Гонец

ГОНЕЦ

Оригинальная история
Исторический боевик, мелодрама, мистика


Логлайн
Гонец, которого преследуют жовнеры и спасает от гибели лишь колдовство деревенской знахарки, доставив письмо гетьмана, способствует возведению в сан первого украинского митрополита, и может вернуться на Сечь, однако вспыхнувшая любовь обрекает его на неравную схватку с преследователями, намеренными казнить ведьму…

Герои и предыстория
Семнадцатый век. 
В маленьком селе умирает дочь помещика, магната, умирает от неведомой хворобы, и как шепчутся селяне, от бесовских игрищ, ибо сама она ведьма. Ее любовник, молодой священник, скрывает связь с девушкой, и после ее похорон становится калекой. Его преследует проклятие погибшей ведьмы. Он едва жив, нем, слаб, частично парализован. Все же его выхаживает местная знахарка, лечит, принимает в свой дом, у них рождается дочка ОКСАНА.  Когда знахарка гибнет, дочь Оксана становится ее наследницей. Люди считают ее ведьмой, ходят слухи, что девушка переняла у матери знахарские обряды, а от отца несет проклятие ведьмы панночки.
В это же время гетьман Коношевич-Сагайдачный ведет переговоры с верхушкой польской знати и слышит упреки в измене короне. Иезуиты намерены доказать, что Сагайдачный рассылает по Украине универсалы, призывая народ к непокорству и бунту. Для этого они должны добыть письма, которые доставляет Гонец! Гонец редкий ловкач, знает все дороги и тропы Украины, мастерски владеет саблей, предан гетьману всей душой, и боится одного, умереть, не успев родить наследника, казака! Ведь служа козацтву, он так и не успел найти коханую.
История
Польша по праву силы считает Украину своей окраиной, католичество захватывает церкви и провозглашает унию, надеясь подчинить себе православных схизматов.  Гетьман Коношевич-Сагайдачный зажат меж двух камней, он вынужден подчиняться королю и в то же время отстаивать интересы народа, который гнетут магнаты и католики. В это время на Украину тайком пробирается патриарх иерусалимский Феофил, (исторический факт), его ждут в Киеве, чтобы прорвать блокаду и получить первого украинского митрополита! Но Сагайдачный узнает, что часть священников готова выдать Феофила иезуитам, изменив братству (киевское братство было самостоятельной силой, не подвластной Польше) и посылает Гонца в Киев.
История Гонца, которого ловят на всех шляхах польские жовнеры, который попадает в дом Оксаны, и чудом избегает гибели от рук преследователей, становится основой нашего рассказа.  Он отлеживается у деревенской знахарки Оксаны, с помощью ее друзей и поклонников достает нового коня и скрывается от сотни, что идет по его следам.
Прибыв в Киев, Гонец спасает Феофила от смертельной опасности, находит и казнит изменника среди православных священников, после чего умоляет вновь провозглашенного митрополита, Иову Борецкого-Бучацкого спасти невесту Оксану от проклятия ведьмы.
А в это время Оксана остается одна, ее домогается Владек, сын магнатки Ружинской, и его намерения предельно ясны, либо Оксана станет его женой, либо Владек отдаст ее иезуитам, которые обвиняют Оксану в колдовстве, а также полагают, что именно она спасла от гибели гонца!
Оксана противится Владеку, она уже полюбила гонца и ждет его возвращения, но…
Но кипящие страсти не оставляют ей выбора. Мать Владека, магнатка Ружинская решает это вопрос по-своему, ее любовник Гайдук, подстерегает девушку в лесу, и бросает в волчью яму вблизи тропы вовкулака. Он уверен, что гибель девушки удастся списать на оборотня. (Пояснение, вовкулак, это одичавший сын убитого священника, который скрывается вблизи своего села и страстно ненавидит шляхту и магнатов. На его счету не одна душа.)
Гонец спешит вернуться к обещанному сроку, но его снова ловят люди сотника, и на этот раз им удается загнать Гонца на мелководье, окружить его и…
Оксана все же уцелела в яме, так как именно она подкармливала вовкулака, и именно ее оборотень считает другом, поэтому она возвращается в село и, узнав о расставленных сотником ловушках, снова колдует, спасая гонца от преследователей. Смерч скрывает гонца пеленой сора и пыли, летят щепки и пух с камыша, поднимается волна, и когда смерч уходит, Гонец исчезает.
Спустя какое-то время он проникает в село и прячется с помощью Оксаны в обгоревшей заброшенной церкви. Гонец ждет Гетьмана, здесь в селе должны встретиться новый митрополит и Сагайдачный. Но раньше казацкого войска в село вторгаются враги. Сотник и иезуит пытают отца Оксаны, ищут Гонца. Оксана вынуждена сдаться, явиться на их суд, чтобы спасти отца калеку. Иезуит раскладывает костер, готовит казнь ведьмы, но Гонец препятствует этому… он выходит на последний бой ради любимой.
Схватка. Дым костра виден далеко. К селу спешат люди Коношевича-Сагайдачного. Они спасают Гонца и Оксану. Поляки, отступают, свара с Сагайдачным несвоевременна, поляки идут на Москву, молодого Владислава решено посадить на царский трон. Митрополит снимает проклятие и молодые становятся первой парой, чей союз освящен в новой церкви.
Конец




ГОНЕЦ 1
двенадцать серий

первая серия


НАТ. ДВОР ПОМЕСТЬЯ РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Во дворе поместья магнатки Ружинской суета. Три телеги стоят полукругом у крыльца, слуги, отбросив рогожи, заносят в дом мебель, зеркала, ящики с посудой.
За работой следит молодой черноусый ГАЙДУК.

ГАЙДУК
Да глядите, не разбейте. То зеркало дороже ваших коней! Всех разом! Держи двери!

Сама пани РУЖИНСКАЯ, бойкая, лет тридцати пяти, вдова, причитает, обращаясь к верной служанке ФЕКЛЕ.

РУЖИНСКАЯ
За что мне это? За что? Видит бог, я не переживу… этого переезда.

Вдова хороша собой, пышногруда, стройна, но ее платье кажется нелепым среди серого льняного царства холопских порток и унылых бабских сарафанов.

Фекла лет пятидесяти, с острым взглядом, подвижна, ловка.
Подхватив локоток госпожи, она ведет ее к саду.

ФЕКЛА
Да будет вам, пани. Дом хорош. Крепок. Окна целы… после смерти панночки могли и разорить… Хотя, и слепому видать, это не Варшава.

Ружинская вырывается, идет обратно к крыльцу, машет руками, заметив неловкость крепких распаренных наемников, но не успев высказаться, сникает. Трет глаза, отгоняя слезы. Зло выговаривает.

РУЖИНСКАЯ
Будь проклят это дом! И панночка! И мой муж! Безмозглый герой… и…

Пауза. Тишина.
Она умолкает. Фекла поглаживает ее руку. Утешает мимикой, легкими прикосновениями, пытается отвлечь от печального. 
В это время с ясного неба… капает дождь.

Внезапно. Вдруг!
Его не может быть, но…
Он стучит по окнам. Расплывается пятнами на обивке кресел с золочеными спинками.

Первые капли прибивают пыль двора, касаются горячих лиц, поливают крупы лошадей.
Наступает миг тишины. Люди с изумлением глядят на синее небо. На нем ни облачка. Лишь вдали кружится белый пар…

РУЖИНСКАЯ
Что это? Дождь? На мебель? Да пропади оно все пропадом! Проклятое поместье! Проклятый дом!

Резко! Сразу после слов пани Ружинской.
Раскатисто грохочет гром. Белесое облако несется по небу, подобно парусу, растет на глазах.

Клубятся серые тучи.
В темных овалах виден проблеск молний.
С неба лупит дождь. Ливень!

Фекла прижимает к губам пани свою загорелую ладонь. Уводит изумленную Ружинскую под навес и далее в дом.
Пустые телеги поспешно покрываются рогожей. Наемники суетятся, ругаются. Месят грязь. Косятся вслед пани!

НАЕМНИК
(тихо, своим)
Накаркала! Вельможна…

КОНЕЦ ТИЗЕРА

ИНТ. ПАЛАЦ РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Мокрые, усталые наемники толпятся в прихожей, не решаясь войти в холл в грязных лаптях, некоторые босы. К ним выходит служанка МАРЫСЯ, ей нет тридцати, но ее красоту трудно разглядеть под мешковатой одеждой.

Следом вьется более худая, черноглазая КАТЕРИНКА, эта моложе, смешливее, глупее. Дворовые девки несут работникам выпивку, кувшины с налетом пыли на боках. Наливают в глиняные кружки. Подают.

НАЕМНИК
Ох, ты моя голубка! Дай поцелую, крулево моя!

Он жадно выпивает первую кружку вина. Морщится, но… передает кружку соседу. СОСЕД белобрысый, с выгоревшими ресницами, облизывается в предвкушении… ждет. Катеринка наливает ему через верх, вино капает на пол.

КАТЕРИНКА
Ах, ну что за трясця?

СОСЕД
Не беда. Собака вылижет… Иди сюда, гарненька!

Они пьют вино, оживляются, говорят наперебой, не замечая пани и Феклы, вошедших в прихожую. Пани изумлена.

НАЕМНИК
Голубка, плесни еще. Так пить хочется, что и переспать нема с кем! Га? Может, с тобою?
 
МАРЫСЯ
Отчепыся! Бугай. Еще чего?

СОСЕД
Ото дело! Может мы у вас заночуем? Дивчата?

Пани Ружинская выбегает в прихожую, шипит от гнева.

РУЖИНСКАЯ
На псарне заночуете! Батогов захотели? Вот ваши деньги!
И шоб духу… не было!

Она отдает Наемнику деньги. Испепеляет его взглядом. Наемник пятится к дверям. Выходит, его не останавливает  дождь. Следом пятится Сосед и еще два наемника. Девки пани Ружинской стоят, опустив глаза. Прячут вино…

Входит Гайдук. Фекла неохотно пропускает его вперед, заметив требовательный жест пани.

РУЖИНСКАЯ
Этих отшмагать. Лозой. По десятку каждой! Вина им захотелось! Кто позволил?

За окном разворачиваются и скрипят пустые телеги наемников. Гайдук с недоброй усмешкой подхватывает девок под руки, выводит из дома, прерывая оправдания. В дверь тянет сквозняком, вдали в доме хлопает дверь.

С пустого зала в прихожую выглядывает паныч ВЛАДЕК, подросток лет пятнадцати, он в отличие от матери взбудоражен переездом, задорно улыбается, сбегает к матери. Та недовольно глядит на сына.

ВЛАДЕК
Матушка, можно - под ливень? Говорят, вырасту? Мама?

Отмахнувшись, Ружинская идет в комнаты.

РУЖИНСКАЯ
А то не вырос? Гусарчик…

Во дворе виден Гайдук, который уводит девок от дома к хозяйственным постройкам, к конюшне. Дверь закрывается, но Владек удерживает ее, продолжает следить.
 
НАТ. СТЕПЬ - ДЕНЬ

Берегом узкой речушки, вдоль ивняка, быстро шагает молодой парубок, ПРОЙДА. Ему нет двадцати, он высок, еще не обрел матерости тела, подвижен, гибок. Он прыгает с камня на камень, одолевает речку, осматривается.

Степь пустынна. Ни человека. Ни зверя, ни птицы… Он поднимает голову. Высоко висит жаворонок… но молчит. Жара донимает и птицу. Пройда выбирает направление и шагает…

В тишине слышен лишь звон кузнечиков.
Травы склоняют выгоревшие головы… шелестят. И вдруг… слышится топот копыт. Он еще тих, едва улавливается, но Пройда уже насторожился. Бежит к реке.

Спрыгивает в тень развесистой ивы, сползает в воду. Скрывает свой узелок в тени, присыпав песком. Погружается под корни. Его взгляд ловит лишь поверхность реки, легкие волны, вызванные торчащими камнями, стрекоз.

Тишина. Стук копыт.
В реку с разбега влетают кони. Всадники.
Маленький отряд поит лошадей, всадники обмываются. Слышатся голоса.

Они неподалеку. В трех десятках саженей.
Видны, лишь пестрые спины лошадей вдали и слышен шум.
Речь отрывистая, похоже, татарские бойцы.
Пройда ждет.

ТАТАРСКИЙ БОЕЦ
Ички! Су! Ички… 

Берегом движется всадник. Что-то высматривает.
Пройда опускает голову в воду. Вода желта. Мутновата.
Но дно просматривается. Камешки, песок, блеснул бок рыбы.
Пройда медленно всплывает. Поднимает голову. Тишина.

Топот копыт удаляется.
Пройда медленно отдается течению, выплывает из под куста. Над ним вьется стрекоза… норовит сесть на нос.
Пройда гребет к кусту, достает свой узелок.

Выбирается на берег.
Осматривается. С него стекает вода…
Вдали видны точки… отряд скачет прочь.
Пройда шагает вдоль берега, держится ближе к кустам.

Глянув на мощный валун, омываемый рекой, слизкий от наросших водорослей, Пройда вспоминает песенку.

ПРОЙДА
На камени, на чорному,
На камени стою…
Кругом менэ витер вие,
А я си не бо-ою.

Мугикая под нос, он сворачивает в степь. Отходит от реки. Следы отряда остаются в стороне…
Не останавливаясь, он рыщет по узелку, достает лепешку, ломает ее губами, медленно жует. Идет дальше.

НАТ. ДЕРЕВЕНСКАЯ УЛОЧКА – ДЕНЬ

Телеги наемников катят под дождем. Дождь стих, но редкие капли все еще докучают. Старший Наемник кричит СТАРИКУ, что стоит у распахнутой двери в хату, с любопытством провожает взглядом незнакомцев.

НАЕМНИК
Диду! Горелка есть? Или может, шинок? Чуешь?

Он останавливается у двора, Старик по траве подходит к телеге. Молча качает головой, разводит руками.

НАЕМНИК
Что, нема горилки? И шинку нема? Может, и церквы нема?

Он насмешливо скалится.
Старик, указав рукой на виднеющуюся за деревьями невысокую церковь, уходит к хате.
Телега Наемника резко трогается, свистит кнут.

НАЕМНИК
Вьо! Пошла! Лядаща!
А я знаю, где горилка. У попа! Ибо у бога все есть!

И он снова настегивает лошадей. Лошади бегут по едва просвечивающей колее, колеса еще не вязнут, хотя на земле уже остается отчетливый след.

НАТ. ИНТ. – ДВОР КОНЮШНЯ – ДЕНЬ

Владек, прижимается щекой к щели в воротах, подсматривает. Но щель узка. Лоб упирается в дерево.
Не выдержав, Владек срывается на ноги, осматривается. 
Внутри рокочет злой голос Гайдука.

ГАЙДУК ВК
Хозяйку спросили? Вина захотелось? А горячих? По заднице? Лозой?

Владек перебегает под навес, украдкой взбирается по шаткой лестнице на чердак, тут в горах сухого сена чистые не скрытые досками пролеты.

ИНТ. СЕНОВАЛ ПОД КРЫШЕЙ КОНЮШНИ - ДЕНЬ

Голос Гайдука слышен куда яснее.
А с ним и визг Катеринки.

КАТЕРИНКА ВК
Помилуй, господи! Не буду! Христом клянуся, не буду!

Владек крадется к открытому пролету, ложится, осторожно ощупав настил, следит за девками. За Гайдуком.
Катеринка лежит на животе, она скрыта закинутой на голову исподней сорочкой. Сверкают ягодицы. На них следы…

Гайдук полосует задницу лозой. Вспыхивают красные волдыри. Катеринка ойкает. Стихает.
Влад молча любуется ее телом. Тяжело сглатывает.
Белая незагорелая плоть манит…

ГАЙДУК
Пошла геть!

Катеринка перекатывается, шуршит солома. Она встает, одергивает сорочку, одевается. Гайдук хватает Марысю.

ГАЙДУК
Сама ляжешь? Скидай…

Катеринка, шатаясь выходит из конюшни. Плачет, стоя у порога, у распахнутой створки. Слышны всхлипывания.
Марыся стягивает юбку, заботливо сворачивает ее. Остается нагой до пояса. Опускается на колени.

Владек сдвигается вперед. Он не может оторвать взгляд от ее тела. Ноги округлы, сочны, ягодицы куда крупнее Катеринкиных. Гайдук бесцеремонно стискивает ее ягодицу ладонью, жестко ласкает. Смеется. 

Марыся робко отвергает его ласку.
Гайдук склоняется к плечу девушки.


ГАЙДУК
Помилосердствовать? Придешь ночью? А?

Он грубо тискает ее, запустив руку меж ягодиц. Но Владеку видна лишь спина Гайдука и босые пятки девушки. Он склоняется в сторону… сено под ним плывет и…
Охнув, в груде сена, Владек свергается вниз.

ВЛАДЕК
Ах!

Он падает на жердину, с хрустом ломает ее, нервно вскакивает. Гайдук мигом ловит его своей широкой лапой. Узнав, глумливо усмехается.

ГАЙДУК
Панич, Владек. Что, гарна девка? Может шмаганешь? По заднице? Своим прутком? А?

Вырвавшись, Владек убегает, ломится в распахнутую створку, едва не сбив Катеринку.

ИНТ. СТАРАЯ ЦЕРКОВЬ – ДЕНЬ

В церкви лишь БАТЮШКА и наемники. Он отступает от злых, слегка подвыпивших мужиков, увещевая их.

БАТЮШКА
Бог с вами, люди. Откуда вино? Горилка? В храме, откуда? Ступайте себе…

Наемник горячится, заметно, что его уже одолевает жажда алкоголя. Он криклив, поспешен, разнуздан. Другие молча поддерживают главного, угрожающе наступают на Батюшку.

НАЕМНИК
В храме все е-е. Или твой бог голодранец? Кому нужен такой бог? Кому? Сытая рожа?

Наемник бьет Батюшку. Тот путается в сутане, падает. Сверкают босые ноги. Наемники смеются.
Наемник хватает подсвечник, бьет Батюшку по пяткам. Тот ползет, не смея встать. Его снова сбивают.

В это время в церкви появляется ПАВЛО. Это седой калека, замаливающий прошлые грехи, бледный, сиплый. В свои сорок он выглядит стариком. Вялая кожа, блеклый взгляд. Неуверенно жестикулируя, он човгает к наемникам.   


ПАВЛО
Вы что? Хлопцы?

Мужики оглядываются, осознают, что перегнули палку. Но Наемник распоясался. В два шага он преграждает путь Павлу. Звучно бьет его в ухо. Павло летит на пол.
Смешно дрыгает руками… заметно, калека.

Батюшка встав, громко причитает.

БАТЮШКА
Вы что творите? Люди? Опомнитесь! Креста на вас нет. Ступайте…

Наемник, медленно приближается к Батюшке.
Пинком ломает подсвечник. Хватает обломок, сверкает щербатый срез палки. Ступив еще ближе, прижав Батюшку к колоне, Наемник зло цедит, удерживая его свободной рукой.

НАЕМНИК
Крест! Да не тот! Уразумел? И бог у нас другой!

Павел стонет.
Батюшка, решительно рвется прочь.

БАТЮШКА
Я так не оставлю! Вы ж покалечили его! За все…

Наемник, не выдерживает. Угрозы выводят его из себя. Он остервенело бьет Батюшку обломком в живот. Тонкий срез с хрустом проникает сквозь старую ткань.
Порез сразу темнеет от крови. Противно лопается кожа…

Палка уходит в тело. Глубоко.
Батюшка шатается, падает. Грохочет костяшками о доски.
Из раны мелко журчит кровь.
Наемники тупо глядят на раненого.

СОСЕД
Сказився? Нас же… найдут!

Наемник, не отвечая, бьет Батюшку ногой. Вгоняет палку еще глубже. До упора. Батюшка трясется в агонии. Палка на локоть ушла в брюшину… под углом. Вверх.

НАЕМНИК
Спалим все. Не найдут. Поджигайте церкву! Один черт уния прихватит. Так? А этого - в лес. Бери!

Он шустро зажигает свечи, расставляет их, пытаясь устроить пожар. Мимоходом пинает Павла, снова погружая калеку в беспамятство. Его спутники покорно помогают ему. Чадят свечи. Двое волокут Батюшку во двор.

Медленно разгорается старое дерево резаных перил, свечи оседают. Павел приходит в себя. Дымно.
Мимо пробегает один из наемников, тащит ворох сена. Бросает на свечу. Она скрывается, но пламя торжествует…

Павел медленно приподнимает голову. Мычит.
На досках кровь… она стекает с его виска. Собирается в лужицу. Пыль удерживает ее, ограничивает…

Вдруг!
Кровь превращается в густой кисель. Тяжелеет.
Она самовольно волнуется, бродит, пузырится.
Павел с недоумением таращится на кровь.

Пятно меняет форму.
Кровь подобно ртути, делится на капли, на овалы.
Она разбегается по полу, словно ее движет невидимая сила. Спустя миг мы видим рельефный портрет.

Кровь очертила портрет девушки.
ПАННОЧКИ. ВЕДЬМЫ!
Павел испуганно моргает, пытаясь прогнать наваждение.
Но его усилия тщетны.

Портрет оживает.
Глаза Панночки глядят на него. С того света.
Губы Панночки складываются в улыбку…
Зловещую улыбку покойницы.

Павел рвется, ползет к распахнутым дверям.
В церковь забегает невысокий подросток, ВАСИЛИЙ, сын Батюшки. Испугавшись пожара, замирает на пороге.

ПАВЕЛ
Они! Они там… отца…

Василий помогает Павлу добраться до дверей, выволакивает на крыльцо. Телеги наемников уже отъезжают.
На одной из них подпрыгивает босая ступня Батюшки. Выбилась из под рогожки…

Василий, увидев тело, несется за телегами.

ВАСИЛИЙ
Отец! Стойте! Стойте!

Но лошади идут ходко… подросток, не догнав их, скрывается со двора. Павел скатывается с крыльца в мокрую траву, жадно хватает влагу губами…

НАТ. СТЕПЬ – ДЕНЬ

Пройда прижимается к земле. Прячется в травах.
Ждет. Неподалеку слышны шаги.
Медленно ступая, движется лошадь.

Фыркает. Рвет траву.
Пройда приподнимает голову.
Пытается разглядеть приближающегося всадника.
 
Видит лошадь. Одну… без седла.
Она медленно бредет по траве, пасется.
Узда путается, свисая с шеи.

Пройда смелее вскидывает голову.
Рядом никого. Лошадь замечает его, смотрит.
Пройда встает. Ждет.
Лошадь идет к нему медленно, помахивая хвостом.

Она уже рядом.
Пройда опасливо протягивает руку, предлагает лошади обломок лепешки. Влажные губы смахивают лепешку.
Пройда успевает ухватить узду. Виснет на ней.

ПРОЙДА
Тихо, тихо, тих-тих. Ах ты моя гарная, стой. Стой, рыжуха. Стой.

Он осматривает лошадь, не отпуская узды. Ноги целы. Крови нет. Лошадь покорно поднимает передние копыта. Подков нет. Пройда довольно свистит.

ПРОЙДА
Огнянка, моя рыжая. Или как тебя? Как зовут, на что откликаешься? Заря? Нет?

Пройда поглаживает лошадь, пристраивается, поправляет узду. Идет рядом, ведет добычу. Найдя бугорок, застывший холмик, пытается взобраться на лошадь. Она отшатывается. Приходится повторить попытку. Есть! Он на спине!
 
Весело сжав бока лошадки пятками, он пускается в бег. Лошадь трусит, не напрягаясь. Равномерно, ходко, привычно. Пройда ерзает, устраивается поудобнее. Приподнимается, высматривая путь. И…

Видит впереди опасность.
Точки, возки, угасший костер, людей.
Пройда падает на гриву, останавливает лошадь.
Глядит, готовясь развернуться…

Но то, что он видит впереди – неподвижно.
Это лагерь… брошенный возок… прогоревший костер.
Дым еще вьется…

Пройда украдкой приближается к лагерю.
Осматривает стоянку издали.
Видит мертвецов. Возок…
Брошенные ненужные вещи.

Осмотревшись, Пройда подходит к месту схватки.
Вот оно. Не залитый, выгоревший костер.
Три тела… кровь на траве.
Возок. Колеса скверные. Того и гляди развалятся.

Под возком, в тени, женщина. Ноги раскинуты…
Умирала последней.
Отбивалась… рука порезана. Сверкают сухожилия.

Пройда спрыгивает. Ведет лошадь к месту стоянки убитых путников. Купцы? Он поднимает саблю. Она далеко не нова, тупа, почернела от времени. Щербата. Прихватив брошенную грабителями саблю без рукояти, он отходит.

ПРОЙДА
Такая наша жизнь. Утром боялись, что лопнет колесо, спешили к воде, а вечером… ничего не хотят и уже ничего не боятся. Да, Рыжуха? Твои? Утекла, да? Эх, ты…

Подобрав войлочный потник, Пройда стелит его вместо седла, привязывает веревкой. Больше здесь взять нечего. Заметив кружащих над местом схватки птиц, он поспешно садится на лошадь. Понукает ее… уезжает.

ПРОЙДА
Ничего, близко Сечь. Доберемся. Мы с тобой еще поживем! Отольются панам… наши слезы. Да? Рыжая?

НАТ. ДВОР ПОМЕСТЬЯ РУЖИНСКОЙ – ВЕЧЕР

Фекла вызывает пани Ружинскую из дома. Они выходит во двор. Вдали, за кронами деревьев, за тополями, вьется дым. В селе что-то горит.

ФЕКЛА
Пожар? Пани? Или кто сжег сено? Надо бы глянуть.

Подсвеченный огнем дым устремляется в небо, его подхватывает ветерок, тучи все еще нависают над селом и поместьем. Ружинская оглядывается. Гайдук возникает рядом, ступает тихо, мягкие сапоги едва касаются травы.

РУЖИНСКАЯ
Что там? Езжай погляди. Не пожар ли? Что за гульба?  Какой такой праздник?! 
 
Гайдук покорно склоняет голову, но не уходит. Напротив, приблизившись, тихо докладывает.

ГАЙДУК
Девкам задал. Как велели. Только панич Владек, едва шею не свернул. Подглядывал. Упал с горища…  бойкий подрастает наследник.

Ружинская удивленно внимает Гайдуку. Тот умолкает. Не дождавшись ответа, отходит, спешит к конюшне.
Фекла обеспокоенно глядит на Ружинскую.
Владек следит за матерью издали, скрывается за домом.

РУЖИНСКАЯ
Владек! Владек! Сейчас же иди сюда! Я не стану повторять! Сейчас же!

Она осматривает дом, тихо сетует, обращаясь к Фекле.

РУЖИНСКАЯ
Вылитый отец. Тот тоже норовил… опрокинуть. Каждую.
Хоть паненку, хоть холопку…

Заметив голову Владека, выглянувшего из-за угла дома, Ружинская резко машет рукой, бросив Феклу, бежит к Владеку. Тот неохотно выходит… отводит глаза. Когда Ружинская приближается, зло шепчет.

ВЛАДЕК
Не верь ему. Этот гайдук девку на ночь сговаривал. А сам на тебя смотрит. Видела?
   
НАТ. ДВОР ЦЕРКВИ – ВЕЧЕР

Когда Гайдук въезжает во двор, пожар стихает. Зал церкви и столбы, хоть и почернели от копоти, устояли. Снаружи видно, что они еще дымятся, но угольки меркнут.
Люди с ведрами снуют со двора в зал, и обратно.

Воду передают от ближнего колодца.
Из рук в руки…
У крыльца ползает черный от копоти, угоревший Павел. Его сторонятся. Заметно, калека не по душе селянам.

Гайдук осматривает двор.
К нему подходит МОЛОДКА с накинутом на плечи вышитом рукодельном платке. Улыбается.
Гайдук спрашивает, не спускаясь с коня.

ГАЙДУК
Как загорелось? Где батюшка? Дьячок где? А?

Молодка игриво ведет плечом. Спешит рассказать первой, замечая, что вокруг собираются люди.

МОЛОДКА
А кто его знает? Проехали… эти, мастера от пани. Заходили в церкву. Может, свечи поставили. И занялось…

Павел шатко бредет к Гайдуку, его не держат ноги. Он пытается что-то сказать, но лишь кашляет, плюется черной слюной, падает на колени. Старик из толпы поясняет.

СТАРИК
Василь кричал. Гнался за теми… на бричках. Кричал - Отец! Стойте!
А они швыдко… и - геть!

Гайдук не поняв, поворачивается к Молодке.

МОЛОДКА
Нигде нет батюшки. А церква вон. Дранка догорает. Может его мастера забрали?

Павел со слезами на глазах пытается объяснить… сказать.
Но горло лишь хоркает, хрипит.
Гайдук, не утерпев, толкает его носком сапога.
Павел падает.

Гайдук разворачивает коня. Привычно повелевает.

ГАЙДУК
Дранку ободрать… если не ударит дождь. А пойдет, так само… погаснет. И это… скажите попу, чтоб зашел к пани. Все знают, что Ружинская приехала? Ничего, скоро узнаете! Все узнаете!

Подмигнув Молодке, он уезжает со двора.
Павел ползет к ограде.
Никто не пытается ему помочь. Сторонятся. 
 
НАТ. УЛОЧКА СЕЛА – ДЕНЬ ВЕЧЕР

Телеги минуют околицу, катят по дороге к лесу. Позади слышится топот. Крик Василия.

ВАСИЛИЙ
Стойте! Стойте! Отец!

Из лесу навстречу маленькому обозу выходит щуплая девчушка, ОКСАНА. Она пропускает телеги, стоя у зарослей орешника. Ждет усталого запыхавшегося Василия.

Василий подбегает, вращает глазами, не может выговорить ни слова. На руках и щеке следы кнута.

ОКСАНА
Куда ты? Василь?

Василий шумно выдыхает, кое-как поясняет.

ВАСИЛИЙ
Отца! Увезли… Там. Под рогожей… убийцы! Они…

Не договорив он снова пускается за телегами. Оксана удерживает его, ловит руку.
Он рвется. Падает. Она роняет лукошко.

ОКСАНА
Ты ж один. Куда?

Оттолкнув девчушку, Василий бежит по грязи… Снова припускает дождь. Лужи пузырятся.

ВАСИЛИЙ
Никто не вышел! Никто! Там отец… там… у них.

Он сбегает в балочку. Его не видно.
Оксана стоит, то рвется вслед, то возвращается к брошенному лукошку с ягодами… потом все же решается, идет вслед, кричит.

ОКСАНА
Васильку! Вернись! Вернись…

Темные тучи скрывают низкое солнце.
Она остается одна на шляху… Скрип телег уже не слышен.
 

НАТ. ЛЕС – НОЧЬ

Над свежей могилой стоит на коленях Василий. Поверх мешаной, мокрой земли, брошены вещи Батюшки, крестик на крепкой нитке, простецкий штыревой ключ с подвижной фалангой из железа, кресало да алая лента.

Рядом с могилой валяются обломки, которыми выкопана яма. Руки Василия по плечо в глине, в песке.
От могилы до дороги, заметной по светлым колеям, пара шагов. Лужу пересекает след колеса.

Дождь стих. Луна открыта.
Безветренно…
Василь поднимает голову к небу, и бессильно кричит. Его крик переходит в сдавленный вой. Слабеет. Снова тишина.

Лес, подступающий к дороге, молчалив. Лишь вдали, в глубине, слышится насмешливый клекот филина.
Василий поворачивает голову.

Ветка ближней елки подрагивает.
Под ней - волк.
Василий бессильно роняет руки.
Снова воет…

Волк движется к нему.
Шаг, другой, зверь подбирается.
В глазах проблеск жажды…
Василий шарит взглядом по земле.

Но рядом лишь обломки веток… куцые, непрочные. Он поднимает голову к небу и ждет… волк рядом.

Шея паренька открыта. Вздрагивает жилка.
Василий сглатывает.
Волк обнюхивает его. Садится. И тоже воет!
Зловеще! Мощно… протяжно…    

ИНТ. ХАТА ОКСАНЫ И ПАВЛА – УТРО

Стукнув в дверь, входит Гайдук. С порога осматривается. Оксана опускает чугунок с горячей, парующей водой на глиняный пол. Ждет. Павел лежит на лавке, обнаженный по пояс, прикрытый легкий рядном. В миске сухие травы.

Гайдук подходит к миске, берет травы, подносит к лицу. Обнюхивает. Бросает обратно.
Павел безучастно глядит перед собой.
Оксана опускает рогач.




ГАЙДУК
Пани велела. Все! На подворье! Панщина. И тебе…  пора. Раз батько не в силах.

Оксана с недоверием глядит на Гайдука.
Тот повторяет.

ГАЙДУК
Собирайся.

ОКСАНА
Батько едва живой. На пожаре угорел. Вон, сажей харкает.

Гайдук опытным взглядом примечает ссадину на виске Павла, склоняется над ним. Сдернув рядно, осматривает спину.

ГАЙДУК
Ничего. Не сдохнет. А тебе пора хлеб отрабатывать. Привыкла… за так. То она гадает, то травы сушит…

Гайдук берет руку Оксаны, рассматривает ладонь. Презрительно смеется.

ГАЙДУК
Он, какие руки? Шляхетна пани да и только.

Оксана отводит глаза, стараясь не злить гостя, убирает руку за спину. 

ОКСАНА
Гадаю. И что? Кому помешала? Какой вред от трав? Отца подниму… травами.

Гайдук плюет в деревянную миску с травами.
Глядит с вызовом.
Не дождавшись ответа, продолжает.

ГАЙДУК
Поднимай. Ворожи. А панщина для всех. Поняла, бесовское отродье? А то ведь ваша семейка всем поперек горла. Ибо прокляты ведьмою! Люди-то все знают!
 
Ущипнув Оксану за подбородок, он выходит из хаты.
Оксана стоит, не решаясь поднять глаза.

НАТ. ЛЕС – ДЕНЬ

Костер едва теплится.
Василий ковыряется в обглоданной тушке утки, выведает мясо, отплевываясь. Утку жарена в глине, перья и запеченный слой лежат неподалеку, на мясе много крошек.

Тут же неподалеку валяется жердина. Его оружие.
На ручье, у берега, видны следы охоты, ломаный камыш рогоза, плавают перья. В воде еще остались следы босых ног. Они уже размыты, но еще не затянулись илом.

Расправившись с остатками, Василий ложится на берег, опустив губы в воду, пьет, отфыркиваясь как лошадь. Встает. Проверяет сверток за пазухой. Затягивает шнурок на груди, чтоб не потерять сверток. В нем кресало.

Подхватив жердину, уходит в сторону леса. Издали слышится скрип колеса. Василий устало трусит в направлении дороги.

НАТ. ЛЕСНАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

По шляху катится телега, в кузове на ошметках соломы лежит ездовый пани Ружинской ФОКА, под соломой чистый песок, свежекопаный, еще влажный. Поверх него лопата.
Фока мечтательно глядит в небо, что-то насвистывает.

Рядом шелестят листья орешника, нависают над ездовым, заставляя его прикрываться рукой, смежать веки.
Дорога все еще мокра, местами видны лужи, лошади тянут медленно, колеса грузнут.

Из-за куста быстро высовывается рука.
Василий хватает лопату и придерживает ее.
Телега проезжает. Лопата исчезает в кустах. Фока не замечает похищения. Дремлет. Лошади идут сами…

НАТ. ПОДВОРЬЕ ПАНИ РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Пани следит за работой собранных холопов. Рядом Гайдук, из второго этажа за суетой наблюдает Владек.
Фекла отчитывает баб, стоящих у распахнутой двери ледника. На их ногах налипли опилки и мох.   

ФЕКЛА
Сказано, высушить, значит все выноси! Сгребайте в корзины. И на солнце…

Она машет рукой, указывая куда поставить корзины из ледника. Сбоку от конюшни слышится гогот, Оксана гонит гусей. Птицы, испуганные чужими, норовят разбежаться. Оксана мечется между ними, мужики шутя, пугают гусей.

Ружинская разглядывает Оксану, спрашивает Феклу.

РУЖИНСКАЯ
Это та самая? Ее отец калека? Может, он и поджег?

Фекла оборачивается. Оксана скрывается за конюшней, гуси угомонились, их не слышно.

ФЕКЛА
Он безобидный… намаялся. Говорят, проклят. Ведьмою.

Спохватившись, смекнув, что ведьма приходится родственницей Ружинской, Фекла умолкает. Гайдук злорадствуя, спешит пояснить Ружинской.

ГАЙДУК
Эти бабы чего только не набрешут. Будто ваша панночка была ведьмою. А Павел после семинарии… и будто она его покохала! Безумно. Скрывала от пана сотника. Да грешила…

Фекла, отступив в тень, за спину пани Ружинской, жестикулирует, высказывая свое отношение к откровениям Гайдука. Тот не обращает внимания, продолжает.

ГАЙДУК
Зная нрав сотника, этот пройдоха не решился свататься… и панночка померла. Но прежде прокляла его. Люто! С тех пор он калека… язык отнялся, рука едва ворочается… чучело! Такая байка. А люди верят.

Презрительно посмеиваясь, Гайдук ловко подхватывает горшок, который обронила, поскользнувшись, одна из баб опустошающих ледник. Ружинская охнув, глядит на проворного слугу. Тот, не отводя глаз, кланяется.

Фекла возмущенно фыркнув, подходит к Ружинской, оттесняя Гайдука, и подхватив локоток пани, предлагает.

ФЕКЛА
Теперь к реке? Глянуть, где поставить купальню? Река чистая… и рыба есть.

Но Ружинская, отказавшись, поворачивается к Гайдуку.

РУЖИНСКАЯ
Ведьма? Сестра моего супруга? Упокой боже его душу. А этот калека? И девка? Прокляты ею?

Понимая, что пани уже не успокоится, Фекла опережает Гайдука, рассказывает.

ФЕКЛА
Охота вам слушать эти сплетни? Панночка с горя наслала на Павла проклятье. С горя! Выходит, Оксана тоже может сглазить! Добро, пока еще мала…

Вникнув, пани Ружинская жестикулирует, указывая вслед Оксане, обескуражено заявляет.

РУЖИНСКАЯ
Так зачем ее привели? Проклятых не доставало! Не пускай ее в дом! Гуси, свиньи, а дальше ни шагу! Слышите? Ни шагу!

Фекла озадаченно молчит.
Гайдук снова спешит показать свою незаменимость.

ГАЙДУК
Не волнуйтесь, пани. Павло не жилец. Год, другой… а тогда и девку можно продать. Или подарить кому?

Ружинская кивнув, жестом обращает внимание Феклы на мудрую мысль. Тихо роняет.

РУЖИНСКАЯ
Запомни. Как только калека умрет, продадим! Слышишь?

ИНТ. КОМНАТА ВТОРОГО ЭТАЖА ДОМА РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Владек прилег на широкий подоконник и прилаживает подзорную трубу, поворачивает резьбу, наводит резкость. Видит приближающуюся телегу с Фокой. Тот уже отоспался, вертится на кучке соломы, роет, ищет лопату.

Владек переводит трубу. Следит за бабами, что полощут белье. Валки отбивают белье, летят брызги.

НАТ. РЕКА – ДЕНЬ, ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ОПТИКУ ТРУБЫ

Бабы полощут панское белье, скатерти, платья. Стоят на мостке, на коленях, подоткнув подол, летят брызги. Пена. Сорочки липнут к грудям, и даже темные круги сосков заметны Владеку. Губы баб беззвучно шевелятся.

Вдруг одна из прачек вскидывает голову.
Отрывается от дела. Следом и другая. Они провожают взглядом что-то в небе. Замирают.

ИНТ. КОМНАТА ВТОРОГО ЭТАЖА РУЖИНСКОЙ - ДЕНЬ   

Владек ведет трубой, ищет на небе что-то странное. И замечает! Тень! Бросок!
Сокол несется за добычей.
Только миг… и исчез!

Скрылся за деревьями.
Владек выжидает. Отрывается от трубы.
Вдали река, пруд, у него полощутся гуси.
Рядом прохаживается Оксана с прутом. Пасет.

Вдруг гуси испуганно вскидывают шеи.
Сбиваются в стаю. Хлопают крыльями.
Владек припадает к оптике.

НАТ. ПРУД У РЕКИ – ДЕНЬ, ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ОПТИКУ ТРУБЫ

С неба падает сокол.
Черная тень. Стрела.
Гуси взбивают пену, топорщат рыжие клювы.
Сокол несется к ним.

Мелкий гусенок не успевает скрыться в кругу гусей.
Он смешно трепыхает крылышками…
Оксана бросается в воду. Бредет, не успевает.
Опаздывает…

Оборачивается.
Сокол налетает!
Оксана вскидывает руку, закрывает глаза. Роняет лозину.
Стоит неподвижно…

Защитница.
Едва заметно шевелятся губы.
Руки закрывают свет. Глаз не видно.
На ее нежной коже играет солнечный луч.

Сокол несется на гусенка. Похоже, гусенок обречен.
Сокол ближе…
И вдруг!
Темень! Чернота. Свет гаснет. 

Лишь хлопанье крыльев.
Вспышка. Над Оксаной пролетает темный комок.
Сокол не попадает.
Что помешало ему, не понять…

Слепо бьется в камыши. Ломает их…
Тяжело поднимается на крыло.
Летят брызги. Перья мокры…

Оксана неуверенно опускает руки.
Оглядывается.
Сокол удирает… капли летят вниз.
Гуси все еще кружатся, прикрывая малышей.

Оксана улыбается. Бредет на берег.
С подола стекает вода, она сбивает тину. И… вдруг, словно почувствовав взгляд Владека, поднимает голову. Глядит в его сторону. Глаза в глаза.

ИНТ. КОМНАТА ВТОРОГО ЭТАЖА РУЖИНСКОЙ - ДЕНЬ   

Владек опускает трубу. Приседает.
Тихонько скрывается за стеной, выглядывает. Но без трубы Оксану не разглядеть. Он наигранно смеется. Берет трубу и поспешно уносит ее. Выходит из комнаты. 
 
НАТ. СТЕПЬ – ДЕНЬ

Пройда заставляет лошадь прилечь. Прижимает шею ладонями. Нашептывает на ухо, устремив взгляд вдаль.

ПРОЙДА
Тихо, тихо, тихо, Рыжуха. Чужие люди. Чужие… или хочешь моей смерти?

Лошадь покоряется, бьет хвостом по бокам, отгоняя слепней и руки Пройды. Тот не сдается, удерживает ее. Опускает голову. Его голос уже и не различить в трелях кузнечиков.
 
ПРОЙДА
Чш-чш-чиш-ш. Лежи камешком. Лежи… тихесенько…

Над головой Пройды вьется белесый мотылек, мэтэлык. Он поднимается выше, кружит, порхает… мы поднимается вместе с ним. Видим лошадь, Пройду у ее шеи.
Поднимаемся еще выше.

И вот… в сотне шагов, в травах, три всадника.
Скачут устало, неторопливо. Сверкает луч.
Блестит клепаная узда, зайчик скользит по оружию.
Все всадники при саблях, за спинами копья.

Пройда все еще не виден им, неведомым воинам. Но путь их пролегает близко от его лежбища. Хрустит трава.
Мы видим как передовой всадник проходит в двух десятках шагов от Пройды. Оглядывается… останавливает лошадь.

Пройда поспешно выдергивает свою никчемную саблю.
Его рыжуха поднимает голову… принюхивается.
Лошадь под передовым всадником вертит головой.
Чует? Прядет ушами.

Спутники обгоняют передового.
Взгляды устремлены вдаль…
И тут лошадь Пройды, его Рыжуха кратко призывно ржет.
Всадник, вздрогнув, выхватывает саблю. 
 
Пройда поднимает лошадь, суетливо, не слишком ловко взбирается на спину. Сабля мешает, путается в складке потника. Он кое-как усаживается.
Оглядывается. Враг скачет к нему…   
 
НАТ. ПОДВОРЬЕ ПОМЕСТЬЯ РУЖИНСКОЙ – ВЕЧЕР

Оксана выходит из птичника, из пристройки к конюшне, и сталкивается с ПАСЕЧНИЦЕЙ, пожилой бабой хуторянкой. Ее возок за воротами, а плетеные корзины с медом и медовухой сгружены на крыльце. Слышен голос Гайдука.

ГАЙДУК ВК
То наша хуторянка. Медом отдает, медовухой. Хотите сладкого? Пани? С вощиною?

Пасечница решительно придерживает Оксану, берет ее руку, заглядывает в очи. Молчит.
Оксана не противится. Спрашивает.

ОКСАНА
Чего вам? Пасеч…

И умолкает.
Пасечница ведет Оксану к своему возку, за ворота. Усаживает девку на него, подхватывает вожжи. Из дома выходит Ружинская, Гайдук. Склоняются над корзинами.

НАТ. ДОРОГА К СЕЛУ – ВЕЧЕР

Пасечница взбирается на возок, садится рядом с Оксаной. Лошади идут медленно, но хозяйка не понукает.
Говорит, глядя вдаль, словно боится глаз Оксаны.

ПАСЕЧНИЦА
Виновата я. Перед тобою. И перед батьком. Павлом. Панночка ко мне прибегала… когда затяжелела. А я… не совладала… не отговорила…

ИНТ. КРЫТАЯ ПРИСТРОЙКА К ДОМУ НА ХУТОРЕ – ДЕНЬ – ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД, ВОСПОМИНАНИЯ ПАСЕЧНИЦЫ

Панночка ведьма лежит на льняной серой подстилке, широко раскинув ноги. Пасечница, молодая еще, самоуверенная молодка, орудует, склонившись к ее промежности. Когда она приподнимает руку, мы видимо окровавленный инструмент.

Самодельный крючок. Полированный, деревянный, покрытый кровавой слизью. Пасечница обмывает его в воде, ведро стоит тут же, на глиняном полу.

Панночка обессилено шевелит губами, но не может вымолвить ни слова. Пасечница закрывает ей рот рукой.

ПАСЕЧНИЦА
Ни слова! В горячке скажешь… назад не вернешь. Потерпи, милая. Все образуется. Травы пей… отоспись. Настой дам…

Пасечница продолжает заговаривать Панночку ведьму, но та не слушает, ее взгляд устремлен в пустоту. Слепой взгляд. Зловещий. Полный боли и ненависти.

ПАННОЧКА
Будь же он проклят! Не богом, так сатаною! Проклят!

Пасечница вскидывает руку… но сталкивается с глазами Панночки. Впервые ее уверенность тает. Журчащие слова обрываются. Рука бессильно опадает. Панночка ведьма, отстранив знахарку Пасечницу, слазит с помоста…

Одернув юбку, шатаясь, бредет к вороному коню, что стоит у плетня. Тот косит на госпожу черным глазом.

КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЙ ПАСЕЧНИЦЫ

НАТ. СЕЛО ДОРОГА – ВЕЧЕР

Возок Пасечницы взбирается на холмик, к хате Павла и Оксаны. Она стоит ближе к реке, на возвышении. Двор открыт, ни ворот, ни доброго тына.
Подъехав, Пасечница довольно ловко спрыгивает.

Оксана удивленно смотрит на нее, спускается, став на спицу колеса. Пасечница поясняет.



ПАСЕЧНИЦА
Не дивись. Ловка была. Когда-то. Не то, что сейчас…  Признайся как на духу. Чуешь силу? Оксана? Чуешь уже?

Оксана ведет рукой, приглашая гостью в хату. Пасечница неуловимым жестом отказывается. Подступает ближе. Взгляд глаза в глаза. Ищет в глубине души ответ…

ПАСЕЧНИЦА
Говорят ты сокола зачаровала? Ослепила ведь? Было? А хочешь… хочешь отца поднять? Хворобу замолить? Хочешь? Знаю… знаю.

Пасечница берет Оксану за руку, ведет не в хату, а к хлеву, где бродят три тощих курицы. Толкает скрипучую дверь… в глубине пустого хлева темень и паутина.

ПАСЕЧНИЦА
Входи. На людях не ворожат. Покажу, что знаю… а дальше, нехай тебе бог помогает. Или не бог… сама выберешь.

Оксана входит в пустой хлев. Оборачивается.
Перед ней стоит не Пасечница. Нет.
Перед ней молодка знахарка, словно два десятка лет стерли незримым порывом ветра. Махом!

ОКСАНА
Не нужно. Ничего не нужно. Меня люди боятся. Стороной обходят. Шепчутся… Нет! Не…

Очи Пасечницы горят огнем.
Губы растягивает злая улыбка.
И зубы, пожелтевшие зубы пожилой бабы враз стали белыми и свежими, жемчужными.

ПАСЕЧНИЦА
Не бойся. Я только отворю двери… хочешь, войдешь, хочешь, останешься у порога. Стара я. Уже не в силах… скоро помру. Знаю. Проклята как и Павло. А ты… сама решишь. Сама!

Пасечница резко обрывает паутину, что свисает в балки. Подносит щепотку со скатанным липким шелком к губам.
Глаза глядят на комочек. Там крохотный паучок…
Дует! Что-то шепчет.

И вдруг! Звон струны!
Протяжный! Бьющий!
Неожиданно!
Паучок на пальце мигом растет! 

Дивно! Превращается в здорового крестовика.
Вспыхивает свет. Все стены хлева светлеют.
Слетает пелена десятилетий.

Словно незримая рука скатала, сошлифовала обои времени.
Дерево сияет свежей теплой желтизной. Пакля в щелях свежа. На сучках, местами, янтарная смола.
Старая сбруя, висевшая черной рванью… молодеет!

Оксана испуганно вздрагивает.
Рот открыт в немом крике. Рука дрожит…

ПАСЕЧНИЦА
Молчи. Не говори. Не надо. Это так, забавка… а тебе отца поднять. Научу. Но помни! Сейчас еще мала. Не поймешь. Просто запомни…

Пасечница ласково обнимает испуганную Оксану. Мимолетно касается ее припухших грудок, поглаживая соски.

ПАСЕЧНИЦА
Сама выберешь… Либо сила, краса, богатство, и - одиночество! Либо счастье кохання и бессилие…
выберешь сама. Сама.

Рука Пасечницы подносит к глазам Оксаны черную кованую иглу с обломанным ушком. Толстую, крепкую.
Резко прокалывает свой палец. Выдавливает кровь.
Рука Пасечницы освещена лучом закатного солнца.

Кровь сияет, словно волшебный камень…

ПАСЕЧНИЦА
Запоминай. Самая сильная ворожба на крови. В крови наша жизнь. Не бойся… гляди.

НАТ. СТЕПЬ – ДЕНЬ ВЕЧЕР

Пройда падает с лошади, уворачиваясь от удара сабли. Два всадника рядом. Третий перехватывает отбегающую Рыжуху.
Пройда закрывается своей черной саблюкой, подняв ее как палку, хватая руками за оба конца.

КРУГЛОЛИЦЫЙ вояка, замахнувшись саблей, вдруг насмешливо скалится, подмигивает Пройде. Жестом останавливает товарища, ТАТАРИНА.

КРУГЛОЛИЦЫЙ
Оставь. Наш, беглый. По порткам видать. Как пана по халявах. Беглый? Скажи?

Пройда оглядывается. ЩУПЛЫЙ всадник, в грязном тюрбане, уже прихватил поводья Рыжухи, ведет ее к месту схватки.

ТАТАРИН
Наш? Ваш? Степь чья? Наша? Ваша? Кто взял, того и добыча.

Тем не менее он легко вставляет саблю в ножны.
Круглолицый спрыгивает. Он рядом, Пройда опасливо сдвигается. Сабля свистит рядом с его щекой. Круглолицый пугает, следит за ним, испытывает.

ПРОЙДА
Был беглый. А теперь вольный. В Сечь иду. А вы?

Круглолицый прячет клинок. Отходит, достает путо, собираясь стреножить своего коня.

КРУГЛОЛИЦЫЙ
В Сечь. Слыхали? А мы брат, застава. Сечи нахлебники не нужны. Сечь любит ловких да отчаянных. Удачливых! Да?

Татарин отъехав дальше, подзывает спутников, размахивает руками. Кричит.

ТАТАРИН
Вечерять так у реки. Спускайтесь…

Он скатывается с холма в балку и пропадает. Слышится плеск воды. Видно, внизу речушка. Щуплый, передает поводья Рыжухи Круглолицему, и ходко едет вслед за Татарином. Круглолицый, бросает путо на плечо.

КРУГЛОЛИЦЫЙ
Айда. Поглядим, на твою удачу. Добудешь рыбу, возьмем в казацкий кош…

Он искоса поглядывает на Пройду. Тот растерян, стоит опустив свой щербатый клинок. Машинально поглаживает свежую зазубрину, сабля все же приняла удар… спасла. Отметина сверкает свежим изломом.

КРУГЛОЛИЦЫЙ
Шевелись, братка, шевелись. Натаскаешь рыбу, слово замолвим. А дармоедов, боронь боже, нам не треба!

Они спускаются на заливной лужок, к реке, спутав, отпускают лошадей. Татарин уже раздувает костер, склонившись к земле. Щуплый поит свою лошадь. Пройда осматривается. Спрашивает Круглолицего.

ПРОЙДА
Лантуха нема? Дашь мешок, будет рыба. Сак свяжу. И…

Волнуясь, он многозначительно машет руками.
Круглолицый, подмигнув Татарину, принимается искать мешок. Роется в своей поклаже, приточенной к седлу.

КРУГЛОЛИЦЫЙ
А божьим словом, никак? Заговорил бы, как Христос. Пять рыбин на всех…
 
Он бросает Пройде старый мешок с поредевшими нитями. Пройда улыбается, ретиво принимается мастерить сак.

НАТ. ЛЕС – НОЧЬ

Василий греется у костра. Волк лежит неподалеку. Вылизывает скорлупу битых яиц. Когда костер вскидывает вверх горячие щупальца, становится видна нора, вход в землянку, и торчащая на груде земли лопата. 

Василий мастерит свой охотничий инструмент. К длинному гибкому пруту крепит кнут, плотную кожаную змею, шероховатую, с остатками замши.
Приподняв свой батог, щелкает!

Змея свистит, сшибая дальний куст чертополоха.
Волк вздрогнув, рычит.
Василь улыбается. Опускает оружие на траву.
Ложится на землю, перекатывается ближе к волку.

Тот рычит. Косится на парня блестящим глазом.
Василь медленно касается его бока, поглаживает шерсть.
Волк продолжает урчать, скалит зубы.
Василь замирает… отворачивается.

ВАСИЛЬ
Ничего. Мы еще поглядим… Жаль, топора нет. Без топора и ножа, какая охота? А, Серый? У тебя зубы… а у меня? Ничего… мы еще…

Он умолкает.
Волк лижет шерсть, мимолетно касается языком руки человека. Василь отдергивает руку. Смеется.

ВАСИЛЬ
Щекотно! Серый!

ИНТ. ХАТА ОКСАНЫ И ПАВЛА – НОЧЬ

В хате горит тонкая свеча. Потемки скрывают углы. Оксана провожает знахарку Пасечницу к двери. Похоже, гостья лечила Павла, он сидит у стола, выглядит гораздо бодрее, чем прежде, и даже выдавливает слово.

ПАВЕЛ
Дя-кую…

Пасечница, кивнув хозяину, выходит.
Оксана за ней.

НАТ. ДВОР ОКСАНЫ И ПАВЛА – НОЧЬ

Пасечница устало идет к своему возку. Взбирается. Перехватывает вожжи, усаживается.
Оксана стоит рядом. Глядит на гостью.
Во взгляде Оксаны заметен испуг.

Лицо Пасечницы снова стало морщинистым, старым, измученным. Перед нами старуха. Усталая, безнадежно больная, дряхлая. Заметив взгляд Оксаны, Пасечница понукает лошадь, и тронувшись, шепчет.

ПАСЕЧНИЦА
Страшно? Ничего на этом свете не дается даром. Даже солнце… чуть ласкает, а там палит кожу… прощай, Оксанко.

Возок разворачивается, приминая траву, Пасечница отворачивается. Но ее голос еще слышен в ночи.

ПАСЕЧНИЦА
У тебя все будет. Все. И коханый и дитя. Все будет. Не спеши взрослеть, жизнь как свеча, едва раздуешь фитилек, а уже… огарок!

НАТ. ДВОР ПОМЕСТЬЯ РУЖИНСКОЙ – НОЧЬ

Гайдук входит во двор, нагой, поблескивающий от капель воды на волосатой груди и ногах. На его бедрах серое полотенце, а одежда в руках, сорочка вертится над головой, Гайдук отгоняет комаров.

Он идет тихо, почти бесшумно. Поэтому ясно слышит тихий возглас сверху. Поднимает голову.
В окне пани Ружинская. Хозяйка поместья глядит на слугу, прикрывая рот пальцами. В ее взгляде восхищение и…

Гайдук кланяется госпоже.
Ружинская, опомнившись, ведь она в ночной сорочке с глубоким декольте, отодвигается от окна. Поспешно закрывает створки. Уходит.

Гайдук, снисходительно хмыкнув, подкручивает черный ус, входит в дом. Исчезает в темноте.

ИНТ. ДОМ РУЖИНСКОЙ – НОЧЬ

Гайдук тихо поднимается по лестнице. Пани Ружинская сидит на диване, глядит на него, губы подрагивают. Он все еще не одет. Да и пани в неглиже.
Гайдук извиняется жестами, набрасывает на спину сорочку…

ГАЙДУК
Не река, парное молоко. Хотите искупаться, пани? Лодку возьмем, и с нее… в черное небо со звездами… чтоб не царапать ножки ракушками, не ступать в мул.

Он подходит к пани и откровенно любуется ее грудями, глядя сверху. Ружинская смущается, неловко пытается прикрыть грудь, встает. Гайдук протягивает руку, берет ее локоть… Вопрошая взглядом…

Ружинская робко вырывает руку. Бормочет.

РУЖИНСКАЯ
С ума сошел? Какая лодка? Ты… ты… не смей смотреть на меня… так! Не смей. Холоп.

Она быстро уходит к распахнутой двери спальни.
Гайдук молча провожает ее взглядом. Ждет. Дверь спальни закрывается. Гайдук прислушивается. Уходит, посмеиваясь.
Из спальни выглядывает Фекла, грозит ему вслед…


НАТ. СТЕПЬ – НОЧЬ

Пройда стоит по колено в реке, моет руки, обмывает лицо, шею. Его почти не видно. Костер догорел, малиновые угли мигают, ласкаемые ветерком.
Тихо ступая, он бредет по мелководью. Выходит на берег.

Слышит удаляющийся топот копыт. Тихий. Мягкий.
Пройда глядит в темноту. Но ему мешает костер. Он ближе к углям, и ночь кажется ему плотной мрачной стеной.
Пройда идет вперед, приглаживая траву ступнями.

Ойкнув, останавливается. Рвет из пятки колючку.
Осматривается. Еще шаг вверх, на холм. И…
Взойдя на верх он видит пустоту.
Козаки, его сотрапезники, сбежали.

Рыжухи нет.
Ни одной лошади не осталось.
Пустота. И далекие точки в степи под луной.
Уже не разглядеть…

Пройда падает на землю. Садится.
Обхватывает голову руками.

ПРОЙДА
Увели! Рыжуху… украли!

Степь тиха. Лишь стрекот кузнечиков и шелест легкого горячего ветра…

НАТ. ПОДВОРЬЕ РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Оксана гонит гусей прочь со двора, они покорно бегут перед нею, лишь гусак изредка опускает шею к земле и шипит на Оксану. Но лоза  пугает его и он отбегает.

Во дворе несколько женщин занятых стряпней.
Фекла указывает куда стать холопкам, занятым утками. Ошпаренный тушки еще не ощипаны, но уже обезглавлены, лежат на длинном столе.

ФЕКЛА
Ощипать да обсмалить как следует. Чтоб гости перьями не давились, понятно?

Ружинская в новом платье выходит во двор. Ее взгляд провожает Оксану, брови тревожно сдвигаются. За пани выходит и Гайдук. Он в белой сорочке, со щегольским хлыстом в руках. В окне маячит Владек, прикрывает трубу…



РУЖИНСКАЯ
Нынче соберутся вельможные гости. И если кто испортит нам вечерю, я воздам за все. Сторицей. Все слышали?

Холопки молча работают. Кто щиплет тушки, кто промывает огурцы, кто таскает воду на коромысле.
Обернувшись к Гайдуку, пани Ружинская неожиданно зло заявляет, указывая рукой в сторону леса.

РУЖИНСКАЯ
А ты, будь добр, позаботься о дичи. Обещал ведь, зайцев? Где они? Не говорю уже про косулю. Или ты только на словах ловок?

Фекла злорадно улыбается.

ФЕКЛА
Да не успеет… гости к обеду съедутся. Надо встретить.

Гайдук, не ответив, молча уходит у дом. Слышны его быстрые шаги на ступенях.
Владек на миг отодвинувшись, снова ложится на подоконник, наводит трубу, ловит резкость.

НАТ. ЗАЛИВНОЙ ЛУГ У РЕКИ – ДЕНЬ ВИД ЧЕРЕЗ ОКУЛЯР ТРУБЫ

Оксана гонит гусей к реке. Подойдя к камышам, преграждает путь к открытой воде, направляя гусей в мелкую лужицу, что соединена с рекой узким протоком. Гуси привычно чапают по мелководью. Гусята шумно бултыхаются… ныряют.

Оксана осматривается.
У реки никого. Пусто. Она сбрасывает сорочку и быстро бросается в реку. Взвизгнув от холода, плывет на середину. Мелькают ее ноги, светлая незагорелая кожа.

Отдавшись течению, Оксана пытается плыть не утруждая рук, лежит на поверхности, слегка балансируя конечностями… Смотрит в небо. Отдувается, сплевывая воду.
Стройное тело, крохотные грудки, полоска пушка на лобке…

В небе парит сокол, описывает круги, высматривая добычу. Оксана присматривается к нему и едва сокол сужает круг, выбирая целью гусей, начинает колдовать. Она уже не боится. Уверена в себе.

Оксана кружится в воде юлой, согнув локти, сплетя ноги, взбивает пену совершая с десяток поворотов. Ее детская забава вздымает воду, на реке образуется смерч, водяной столб растет. Вертко движется к гусям. Скрывает их.

Сокол, оборвав стремительный бросок, снова взмывает в небо. Столб воды рассыпается брызгами, оседает… волны быстро разбегаются по воде. Мельчают. Сверкают искры…

Опомнившись, Оксана разворачивается. Плывет против течения, ныряет. Исчезает. Выныривает совсем близко от берега. Задыхается. Выбегает… поспешно растирает тело старой серой сорочкой. Натягивает ее…

ИНТ. ВТОРОЙ ЭТАЖ ДОМА РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Владек отрывается от трубы. Довольно улыбается.
Снова приникает к окуляру.

НАТ. СТЕПЬ – ДЕНЬ

Солнце высоко. Раскалено добела.
Пройда едва бредет вдоль реки. Всматривается вдаль.
Навстречу по зеленой траве накатывает отряд. Десятка три всадников… при оружии, со стягами штандартами на копьях.

Пройда останавливается. Оглядывается.
Бежать поздно. Разве что прыгнуть в реку… но здесь много камней, порогов. Не долетишь. Разобьешься.

Всадники уже близко. Один вылетает вперед, несется к Пройде, играя саблей. Подскочив, замахивается.
Пройда в последний миг вскидывает свой черный щербатый клинок. Ждет.

Козак БЕСИК очерчивает дугу над его головой.
Смеется. Кричит товарищам.

БЕСИК
Ты бачишь? У него и сабля есть! Ветром шатает, зато козак! Ей богу, козак!

Накатывает отряд. Козаки рассматривают Пройду, кто с любопытством, кто равнодушно, кто посмеиваясь над его оружием. Старший, ГОРБОНОСЫЙ с бритой головой и оселедцем, склоняется к Пройде. Манит к себе.

Пройда подходит. Опускает саблю. Рядом с настоящими козаками, их сбруей, клепаными уздечками, сверкающими браслетами, саблями, его черная находка выглядит жалко. Пройда опускает голову.

ГОРБОНОСЫЙ
Так… сейчас угадаю. Беглый. С Волыни. А может еще дальше? Тарнапольского холоп? Нет?

Пройда пожав плечами, отвечает.

ПРОЙДА
Вишневецкого. А что? Я уже вольный…

ГОРБОНОСЫЙ
И как там, у Вишневецкого? Все католики? Или кто еще уцелел, православный?

Козаки умолкают, внимательно глядят на Пройду.
Пройда, нервничает. Говорит путано, торопится.

ПРОЙДА
Католики! Униаты!
Ни отпеть в церкви, ни окрестить… был один поп, так и того покалечили… шкандыбае криво, а пан гигикает. Холопы не люди. Псы дороже. Ей богу! Дороже.

Пройда смолкает, горло сдавили слезы. Слишком много стоит за словами. Заметив хмурые взгляды людей, оправдывается.

ПРОЙДА
Маты померла. Вот я и чкурнув… на Сечь. Шел… Долго. Где помогали, где собак спускали. И кобыла была, вчера украли. Тут…

Он умолкает, указывает за спину.
Козаки весело гогочут.

БЕСИК
Оце подмога! Ловкач, каких мало! У козака кобылу украли! Цыган? Или шляхтич какой? Чтоб ты, боронь боже, не добрался до Сечи.
 
Горбоносый, заметив в глазах Пройды тоску, подает знак, юрба стихает. Товарища молча глядят на Горбоносого.

ГОРБОНОСЫЙ
Кто украл? День ходу от нашего коша? И тут злодюгы? Кто? Не бойся, говори.

Пройда смахивает пот со лба.
Неохотно поясняет, указывая в степь.

ПРОЙДА
Три козака. Сказали, покажи на что горазд. Натаскал рыбы. Пожарил. Разом вечеряли. А они прихватили Рыжуху и в степь… ночью.

Он умолкает.
Бесик смахнув улыбку, роняет.

БЕСИК
Добро хоть не прирезали.

Горбоносый, досадливо крякнув, распрямляет затекшую спину, шевелит плечами, прогоняя усталость.
Указывает Пройде направление, вытянув в сторону коша нагайку с резаной вишневой рукояткой.

ГОРБОНОСЫЙ
Ступай прямо… держи от на той камень. Валун бачишь?
За ним табор. Не ошибешься. Скажи Сагайдачного встретил. Кош укажут. Ступай. И не хлюпай носом. Козаком станешь… все будет. И сабля, и конь, и за обиды отплатишь! Понял?

Обойдя Пройду, Горбоносый пускает коня рысцой. За ним скачут и другие всадники. Пройда стоит, провожая их взглядом… облизывает пересохшие губы. Улыбается. 
 
НАТ. ПОДВОРЬЕ РУЖИНСКОЙ – ДЕНЬ

Трое мужиков гоняют по двору свинью. Она не так велика, поэтому весьма ловко уклоняется, бегает по двору и отчаянно верещит. Они запыхались, испачкались, на лицах и волосах охотников одуванчики и налипшие сухие травинки.

Фока машет поленом, гонит свинью на помощников. Те стоят у распахнутой двери в конюшню, где пристроена клеть свинарника. Свинья норовит проскользнуть в дверь. Но охотники, ДЫЛДА и СЕДОЙ суетясь, отпугивают свинью.

Фекла и пани Ружинская следят за схваткой с крыльца.

ФЕКЛА
Стойте тихо. Олухи. Пусть идет в клеть. Там и словите… а то… гоняют по двору!

Пани Ружинская, охваченная азартом борьбы, громко командует, размахивая руками.

РУЖИНСКАЯ
Вам только мух гонять. Куда? Куда побежали? Не пугайте ее. Сама придет. Господи, а резать кто будет? Где Гайдук? Где?

Фока снова догоняет свинью, швыряет полено, оно попадает по ноге одной из кухарок, та роняет горшок с горячей водой, брызги летят во все стороны, достается и женщинам у стола. Все пищат. Фока скользит в луже. Падает.

Сорочка на нем парится. Вода все еще горяча. Фока  срывает ее. Свинья неторопливо обходит охотника и снова трусит к двери в конюшню.

ФЕКЛА
Пустите ее!

РУЖИНСКАЯ
Пусть подойдет. Потом хватайте! Разом!

Во двор, с трудом открыв калитку, входит груженый дичью Гайдук. На нем утки, заяц, арбалет, колчан. Он, не закрыв калитку, шагает к столам. Фекла толкает Ружинскую, указывая на добытчика. Та удивленно глядит на дичь.

В это время свинья подступает к двери. Седой и Дылда стоят с двух сторон и ждут. Терпят, не шевелясь, не дыша. Взгляды прикованы к свинье.
Фока машет своей мокрой сорочкой, гонит жертву.

ФОКА
Нехай! Идет!

Свинья, хрюкнув, бежит к порогу.
Дылда бросается на нее.
Седой тоже.
Они сталкиваются лбами.

Все слышат хлесткий звук удара.
Свинья, пискнув, убегает.
Охотники очумело барахтаются на пороге. На них липнет солома с клочьями навоза, пух. На лбах вздуваются шишки.

Фекла хватается за живот, не может удержаться. Смеется. Ружинская не в силах ругаться, тоже хохочет.
Свинья несется по двору и выбегает в распахнутую калитку.
Гайдук сбрасывает на столы добычу.

ГАЙДУК
Что? Еще не закололи?
Ловите, сейчас возьмусь.

Он уходит в дом.
Ружинская испуганно всплескивает руками.

РУЖИНСКАЯ
Она сбежала! Ловите ее! Тупицы! Догоните!

Трое неловких охотников бегут за свиньей.

НАТ. ОКРАИНА СЕЛА – ДЕНЬ

Оксана гонит к поместью гусей.
Свинья трусит по тропинке, вынюхивает что-то под кустом.
Из ворот выбегают трое холопов, несутся за свиньей. Фока орет, машет руками.

ФОКА
Оксана! Свинья! Свинья!

ДЫЛДА
Уйдет! Оксана!

Они несутся за свиньей, скользя по траве.
Гуси гогочут, уходят в сторону, тонут в зарослях полыни и бурьяна. Оксана стоит, ожидая свинью.
Свинья уже рядом. Бежит не замечая в Оксане опасности.

Оксана склоняется. Щепоткой стряхивая с пальцев невидимую влагу. Губы шевелятся. Слов не расслышать. Только топот пяток и босых ног.

Свинья подходит к ногам Оксаны.
Останавливается. Хрюкнув, шевелит пятачком.
Оксана закрывает глаза и снова стряхивает щепоть на траву. Перед свиньей.

Свинья покорно опускает пятачок, роет землю. Падает на колени. Роет дальше. Замирает, прислушиваясь.
Оксана проводит рукой над телом свиньи.
Свинья пластается, блаженно вытягивает ноги.

Оксана догоняет гусей. Напевая, манит их на тропу.
Охотники уже лежат на свинье, путают ноги.

ФОКА
Спаси тебя бог, Оксана. Умаялись. Зловредная животина! Шоб тебя…

ОКСАНА
Не сварись, Фока. Шоб, шоб… Ее и так сейчас зарежут.

Она уходит вперед.
Мужики очумело переглядываются.

ФОКА
От девка. Нет, ты видел? Рукой повела и все!

Спутав ноги, они с трудом волокут свинью по траве. К воротам. У калитки их ждет Гайдук с острым кинжалом.
   
НАТ. ЛЕСНАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

Крашеный возок на высоких колесах тянут две ухоженных лошади. Бегут легко, тени от ближних кустов прыгают по лицам спутников. Кроме КУЧЕРА в самодельном возке два шляхтича, оба франтоватые. Это ДЯДЬКА и ПЛЕМЯННИК.

Они даже чем-то похожи. Одна кровь.
Раскинувшись на подушках, шляхтичи тихо переговариваются. Кучер сидит к ним спиной, чуть впереди, повыше. Ему докучают ветки, нависающие над дорогой.

ДЯДЬКА
Нет, Ружинская мне не по зубам. Гонориста. Спесива. Как же, муж герой…

ПЛЕМЯННИК
Ты просто забыл, как дамы любят комплименты. Они падки на лесть. И потом… она женщина. Какая барыня ни будь, по ночам ее…

Досказать Племянник не успевает.
Дядька смеется, но смех обрывается. Стихает.
Возок притормаживает. Кучер оглядывается.

Впереди на дороге стоит волк.
Худой, облезлый, линялый. Но взгляд…
Лошади ржут, рвут поводья. Возок качается.

Кучер роется в ногах, ищет что-то в соломе, скрывающей его ступни. Выхватывает топор.
Дядька приподнимается и неловко тянет из ножен саблю.

ДЯДЬКА
Должно сбесился… Летом… на дороге! Сроду не бывало. 

Племянник бессильно шарит по поясу, но никак не нащупает рукоять. Сабля накрыта комзолом, запуталась под полой…
Кучер встает.

Вдруг!
За спиной!
Раздается свист кнута.
Щелчок! Сыромятная кожа оплетает шею Дядьки.

Рывок!
Дядька летит наземь.
Сабля мелькает в траве.
Грохнувшись, Дядька вертится, пытаясь стянуть удавку.

Нет. Хвост кнута сжал шею, спутался.
Дядька задыхается. Багровеет. Испуганный Племянник толкает Кучера в спину. Голос срывается.

ПЛЕМЯННИК
Чего стал? Помоги ему! Помогай! Хутко.

Племянник выталкивает Кучера из возка.
Тот падает на колено, роняет вожжи. Лошади испуганно рвутся прочь. Уносятся в сторону. Их некому удержать…
Мелькают кусты. Возок трещит, прыгая на ухабах.

Племянник тянется за вожжами.
Лошади несутся в лес. Проскакивают меж двух берез.
Возок пошире… с хрустом бьется о деревья!
Трещит кузовок. Ломается дышло.

Племянник бьется головой о березу, сползает наземь, путаясь в вожжах. Руки скручены ими. Одна из лошадей бьет его копытом в спину. Рвется из возка…

Позади, на дороге появляется Василий. Подхватив саблю, он подбегает к Дядьке. Расчетливо вонзает ее в грудь.
Дядька несколько раз хлопает по клинку ладонью, режет ее до кости. Но сабля ушла глубоко…

Дядька стихает. Василь истерично смеется.
Выдергивает саблю. Распутывает длинный кнут. Глядит на возок… на беспамятного Племянника.
Кучер в кустах, сломя голову несется прочь.

Слышится лишь шелест кустов.
Он уже далеко… стихает.
Волк подходит к Дядьке, грызет шею, лакает кровь.
Василь торопится к возку…

Лошади все еще не могут освободиться.


ВАСИЛИЙ
Стоять! Тпру! Стоять!

Он рубит вожжи… лошади убегают прочь, волоча за собой обломок дышла. Вскоре они находят дорогу.
Исчезают за пригорком.

НАТ. ПОДВОРЬЕ РУЖИНСКОЙ – ВЕЧЕР

Стол накрыт на открытом воздухе. Тепло.
Гостей немного, до десятка, не считая Ружинской и Владека, который томится вечерей, ибо приходится есть вилкой и пользоваться приборами.

У стола появляется лишь Марыся, приносит жареную колбасу, свитую в спираль, подливы в белых фарфоровых соусницах, фасоль из которой торчат стручки красного перца.

Ружинская поднимает вино, салютует гостям.

РУЖИНСКАЯ
От всего сердца благодарю дорогих гостей, что заехали…

Ружинская умолкает.
Гости с недоумением глядят на пани.
Пани не может оторвать взгляда от ворот.
В распахнутые створки входят усталые лошади…

Волокут обломок дышла, на нем трава, ветки.
Следом по траве петляют обрезанные вожжи.
Ружинская указывает взглядом на лошадей.
Шляхтичи покидают стол. Идут навстречу…

Гайдук опережает господ. Останавливает лошадей.
Рассматривает срезанные постромки.

ГАЙДУК
Вот они… опоздавшие!
Пани? Пока не стемнело, надо бы поискать?

Шляхтичи обступают Гайдука. Он поднимает край вожжей, на котором отчетливо видны пятна крови. Она даже пачкает пальцы Гайдука… еще не просохла.

НАТ. СТЕПЬ – ВЕЧЕР

Козаки заняты рыбной ловлей. На берегу горят костры, кипят казаны, а Пройда и Бесик загоняют рыбу в сак, который таскают вдоль берега Горбоносый и СВИСТУН. Свистун загорелый здоровила, предпочитает словам свист.

Горбоносый и Свистун топят сак, и ждут, прижимая рукоятки ко дну, в то время как Бесик и Пройда шумно загоняют рыбу, топая в камышах, бултыхая жердями вдоль берега. По команде Горбоносого сак поднимают.

В хвосте плещется рыба. Она бьется, кувыркается по сетке, но не может выпрыгнуть из длинного узкого хвоста. Ее достают руками, выбрасывают на берег.

ГОРБОНОСЫЙ
Легко ловить в мутной воде. И то таки правда. Сослепу и в сак! А старого карася не загонишь. Нет! Уйдет в ил…

Свистун насмешливо свистит, жестикулирует. Он явно не относит себя и Горбоносого к карасям. Горбоносый помогает выбросить сак на берег. Пройда лезет в тесную кишку сетки, вытаскивает застрявшую рыбу.

ГОРБОНОСЫЙ
Нужна сила. Но ловкий и проворный больше навоюет, чем ты – бугай! От глянь на беглого… Пройду. Глянь.

Свистун насмешливо показывает, что мизинцем справится с новичком. Горбоносый подзывает Пройду к себе.

ГОРБОНОСЫЙ
Что, справишься? Одной левой? А в воде? Тоже? Давай проверим. Кто первым рака достанет, тот и выиграл?

Свистун удивленно морщит лоб.

СВИСТУН
Рака? Так вода мутная…

Горбоносый подмигивает Пройде.

ГОРБОНОСЫЙ
Нырни дальше, на чистое. Вон торчит колода. Ну? Готов?

Пройда и Свистун входят по колено в воду. Присматриваются к реке. Горбоносый дает команду. Бесик азартно кричит.

БЕСИК
Давай! Ныряй, Свистун!

Свистун поспешно плюхается в воду, плывет от берега, мощно загребая, срывая лилии, разгоняя мальков. Пройда бежит по мели, выбирает камень потяжелее, с трудом выхватывает его из гнезда.

Жадно хватанув воздух, падает вперед, бежит по дну, устремляясь за камнем на глубину. Он исчезает под водой.
Свистун останавливается, ныряет, с трудом уходит в воду.  Наступает тишина. Лишь пузырьки вьются по волнам.

По ним можно отследить путь Пройды. Он уходит дальше Свистуна. Пузырьки мельчают. Исчезают у колоды, торчащей из воды. Это старый пенек, что затянуло льдами в реку.
 
На поверхности появляется Свистун.
Он тяжело дышит. Бесик кричит.

БЕСИК
Ну? Достал?

Свистун дышит, восстанавливает силы. Отвечает неохотно, зло, не желая терять время на разговоры.

СВИСТУН
Ага! Сейчас! Темно как…

БЕСИК
Так ищи пещеры. По над берегом! Дурень!

Из воды появляется Пройда, в его руке два рака. Он осматривается, отфыркивается, плывет к берегу.
Горбоносый толкает Бесика к воде.

ГОРБОНОСЫЙ
Может, сам достанешь? А?

Бесик увернувшись, брызнув водой на старшего, отбегает.

ГОРБОНОСЫЙ
Что Свистун? Здоровья не хватило? То-то же. Шустрый козак дольше проживет, больше врагов положит. Дай срок, из беглого добрый рубака выйдет! Где ящерицей по степи проползет, где в воде отсидится… Так? Пройда?

Пройда весело смеется, склоняется к котлу, пробует длинным черпаком варево. Раки ползают рядом в траве.   
 
НАТ. ДЕРЕВЕНСКОЕ КЛАДБИЩЕ – ВЕЧЕР НОЧЬ

Оксана ползает на коленях, в темноте очищает могилу матери, рвет сорняки, рыхлит землю, выкладывая изголовье принесенными камнями. Могилу уже не спутаешь с заброшенной землей за кладбищем. Без креста, а видно.

До ограды, выложенной земляным валом и редко вбитыми кольями, с десяток шагов. За ней кресты, холмы могильные, камни. Камни редки. А склеп и вовсе один, это семейный склеп магнатов, рядом с ним могила панночки с камнем.

Оксана поднимается, молча прощается с могилой. Достает из свертка, что лежит в стороне, букет полевых цветов. Кладет его на камни, которыми самостоятельно вымостила изголовье. Кланяется. Уходит, подхватив ведро.

Ее путь пролегает мимо кладбищенских ворот. Они распахнуты. Давно осели в грунт. Задержавшись, Оксана оглядывается. Но рядом никого. Оксана быстро входит на кладбище. Идет меж могил, к камню панночки, у склепа.

Вдруг!
За ее спиной слышится краткий тихий шелест.
Миг и снова тишина.
Оксана медленно оглядывается.

Остановившись, она молча глядит на высокий камень.
Потом достает еще один букет.
Быстро кладет его к подножию камня.
Кратко поклонившись покойнице, Оксана разворачивается…

Вдруг!
За ее спиной - краткий шелест.
Миг и снова тишина.
Оксана снова оглядывается. Глаза бегают. 

Ее взгляд ищет причину непонятного звука.
Напрасно. Рядом пустота и густые сумерки.
Только цветы!

Оксана испуганно распахивает глаза.
Цветы! На ее глазах превращаются в сухой пучок. По ним бежит странный огонек, словно они сгорают изнутри. Миг и волна смерти прошла по живым стеблям.

Странный шелест стих. Цветы стали сухими, сморщенными, черными. Она не веря, касается букета… и он рассыпается в порох. За оградой слышатся странные звуки. Шум.

Оксана быстро идет к воротам. Останавливается у створки.
Вдали, по улочке села скачут всадники. С десяток. Все с факелами. Крикливые, пьяные.

Оксана выходит из ворот.
Смотрит вслед процессии.
Всадники везут к поместью Ружинской телегу.
Оксана видит факела, и в их свете замечает руку!

С телеги свисает мертвая рука убитого.
Она ужасна. Обгрызена. Кровава…

НАТ. УЛОЧКА СЕЛА – НОЧЬ

Гайдук скачет рядом с телегой. Тела покойных скрыты рядном. Лишь рука Дядьки торчит из под ткани. Едва не касается колеса. ГРУЗНЫЙ шляхтич теснит Гайдука, он заметно пьян, говорлив.

ГРУЗНЫЙ
Чудно! Первый раз вижу злодеев, что не взяли серебро. Зато прихватили батог, старую попону.

Гайдук вежливо улыбается, молчит.

ГРУЗНЫЙ
Видал? По карманам шарили. Он пятна на панталонах! А не взяли! Что искали? Что?

Гайдук неохотно отвечает.

ГАЙДУК
Кучер видел серого. Да оно и так ясно… горло рвано зубами. Клыками, не ножом.

Телега со скрипом преодолевает подъем, катит на холм. Голос Грузного становится тихим, едва слышным…

ГРУЗНЫЙ
Горло да. А постромки? А вожжи? Это не волк! Злодей!

НАТ. СТЕПЬ – УТРО

Пройда испуганно вскидывается на ворохе сена. Рядом Горбоносый. Щекочет его пятку, касаясь ее пучком соломы. Заметив, что парень проснулся, шепчет.

ГОРБОНОСЫЙ
Вставай. Хочешь стать козаком, берись за дело. А отоспаться успеем. На том свете отлежимся… верно?

Утро едва согрело горизонт. Туман еще не растаял, цепляется за высокую траву, клубится над рекой. Горбоносый тихо трусит к реке. Сбегает вниз. Пройда бежит за ним. Слышит шумный звук падения тела в реку. Плеск.

Горбоносый плывет в тумане… летят брызги.
Пройда, поежившись, вскинув руки, бросается следом.

ГОРБОНОСЫЙ
А ну, догони! Пройда! Посмотрим, что ты за рыба… карась, или щупачок… давай!

В это время к берегу устремляется группа козаков, они сопровождают ГОНЦА, которого издали заметно по дорожный пыли, покрывающей его платье. Гонец поит коня, стоя у берега. Рядом собираются сечевики.

Горбоносы и Пройда тоже присоединяются к любопытным. Слышат лишь обрывки рассказа Гонца.

ГОНЕЦ
А чего вы ждали? Чего? Король всегда стоял за унию. Вот и теперь… все церкви Могилева отданы им, суд решил! Король руку приложил! Да мало…

Гонец выводит коня из воды, хотя тот и рвется к реке. Уговаривает коня потерпеть и одновременно продолжает.

ГОНЕЦ
Экий ты горячий… потерпи, Гнедко, потерпи. Напьешься.
(козакам)
Да мало того! Сигизмунд велел предать смерти всех, на кого укажет Кунцевич, и взыскать с монахов двадцать тысяч! Все униатам! Вот она милость! Вот она… правда!

Козаки шумно выражают гнев, уводят Гонца, а мокрые Горбоносый и Пройда остаются на берегу. Горбоносый, заметив недоумение молодого товарища, приглашает его пройти к лагерю, и поясняет…

ГОРБОНОСЫЙ
По закону, король - наш владыка. Только… как повиноваться? Сигизмунд за веру наших братьев жизни лишает! Мало анафем, которым предают схизматов? А нам что? Крест продать? Как? Повиноваться злодействам?
Горбоносый одевает шаровары, подхватывает саблю и поторапливает Пройду.

ГОРБОНОСЫЙ
Бери свою цацку. Учись… пока есть час. Теперь она тебе и жена и невеста. Бери! Гляди сюда… запоминай.

И сабля послушно порхает в руке Горбоносого, сверкая на солнце, издавая тихий, зловещий посвист…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ СЕРИИ