давал команду реквизировать излишки, то он должен был больше всех беспокоиться, искать выход из создавшегося положения. Ему же отвечать в первую голову за будущие надои и привесы. Морально, конечно…
Для того чтобы обеспечить запланированный рост производства и заготовок продуктов животноводства на период зимовки, необходимо было припасти не менее 22 центнеров кормовых единиц на «голову», в основном, за счет грубых и сочных кормов.
Была надежда на неплохой урожай кукурузы, кормовой свеклы (с корешками и вершками). В резерве кормового баланса значились корзинки подсолнуха, корни и стебли высадок свеклы и овощных культур, отходы и побочные продукты перерабатывающей промышленности. Взор областного «уровня» был обращен также на травостой многолетних трав и естественных угодий. Имелась полная возможность заготовить полутора – двухгодичную норму соломы.
Была надежда на фуражное зерно и комбикорм из государственных запасов. Правда, для хозяйств – это дорогое удовольствие, но тут, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Не до экономических соображений.
Вообще-то год выдался весьма сложный. Из-за частых дождей уборка ранних зерновых велась почти месяц. Без особой заботы оставались поздние культуры. На исходе лета наслоились полевые работы – одна другой неотложней. Высокое напряжение требовало экстренных мер.
Бюро обкома партии совместно с облиполкомом срочно собрали партийно-хозяйственный актив, чтобы обменяться мнениями и выработать твердую линию на ближайший период. Что делать.
51
Ученые Белгородского сельхозинститута дали рекомендации, как обрабатывать сырое сено жидким аммиаком, закладывать початки молочно-восковой и восковой спелости в комбикормовый силос (по три тонны на свиноматку); как силосовать кукурузу с обязательным использованием химических консервантов и бактериальной закваски; каким образом лучше убрать и заложить на силос ботву сахарной и кормовой свеклы (питательность которой с одного гектара приравнена к 30-центнеровой урожайности ячменя). Ботву предложено было скирдовать. Скармливать ее в свежем виде в период уборки корней категорически запрещалось.
С первого дня пуска сахарных заводов должны были круглосуточно работать жомовые сушильные цеха. Подсчитали, что нужно заготовить также не менее двадцати тысяч тонн корней маточной свеклы после уборки свеклосемян. Но убирать их только переоборудованными комбайнами РКС-6. Руководство треста «Сахсвекла» обратилось за помощью к директору крупнейшего в области завода «Энергомаш», но на прошении о «перепрофилировании» этого комбайна было поставлено категорическое: «Возражаю».
Областная «трибуна» призвала всех руководителей промышленных предприятий как можно быстрее оказать содействие совхозам треста, а заодно напомнила директору завода «Энергомаш» в деликатной форме, что не следовало бы ему возражать там, где вообще не следует возражать. Это был убедительный довод в пользу сельского хозяйства.
Как это ни парадоксально звучит, но реализация зерновых запасов в хозяйствах обнаружила резервную жилу на таких участках, где раньше и не предполагалось. К примеру, стебли свекловысадок после их обомоло52
та, как правило, сжигались или частично использовались при силосовании кукурузы. Теперь оказалось, что, перерабатывая эти стебли на «авээмах», можно получить около пяти тысяч тонн концентрированных кормов.
По содержанию протеина мука, приготовленная из стеблей свекловысадок, превосходила люцерну. А хлебозаготовительные предприятия обменивали ее на комбикорма…
Никто, конечно, не считал тогда, во что обойдутся все эти большие задумки и маленькие хитрости для колхозов и совхозов.
Когда у тебя из года в год отнимают последнее, то в конце концов ты начинаешь думать, что лучше этого последнего вообще не иметь. С подобной мыслью стали свыкаться руководители и специалисты хозяйств – одни раньше, другие позже. Один обманывал статистику, занижая фактическую урожайность и пряча «излишки», другой, манипулируя структурой площадей, пытался поправить дела за счет кукурузы, возделываемой на зерно, – на тех землях, где должна бы колоситься озимая пшеницы. В итоге выяснилось, что обманывал такой руководитель самого себя.
Можно научиться в короткий срок заготавливать для животных грубые и сочные корма. Но без фуражного зерна все равно не обойтись. А большинство хозяйств в начале 80-х были обеспечены концентратами собственного производства всего на 30–35 процентов.
Задача усложнялась еще и тем, что Продовольственная программа предусматривала создание и укрепление подсобных хозяйств при всех крупных промышленных предприятиях – им тоже потребуются дополнительные корма, в том числе и фураж.
И еще: по самым скромным подсчетам, крестьянскому
53
двору, чтобы обеспечить себя животноводческой продукцией и часть ее продать государству, нужно в год, по крайней мере, 15 центнеров зерна.
Каков же итог кормозаготовительной кампании 1982 года?
Из 307 колхозов и совхозов 72 хозяйства не справились с планом продажи скота и птицы, 88 – молока. Государство не получило запланированной продукции – семь с половиной тысяч тонн мяса и почти двадцать тысяч тонн молока.
Надо сказать, что и в целом по стране ситуация обострилась, как говорится, до предела.
К примеру, если в 1965 году сельское население получало продуктов на 13 млрд рублей, то за 1982-й – на
30 млрд. И это при миграции крестьян в город и стабильности розничных цен на продукты питания!
Еще цифры: в 1965 году СССР продавал за рубеж 5,9 млн тонн зерна, а ввозил три млн тонн, импорт –
29,4 млн тонн. В 1981–82 годах экспорт остался прежним, а закупки увеличились до 40–45 млн тонн зерна в год.
В середине шестидесятых на одного советского человека приходилось 1,2 гектара пашни. В 1982 году она уменьшилась до 0,8 гектара.
Так что, мы видим, и область, и страна столкнулись с одними и теми же проблемами. И время сформулировало общие задачи. Непростые, надо сказать, задачи: с каждым годом увеличивается численность населения, растут его покупательская способность и потребность в продуктах питания… А темпы роста производства сельскохозяйственной продукции все падают и падают.
54
БЕЛГОРОДСКИЙ ПОДХОД
нём заговорили в середине одиннадцатой пятилетки. Это время требует особого внимания. В 1983 году первым секретарем обкома партии избрали Алексея Филипповича Пономарева (с должности председателя облисполкома). «Работяга», «крутой мужик», «хозяйственник» – так вкратце характеризовали нового Первого те люди, кто хорошо его знал.
– Ну, этот порядок в сельском хозяйстве наведет, – не раз слышал я от работников агропрома. Многие хорошо помнили годы, когда начальником управления сельского хозяйства был Пономарев. Видно было сразу, что, возглавив обком, он не изменил своему призванию, с еще большим напором принялся за решение сельскохозяйственных проблем, посвящая им основную часть своего длительного рабочего дня. Стало ясно, что идеал Первого – укрупненные специализированные животноводческие производства, с высокой степенью механизации, мощной кормодобывающей и кормоприготовительной базой. Это и понятно: Пономарев – бывший выпускник Харьковского института электрификации и механизации сельского хозяйства. Во всех его предприятиях чувствуется, прежде всего, инженерный ум. Может быть, поэтому он так последовательно и настойчиво проводит в жизнь линию партии по реализации Продовольственной программы, нуждающейся в научно-технических решениях, – как человек, уверовав55
ший в огромную силу инженерной мысли.
В газете «Правда» за 10 августа 1987 г. журналист О. Степаненко попытался высветить значение личности Первого для сельского хозяйства области, а заодно и партийных аппаратов.
В беседе с ним председатель колхоза имени Фрунзе Василий Яковлевич Горин весьма уважительно отозвался как о первом секретаре райкома партии В. А. Данкове («разумный мужик, от земли»), так и о А. Ф. Пономареве. Мол, по задумке и проекту Алексея Филипповича построены летние лагеря особой конструкции для откорма свиней, скомпонованы цехи по приготовлению сока люцерны и гранул… В общем, десятки новинок внедрены по его инициативе в колхозах и совхозах. А дальше журналист недоумевает: почему этим занимаются партийные, а не хозяйственные органы!? И почему Первые со своими аппаратами увязли в чисто хозяйственных вопросах? Хорошо еще, если вмешательство, как в Белгородской области, в основном, компетентное…
– Дело не в личностях. Корни глубже, – попридержал Василий Яковлевич дальнейший разговор на эту тему. – И на июньском (1987 г.) Пленуме об этом сказано. Я полностью согласен: не должно быть у нас тех, кто вмешивается в работу колхозов и совхозов, не неся материальной ответственности.
Суждение, конечно, верное. Только… В семидесятых, да и в начале восьмидесятых сам-то Горин не раз обращался за помощью по самым что ни есть хозяйственным вопросам в обком партии. Фураж, капиталовложения, стройматериалы – перераспределялись то письменно, то устно (один телефонный звонок Первого)
56
в пользу просителя в звании Героя Соцтруда. Это сейчас хозяйство Горина, что называется, государство в государстве: свинокомплексы полностью обеспечены фуражным зерном собственного производства, а на колхозном счету в банке – десять миллионов рублей. При нынешних временах, да с такими деньгами, да с такой мощной базой, да с таким председателем уже даже компетентное вмешательство сверху не приносит особой радости. Требуется самостоятельность!
Правда, Горин у себя в колхозе отнюдь не либерал. Он, как и Пономарев, продукт своего времени, воспитан административной системой, и стать демократом сегодня там, где ты был командиром вчера, – очень трудная задача. Тут они должны друг другу помогать. Как помогают Горину колхозные механизаторы. Однажды он приехал в поле, где работало подрядное звено, глянул на трактор, а там – синим по желтому, аршинными буквами – надпись: «Не стой над душой!»
Василий Яковлевич считает, что сейчас для него время трудное. Труднее даже первых лет председательства…
* * *
Так вот, о «белгородском подходе». Заключается он в весьма экономном расходе концентрированных кормов, прежде всего, за счет использования местных ресурсов и возможностей. Именно этот опыт в 1984 году рассматривался на заседании Политбюро ЦК КПСС и получил высокую оценку. В чем его суть? Как вы помните, область решала двуединую задачу: развивала животноводство (росло поголовье скота и птицы) и продавала государству зерно (с плановым превышением достигнутого).
А с принятием Продовольственной программы мясо и
57
молоко становятся политическим продуктом. Он потеснил в какой-то мере даже приоритет хлеба. За каждый грамм молока – ежедневный и жесточайший спрос Первого.
Практика хлебной продразверстки 1982 года продолжалась вплоть до 1987 года, правда, не в таких масштабах и более дружелюбно, что ли, но все же… зерна не хватало, бескормица подрезала крылья специализации. Что делать? На этот классический вопрос белгородцы дали традиционный ответ: «Надо работать». Из-за трех последних засушливых лет одиннадцатой пятилетки в области недобрали десятки тысяч тонн зерна. Да и в стране тоже. Но если в других регионах пускали голодный скот под нож, то в белгородском получилось наоборот. Расход концентратов в 1983 году был на 43 тыс. тонн (13 %) меньше, чем в предыдущем, а поголовье свиней, к примеру, выросло на 90 тысяч, производство свинины – на 7,5 тыс. тонн. В следующем году подобным образом сэкономили
77 тыс. тонн, в 1985-м – более 90 тысяч тонн концентратов. А что же взамен получили животные? Ведь, по науке, их рационы на крупных свиноводческих фермах должны содержать 95 % фуражного зерна. Но это, как мы знаем, в сложившейся ситуации для белгородцев просто нереально – надо брать как минимум 40 ц с гектара посевных площадей. Новая технология кормления свиней была испытана еще в семидесятых годах колхозом имени Ильича Красногвардейского района. Но тогда она не получила своего развития, оставалась достоянием нескольких хозяйств. Второе дыхание приобрела уже в 1983 г. в колхозе «Россия» Шебекинского района. Надо сказать, что ранее этот спецхоз (40 тыс. свиней) терпел убытки порядка двух миллионов рублей ежегодно. Кормовая база была, как говорится, на колесах. С перебоями
58
получали свиньи фураж из госресурсов (90 % в рационе). Но вот здесь впервые животных стали кормить комбинированным силосом и корнеплодами, а удельный вес концентратов снизили до 65 %. И что же? Среднесуточные привесы свиней набрали 500 граммов, затраты кормов на каждый центнер привеса составили 6,6 центнера кормовых единиц против 7,7 центнера в среднем по области. И вместо убытка – прибыль. А уже в следующем году в добровольно-принудительном порядке на такую технологию кормления перешло большинство специализированных свиноводческих хозяйств.
Подобные меры были осуществлены и на комплексах по выращиванию крупного рогатого скота. Здесь на производство каждой тысячи литров молока и каждой тонны привеса животных расход зерна сократился на 14 процентов.
Теперь о технической стороне дела. Новая технология кормления животных потребовала реконструкции практически всех кормоцехов, – с установкой линий для мойки и резки корнеплодов, измельчения силоса и зеленой массы, подачи концентрированных кормов и добавок, смешивания компонентов. А затраты на эти работы были весьма чувствительны, – для свиноводческого хозяйства с поголовьем 35–50 тысяч животных они достигали
70 тыс. рублей. Окупались же за год.
В результате, помимо снижения расхода зерна, уменьшилась и себестоимость свинины на 9 %.
Но известно и другое: нет зерна – нет белков, исходного стройматериала для роста животных.
Его и так не хватало, а тут – взяли да еще уменьшили! Это как понимать?
Нужен был белковый заменитель. Источником его
59
стали отходы мясо-молочной промышленности и кормовые дрожжи, производство сока из зеленых растений, паста из пищевых отходов, другие…
Новая кормоприготовительная технология и техника уже на протяжении ряда лет завоевывала все большее число сторонников. Максимально увеличить долю сочных и грубых кормов в рационах общественного стада, вести поиск резервов для развития собственного производства и тем самым предельно сократить расход концентратов, фуражного зерна – такова главная его сущность.
Еще один завод… Сельский. Он вырос как-то вдруг за северной чертой Белгорода. Теперь от основной трассы ведет к нему асфальтовая широкая дорога, и мчатся по ней большегрузные автомобили. В последние дни перед пуском здесь было особенно напряженно.
Прошло не так уж много времени. Ускоренными темпами тут закладывали фундаменты под техническое оборудование, сооружали гараж, административно-бытовой корпус, завершали прокладку водо- и газопроводов, сетей энергоснабжения. Руководители стройки заверили, что все работы будут выполнены и что завод выдаст первую продукцию к празднику Великого Октября.
И вот снова встреча с начальником штаба стройки
П. И. Плеховым. Последний день октября.
– Пожалуйста, можете ее руками потрогать, не то что посмотреть, – говорит Павел Иванович и торжественно ставит на стол, на исполнительные чертежи, маленький картонный коробок с травяной мукой.
– У соседей, в колхозе «Красный Октябрь», взяли несколько тонн сырья для пробы, провернули его на агрегате, – объяснил начальник штаба. И бережно, точно реликвию, перенес коробок на прежнее место. – Колхозные специали60
сты сразу же оценили качество произведенных кормов!
Мы вышли из вагончика, а напротив – на краю обширной площадки с твердым покрытием – в продолговатом строении из железобетонных опор и балок, силикатного кирпича и металлических ферм перекрытия темнеют мощные печи «авээмов». Если на одном конце здания монтажники еще только выверяли агрегаты, «подгоняли» под них каналы и консоли, то на другом уже мощно гудели моторы, и строители подходили один за другим, чтобы вместе с оператором насладиться сухим терпким запахом травяной сечки.
Нетрудно понять их настроение. Ведь первый колышек был забит здесь в последних числах августа. Тогда сроки завершения строительства определялись приблизительно: до нового сезона заготовки зеленой массы, то есть до весны. Спустя неделю они были сокращены – до нового года. Казалось многим тогда, что не так-то легко справиться с этой задачей. Но еще через неделю заседал штаб стройки, на котором после скрупулезного анализа дел руководители пришли к общему мнению: принять повышенные обязательства и сдать завод в эксплуатацию к 7 ноября 1984 года.
Представители более 25 строительных организаций приняли участие в возведении этого важного объекта. Здесь был применен и оправдал себя целиком так называемый метод народной стройки. В чем его смысл?
Весной, в связи с засушливыми погодными условиями, в крайне тяжелом положении оказалось животноводство хозяйств юго-восточной зоны области. Обком партии и облисполком обратились ко всем жителям города и деревни, ко всему населению, чтобы каждый человек заготовил не менее двух тонн зеленой массы из дикорастущих трав.
61
Рабочие и служащие областного центра за лето сумели запасти почти сто тысяч тонн подобного корма. Один за другим шли доверху груженные автомобили в Алексеевский, Ровеньской, Вейделевский районы.
Но слишком дорого обходился для государства каждый центнер кормов. Не были приспособлены площадки для хранения, масса не успевала просыхать, «загоралась». Потребовались дополнительные рабочие на ворошение скопившейся травы. Нельзя было допустить, чтобы и в следующем году с такими же потерями проводились заготовительные работы.
И вот по инициативе бюро обкома партии партийные и советские органы Белгорода приняли смелое решение: построить свой завод витаминной травяной муки. Три миллиона рублей, вложенных в его строительство, по расчетам специалистов, окупятся за два года – при условии, если производить ежегодно не менее 25 тысяч тонн продукции. А такая возможность у города теоретически просчитывалась. Тем более что завод, как полагали, будет функционировать круглогодично, даже зимой: на заготовленном лапнике и камыше.
– Впервые участвую в столь необычном и интересном деле, – рассказывает Плехов. – В течение двух месяцев многие коллективы трудились с полной отдачей.
А вот мнение Н. В. Овсянникова из СМУ-7 треста Росторгстроймонтаж:
– Восхищен организацией работ. Почти с самого начала здесь со своей бригадой – и не помню дня, чтобы простаивали мы из-за нехватки материалов, бетона… В общем, штаб смог так наладить снабжение, что только успевай поворачиваться.
62
* * *
Напомню, что предприятие «Северное» было задумано и создано в директивное время, когда о хозрасчете и самофинансировании в области никто серьезно не размышлял. Восторги прошли спустя один сезон работы завода. Масса тяжелых вопросов накопилась за короткий срок. Оказалось, что на полную мощность десять «авээмов» могут действовать от силы три месяца, а не круглогодично. Тогда рядом с заводом соорудили несколько бетонных траншей, где бы с лета закладывался сенаж для производства из него гранул в зимние месяцы. В общем, затраты росли…
Но вот в 1988 году хозяйства, предприятия и организации агропрома были переведены на полный хозрасчет и самофинансирование, впервые экономисты выяснили, что за три года завод сработал с убытком на миллион рублей.
– Но мы и не строили его для извлечения прибыли, – пояснил на одном из совещаний А. Ф. Пономарев. Мол, неудобья выкашиваются, мука мелется, гранулы идут в обмен на комбикорма… Чего еще надо? Это на одной чаше весов. А на другой – затраты. Около 150 человек, круглогодично занятых на предприятии, да плюс еще 50 – в горячий сезон… Очень низкая питательная ценность произведенного корма… Для коровы травяная мука неприемлема анатомически… Агрегаты типа АВМ-1,5 сгорают максимум за пять лет, а стоят дорого. В огромном количестве расходуется природный газ в качестве топлива…
* * *
Для увеличения кормовых ресурсов, и особенно белка животного происхождения, очень важно было максимально использовать вторичное сырье и отходы производства перерабатывающей промышленности. В 1983 году в об63
ласти было доведено производство сухого заменителя цельного молока и сухого обезжиренного молока до
12 тысяч тонн. Стал вырабатываться новый вид продукции для животноводства – белково-углеводный концентрат из сыворотки, осваиваться производство витаминизированного молока. Практически весь обрат, предназначенный на кормовые цели, начал поступать в хозяйства в сухом виде. До 6,4 тысячи тонн был увеличен выпуск кормов на предприятиях мясной промышленности. А спустя год на Белгородском заводе лимонной кислоты сдавался в эксплуатацию цех по производству 1,5 тысячи тонн сухого мицелия и пять тысяч тонн упаренного фильтрата.
…«Со дня пуска нового цеха прошло несколько дней. Специалисты продолжают отладку оборудования, настраивают линию на оптимальный режим. Выпущено около полутора тонн мицелия». Такое сообщение было напечатано в газете «Белгородская правда» 23 марта
1984 года. С того дня завод довел выпуск сухих кормов до четырех тонн в сутки.
Путь к успеху был нелегок, сопряжен с многими трудностями. О том, как преодолевал их коллектив завода, рассказывают непосредственные участники этого начинания.
В. Егоров, главный инженер:
– Напомню, что основное сырье для получения лимонной кислоты – меласса. В стране десять аналогичных заводов, которые были построены в середине пятидесятых годов для использования в народном хозяйстве этого побочного продукта при сахароварении. Однако на протяжении многих лет мы вынуждены, в свою очередь, заниматься дальнейшим совершенствованием безотходной технологии, ведь в процессе переработки мелассы и изготовления лимонной кислоты также появились побоч64
ные продукты – мицелий, фильтрат, гипс. Особое беспокойство доставлял мицелий. Его, правда, со временем стали забирать колхозы и совхозы для животноводческих нужд, но не в том количестве, которое мог предложить завод. В результате запасы его увеличивались. Но он не годится для длительного хранения: на третий-четвертый день начинает зеленеть, цвести, разлагаться. Положение еще более обострилось в 1978 году, когда вступил в строй цех глубинной ферментации. С одной стороны, с его вводом втрое сократились трудозатраты, в полтора раза снизился расход сырья на получение тонны продукции, на смену ручному труду и не совсем легким производственным условиям пришли автоматизация процессов, чистота и нормальный режим работы. С другой стороны – встал вопрос: что же делать с мицелием, который уже нельзя было использовать в животноводстве? В его составе были вредные соединения – цианиды.
Постепенно вокруг предприятия начали вырастать зловонные терриконы из этих никому не нужных отходов. Что делать? Ведь практики использования мицелия в стране не было.
Идею выпуска подкормки из этого вида отходов подсказали нам ученые Ленинградского научно-исследовательского института пищевой промышленности. Нас также заинтересовали результаты эксперимента, который проводили несколько лет назад сотрудники Полтавского научно-исследовательского института свиноводства, – именно там впервые был получен сухой мицелий. Но эксперимент остался экспериментом. Опыт нужно было поставить на промышленную основу.
Несомненно, большую роль «ускорителя» в освоении новой технологии по производству сухих кормов из отхо65
дов сыграли указания бюро обкома партии и облисполкома об улучшении использования вторичного сырья предприятиями перерабатывающей промышленности. Руководителям областного агропромышленного объединения, строительно-монтажных организаций, проектных институтов было поручено создать в области межхозяйственные цехи, которые выпускали бы сухие корма и кормовые дрожжи. А на нашем заводе должны были построить цех сухого мицелия. В соответствии с заданием такой цех должен был уже в мае нынешнего года дать первую продукцию.
Создание нового производства с самого начала велось, что называется, методом народной стройки. Предстояло в кратчайший срок освоить на возведении трехэтажного здания и монтаже оборудования свыше семисот тысяч рублей.
Генподрядчиком выступило РСУ местной промышленности, а главной субподрядной организацией – Белгородское монтажное управление треста Центрометаллургмонтаж. И надо сказать, что, несмотря на сложность стоящих перед ними задач, строители и монтажники выполнили свой долг.
Немалый объем работ выпал и на долю самих заводчан. Замечу, что стройка велась на средства, выделенные из централизованного фонда Белгородского РАПО, а заказчиком ее был наш старый знакомый – колхоз имени Жданова, специализирующий на доращивании и откорме крупного рогатого скота. У нас с ним давняя дружба и деловые связи: его животноводы смелее, чем в других хозяйствах, использовали упаренный фильтрат в качестве одного из компонентов кормового рациона.
Существенную помощь в организации строительства нового заводского участка оказывали нам партийные органы района и города.
66
Б. Михайлов, главный механик:
– Да, можно сказать, что цех уже вышел на проектную мощность. Осталось довести смонтированное оборудование до оптимального режима работы.
Задача перед нами стояла одна: в кратчайшие сроки наладить выпуск сухого мицелия. Проектирование шло поэтапно. Разрабатывали чертежи специалисты нашего института ВНИИПАВ. В чем заключалась сложность? Обезвредить мицелий от цианидов можно только при температуре не ниже ста градусов.
И ленинградские, и украинские ученые предлагали использовать в качестве сушилок имеющиеся в кормопроизводстве агрегаты витаминной травяной муки – АВМ-1,5. Мы сделали приблизительный расчет и увидели, что реализация этой идеи слишком дорого обойдется заводу. А значит, и себестоимость продукции резко повысится.
Выбрали другой путь. Решили использовать технологию Шебекинского биохимзавода, где сушат лизин. Но где взять оборудование, механизмы? Подбирали из того, что могла предложить контора «Сельхозкомплект». Искали в различных каталогах – безрезультатно. Связывались с Дзержинским филиалом Всесоюзного НИИхиммаша. Его сотрудники охотно откликнулись на нашу просьбу: через два месяца ими были изготовлены два гранулятора.
На Шебекинском машиностроительном заводе нам предложили комплектные сушилки КСК-90. Предназначались они для сушки овощей. Производительность их была около 200 килограммов в час. Ни то, ни другое, конечно, не могло нас устроить. Мы сразу взялись за модернизацию сушилок, надо было довести их мощность хотя бы до 600 килограммов в час. Установили калорифер, вентиляторы, сделали обвязку воздуховода. Переоборудовали узел фильтрации мицелия.
67
С особым напряжением в этот период работал механический цех. Он изготовил все транспортные линии, шнеки, скребки, установил кормодробилку. Самоотверженно потрудились бригады, которыми руководят
Н. Д. Щелкунов, А. П. Иванов, А. И. Анпилов.
В. Козлов, начальник цеха глубинной ферментации:
– Дело было новое, сперва не ладилось. Вместе с инженерами завода мы постарались полностью автоматизировать операции. Но вскоре забот прибавилось. Вся сложность заключалась в том, чтобы удачно подобрать наполнитель. Ведь одну вязкую массу сырого мицелия сушить очень трудно. Нужно ее с чем-то перемешивать. Колхоз имени Жданова сперва поставил нам несколько тонн отрубей. Лучшего компонента и не сыскать, думали мы тогда. Но чуть позже узнали, что отрубей больше не будет, надо что-то другое подыскивать. Испытали несколько видов отходов, полученных при переработке сельскохозяйственных культур. В конце концов остановились на сухом жоме. Оказалось, что смесь его с сырым мицелием дает даже несколько лучший результат, чем с отрубями. И дешевле обходится, что тоже немаловажно.
Правда, пришлось несколько видоизменить всю технологию производства. Но дело стоило того.
В том, что наша продукция придется по вкусу животным на колхозных фермах, мы не сомневались. А вот насколько она эффективно скажется на привесах скота, на увеличении надоев, не было известно. И вот мы узнали о том, что ученые Белгородского сельскохозяйственного института проводят такие опыты. Они приступили к изучению возможной замены зернофуража обезвоженным мицелием до 50 процентов. В экспериментальном порядке в колхозе имени Жданова Белгородского района постав68
лена контрольная группа – 320 голов крупного рогатого скота, с тем чтобы на малоконцентратном типе откорма довести животных до высоких весовых кондиций.
По завершении эксперимента сотрудники сельхозинститута на основе разработанной методики дадут специалистам животноводческих комплексов рекомендации по эффективному использованию отходов производства.
С интересом ждем результатов.
Сейчас подобрался на участке сухих кормов хороший коллектив, все работают добросовестно, старательно, понимают, что прямо причастны к решению Продовольственной программы.
В. Трунова, мастер:
– Почему я согласилась перейти на участок сухих кормов? Интересно осваивать новую технологию, быть более самостоятельным руководителем.
Постепенно приходит автоматизация на участок. Правда, несколько затянулся пусконаладочный период. И мы ждем не дождемся, когда можно будет работать в полную силу, выдавать за смену не менее четырех тонн сухих кормов. Я вижу, как воодушевились люди, когда этого удалось достичь за последнюю неделю.
Мне как мастеру приходится обучать людей и самой осваивать технологию. Она не очень сложная, изучить ее можно быстро, легко. Гораздо труднее создать хороший трудовой коллектив, который бы участвовал не только в производственном процессе, но и играл бы активную роль в общественной жизни завода.
А. Анпилов, бригадир:
– Самый сложный момент наступил, когда стали смесь подбирать. Один состав определят – готовим оборудование. Только оно заработало – нам дают смесь с иным
69
компонентом, а значит, иная технология, иные механизмы требуются. После монтажников разве что коробка здания осталась в неприкосновенности. А так все на свой лад переделывали, чтоб проще было, чтоб надежнее. В механическом цехе большой объем предстояло нам выполнить и одновременно – на новом участке. Спешили, потому что продукция его, знаем, очень необходима в сельском хозяйстве. Это дополнительные центнеры молока, мяса.
Белгородцы, думаю, заметили, что в последний год намного улучшилось снабжение населения молочными и мясными продуктами. Это стало возможным потому, что решать Продовольственную программу стали не только труженики села, но и горожане – эффективно, целенаправленно.
Об этом часто говорим в бригаде. Как к своему кровному делу относились в процессе отладки и перестройки оборудования на новом участке А. П. Иванов,
Н. Д. Щелкун. А. Мартынов и другие опытные, отлично подготовленные рабочие – на все руки мастера. Уверен, что участок сухих кормов вскоре будет действовать бесперебойно, чего и ждет от нас, слесарей-наладчиков, его коллектив. Для нас это – дело чести.
* * *
Расширялись мощности государственных и межхозяйственных цехов на сушке жома – к концу пятилетки они возросли до ста тысяч тонн. Это позволило резко повысить сохранность и питательную ценность корма, сократить затраты на его транспортировку.
…Зачастую его называют заводским цехом, столь крепко привязан он к Дмитротарановскому сахарному заводу. Определить между ними по внешним признакам какую-то границу почти невозможно: здания – на общей
70
площадке, разделяет их лишь транспортная галерея.
И все же цех по производству сухого жома – экономически самостоятельный, хозяин его – не заводская администрация, а правление колхоза имени Жданова.
…Начальник цеха А. В. Ругалев говорил с кем-то по телефону:
– Нет, нет, сам понимаешь, перерабатывать сырье, выделенное для вашего хозяйства, не станем. А, это другое дело – склады в аренду… Сколько? Что ж, неплохо. Думаю, уладим…
Чуть позже Анатолий Васильевич пояснит сложившуюся ситуацию. В этом сезоне, казалось, весьма удачном для его коллектива (на полную мощность заработал цех), возникла проблема с хранением сухого жома: нет в достатке складских помещений, тарного материала…
– Вот и просимся к соседям «на квартиру». Любую возможность стараемся использовать. Слышали ведь наш разговор, из колхоза имени Фрунзе звонили. Поможем им, так и для нас что-нибудь подыщут.
С подобными трудностями коллектив сталкивается не один сезон. Но вот заработал цех ритмично, есть у него возможность взять проектную отметку – 5,5 тысячи тонн сухого жома за сезон.
Что заставило колхозное руководство пойти на столь рискованный шаг – создать на территории сахарного завода свой цех, затратить сотни тысяч рублей, далеко не лишних в хозяйстве, изыскивать дополнительные трудовые ресурсы: на протяжении десятка лет, пока велись строительство и реконструкция столь необычного по тем временам предприятия, изводить свои силы и нервы? Вот что отвечает секретарь парткома колхоза В. Г. Петренко:
– Если свести «выгодно» только лишь к рублям, то,
71
на первый взгляд, действительно может показаться, что овчинка выделки не стоит, – говорит Виталий Гаврилович. – К примеру, мы раньше закупали сухой жом у государства, и даже с доставкой обходился он дешевле колхозу, чем сейчас. Но, во-первых, мы могли приобрести тогда лишь малую часть от потребного, мизер по сравнению с тем, что имеем сейчас. А, во-вторых, через год-два себестоимость сухого жома, естественно, снизится. Уже сегодня можно сказать, что за счет использования этого корма хозяйство экономит от 10 до 15 процентов концентратов и фуражного зерна.
Колхоз специализируется на производстве говядины. У нас два комплекса: на доращивании – 7 тысяч голов, на откорме – 8 тысяч. Жом – отличный корм для такого стада. А Дмитротарановский сахарный завод – основной наш поставщик этого корма. За сезон – почти 200 тысяч тонн жома. Его надо выбирать и возить на фермы за 3,5 – 4 километра. Это раз. Учтите и то, что в силу различных технологических неурядиц на заводе кормовые качества мокрого жома резко ухудшаются: он или слишком кислый, или слишком жидкий. Зачастую возили на комплексы «болтушку» – с водой пополам. Плюс хранение и раздача – разве можно нормально наладить! Да и скот не очень-то сыт от такого рациона, а телятам вообще его никто не рискнет дать. Как тут быть? Ждать, когда заводчане сами станут сушить жом, – слишком долго. Не одна пятилетка пройдет – их возможности нам известны. Значит, нужно было самим браться за дело, не считаясь с затратами. В конечном итоге они окупят себя.
Что и было сделано – на территории Дмитротарановского завода возник новый цех по производству сухого жома. Сейчас он перерабатывает почти половину отходного сы72
рья, остальное частично вывозится в хозяйство, частично сбрасывается в заводскую жомовую яму на хранение.
Какие же отношения сложились между двумя «ведомствами» за это время?
…На галерею поднимались по скользким крутым ступенькам, сквозь густую завесу пара. И вдруг в выбеленной известкой и освещенной дневным светом длинной коробке, точно ручей, мерно несется вдаль черная лента транспортера.
Технолог В. В. Евдощенко остановился, чтобы зачерпнуть с ленты для пробы сероватую массу. Лепит «колобок», сжимает его.
– Нет, что бы там ни говорили заводчане, а сырье поступает к нам с несколько повышенной влажностью.
И Владимир Васильевич вкратце поясняет, чем плох такой вот сырой жом для колхозного предприятия: затрудняется процесс его сушки, затрачивается больше топлива, на пределе работают газовые печи.
Вот когда на заводе установят еще два пресса предварительного отжатия или заменят действующие на новые, тогда все будет хорошо. Конечно, не сегодня и не завтра смогут сахарники провести реконструкцию – потребуется время. А пока нужно работать, как и полагается партнерам по агропромышленному комплексу – по деловому, без лишних эмоций, на основе взаимопомощи и взаимопонимания. Ведь как бы ни был цех самостоятелен с экономической точки зрения, но технологически он полностью зависит от режима работы сахарного завода. Один и тот же у них распорядок дня, скользящий график, и тут и там четыре смены…
…Транспортерная лента делает резкий поворот, и мы оказываемся на границе двух ведомств.
73
Пересекаем ее – теперь уже вниз по металлическому трапику. Просторное двухъярусное помещение с вращающимися сушильными барабанами, шнеками, пультами управления… Узнаю, что всего пять человек в смену обслуживают эту махину.
– Температурный режим на первой печи 800, на второй – 860 градусов, – сообщает оператор Т. Н. Гладышева. В норме, значит. На центральном пульте управления жомосушильщик Г. И. Миронова снимает показания контрольно-измерительных приборов. Все в порядке.
– Но если на заводе вдруг прекратят подачу сырья? – спрашиваю.
– «Вдруг» это не может случиться. У меня прямая связь с оператором заводской диффузионной установки. Малейший сбой – и они сразу же нас предупреждают о нем, – поясняет Галина Ивановна. – Когда-то мы очень здорово ощущали любые остановки заводских механизмов. До тех пор, пока не приобрели и не смонтировали вот эти питатели зеленой массы. Вообще-то они применяются в кормоцехах, но и в нашем производстве оказались кстати. Из Ленинградской области выписали.
От начальника цеха я уже знал, что – откуда: топочные камеры, газоочистители «Циклон», контрольно-измерительные приборы, сушильные барабаны и прочее оборудование… Часть его изготавливали на заводе «Энергомаш», на других белгородских предприятиях.
Местный сахарный завод тоже здорово помогал, особенно в период становления, когда проходила реконструкция, – снабжал инструментами, подъемными механизмами. Случилась однажды авария в цехе – так тут же рабочие, слесари предприятия пришли на помощь.
Необходимо отметить и тот факт, что в целом по об74
ласти на сегодня 8 сахарных заводов располагают сушильными цехами, которые перерабатывают четвертую часть сырого жома.
Дело тогда стало за тем, чтобы расширить сеть таких цехов – за колхозный счет или за счет централизованных фондов районных агропромышленных объединений.
В середине одиннадцатой пятилетки набрала свою высоту так называемая шефская помощь трудовых коллективов промышленных предприятий и строительных организаций области. Без нее нельзя было бы даже пытаться решить вопросы создания хорошей базы кормоприготовления, кормового белка, обеспечения безотходной технологии, укрепления перерабатывающих производств.
И все же: что ни год, то задачи перед «шефами» ставились все более сложные и напряженные. Они строили на селе жилье, объекты соцкультбыта, дороги. И в то же время должны были взять на себя механизацию трудоемких процессов, особенно в животноводстве, благоустройство ферм.
А надо сказать, что уровень механизации молочнотоварных ферм составлял всего 75, свиноводческих – 85 процентов и практически вручную обслуживались все овцеводческие кошары.
Всего 17 процентов ферм (324 из 1789) имели благоустроенную территорию с подъездными путями, в основном, это сделано на специализированных комплексах. По этим и другим причинам область испытывала нехватку около тысячи работников животноводства, в том числе 370 доярок. Областное руководство вынуждено было хвататься за первый торчащий на поверхности под руками административный рычаг. Где, скажем, самый низкий уро75
вень комплексной механизации ферм? В Старооскольском районе. Но как же так, товарищи, там только крупных промышленных предприятий 26. Так почему же они не помогут колхозам и совхозам района? Аналогичная проблема (и решение ее) – в Губкинском. И так далее.
Или: на многих консервных заводах потребовалась срочная реконструкция электротеплозагоснабжения, канализации, строительство хранилищ, прирельсовых баз, других объектов.
Или: изготовить нестандартное оборудование – контейнеры для перевозки стеклотары, транспортеры, машины для мойки-очистки сырья, другое…
Важность всей этой работы обычно подчеркивали такой картиной: вот изготовили горожане широкозахватные платформы на уборке помидоров-огурцов, саморазгружающиеся контейнеры для картофеля, моркови, свеклы – и почти в два раза сократилось число привлеченного населения, транспорта, заметно снизилась себестоимость продукции, повысилась производительность труда.
Для решения всех накопившихся проблем в агропромышленном комплексе область сочла целесообразным выработать специальную программу мер по оказанию шефской помощи многим его отраслям.
Мы видим, с каким большим размахом на протяжении трех последних лет проводилась работа по обогащению кормовых ресурсов. Скажем, общее производство кормовых добавок только за счет побочных продуктов предприятий перерабатывающей промышленности составило 88 тыс. тонн к. ед. и 14 тыс. тонн переваримого протеина. И эти источники еще далеко не исчерпаны.
Но чтобы получить дополнительные тонны мяса, молока, шерсти, область вынуждена идти на огромные за76
траты. Чего стоят новые кормоцеха, хранилища, заводы, обеспечивающие безотходную технологию производства! Ведь только промышленные предприятия и организации ежегодно оказывают помощь хозяйствам агропромышленного комплекса области на 50–60 млн руб. А в целом сельское производство поглощает за год порядка трехсот миллионов рублей (чуть меньше получаемой прибыли).
Кажется, все делается для того, чтобы не держать общественное животноводство на голодном пайке. Но и нынче треть белгородского мяса производится на завозных кормах – на валютном фураже. Наступит ли такое время, когда область сможет сама решать свои проблемы? Думаю, что при сохранении имеющегося поголовья – не скоро. Привычным путем не дойти до цели. Нужны нестандартные высокоэффективные меры. Практика прошлых лет уже перестает быть основой передового опыта. Надо учиться. У кого? Как говорят, было бы желание, а учителя найдутся. И в Советском Союзе. И за границей. Тем более что эта заграница сама ищет учеников и предлагает свои услуги к обоюдной выгоде сторон.
Летом 1987 года у белгородцев был такой шанс, позволяющий избавиться от фуражного дефицита в считанные месяцы.
…В июне область принимала группу специалистов из Соединенных Штатов Америки – об этом была договоренность между Госагропромом РСФСР и фирмой «Мурман Манюфекчуринг».
Фирму представляли ньюйоркский бизнесмен Питер Марси, ее вице-президент Рональд Дж. Аппер, заведующий отделом развития международной торговли свининой и домашней птицей Даррелл Хилл и финансист Теренс Дж. Инглиш. Прибыли они, чтобы обсудить проект
77
совместного советско-американского предприятия, – изучить возможности использования комбикормового завода в колхозе имени Фрунзе Белгородского района для производства на нем белково-минерально-витаминных добавок (американский концентрат + советская соевая мука).
Три дня переговоров – не так уж и мало для деловых людей. Я видел, как работали американцы в колхозе: они завод прощупали по винтику, а главному инженеру колхоза В. Г. Максимову и начальнику завода В. Э. Наумову устроили весьма дотошный экзамен. Полученные данные тут же обрабатывались на миниатюрных калькуляторах и сообщалась реальная выгода для советской стороны. А она такова: расход зерна в сравнении с обычными методами откорма сократится наполовину, продолжительность откорма свиней уменьшится на треть.
Уже после первого дня работы, ознакомившись с заводом в натуре, а ночью просидев над его чертежами, американцы остались довольны и базой, и знаниями советских специалистов.
С Питером Марси мне довелось беседовать на различные темы. Он не знал русского, я – английского, но мы оба на довольно примитивном уровне «шпрехали дойч», и все, что нас интересовало, узнавали из первых рук. Ему 64 года, воевал, был участников встречи на Эльбе, к советским людям, по его словам, питает давнюю симпатию, о годах, предшествующих перестройке, говорит: «Старое руководство – старые люди – старое мышление». Всячески готов способствовать дружеским связям двух сверхдержав по формуле «наши деньги – ваши товары», приветствует политику М. С. Горбачева…
Как считает Питер, фирма «Мурман» процветает, у нее деловые контакты со многими развивающимися и социа78
листическими странами, не так давно проводились эксперименты в Китае, весьма удачно (минтрат на рисовой основе как добавка в рацион свиней).
– С китайцами легче было договориться, – грустно улыбается Марси.
Более шести лет продолжались переговоры, переписка американской фирмы с нашими сельскохозяйственными и торговыми организациями. В 1983 году в совхозе «Ладожский» Краснодарского края были получены хорошие практические результаты от совместного советско-американского эксперимента. Вот некоторые цифры: расход зерна в сравнении с обычными методами кормления свиней, применяемым в этом районе, сократился наполовину, продолжительность откорма уменьшилась на треть, а производство мяса увеличилось на 40 %. Причем улучшилось качество свинины, она стала менее жирной.
– Вам не понадобится больше импортное зерно, на сэкономленную валюту можно провести модернизацию других комбикормовых заводов, животноводческих ферм, построить идентичные предприятия, производящие «премиксы» и «минтрат».
Что взамен? Американцы просили сахар и мочевину.
– Губа не дура, – сказал мне один работник агропрома. – Стратегическое сырье!
Зерно, по его мнению, таковым не является, хотя мы платим за него энергоносителями, а еще – национальным достоинством. Но это так, к слову.
А вообще-то, фирмачи понимали не хуже нашего, что их проблему не решат в Белгороде: ни председатель колхоза В. Я. Горин, ни руководитель областного агропрома
В. В. Булыгин, ни приехавшие с ними работники Госагропрома республики И. С. Руденко и Е. В. Скрипник. Хотя
79
на словах все упомянутые товарищи были за подписание делового соглашения и чем могли – способствовали. Даже был составлен протокол между Госагропромом РСФСР и фирмой «Мурман» по расширению долгосрочного экономического и научно-технического сотрудничества. В нем говорилось, что, учитывая взаимную заинтересованность, стороны согласились изучить возможность координации усилий по производству кормовых добавок для животноводства и «констатируют свои намерения сотрудничать в создании на территории СССР совместного предприятии по производству кормовой добавки «минтрат экс».
Дипломатия соблюдена. Согласно проекту протокола, американцы должны были в месячный срок представить свои предложения по созданию на территории СССР совместного предприятия, технико-экономическое обоснование с указанием оценки и предложений о размерах своего вклада в это предприятие, а советская сторона подготовит за это время предложение по сырьевым ресурсам, необходимым для приготовления добавки «минтрат экс».
Окончательная подготовка учредительных документов должна была завершиться после рассмотрения технико-экономического обоснования и принятия окончательного решения о создании совместного предприятия, на что давалось обеим сторонам два месяца.
Тексты были составлены в двух экземплярах, на русском и английском языках. Предполагалось, что их подпишет заместитель председателя Госагропрома РСФСР
Г. С. Огрызкин и вице-президент фирмы Рональд Дж. Аппер. В общем, уезжали американцы из Белгорода в приподнятом настроении. Да и местные руководители испытывали чувство удовлетворения. Была бы их воля…
Минуло лето. Осень. Зима. Весной 1988 года о «мин80
трате экс» в области уже никто не вспоминал.
И я бы не написал об этой досадной истории ни слова, если бы однажды, прочитав «Комсомольскую правду», не наткнулся на такие строки:
«Русские показали в войне с фашизмом не только чудеса храбрости, но и высочайшую деловитость. Ваши солдаты рвались к Берлину на всем, что имело колеса, – машинах, телегах, реквизированных такси и даже в каретах. После войны я не раз бывал в СССР. Нигде в мире, – а я объездил его почти весь, – не видел я столь сердечных людей. Но, увы, редко где встречал и столь же изощренных бюрократов. В кубанском совхозе мы легко находили общий язык. Но в совхозах решений не принимают. С министерствами было куда как сложнее. Почему так долго мы пробиваем нашу сделку, но успеха так и не добились?».
Питер Марси, бизнесмен, США
(«К П» 9 марта 1988 г. «Перестройка: книга отзывов»)
Известно, какой огромный ущерб наносит животноводству дефицит белка, несбалансированность кормов по составу аминокислот: на единицу продукции нужно расходовать в 1,5–2 раза больше зерна, чем требуется по норме. Если учесть, что две трети всего урожая зерна в области потребляют животные, то можно легко представить себе значение микробиологического синтеза белка, аминокислот и других продуктов.
Но известно также и то, что микробиологическая промышленность нашей страны – молодая отрасль народного хозяйства: ей чуть больше двадцати лет.
Семь лет спустя, после образования в стране Главмикробиопрома, выдал первую продукцию Шебекинский
81
биохимзавод на Белгородчине. К началу одиннадцатой пятилетки мощности по производству кормового лизина здесь были освоены всего на сорок процентов.
Сейчас предприятие вышло на проектную цифру, поставляет для животноводства более 5 тыс. тонн кормового лизина. Годовая прибыль предприятия составила свыше 11 млн руб. (для сравнения: за 1981 г. – почти 6 млн руб. убытка). С вводом в строй нового цеха премиксов страна стала получать ежегодно более 100 тыс. тонн ценных кормовых добавок.
Помню, как в 1982–1983 гг. райкомы буквально навязывали лизин потребителям. Руководители спецхозов сопротивлялись как могли.
Говорили: «Дорого, а толку не будет».
Лишь один колхоз «Россия» Шебекинского района приобретал его по пять тонн в год.
У каждого современного начинания есть свои проводники. К сожалению, с таковыми не повезло шебекинским биохимикам. Выступить в роли проводников, по всей логике, должны были ученые сельскохозяйственного института. Но вот довелось говорить об этом с заведующим отделом свиноводства СХИ В. С. Закорко.
– Объясните, пожалуйста, почему сотрудники вашего отдела не заинтересовались теми результатами, которые были получены в колхозе «Россия»? Ведь там длительное время вводили в состав кормов лизин и, насколько известно, эффект-то был от этого…
Василий Степанович ответил просто:
– Упустили из виду.
Итак, производитель предлагал, областное руководство нажимало, наука – выжидала, а хозяйственники – отказывались от «кота в мешке».
82
Тогда-то обком партии (а было это в сентябре 1983 г.) решил судьбу лизина иным ходом: организовал поездку специальной комиссии в Латвийскую ССР за опытом использования этого ценного продукта в животноводстве.
Не верите, мол, нам, так посмотрите, какую выгоду получают те же прибалтийские колхозы и совхозы с шебекинского лизина (к тому времени в республике за год его расходовали более 10 тыс. тонн).
Комиссия – а в составе ее были специалисты облсельхозуправления, представители биохимзавода, хозяйств, сельхозинститута – ознакомилась с технологией использования лизина на Исцавском заводе, в колхозах «Узвара» Бауского и «Адажи» Рижского районов. Выяснилось, что в Латвии весь жидкий лизин использует только комбикормовая промышленность (на заводах имеются специальные технологические линии для ввода жидкого лизина в комбикорм).
Было подсчитано, что балансирование рационов свиней лизином (1,5 % в общей массе) дает возможность получать дополнительно на откорме животных 4,3 тыс. тонн привеса. Чистая прибыль составит 4,5 млн руб. Каждый рубль, затраченный на приобретение жидкого лизина, принесет сельскому хозяйству области 2 руб. 35 коп.
Так появилась спустя несколько лет после поездки белгородцев в Латвию технологическая линия по вводу жидкого лизина на комбикормовом заводе в областном центре. И в колхозе имени Фрунзе Белгородского района заработала аналогичная экспериментальная установка. Сотрудники отдела свиноводства местного сельхозинститута и специалисты этого хозяйства провели исследование, свидетельствующее о том, что обогащенный корм способствует увеличению среднесуточного прироста живой
83
массы на 6,6–11,3 % и снижению затрат на 7,6–8,9 %.
В кормовом лизине нуждалось и птицеводство области. Но в отделе технологии промышленного производства яиц и мяса птицы сельхозинститута длительное время не могли дать точного ответа, какая должна быть технология дозирования жидкого лизина при введении его в комбикорма для разных видовых и возрастных групп.
– Наши сотрудники пытались исследовать этот вопрос, но пришли к противоположным результатам, – сказал заведующий отделом, доктор сельскохозяйственных наук В. Н. Далин. – Поэтому ставим опыты повторно.
Понятна осторожность ученого. Ведь хорошо известно, что избыток лизина в рационе – при неправильном его дозировании – ухудшает использование азота корма, минеральных веществ, снижает привесы и яйценоскость птицы. Чрезмерно высокие дозы его против нормы приводят к жировому перерождению печени.
– Вот как получилось с патокой? Добавляли ее на протяжении многих лет к кормам и считали, что она приносит пользу птицеводству. А когда мы провели исследования, то выяснилось, что от этой патоки наши птицефабрики одни убытки терпят, – говорит Владислав Никитович.
Но пока ученые осмысливали полученные результаты опытов, на Нежегольском элеваторе и на Белгородском комбикормовом заводе монтировались технологические линии по вводу жидкого концентрата лизина. Выдается продукция. Сложилась ситуация, когда практики опережают теоретиков. На пользу или во вред делу? Вот в чем вопрос.
Любая случайность может дорого обойтись производственникам. А случайность… она ведь при командном стиле руководства – как закономерность. Вот пример из
84
жизни агропрома области. Время – 1986 год. Вскоре после пуска Песчанского завода сухих кормовых дрожжей. Его продукция стала доставляться в спецхозы области. Хозяйствам же в Старооскольском районе, где находится этот завод, ее не хватало.
«Как это так? – возмутилось местное руководство. – Завод на нашей территории, его директор у нас на партийном учете…»
И порешил первый секретарь райкома партии
В. П. Масленников наладить производство этого корма дополнительно для своего района.
Задумано – сделано. Вызвал Владислав Прокофьевич к себе на ковер директора завода и дал ценное указание: выпускать с такого-то числа жидкие кормовые дрожжи (на ЖКД никто не позарится из-за плохой транспортировки этого корма).
Партийное указание было воспринято как приказ. Приказы, известно, не обсуждаются, а выполняются. Моментально приступили к монтажу новой линии. При этом мало кто заинтересовался самой технологией производства жидких кормовых дрожжей.
Итак, продукцию стали развозить по фермам района, ничего не зная о ее качестве и свойствах. Зато райкомовская воля была ревностно исполнена еще одним угодником. Ну а дела животноводческие?
Как покормят коров дрожжами, так затем несколько дней отхаживают скот. Один за другим полетели в район тревожные сигналы. Не прошли они мимо райкома партии. Но первый секретарь требовал не останавливаться на достигнутом, наращивать объемы…
Казалось, охладить административный раж может только трагедия. И она произошла одним зимним днем: в совхозе имени Урицкого пало семьдесят коров. Эксперти85
за установила: скот отравлен карбамидом. Но откуда он взялся? Ведь этот химикат применяется в производстве сухих дрожжей, а не жидких. Работники прокуратуры, побывав на Песчанском заводе, ахнули от удивления: линия, оказывается, действует подпольно, она не принята никем, и никто не давал разрешения на выпуск отравы. Главный инженер завода, технолог и завлабораторией не ставили свои подписи на удостоверении качества, а без него нельзя выпускать продукцию за ворота предприятия.
Дрогнул директор. В агропром области за поддержкой обратился. Там ему ничего определенного не посоветовали. Мол, это ваша проблема. Что ему оставалось? Он же не вредитель какой-то. Взял и запретил выпуск жидких дрожжей. До выяснения ситуации.
И она вскоре прояснилась. В кабинете первого секретаря Н. И. Нечаевой (ее предшественник был переброшен на место руководителя парторганизации в другой район, видимо, для укрепления ее рядов и поправки хозяйственных дел).
Нина Ивановна считала, что экономикой и технологией надо повелевать решительно. В ее глазах директор завода выглядел хлюпиком. Как это так? Остановить целую линию? Кто разрешил? Или завод будет давать бесперебойно жидкие кормовые дрожжи – или завтра ты не директор. Такова альтернатива.
Что ж, коль выбора другого нет, значит, будут дрожжи. Их выпустили, развезли по хозяйствам. И вновь – отравление скота, теперь уже в колхозе имени Жданова. Правда, на этот раз животных удалось спасти.
Теперь уже на завод пришло письменное распоряжение председателя РАПО Е. С. Степашова: линию, выпускающую жидкие кормовые дрожжи, переналадить на выпуск дрожжевой патоки.
86
Лучше это или хуже для животных? Специалисты опять не знают, да у них и не спрашивают. В новом корме спирта много. Не хватало нам еще коров-пьяниц и быков – потомственных алкоголиков.
Во сколько же обошлись обществу невежественные административные указания двух партийных и одного хозяйственного руководителя? Во сто тысяч рублей.
Безвозмездные потери, поскольку люди, дающие указания, не отвечают даже ломаной копейкой за последствия этих указаний.
* * *
Ну, ладно, скажут мне, с коровами поступили так, потому что заботились о благе людей. Детям нужно молоко, и взрослые от него не могут отказаться. Секретарь райкома думал прежде всего о рабочем Старого Оскола – сталеваре, добытчике руды, строителе. Ошибка вышла? Так ведь не ошибается тот, кто ничего не делает…
Что можно сказать в ответ? Хорошо, конечно, если инициатива исходит от партийного руководителя. Плохо, когда она воспринимается хозяйственниками как приказ и не иначе. Плохо, когда у хозяйственника нет выбора, нет альтернативного решения, – идет ли речь о кукурузе, животном или о человеке. То, как формально и по-бюрократически однобоко могут заботиться о благе человека, убедиться нетрудно. Примеров хватит. Вот один из них.
…Уже несколько лет кряду по весне выгребают из хранилищ Белгородского горплодоовощторга сотни тонн сгнившей капусты, моркови, картофеля… И причины те же: у базы нет хозяина, база находится как бы на обочине хозяйственной деятельности.
Возвращаться в прошлое – занятие неприятное, если
87
все оно, это прошлое, что называется, в темном цвете.
Хотелось забыть то, что видел на плодоовощной базе в апреле 1984-го, и то, что творилось на ее территории в апреле 1985-го. «Теперь – иное дело, – убеждал себя, – руководят и базой, и торгом люди не случайные, знающие, добровольно взявшие на себя эту тяжелую ношу… Новый начальник и в объединении. Все понимают, что по-старому работать нельзя, что хватит допускать просчеты и ошибки, что пора на этих ошибках учиться…»
Помню, как стоял новый директор базы Ю. М. Кириллов посреди всего этого безобразия (тогда, три месяца назад, территория базы была забита буртами мерзлой и сгнившей продукции) и решительно рубил ладонью воздух:
– Я этого не допущу!
То было не голословное заявление. Юрий Михайлович знал, что надобно делать. На трех листах был составлен список первоочередных задач. Кадры, реконструкция, транспорт – всего пятнадцать пунктов. Кириллов даже вписал сюда и весьма рискованное для себя мероприятие: перевести базу на хозяйственный расчет. Это при таком-то упадке дел! Новый директор горплодоовощторга Л. В. Гридчина в то время также весьма оптимистично оценивала ситуацию:
– Нам помогут, я уже говорила, поддержка будет…
Можно было не сомневаться: два директора искренне верят в то, что именно им удастся наконец-то вытащить на сухое место застрявшую в болоте бесхозяйственности плодоовощную махину.
И вот – середина лета, июль на дворе. Захожу в кабинет директора базы.
– Юрий Михайлович, – спрашиваю, – как готовитесь к зиме? Проблем нет?
88
Кириллов смущенно кивает:
– Да, конечно. Я уже написал… заявление «по собственному желанию», в связи с ухудшением здоровья.
И вдруг взорвался:
– Не могу больше. Я тридцать лет с лихвой отработал, но такого беспорядка не встречал. Никому ни до чего нет дела!
Что же довело руководителя до такого состояния?
Юрий Михайлович раскладывает на столе пасьянс из докладных записок.
Многие из них адресованы директору горплодоовощторга Л. В. Гридчиной.
Директор базы Кириллов, в прошлом кадровый военный, хорошо усвоил, что о всяких нарушениях нужно своевременно рапортовать вышестоящему начальству. Он и в новой должности продолжал докладывать в горплодоовощторг не для того, чтобы на всякий случай обезопасить себя от неприятностей. Каждая его записка била тревогу, взывала о помощи: «Ставлю вас в известность для принятия практических мер».
Но что могла Лидия Васильевна? Она, как и ее подчиненный, всего несколько месяцев возглавляет торг. Забот хватает и помимо базы – вся торговля на ее плечах, а там проблем!..
Нельзя сказать, что Кириллов только рапортовал. Так, за три месяца, к примеру, были отремонтированы работниками базы три капустохранилища, три фруктовых склада, квасильный и зарядный цехи, около 3,5 тысячи контейнеров, более 6 тысяч бочек, столовая, служебные помещения.
Да и вид базы преобразился за это время. Во всяком случае, теперь ее территория уже мало чем напоминала ту, прошлогоднюю.
89
– Но дело в том, что своими силами мы можем покрасить стены, побелить потолок – в общем, нанести косметику, но не более того.
А «более» – это уже по графику ремонтных работ, который был утвержден решением горисполкома. Тут все расписано: какому промышленному предприятию, что и когда надо выполнить. В основном, вся работа должна была завершиться в июне. Так, заводу «Авторемгормаш» было поручено изготовить четыре транспортера для выгрузки картофеля из вагонов по чертежам горплодоовощторга. Но, оказывается, в торге затерялись чертежи, до сего дня ищут. А проектные мастерские Белгипроторг затянули с проектно-сметной документацией на реконструкцию засолочного и квасильного цехов. И строителей СУ-6 треста Белгородпромстрой с нетерпением ждали на базе, так же, как и работников треста КМАэлектромонтаж, завода фрез, других организаций.
– Во многом повинно объединение Белгородплодоовощхоз, – считает Кириллов. – Оно не обеспечивает исполнителей запасными деталями, нужными механизмами.
Обратил на себя внимание и такой момент: график ремонтных работ утвержден в конце апреля, а сроки выполнения датированы февралем. И ничего удивительного, потому что каждый год составляются подобные графики, они, как близнецы, похожи друг на друга. Вот, к примеру, в прошлом году электромеханическому заводу поручалось провести реконструкцию засолочного цеха. И год спустя – то же самое поручение и тот же нулевой результат.
И объединение Белгородплодоовощхоз не разработало оптимальный технологии закладки и хранения продукции.
– Мне в горкоме говорят, чтоб не меньше было по объему, чем в прошлом году. Но это же наша извечная беда – за
90
счет количества терять качество, – возмущается директор базы. – Вот заложили 5,5 тысячи тонн капусты, забуртовали под открытым небом. И что же? Менее половины реализовали населению, а 2,6 тысячи тонн пошли на корм скоту. Кроме того, сверхнормативные расходы составили 466 тонн. Но, чтоб в нормальных условиях зимовала капуста, хватит и
2,5 тысячи тонн. Кстати, и население города больше этого количества не потребляет, ежегодный анализ доказывает это.
Из-за порчи плодоовощной продукции год назад торг понес около миллиона рублей убытка. В следующем – не меньше прошлогоднего вышло.
На базе острая нехватка кадров, нет трех заведующих складами, четырех товароведов, четырех кладовщиков, семи экспедиторов.
…Вскоре потребовался новый директор.
* * *
Пожалуй, ни в какой другой отрасли агропромышленного комплекса не наблюдалась такая чехарда в последние годы, как в плодоовощной. За одиннадцатую пятилетку колхозы и совхозы области недодали государству 38 тыс. т овощей и 58 тыс. т картофеля. Хотя официально считается, что в этой отрасли достигнут высокий уровень специализации и что в специализированных хозяйствах производится 76 процентов овощей, 80 – плодов от областных плановых объемов. В большинстве плодоовощных совхозов за пять лет значительно окрепла ремонтно-техническая база, построены благоустроенные поселки городского типа, объемы хранилищ на плодоовощных базах возросли до 38 тыс. тонн, в два раза расширены торговые площади овощных магазинов. И все же…
Стали дежурными повторения о потерях выращенного урожая, о низком уровне механизации трудоемких
91
процессов… Если в консервной промышленности доля ручного труда составляет 47 процентов, то еще выше она на овощеводческих базах хранения. Не удовлетворяются ассортимент и качество реализуемой населению продукции, особенно обеспечение луком-репкой, помидорами, редисом, зелеными и пряно-вкусовыми культурами, ранним картофелем, яблоками, ягодами, капустой и морковью. Из 22 основных видов плодоовощных культур ежегодно выполняется план закупок в пределах 7–8, не больше.
Во многих хозяйствах производство овощей и картофеля без надбавок было бы убыточно. Заметна профанация специализации: в структуре посевных площадей овощеводческих совхозов основная, казалось бы, культура занимает от трех до шести процентов. Остальные поля насыщены зерновыми, техническими и крупяными. Для овощей отводится лишь тридцать процентов орошаемых земель, имеющихся в специализированных совхозах. Большая их часть возделывается на богаре. Из-за примитивной агротехники на овощные плантации в разгар сезона привлекаются для прополочных и уборочных работ от десяти до двадцати тысяч горожан.
Что же надо было сделать для того, чтобы в двенадцатой пятилетке обеспечить все возрастающие запросы населения в плодоовощной продукции и картофеле, выполнение поставок в республиканский фонд и для областной консервной промышленности?
Специалисты и руководители хозяйств знают, что нужно предпринять. В области тоже осведомлены. Надо завершить специализацию и концентрацию производства плодоовощной продукции, освободив хозяйства от зерновых и технических культур. Провести реконструкцию магазинов (а по необходимости строить новые), обеспечив
92
их средствами механизации, холодильным оборудованием, создав санитарные условия, – все это в соответствии с нормами потребности городских жителей.
Во всех крупных специализированных совхозах (а их станет вполовину меньше, чем теперь) необходимо построить типовые капитальные общежития учащихся, студентов и других горожан, привлекаемых на сезонные работы. В то же время следует за год-два перейти на индустриальную технологию возделывания всех посевов столовой свеклы, моркови, капусты, помидоров…
В особом внимании нуждается намеченная облисполкомом еще в одиннадцатой пятилетке программа нового строительства, реконструкции, капитального ремонта и технического перевооружения предприятий консервной промышленности.
Надо сказать, что в Белгородской области специализированные хозяйства по выращиванию плодоовощных культур создавались в начале восьмидесятых. В основном они призваны «работать» на жителей г. Белгорода и
г. Старого Оскола. Почти два десятка совхозов, вошедших в объединение Белгородплодоовощхоз, должны были поставлять в торговую сеть двух крупных городов около 30 тыс. т овощной продукции, свыше 20 тыс. т – прочим потребителям.
В целом с производственным планом совхозы справлялись. Но вот подходит осенне-зимний период, и в магазинах редким завозным товаром становились, к примеру, морковь, капуста, а перерабатывающие предприятия простаивают из-за нехватки сырья.
Конечно, в этом прежде всего сказалась недоработка основного звена плодоовощного комплекса – специализированных хозяйств, их несовременная организационная структура, технология производства.
93
Но все же… По-доброму завидуешь, к примеру, жителям г. Курагана, где уже на протяжении трех пятилеток не знают, что такое зима без плодов и овощей.
Помню, с каким восхищением рассказывали мне еще в 1984 году о работе коллектива Курганского горплодоовощторга и его руководителе А. Г. Сафонове на ВДНХ СССР.
– Представляете, там многие из работников готовятся к защите диссертаций, проводят опыты – в общем, ученые люди, – увлеченно говорила методист павильона Е. В. Лифанова (как раз накануне она вернулась из Кургана).
Так с чего же начинал Сафонов? Прежде всего, при поддержке местных партийных и советских органов был разработан и осуществлен план реконструкции и развития базы.
Теперь это современные капитальные хранилища с активной принудительной вентиляцией (общая емкость – более 30 тысяч тонн, третья часть – с искусственным охлаждением). Общий уровень механизации погрузочно-разгрузочных работ достиг 90 процентов. Но ставится задача механизировать все без исключения операции.
Александр Григорьевич считал, что в этом – спасение для любой овощеводческой базы. Ведь в чем выгода? Отказались раз и навсегда от привлечения рабочих и служащих промышленных предприятий и организаций города. Укрепили трудовую дисциплину и создали стабильный коллектив. Наладили строгое соблюдение биологических режимов и высокую степень сохранности картофеля, плодов и овощей.
Белгородцам, как, впрочем, и их соседям, полезно было бы перенять у курганцев опыт бестарного способа хранения огурцов и помидоров, применение пленочного материла с газоселективными мембранами при закладке яблок, полиэтиленовых вкладышей – для корнеплодов (в особен94
ности, моркови); использования бактерий молочнокислого брожения при хранении капусты и другие интересные по своему решению новшества. Все это имеет не только большое хозяйственное, но и социальное значение.
Опыт коллектива Курганского горплодоовощторга – ярчайший пример местной инициативы. Вдумаемся в такие цифры: за десять лет на здешних заводах было создано 40 видов нестандартного оборудования, различных машин и механизмов для плодоовощной базы. Из общих капиталовложений (8 миллионов рублей) только на внедрение техники было израсходовано 2,4 млн руб. Реконструкционные работы велись в тесном сотрудничестве с учеными Сибирского отделения ВАСХНИЛ, НИИ «Союзпромхоз», местными проектными, монтажными и строительными организациями.
Такая же (а может, и лучше) возможность имелась и у белгородцев. Что-что, а по части шефской помощи мы поднаторели давно.
Но белгородцы увлеклись… прожектерством. В то время, когда городская плодоовощная база разваливалась по частям, а коллектив распадался, разлагался вместе с картошкой и морковью (в итоге некоторые личности оказались на скамье подсудимых – вместе с директором Горплодоовощторга Суденко), когда общими усилиями надо было решить насущные задачи дня, – на юго-восточной окраине Белгорода спешными темпами возводился железобетонный склеп.
– Хотим к Октябрю подарить белгородцам шампиньонницу – заявил на одном из торжественных собраний первый секретарь обкома партии А. Ф. Пономарев.
«Подарок» в шесть миллионов рублей строился на первых порах полунелегально, методом «народной стройки», с отвлечением рабочей силы и материалов с других плановых объектов.
95
Деньги на это сооружение взяли у объединения «Белгородплодоовощхоз». Оборудование для него собирали со всего Союза, приспосабливали к импортной технологии выращивания шампиньонов.
Насколько удалась эта сомнительная затея, можно сегодня уже сказать. В белгородских магазинах периодически появляются на прилавках грибы, их понемножку раскупают. Грибы-деликатесы, по 3 руб. 20 копеек за килограмм. Не каждый день может позволить себе на обед жареные и вареные шампиньоны среднестатистический горожанин.
Куда нужнее качественные морковь, капуста, картофель, различные соленья – осенью, зимой, весной. Их пока нет. А если есть, то, простите, с гнильцой, вяленые…
Так тщеславие десятка ответственных товарищей областного «уровня» было удовлетворено за счет насущных ежечасных интересов тысяч человек. Где возможно такое? На административной лестнице.
Ведь чем обернулась «волевая» стройка? Шампиньонницу передали на баланс совхозу «Разуменский». Убытки, естественно, тоже. С таким же успехом можно было строить в области метрополитен.
Тогда, в одиннадцатой пятилетке, могли строить, не считаясь с затратами. Важен был результат. За ценой не стояли. Скажем, шампиньонницу соорудили за 18 месяцев вместо 24. Сроки-то сократили, а объединение «Союзпромтеплица» не поставило нужных механизмов и оборудования (потому что такового, видимо, в стране и не было). Просчитались проектировщики из Ворошиловградского института «Гипропромтеплица» (для них это был уникальный объект) – стены помещений не рассчитаны на влияние агрессивной среды (аммиака), как, впрочем, и многие виды оборудования. Торф завозят из Смоленской
96
области, доломитовую крошку – из Щелкова Московской… Много ручного труда. Соблюдать заданную температуру, влажность питательной среды (увлажненная солома, перемешанная с птичьим пометом), содержание в ней аммиака поручено оператору, у которого точнее интуиция, чем автоматика. «Посевная площадь» загружается неравномерно, с помощью картофельного транспортера и рабочих рук, хотя в Воронеже для этих целей изготовили специальную машину МЗС (но какой-то импортной сетки не хватает). В общем, грибы выращиваются с громадным нарушением технологии, несовершенное оборудование часто ломается, фабрика простаивает неделями. Не обошлось без жертв: случилась авария, погиб рабочий.
В 1987 году этот комплекс поставил потребителям всего 200 тонн грибов – это в четыре раза меньше проектной мощности.
Спрашивается, во имя чего затеваются подобные «стройки века»? Во благо человека или ради амбиции областного руководства (как же, такие шампиньонницы есть только в Москве и Ленинграде!)?
Если уж замышлять такое дело, то не грех «администратору» совета спросить. Если свои специалисты толком ничего не могут предложить, то в республике не грех ума попытать. К примеру, на воркутинских шахтах уже который год без каких-либо особых капитальных затрат выращивают первоклассные грибы. Опыт северных шахтеров пригодился бы, думается, на Лебединском или Стойленском ГОКах. Но…
97
НА СТЫКЕ ОТРАСЛЕЙ
звестно, что в жизни самых разнородных предприятий имеется целый ряд однородных проблем. Потому-то организация и управление должны «работать» на стыках отраслей. В агропромышленном комплексе до недавнего времени (пожалуй, до создания агропромышленных объединений) между отраслями зияли огромные пустоты. Заполнить их можно было, осуществив на практике идею создания целостной системы организации и управления сельским хозяйством и связанными с ним другими министерствами и ведомствами. Они вместе должны были стать производственным организмом, который планируется, финансируется и управляется как единое целое.
Мы знаем, что еще в середине 70-х годов эксперименты по совершенствованию управления АПК на районном уровне были начаты в Грузии, Латвии, Эстонии. Именно там появились первые районные агропромышленные объединения – РАПО. Это был удачный прорыв в поиске новых эффективных форм управления агропромышленным комплексом на всех уровнях. Уже первые опыты показали, что в новых образованиях более эффективно используются производственные ресурсы и нет надобности в дополнительном привлечении государственных средств, совершенствуется планирование и укрепляются межхозяйственные связи, создаются лучшие социально-экономические условия сельской жизни и – что немаловажно – появляется экономическая заинтересованность
98
партнеров в конечных результатах общей работы.
Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении управления сельским хозяйством и другими отраслями агропромышленного комплекса», утвержденное майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС, предусматривало образование в административных районах РАПО, а в областях, краях и автономных республиках – соответствующих агропромышленных объединений.
Белгородское областное агропромышленное объединение было создано в декабре 1982 года. За него двумя руками голосовали, если можно так сказать, и сторонники администрирования, и экономисты. Первых не устраивал конгломерат многочисленных отраслевых трестов и объединений, ведомственная разобщенность и невозможность выгодно для области сочетать отраслевой и территориальный принципы управления, неоправданное разобщение функций руководства на районном и областном уровнях.
Например, из двадцати двух хозяйств Белгородского района лишь семь подчинялись райсельхозуправлению. А что же остальные? Над ними «нависли» десять трестов и объединений: «Свинопром», «Скотопром», «Птицепром», «Овощепром», «Плодопром», «Сахсвекла» и т. п. Областные ведомства выходили на республиканский или союзный «уровень». Обкому партии, облисполкому в таких условиях раздробленной соподчиненности трудно было маневрировать материально-техническими ресурсами, денежными средствами, комплексно решать все новые проблемы и задачи. Получалось, что перед ЦК и Совмином надо отвечать не только за свои недоработки, но и за чужие просчеты. Ведь каждый трест преследовал, прежде всего, узковедомственные интересы, пренебрегая интересами области.
Узкая специализация усугубила узковедомственный подход
99
к решению общегосударственных задач. С таким подходом нельзя было возлагать сколь-нибудь серьезные надежды на успешное выполнение Продовольственной программы.
Но разобщенными оказались не только колхозы и совхозы. С ними организационно и экономически слабо были связаны подразделения агросервиса и переработчики продукции полей и ферм.
Администраторы были за централизацию власти на областном уровне. В этом смысле они тоже нуждались в самостоятельности. В самостоятельности для области.
Экономисты исходили из того, что на плановое управление ложится вся нагрузка организации экономического развития. Нужна такая структура управления, которая была бы способна кардинально ускорить научно-технический прогресс, сделала бы напряженным труд каждого работника, резко повысила бы рост эффективности и производительности в сельском хозяйстве и остальных отраслях агрокомплекса. Логика: снять с области и Москвы текущее оперативное руководство отдельными мелкими подразделениями, перевести их на хозрасчет, на прямые связи и, получая прибыль от самостоятельной деятельности, заняться обновлением и укреплением важнейших участков и звеньев. Экономисты понимали, что любые переустроительные меры могут стушеваться на нижней ступени «административной лестницы», натолкнуться на безразличие и пассивность рядового труженика. Без самостоятельности человеческий фактор не получит должного развития.
В Белгородской области после создания агропромышленных объединений произошло заметное размывание границ между административными и экономическими методами управления. Можно сказать, что
100
администраторы увлеклись экономикой, а экономисты проявили интерес к администрированию.
И в этом – особенность переходного – затяжного – этапа становления агропрома области. В этом ключ к пониманию ускоренного развития сельскохозяйственного производства и «пробуксовки» многих начинаний.
Итак, на создание в декабре 1982 года областного и районных агропромышленных объединений не понадобились какие-либо капитальные затраты. Наоборот, оно вроде бы принесло выигрыш. К примеру, от сокращения штатных единиц: в управлениях сельского хозяйства стало работать на 160 человек меньше, мелиорации и водного хозяйства – на 105, заготовок – на 74, в Сельхозтехнике – на 239, в плодоовощном объединении – на 16 человек. (Но это, как говорится, дело времени. Сколько уже было подобных сокращений в управленческих аппаратах, а впоследствии оказывалось, что численность их куда больше прежней!)
Как встретили на первых порах деятельность новых органов управления АПК? Скажем, председатели колхозов и совхозов поначалу отнеслись к ним сдержанно, а спустя год заявили с районных и областных трибун: перемен – никаких, мы по-прежнему со связанными руками.
Районный «уровень» вел себя более сознательно и оптимистично. Все-таки укреплены производственные отделы, экономическая служба, появились новые – к примеру, отдел межотраслевых связей в управлении сельского хозяйства. Авторитет его окреп – все-таки рабочий аппарат совета РАПО, областного АПО (или, как сразу его в шутку окрестили, «облапо»). Специалисты могли проявить еще более кипучую деятельность – и не с пустым карманом. Централизованные фонды
101
сулили миллионый кассовый сбор.
Но больше всех новой структурой была довольна область. Кроме партийного влияния, в ее распоряжении для концентрации усилий подразделений агропромышленного комплекса оказалась Советская власть (первый заместитель председателя облисполкома стал председателем совета областного АПО), да и с чисто хозяйской точки зрения все было на высоте: президиум совета являлся вполне удобным местом для принятия административных и экономических санкций (на коллегиальной основе) ко всем партнерам агропромышленного объединения. Можно было без особых трудностей заполучить в случае надобности деньги из централизованных фондов РАПО, сконцентрировать их в одних руках для осуществления задумок областного «уровня». К тому же и в самом управлении сельского хозяйства области образовался свой централизованный фонд – какие-нибудь 200–300 миллионов рублей на банковском счете открывали широкий простор для реконструкции и обновления производства.
Совет агропромышленного объединения сочетал хозяйственно-организационные функции с функциями государственного контроля, получил право государственного руководства в отношении ко всем партнерам объединения, независимо от ведомственной подчиненности. Принимаемые советом решения стали обязательными для всех членов объединения. И понятно почему. Ведь деятельность агропромышленных объединений строилась на основе типового положения, утвержденного Советом Министров СССР, а также других нормативных актов, и эти объединения также подчинялись соответствующему Совету народных депутатов и его исполкому.
Новые органы получили большие права, но на них
102
были возложены и немалые обязанности. Они утверждали распределение капитальных вложений, материально-технических ресурсов, выделяемых для сельского хозяйства, объемы производственно-технического, агрохимического обслуживания, строительно-монтажных работ, грузовых перевозок, использования мелиорированных земель; рассматривали проекты планов перерабатывающих предприятий, служб агросервиса, входящих в АПК, вносили предложения и замечания в вышестоящие ведомства и министерства партнеров.
Как исполнители, советы объединений призваны были организовывать реализацию межотраслевых продовольственных и других целевых программ, имея для всего этого материально-технические, финансовые и другие ресурсы.
Что очень важно: новые объединения могли перераспределить в экстренных случаях между предприятиями и службами АПК (с согласия последних, естественно, а оно, как правило, было всегда единогласным) десять-пятнадцать процентов материально-технических и других ресурсов или не освоенные отдельными подразделениями по итогам первого-третьего кварталов капиталовложения (конечно, по согласованию с соответствующими отраслевыми министерствами и ведомствами, которые, как правило, согласия не давали).
Объединения получили право решать самые больные вопросы договорных и товарно-денежных отношений между партнерами АПК. Они должны были рассматривать и утверждать на основе типовых нормативов расценки и тарифы на оказываемые услуги и работы, выполняемые другими предприятиями и организациями, независимо от их ведомственной подчиненности. Под их контролем оказались расчетные цены на скот, корма,
103
материалы, другие ресурсы (внутри объединения), расчеты между колхозами, совхозами и перерабатывающими предприятиями, службами агросервиса. Большое значение в жизни агропромышленных объединений имело Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от
7 июля 1983 года № 607 «О мерах по совершенствованию экономических взаимоотношений сельского хозяйства с другими отраслями народного хозяйства». В соответствии с ним основными показателями при оценке деятельности сельхозтехники, сельхозхимии, мелиоративных организаций стали прирост производства сельхозпродукции и повышение производительности труда в обслуживаемых хозяйствах по сравнению с достигнутым уровнем за пре-дыдущие пять лет, а также выполнение договорных обязательств, качество и снижение стоимости оказываемых услуг. Теперь расчеты с ними в течение года должны были производиться исходя из 92 процентов стоимости услуг и работ, а остальная сумма выдаваться по итогам года и фактическому выполнению планов производства сельскохозяйственной продукции.
Немаловажен и тот факт, что обслуга (сельхозтехника, сельхозхимия и др.) должна была возвращать колхозам и совхозам половину суммы сверх плановой прибыли, полученной от реализации услуг.
Предполагалось, что создание агропромышленных объединений позволит сконцентрировать усилия всех отраслей АПК, нацелит их, главным образом, на рост общей эффективности производства. Дело стало за тем, чтобы правильно применить все положения и принципы, по-хозяйски грамотно использовать возможности советов РАПО и областного АПО.
Как же реализовывались на деле партийные документы
104
агропромышленным комплексом Белгородской области?
Бесспорно, с созданием агропромышленных объединений стали более оживленно решаться вопросы развития как сельского хозяйства области, так и связанных с ним других отраслей народного хозяйства.
Это можно проследить на примере работы инженерной службы областного и районных агропромышленных объединений. Возглавил эту службу заместитель председателя совета агропромобъединения по вопросам механизации и электрификации, председатель облсельхозтехники – в области, управляющие райсельхозтехникой – в районах. На нее возложили всю ответственность за техническую политику на селе. А ситуация на то время была такова.
Уже в 1984 году мехотряды убрали с площади 53 тыс. гектаров зерновые культуры – просо, гречиху, подсолнечник, кориандр. В том же году к ним добивались еще несколько десятков – для уборки кукурузы на зерно – стержневую смесь. Они также задались целью обеспечивать животноводство концентрированными кормами.
Надо сказать, что коллективы предприятий и организаций облсельхозтехники на первых порах работы в новом объединении заметно «скорректировали» свой интерес в сторону сельскохозяйственных задач. Планы ремонта тракторов, комбайнов, двигателей и другой техники, поставка хозяйствам сельхозмашин в собранном и отрегулированном виде, реализации продукции и материально-технических средств были выполнены в срок и более качественно, чем прежде. Несколько повысилась готовность машинно-тракторного парка агрокомплекса, улучшилось его использование.
По сравнению с 1982 годом сменная выработка на один трактор в колхозах и совхозах области увеличилась
105
на 0,6 гектара, количество простоев тракторов из-за технических неисправностей уменьшилось на два процента. Фактический расход дизельного топлива на условный эталонный гектар снизился на 0,3 килограмма.
На советах РАПО пересматривали и утверждали тарифы и расценки услуг, оказываемых колхозам и совхозам сельхозтехникой и другими обслуживающими организациями. Так, совет Прохоровского районного агропромобъединения утвердил новые тарифы на техническое обслуживание тракторов Т-150К, К-700, К-701 и автомобилей. Стоимость его было снижена на 8–30 %.
Или, скажем, совет Новооскольского РАПО утвердил прейскуранты на техническое обслуживание тракторов и автомобилей на 10–45 процентов ниже их прежней стоимости. А совет Волоконовского РАПО снизил тарифы на капитальный ремонт электродвигателей в среднем на 18–25 процентов, на обслуживание радиостанций – на 43 процента.
Сумма экономии в плановом объеме работ от снижения тарифов и расценок в целом за год по колхозам и совхозам области только на предприятиях «Сельхозтехники» составила 368 тыс. рублей.
Советом и президиумом совета областного АПО были рассмотрены проекты планов на 1984 год объединений, в том числе «Сельхозтехники», утверждены объемы работ и оказываемых услуг в соответствии с заявками и интересами хозяйств области. Область вынуждена была пойти на конфликт с Госкомсельхозтехникой РСФСР.
Дело в том, что Госкомсельхозтехника республики установила своему областному подразделения план: отремонтировать на 1000 тракторов больше, чем было заявлено колхозами и совхозами, а специальных комбайнов
106
– на 640 штук меньше, тракторокомбайновых двигателей – также на 500 штук меньше. В результате 32 % объема работ, или на 8,6 млн руб. не было подтверждено номенклатурой. Президиум совета не согласился с этим, утвердил обоснованные объемы и экономические показатели, попросил Госкомсельхозтехнику пересмотреть ранее доведенные цифры.
И последнее слово в этом давно назревшем конфликте осталось за областным АПО. Кстати сказать, уже на следующий, 1985 год повода для него не было: никто не пытался сверху «подправлять» заявки колхозов и совхозов, а ремонтные предприятия выполняли объемы работ, спланированные хозяйствами области.
В соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 607 предприятия облсельхозтехники и облсельхозхимии возвратили колхозам и совхозам половину сверхплановой прибыли – 207 тысяч рублей в 1983 году и 420 тысяч рублей в 1984-м.
Хозяйства области, перейдя на новые условия оплаты услуг агросервиса (92 процента стоимости фактически выполненных работ в течение года), недоплатили 900 тысяч рублей предприятиям Сельхозтехники, Сельхозхимии, водохозяйственным ремонтно-эксплуатационным организациям. Почему? Область не справилась с планом производства зерна, некоторых других видов сельхозпродукции. То есть ориентир был взят на конечный результат.
Но уже и на первых порах появилось немало признаков будущих проблем. Было ясно, что должная переналадка взаимоотношений партнеров агропромышленного комплекса будет достигнута не скоро.
Тревожил вопрос: почему многие советы РАПО слабо
107
используют предоставленные им права, формально проводят заседания советов, на которых принимают общие, пустые по своему смыслу документы, безразлично относятся к контролю за исполнением ранее принятых решений?
Почему ряд райагропромобъединений не защищает интересы хозяйств, поверхностно рассматривает проекты планов, равнодушно утверждает расценки на выполняемые работы и услуги в размере прежних прейскурантов, без их удешевления? Да и сами хозяйства порой вели «соглашательскую политику», оплачивали счета обслуги не по утвержденным советам РАПО расценкам, а по старым тарифам или по фактически сложившимся затратам, не протестуя против обсчетов.
Вредные привычки экстенсивного хозяйствования глубоко въелись во все звенья агропромышленного комплекса.
* * *
Об агропромышленном объединении судить можно и по тому, как решались в первые годы его становления традиционные для сельского хозяйства вопросы: более оперативно, заинтересованно и качественно. Скажем, особое внимание было уделено сокращению сроков уборки урожая. Расчеты показывали, что колхозы и совхозы области ежегодно могут убирать своими средствами сахарную свеклу более чем с 11 тысяч га, накапывать 250 тыс. тонн корней и завершать уборку за 15 дней.
И вот на свеклоуборочную технику были подобраны лучшие механизаторы для работы в две смены. Для очистки корней от ботвы и земли сделали свыше шестисот специальных устройств и переоборудовали ботвоуборочные машины.
В этом конвейере, как всегда, узким местом оставался
108
транспорт. Были созданы два подразделения: технологическое (для обслуживания уборочных отрядов по принципу «свеклокомбайн – полевой кагат и силосное сооружение») и погрузочно-транспортное (большегрузные автомобили + свеклопогрузчики СПС-4,2, работающие по принципу «полевой кагат – свеклопункт»). Первое подчинили руководителям хозяйств, второе – районным и областному оперативным штабам. Был установлен строгий контроль за целевым использованием транспортных средств.
В выходные дни весь автотранспорт предприятий и организаций области использовали на вывозке урожая. Одновременно строго выполняли требование о ежедневном использовании технологического транспорта в утренние и вечерние часы на доставке корней к свеклопункту по одному рейсу до и после основной работы.
Принятые меры позволили ежесуточно теми же погрузочно-транспортными средствами вывозить с полей 120–130 тысяч тонн корней, не допускать разрыва между выкопкой свеклы и ее вывозкой на приемные пункты в пределах более суточного запаса, завершать сбор корней за месяц, а вывозку – за 35 дней. Впервые государству было продано 3353 тысячи тонн сахарной свеклы. Средняя сахаристость свеклы составила 17,48 процента. Только за увеличение ее на два процента колхозы и совхозы области получили 22 миллиона рублей прибыли.
* * *
Уже в одиннадцатый пятилетке на различных совещаниях и на страницах областной печати стала настойчиво повторяться фраза о том, что область успешно развивает животноводство за счет интенсивных факторов.
Но так ли это? Сравним: с 1981 по 1987 годы пого109
ловье крупного рогатого скота увеличилось с 816,9 тыс. гол. до 1004, 1 тыс. гол., свиней – с 901,7 тыс. гол. до 1079 тыс. гол. (Численность коров в хозяйствах области держалась почти на одном уровне.)
А теперь посмотрим, как менялась продуктивность за это время. Средний удой от коровы увеличился на 657 кг, среднесуточные привесы крупного рогатого скота – с 622 г до 716 г, а свиней – с 363 г до 389 граммов.
Средний вес одной головы скота, проданного колхозами и совхозами государству, поднялся с 326 кг до 407 кг, свиней – со 101 кг до 114 кг. Если в 1981 г. было продано скота высшей и средней упитанности 78 %, то спустя шесть лет – 83 %.
Как видим, отрасль в своем продвижении добивалась скромных успехов отнюдь не за счет одних только интенсивных факторов. Следует учесть, что если в начале одиннадцатой пятилетки в сельском хозяйстве области трудилось 176,1 тыс. чел., то в 1987 г. численность работающих здесь возросла до 197,2 тыс. чел. Причем темпы ее роста в животноводческой отрасли заметно опережали земледелие.
…В один из зимних дней 1987 г. мне довелось присутствовать на областном селекторном совещании. Весь разговор шел о том, почему суточные надои ниже в сравнении с соответствующим периодом минувшего года. Вел селекторное первый секретарь обкома. Ох и досталось же районному звену! Ведь с мест о состоянии дел докладывали доверенные лица – уполномоченные области. Им задачу сформулировали четко и ясно: поехать, разобраться, наказать и… поднять надои.
Что самое интересное – за какие-нибудь два-три дня надои действительно прибавились на 50–100 граммов. Работники агропрома, облисполкома и обкома партии в столь короткое
110
время сумели организовать работу ферм и комплексов, добились своего и уезжали с чувством исполненного долга.
Многие из них, конечно, понимали, что от такой помощи скорее вред, чем польза. Ведь кормов не прибавилось, и обслуга на фермах – та же. И дисциплина труда – временный фактор; пока не уехал уполномоченный. А поди ж ты…
В большинстве случае происходило простое очковтирательство: занижением схемы выпойки телят повышалась товарность молока. Поскольку спрашивали в данный момент именно за эту продукцию.
Но наступит время критического состояния молодняка на фермах – и вновь уполномоченные разъедутся по хозяйствам ставить телят на ноги и снимать стружку по селектору с районного «треугольника». Правда, после их отбытия несколько понизится товарность молока, но тут уже надо чем-то жертвовать.
Вот такая «компромиссная синусоида».
А в результате среднесуточные привесы телят – 350–
400 граммов (в два раза ниже зоотехнических норм), телки отстают в росте и развитии на год и больше того, после отё-ла дают не более двух тысяч килограммов молока в год, быстро выбраковываются, значит, и стадо обновить нельзя.
С этим все соглашаются, но чтобы изменить к лучшему – пороху не хватает. Текучка заедает.
Такое «понимание» дорого обходится хозяйствам. Подсчитано, что из-за удлинения сроков выращивания молодняка, низкой продуктивности первотелок область ежегодно недобирает более 20 тыс. тонн молока.
Но еще больше потери от яловости животных. Молочная продуктивность стада снижается как минимум на двадцать процентов, а это свыше 25 тысяч тонн продукции.
И такое же количество не засчитывается в план прода111
жи из-за низкой жирности молока. Вот где резервы-то…
Оказалось также, что в минувшие годы о внедрении прогрессивных технологий и форм организации труда (без чего немыслима интенсификация производства) больше говорили – делали очень мало.
В области принимались щедрые программы по резкому увеличению надоев, но исполнить их на местах никто не торопился. В феврале 1986 года бюро обкома КПСС приняло еще одно постановление по «молочному» вопросу. Опять заговорили о «всеобъемлющей интенсификации отрасли»… Разговоры эти до сих пор, выражаясь канцелярским слогом, имеют место.
Надо сказать, что в молочном скотоводстве накопилось особенно много нерешенных проблем. Десяток лет продуктивность дойного стада держалась на уровне 2200–
2400 кг молока от коровы – и только в 1987 г. достигла 2787 кг.
Сейчас подсчитано: для того чтобы выйти на уровень душевого потребления молочной продукции, как того требуют научно обоснованные медицинские нормы, хозяйства области должны получать в среднем от каждой из 278 тыс. коров не менее 3500 кг молока. То есть за три оставшихся года двенадцатой пятилетки прибавка его должна составить 613 кг.
Задача сложная и пока что неразрешимая. Дело в том, что 22 % всего поголовья – с продуктивностью ниже двух тыс. кг, 54,4 % коров дают менее трёх тыс. кг, и лишь 14,1 % – до 3,5 тыс. кг, малая часть – всего 8,6 % – свыше 3,5 тыс. кг молока. Вот такая раскладка.
Но у начальника отдела агропрома А. М. Рыжкова нет сомнения, что эта задача будет выполнена. Какие доводы? Александр Максимович считает, что во многом поможет голштинизация стада. Сейчас ею охвачено 257
112
хозяйств с поголовьем 297 тыс. коров и телок. Уже получено около 163 тыс. гол. помесного ремонтного молодняка. На племенных фермах совхозов «Ракитянский», «Белгородский», «Авангард», опытно-производственных хозяйств «Центральное», «Белгородское» за счет голштинизации надаивают по 4–5 тыс. кг молока. В области имеется 125 коров с продуктивностью за период лактации 5–6 тыс. кг, 51 – до 7 тыс. кг, 8 голов – до 8 тыс. кг и всего 2 коровы – свыше 8 тыс. кг молока.
Как свидетельствуют данные Всероссийского научно-исследовательского института по племенному делу, у полукровных коров удой за первую лактацию составляет в среднем по республике 4016 кг молока с содержанием жира 3,8 %, за вторую – соответственно 4630 кг и
3,83 %, за третью – 5235 кг и 3,83%.
Так что путь выбран правильный. Ставится задача создать в ближайшие годы массив таких коров – 250–
300 тыс. гол. – специализированного молочного типа с высокой продуктивностью, к 1990 г. иметь таких коров 113 тыс. – они-то и обеспечат приток молока на 58 тыс. тонн. Но опять же для племенного поголовья нужны соответствующие рационы, корма. Да и отношение людей к животным сказывается не в последнюю очередь. Подсчитано: на каждую полукровку, чтобы получить 4 тыс. кг молока и более, надо иметь в году 50 ц к. ед. с содержанием протеина не ниже 105–110 г.
А что в действительности? В целом по области, если брать 1986 г., было запасено на корову по 40,5 ц к. ед., рассчитанных на получение 3200 кг молока, фактически же от каждой коровы было надоено всего 2662 кг.
Чтобы обеспечить удой в 3500 кг молока, необходимо скармливать корове в сутки стойлового периода сена – не ме113
нее 4 кг, сенажа – 5, силоса – 25, концкормов – 3, корнеплодов – 25 кг. Естественно, все это должно быть первоклассным.
Но сейчас в рационе коров – малопитательный силос, солома, несбалансированные по белку концентраты. Если в среднем за год одна кормовая единица содержит более 96 г переваримого протеина, то в зимние месяцы – не превышает 75.
Второй резерв – это перевод ферм на поточно-цеховую систему производства молока и воспроизводства стада. Освоили ее в совхозах «Казацкая степь» Губкинского и «Новая жизнь» Белгородского районов – продуктивность коров поднялась за год на 300–400 кг, а выход телят от 100 коров – на 4–5 голов. К тому же расход кормов и затраты труда сократились на 15–20 %.
Но почему же тогда за две пятилетки смогли внедрить эту технологию лишь на 156 МТФ (менее 10 % общего количества)?
Одна из причин сдерживания – не хватает родильных отделений, телятников-профилакториев. В свое время область предусматривала построить и реконструировать для сухостойных коров 15,2 тыс. скотомест, но удалось сделать менее половины. В некоторых районах вообще к этой работе не приступали.
Наряду с внедрением прогрессивных технологий важную роль в повышении эффективности отрасли должна сыграть комплексная механизация ферм с использованием высокопроизводительной техники. Тут ситуация особенно тяжелая: всего 9 %, имеющегося в области поголовья доится на установках типа «Тандем» и «Елочка», 13 % – по молокопроводу, остальные в ведра.
Средняя нагрузка на одного работника фермы – не менее 12 коров, а на доярку – который уже год – 19–20 голов. Без надбавок молоко было бы убыточно – свыше 5 млн руб.
114
На повестке дня – реконструкция ферм, строительство доильных залов. Они уже есть на 62 фермах, а намечено ввести в строй до конца пятилетки 1048.
– Но разве область виновата в том, что такая низкая производительность труда на молочнотоварных фермах? – говорит А. М. Рыжков – Нет. Скажем, дали заявки на 235 молокопроводов, а столица выделила 30. Из требуемых 256 установок «Тандем» получили только 18. Теперь посчитайте, когда решится проблема комплексной механизации ферм при таком скаредном дозировании…
Александр Максимович знает точно, что она решится намного раньше, чем доказывают расчеты…
В совхозе «Первомайский» Губкинского района провели частичную реконструкцию коровника – доильное отделение переоборудовали в индивидуально-проходные станки, при этом использовали молокопровод, идущий в комплекте с установкой УДС-ЗА. В итоге нагрузка на одного оператора достигла 120 коров. Если пойти по такому пути, то на фермах области в пять раз поднимется производительность труда, условно высвободится около 5 тыс. доярок. Да и дефицитная нынче установка типа «Тандем» не понадобится.
В том же хозяйстве можно увидеть небольшую резервную электростанцию, которая изготовлена специалистами ремонтно-технического предприятия «Губкинское» и районного агропромэнерго, – на случай, если отключат электроэнергию. Известно, как часто случается такое на молочных фермах и какой урон наносят животноводству сбои в электросетях.
Вот такими энергоблоками намечено укомплектовать все коровники, благо, что в любом хозяйстве для этого имеются технические возможности. 1988 год поставил точку в экстенсивном развитии мясного животноводства
115
области. По крайней мере на ближайшее десятилетие. С переходом на полный хозяйственный расчет и самофинансирование подразделений агропрома всем стало ясно, что в ближайшие годы нет необходимости наращивать поголовье скота, строительство помещений и т. д. Нецелесообразно. Не по карману. Ведь каждые 10 тонн мяса, полученные за счет роста поголовья (без увеличения его продуктивности) потребуют 80–100 тыс. руб. капитальных вложений и не менее двух работников.
Выход один – внедрять интенсивные технологии не на словах, а на деле. По примеру того же колхоза имени Жданова Белгородского района. Здесь в 1987 году произвели 3,8 тыс. тонн говядины, что на 11 % выше предыдущего. Проектные мощности освоены на 129 %. С каждых 100 га сельхозугодий получено 482 ц мяса,
95 % животных было реализовано высшей упитанностью (почти килограммовые среднесуточные привесы). Всего 18 месяцев – от поступления молодняка на комплекс КРС до сдачи его на мясокомбинат. На один центнер привеса тратится 8 ц к. ед. (20,5 % концентрированных кормов), себестоимость центнера продукции составила 128 руб. при цене реализации 268 руб. Хозяйство получило 5 млн руб. прибыли.
Если бы все спецхозы области, занимающиеся откормом крупного рогатого скота, достигли такого уровня производства говядины, то дополнительно получили бы 10 тыс. тонн мяса, сэкономили бы 42 тыс. тонн концентратов.
В области есть еще несколько специализированных хозяйств, к примеру, колхозы «Большевик» Чернянского, имени Ленина Ракитянского районов, каждый из которых продал государству за год по 4,2 тыс. тонн скота средним весом одной головы 476–459 кг.
116
Но если в спецхозах Яковлевского, Чернянского, Белгородского районов на одну единицу крупного рогатого скота производят за год 140–156 кг мяса, то в остальных – 130. Подсчитано, что, подтянув всех до уровня передовых районов, производство говядины можно довести до 140 тыс. тонн, или увеличить его на 23 тыс. тонн.
Кстати, только за 1987 год, когда наконец-то заработали факторы интенсификации, белгородцы увеличивали продажу говядины на 22, 4 тыс. тонн, или на 24 %.
Лучших спецхозов по натуральным и экономическим показателям, повторюсь, единицы. Они образуют красивый фасад отрасли. За ним – другая проблема. В последние семь лет среднесуточный привес скота на откорме в целом по области увеличился на 21 грамм, а за 1987 год он возрос на 6 г (в некоторых районах даже снизился).
За этот период удельный вес поголовья, откормленного в спецхозах интенсивно, не превысил 50 %. 174 тыс. голов крупного рогатого скота сдано на мясокомбинаты весом мене 400 кг.
Если в спецхозах удельный вес скота высшей упитанности доведен до 91 %, то в среднем по области он составляет 64 %, а 6 % животных реализовано ниже средней и тощей упитанностью.
К концу двенадцатой пятилетки запланировано произвести и продать мяса (в живом весе) 275 тыс. тонн, в т. ч. говядины – поднять на 12 % – на основе интенсификации.
Прежде всего ставится задача: всем спецхозам выйти на проектную мощность. Ведь пока из двадцати хозяйств, занимающихся откормом крупного рогатого скота, только половина вышла на проектную отметку. Но опять же без гарантированной кормовой базы этого не сделать. Нужны орошаемые земли (не менее 1500 га
117
на каждое хозяйство), расширенные посевы многолетних трав, кукурузы… А также – строительство летних откормочных площадок… Вот опыт колхозов имени Жданова Белгородского, «Знамя коммунизма» Красногвардейского, имени Дзержинского Яковлевского района показывает, что при ежедневной подготовке рационов в кормоцехах, обогащении их азото-фосфатными добавками продуктивность животных повышается на 10 %.
Вообще-то приготовление кормосмесей в таких крупных механизированных цехах позволяет вести откорм скота с удельным весом концентратов до 20 % и реализовать на убой пятисоткилограммовых бычков. Заметим, что пока удельный вес концентратов в общем расходе кормов на выращивании крупного рогатого скота в спецхозах составляет 33 %.
Аналогичные проблемы предстоит решать и в свиноводстве. Хотя, на первый взгляд, в этой отрасли обстановка не вызывает особой тревоги. В общем объеме закупок мяса скота и птицы процент свинины достиг 39. И более 93 % ее поставляют специализированные хозяйства. Внедрение новой технологии откорма свиней позволило сэкономить за 4 года 352 тыс. тонн концентратов и произвести дополнительно 70,4 тыс. тонн привеса. Но, во-первых, ее освоили далеко не все спецхозы, не говоря уже об обычных хозяйствах.
А во-вторых, из 20 свиноводческих хозяйств на проектную мощность вышли только 12. Большинство из отстающих за 15–20 лет ни разу даже близко не поднимались к проектной отметке, хотя затраты для подъема их экономики составляют колоссальную сумму.
Вот, к примеру, по инициативе обкома партии и облисполкома колхозу им. Жданова Вейделевского района
118
была оказана помощь: 4,5 млн руб. вложили в строительство и реконструкцию свиноводческой базы. Специалисты агропрома неоднократно выезжали в хозяйство и на месте, рука об руку с колхозными животноводами, разрабатывали мероприятия по улучшению и совершенствованию технологии производства свинины и кормоприготовления. Но, как говорится, все тщетно. Прошло уже несколько лет, а положение все ухудшается. В среднем за год здесь производят 1714 тонн мяса вместо 3-х тыс. тонн, среднесуточные привесы свиней старше двухмесячного возраста скатились до 214 г, затраты кормов на один центнер привеса – почти 11 ц к. ед. Ежегодно убыток от свиноводства – 270–300 тыс. руб.
Почему же столь выгодная отрасль – на грани разорения? Можно назвать ряд причин: нет хороших специалистов, операторов, хозяйство только наполовину обеспечивает себя кормами и т. п. Очевидно, что здесь тоже сказался человеческий фактор, когда крестьянин видит в своем колхозе проявление интереса области – и теряет собственный. Беда всех специализированных хозяйств: очень низкая урожайность основных кормовых культур. Так, спецхозы за годы одиннадцатой пятилетки получили зерновых по 15,8 ц/га, гороха – 11,7, кукурузы на зерно – 21,7, корнеплодов – 162 ц/га. Несколько улучшились эти показатели за два года двенадцатой пятилетки, но в целом ситуация пока не изменилась. Синдром минувших продразверсток… Привычно, что спецхозы – это детище областного уровня, который поможет, в беде не оставит. Привычно для многих руководителей хозяйств.
Но те из них, кто почувствовал тягу к самостоятельности, не желает быть марионеткой в чьих-то руках, – те выводят отрасль из застоя.
119
К примеру, совхоз «Губкинский», который возглавляет Николай Егорович Бессмельцев. В структуре валовой сельхозпродукции 93 % составляет свинина. На сегодня это одно из лучших специализированных хозяйств республики. Но ведь было время: ругали его с высоких трибун и за огромный падеж поголовья, и за низкие производственные показатели.
Однажды руководство совхоза решилось на радикальную реконструкцию, которая должна бы поменять весь производственный микроклимат. И она была проведена своими силами. Коллектив наперед знал, что дает то или иное изменение в технологической цепи. И вот результат: более чем наполовину сократился падеж животных, в четыре раза – вынужденный забой их, до 600 г поднялись среднесуточные привесы, стабильно стали выполняться планы продажи свинины ( в год – до 23 тыс. тонн). Снизились себестоимость продукции (180 руб. за центнер), прибыль возросла в три раза – до 10–12 млн руб. ежегодно.
Было время (в недавнем прошлом), когда и в такой крепкий спецхоз, как имени Фрунзе Белгородского района, до 12 тыс. тонн зерна завозилось со стороны. Сейчас здесь на своем производят до 6 тыс. тонн свинины в год – и ни грамма покупного корма. Здесь в комплексе решили все вопросы производственной и кормовой базы, технологии кормления и содержания животных, племенной работы и воспроизводства стада, организации и оплаты труда, внедрение достижений науки и передового опыта в животноводческой отрасли.
Председатель колхоза Василий Яковлевич Горин проявил инициативу еще в одном важном деле: на базе его спецхоза было создано новое межхозяйственное объединение по производству свинины – в него вошли еще три
120
аналогичных колхоза из соседних районов, у которых дела шли значительно хуже, чем у фрунзенцев. Скооперировав средства, хозяйства построили мощный комбикормовый завод и таким образом решили проблему стартерных кормов. Специалисты колхоза – инициаторы – находились в длительных командировках у своих партнеров, передавали опыт и знания, чтобы все держались единой технологии – то ли отъема поросят с месячного и постановку на откорм с трехмесячного возраста, то ли в разработке малоконцентратного типа кормления животных…
Конечно, в выгоде оказался колхоз имени Фрунзе, выполнивший план одиннадцатой пятилетки по всем основным показателям менее чем за четыре года, но и остальные спецхозы за два года совместной деятельности увеличили продажу свинины на 1–2 тыс. тонн.
Вот что значит добровольная кооперация сил и средств – не продиктованная сверху, а родившаяся от предприимчивых самостоятельных людей, заинтересованных в успехе общего дела, чувствующих большую ответственность перед своими трудовыми коллективами, перед государством.
Экономика агропромышленного комплекса области в одиннадцатой пятилетке поставила больше вопросов, чем дала ответов. И это понятно, ведь она развивалась, можно сказать, в чрезвычайных, а не нормальных условиях.
Приказное распределение капвложений решало кое-какие проблемы в одной отрасли, но усугубляло – в другой, вносило хаос в плановое ведение хозяйства. По сути дела, агросектор экономики никогда плановым и не был.
Считалось, что в сельском хозяйстве за это время были достигнуты положительные результаты в развитии всех его отраслей. Критерий? Существенно окрепла материально-
121
техническая база. Так, за пять лет колхозы и совхозы получили свыше 11 тысяч тракторов различных марок, 5 тысяч зерноуборочных комбайнов, почти две тысячи силосоуборочных и кормоуборочных комбайнов и т. п.
Возросли фондообеспеченность и фондовооруженность труда. К примеру, основные фонды сельскохозяйственного назначения увеличились против 1980 года в 1,5 раза и составили к началу двенадцатой пятилетки более 2,5 млрд руб., фондовооруженность за это время выросла на 66 процентов и приблизилась к 16 тыс. руб. на одного работающего.
Вообще-то в сельскохозяйственную отрасль за одиннадцатую пятилетку было вложено неизмеримо больше средств, чем в другие подразделения агрокомплекса, – в надежде на максимальную отдачу полей и ферм.
Скажем, на укрепление материально-технической базы АПК было выделено два миллиарда рублей – 44 процента общего объема капитальных вложений по области (строительно-монтажных работ соответственно 1,1 млрд руб., или 44 %).
Эти средства направлялись на повышение плодородия земель, создание кормовой базы животноводства, строительство складов, хранилищ, ремонтных мастерских, автогаражей, автомобильных дорог, реконструкцию и расширение животноводческих помещений, социальное развитие села. На эти цели за счет средств государства и колхозов было использовано 1,8 млрд руб. (90 %), в том числе 1,1 млрд руб. колхозных денег и 0,7 млрд – государственных капвложений.
Для сравнения: на развитие других отраслей, входящих в состав агропромышленного комплекса, направлялось всего 207 млн руб., причем 12,5 млн руб. из этой
122
суммы так и остались недоиспользованными.
За счет всех источников финансирования в сельском хозяйстве и других отраслях, входящих в АПК, за пять лет были введены в действие основные фонды общей стоимостью 1999,7 млн руб.
Из общего объема капитальных вложений в сельское хозяйство по всему комплексу работ 78 % (1,4 млрд руб.) направлялись на производственные цели. Из них 242 млн руб. (18 %) – на строительство животноводческих и птицеводческих помещений, 101,5 млн руб. (7 %) – на мелиорацию земель и их освоение, 601,8 млн руб. (43 %) – на расширение парка сельскохозяйственных машин и оборудования.
Использование лимита капитальных вложений, направленных на строительство объектов растениеводства, животноводства и кормопроизводства, были использованы на 122–129 процентов.
За эти годы в строй вошли Майский репродуктор по выращиванию племенных кур мясных пород, Шебекинская птицефабрика имени Ватутина по выращиванию и откорму мясной птицы, мощности птицефабрики «Белгородская», элеватор и мельница для хранения и переработки зерна в областном центре, Валуйский гормолзавод по производству цельномолочной продукции и выпуску животного масла, Валуйский завод по выработке мясо-костной муки, Береговской и Песчанский заводы сухих кормовых дрожжей, вторая очередь тепличного комбината в п. Разумном и другие.
В колхозах и совхозах были сооружены животноводческие помещения на 112, 3 тыс. скотомест крупного рогатого скота, на 70,1 тыс. – свиней, 29,7 тыс. – овец. Стали действовать новые силосные и сенажные хранилища
123
емкостью свыше 900 тысяч м3 , кормоцехи на 6,5 тысячи тонн продукции. Увеличилась протяженность автомобильных дорог с твердым покрытием общего пользования на
859 км, а внутрихозяйственного значения – на 1258 км.
За пять лет в сельской местности были сданы в эксплуатацию жилые дома общей площадью 1178,3 тыс. кв. м, 36 школ на 15,1 тыс. ученических мест, 49 дошкольных учреждений на 4,8 тыс. мест, больницы на 250 коек, поликлиники на 160 посещений в смену, 21 клуб.
Конечно, на первый взгляд это дало положительные результаты, было заметно продвижение вперед. Так, среднегодовое производство валовой продукции за пять лет во всех категориях составило 1099 млн рублей – на 9 процентов выше среднегодового уровня десятой пятилетки и на 12 – девятой. Продукция растениеводства достигла 62,4 млн руб., а животноводства – 636,7 млн руб. Это также больше, чем за предыдущие периоды.
Если, к примеру, взять последние три пятилетки, то мы увидим: самый высокий уровень производительности труда был достигнут в 1983 году, когда на одного работника было произведено в колхозах и совхозах валовой продукции на 5195 рублей. А, скажем, в такие годы, как 1979-й и 1981-й, она снижалась до 3,5–3,8 тыс. руб. В одиннадцатой пятилетке на одного работника в среднем вышло по 4875 руб. – на 22 процента больше уровня 10-й пятилетки и на 36 – девятой.
И все же тот рост значительно отставал от роста фондовооруженности труда (66 %). Эффективность использования основных производственных фондов сельского хозяйства снизилась в сравнении с девятой почти вдвое (если в 9-й пятилетке было произведено продукции на
75 руб. в расчете на 100 руб. основных фондов сельско124
го хозяйства, то в 11-й – только на 40 руб.).
А вот что происходило в земледелии. За пятилетку посевная площадь сельскохозяйственных культур уменьшилась более чем на 80 тыс. га, или на 5 процентов, – их, в основном, отвели под чистые пары. В структуре возросла доля кормовых культур за счет зерновых и технических. Но что привлекает внимание: в 1985 году из 299 колхозов и совхозов, занимающихся выращиванием зерновых культур, только в 105 хозяйствах был получен урожай зерна свыше 20 центнеров с гектара (11 хозяйств на площади более 20 тыс. га собрали менее 10 ц/га).
Такие же колебания можно было наблюдать в урожайности других культур. Свыше 15 ц/га подсолнечника получили 95 хозяйств при среднеобластном уровне
13,9 ц/га, а 23 хозяйства – менее 7 центнеров.
Или: 50 колхозов и совхозов вырастили урожай сахарной свеклы более 300 ц/га, а 22 – менее 200 ц/га.
Вряд ли такой разрыв можно объяснить только неодинаковыми природно-климатическими условиями.
Как известно, 11 июня 1981 года Совет Министров РСФСР принял постановление «О дальнейшем развитии сельского хозяйства Центрально-Черноземного района РСФСР». Вскоре Белгородский облисполком утвердил мероприятия по выполнению заданий, доведенных постановлением.
Однако реализовать их оказалось не под силу областному агропромобъединению. Белгородцы произвели, к примеру, на 840 тысяч тонн зерна и 19 тысяч тонн подсолнечника меньше, чем было предусмотрено заданием. Хотя для повышения урожайности и роста валовых сборов зерна, технических, кормовых и других сельскохозяйственных культур колхозы и совхозы получили за пять
125
лет почти 1110 тыс. т (в пересчете на 100 % питательных веществ) минеральных удобрений – а это 125 процентов к заданию. В 1985 году было удобрено 90 процентов всей посевной площади (1466 тыс. га). На один га внесено
147 кг минеральных и 5,4 тонны органических удобрений. Пожалуй, это самые высокие показатели за одиннадцатую пятилетку.
Итак, 90 процентов капвложений приняло сельское хозяйство за пять лет. И что же? Огромная группа колхозов и совхозов не только не увеличила, но даже сократила производство и заготовки некоторых видов продукции. Область недодала, к примеру, государству 1,8 млн т зерна, 1,6 млн т сахарной свеклы. Систематически не выполнялись плановые закупки проса, гречихи, эфиромасличных культур, да и с животноводческой продукцией на ряде ферм складывалась напряженная обстановка.
Земледелие – основа развития сельского хозяйства, а если говорить уж до конца, то всего АПК. Истина бесспорная. Но за последнее десятилетие в области было допущено колебание валовых сборов зерна от 990 тыс. до 2,5 млн тонн зерна (соответственно – и закупки). Аналогично – и по другим культурам.
Сколько было говорено о рационализации севооборота, эффективных структурах посевных площадей, элитном семеноводстве и других неотъемлемых частях общей системы землепользования. Сколько возвращались к этим вопросам на областном уровне! А в хозяйствах год за годом размещали зерновые по зерновым, о горохе вспоминали от случая к случаю, игнорировали многолетние травы-предшественники, мизерные десятые проценты площадей отводят под паровые поля, которые преждевременно засеваются в погоне за иллю126
зорными кормами… Огромные усилия затрачиваются, чтобы вырастить хороший урожай подсолнечника, а в итоге, при уборке, половина урожая уходит под снег.
Область бросает клич, чтобы каждый колхоз или совхоз обеспечил себя нужными семенами, но время идет, в хозяйствах ликвидируются семенные участки.
С областных трибун призывают свести к минимуму «автопробеги» всех видов сельхозмашин в черноземном поле, мощные колесные «Кировцы» делают из пашни взлетные полосы; в то же время под предлогом выгоды (обманчивой, сиюминутной) в сроках и производительности механизаторы не проводят щелевание земель, ярусной вспашки, сеют технические культуры на распаханных склоновых участках.
Или взять такой общеизвестный фактор сохранения жизненной силы чернозема, как внесение органики. Каждый гектар пашни обязательно должен получать не менее 15–20 тонн навоза, только в этом случае можно надеяться на значительную прибавку в урожае. Но за годы одиннадцатой пятилетки на гектар было внесено по
5 тонн органических удобрений – и это считалось чуть ли не достижением! Ведь много и таких колхозов, как им. Кирова Старооскольского, «Правда» Алексеевского, «40 лет Октября» и «Парижская коммуна» Борисовского районов, где за последние годы было вывезено в поля по 1,6–3 тонны навоза.
Белгородчина была утверждена областью комплексной химизации сельского хозяйства. В 1986 году поставки удобрений возросли до 200 кг на гектар пашни. Но, как говорил в свое время академик Д. Н. Прянишников, «избытком удобрений не заменить недостатка знаний».
Практически каждый четвертый гектар белгородской
127
пашни «окислился», нуждается в известковании, солонцы, точно раковые опухоли, разрастаются на теле матушки-земли – их более 400 тыс. га, но «раскисляют» ежегодно не более 5 тыс. га (хотя необходимо довести известкование до 70 тыс. га в год). Условия ведь позволяют. В качестве мелиоранта можно использовать не только дефекат – отходы сахарного производства, но и пыль Белгородского и Старооскольского цемзаводов, силикатных предприятий, металлургического шлака.
Все, скажем, отдают предпочтение биологическим методам защиты растений от вредителей и болезней, – но в дискуссиях, а не на практике. На практике главенствуют яды, гербициды, да такие, что на обширной территории дышать нечем. Заливается ими земля густо-прегусто, а у долгоносика только хоботок крепчает. Почва сереет от разной ползучей и прыгучей мутантной гадости.
Как видим, развитие аграрной экономики в те годы приобрело нездоровый характер, стремление экстенсивными методами сдержать падение темпов роста привело к непомерным затратам, нерациональному использованию производственных фондов и трудовых ресурсов, падению фондоотдачи.
При анализе итога, достигнутого страной за эти годы, в Политическом докладе ЦК КПСС ХХVП съезду партии отмечалось: «В аграрном секторе нужен решительный перелом, чтобы уже в двенадцатой пятилетке заметно улучшилось продовольственное снабжение».
128
ПУТЬ К САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ
В поисках компромисса между
«администраторами» и «экономистами»
ве даты. Пожалуй, самые важные для агропромышленного сектора экономики.
14 ноября 1985 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О дальнейшем совершенствовании управления агропромышленным комплексом». А 20 марта 1986 г. – «О дальнейшем совершенствовании экономического механизма хозяйствования в агропромышленном комплексе страны».
Первое было вызвано тем, что из-за незавершенности структуры управления агропромышленным комплексом на союзном и республиканском уровнях не было достигнуто необходимой интеграции сельского хозяйства с перерабатывающей промышленностью, не произошло изменений в экономическом механизме взаимоотношений колхозов, совхозов и обслуживающих организаций.
Второе – тем, что действующий экономический механизм хозяйствования, сложившиеся методы и практика планирования и стимулирования ложно ориентировали колхозы, совхозы, другие предприятия АПК, местные советские и хозяйственные органы на более полное использование имеющегося производственного потенциала, сокращение потерь продукции на всех стадиях ее производства, хранения и переработки, успешное решение проблем социального переустройства села. Слабо исполь129
зовался нормативный метод планирования, хозяйственный расчет, прогрессивные нормы организации и оплаты труда, допускались диспропорции в развитии отдельных отраслей и регионов, а самостоятельность и развитие инициативы, предприимчивости в хозяйственной деятельности ограничивались многочисленными инструкциями.
С упразднением шести министерств и образованием Госагропрома СССР последний получил мандат центрального органа государственного управления агропромышленным комплексом страны и наряду с Советами Министров союзных республик принял на себя всю полноту ответственности за наращивание производства, выполнение планов закупок сельскохозяйственной продукции и обеспечение ее полной сохранности, качественную переработку и значительное расширение ассортимента продовольственных товаров.
Он получил соответствующие права и полномочия в планировании, финансировании и обеспечении материально-техническими ресурсами агропромышленного комплекса. Естественно, что его решения стали обязательны для исполнения всеми министерствами и ведомствами, объединениями и предприятиями.
Госагропром – качественно новое явление в организационном механизме управления.
Очевидно, что создавался он в соответствии с основополагающим принципом социалистического управления – демократическим централизмом. То есть предполагается постоянное сочетание централизованного руководства со всемерным развитием демократии, усиление ответственности аппарата агропрома при одновременном развитии инициативы и самостоятельности трудовых коллективов на местах.
Коллегиальность – для принятия решений, персональ130
ная ответственность – для их выполнения, одна из главных форм реализации принципа демократического централизма.
Госагропром призван был научно определить структуру управления на всех уровнях и создать высокоэффективный, с минимальными штатами управленческий аппарат. И этот новый аппарат должен обеспечить пропорциональное, сбалансированное, организационное и экономическое взаимодействие всех сфер производства, предоставить хозяйственную самостоятельность колхозам и совхозам; усилить экономические методы управления и создать взаимовыгодные экономические и разные правовые отношения между всеми звеньями АПК; дать первую роль хозрасчету, усилить материальную заинтересованность работников в наращивании производства продукции и росте ее качества.
Все во имя единой цели: наладить устойчивое бесперебойное снабжение страны продовольствием, одеждой, обувью…
Понятно, что этого невозможно достичь без тесного взаимодействия и переплетения сельского хозяйства с промышленностью, их взаимопроникновения, органического слияния.
То есть предполагаются глубокие качественные изменения как самого сельского хозяйства, так и других отраслей экономики. И мы видим, как за последние годы часть операций и процессов отпочковалась от сельского хозяйства, перешла в сферу промышленной деятельности. Такой переход обусловлен увеличением размеров колхозов и совхозов, углублением их специализации и концентрации производства. Скажем, малейшие неувязки в продаже овощей, фруктов и другой скоропортящейся продукции приводят к серьезным убыткам. Растут не131
производственные расходы на передержке скота. Не одних хозяйств забота. Всех звеньев АПК. Именно все они должны обеспечить слаженность и высокий конечный результат. Увязав их в единое целое, можно совершенствовать управленческую структуру, без привлечения дополнительных материальных, трудовых, финансовых ресурсов – увеличить объем агропромышленного производства, снизить себестоимость продукции, поднять производительность труда.
Агропром призвали навести порядок в аграрном секторе экономики.
Не на пустом месте он создавался. В стране прошли крупномасштабные экономические эксперименты, раскрывшие достоинства и проблемы интеграции.
Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС утвердил мысль о том, что управляться агропромышленный комплекс должен как единое целое на всех уровнях. Но с разных ведомственных этажей структура управления, естественно, виделась по-разному.
К примеру, председатели колхозов, с которыми мне довелось разговаривать, незадолго до образования агропромышленного комитета настаивали на том, что самый верный подход – от жизни, от земли. Это самый нижний «этаж»… Взять хотя бы механизацию. В хозяйстве – инженерная служба, в РАПО – отдел механизации и электрификации, которому также подчинены ремонтно-обслуживающие предприятия районного значения. Все получают заработок в зависимости от результатов производства продукции земледелия, животноводческой отрасли. На оплату по конечному результату необходимо завязать и специалистов областного агропрома.
Тогда на всех уровнях будет выдержан важнейший прин132
цип: у земли один хозяин. То же – с другими службами.
Если пойти от района, области «по вертикали», то такие организационные принципы возможны и на республиканском, и на союзном уровнях. Тогда и планирование, и создание базы агропрома, и ее использование будут точно ориентированы на основные цели – повышение эффективности совместного производства.
А вот что ответил председатель совета областного агропромышленного объединения В. В. Булыгин на анкету газеты «Правда» (12 июля 1985 г.).
Вопросы:
1. Управлять агропромышленным комплексом как единым целым. Что надо сделать для решения этой проблемы?
2. Каковы пути ускорения научно-технического прогресса в агропромышленном комплексе, и прежде всего в сельскохозяйственном производстве?
3. Как органически соединить повышение эффективности производства и решение социальных задач на селе?
Ответы:
1. И мы в областном объединении, и многие работники на местах остро чувствовали, как недостает агропрому единства планов и действий. Не потому ли, в частности, РАПО еще слабо влияет на экономические показатели колхоза и совхоза?
2. Вовсе не хочу умалять успехи агропромышленных объединений. Удалось нам упорядочить материальные связи, добиться того, чтобы партнеры, как говорится, не ставили друг другу палки в колеса. Планы обслуживающих организаций во многом основаны на заявках колхозов и совхозов.
Очень кстати пришлись сельской экономике централизованные фонды, созданные при РАПО. На эти средства
133
построены Береговский и Песчанский межхозяйственные заводы по производству сухих кормовых дрожжей из отходов пищевой промышленности. Это во многом решило проблему белка для ферм. А вопрос наиважнейший. Немало других объектов появилось в области благодаря агропромышленной интеграции.
Однако жизнь на месте не стоит. Все более очевидным становится, что агропромышленный комплекс должен быть единым целым. Ведомства очень неохотно идут навстречу земледельцам, позиций своих не сдают. Взять те же централизованные фонды, формируются они с большими потугами.
Как правило, неудачами заканчиваются попытки РАПО перераспределить часть материально-технических ресурсов. Ведомства на всех уровнях против этого. Думается, выход тут один – дальнейшая перестройка. Пусть все предприятия и организации, связанные с селом, целиком входят в агропромышленное объединение.
В первую очередь смелее осваивать научно обоснованные зональные системы земледелия, интенсивные технологии. Разумеется, для этого нужен набор высокоэффективных машин и орудий. Значит, не обойтись без перестройки в работе научных учреждений, предприятий сельскохозяйственного машиностроения. Хотя многое можем сделать и на местах, с помощью шефов. Не дожидаясь плановых поставок, изготавливаем необходимые приспособления, машины. В свое время на предприятиях области был налажен выпуск плоскорезов для безотвальной обработки почвы. Большую помощь оказали шефы в оборудовании кормоцехов, строительстве предприятий для переработки отходов пищевой промышленности. Это, как известно, позволило хозяйствам области
134
в значительной мере ликвидировать дефицит кормового белка, сберечь большое количество зернофуража.
Ускорение научно-технического прогресса на селе тесно связано с человеческим фактором. Потому исключительную роль отводим хозрасчету, коллективному подряду. Они позволяют наиболее плотно раскрыть творческий потенциал каждого работника, заставить его думать, экспериментировать, применять прогрессивные технологии и методы организации труда, взвешивая каждое новшество на весах экономики.
3. Связь между эффективностью производства и решением социальных задач самая прямая. Вводим много жилья. Строим преимущественно дома усадебного типа, с водопроводом, газом, канализацией. Увеличилась протяженность дорог. Расширилась сеть детских садов, больниц, поликлиник, домов культуры. В ряде сельских районов прекратился отток людей в города, а в некоторых сельское население начинает прибавляться.
* * *
Как видим, структура управления агропромышленным комплексом все эти годы не только совершенствовалась и развивалась «по вертикали». Если бы это было так, то мы говорили бы только об административных формах хозяйствования.
Именно с майского (1982 г.) Пленума ЦК партии стала набирать силу «горизонталь» – ответственность хозяйств и предприятий АПК друг перед другом за конечный продукт их совместной деятельности.
Управление «по горизонтали» – это уже экономика. Оно органично вживается в объективные законы экономического развития.
135
Создание Госагропрома означало достижение компромисса между «администраторами» и «экономистами» в руководстве агропромышленным комплексом страны.
Можно сказать, что здание агропрома возводилось на точке пересечения «вертикали» и «горизонтали». Создавались условия для того, чтобы первичные звенья АПК – хозяйства и предприятия – принимали напряженные планы, рационально использовали материальные, трудовые, финансовые ресурсы, были заинтересованы в ускорении научно-технического прогресса, росте производительности труда, повышении качества продукции, чтобы обеспечить единство государства, предприятия (хозяйства) и отдельных работников.
Весь вопрос теперь заключался в том, как на местах – в области, районе – сумеют использовать эти условия, распорядиться предоставленными правами, перейти от командно-исполнительских к деловым, товарно-денежным отношениям.
Итак, в начале 1986 года образовался Белгородский агропромышленный комитет – на базе бывших управления сельского хозяйства облисполкома, производственного агропромышленного объединения Белгородплодоовощхоз, областных производственных объединений мясной, молочной, сахарной промышленности, производственного управления сельского строительства Белгородоблсельстрой, Облмежколхозстройобъединения, областного производственного объединения по производственно-техническому обеспечению сельского хозяйства. В агропром также вошли десятки предприятий, занимающихся переработкой, хранением продукции, строительством, материально-техническим снабжением и производственным обслуживанием села.
136
Аппарат комитета – это соответствующие отделы по экономическому развитию АПК, по производству и переработке продукции растениеводства, плодоовощной продукции и картофеля, продукции животноводства, механизации и электрификации, материально-техническому снабжению, капитальному строительству и реконструкции, кадрам, подсобным хозяйствам и коллективным садам, внедрению и пропаганде достижений науки и передового опыта и социалистического соревнования, юридическим вопросам. В комитет вошли также государственная инспекция по заготовке и качеству сельскохозяйственной продукции. И все районные агропромышленные объединения.
Каждый из этих отделов вместе с родственными им предприятиями и организациями агропрома объединены в блоки одной направленности. К примеру, в блок по производству и переработке продукции растениеводства вошли агрономические отделы и с ними объединения по заготовке и переработке сахарной свеклы, ее семеноводству, Белгородагропромхимия, контрольно-семенная инспекция, филиал института ЦЧОгипрозем, предприятие «Северное» по производству кормов. Аналогично строение и других блоков.
Предполагалось, что при такой структуре слабеют ведомственные барьеры и усиливается связь хозяйства с предприятиями перерабатывающей промышленности, ускоряется внедрение новинок научно-технического прогресса.
Наряду с объединениями, предприятиями и организациями, непосредственно подчиненными комитету агропрома, в состав агропромышленного комплекса области входят управления мелиорации и водного хозяйства, Белгородводстрой, хлебопродуктов, хлебопекарной и макаронной промышленности, лесного хозяйства, объединение Белго137
родпромрыба, деятельность которых стала планироваться и финансироваться как единое целое. Чуть позже список дополнили облпотребсоюз и госохотинспекция.
Но в дальнейшем структура не раз видоизменялась, появлялись новые отделы, увеличивалась или уменьшалась численность старых.
Ее механическое построение то и дело вступало в «конфликтную зону» с подрядом и хозрасчетом, с другими экономическими реалиями.
Достаточно сказать, что к июню 1987 года мы четвертый раз «переиздали» приказ Госагропрома РСФСР от 18.03.1986 г. № 221 «Вопросы организации агропрома Белгородской области». То одно приложение выбрасывалось, то другое; то одна подчиненность у предприятий к хозяйству, то двойная…
Я знаю, с какой неохотой везли в Москву на утверждение первый вариант приказа. Следуя ему, в агропромышленном комплексе области упразднялись все объединения, предприятия перерабатывающей промышленности и службы агросервиса передавались в РАПО. В центре событий оказались председатели районных агропромышленных объединений.
Рушилась десятилетиями шлифовавшаяся целомудренная мораль субординации. Скажем, Петр Дмитриевич Коников до создания агропрома возглавлял областное объединение «Сельхозтехника». Это был очень уважаемый человек, к нему входили в кабинет, что называется, на полусогнутых, одним словом, большой Начальник, с большой буквы. А все почему? В руках Петра Дмитриевича были машины, деньги, запчасти (дефицит), – человек обладал могущественной реальной властью. Он мог выручить председателя колхоза, оказавшегося в
138
самой критической ситуации, но мог, если бы захотел, посадить на мель самый крепкий район.
Кем же стал Петр Дмитриевич? Заместителем председателя агропромышленного комитета по механизации и электрификации. Один из восьми таких же заместителей, над которыми стоит еще первый заместитель, а уж потом – председатель…
Это была драма и для Владимира Федоровича Рыжкова, бывшего начальника объединения «Белгородплодоовощхоз», и для других бывших начальников упраздненных объединений молочной, мясной, сахарной промышленности – они в лучшем случае могли получить должность начальников отделов. Они теряли в зарплате, независимость, престиж…
К тому, первому варианту приказа начальник отдела по делам агропрома Б. К. Благовещенский часто возвращается в разговоре.
– Понимаешь, – недоуменно пожимает он плечами, – то ли в верхах не были готовы… Надо было сказать: «Товарищи, всякие разговоры прекратить, делайте вот так, все передавайте в РАПО, и пусть они отвечают и за план, и за факт!» А то, что получилось? Приехали мы в Госагропром, заходим в один кабинет, другой, а там нам и говорят: «Трест «Сахарная свекла» – сохранить, объединение сахарной промышленности – оставить»… Вышли мы с Булыгиным в коридор и рассуждаем: «Раз можно одно сохранить, то нужно попытаться и остальные попридержать. Кто его знает, чем эта затея с агропромом обернется…»
С легким сердцем возвращались из Москвы Борис Кузьмич и Виктор Васильевич. Переделать приказ – невелика беда. Важно, что удалось договориться о сохране139
нии производственных объединений перерабатывающей промышленности. Ведь против упразднения их категорически выступал первый секретарь обкома партии.
Однако… Как тут быть с районным уровнем? Ведь за ним стояли такие авторитетные документы, как Постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О дальнейшем совершенствовании экономического механизма хозяйствования в агропромышленном комплексе страны», а также типовое положение о районном агропромышленном объединении, где, в частности, сказано, что одной из главных задач РАПО является «дальнейшее развитие интеграции сельскохозяйственного производства и перерабатывающей промышленности…»
В то же время во многих, а точнее сказать, почти во всех областях Российской Федерации предприятия перерабатывающей промышленности передавались в непосредственное подчинение РАПО, в агропроме вместо производственных объединений создавались соответствующие отделы.
В этой ситуации белгородцы выбрали самый мучительный путь и половинчатые меры. Область попыталась найти временный компромисс с районами.
Полностью были ликвидированы лишь управление сельского хозяйства, сельхозтехника, облсельстрой.
В прежнем виде остались объединения сельхоэнерго, по семеноводству сахарной свеклы, по птицеводству. Сельхозхимию оставили с сокращенным аппаратом управления. На базе облсельстроя и облмежколхозстройобъединения было создано одно производственное кооперативно-государственное объединение «Агропромстрой».
Прекратили свое существование областные объединения сахарной, мясной, молочной промышленности,
140
«Белгородплодоовощхоз», но на их основе были тут же созданы аналогичные объединения, с несколько сокращенными аппаратами, новыми наименованиями («Белгородмолагропром», «Мясоагропром», «Сахарагропром»).
Сложилась неоднозначная обстановка: РАПО получили в непосредственное подчинение перерабатывающие предприятия, фонды и лимиты на них, но областные объединения продолжали командовать (технологически, как тогда говорили) этими заводами и комбинатами.
Именно по этим вопросам среди руководства комитета не было единого мнения, редко какая планерка обходилась без жесткого столкновения двух сторон: тех, кто стоял за предоставление РАПО власти полной над заводами и комбинатами, и тех, кто требовал вывести перерабатывающие предприятия и службу сервиса из-под непосредственного подчинения районному агропрому.
Чем же было вызвано сохранение, хотя и в усеченном виде, областных производственных объединений? Тут общий вывод такой: успешное развитие узкоспециализированной отрасли возможно, если все вопросы ее деятельности централизуются в каком-то одном органе управления, в котором в тугой узел завязаны планирование, финансирование, снабжение, строительство, механизация, технология; в котором специалисты разных служб решают «свои» проблемы, но в неразрывном единстве с общими целями и задачами объединения, хорошо зная нужды и потребности отрасли в целом. Ликвидировать объединения – значит передать функции планирования в один, финансирования – в другой, снабжения – в третий, строительства – в четвертый и т. п. отделы и службы агропромкомитета. Что из этого получится? Кавардак!
Борис Кузьмич постоянно интересовался, как складыва141
ются дела в других регионах, особенно у тех, кто упразднил объединения перерабатывающей промышленности.
Куряне план полугодия провалили, на Кубани тоже творится непонятно что, весь обком сидит на молочных заводах, занимается ассортиментом продукции… Интересно, как воронежцы? Надо позвонить…
И не только звонил, но и ездил. Вернулся однажды из Воронежа и поделился впечатлениями:
– А в агропроме там – тишина. Люди в девять на работу приходят, а в восемнадцать пятнадцать уже никого нет. И что удивительно: в приемной председателя комитета не было «ходоков». А нашего Виктора Васильевича осаждают с утра до темной ночи.
Да, это факт. Толпы просителей, от председателей колхозов до секретарей райкомов. И все – «Помогите!», «Дайте!»
«Ходоки» осаждали не только кабинет председателя комитета. Они выстаивали длинные очереди в приемной первого секретаря обкома партии. Особенно старались генеральные директора объединений молочной, мясной, сахарной промышленности Н. М. Ушаков, В. А. Ильенко, Н. С. Степаненко, птицеводческого – Н. И. Михайлов. Не было планерки, чтобы они не выступали и с жаром не доказывали: РАПО не в состоянии руководить кем-то другим, кроме колхозов и совхозов. Проявляют местничество. Не хотят обращаться к нуждам наших заводов, комбинатов и фабрик.
К «ходокам» активно подключился заместитель председателя комитета по механизации и электрификации
П. Д. Коников и по материально-техническому снабжению С. И. Волосенок. Они ездили за опытом в Харьковскую область, где сохранили не только объединения перерабатывающей промышленности, но и Сельхозтехнику.
142
Петр Дмитриевич не жалел красок, чтобы расписать все достоинства тамошних Сельхозтехник и все грехи нашенских ремонтно-технических предприятий и предприятий материально-технического снабжения, подчиненных непосредственно РАПО.
– Все больше дела, демократией его не решить. Только волевым путем!
Капли дробят камни. Хождения, жалобы «ходоков» во-зымели действие. Дрогнули финансисты и экономисты (их несколько раз приглашали в обкомовские кабинеты). Предприятия саботировали решения РАПО, не сдавали в райагропром отчетность.
Первый заместитель председателя облисполкома, председатель агропромышленного комитета, член бюро обкома партии В. В. Булыгин постепенно утвердился в правоте «ходоков».
– РАПО не берется, не хочет брать власть в свои руки. Надо работать с председателями советов райагропромов.
– РАПО как такового у нас не существует.
– Совхозы – инородное тело в РАПО. Их обходят в лимитах, технике…
– Все простят, если будет производство.
– На мясокомбинатах – страшное положение. 60 градусов тепла и 95 процентов влаги – вот в каких условиях работают там люди. Демидов ангел был по сравнению с нами.
– Агропром породил иждивенцев.
– Довольно панических настроений. Никому не давать покоя.
И наконец:
– Передать все финансирование и материально-техническое снабжение объединениям.
Так «прогрессировала» мысль руководства агро143
прома. Уже со второй половины 1987 года все вернулось на круги своя. «Генеральным» вернули их звания и все полномочия.
Заместители председателя комитета Коников и Волосенок тоже поработали успешно. На базе головного РТП «Белгородское» было создано объединение специализированных ремонтных предприятий «Белгородагропромтехремонт». И так же, по такому же принципу – объединение по материально-техническому снабжению АПК.
РАПО, по сути дела, свернуло свою деятельность в самом начале пути. Оно опять стало передаточным звеном, через которое пропускаются команды «сверху» и просьбы «снизу». Его опять стали называть по старинке – «Райсельхозуправление».
Понятно, почему боролись за сохранение «промов» их генеральные директора (все-таки больше зарплата, другие льготы…)
Понятно, почему руководство агропрома в конце концов восстановило в правах генеральных (так надежнее, проверено практикой, больше реальной власти).
Но совершенно не будет понятно без дополнительного разъяснения, отчего так пассивно повели себя председатели РАПО в течение первого года агропрома.
Сперва два мнения.
Областного руководителя:
– Ну кто будет терпеть гениального человека на этом месте? Тот устраивает, о которого можно ноги вытирать.
Председателя колхоза:
– Какой прок от нынешнего агропрома? Меньше дергает, меньше давит… А запчастей как не было, так и нет. Для меня тот командир лучше, кто вместо разносов выполняет мои заказы.
144
Дай то, что нужно, а уж о том, что я должен, – за мной не постоит… За колхозом не постоит, – поправил себя председатель.
Формирование агропрома должно было проходить, как в самолетостроении, по принципу «ничего лишнего». РАПО – «самолет» не для пассажиров. Здесь каждый на своем месте – пилот высшего класса. Никто не может, не вправе позволить себе сесть в мягкое кресло и ждать, когда зажжется табло «Пристегнуть ремни».
Однако почти у всех белгородских РАПО, за исключением одного-двух (из восемнадцати), при формировании точно пересаживались из «кукурузника» в Ту-144, и руководство, специалисты пытались отыскать в его сложном механизме привычные рычажки. Вроде бы что-то похожее и было, да не то. Нажав их, не взлететь.
Тут надо заметить, что всего аппарат управления агропромышленного комитета утвержден был в количестве 329 человек со среднемесячным фондом заработной платы одного работника – 205 руб., а РАПО – 52 человека с зарплатой 210 руб.
При создании агропрома области было «сокращено» во всех упраздняемых управлениях, объединениях, организациях 289 человек, или 32,6 % их численности, и
20 % фонда заработной платы, в районных – 392 человека, или 22 %, и 4 % фонда зарплаты. Должностные оклады работников агропрома практически соответствуют размерам должностных окладов руководителей и специалистов колхозов и совхозов.
Выше оплата, значит, появилась возможность подбирать отличных специалистов и настоящих организаторов-управленцев. Так, по крайней мере, казалось вначале.
Будут кадры, которые повысят уровень управле145
ния агропромышленным комплексом, поведут производство с учетом требований интенсификации и научно-технического прогресса, поднимут ответственность за реализацию Продовольственной программы.
Так предполагалось…
Ведь в агропромышленный комплекс вошли 305 колхозов и совхозов, 33 предприятия мясной, молочной, сахарной, консервной промышленности, свыше 100 строительных организаций, а всего трудовых коллективов – 1046.
В АПК трудятся 225 тыс. человек, здесь сосредоточена треть основных производственных фондов на 4 млрд руб., сюда направляется свыше 40 % капитальных вложений народного хозяйства области.
Одним словом, в РАПО передавалась огромная отрасль с ее колоссальными ресурсами, руководители и специалисты должны были сами оперативно и эффективно маневрировать ими, концентрировать их на решающих участках, обеспечить быструю отдачу вложений, решать чрезвычайно важные вопросы, связанные с производством, переработкой, хранением, транспортировкой и реализацией продукции.
Перед РАПО ставилась задача осуществить интеграцию сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности, производства и науки, ускорить научно-технический прогресс на селе.
Но одно дело – разработать штатное расписание, установить должностные оклады, другое – подобрать на эти должности людей с соответствующими качествами.
Похоже, в Белгородской области не долго мудрили с кандидатурами. РАПО возглавили, в основном, те, кто был начальником управления сельского хозяйства или заместителем председателя райисполкома. То есть люди
146
не самостоятельные, подневольные, в силу своей бюрократической воспитанности не способные к деловому, конкретному, новаторскому подходу к решению возложенных на них проблем.
Многие специалисты перенесли из бывших упраздненных ведомств инертность мышления, формализм, администрирование, бумаготворчество, телефонный стиль управления, в новых условиях пытались действовать по старым чиновничьим канонам. Они не отрешились от мелочной опеки, излишней регламентации работы низовых звеньев, зачастую выступали в роли счетных работников, статистов, фиксирующих достижения и недостатки того или иного хозяйства, предприятия. И все это – вместо того, чтобы стать организаторами перспективных больших дел в агрокомплексе.
К примеру, Старооскольское РАПО. На первый взгляд, структура его штатного расписания позволяет охватить все стороны производственно-финансовой деятельности и успешно справляться с поставленными перед объединением задачами.
Судя по биографическим данным, аппарат был укомплектован квалифицированными специалистами, многие из них имели немалый опыт практической работы. К примеру, председатель РАПО – Евгений Семенович Степашов – ученый агроном, почти 20 лет руководил старооскольским совхозом «Красная звезда», а после, до реорганизации – районным производственным управлением сельского хозяйства. Его заместитель по механизации и электрификации И. В. Груздов имеет диплом об окончании Харьковского сельскохозяйственного института, с 1965 года неизменно работал управляющим бывшей райсельхозтехникой. Начальник отдела овощеводства В. И.
147
Терезенко – тоже ученый агроном, в десятой пятилетке возглавлял правление колхоза «Россия» того же района, а в одиннадцатой – был первым заместителем начальника управления сельского хозяйства. Заместителю председателя РАПО по экономическим вопросам Э. М. Лариной тоже вроде бы не занимать ни опыта, ни знаний.
Есть и молодые. Первым заместителем у председателя РАПО С. В. Шелайкин – образование высшее, специальность – агроном, три последних года был управляющим отделением в одном из харьковских совхозов. Заместитель председателя по строительству А. В. Лагутенков занимал ранее должность заместителя директора по строительству строоскольского совхоза «Ленинский». 1954 года рождения, инженер-строитель.
Если же говорить в целом о работниках аппарата, то
87 % из них имеют высшее образование, 83 – со стажем практической работы более пяти лет, 39 – члены КПСС.
Конечно, дело не в процентах.
На одном из заседаний коллегии агропромышленного комитета была подвергнута детальному анализу работа совета Старооскольского РАПО.
Не буду перечислять все фактические недостатки этой работы. Приведу общие выводы принятого на коллегии постановления: «…Не растет отдача производственного потенциала, неудовлетворительно осваивается интенсивная технология возделывания сельскохозяйственных культур, в животноводстве. Неудовлетворительно внедряется бригадная форма организации труда на предприятиях перерабатывающей промышленности, автосервиса. Слабо используются экономические рычаги хозяйствования: цены, надбавки, кредит банка. Отсутствует нацеленность всех звеньев РАПО на конечный результат совместной работы…»
148
Почти такие же претензии были предъявлены несколько раньше в принятом решении облисполкома «О работе Белгородского районного агропромышленного объединения по перестройке управления и хозяйствования, ускорению развития всех отраслей агропромышленного комплекса в свете задач, поставленных ХХVII съездом КПСС». В этом решении осуждается рутинный стиль руководства, основывающийся на мелочной опеке, многочисленных заседаниях, совещаниях. Стиль, как показало время, характерный не только для Белгородского или Старооскольского РАПО.
Все председатели районных агропромов обязаны были детально изучить этот документ, предоставить такую же возможность для всего аппарата и, следуя его положениям, самым критическим (самокритическим) образом проанализировать свою деятельность, побороть в себе инертность, робость, косность, верхоглядство – все то, что так долго опутывало чувства и мысли людей с ответственными полномочиями.
Но, к сожалению, решение облисполкома недалеко продвинуло это дело. Да и разве мог один документ совершить переворот в умах и душах людей, воспитанных многолетней административной системой?
Спустя пять месяцев, после того как этот документ был разослан в районы, специалисты облагропрокомитета обнаруживали решение облисполкома подшитым с визой председателей районных агропромов – «В дело», без ознакомления с ним руководителей отделов и служб РАПО. Кстати, такой же участи удостаивались и различные постановления комитета.
И это понятно. Ведь так сложилось, что за все дела в районе персонально отвечал перед областью первый
149
секретарь райкома партии, а в агропроме (перед райкомом и райисполкомом) – председатель РАПО. Так что для остальных подчиненных было достаточно и того, что скажет их руководитель. Ведь в нем концентрируется воля вышестоящих начальников.
Ну а как быть с коллегиальностью? В типовом положении о РАПО сказано: «Высшим органом управления районным агропромышленным объединением является совет объединения…» Да, но если продолжить цитирование? «…в состав которого входят председатель совета, его заместители, председатели колхозов, директора совхозов и руководители непосредственно подчиненных объединению предприятий и организаций, а также руководители других предприятий и организаций, входящих в состав объединения, представители трудовых коллективов и общественных организаций».
Тут все расписано: и то, что совет РАПО образуется в установленном порядке на сессии районного Совета народных депутатов по представлению его исполнительного комитета, и что председатель РАПО назначается и освобождается от должности районным Советом народных депутатов по согласованию соответственно с агропромом области, и что председатель совета – председатель РАПО одновременно является первым заместителем председателя райисполкома…
Я был неоднократно на подобных советах РАПО, где, как правило, присутствовали представители агропромышленного комитета и первые секретари райкомов партии. Заседания проходили в строгой официальной обстановке. Вызывали на трибуну, скажем, председателя колхоза или директора совхоза, который пытался что-то говорить в свое оправдание, но его после двух минут доклада пре150
рывали, спрашивали (почти всегда солировал в этом допросе первый секретарь райкома), в конце концов все коллективное обсуждение превращалось в обычную административную накачку, с неизменным рефреном: «Положишь партбилет, если что!..»
В том же Старооскольском РАПО: лишь через полгода после реорганизации был издан приказ о распределении обязанностей между заместителями председателя, не определены и не узаконены должностные обязанности работников отделов, подотделов и групп, то есть персонально никто ни за что в аппарате управления не отвечал. И неудивительно, что члены совета шли на заседание, не зная заранее о повестке дня, не ознакомившись с проектами решений (неконкретными, поверхностными, безадресными).
Вместо разбора крупных проблем и перспективных вопросов (ведь собирается совет раз в квартал) все увязали «в текучке», обсуждали по 10–15 дел типа «О проведении месячника по вывозке навоза», «О недостатках в кормоприготовлении» и т. п. Многие решения не получили юридической силы, поскольку принимал их совет в составе менее 75 % общей численности. Формальные, в общем-то, недоработки принижали и без того униженный авторитет совета РАПО как высшего органа управления районным агропромышленным объединением.
Отвечая на вопросы корреспондента «Правды» (19 мая 1987 года), первый секретарь Чернянского райкома партии сетовал: «Вот утверждают: у нас нет зон вне критики. Есть! РАПО, например. Слежу за печатью – глухое молчание. Хотя хозяйственники в один голос кричат, что там еще немало бестолковщины и неразберихи. Так что, будем молчать, загоняя болезнь вглубь?»
Странно, по крайней мере, было читать эти строки.
151
Во-первых, РАПО критиковалось весьма основательно и в центральных газетах, и в местной печати. Но если к весне несколько спала волна критики в его адрес, то не оттого, что районный агропром стал «потаенным местом», а потому, что журналисты начали понимать, что РАПО, по сути дела, вряд ли обладают большей реальной властью, чем бывшее управление сельского хозяйства. Образно говоря, о него продолжали «вытирать ноги».
Более непредвзятую оценку состоянию «самостоятельности» дал первый секретарь Корочанского райкома КПСС Н. К. Щендрыгин в интервью корреспонденту газеты «Белгородская правда» («БП», 27 июня 1987 г.):
– Когда я начинал работу в партийных органах, действовал так: старался пораньше встать, обязательно побыть на утренней дойке или при начале сева и едва ли не привык считать, что это и есть моя главная забота. Даже термин был такой – «конкретность работы», которым довольно успешно заменялась конкретность результата. Работа была, результата, соответствующего затратам, – нет. Потому что такой стиль «выключает» из самостоятельной работы десятки руководителей коллективов, специалистов – им только и остается выслушать советы (хорошо, если только советы, а то нередко и приказания – типичное «присвоение» чужих функций»)…
…Но на самостоятельность надо еще и доказать право. А этого хотят не все. Кое-кто «просто не знает, что с ней делать, раньше так понятно было все: велели сеять – сей…»
Да, специалисты РАПО психологически не были подготовлены и своим новым функциям. Сменили вывеску на здании райсельхозуправления, переиначили названия должностей, а люди остались те же. Нужно было время, может быть, год-два, чтобы они освоились в новой роли.
152
Нельзя было требовать сразу от них чего-то чрезвычайного – молочных рек с хлебными берегами.
РАПО не удалось еще и потому, что в него не были введены специалисты по переработке молока, скота и птицы, овощей и фруктов. Это, пожалуй, один из самых больших просчетов, в первую очередь работников агропромкомитета и районных комитетов партии. А может быть, все это и сознательно делалось, кто теперь разберет…
Естественно, что перерабатывающая промышленность оставалась длительное время беспризорной, руководству райагропрома было не до нее. Поэтому, когда в конце 1986 года Борис Кузьмич Благовещенский провел неофициальный опрос председателей РАПО о том, как быть с молочными заводами, мясокомбинатами и т. д., то многие из них отвечали:
– Да заберите их от нас… раз существует объединение…
Председатель Валуйского РАПО Виктор Алексеевич Грудин тоже был рад избавиться от переработчиков.
Но вот 29 апреля 1987 года собрал он президиум совета районного агропрома, чтобы рассмотреть вопрос об определении функций, прав, обязанностей РАПО и областных объединений, управлений, организаций относительно хозяйств, предприятий, входящих в состав райагропрома и областных объединений.
Надо сказать, что инициатором подобной идеи – создать документ, который детально расписывал бы полномочия районных и областных объединений, – выступил Борис Кузьмич.
И такой документ был создан. 15 июня 1987 года его утвердили постановлением агропромышленного комитета. Примерное разграничение функций касалось планирова153
ния, финансов, кредита, учета и отчетности, материально-технического снабжения, капитального строительства и других отраслей АПК.
Еще один плод административных усилий чиновников от агропрома наверняка не имеет аналогов во всем Советском Союзе. Это чисто белгородское изобретение.
Так вот: накануне заседания комитета обсуждалась идея этого документа в Валуйском РАПО. Что же выяснилось? Привожу протокольно содержание обсуждения.
Председатель РАЙПО В. Д. Отещук:
– Какие же мы участники, если входим в РАПО формально, в создании централизованных фондов стоим в стороне (Центросоюз нас жестко регламентирует)? Даже не в состоянии отпустить по безналичному расчету нашим партнерам необходимых товаров, отсутствующих на оптовых базах системы агропрома. В свою очередь хозяйства не помогают нам в снабжении необходимой продукцией. От населения по договорам поступает скот и птица, но мясокомбинат неохотно берет их на переработку, объясняет тем, что это не входит в план, да и хранить негде.
Вот и работаем вроде бы в одном «котле», а на самом деле взаимоотношения – как были при сельхозуправлении.
Директор консервного завода П. М. Кулик:
– Сила объединения – в его финансовой самостоятельности, достижении конечного результата. Претензии к агропрому и РАПО? В начале года я не знаю, какие овощи поступят для переработки, структура посевных площадей утверждается комитетом очень долго, до нас доводится поздно. Вот и самостоятельность. Необходимо переходить на специализацию выращивания овощей, потому что сейчас план сева овощей доводится до хо154
зяйства в разрозненном порядке, вот и попробуй собрать соответствующее количество для переработки.
Заместитель председателя, главный бухгалтер РАПО Н. И. Аркатов:
– Чтобы прибыль оставалась в районе, нужно идти на создание агрофирм. Если до создания областных объединений выделенные агропромом средства оставались в распоряжении РАПО, то теперь, если наш сахарный завод не сможет освоить средства, их «перекинут» в другой район. Нам необходима хозяйственно-финансовая самостоятельность.
Директор мясокомбината А. Г. Шиков:
– С созданием РАПО чувствуется взаимовыручка организаций разной системы (раньше мы не знали, кто нам перемотает электродвигатель, – теперь это делает Агропромэнерго). РАПО посильно все, за исключением лишь перераспределения нарядов на отгрузку готовой продукции, которое должно производиться на областном уровне. Нужно только аппарат РАПО усилить необходимыми кадрами. Уверенно начинает решаться вопрос и с материально-техническим снабжением.
Начальник ПМК «Сельхозмонтаж» Н. В. Воропаев высказался за областное объединение (оно лучше знает специфику своего производства, а если передать функции районному агропрому, то возрастут штаты РАПО).
Директор молочного комбината В. В. Шленчак «проголосовал» за одного хозяина – РАПО.
Директор маслоэкстракционного завода Л. В. Аладьин – за РАПО.
И еще семь членов совета райагропрома потребовали упразднить областные объединения.
Президиум совета РАПО постановил войти с предложением в областной агропромышленный комитет о неце155
лесообразности создания объединений и просьбой пересмотреть штатную численность аппарата управления РАПО, согласно нормативному методу в районе, с учетом количества предприятий, организаций и хозяйств, создать при РАПО промышленно-транспортный отдел из восьми, отдел капитального строительства – из двенадцати и отдел снабжения – из восьми человек.
А еще 10 апреля 1987 года на областной экономической конференции первый секретарь Шебекинского района партии Е. С. Савченко обратил внимание участников на то, что в последнее время наблюдается тенденция к централизации руководства агропромышленным комитетом на областном уровне. Однако, что делать со штатным расписанием РАПО – до его реорганизации было 32 человека, а стало 54. Чем они будут заниматься, если вывести на область предприятия и организации? Вряд ли укреплять экономические методы хозяйствования. Все это приведет к администрированию и вмешательству в производственные дела колхозов и совхозов.
…Но было поздно. Бюрократический маховик областного агропрома набирал обороты.
И еще один примечательный факт.
Передо мной выписка из протокола заседания коллегии Госагропрома РСФСР от 4 июня 1987 года № 6 «О работе агропрома Волгоградской области и Сальского РАПО Ростовской области по расширению демократических основ деятельности советов РАПО и повышению их роли в развитии агропромышленного комплекса».
В ней отмечается, что агропромышленным комитетом Волгоградской области в ноябре-декабре 1986 года проведены перевыборы председателей советов РАПО. На эту должность избраны 18 директоров совхозов и 14
156
председателей колхозов. Их заместителями стали председатели РАПО, деятельность аппарата сосредоточена на практическом исполнении решений совета.
Исполком Сальского районного Совета народных депутатов принял решение о создании президиума совета РАПО, утвердил его состав в количестве 9 человек, из них 6 руководителей хозяйств и предприятий, председатель РАПО и два его заместителя. Председателем президиума избран директор лучшего совхоза.
Первые результаты работы советов РАПО и президиума совета РАПО, возглавляемых руководителями хозяйств, свидетельствуют о том, что такая форма управления агропромышленным комплексом района наиболее отвечает современным требованиям перестройки и соответствует решениям январского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС.
Расширение принципов демократии в деятельности советов и президиума РАПО позволяет привлекать к управлению производством широкий круг руководителей и специалистов, коллективно принимать квалифицированные решения по важнейшим вопросам деятельности АПК. Работа советов РАПО значительно оживилась, заседания проходят при активном участии всех членов.
Коллегия одобрила работу агропромышленного комитета Волгоградской области и Сальского РАПО Ростовской области по расширению демократических основ деятельности советов и усилению их роли в развитии АПК и постановила: агропромам областей осуществить конкретные меры по расширению демократических основ в управлении агропромышленным комплексом, широко используя в этих целях опыт работы волгоградцев и ростовчан.
Четвертым, последним пунктом следовало:
157
«Поручить тт. Наумову, Горошину, Батурину, Кулику рассмотреть вопросы дальнейшего совершенствования работы районных агропромышленных объединений, упорядочения структуры аппарата и сокращения численности; подготовить изменения в Положение о РАПО с учетом накопленного опыта расширения демократических основ управления на уровне районного звена».
Борис Кузьмич прочитал и впал в глубокую депрессию.
– Как же так? Я уже полгода воюю с валуйчанами против их незаконнорожденного президиума, а тут – на тебе! Вот типовое положение есть, его Совмин СССР утвердил. Что это, анархия? Непонятно. Главное, я консультировался с юристами Госагропрома республики, они были категорически против президиума.
Но вот прошло два-три денька, и Борис Кузьмич обрел прежнее состояние духа. Направляя выписку из протокола председателю комитета В. В. Булыгину, он сопроводил ее запиской:
«Это постановление идет вразрез с постановлением Совета Министров СССР от 18.03. 86 года № 337 «Об утверждении Типового положения о районном агропромышленном объединении», не имеет правовой основы и выполняться по этой причине не может. 15.06.87 года».
Он категорически высказывается против того, чтобы советами РАПО руководили председатели колхозов или директора совхозов. Опыт Новомосковского РАПО Тульской области был ему тоже не по душе.
И не только одному Борису Кузьмичу.
Ведь от Булыгина выписка протокола вернулась без какой-либо резолюции и была немедленно подшита в дело… за ненадобностью.
А когда выехала комиссия в Волоконовское РАПО,
158
с тем чтобы на его базе создать агрофирму типа Новомоскоского РАПО, то Виктор Васильевич чистосердечно признался перед волоконовцами:
– Чтобы создавать, надо быть уверенным в целесообразности этой фирмы. Лично у меня нет уверенности…
После такой прелюдии руководство района слезно стало просить комиссию: «Не надо, отведите от нас эту беду, мы не готовы к столь тяжким испытаниям, нам бы по-старому управиться…»
Что характерно: структура агропрошленного комбината «Кубань» пришлась по вкусу руководству Белгородского агропрома (там, считают, централизация). Несколько раз ездили наши специалисты в Краснодар, к генеральному директору комбината М. М. Ломачу.
Что запомнилось?
…Встретил нас Михаил Михайлович как старых знакомых. Точнее – как земляков. Приветливо, тепло. Сам он не раз бывал на Белгородчине, когда-то родные его проживали в Валуйках.
– За что вы беретесь? – с улыбкой, но в то же время озабоченно спросил он. – Это же не комбинат, а конгломерат. А у вас же будет что-то среднее между «Кубанью» и нынешним РАПО. Это не те комбинаты…
Да, на то время в Краснодарском крае формировали еще три: «Тихорецкий», «Крымский» и «Лабинский». Но они по своей организационной структуре подчинялись уже непосредственно крайагропрому, а не Москве.
И тот, что собирались создавать белгородцы, тоже замыкался на агропроме области.
По мысли Ломача, «первенец» и «последыш» – это два борца разных весовых категорий. Как их сравнить? (Хотя впоследствии оказалось, что статистика ставит
159
их в один ряд как соревнующихся на равных.)
Мы сидели за длинным столом в кабинете генерального, слушали и смотрели, как напряженно складывался телефонный разговор Ломача.
– Почему я должен терять 150 тысяч рублей? Можем продать молоко по 24 копейки, но потребкооперация пусть возместит разницу. Нет, это не ерунда, а деньги хозяйств, я за них в ответе. Извините, но и так уже 1800 тонн молока отдали на мороженое и маслопродукты – себе в убыток… А кто район обеспечивает? Комбинат.
Невидимый собеседник настаивал на своем. Ломач доказывал, голос его грубел. Взаимопонимания не наступало.
– Вот так почти каждый день, – устало объяснял нам смысл телефонного звонка Михаил Михайлович. – Сейчас разговаривал с заместителем председателя крайисполкома. Требует молоко продавать сверх плана по государственным ценам. Пришлось объяснять ему, почему этого не могу сделать.
И после небольшой паузы, с тяжелым вздохом продолжил:
– Все буквально лезут в комбинат – покомандовать!
По дороге мы хорошо изучили «родословную» этого нового предприятия, успевшего за три года получить легендарную известность. Публикаций о нем накопилось немало.
Тут вот что интересно.
Создавался комбинат «Кубань» еще под крылом Министерства сельского хозяйства, в 1984 году. По тому времени это было весьма необычное и прогрессивное начинание. 56 колхозов, совхозов, предприятий и организаций тринадцати министерств и ведомств с годовым
160
объемом реализации продукции и услуг на 389 млн руб. – все производство, заготовка, переработка и продажа сельскохозяйственной продукции – были сосредоточены в одних руках. Для достижения главной цели: производить ее больше, высокого качества, с меньшими затратами, работая на принципах полного хозяйственного расчета и самофинансирования. Заметим, что под одну крышу собрались далеко не равнозначные трудовые коллективы.
Комбинат был создан на стыке двух пятилеток как уникальное, в своем роде экспериментальное предприятие, призванное отработать наиболее оптимальную форму управления хозяйственным механизмом в агропромышленном производстве.
Во время своего пребывания в Краснодарском крае Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев посетил АПК «Кубань», познакомился с делами и планами комбината, отметил, что за сравнительно короткий срок сделан значительный шаг вперед в экономическом и социально-культурном развитии. Вслед за этим Политбюро ЦК КПСС на заседании 2 октября 1986 года, опираясь на положительные результаты работы «Кубани», одобрило предложение Госагропрома СССР о создании в стране еще четырнадцати таких комбинатов.
В «Кубани» спустя три года не было ни одного убыточного хозяйства. Но что еще характерно. Взглянув на Доску итогов районного социалистического соревнования, сразу же примечаешь: показатели работы всех здешних колхозов и совхозов почти равны, нет далеко опережающих, нет и отстающих. К чему, надо сказать, глаза наши не привыкли.
Но послушаем Ломача:
– Воюем сейчас за новые стандарты. Наладили выпечку хлеба на сыворотке – тут же Госторгинспекция
161
наложила «вето». Не подходит по устаревшим стандартам. Чем выше качество изделий из мяса, молока, тем труднее им пробиться на прилавки. ГОСТы устарели, а мы виноваты?
С санэпидемстанцией тоже не нашли общего языка. Спор, к примеру, возник из-за предложенного нами упаковочного материла. Полиэтилен, видите ли, – это негигиенично. В газету, наверное, лучше заворачивать продукты? На днях зашел к работникам санэпидемстанции и вижу: сидят здоровенные тети вокруг здоровенного решета с клубникой, видимо, прямо с грядки, сок по локтям течет, все перемазанные ягодами, а в кабинете грязно, мух полно, с потолка паутина свисает… Вот он, уровень культуры, который диктуют правила гигиены.
Прямо зло берет: только вернулся из Западной Германии, там молочный завод выпускает более четырехсот видов продукции. Ассортимент! Тут пытаешься хоть как-то разнообразить его, в пределах двух десятков, поприличнее оформить продукцию – не мог! Покритиковал я работников этих двух инстанций на пленуме райкома партии. Отвел душу. И что же? На следующий день они нам позакрывали все кирпичные заводы. В отместку.
Признаться, мы увидели другого Ломача. До встречи представляли его себе крупной фигурой, руководителя, которого хорошо знают в Совмине и ЦК партии, который всегда находит в этих высших органах понимание и поддержку, у которого заграничный паспорт «в нагрудном кармане», нужно – сегодня в Югославии, а завтра – в ФРГ…
И вдруг тот самый Ломач не может ничего поделать с засиженными мухами санитарными врачами и стандартами.
– Не будь поддержки Генерального секретаря, вряд ли идея комбината смогла бы полностью осуществиться
162
на практике, – сказал Михаил Михайлович. – Ей бы уже в начальной стадии скрутили голову, если не на районном уровне, то на краевом – точно.
Ломач – бывший начальник управления сельского хозяйства края, с этой должности ушел в Тимошевск. Он знает, что говорит.
Чем же отличается нынешняя его работа от предыдущей? На этот вопрос Михаил Михайлович прореагировал тут же:
– Как небо и земля – такое между ними расстояние. Ведь что за работа в крайсельхозуправлении? Иду утром, полон сил и энергии, строю различные планы, все, кажется, должно получиться, как задумал. Но вот захожу в кабинет, один звонок, другой, то в приемной посетители, то на заседание вызывают, то Первый, то Второй… К концу дня опустошенный, усталый, измочаленный, задерганный… И так почти каждый день, включая выходные. Разве это работа? А в Тимашевске я сам себе хозяин. Что задумано – сделано. С крайагропромом – контактов минимум, на ковер перестали вызывать… План-заказ района мы перевыполняем. Комбинат – в компетенции Госагропрома республики. Оттуда нас снабжают всем необходимым.
Он рассказывал, а лица гостей делались все грустней и печальней. Мы понимали, что надо быть Ломачем, чтоб держать на своих плечах такую огромную махину. Уровень министра. Те, кто должен был стать у руля нашего комбината, – руководители Белгородского РАПО – выглядели против него желторотыми птенчиками. Кто из них сможет вот так же спокойно и твердо поговорить с председателем облисполкома или с секретарем обкома партии насчет интересов комбината и области? Даже по телефону?
Настроение у гостей стушевалось после слов генерального директора о том, что не нужно торопиться с
163
номенклатурой, что на первых порах в «Кубани» «беспощадно почистили кадры» – расстались со службистами, людьми неинициативными и некомпетентными. Новое дело требовало новых людей, с кругозором и знаниями на порядок выше «районщиков».
У нас была возможность спросить у некоторых из заместителей генерального и специалистов, как они оказались на нынешней должности. Ведь, например, четыре заместителя прибыли в Тимошевск из Краснодара, где раньше работали на хороших должностях в крайагропроме, в финуправлении и других учреждениях. Добровольно?
– Кто же нас спрашивать будет? – пожали плечами. – Партия прикажет…
– Не жалеете?
– Сейчас? Нет.
Выяснилось, что специалисты и руководители, прибывшие из края в район, во многом выиграли. Они получили отличные квартиры в коттеджах, которые построены югославскими специалистами, в 1,5–2 раза повысилась зарплата, к их услугам – служебные машины. Но главное, конечно, новая, необычайно интересная работа.
А вот освобождались не только от руководителей отстающих хозяйств. Колхоз им. Калинина считался высокорентабельным (33 %), но когда разобрались, откуда прибыль, выяснилось: за счет «бормотухи», которую давили на продажу из гниющих яблок. Председателю на совете комбината пришлось держать отчет, гонору у него оказалось больше, чем здравого смысла… Вскоре «давильню» закрыли, колхозом стал руководить другой человек.
Несколько слов о структуре управления комбинатом. Заметим: высшим органом его является совет, в состав которого входят генеральный директор (он же председатель
164
совета), его заместители, руководители предприятий и организаций, есть там и представители трудовых коллективов.
В типовом положении об агропромышленном комбинате сказано, что состав совета избирается уполномоченными представителями предприятий и организаций, входящих в состав комбината, и утверждается вышестоящим органом, и что к участию в работе совета в необходимых случаях привлекаются специалисты аппарата управления комбината и других его подразделений. Совет утверждает перечень вопросов, относящихся к исключительной его компетенции, а также «других рассматриваемых им вопросов».
Заседания совета комбината созываются по мере необходимости, но не реже одного раза в квартал, а внеочередные – по требованию не менее 1/3 членов совета. И оно считается правомочным, если на нем присутствует не менее 3/4 его состава.
Решения совета принимаются простым большинством, открытым голосованием и являются обязательными для своих предприятий и организаций.
Для оперативного решения вопросов деятельности комбината в период между этими заседаниями создается президиум совета, а руководят им опять же генеральный директор. Решения этого органа утверждаются на совете комбината. Для руководства повседневной деятельностью комбината создается обособленный аппарат управления, и возглавляет его, конечно же, генеральный директор.
Как видим, Ломач в трех лицах. И он считает, что по-другому и не надо. Генеральный – он и есть генеральный: сверху донизу.
Такая структура позволяет концентрировать власть в одних руках, что уже опасно. Опасно, поскольку зависит от моральных и умственных качеств одного человека. Ло165
мачу не опасно, он уже доказал, что власть – на пользу человеку и его делу.
Но сколько таких ломачей в стране? И сколько комбинатов?
Я спросил у Михаила Михайловича, как он относится к тому, что в некоторых РАПО избирают председателями совета руководителей хозяйств? Он ответил:
– Не вижу смысла. Ради чего? К примеру, я со своими специалистами разрабатываю какой-то документ, принимаю решение, которое сулит выгоду комбинату, а кто-то другой будет ставить передо мной рогатку.
– Тогда скажите, что прогрессивнее, на ваш взгляд, – комбинат «Кубань» или объединение «Новомосковское» Тульской области? – поинтересовался я.
Ломач не ушел от ответа.
– Мне лично по душе структура комбината. О «Новомосковском» рано еще говорить, пусть поработают с наше. Все же думаю, что Стародубцев на правильном пути. Это более демократическая форма руководства, более гибкая, а значит… должна стать более эффективной. За ней будущее.
На обратном пути у нас было время для азартного спора о преимуществах – недостатках комбината и кооператива (хотя о последнем имели весьма смутное представление). Кроме меня, в машине находились начальники двух отделов агропрома области – Г. В. Селезнев (финансист) и Н. М. Кризской (плановик).
Спорили до хрипоты, уплетая за обе щеки копченую колбасу, купленную в фирменном магазине АПК «Кубань». Ругались, обложенные со всех сторон авоськами и целлофановыми мешками, туго набитыми пачками фирменного краснодарского чая. Чтобы приобрести эти товары, нам в тимашевском магазине пришлось выстоять немалую оче166
редь. Колбаса – по 6 руб. 50 коп., чай – 1 руб. 50 коп. – 2 руб. за упаковку. Дороговато, но деньги выложили, не колеблясь.
Я имел возможность, стоя в очереди, «проинтервьюировать» нескольких покупателей. Одна женщина сказала, что к открытию магазина после обеденного перерыва здесь собирается почти каждый день большая толпа: завоз свежих продуктов. Колбаса, мясо, печень, ножки свиные и говяжьи... Все расфасовано в аккуратных пакетах, как раз на один обед для средней по численности семьи.
– Дороговато все же, – сказала вторая. Она была недовольна. Вот если бы цены государственные на все это!
Еще один мужчина, приезжий, как выяснилось, разочарованно тянул:
– А по телевизору… а в газетах… Показывали-расписывали… Изобилие! Двадцать видов колбас, широкий выбор… А тут раз-два и обчелся. А дерут, как в кооперативном.
Я спросил, почему же он здесь стоит уже полчаса. Буквально в ста метрах отсюда продовольственный магазин местной потребкооперации. И без очереди.
Мужчина пожал плечами. Мол, реклама повинна.
На самом деле – высокое качество изготовления плюс свежайший вид продукта. В магазине потребкооперации – ни того ни другого. И минус культура обслуживания.
Домой возвращались через Ейск, окунулись на полчаса в Азовское море – и продолжали свой спор об оптимальных вариантах для нашей области, о будущем сегодняшнего РАПО.
Геннадий Васильевич – сторонник «Кубани».
– У нас полгода действовали РАПО в таком виде. Когда у них были в руках финансы и материалы. Когда переработка, агросервис и все остальные предприятия под167
чинялись районному агропрому. Только оставалось еще финансово-расчетный центр создать – и комбинат готов.
– И Ломача – во главу! – с улыбкой добавляет Николай Михайлович.
– Ведомства на уровне области к добру не приведут. Они победили и торжествуют. И опять с ними совладать может только первый секретарь обкома.
Тут я решил подбросить дровишек в костер:
– А чем Алексей Филиппович – не генеральный? Почему может быть комбинат на уровне района и ни в коем случае – области? Вот наша – готовый крупный комбинат, со всеми необходимыми подразделениями, только официальный статус ему придать…
Сказал ради шутки, но после долгое время надоедал многим идеей «области-комбината». И до сих пор нет-нет да вспоминаю о ней. Заманчиво.
Спустя несколько недель после поездки в Краснодар на областном уровне отклонили кандидатуру Белгородского РАПО для комбината «Белгородский».
И остановились на Губкинском. Почему же поменялся адрес?
Во-первых, по настоянию заместителя председателя агропромышленного комитета Ю. Н. Бесединой:
– Район крупный, под боком у обкома, самостоятельности не получит. Советами замучают.
Во-вторых, у Губкинского РАПО лучше других финансовое состояние. Немаловажное и в-третьих: «губкинцами» в свое время были и первый заместитель председателя агропрома В. И. Иваненко (первый секретарь райкома партии), зам. по экономическим вопросам АПК Ю. Н. Беседина (начальник планово-экономического отдела управления сельского хозяйства райисполкома), начальник отдела
168
финансирования и кредитования агропрома Г. В. Селезнёв (главный бухгалтер совхоза «Губкинский»), и ряд других специалистов нынешнего агропромышленного комитета.
Для подготовки материалов, необходимых в начале образования комбината «Губкинский», была создана специальная комиссия из работников областного агропрома.
Я принимал в ней участие и видел, насколько неожиданным для губкинцев оказалось такое предложение. Главные и все другие специалисты то и дело вздыхали. «Нет, это махина! Нам не по плечу… Не потянем». Надо быть очень умными и т. п.
Заголосила А. И. Жильцова, зам. председателя РАПО по экономическому развитию:
– Да я чуть на тот свет не угодила, когда полгода наше объединение имело финансовую и материальную власть над всем районым агрокомплексом. А теперь комбинат уже!
Как выяснилось позже, Александра Ивановна опасалась некомпетентного руководителя. На должности генерального директора она хотела видеть настоящего хозяина. По ее мнению, председатель РАПО Н. В. Астахов годился для существующей структуры управления. Исполнительный. И только. Поэтому она была категорически против его кандидатуры в «генералы», которую настоятельно рекомендовал областной уровень. В конце концов и в области начали понимать, что жизнь требует новых подходов к кадровой политике.
К концу 1987 года комбинат «Губкинский» получил юридический статус. Генеральным директором его стал председатель совхоза «Авангард» Ю. И. Горохов.
Понятно, что первый год работы формирования не принес чудесных результатов. Да на это никто и не рассчитывал. Период становления всегда проходит болезненно, остро
169
выпирают недостатки, отходят на задний план конкретные успехи. Но о них все же следует сказать хотя бы вкратце.
В 1988 году комбинат «Губкинский» выполнил планы поставок продукции в общесоюзные и республиканские фонды. Улучшилось его финансовое состояние: снизились почти наполовину дебиторская задолженность, а также задолженность поставщикам и подрядчикам, значительно увеличилась доля средств на расчетном счете комбината.
Через специализированную торговую сеть комбината без особых перебоев реализовались овощи, плоды, картофель, мясные и молочные продукты. Заметно улучшилось меню горожан.
А вот какие цены были установлены на отдельные продовольственные товары, видно из этой таблицы:
(Руб. и коп. за 1 кг)
Наименование
товаров
Розничные
цены комбината 1988 год
Справочно, 1988г.
Государственные
розничные цены
Цены
комиссионной торговли
Колбаса-ветчина
для завтрака
6-00
4-00
6-50
Колбаса одесская полукопченая
6-00
2-60
7-00
Колбаса
московская
8-00
–
8-40
Грудинка
сырокопченая
4-70
2-50
5-20
Корейка
сырокопченая
4-70
2-60
5-20
Яблоки свежие стандартные
(на 1.04.1988 г.)
1-80
1-45
2-90
Масло
бутербродное
4-00
3-10
5-50
170
– Цены пока высокие, – объяснил Юрий Иосифович, – а задача наша, чтоб приблизить их к государственным. Прежде всего, снизить себестоимость производимой продукции. Понятно, что это одним днем не решить.
Характерно также и то, что уже в первый год, работая в новых экономических условиях, предприятия и организации комбината стали более рационально использовать ресурсный потенциал, активно осуществлять социальную политику на селе.
Глаза боятся, а руки делают… Не узнать тех специалистов бывшего РАПО, которые остались (или которых оставили) работать в управленческом аппарате комбината. Такое впечатление, что у них ума на один порядок прибавилось. И плечи – прямее, и шаг – потверже, и во взгляде – достоинство. Что значит – выйти из привычных гнетущих рамок, почувствовать себя действительно ответственным и самостоятельным работником.
Полагаю, что у истории комбината «Губкинский» в будущем появится свой рассказчик.
Мне же хочется вернуться к разговору о тех проблемах, в которых завязли белгородцы при поиске новых форм и методов хозяйственного управления на районных и областном уровнях.
Дальше одного комбината дело не пошло. В запасе имелись еще кое-какие соображения о создании двух аналогичных предприятий на базе Белгородского и Староосколького РАПО. И даже намечалось сотворить что-то подобное по тульскому образцу. Ездили, изучали, но разговорами все начиналось и заканчивалось. Никто не хотел брать на себя ответственность за образование кооперативов. А ведь АПО «Новомосковское» создавалось
171
добровольно, на кооперативной основе. И работой своей доказывало, что это наиболее перспективная форма организации управления районным агрокомплексом.
Но на нее Белгородский обком партии добро не давал. Несколько раз собирались в кабинете В. В. Булыгина члены комитета, с тем чтобы обсудить схему и структуру управления АПО «Новомосковское». И под каким углом ни рассматривали, а получалось, что в случае перенесения тульского опыта на белгородскую землю придется ликвидировать областные «промы» – в основном, ведомства перерабатывающей промышленности. Но так хотелось ничего не менять! Тем более что крайней необходимости область в этом не испытывала.
Хотя было очевидно еще летом 1987 года, что с переходом агропрома на экономические методы управления неизбежно должна меняться роль его областного и районных аппаратов. В идеале она должна бы сводиться к активному влиянию на производственные процессы в агрокомплексе, сосредоточению усилий на ускорении научно-технического прогресса. И конечно, управленцы должны нести полную ответственность за проведение в жизнь единой экономической политики в агропромышленном комплексе.
Что это значит? Областной и районные агропромы из административных органов должны обрести статус хозяйственного управления, взять на себя экономическую ответственность за свои действия.
Каким виделся мне тогда областной агропромышленный комплекс?
Права агрокомитета будут значительно расширены в вопросах планирования, обеспечения всех белгородцев продовольственными товарами по расчетным и договор172
ным ценам. Конечно, он получит более реальные возможности для хозяйственного маневра от центральных органов управления, не будет связан множеством показателей, уменьшится фонд обязательных поставок сельхозпродукции в союзно-республиканский фонд.
За счет надбавок, установленных на продукцию, реализуемую сверх плана, и к закупочным ценам убыточных и низкорентабельных хозяйств создадутся денежные фонды для регулирования цен на продтовары с учетом местных условий.
Областной агропром возьмет на себя обязательства по платежам в бюджет, так что государственные интересы от его самостоятельности не пострадают. Поскольку будут в обороте большие деньги, значит, агропрому нужен свой финансово-расчетный центр, по типу того, который создан и действует в агрокомбинате «Кубань».
Управленческие решения относительно отраслей АПК приобретут вид экономических нормативов.
Нужны ли будут при таком положении районные агропромы?
В их сегодняшнем состоянии (с передаточными функциями), конечно же, окажутся не нужны. Может, они станут лишь координаторами межотраслевого производства, а может, это будет коллективный самоуправляемый орган, с межхозяйственными предприятиями. Или РАПО будут преобразованы в агропромышленные кооперативы, организующиеся на принципах самоуправления и строящие взаимоотношения между предприятиями (членами кооператива) на чисто экономической, договорной основе, без промежуточных звеньев.
То, что подобные процессы реальны в будущем именно для Белгородской области, не вызывало сомне173
ния. Область – компактная территориально, с высокой концентрацией и специализацией сельскохозяйственного производства, с развитой перерабатывающей промышленностью, службой агропромышленного сервиса.
В общем, речь шла о проведении в агропромышленном комплексе области политики наибольшего благоприятствования, при которой предприятие (хозяйство) не могло бы не стремиться к получению максимальной прибыли за счет интенсивных способов ведения производства, а его работник не смог бы трудиться вполсилы, пренебрегать общественным интересом, не ущемляя личный.
Кооперация, арендный подряд в различных формах – вот что нужно было осваивать на практике. Но многие имели смутное представление как о первом, так и о втором. То ли дело командно-административная система: на ее верхнем этаже рождается директива, которая движется вниз по различным каналам планирования, множится и благополучно достигает самой нижней – исполнительской – ступени. А уж исполнителю оставалось взять под козырек и приступить к практическому осуществлению директивных указивок.
Одна из причин, по которой белгородские РАПО не стали едиными органами управления колхозами, совхозами, обслуживающими, перерабатывающими, другими предприятиями и организациями комплекса, как это было предусмотрено Типовым положением, кроется в том, что райагропромобъединения продолжали оперировать административными, а не экономическими методами, не взяли на вооружение демократические принципы управления. Почему? Да потому, что в аппаратах РАПО работали специалисты, сформированные временем Великой Администрации, и перестроиться им было трудно. К
174
тому же, специалисты РАПО использовались райкомами партии, райсиполкомами, аналогичными органами для многочисленных проверок, сбора информации, подготовки докладов, записок и т. п.
Конечно, совершенствование организационной структуры управления может превратиться в процесс непрерывный. Но вопрос в том, чтобы не улучшить старое и вредное, а полностью заменить его. Чем? Работа по созданию реальных условий для перехода от административных к преимущественно экономическим методам руководства приобрела живительную энергию после июньского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС, постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 17 июля 1987 года «О совершенствовании деятельности республиканских органов управления».
В агропромышленном комплексе прежде всего предусматривалось значительно сократить количество объектов управления путем новых интегрированных формирований – агропромышленных комбинатов, научно-производственных и производственных систем: передачи многих предприятий республиканского и областного подчинения нижестоящим органам управления.
Последовательная линия ЦК КПСС на демократизацию всей производственной жизни выразилась и в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 18 декабря 1987 г. «О переводе предприятий и организаций системы Госагропрома СССР на полный хозяйственный расчет и самофинансирование».
Надо заметить, что во второй половине 1987 года РАПО лихорадили разного рода слухи и кривотолки: о ликвидации, о сокращении, о преобразовании. Но Госагропром не торопился предпринимать радикальные меры.
175
Очевидно, что его работники были тоже поглощены разговорами о грядущих переменах.
Итак, 18 декабря внесло ясность: высшим органом управления РАПО должно стать собрание (конференция) уполномоченных хозяйств, предприятий и организаций, входящих в его состав. На этом собрании избирается совет объединения и утверждается структура, штаты и расходы на содержание аппарата РАПО.
Таким же образом, коллегиально, без навязывания воли «верхов», должны были решаться вопросы численности аппарата РАПО – его структура и расходы на содержание.
Но, похоже, в Белгородской области перевыборную кампанию поначалу пытались заменить отчетной – о выборах нового руководителя.
Из агропрома звонили в РАПО и так «ненавязчиво» предлагали:
– Постарайтесь ничего не менять, кроме председателя совета…
Тому, кто возглавит коллегиальный орган, отводилась почетная роль в президиуме. И только.
Не странно ли, что в период реорганизации ни в одном из восемнадцати РАПО не была сокращена (или увеличена) численность аппарата?
Собрания уполномоченных проходили бюрократически (подтасованно). Кое-где председателей совета избирали «в рабочем порядке». Оформляли нужные бумаги – и да здравствует!
А, к примеру, в Чернянском РАПО произошла такая кадровая перетасовка: за несколько недель до выборов председатель РАПО А. П. Бойченко становится у руля колхоза «Пролетарский труд» и как руководитель лучше176
го хозяйства при поддержке агропрома области и райкома партии получает мандат на место председателя совета райагропромобъединения.
Такую же манипуляцию пытались совершить и в другом, Вейделевском районе, но в последние минуты сам претендент отказался от выбранной для него роли.
И еще один примечательный штрих: членами агропромышленного комитета области и после переизбрания председателей советов оставались председатели РАПО.
Но все же что-то происходило в основании административной лестницы. Вместо довольствования почетной должностью новые руководители коллегиальных органов вдруг начинали показывать свой «характер». Это вызывало замешательство в рядах администраторов.
– Представляешь, – рассказывает заместитель председателя агропромкомитета В. Я. Лазарев, – только что вернулся из Вейделевки, на заседании совета РАПО присутствовал. Вел заседание Кордубайло Николай Иванович, предколхоза, а председатель РАПО даже не рядом с ним сидел, а в зале.
И Николай Иванович вел себя, как на правлении колхоза.
Поднимал с мест специалистов-аппаратчиков, критиковал их за неисполнительность… Досталось бухгалтерской службе, плановикам… Кто бы мог подумать!
А что особенного произошло? Аппаратчики, исполнительные органы до того узурпировали власть, что и не представлялось иначе решение вопроса. В Вейделевке пытаются вернуть все в нормальное положение – с головы на ноги.
В начале 1988 года новый перспективный курс на уровне районного звена проявился в создании производ177
ственных кооперативов. По опыту агропромышленного объединения «Новомосковское» Тульской области создавались кооперативы для ремонта и технического обслуживания сельхозмашин и оборудования, производства и переработки продуктов земледелия и животноводства, строительства и других отраслей в Липецкой, Курской, Воронежской, Курганской областях…
Учредителями этих кооперативов становились колхозы, совхозы, перерабатывающие предприятия, входящие в состав районных агропромов.
Перестройка системы управления позволила значительно сократить аппарат, перевести специалистов РАПО и других организаций непосредственно в сферу производства, а главное – колхозы, совхозы и другие предприятия-учредители через своих представителей получили возможность подчинить деятельность кооперативов своим интересам.
«Мы долго пытались руководить экономикой на основе энтузиазма, подчас приказа, – сказал на июньском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС М. С. Горбачев, – но забывали ленинское указание – о том, что рост производства может быть обеспечен на личном интересе, на материальной заинтересованности, при помощи энтузиазма».
Пока белгородцы беспокойно осматривались в изменяющемся вокруг них мире, недоверчиво косились на кооперативный зачин в Новомосковске, тульские аграрии доводили свою перестройку до логического конца. Уже в 1988 году внедрена новая структура управления областным агропромышленным комплексом.
Вот так выглядела на то время эта структура АПК:
Колхозы и совхозы 4 Cобрание уполномоченных 4 Совет АПК 4 Районные АПО 4 Государственно-кооперативные
178
объединения, специализированные кооперативы и комбинаты 4 Центр научного обеспечения.
В Тульском обкоме партии так решили: если не перевернуть пирамиду, не создать новые гибкие, отзывчивые на хозрасчет в колхозах и совхозах структуры управления, то кооперация в районах будет задушена. И он принимает совместно с облисполкомом постановление, в котором просит Госагропром РСФСР поддержать предложение по совершенствованию этой структуры управления.
Вскоре союзы кооператоров стали образовываться в Воронежской, Липецкой, Курганской и других областях. Здесь, как и в районах, собрания уполномоченных представителей предприятий и райкомов избирали совет и правление кооператива, которые формируются и нанимают аппарат, определяют его численность, устанавливают затраты на его содержание.
Многообразие форм общественной собственности, их соперничество за рынок сбыта – благо для всей нашей экономики. История кооперативного движения в нашей стране и практика сегодняшних дней убеждают в том, что нельзя добиться дешевизны кооперативной продукции, сдерживая рост кооперативов. Иначе рынку опять грозит монополия.
Я далек от того, чтобы упрекать руководство Белгородской области в пассивном отношении к созданию кооперативов на ее территории. Дело за тем, чтобы не мешать, а помогать кооперативному движению. Вспомним: В. И. Ленин призывал поставить кооперацию политически таким образом, чтобы она имела известную льготу.
Но еще в середине 1988 года, после IV Всесоюзного
179
съезда колхозников, после девятой сессии Верховного Совета СССР одиннадцатого созыва, рассмотревшей вопрос о проекте закона о кооперации, после майского (1988 г.) Пленума ЦК КПСС, в Белгородском агропроме на кооперацию продолжали смотреть с сомнением, а некоторые из руководящих товарищей – и с открытой враждебностью. Да и в целом мнение рядовых специалистов было весьма настороженным. Они согласны примириться с мыслью, что кооперативам место на задворках хозяйственной жизни, в роли подручных большой экономики. Ленинская формула о строе цивилизованных кооперативов как о строе социализма отторгается от их восприятия. По-человечески это понятно. Кооперативное самоуправление несовместимо с командно-приказной системой и бюрократическим централизмом. Так что неприязнь управленцев – детей этой самой системы – дело, к сожалению, естественное.
Но, как бы там ни было, в конце концов, белгородцы начинали осознавать, что кооперация – это не возвращение к нэпу, а продвижение вперед, к социализму.
180
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР
о сих пор мы рассматривали, по сути дела, важнейший вопрос о соотношении централизма и автономии, административных и экономических методов в общей системе управления и регулирования деятельности отраслей агропромышленного комплекса области.
И меньше касались социально-экономических экспериментов, которые проводились двадцать лет в стране и на территории Белгородской области.
I. ДОЛГ
Это одна из зримых примет нашего времени: современная деревня меняет не только характер труда – она торопится приобрести бытовые удобства, архитектурные наряды, культурные ценности.
И вчерашние десятиклассники охотно остаются в селе лишь в том случае, если твердо уверены, что не сегодня-завтра получат все, чем располагают их городские сверстники, как в материальном, так и в духовном плане. Они со школьной скамьи усваивают, что ликвидация различий между городом и селом произойдет в основном на пути преобразования деревни в укрупненный населенный пункт со всеми городскими видами услуг.
Начиная с 1960 года в Белгородской области проводится работа по планированию сельских населенных пунктов. Именно с тех пор появились перспективные и неперспективные села. Деление жесткое и, как показало время, не
181
всегда оправданное. Многое решалось без достаточного обоснования, подчиняясь субъективным взглядам авторов проектов и чересчур ретивых хозяйственников.
О том времени уже много написано, и забыто из написанного тоже немало. Исчезают с карты области хуторки и деревеньки. А человеческие судьбы от этого счастливее не становятся.
Хорошеют улицы многих сел, множатся ряды добротных домов с коммунальными удобствами, приусадебными участками, крепким подворьем. Все – бесплатно, то есть за колхозный счет. Но почему в этих новых домах иногда не труженики настоящие, а какие-то перекати-поле селятся: год поживут, потоскуют и уезжают опять куда-нибудь. Говорят, памятен им огонек родного очага, тот, давний, при свете которого родился человек и детство свое отпраздновал. Иные до конца жизни так и не находят ничего похожего, а иные возвращаются на круги своя. Вот как Николай Усиченко. Рассказать надобно о нем – и не только как о жертве миграционной волны…
…Мы вышли через мехдвор на кисшую в мартовской распутице стежку. Земля все еще не согрелась, хотя солнце уже несколько недель кружилось над ней, обещая раннюю весну.
Хлюп-чавк… Хлюп-чавк… Сапоги прохудились. А он и не заметил. Не до сапог. Многое старался не замечать Николай. Что-то в нем самом разошлось-разомкнулось и болит. Давно уже. Лишь домашние заботы притупляют эту боль.
– Сегодня надо засветло на хутор поспеть – дел накопилось по хозяйству. Обязательно подход к колодцу загрунтовать. Картошку перебрать в погребе – там вода просочилась. Состряпать ужин, бульону отварить родителям…
Когда разговор касался близких ему людей, Ни182
колай брал в руки «беломорину». Мял ее крупными, почерневшими от масел и металла пальцами. Слетала злость с лица, и голос звучал естественнее.
Видимо, он осознавал: это единственное, что спасло его после затяжного падения, – чувство долга перед родителями.
– Не думайте, что претендую на чью-то должность или какие-то шкурные интересы преследую. Нет, хотя, честно признаться, слесарничать мне – что фотоаппаратом гвозди заколачивать. Образование, опыт, сами понимаете… И все же речь не о том. Хочется для людей сделать что-то хорошее, чтобы они зажили по-иному, полнокровнее, что ли. Не чувствовали себя оторванными от «большой» земли, чтоб и в наши хутора иногда праздничные дни приходили. Ведь в том, что сейчас, и моя вина есть, – произнес вдруг тихо Николай. Швырнул под ноги измятую, не раскуренную папиросу и зашагал по вязкому чернозему, вверх, к родительскому очагу – три километра по еще не согревшемуся полю.
– Вот как бывает, – сказал тракторист Мирошниченко, когда Рябики скрылись за лесополосой. – Строит человек башню, строит, а она – глянь – рушится. Про Николая это… Гордыня – плохой материал…
Дальше я не расслышал: мотор затрещал, взревел, и, будь на месте Мирошниченко кто другой – помоложе, понеопытнее, – легким испугом не отделались бы. Вывернулся ДТ-150 из глубокой рытвины, не лег на бок. По сути дела, это единственный транспорт, которым на ту пору можно было добраться от Казинки – центральной усадьбы колхоза «Путь Ленина» Валуйского района – до хуторов четвертого участка. К Рябикам ехали напрямую, через Барвинок, но обратно возвращаться тем же путем не рискнули. Хотя «сюрпризов» хватило и на объездной.
183
– Вчера оставил в поле прицеп, сам еле выбрался, – рассказывал тракторист. – Дорога, нужна дорога… Все строили, а о главном забыли. Видите огни? Михайловка. Асфальт от трассы к нему уложили – ожило село, возвращаются люди. Бросовых домов не стало…
Кстати, заметили, названия какие у наших выселок? Барвинок, Пролисок, Высочиново… Старожилы помнят: в тридцатом году приезжал из Воронежа комиссар, в кожанке, как полагается. Только-только первые колхозы завязались. Вышел он с людьми в поле, глянул, – а места у нас, сами видите, замечательные, с балками, с вишняками, прямо для души, – глянул комиссар и сказал: вот где вы должны жить, ближе к земле быть. Тот не крестьянин, кто к ней на работу, точно в гости, ездит.
Он, комиссар, и названия дал: здесь, говорит, село Пролиском назовем, а там – Барвинок будет. Чтоб жить вам поэтично, в счастье свое верить!..
Где-то там, в стороне, остался тот хутор Барвинок – о двенадцати дворах, в причудливом сплетении низкорослых яблонь, вишен, ивняковой груши. И все это, вместе с белыми кубиками хат, тянется вниз, к тихой ложбинке пруда, словно на водопой спешит, – жажду утолить. Летом, видимо, здесь очень красиво: при теплой солнечной погоде наезжают из райцентра, из других мест – кто в гости к родным, кто просто «на природу». Но в начале марта никто не заглядывает сюда из «чужих».
И уж если вступил в хутор такой человек, в такое время – как не расспросить, кто он, откуда, к кому и надолго ли?
Подобное нет-нет и случится.
– А я, кажется, узнала. К Гунчиковым? Внучок ихний будете? – полюбопытствовала женщина в теплом выцветшем платке.
Не сможет, не успеет объяснить ей заезжий, что впер184
вые на хуторской улице, что интересует его другая фамилия; крохотные старушечьи глазки вдруг увлажнятся, губы задрожат в полуулыбке – в полуплаче.
– Ото радость для Орины, какая радость! Уж как она побивается, ждет тебя, сколько лет! Что раньше-то не удосужился навестить их? Ох, дети, дети, – запричитает старая хуторянка, – ждешь вас, ждешь…
Опираясь на клюку, она неспешно направится к «одноглазой» избушке: второе окно заколочено – крест-накрест – почерневшим от непогоды горбылем.
…В семье Усиченко ждали, когда сын вернется с работы. В комнатке с низким потолком было сумрачно, пахло лекарствами. Сергей Филимонович, отец, сидел за столом – в пиджаке и кепке. Точно на прогулку собрался.
Прасковья Ивановна, мать, попыталась привстать с кровати – бледная, худенькая, тоже в теплой одежде. Возле нее хлопотали две женщины – сестра, Дарья Ивановна, и соседка, Ксения Трофимовна. Навещают они этот дом ежедневно. Из разговора с ними можно узнать, что жизнь их не очень-то жалует. Дарья Ивановна недавно схоронила супруга, а вслед за ним ушла по тяжкой болезни дочь, двадцати лет отроду. Нездоровится и Прасковье Ивановне часто. Теперь помогает, чем может, сестра. Присмотрит, накормит, переоденет, пока Николай на работе. Там у него с дисциплиной сейчас строго: не будет всех выходов, то и зерна не дадут…
Ксения Трофимовна также своего хозяина проводила в последний путь, а сейчас сын приехал к ней, работает в колхозе механизатором. Судьба его скособочила: с женой разошлись, выпивать стал все чаще и чаще. Какая уж тут матери радость? Слезы одни…
За год до Победы вернулся в Барвинок Сергей Фи185
лимонович: после трех ранений и одной контузии, с десятком медалей, с пятью осколками – такая получилась боевая арифметика. Но, будучи инвалидом войны, он не ушел с трудового фронта. Работал в колхозе сторожем и объездчиком, скотником-пастухом; пахал и косил, пока здоровье позволяло. Ушел на пенсию в 65 лет, и фамилию его занесли в колхозную Книгу почета.
Жили они с Прасковьей в мире и ласке: двух сыновей взрастили. Но разлетелись дети в разные стороны – собственным умом хлеб зарабатывать. От старшего уже тридцать лет – ни весточки. Ломоть отрезанный. На младшего надежда вся была…
Вернулся Николай три года назад в Барвинок – крученый-верченый, смотреть тяжко. А родители немощны. Хата на ладан дышит: под соломой крыша сгнила, как дождь, так деваться некуда. Стал было Сергей Филимонович о жилье хлопотать. Обратился с письмом в горвоенкомат, оттуда перенаправили его просьбу в сельсовет; там, в свою очередь, поручили правлению колхоза. Вроде бы пообещали, даже заявление предложили подать на квартиру в Казинке. Год прошел, второй…
К тому времени сын скопил немного денег, нанял рабочих и перекрыл хату шифером. Так и остались здесь свой век доживать.
– Если б переехали, то и у Николая, может, наладилась бы жизнь скорее, – проговорила тяжело Прасковья Ивановна. – Мы тогда еще в посторонней помощи не нуждались. А теперь… что? Привез сын сюда не так давно одну молодицу. Осмотрелась та и тут же обратно укатила. При всех призналась: ты мне подходишь, но старые твои, извини… Я за своими не стану горшков выносить. Так что одному ему вся наша старость досталась. Да и
186
кому мы нужны такие? Забыли все про нас…
– Попалить бы эти хутора – и мученьям конец! – прервал жену Сергей Филимонович.
– Зачем палить? – возразила Прасковья Ивановна, – заселять их надо, как в тридцатом, помнишь? Ведь земля же кругом! А ты – палить. Сын уже поплатился – тоже под бульдозер хотел пустить их когда-то. А что вышло?
…Да, то было время заманчивых проектов. Больших начинаний. И он, Николай Усиченко, недавний выпускник Харьковского института механизации и электрификации сельского хозяйства (ХИМЭСХ), молодой специалист, безоговорочно сказал «нет» всем этим убогим деревушкам, болотам, кочкам, поймам, нераспаханным лугам и конно-лошадиным силам.
Первым перебрался в Казинку – центральную усадьбу. Родители на уговоры не согласились. Тогда-то и заверил их сын: «Все равно перепашем ваши мазанки!»
В то время занимал Николай должность старшего инженера (что-то вроде нынешнего инженера по трудовым процессам). Но хозяйству, начавшему громадное строительство зданий соцкультбыта, производственных помещений, позарез нужен был цемент, кирпич, лес, металл, новое оборудование. На дороге все это не валялось. Деньги были. И вот для Николая началась «кочевая жизнь». По всей области и за ее пределами ездил он с подотчетными тысячами. В общем, стал он толкачом. А перед толкачом, как известно, не всегда парадный вход открыт. «Ничего, для дела и «черный» сойдет», – уверял себя Николай. Поил «клиентуру» – и сам при этом рюмку за рюмкой опрокидывал. Налаживал контакт.
Печально кончилось для молодого специалиста такое рискованное предприятие. Через три года подал
187
заявление «по собственному желанию».
Уехал из Казинки, работал в райцентре и в соседнем районе – по специальности, полученной в институте. Но остановить себя не смог. Пил. Лишился партбилета. Потерял жену и дочь – не захотели они жить с пьяницей. И, наконец, скамья подсудимых, статья 206, часть вторая Уголовного кодекса. Два года лишения свободы.
Большие испытания ждали его впереди. Тюрьма – не санаторий, не всем на пользу. Вышел – обозленный, разуверившийся, пропащий. Куда теперь? В Казинку решил. О родителях вспомнил.
В родном колхозе не отвернулись от него. Даже должность предложили – заведующего мехдвором. Не выдержал. Опять запил. Лечиться послали. Но и после дурь не сразу вышла. Пока не понял Николай – винить некого, сам во всем виноват, и никто и ничто не поможет ему стать человеком, если он лично не захочет этого. Вроде бы поздно в его возрасте (как-никак пятый десяток разменял) начинать жизнь с нуля. Но другого пути у него нет.
И вот живет он теперь в старом, почти обезлюдевшем хуторе, где нуждаются больные, беспомощные – 85-летний отец, 78-летняя мать, другие преклонного возраста женщины – в ведре воды, в буханке хлеба, в повседневной сыновней опеке.
Работает слесарем. Втянулся. Привык. Сказать, что он доволен своей сегодняшней жизнью, – нельзя, конечно. Сам ведь признался: «не по Сеньке шапка». Но имеет ли он моральное право требовать большего?
Пройдет время – не месяц, не полгода, – может быть, займется и Николай делом, которое соответствует его умению и образованию. Почему-то хочется верить именно в такой исход.
188
* * *
А что до дел колхозных…
Ведущую роль в хозяйстве играет животноводство, в частности, производство и продажа свинины. В последние годы отрасль терпела убытки. Возросли затраты кормов и труда на один центнер привеса. Себестоимость свинины значительно опередила цену реализации.
В колхозе ведется усиленное строительство животноводческих ферм, комплексов, зданий соцкультбыта: в Казинке появились Дом культуры, школа-интернат, столовая, торговый центр, жилые дома городского типа.
Но заметим, что государственный долг хозяйства составляет более двадцати миллионов рублей. Очевидна взаимосвязь: чтоб стать прибыльным, нужно строить и реконструировать, создавать материальную базу, оснащать ее новым дорогостоящим оборудованием, а значит, жить в кредит; чтобы рассчитаться с долгами, нужно обязательно стать рентабельным хозяйством. Однако, чтобы стать таковым, необходимо наладить кормопроизводство, поднять урожайность полей.
Земля здесь хорошая, техники – достаточно, а вот трудиться, увы, некому. Даже то, что вырастили, – не все убирают. За тридцать километров едут механизаторы на работу. А если затяжные дожди, распутица – весенняя, осенняя, – из Казинки до некоторых участков вообще добраться нельзя. Нужно, чтоб человек на земле твердо обосновался.
Человек на земле… В свое время инженер Николай Усиченко ратовал за то, чтобы свезти всех в Казинку, а хутора – под бульдозер и плуг.
Время распорядилось по-другому. Сквозь призму личной драмы Николаю пришлось взглянуть на последствия
189
волевых преобразований, сказавшихся на судьбах односельчан. Он хорошо помнил, с какой радостью съезжали парни и девчата с хуторов, – да не в Казинку, а мимо, на Донбасс и Харьков, в Белгород и другие города. Где вы сейчас? Что с вами? Нашли свое счастье или же в поисках лучшего места натыкаетесь до сих пор на чужие стены?
А люди – те, что остались, вся жизнь которых прошла – то ли на колхозной ниве, то ли в общественном животноводстве, то ли в других нелегких крестьянских заботах, – люди, вынесшие на своих плечах столько, что не под силу никакой технике выдержать, родные вам люди – как они сейчас живут? Знаете? Пролиски… Барвинки… Из шести тысяч населения в колхозе только тысяча сто трудоспособных. Десятки хуторов! Одних людей преклонного возраста, которым нужен уход, около тысячи. Что делать?
Строить дороги к этим селам, жилье там возводить – будут. Начали еще в одиннадцатой пятилетке. Но заметьте, что один километр шоссе с твердым покрытием стоит сто тысяч рублей. А о том, что хозяйство в большом долгу у государства, – известно.
Люди на участках хорошие, трудолюбивые. Как живут? Передвижка с книгами есть, кино – раз в месяц, и о торговле, службе быта район думает.
Проблем в колхозном хозяйстве достаточно: сев, стройка, уборка, снова сев. Ну а человек? Его судьба? Его общественная жизнь? Его мировоззрение? Его идеалы? С кем он поделится мыслями, переживаниями, счастьем и горем? Кто поддержит его в трудную минуту – словом и делом? И разве менее важно – сделать так, чтобы люди, у которых в долгу нынешнее поколение, не почувствовали себя вдруг позабытыми и никому не нужными?
190
II. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НАУКИ
Почему потерпели неудачу инициаторы «перспективного» отбора сельских населенных пунктов – объяснить несложно. Ведь проводилось такое деление волевым «методом», без малейшей попытки экономически обосновать его.
В Волоконовском районе, хотя и с большим опозданием, учли это. Более трех лет (начиная с 1979 года) здесь работали сотрудники Воронежского сельскохозяйственного института имени К. Д. Глинки. За это время они подготовили отчет о научно-исследовательской работе. Цель ее – усовершенствовать расселение, планировку и архитектуру сельских населенных мест и улучшить качество сельского строительства в условиях Центрально-Черноземной зоны на примере одного района. Ученые разрабатывали тему формирования сельской области на межхозяйственном уровне расселения.
Назовем фамилии исполнителей. Это старшие научные сотрудники института Н. А. Кузнецов, Г. Г. Лапин, С. А. Переславцев, И. В. Соколовский, младшие научные сотрудники М. М. Белоглазова, А. С. Князев, старший лаборант М. В. Кузнецова, лаборанты О. В. Гречкина, В. А. Подлесных.
Руководителем темы стал старший преподаватель
Г. Г. Лапин.
Результаты проведенных исследований дали возможность определить перспективу развития каждого сельского населенного пункта до 2000 года. Многосторонний метод исследований этих пунктов рассматривал каждый из них не изолированно, а в системе сельского расселения, что позволяет по-новому решить эту задачу.
На основе выполненных исследований были даны
191
рекомендации и предложения по формированию систем сельского расселения, культурно-бытового обслуживания и архитектурно-планировочных структур.
Годовой расчетный экономический эффект (при условии распространении результатов НИР в районе) составляет ориентировочно 130 тысяч рублей.
Актуальность этой работы подтверждается ее народнохозяйственным значением. Потому что успешная жизнедеятельность возможна лишь при создании удобных производственных и социальных связей между структурными элементами комплекса, которые определяются, по мысли исследователей, формами и системой сельского расселения. А это, в свою очередь, способствует сближению условий жизни в городе и деревне.
Как писал в свое время Ф. Энгельс, уничтожение противоположности между городом и деревней не только возможно – оно стало прямой необходимостью как для промышленного, так и сельскохозяйственного производства.
В основе происходящих изменений лежит принцип индустриализации сельскохозяйственного производства, соединение его с промышленностью, в связи с чем меняется и социальный тип сельского жителя. Ведь, как полагал Ф. Энгельс, при коммунизме «одни и те же люди будут заниматься земледелием и промышленным трудом, вместо того чтобы предоставлять это делать двум различным классам. Это является необходимым условием коммунистической ассоциации уже в силу весьма материальных причин («Принцип коммунизма» – Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 4, с. 336–337).
И создание аграрно-промышленных комплексов – РАПО и областных АПО – представляет собой наглядный пример соединения сельскохозяйственного и промышленного
192
производства. В. И. Ленин также указывал на такую необходимость «соединения промышленности с земледелием на почве созидательного приложения науки и комбинации коллективного труда, нового расселения человечества (с уничтожением как деревенской заброшенности, оторванности от мира, одиночества, так и противоестественного скопления гигантских масс в больших городах»). В. И. Ленин. «Карл Маркс» – Полн. Собр. Соч. Т. 26, с.74).
Исследователи попытались изучить условия и факторы, влияющие на развитие сети населенных мест района. Во-первых, они уделяли большое внимание размещению и перспективе развития предприятий промышленности, животноводческих комплексов и специализации хозяйств.
В процессе такого натурного обследования, к примеру, использовались данные о площади сельскохозяйственных угодий, поголовье крупного рогатого скота, свиней, овец, птицы, вычисленная его плотность на 100 га сельхозугодий по хозяйствам. Была получена детальная информация о развитии промышленности, сельского хозяйства района – с помощью опросных листов в хозяйствах и сельских Советах.
Эти данные использованы при оценке перспективы района и расчета экономико-математической модели расселения.
Были также проанализированы современное состояние и перспективы развития транспортных коммуникаций района и, кроме того, исследованы связи производственного, трудового и культурно-бытового характера между селами.
Кстати, одна из причин значительной миграции, как и следовало ожидать, наличие или отсутствие объектов социально-культурного и бытового назначения. Резуль193
таты анкетирования показали, в частности, что своеобразными очагами потенциальной миграции являются зоны Шидловского, Волчье-Александровского, Ютановского, Грушевского и Покровского сельсоветов.
Почему здесь больше всего текучесть кадров? В основном, жители ссылаются на плохое бытовое обслуживание и торговлю, неудовлетворительную работу транспорта, а также клубов и домов культуры. Серьезную озабоченность вызывает средний возраст потенциальных мигрентов:
От 16 до 20 лет – 13 %
21–25 – 19
26–35 – 24
36–60 – 30
Старше 60 – 14.
Куда же едут мигранты? Основное направление – города и поселки. Лишь незначительная часть – 14 процентов – собирается переехать из одного села в другое.
Какая цель миграции?
Работать – 20 процентов, учиться – 16, по семейным обстоятельствам – 27, из-за неудовлетворительных бытовых условий – 31, из-за плохих производственных условий – 6 процентов.
Кто уезжает?
Полеводы – 18 процентов, животноводы – 19, инженерно-технические работники – 13, представители службы сервиса – 30, механизаторы – 20.
На вопросы о желаемом месте жительства большинство опрошенных ответило, что предпочитают малые села, имеющие хорошую связь с районным поселком Пятницкое или поселком Волоконовка (91 процент), и только 9 процентов сказали, что желают жить в боль194
шом селе, без хорошо отлаженной связи с этими двумя важными пунктами.
73 % опрошенных желают жить в усадебном доме, 20 – в сдвоенном, с полным благоустройством, 7 – в секционном двух-трехэтажном с полным благоустройством.
Из видов торгового обслуживания предпочтение отдано автолавке (87 процентов) и только 13 – самостоятельным поездкам за товарами.
На вопрос о желаемом месте работы 80 процентов опрошенных ответило, что предпочитают трудиться в своем населенном пункте при ограниченном выборе работы, и 20 – в другом населенном пункте, где располагают богатым перечнем различных видов работ.
Интересны и такие цифры: общественным транспортом желают пользоваться 77 процентов опрошенных, личным – 23.
А что говорит прогноз численности населения на 2000 год (исходя из условий производства и по естественно-механическому приросту)? К примеру, такие хутора и села, как Первомайский, Екатериновка, Лутовиново, Успенское, Благодатный, Давыдкино, Коповолово, Платовка, увеличили свою численность еще в 1970 году за счет присоединения к ним более мелких поселений.
Чтобы расчет был относительно верным, среднегодовой процент естественного и механического прироста населения в этих пунктах исследователи приняли за 11 лет, начиная с 1970 года. Полученные данные свидетельствуют о том, что обоснование перспективы развития населенных пунктов района должно стать залогом обеспечения хозяйств трудовыми ресурсами, а значит, и успешного развития сельскохозяйственного производства.
Речь идет о необходимости формирования нескольких
195
уровней групповой системы расселения и определения их территориальных размеров.
Что же понимают ученые под групповой системой? Это несколько территориально объединенных населенных мест, между которыми существуют устойчивые функциональные связи, – в труде, культуре и быте, административном обслуживании и отдыхе трудящихся. Система предполагает разделение сети населенных пунктов по территориальному признаку. Определяющее значение в развитии группового расселения имеют на сегодняшний день производственно-технологические связи центральных усадеб с тяготеющими к ним жилыми пунктами и территориями. Именно эти связи определяют общий размер и внешние границы местной системы группового расселения, а также формируют ее своеобразный характер – так называемый производственно-пространственный каркас. В то же время наряду с этим развиваются и культурно-бытовые связи между сельскими поселками и местными центрами.
А когда и те и другие связи сочетаются между собой, то возникают групповые агропромышленные системы расселения.
Высшей формой межхозяйственных объединений считается агропромышленная интеграция. А в сельском хозяйстве Волоконовского района большое распространение находят межхозяйственные объединения по производству мяса, молока и прочие перерабатывающие предприятия и хранилища.
Новые формы территориальной организации производства порождают и новые формы расселения с несколькими действующими центрами.
Первичную, низовую и внутрихозяйственную систему
196
расселения представляют центральные, отделенческие и бригадные деревни.
На основе межхозяйственных агропромышленных комплексов формируются кустовые системы расселения, объединяющие 2–5 первичных или внутрихозяйственных систем.
Между кустовым центром и остальными рядовыми селами складываются устойчивые связи по производству, административно-хозяйственному руководству, организации политико-воспитательной работы, народного образования, здравоохранения, торговли, бытового обслуживания и так далее.
Изучение и анализ этих связей в пределах района позволили выделить следующие три уровня группового расселения и определить их территории.
Первый – райцентр Волоконовка, объединяющий все сельские населенные пункты района, располагающий комплексом учреждений периодического и разового пользования. Рабочий поселок здесь в качестве административного и политического, культурно-бытового центра с радиусом обслуживания 25–30 километров.
Второй – межхозяйственный (или, как его еще называют, кустовой) объединяет 2–3 колхоза. В кустовых центрах находятся учреждения повседневного и периодического пользования с зоной обслуживания 12–18 километров.
Кустовых систем расселения в пределах района выделено три:
1. С центром в р. п. Волоконовка, объединяющем хутора и деревни совхоза «Волоконовский», колхозов имени Димитрова, имени Крупской, «Дружба», «Красный путь» и «Родина» (восточная часть землепользования).
2. С центром в селе Тишанка (населенные пункты кол197
хозов «Большевик» и «Советская Россия»).
3. С центром в селе Волчье-Александровка (населенные пункты колхозов «Ленинский путь» и «Родина» – западная часть).
Третий внутрихозяйственный уровень группового расселения формируется в границах одного колхоза, центральная усадьба которого располагает комплексом учреждений повседневного пользования. Радиус обслуживания – 5–6 километров. В пределах района выделено 11 внутрихозяйственных уровней расселения.
Агропромышленная интеграция и связанная с ней перестройка организационных форм сельскохозяйственного производства приведет, в конечном счете, по мысли исследователей, к утрате границ между хозяйствами, входящими в состав АПК, и связыванию вопросов расселения не отдельных хозяйств, а целых объединений.
Кстати, что-то похожее можно наблюдать уже сегодня. Центры повседневного обслуживания – Голофеевка, Погромец, Грушевка, Ютановка, Староивомовка, Шидловка, Волчье-Александровка – не соответствуют границам своих сельскохозяйственных предприятий. Так что, видимо, надо сейчас думать об изменении этих границ, как того требует сложившаяся и перспективная система расселения района.
Определение территориальных размеров различных уровней расселения позволило очертить рамки, внутри которых с помощью балловой оценки и математических методов исследований намечены перспективы развития населенных пунктов, выявлены зоны эпизодического, периодического и повседневного обслуживания и предложена модель поэтапного перспективного развития сети населенных мест района на каждом уровне расселения
198
– внутрихозяйственном, межхозяйственном, районном.
На основе данных, полученных исследователями, можно было уже делать некоторые шаги по изменению границ ряда хозяйств. Так, населенный пункт Малиново предложено передать колхозу «Ленинский призыв», а село Афоньевку и хутор Красный – колхозу имени Димитрова; Ветчениново и Владмировка – хозяйству «Красный путь». Ведь по сложившейся традиции жители перечисленных населенных пунктов пользуются учреждениями соцкультбыта не своего колхоза, а расположенного в непосредственной близости центра соседнего хозяйства.
Вместе с тем, учитывая пожелания руководства района, ученые предложили создать новое специализированное кормопроизводящее сельскохозяйственное предприятие в пойме реки Оскол с населенными пунктами: Волоконовка, Пятницкое, В. Яблоново, Осколище, Старосельцево, Ср. Лубянки, Н. Лубянки.
Исследование архитектурно-планировочной структуры сел и поселков различного назначения проводилась с учетом следующих факторов: технических, функциональных и художественно-эстетических.
Выявилась такая картина. В районе сельские населенные пункты обеспечены жильем:
– из кирпича – 867 домов (10 процентов)
– из дерева – 6215 « (80 –«–)
– из прочих
материалов – 763 « (10 «)
В Борисовском, Волчье-Александровском, Покровском, Ютановском сельских Советах на одного человека приходится менее 13,5 квадратных метра общей площади – нормы согласно пп.1,9, 5,7 СН и П; ; II; -60-75 «Планировка и застройка городов, поселков и сельских населен199
ных пунктов». А площадь приквартирного участка в селах района составляет от 0,25 до 0,4 гектара.
При анализе результатов обследования оказалось, что на территории Волоконовского района 28 населенных пунктов не имеют возможности развиваться дальше. Наибольшее количество их находится в Волчье-Александровском (4 из 9), Тишанском (6 из 9), Шидловском (5 из 11) сельских Советах.
Была также проанализирована художественно-эстетическая характеристика условий формирования и развития сел и поселков в зависимости от наличия преград территориального расширения, а также форм плана жилой зоны.
Оказалось также, что в подавляющем количестве населенных пунктов района архитектурно-планировочная структура обусловлена взаимосвязью трех основных элементов: производственной, жилой зоной и общественным центром села или поселка. К примеру, межхозяйственный центр района представлен п. Пятницкое, производственная зона которого расположена, в основном, на двух площадках и максимально приближена к железнодорожной магистрали Старый Оскол – Валуйки (она проходит восточнее жилой и производственной зон).
Промышленные предприятия поселка имеют коренную связь с его жилой зоной, которая расположена на левом берегу р. Оскол, застроена многоэтажными жилыми домами, а также одноэтажными усадебного типа с приквартирными участками, что позволяет увязать все элементы архитектурно-планировочной структуры поселка.
Что дал анализ приемов композиции застройки населенных пунктов района? То, что при реконструкции того или иного села строители будут бережно относиться к существующей структуре поселения, а это, в конечном итоге,
200
должно привести к правильному пути обновления и выбору места общественного и производственных центров.
Большое значение для районного отдела капитального строительства, райисполкома имеют созданные учеными планировочные схемы поселков различного назначения. В них учитывают такие факторы, как функциональное развитие сел, численность жителей на перспективу, природно-климатические, художественно-эстетические, экономические факторы и традиции той или иной местности. Исходя из этого, ученые выдали предложения по перспективной планировочной структуре и застройке – райцентра, межхозяйственных центров и центральных усадеб.
Вот что, к примеру, было предложено для сел Волчье-Александровка и Тишанка: необходимо в будущем стремиться сосредоточить элементы производственной зоны в единый промузел (в селах Тишанка и Покровка), поскольку жилая зона этих сел представлена компактной формой плана. Производственная зона в селе Волчье-Александровка возможна на нескольких площадках, вытянутых в линию вдоль села. Все это позволит наилучшим образом функционально увязать зоны, застройку жилмассива вести одноэтажными домами усадебного типа с приусадебными участками размером 0,2 гектара.
Непременным условием решения архитектурно-планировочных композиций сел района является обеспечение связи с природой. Важно удачно выбрать место застройки, определить местоположение общественного центра и выявить доминирующие объемы. Архитектурный облик села должен быть индивидуальным и неповторимым: а здесь как раз и таятся проблемы взаимо-связи старого и нового, организации поэтапной очередности застройки, масштабности и соразмерности сооруже201
ний, создание выразительной объемно-пространственной композиции жилых, административных, общественных и производственных сооружений…
И для каждого села необходимо организовать свою центральную композицию, достигать выразительного силуэта и пластичности фасадов зданий и всей застройки, цветовой гармонии, внешнего благоустройства, озеленения и размещения малых архитектурных форм.
Сельские дома должны быть максимально наделены элементами комфорта городских квартир, включая полное сантехническое оборудование. Конечно, и быт, и культуру, и торговлю – тоже надо подтягивать к городскому уровню. И досуг сельского жителя должен быть в соответствии с духовными запросами каждого человека.
Большую роль в архитектурной выразительности как гражданских зданий, так и производственных сооружений играют строительные и отделочные материалы, палитра которых по сравнению с традиционными значительно увеличилась. Помимо дерева, кирпича, металла и камня в строительную практику вошли стекло, бетон, пластмассы и другие сантехнические материалы, что расширит цветовую гамму фасадов и зданий сельских новостроек.
В Белгородской области многое делается для ускоренного преобразования деревни. Эффективное использование огромных средств, направляемых на жилищное строительство, является задачей исключительной важности. Ведь быстрейшее решение социальных вопросов развития села поможет закрепить кадры, создаст условия для интенсификации всех отраслей сельскохозяйственного производства, будет способствовать успешному решению Продовольственной программы страны.
202
III. ДОМ ПОСТРОИТЬ…
Старик-попутчик был немногословен. Жил он в десяти километрах от райцентра, в деревне, мимо которой совсем недавно проложили асфальтовую дорогу.
– Ох и понастроили же у вас! – воскликнул он, поудобней располагаясь в «уазике». – Трудно узнать!
Все весело переглянулись – не вчера же понастроили…
– Да я уж годков пятнадцать, как не заглядывал в Волоконовку.
Вспомнил о нашем попутчике сейчас, чтобы сказать: даже если не пятнадцать, а пять лет не был он в райцентре – и то понять его можно. Но что поселок? Все деревни – малые и большие – значительно обновились за это время.
Да, строят в волоконовских села много. Только за годы одиннадцатой пятилетки на строительство жилья и зданий соцкультбыта израсходовано около 10 миллионов рублей. Сданы в эксплуатацию дома жилой площадью почти 45 тысяч квадратных метров, школы, клубы, торговые и культурные центры, детские сады, проложено около 100 километров дорог с твердым покрытием. Но тот, кто мало-мальски знаком с трудностями сегодняшней деревни, знает, насколько остро встала здесь за последние годы жилищная проблема.
А корни ее тянутся в прошлое. Тогда думали, что будет выгода всеобщая от уничтожения мелких, разбросанных по долам-по взгоркам старых хуторков, что жители тех хуторов с радостью переедут на центральные усадьбы, в благоустроенные коттеджи. И чем раньше это произойдет, тем лучше. Для ускорения планировки районные власти запретили колхозам выделять денежные средства на любые строительные работы в неперспективных селах. Тем самым была отбита охота у местных жителей к индивидуальной застройке.
203
Люди тяжело снимались с обжитых мест.
К счастью, были и другие. В Волоконовском районе таким, как бригадир 4-й бригады колхоза «Большевик» Иван Васильевич Матерка и его односельчане, обязан своей второй жизнью хутор Киселев. Двадцать лет над этим крепким населенным пунктом в сто домов висел ярлык неперспективности.
Люди доказывали обратное – своим трудом, своей любовью и верностью родному очагу. Тот же Матерка в самый пик миграции вывел фундамент под новый дом. Ходил к соседям, советовался по строительным делам, а заодно убеждал хуторян повременить, не уезжать. И лучшей наглядной агитацией для киселевцев были стены нового большого дома. И труды оказались не напрасными («А сложно, очень сложно было в то время мне строить! Чего только не натерпелся», – вспоминает Иван Васильевич.)
В конце семидесятых, учитывая выгодное для хозяйства расположение хутора, а также его стабильность, в районе порешили перевести его в разряд перспективных.
Почти такая же судьба у села Давыдкино колхоза «Красный путь». Свои спасители были и у него – семья Коваленко. Три брата разъехались кто куда, но время прошло – младший и средний вернулись домой. Что, к примеру, увидел Иван Коваленко, когда ему поручили возглавить Давыдковский участок? Село как будто нежилое. В чертополохе, в бурьянах, брошенные хатки на ладан дышат, а там, где раньше были школа, библиотека, столовая, – покосившиеся стены без окон, без дверей, густые заросли бузины…
Приезжайте сейчас в этот населенный пункт, разве скажете, что каких-то три года назад он был бросовым? Длинная улица новых домов, многолюдье, ребятишек полно. Возвратились ведь не только братья Коваленко. Теперь вновь в
204
селе действуют и школа, и детский сад, клуб, Дом быта…
Все же грустно бывает, когда едешь по полям района и вдруг тебе говорят: вот здесь жили люди. Где? Когда? Вспахана нива, чистая площадь, ни деревца, ни кирпичика. Никаких следов. Может быть, веками здесь теплилась жизнь поколений земледельцев, а поди ж ты: не осталось даже таблички с названием. Осколище, Крепацкое, Емельяновка, Грушовка… Сколько их? Почти сотня. В ликвидированных сельских населенных пунктах проживало
3654 человека. Если в 1970 году в районе обитало 45,6 тысячи человек, то в 1981 году – 38,4 тысячи. Но такое сравнение мало что пояснит. Давайте посмотрим, как изменялась общая численность в поселке и в деревнях. Если в 1970-м в Волоконовке жили 9,8 тысячи человек, а в сельской местности – 35,8 тысячи, то уже в 81-м соотношение изменилось в пользу райцентра: 15,5 тысячи человек против 22,9 тысячи. Всего же за послевоенный период сельское население уменьшилось почти в три раза.
Только лишь в восьмидесятые годы – годы одиннадцатой пятилетки – отхлынула миграционная волна. И многие хозяйственники в районе не сомневались в том, что стабильности кадров на селе они добились через массовое строительство: жилищ, дорог, очагов соцкультбыта. Несомненно, что происходящие сдвиги в обновлении благоустройства волоконовских деревень – не стихийное явление. Это закономерное отражение мероприятий партии и правительства, разработанных целым рядом документов, и важнейшие среди них – постановление ЦК КПСС от 2 июня 1976 года «О дальнейшем развитии специализации и концентрации сельскохозяйственного производства на базе межхозяйственной кооперации и агропромышленной интеграции»; постановление ЦК
205
КПСС и Совета Министров СССР от 6 мая 1981 года «О дальнейшем развитии сельского хозяйства Центрально-Черноземного района РСФСР», ну и, конечно, Продовольственная программа СССР.
Сто квартир в год… Сто новоселий ежегодно! Такая задача стоит перед партийными, советскими и хозяйственными органами районов.
Белгородский обком партии нацелил руководителей колхозов на непременное выполнение заданий – в каждом хозяйстве построить за год как минимум 10 квартир.
Как же успешнее претворить все намеченное в жизнь?
В районе за годы одиннадцатой пятилетки сумели резко увеличить темпы жилищного строительства на селе. Вот некоторые итоговые цифры за 1981 год: в колхозе «Родина» сдано 270 квадратных метров жилья, «Большевик» – 180, «Дружба» – 120, «Красный путь» – 361; за 1986 год – соответственно 546, 1064, 624, 812 квадратных метров.
Из чего складываются эти метры? На долю плана (базирующегося на твердых лимитах материалов и оборудования, определенных мощностях стройиндустрии, наличии подготовленных кадров и прочем, что заблаговременно обеспечивается, утверждено во всех инстанциях и внесено в титульные списки) приходится лишь 20 тысяч квадратных метров.
Что же, к примеру, могли подрядчики – районная МПМК облмежколхозстройобъединения и ПМК-829 управления «Белгородоблсельстрой»? Очень мало, оказывается. Подрядным способом предусматривалось за год сдать в эксплуатацию более 2600 м2 жилья – построить в совхозе «Победа» десять двухквартирных жилых домов, в «Родине» – шесть квартир, в совхозе «Волоконовский» – пять двухквартирных жилых домов; еще ввести первую пусковую очередь инфекционного корпуса межколхозной больницы.
206
А как быть с остальными хозяйствами, с другими многочисленными и очень важными стройками? Подрядчики могли возводить дома из керамзитобетонных конструкций 25-й серии, завозили их с Яковлевского сельского строительного комбината (расстояние – более 100 километров). Они строили жилье со всеми коммунальными удобствами. Хотя такие дома, что и говорить, влетают колхозу в копейку: примерно 30 тысяч рублей стоит квартира, но любой председатель колхозного правления, особенно в начале одиннадцатой пятилетки, когда кредит давался на подобные цели в неограниченном количестве, был бы несказанно рад выложить эти тысячи «на бочку» перед подрядчиком. Но, увы, с подрядчиком легко было «прогореть». То, что по силам районной МПМК, – ни для кого не секрет. Около 200 рабочих, но объектов (жилье плюс фермы и другие производственные помещения) полсотни, а то и более, каждый из которых сдаточный именно в этом году. И надо помнить, что межколхозстроевцы возводили только стены, а вслед за ними должны идти субподрядчики – из Сантехмонтажа, Газстроя и т. д. Но они-то и не шли – у субподрядчиков забот и объектов было еще больше, чем у рабочих МПМК.
Говорят, когда-то проще было: районной мехколонне непосредственно подчинялись и сантехники, и газовщики, и другие организации. Но время принесло специализацию…
Что выручало волоконовцев? Почти все хозяйства были обеспечены инженерной строительной службой, небольшими, но все же своими стройбригадами. Так что здесь давно уже перестали молиться на подрядчика, обратились к поиску внутренних резервов. И за последнее время колхозники получают дома улучшенной планировки, со всеми удобствами, хотя и возводят их в основном так называемым хозяйственным способом. В частности, ряд таких домов можно увидеть
207
в селе Шидловка – центральной усадьбе колхоза «Родина».
А началом послужила одна местная инициатива…
Есть в городе Жарковском Калининской области деревообрабатывающий комбинат. Из-за неукомплектованности кадрами (было это в начале 11-й пятилетки) его производственные мощности использовались наполовину. Узнали в Волоконовском райисполкоме об этом и подумали: «Почему бы нам не помочь калининцам?» Разумеется, на выгодных для обеих сторон условиях. Так, поздней осенью, когда все полевые работы в основном завершены, каждое хозяйство выделяет по 5–6 человек и все они командируются в г. Жарковский. Договор таков: комбинат, кроме зарплаты, за отработанные волоконовцами часы дает еще и пиломатериалы: брус, доску или полностью детали одноквартирного жилого дома – на выбор. Обычно колхозники предпочитали последнее.
Так за два зимних месяца они зарабатывают 20–25 домов.
В области этот опыт использовался слабо, все надежды были на специализированное предприятие «Белгородское», которое призвано заниматься вопросами поставок хозяйствам строительного леса, столярки и других материалов, с чем оно не справляется по ряду причин уже длительное время.
Волоконовскому району не выделяли под сверхплановые метры дополнительные средства. Тем не менее все, что было запланировано органами Советской власти, было выполнено и перевыполнено.
Объяснить успех можно только тем, что здесь сельское строительство в одиннадцатой пятилетке стало поистине делом всеобщим, всенародным.
Достигнутое полностью базируется на поиске и вовлечении внутренних резервов. Конечно, такое движение воз208
никло не стихийно. Под пристальным вниманием сельские новостройки находились в обкоме партии и облисполкоме.
Вообще-то замечено, что нигде в таких муках не «рождается» дом, как на селе. И чем солидней выглядит исполнитель, тем сильнее страдания заказчика.
В Шидловке, к примеру, однотипные дома возводили: хозяйственным способом (наемные бригады) – 3–4 месяца, шефы – 10 месяцев, подрядчики – 1,5 года.
Межколхозная передвижная мехколонна вела застройку села Покровка. Она должна была за год сдать в эксплуатацию 1393 м2 жилья, в том числе подготовить «под ключ» в июле – три двухквартирных дома, в августе – три и четыре дома – в сентябре. Но эти объекты не были полностью подготовлены для монтажников из субподрядных организаций. Не закончена вертикальная планировка, в полном объеме – общестроительные работы, возведение хозяйственных построек. Не подготовлен фронт для устройства наружных сетей, водопровода и канализации.
Как говорится, невооруженным глазом можно было определить: очень низкая организация труда на этих объектах. К тому же вместо 70 человек по плану трудилось здесь 16. При плановой выработке 3 561 рубль фактически она составила 12 425 рублей, то есть была заведомо занижена, что не позволяло правильно вести учет рабочей силы и объемов, выполненных бригадами. В спешке, в суете допускались отступления от проекта и требований СНиПа. И так далее.
Поэтому любой председатель доволен, когда приезжают к нему бойкие южане и за лето загоняют дом под крышу. Платит он им 25 процентов от сметной стоимости, плюс 10 – за скорость, 5 – за качество.
И в итоге получается, что дом одноквартирный, построенный наемной бригадой, в два раза дешевле, чем
209
тот, над которым трудились подрядчики. Конечно, в первом уже нет газового отопления – вместо него русская печка, нет водопровода и канализации, а есть колонка у ворот и выгребная яма на природе.
– Ничего, нововоселы и этому рады-радешеньки! – любят повторять хозяйственники.
Так-то оно так, деревенский новосел неприхотлив был вчера, сегодня… И завтра? А руководитель хозяйства должен сверять свои помыслы с будущим – и только.
Чтобы переустроить село, нужны громадные ресурсы. Государство взяло на себя немалые затраты, но все ж оно пока не в состоянии решить в кратчайшие сроки эту проблему. Что, впрочем, хорошо понимают в Белгородской области. Централизованно направляются на село сэкономленные строителями и рабочими коллективами предприятий материальные средства. В дело пущены фонды колхозов и совхозов. Но до сих пор в стране оставался еще один, пожалуй, самый главный резерв строительной копилки.
О нем поведал секретарь парторганизации колхоза «Большевик» А. И. Кравченко, с которым встретились на центральной усадьбе – в селе Борисовке. Шли вдоль вытянувшейся цепочки побеленных и уже поблекших домиков с одинаковыми по размерам палисадниками. Алексей Ильич был первым новоселом на этой Первомайской улице.
– А восемь лет спустя здесь уже одних только школьников стало примерно 40 человек…
Мы обратили внимание, что на противоположной стороне иногда встречаются новые, оригинальные по своему архитектурному облику дома – в яркой декоративной облицовке, с резными верандами и замысловатыми жестяными водостоками.
– Частный сектор, – шутливо отозвался секретарь.
210
– Но сейчас редко уже какой хозяин берется самостоятельно строить дом. Кто помоложе, к председателю идет: без особых хлопот квартиру приобрести хочет...
А ведь когда-то было праздником для настоящего колхозника – выстроить себе дом, да такой, о котором мечтал. Чтоб на добрую память детям и внукам остался.
У многих теперь появилась такая возможность, а желания…
Вот история, о которой нам рассказали в колхозе «Красный путь». Председатель растерянно моргал, читая жалобу механизатора в правление. ЧП да и только! Дом, который был построен для колхозника, после первого ливня потек, а погреб дал осадку…
В руках председателя была копия жалобы. Первый экземпляр уже две недели как находился в обкоме партии.
Приезжала из области комиссия, разобрались. Местному руководству досталось от нее на «орехи».
– Нет, но какое вероломство! – охал председатель. – Никогда бы не подумал, что так может поступить коренной крестьянин, лучший наш механизатор…
Оказалось, что однажды в правление тихим шагом вошел колхозник и очень жалобно начал просить председателя, мол, сын у меня в городе, вернуться желает, я понимаю, сейчас на квартиры очередь, но в порядке исключения, хотя бы какую-нибудь, по-быстрому хатенку слепили, мы бы уж так благодарны были…
Подумал председатель, посоветовался с другими членами правления, – решил пойти навстречу передовику производства. В порядке исключения. Изыскали кой-какие резервы, быстро фундамент подвели, стены, крышу… на крышу не хватило шифера, по кусочку собирали, сбивали. Хозяину объяснили – это на первые месяцы. «После перекроем».
211
Крестьянин согласно кивал головой. Но как только получил ключ от дома, сразу же взял тетрадку в руки и пошел учинять перепись дефектам. Исписал несколько листков…
– Вот нахал. У самого «Нива», сберкнижек дюжина, а с протянутой рукой к колхозу идет. Ну как не стыдно людям? – уже возмущается председатель. Возмущаться есть, конечно, чем. С точки зрения здравого смысла.
В волоконовских селах за 1979 год колхозники лично построили 98 одноквартирных домов, в 1980-м – только 65. Хотя потребность в жилье с каждым днем росла. В 1986 году – всего 10. Вот такая арифметика.
В Основных направлениях экономического и социального развития СССР на период до 1990 года, принятых на XXVII съезде КППС, предусмотрено: «Расширить возможности индивидуального строительства жилых домов, особенно в небольших городах, поселках городского типа и в сельской местности».
Индивидуальное строительство – резерв огромный, если по-деловому подойти к нему руководителям хозяйств, помочь крестьянину стройматериалами и транспортом. Ведь в том-то и сложность работы каждого колхозного правления и его председателя – искать наиболее верные, приемлемые именно для данного хозяйства пути, исходя на местных условий.
К примеру, в хозяйствах Волоконовского района уже практикуется купля колхозного дома – за полцены, в рассрочку на двадцать лет, сельчанами. Сделали первые шаги к кооперативному строительству в деревне. Объединяются личные сбережения крестьян с общественными.
212
Кто то В ДОМЕ ХОЗЯИН
всё же решать задачу более тесной связи трудовых коллективов со средствами производства, их труда – с конечным продуктом должны не столько чиновники, сколько сами трудовые коллективы.
Богатый опыт подлинно коллективного труда был накоплен звеном Героя Социалистического Труда В. Первицкого в Краснодарском крае. Тут было над чем призадуматься администраторам и экономистам: звено выращивает продукцию и часть дохода от ее реализации получает в виде «оплаты» своего труда. Никаких норм выработки, учета по видам работ (уборка, пахота, сев). Заработки механизаторов непосредственно зависят от конечного продукта – урожая.
Всем стал известен вариант так называемой безнарядно-звеньевой системы, разработанный в конце 60-х годов экономистом И. Н. Худенко на производстве травяной муки в одном из опытных хозяйств Казахстана. Согласно его методике, нормы затрат на производстве продукции являлись одновременно и расценками для оплаты труда, т. е. разность между плановой себестоимостью продукта, полученного его звеном, и материальными затратами на его производство составляет доход звена, который и является вознаграждением за его труд. Эксперимент в Акчи позволил заметно повысить инициативу работников и привел к шестикратному увеличению вновь созданного продукта (отношение ва213
лового дохода к затратам прошлого, овеществленного труда) в сравнении с соседними хозяйствами республики. Он сопровождался заметными переменами социальной атмосферы в самом производственном коллективе, полностью раскрыл понятие «человеческого фактора».
И как жаль, что администраторам все-таки удалось этот эксперимент погубить и скрывать от нас полтора десятка лет. Где было бы наше сельское хозяйство сейчас, на каком витке своего развития, если бы опыт «преступника» И. Н. Худенко стал общим достоянием!
Но история не знает сослагательного наклонения.
На полях Белгородской области уже в конце семидесятых годов работало около двух тысяч механизированных звеньев, прообраз нынешних КИТов. Не более трех-четырех человек выращивали какую-либо пропашную культуру. Скажем, 750 таких звеньев обрабатывали 70 тысяч гектаров свекловичных плантаций.
Уже тогда в хозяйствах области пытались найти на основе совершенствования организации этих звеньев новые пути к созданию такой социально-экономической системы производственных отношений, которая лучше стимулировала бы эффективный труд работников села, развивала бы их инициативу, предприимчивость и высокую самоотдачу.
До сих пор в области памятно имя Героя Социалистического Труда М. А. Гокова из колхоза «Рассвет» Корочанского района, который впервые переформировал узкоспециализированное звено в комплексное, а позже – в отряд и отраслевую механизированную бригаду.
Правда, опыт Гокова не получил признания на практике, бригада в скором времени распалась – по многим, как считают сейчас, объективным и субъективным причинам.
214
На мой взгляд, подрядный коллектив знатного свекловода не смог выжить, во-первых, из-за очень слабо и неуверенно осваивавшегося на то время хозяйственного расчета, а во-вторых, из-за психологии воинствующих босяков, находящихся рядом с творчески-добросовестным тружеником, поддерживаемых бюрократами из колхозных и районных контор в том, чтобы поменьше поработать, а побольше получить.
Как говорится, что имеем – не храним… Потеряли свой опыт, стали искать чужой, на стороне.
В 1979 году председатель колхоза имени Фрунзе Белгородского района В. Я. Горин пригласил пионера сельскохозяйственного подряда В. Я. Первицкого «погостить» в Бессоновку – центральную усадьбу хозяйства.
На этот раз подряд прививался на более благоприятной почве, и вскоре обученное Первицким звено механизатора А. Н. Колесника начало ставить рекорды и по урожайности, и по производительности труда.
Обком партии одобрил и поддержал бессоновцев, после чего подрядные коллективы в Белгородской области стали расти, как грибы после теплого майского дождя. Если в 1980 году их насчитывалось чуть более полусотни, то год спустя – 280, а уже к концу пятилетки – более тысячи. Было объявлено о том, что на подряде почти вся пашня и 90 % поголовья скота.
А результаты? К примеру, в 1986 г. в сельских подрядных коллективах работало 65 % всех колхозников и рабочих совхозов, а произвели они 91 % валовой продукции.
За время освоения подряда и хозрасчета нагрузка пашни на одного механизатора была увеличена в 1,7 раза (с 65 га в 1981 г. до 100 га в 1986 г.), а в животноводстве за три последних года нормы обслуживания скота повысились на 12 %.
215
Много это или мало? Для настоящего подряда и не бумажного хозрасчета – до обидного мало.
Помню, какой живейший интерес вызвала записка из зала первому секретарю обкома партии, участвовавшему в работе областной экономической конференции (апрель 1987 г.) . Вот ее содержание:
«В отделе экономики Белгородского СХИ еще в 1984 году на основе исследований вскрыли негативные явления в коллективном подряде области. Довел свои предложения, но областной агропром не поддержал, наоборот, давил, якобы мы занимались критиканством. И совершенно сейчас не дают допуска к оперативному материалу по подряду. Ю. Н. Беседина заняла позицию явной неприязни, в т. ч. ко мне. Распорядилась в проекте сегодняшних рекомендаций «вытравить» мою фамилию. До каких пор будет такое отношение к науке? Обихвост Илья Николаевич, старший научный сотрудник Белгородского СХИ».
О мытарствах Ильи Николаевича мне было известно еще до этой записки. Вдумчивый молодой ученый оказался загнанным в темный угол, решил, быть может, и наивно, в одиночку остановить бюрократический маховик. Он хотел публично выступить с правдой тогда, когда в ней мало нуждались, следовали ей в очень узком кругу единомышленников. Когда гласность имела совсем иное значение, чем сейчас.
А дело было так. В № 5 журнала «Экономика сельского хозяйства» за 1984 год редакция сообщила читателям о своем намерении собрать заочный «круглый стол», чтобы обсудить пути повышения эффективности коллективных форм организации и стимулирования труда в сельскохозяйственных предприятиях.
Открыли дискуссию по этим вопросам старшие
216
научные сотрудники Белгородского сельхозинститута
И. Н. Обихвост и В. И. Ильинский (см. «Экономика сельского хозяйства», 1984, № 12; 1985, № 4). Авторы статьи пришли к выводу, что серьезный удар подряду нанес в начале восьмидесятых годов шаблон освоения ипатовского метода, когда во временные крупные уборочные комплексы включились безнарядные звенья, а в результате обезличился их труд.
Произошло трансформирование специализированных звеньев в комплексные, утвердилась тенденция к укрупнению подрядных коллективов по размеру пашни и составу механизаторов: в 1981 г. – 9 человек и 848 га, в 1982-м – 11 и 1089, в 1983-м – 13 и 1393, в 1984-м – 15 и 1530.
Даже были приведены цифры, свидетельствующие об ухудшении показателей работы подрядных коллективов. Так, если в 1981 г. урожаи зерновых и сахарной свеклы в подрядных звеньях был выше на 18 и 18,5 %, то в 1983 г. – на 5,2 и 2,7 % в сравнении с обычными. Если производство валовой продукции на одного члена подрядного коллектива раньше превышало нормы на 49,1 %, а их оплата – на 25,5 %, то в 1983 г. – соответственно на 33,7 и 57,1 %.
Авторы нисколько не сомневались в потенциальной возможности подряда, а указали на просчеты и ошибки, происшедшие в период массового внедрения этой прогрессивной формы организации и оплаты труда из-за недостаточно квалифицированного и порой непродуманного подхода к делу людей, ответственных за ее освоение.
Поэтому необходимо, на взгляд ученых, не только в отдельных районах, но и во всей области принять ряд неотложных мер, чтобы вернуть подряду мощь, развивать его не только вширь, но и вглубь, даны рекомендации, что надо делать для этого.
217
Итак, была задета честь мундира «областного уровня». Статья ведь опубликована после Всесоюзного совещания в Белгороде, в марте 1983 года. Областное руководство не упускало случая, чтобы не напомнить с высоких трибун о призвании белгородских полей стать «испытательным полигоном» для подряда и хозрасчета. Били в литавры процентоманы.
Конец одиннадцатой пятилетки – как раз тот момент, когда администраторы пытались подмять под себя экономику, а экономисты стали пощелкивать администраторским бичом. По команде заведующего отделом сельского хозяйства обкома партии А. П. Богомолова (теперь уже бывшего заведующего) начался массовый загон механизаторов и животноводов в подрядные «коммуны», с работой на «общий котел» тунеядцев, пьяниц, неумех и высококвалифицированных трудяг – мастеров-«золотые руки».
Время посрамило (в который раз) размечтавшихся чиновников учредить в приказном подряде «светлое завтра».
Неважной оказалась практика организации подрядных звеньев и в 1986 году.
Известно, что немало подрядных коллективов распалось после того, как был нарушен хоть один принцип этой прогрессивной формы. Примеры? Их более чем достаточно. Так случилось в колхозе «Красный Октябрь» Валуйского района. Здесь в подрядное звено согнали огульно всех механизаторов, не считаясь с их желаниями. С грубыми просчетами были определены нормы производства, закреплена техника. Доведение до звена задания не подкрепили материально-техническими ресурсами. В результате и двух месяцев не прошло, как звено распалось.
Казалось бы, правление колхоза и его специалисты
218
учтут уроки минувшего сезона и в следующем более разумно подойдут к созданию подрядного коллектива. Но «история» повторилась – по прошлогоднему сценарию.
А колхоз не выполнил план производства и продажи зерна, сахарной свеклы, овощей, здесь получили всего 16,9 центнера зерна с гектара и 126 центнеров сахарной свеклы.
При внедрении прогрессивных организационных форм труда требуется кропотливая работа с людьми, последовательное движение к тому, чтобы каждое поле, севооборот, бригадный участок имели своего постоянного хозяина. Спешка, работа на отчет, на сводку – это западня для настоящего дела.
В большинстве хозяйства Шебекинского района партийные организации, руководители, специалисты пошли по линии наименьшего сопротивления, неоправданно укрупнили звенья, создав их на базе имеющихся тракторно-полеводческих бригад. Так, в половине из 63 звеньев в прошлом году было 15 и более человек, в них ухудшилась обстановка, не срабатывал принцип самоуправления, нарушалась самостоятельность. Все это отрицательно сказалось на результатах труда: почти в одной трети звеньев уровень производительности труда механизаторов оказался на 18–30 процентов ниже среднерайонного показателя.
Что еще мешает освоению новых форм организации и стимулирования труда? Незнание руководителями хозяйств всех тонкостей дела, их неспособность лично возглавить переход на коллективный подряд и хозрасчет.
Тормозит освоение новых форм отсутствие в хозяйствах четко налаженного учета, чековой формы контроля за расходом материальных и денежных средств, без которых терялся всякий смысл хозрасчета. Порой
219
экономист долго работал над хозрасчетным заданием, отраслевые специалисты – над технологическими картами, но они так и не становятся рабочими документами, никому не приносят пользы, поскольку в хозяйстве не налажен бухгалтерский учет, а сами бухгалтера не имеют практической и теоретической подготовки, чтобы понять тонкости подрядных принципов и хозрасчета.
Жизнь настойчиво диктует, что нынешним колхозам и совхозам нужна единая служба экономистов и бухгалтеров со всей полнотой ответственности за дело. Необходимо планово-экономическое бюро. То, что таких бюро нет ни в одном хозяйстве, – серьезная недоработка экономической службы агропромышленного комитета.
Оттого, что в сельском хозяйстве экономической работой занимаются, по сути, одни плановики, хозрасчет и подряд приобретают в некоторых районах весьма уродливые формы. К примеру, в колхозе «Прогресс» Яковлевского района затраты на производство валовой продукции в 1986 году превысили плановые почти на 140 тысяч рублей. И кто же допустил перерасход? Два растениеводческих и пять животноводческих подрядных звеньев. Когда стали разбираться, выяснилось, что экономисты довели лимит затрат, исходя из средних плановых показателей по колхозу, без учета конкретных условий работы каждого подразделения, то есть цифры получились надуманные, мало что имеющие общего с конкретной работой механизаторов и животноводов. Зная это, плановики не могут, не имеют морального права спрашивать с подрядных звеньев за соблюдение режима экономии, рачительное отношение к общественному добру. И никто не несет ни моральной, ни материальной ответственности за результат своей работы.
220
А ведь коллективный подряд органически связан с хозрасчетом. Он призван решать двуединую задачу: дать больше продукции и в то же время меньше затратить на ее производство.
В агропроме пока бытует иной принцип. Суть его в таких цифрах: за 1986 год в общей сумме премий поощрения за экономию прямых затрат не превышает 17 процентов, а это всего 0,3 процента от фонда заработной платы.
И неудивительно, что при таком подходе к хозрасчету и подряду 29 колхозов и совхозов закончили год с рентабельностью ниже 10 процентов, а 70 хозяйств и в целом Старооскольский, Прохоровский районы без надбавок оказались бы убыточными. И не случайно выросли издержки сельскохозяйственного производства.
Потребовалось время, чтобы было признано: в вопросах создания подлинных хозрасчетных подрядных бригад и звеньев Белгородская область находится в самом начале пути.
Этот вывод прозвучал на областной экономической конференции. Хоть поздно, но честно.
Так что же ответил старшему научному сотруднику И. Н. Обихвосту первый секретарь обкома партии
А. Ф. Пономарев?
– Я думаю таким образом, – сказал Алексей Филиппович. – Здесь немного надо уточнить, Илья Николаевич: не отношение к науке, а к Вам лично, потому как мы к науке относимся уважительно, и к Вам должны относиться уважительно, я это не исключаю. И если к Вам допускается такое отношение – это неправильно. И мы должны поправить такое отношение Юлии Николаевны. Если человек высказал, как здесь пишется, правду, пусть она Вам не нравится, надо глотать горькую пилюлю. Если
221
он неправ, Вы должны в дискуссии, в споре найти истину… Давайте находить истину в деловом разговоре.
Ответ достоин Первого. Зная его энергичную натуру, склонность к волевым решениям, многие в зале чувствовали, как напряженно, мучительно шел Первый к простой, казалось бы, формулировке – находить истину в деловом разговоре. И многие, наверняка, подумали: «Интересно, была бы записка подобного рода до январского Пленума ЦК партии? И как среагировал бы Первый, не будь курса партии на гласность и демократизацию общества?»
* * *
В экономическом механизме агропромышленного комплекса Белгородской области важнейшее значение приобретает финансово-кредитное воздействие на сложное интегрированное производство. В настоящее время кредитная политика Госбанка более остро нацелена на экономическое стимулирование производства, на покрытие его сезонных затрат только в пределах планового уровня, то есть бесхозяйственность, ошибки не покрываются за счет государственного кредита.
С одной стороны, ужесточены правила пользования кредитами банка, а с другой – стал проще процесс открытия финансирования и планового кредитования. Но на сегодня бюрократизм еще не изжит. Необоснованно, при излишке обеспечения, хозяйства несут потери от просроченных платежей государству, поставщикам, подрядчикам, что мешает вести ритмично производственно-хозяйственную деятельность.
К сожалению, и на местах не было тогда целенаправленной совместной работы всех финансовых органов,
222
которые могли бы улучшить организацию финансирования, укрепить платежную дисциплину, высвободить финансовые ресурсы.
В 1986 году несколько улучшилось финансовое состояние хозяйств, впервые за последнее время был достигнут опережающий рост производства по сравнению с кредитными вложениями. При росте валовой продукции в колхозах на 13 процентов, кредитные вложения в основное производство сократились на 4 процента, в целом же по агропромышленному комплексу просроченные платежи уменьшились наполовину.
Однако 13 хозяйств полностью утратили собственные оборотные средства и вели всю свою деятельность за счет дважды отсроченных кредитов. Долги государству превысили 1,8 млрд рублей, просроченные платежи составляли 74 млн рублей, в полтора-три раза они выросли в колхозах Валуйского и Ровеньского районов. Крайне сложным было финансовое состояние колхозов Шебекинского района, где просроченные платежи по ссудам Госбанка составляли 2 млн рублей, три хозяйства утратили возможность пользоваться ссудами Госбанка, среди них колхоз «Россия», который не обеспечил своевременный возврат ссуд в размере 830 тысяч рублей, отвлек на неплановые капитальные вложения 1 млн рублей, потерял только от уплаты повышенных процентов Госбанку 80 тысяч колхозных средств, стал неплатежеспособным.
Вот результат, когда расходы не соизмеряются с доходами, игнорируются хозрасчетные принципы управления, неэффективно используется созданный производственный потенциал.
Без учета надбавок в хозяйстве убыточно свиновод223
ство, да и в целом чистый доход получен, в основном, за счет надбавок к закупочным ценам. Только за три года объем капитальных вложений здесь вырос почти вдвое, а производство валовой продукции – всего на 32 процента.
Таких хозяйств, к сожалению, в области немало.
Как же будут они работать в условиях самофинансирования и самоокупаемости?
Хозяйствам нужен режим доброго отношения. Контролеры финансовых и кредитных органов надумали много разного рода ограничений. Не разрешается даже крепким колхозам пользоваться всеми заработанными средствами.
Но совсем недопустимо упреждающее изъятие средств в бюджет. Что произошло, к примеру, с предприятиями масло-жировой промышленности? В Старооскольском, Чернянском, Валуйском районах они работают нормально. В 1986 году прибыль получили 2 млн рублей, а изъято в бюджет – 7,4 млн рублей. Так можно «поставить на колени» любой трудовой коллектив.
Или еще один парадокс. Отдельные районы, хозяйства, имеющие одинаковый потенциал, работающие с равным напряжением, получают от государства разную по величине надбавку к закупочным ценам. А финансовая помощь, распределенная нерационально, без учета ресурсного потенциала районов и хозяйств, их результатов хозяйственно-финансовой деятельности, не приносит желаемого эффекта.
К сожалению, такой подход приводит к необоснованным премиям, создает такие условия, когда нерадивый хозяин имеет больше гарантий получить максимальную прибыль, в то время как хозяйство, обеспечивающее более высокий уровень производства, не имеет такой возможности.
Если говорить о повышении трудовой и обществен224
ной активности сельского человека, то в долгу перед ним агропром, еще в немалом долгу.
Цифры для размышления. За последние пять лет жилищный фонд в городе вырос на 31 % , а в селе – на 9. В городе оборудовано водопроводом 92 % жилья, а на селе – вполовину меньше, канализацией, горячим водоснабжением – почти в три раза, природным газом – в шесть раз. В сельской местности лишь 9,5 % жилья обеспечивается природным газом.
Удельный вес сельской торговли в общем объеме товарооборота не превышает 27 процентов, в то время как на селе проживает 40 процентов всего населения области, товарооборот в расчете на душу сельского населения в 1,8 раза ниже, чем городского, объем бытовых услуг на каждого жителя села на 11 процентов ниже, чем в городе. Обеспеченность сельских жителей врачами в 9 раз ниже, чем городских, больничными койками – в 3,6 раза.
К концу пятилетки, по ожидаемым расчетам, нехватка трудовых ресурсов села составит 45 тысяч человек. В связи с этим надо строить не менее 3000 тыс. квадратных метров жилья, или почти на одну четверть больше, чем в 1986 году.
Наряду с вводом жилья требуется увеличить объемы строительства детских дошкольных учреждений, школ, больниц, магазинов, домов быта и культуры, других объектов сферы соцкультбыта.
Уже в 1987 году в непроизводственной сфере на селе было выполнено 69 процентов объема строительно-монтажных работ.
Ну а кадры? Прежде всего, высокой остается сменяемость руководителей хозяйств, главных специалистов. В целом по области 42 руководителя освобождены от
225
занимаемых должностей, не проработав и трех лет.
Налицо формальный подход к созданию резерва кадров на селе и работе с ним. За последние десять лет на курсах подготовки резерва прошли обучение 164 человека из числа главных специалистов, а выдвинуто на руководящие должности лишь 94, или 57 процентов, хотя за эти годы сменилось в области 328 председателей колхозов и директоров совхоза.
Или: о каком технологическом руководстве можно вести речь, если за последние пять лет сменилось 218 из 284 главных агрономов, 204 главных зоотехника, около 40 процентов главных технологов колхозов и совхозов работают менее трех лет, в то время как для освоения севооборота, других важных технологических решений требуется как минимум 8–10 лет.
Наступил момент, когда особенно важно соединить хозяйственно-экономический метод руководства с широкой идейно-воспитательной работой, с убеждением людей, с развитием их политического сознания. Очень важно сформировать в каждом селе правильное общественное мнение о подрядных коллективах, семейных звеньях, чтобы их не воспринимали как рвачей и шабашников.
Нужно всячески поддерживать и поощрять колхозников, рабочих, специалистов за интенсивный, производительный труд.
* * *
С начальником отдела финансирования и кредитования Г. В. Селезневым беседуем об экономике агропрома области 90-х годов.
– Уже в 12-й пятилетке, – утверждает Геннадий Васильевич, – каждый совхоз, колхоз, предприятие АПК будут работать на принципах самоокупаемости и само226
финансирования, за счет собственных средств будут обеспечивать расширенное воспроизводство. Ведущим направлением при этом станет перевод всех подразделений хозяйств и предприятий на арендный подряд (сейчас Положение о нем отрабатывают в двадцати лучших хозяйствах области). Что это такое?
Специалисты колхоза имени Фрунзе Белгородского района в 1986 году поехали в Литву, посетили колхоз «За мир». Изучили этот метод хозяйствования, взяли за основу. У себя применили его соответственно к местным условиям и масштабам хозяйства.
Как он выглядит на деле?
Основой взаимоотношений между коллективом и правлением колхоза служит договор. Из фактически сложившихся затрат за последние три года выведен норматив затрат, т. е. цена по каждой культуре и группе животных, на расход которых непосредственно могут влиять сами трудовые коллективы. Проще говоря, взяты прямые затраты по каждой культуре и выведена цена.
В конце года производимую звеном продукцию, после ее доработки, колхоз покупает у звена. Разница между выручкой за реализованную продукцию и фактическими затратами на ее производство и составляет фонд зарплаты, которую в конце года колхозники распределяют между собой, но чтоб вышло не более 350 рублей в месяц на каждого члена звена. В течение года подрядчики получают аванс.
Я уточнял после у главного бухгалтера колхоза Н. И. Карпенко, куда же девается остальная часть заработанных денег.
– Резервируется, – сказала Нина Ивановна, – на случай неурожая, засухи и т. п. Если все хорошо, то звено
227
может распорядиться оставшейся суммой по своему усмотрению.
Сама «технология» арендного подряда проста. В начале года каждое звено получает чековую книжку с выделенным кредитом под плановый объем продукции в нормативной ее оценке. Из этой суммы оплачиваются чеками в течение года все расходы в доле прямых затрат на производство продукции.
В 1986 году по этому методу работали четыре звена в растениеводстве и два – выращивали молодняк крупного рогатого скота.
Результаты? Звено, возглавляемое И. М. Хушлаевым (10 человек), на площади 600 га получило урожай кукурузы на зерно по 56 ц/га, кукурузы на силос с площади
400 га – 300 ц/га, ячменя на 300 га – по 38 ц/га. Каждый в звене произвел валовой продукции на 62 тыс. рублей.
В звене делегата ХХ съезда комсомола В. Монакова этот показатель достиг 68,5 тыс. рублей, а А. Н. Колесника – 80 тыс. рублей.
Что важно: затраты денежных средств на один рубль валовой продукции в этих звеньях в два раза ниже, чем в остальных трудовых коллективах: 30–28 копеек против 57 копеек.
К тому же изменилась и сама система учета, анализа, уменьшился поток бумаг появилась возможность сократить всех учетчиков тракторных бригад: всю небольшую работу по первичному учету выполняет звеньевой.
Противозатратный механизм, заложенный в арендном подряде, дает возможность не только отдельному руководителю показать «свое лицо», но и определяет характер целого коллектива – рачительного хозяина, умеющего не только считать свою зарплату, но и сопоставлять доходы с расходами.
При этом происходит демократизация управления,
228
трудовой коллектив получает самостоятельность, а каждый труженик в нем проявляет инициативу и социалистическую предприимчивость.
И еще важно: арендный подряд воспитывает на земле не «винтика» – исполнителя чужой воли, а достойного, гордого за свой крестьянский труд человека. Эта форма наконец-то сможет оградить труженика от чиновника с портфелем, защитить от администрирования, сбросить со своей шеи бюрократа…
* * *
Вторая половина 1987 года – время экономистов. Они вместе со всеми специалистами агропрома разрабатывали организационные мероприятия по каждому хозяйству и предприятию, которые позволят уже в следующем году отладить деятельность в условиях самоокупаемости и самофинансирования, внедрения арендного подряда на принципах расчетных цен.
До конца пятилетки планируется оплату руководителей и специалистов хозяйств, предприятий установить от валового фонда, перевести 80 % колхозов и совхозов на цеховую структуру управления.
Ежемесячно, поквартально и по итогам года в производственных подразделениях совхозов, колхозов, предприятий, на общих собраниях коллективов, в РАПО и агропроме будет открыто обсуждаться сам ход выполнения мероприятий, связанных с вопросами самоокупаемости и самофинансирования.
В то же время специалисты будут сами учиться работать в новых условиях – на базовых хозяйствах, с практическим показом в действии арендного подряда.
До 1990 года на арендный подряд с расчетными цена229
ми будет переведено 30 % хозяйств, предприятий и организаций.
Анализ показывает, что в целом по сельскохозяйственной отрасли самоокупаемость обеспечивается при уровне общей рентабельности не мене 10 процентов, с учетом того, что по отдельным подразделениям ее затраты могут превышать выручку от реализуемой продукции.
Для самофинансирования этот показатель должен быть значительно выше – не мене 35 процентов.
Правда, к переводу на самофинансирование предприятий разного направления признано необходимым подходить индивидуально. Скажем, для таких крупных специализированных предприятий, как птицефабрики, достаточно 10–15 процентов рентабельности, а в свиноводческих комплексах ее нужно довести до 25–30, в спецхозах по откорму крупного рогатого скота – до 40 процентов.
В Белгородской области на сегодня дело обстоит таким образом: 29 хозяйств имеют рентабельность до 10, а 143 (почти половина) – до 25 процентов. Это с надбавками. Если их снять, то цифры будут еще тревожнее.
Чтобы решить выдвинутую партией задачу о постепенном переводе всех сельскохозяйственных предприятий на самоокупаемость и самофинансирование, требуются неотложные меры, направленные на преодоление отставания убыточных и низкорентабельных колхозов и совхозов. В каждом районе должен быть разработан комплексный план, предусматривающий освоение в слабых хозяйствах прогрессивных форм организации и стимулирования труда, создание стабильных трудовых коллективов, применение комплексной механизации и интенсивных технологий в земледелии и животноводстве, ускоренное социальное переустройство села.
230
* * *
Мой коллега-чиновник всё не определится с местом в гонке по вертикали, – вчера он был начальником отдела, сегодня – главным специалистом, а завтра его переведут на должность консультанта по общим вопросам. Таблички на дверях меняет раз в полгода, но суть обязанностей управленца неизменна: готовит он всё те же бумаги «наверх» о привесах и надоях, поднятой зяби и состоянии посевов, о выполнении планов и обязательств трудовыми коллективами… И в панике наблюдает, как дробятся в его отчётной документации крупные сельхозпредприятия на «самостийные» подрядные звенья, кооперативы, семьи арендаторов и крестьян-единоличников. И с каждым днём объём бумажной писанины всё больше и больше, а достоверной информации – всё меньше и меньше. Если и дальше так процесс пойдет, то наше плановое социалистическое государство окажется в плену иллюзорной, ложной статистики, потеряет контроль над ситуацией и управлять новой «теневой» экономикой будет кто угодно, но не он, опытный и хорошо знающий своё дело мой коллега-чиновник. Так он о себе мыслит…
Мой коллега-журналист не находит уже приличных слов и выражений для описания сегодняшней ситуации в агропроме. На его взгляд, все эти бюрократы-технократы, называющие себя «прорабами» перестройки, своими действиями всячески искривляют и опошляют линию ЦК партии, под любым предлогом пытаются как можно дольше удерживаться на командных высотах, чтоб в конечном итоге не дать труженику-крестьянину ни земли, ни воли. Перестройка в АПК, на его взгляд, для того и организована, чтобы пробудить в крестьянине исконное чувство хозяина земли, а не это, песенное: «Всё вокруг колхозное,
231
всё вокруг моё». А только хозяин и может накормить страну. Колхозно-совхозное производство доказало свою несостоятельность. В общем, вперёд, под лозунгом «Не сметь командовать!»
Слушаю и того и другого – и с тем и с этим соглашаюсь. Что правда, то правда: хуже нет, чем ждать и догонять.
Но реформа не терпит суеты. В отличие от революции, которая опирается, прежде всего, на самые угнетаемые сословия и классы (как в 1917 году – на сельскую бедноту, на несостоятельных крестьян), реформе требуются люди зажиточные, состоятельные, много знающие и много умеющие. И тут важно, чтобы они видели перед собой значительные цели и задачи, для достижения и решения которых они могут самостоятельно раскрыть свои способности.
Есть ли такие в нашей большой колхозно-совхозной деревне? Есть. Большинство их? Нет. Сознательных сторонников реформы в АПК, понимающих, что на самом деле происходит в обществе и активно включающихся в процесс перестройки, дай бог, процентов десять если наберется – и то хорошо! Но именно на эту силу и надо опираться реформаторам. Как в своё время всадник Вольга нашел опору в пахаре Микуле.
Вот теперь самое время вернуться к образу былинного ратая – этакого крепкого середняка-единоличника, который, если этого требует государственный интерес, не откажет князю в посильной помощи. Когда Вольга сообщает ему, что едет «за получкою», Микула предупредительно ответствует:
Там живут-то мужички да все разбойнички*,
Они подрубят-то сляги калиновы
Да потопят тя в реке да во Смородине!
232
Сам-то ратай не прочь по-свойски разобраться с теми мужичками. Когда они стали с него «грошей просить» – быстро место определил наглым разбойничкам:
Положил тут их я ведь до тысячи…
Преувеличил, конечно, на то она и былина, но когда Вольга с Микулой прибыли «ко городу ко Курцеву», то местные жители подтвердили факт недавней разборки:
Как этот третьего дня был да мужичков он бил…
И сами проученные Микулой мужички задумались, а не пойти ли к приезжим «да извинитися, а им низко бы да поклонитися».
Понимают, с Микулой не забалуешь! И дело не столько в его крепких кулачищах. Тут другое:
Я как ржи-то напашу да во скирды сложу,
Я во скирды сложу да домой выволочу,
Домой выволочу да дома вымолочу,
А я пива наварю да мужичков напою,
А тут станут мужички меня нахваливати:
«Ай да молодой Микула Селянинович!»
Вот и подумаем теперь сообща, уважаемые граждане, о смысле, если не о морали (былина – не басня) сказания Микуле и Вольге. Две личности, два авторитета: один получил возможность возвыситься и заматереть благодаря своему высокородному происхождению, полученному в столице образованию и могущественным родственным связям, а другой – за счёт природной силы, смелости и
233
смекалки да неустанного желания работать на своём обширном земельном наделе.
И былинный всадник Вольга понимает, что без помощи пахаря Микулы ему не обойтись.
Тут проговорил Вольга Святосглавович:
– Ай же ты, Микула Селянинович!
Я жалую от себя тремя городами со крестьянами.
Оставайся здесь да ведь наместником,
Получай-ка ты дань да ведь грошовую.
Логично. Как и то, что будущее наше зависит от того, кто в сельском доме хозяин – ратай Микула, многомудрый Вольга со своей дружинушкой хороброю или мужички-разбойнички…
июнь, 1989 г.
(Продолжение следует)
* Здесь и далее цит. «Былины» в двух томах, т. 1, худ. лит.
М. 1958,
234
235
236
КАРАШЕВСКИЙ
Иван Зиновьевич
ВСАДНИКИ И ПАХАРИ
Технический редактор Ю. С. Лыткина
Корректор Р. И. Никитина
Художник И. Архипов
Сдано в набор 12.06.1989 г. Подписано в печать 17.03.2009 г.
Бумага офсетная № 1, формат 60х84 1/16.
Гарнитура Times New Roman.
Печать цифровая. Усл. печ. л. 14,75
Тираж 1000
Заказ № 76.
Издательство «Крестьянское дело»
Отпечатано в ЦПУ «КД»: г. Белгород, ул. Парковая, 9
Для отзывов и писем: 308000, г. Белгород, а/я 63.
тел/факс: (4722) 35-61-82
е-mail: Litkarplus@yandex.ru; karamail99@rambler.ru
ISBN 978-5902113-13-3
9785902113133