Печальная история борща

Кто я - неважно, поскольку к этой истории моя профессия имеет примерно такое же отношение, как пингвины к мысу Доброй Надежды. То есть они там проводят лето, загорают, но не более того.
Так вот. Однажды я был женат. Я был женат, и жена варила мне борщ. Она больше ничего не умела готовить - она только варила мне борщ, жарила котлеты, делала селёдку под шубой, аппетитные бутерброды со шпротами, суши (да, она делала суши), ну и прочую еду. Но она варила борщ.
За такой борщ можно душу продать.
Первым делом я всегда отрезал ломоть варёного мяса с прожилками и жирком, мазал его толстым слоем хрена и пожирал, ещё теплое, совсем недавно бегавшее, ныне отваренное и положенное на язык между зубами, под хреном.
Следующим действием я отрезал ломоть варёного мяса, мелко резал его кубиками и кидал на дно моей тарелки, сверху наливая густую дымящуюся живую массу борща. Сметана, зелень, всё как полагается. И я медленно, боясь потерять хотябы каплю драгоценной рубиновой жижи пожирал этот борщ. Каждая ложка обжигала мой язык и моё нёбо жирным ароматом отварной свеклы и прочих ингредиентов, о которых я бы рассказал о каждом в отдельности, но кроме свеклы и воды ничего больше не знаю.
Третье что я делал - так это повторял второй шаг. Поэтому здесь мы задерживаться не будем.
Это был ритуал по всем правилам. Практически, жертвоприношение борща ненасытному божеству. Каждый день, ровно в семь часов вечера я приходил домой, открывал дверь, целовал жену, раздевался, мыл руки и морду лица, и шёл на кухню исполнять ежевечерний танец с едой.
Так было на протяжении многих лет.
Как-то, ровно в семь часов вечера, я вернулся домой, открыл дверь, но внезапно обнаружил что жены нет дома. Только сквозняк из открытых форточек гулял по квартире. Я люблю когда свежо.
Удивившись, я разделся, вымыл руки и морду лица, прошёл на кухню. На плите не стояла кастрюля с борщом. К холодильнику была прикреплена магнитиком с видом какого-то старого замка записка.
"Борщ в холодильнике" написано было в записке, "Не ищи меня, я встретила и полюбила другого человека, а он встретил и полюбил меня. Ты же любил не меня, а мой борщ"
В холодильнике действительно стояла кастрюля с суточным борщом, рядом на тарелке лежало варёное холодное мясо. Я с тоской посмотрел на этот натюрморт и закрыл дверцу.
В течение последующих недель я возвращался домой ровно в семь вечера, открывал дверь, раздевался и шёл спать. Питался я теперь исключительно шаурмой из собак, приготовляемой возле станции метро.
Однажды утром, проснувшись, мне дико захотелось пить. Я открыл дверцу холодильника и с криком ужаса отскочил в сторону, поскольку два существа покрытых зелёным пушком, резко выскочили наружу и, буркнув "мудак" сиганули в окно, разбив при этом два стекла. День начинался загадочно.
По дороге на работу я вдруг увидел свою жену. Вместо того чтобы следовать, как полагается согласно договору с работодателем, к месту своей службы, я последовал за ней, благо она меня не видела. Мы два раза совершили пересадку на метро, вышли на улицу, дошли до рынка, купили каких-то овощей и шикарный кусок говядины, от вида которого у меня защемило сердце, а желудок пару раз неодобрительно уркнул, и поехали в обратном направлении.
В конце концов, мы подошли к подъезду старого пятиэтажного дома, она зашла, а я остался стоять на улице.
Весь день я прогулял вокруг этого дома, а ближе к вечеру, в восемь двадцать шесть, я увидел какого-то мужика. Сердце у меня ёкнуло, и я понял - это он. Я проскользнул за ним в подъезд, и неловко замер перед дверью. Сколько я простоял - затрудняюсь сказать - из транса меня вывел омерзительный голос какой-то старухи, выглянувший из-за соседской двери. "Стоят тут всякие, срут, а потом лампочки пропадают", проскрипела старая ведьма и юркнула назад в своё логово.
Я постучал.
Дверь открылась, на пороге стояла моя жена в беленьком опрятном фартуке со следами борща.
"Ты", прошептала она и закрыла рот руками.
Я прошёл мимо на кухню, и застыл в изумлении. На кухне сидел давешний пижон, в трусах и майке - боже мой, какое неуважение к борщу - и пожирал мой борщ с каким-то лениво-брезгливым выражением лица, морщась, скидывая на стол лавровый лист и ароматный перец, я уверен - он даже руки не помыл. Не доев, он, попёрдывая, встал, опростал остатки борща из тарелки в помойное ведро, поставил тарелку на стол и наконец увидел меня.
Мы стояли и смотрели друг на друга.