Глава 2 Примерно за полгода до этого

В Питере весна, март месяц! Вода побежала с ветхих крыш величавых каменных домов, умывая их безмолвные фасады. Окна мерцали на солнце, радуясь чистоте, подаренной первовесенней влагой.  Лёд тронулся. Сосульки плакали горькими слезами с карнизов и парапетов, разбивались о земь и растворялись в серого цвета чаче, что покрывала асфальт. Прохожие месили эту грязь ногами, брызги летели из-под каблуков, подошв, колёс проезжающих автомобилей. Ритм Петербурга не сбавлялся ни на секунду. Хвастаясь небу своим отменным здоровьем, он дышал полной грудью, готовый встретить весну, совершать новые подвиги и, хоть прямо сейчас, ринуться в бой с кулаками – без причины, просто так, по-мужски! А небо улыбалось этой безудержной прыти голубыми полосками, которые, в то же время, напоминали жителям его, петербуржцам, какого на самом деле цвета небо в этом мире. Нева набиралась соков. Каждый закоулок радовался весенней капели. Воздух пах волшебством и жизнью. Влюблённые обнимались, старики улыбались, глядя на них. И никто, будто бы, не замечал грязи, все жили в предвкушении красок. Да, что там грязь? По этой самой грязи тайно мечтаешь и желаешь её, оказавшись где-нибудь за границей, например, в Европе. Каких-то пару недель в отпуске, а чистота и  улыбчивость прохожих начинают раздражать. Вроде бы красиво по сторонам, но душа и сердце мучаются – не хватает им чего-то! Да – этой грязи, беспечности, обветшалости, убогой закоренелости.  Хмурых лиц, что не замечают тебя, идут мимо. Сильных плеч, что пихают, толкают тебя, из стороны в сторону, и тут, даже, не задумываешься, что услышишь вдруг: «Извините!» Напротив, чувствуешь, как кровь в жилах закипает, начинаешь злиться! И отвечаешь своенравным прохожим на их битьё и мятьё той же монетой: оттопыриваешь локти в стороны и с жаром и наслаждением распихиваешь человеческие тела, что попадаются прямо на твоём пути, в стороны, неважно куда, главное – пусть знают, что я тоже человек! Прёшь, как танк. А, если не как танк, то так и будет нести тебя толпа вперёд или назад, как неваляшку. Ах, Питер, Питер – один ты такой на белом свете! Без чувств и эмоций, что плавно перетекают в физиологию, тут не прожить. А точнее, не выжить!
А, воздух! Этот воздух заставил бы дышать даже мёртвого! Мёртвого, который лежит в открытом гробу, глаза его ничего не видят, а нос не дышит, но отмирающий мозг последней попыткой сознания уверяет, что лежит, бедный, под небом Питера и воздух этот его обнимает, и проникает всюду, впитывается и пропитывает каждую клеточку всего сущего. Последней попыткой сознания мёртвому всё ещё хочется дышать! Холодный, напитанный парами выхлопных газов, дымом горящих мусорок и стужей самых глухих подворотен. И всё это немного подгнившее на ветру, было весьма ощутимо на вкус, хоть, и не заметно на глаз. Этот воздух щипал ноздри и летал от человека к человеку громким эхом: «Апч-хи!» Воздух видимый! И колышащийся, и танцующий над выхлопными трубами автомобилей, что стоят в вечных пробках, которых в этом городе не избежать (особенно в час-пик). Воздых, приседающий к водному потоку бурлящей Невы. Воздух, играющий с северным ветром – лучшим своим другом. Воздух, обветривающий щёки, губы, руки - нежными порывами, обнимающий каждую морщинку на лицах прохожих. Питерский воздух! Питерский аромат!
Собаки воют, коты шипят, дети орут. Машины, петляя дворами, попыткой отыскать лучший маршрут для проезда, шуршат шинами по мокрому асфальту и не замечают ни собак, ни котов, ни детей. Во всём здесь отражается суровый быт, бесконечная романтика, одиночество, лёгкость поведения, непонятные всему «нерусскому миру» нравы и тяжёлые судьбы. И всё это, совокупившись в один единственный на свете образ – образ Питера, расцветало своими безобразно – прекрасными бутонами этой мокрой весной 2012 года. И всё вновь возродилось, шумело, и душевно радовалось оттепели.
Но, как бы ни воспевал автор весну, и не восхищался красотами города Петербурга, восхищаясь даже самыми убогими его частями и приметами, не у всех жителей культурной столицы нашей Родины дела складывались хорошо. Смею предположить, что у большей части его было, скорее всего, плохо, нежели, даже, нормально. Ах, как русский человек любит жаловаться на свою долю! Чего и говорить, доля не простая – быть русским человеком. Но сейчас не об этом!
В один из таких прекрасных весенних дней на проспекте Б*** в окрестностях Питера собралась длинная пробка из автомобилей. Начался капитальный ремонт дороги (весна для этого, будто, самое и время). Машины стояли почти без движения в очереди за проездом к дому, или из дома. Двигались они буквально миллиметровыми отрезками, перекатыванием колёс по асфальту. Выхлопные трубы дребезжали при нервном старте и при всяком торможении выдыхали в воздух нескромную долю угарных газов.  Всё это стадо из машин не имело другой возможности, кроме как – стоять и ждать. Чего? – Этого никому до конца ясно не было. Но, как говорится, дороги назад не было: и впереди, и сзади скромные собраться по несчастью, и всем надо туда – вперёд. За счастьем, за мечтой!
И в этот прекрасный весенний день на проспекте Б*** стояло и ждало своей очереди на проезд такси. Ничем особенным не отличительное от других такси в городе, скромное, как всегда, жёлтого цвета и с не совсем русским гражданином за рулём. Единственное чем эта машина могла привлечь к себе внимание сегодня  - это то, что она скрывала под своим панцирем известную рок-звезду, Светлану Сурганову. Но об этом никто из прохожих не знал и не догадывался - поэтому звезда чувствовала себя почти в полном уединении и безопасности. Изредка поглядывая  в сторону водителя и на зеркальце на лобовом стекле: не смотрит ли на неё этот мужчина - она снова отворачивалась  к окну и смотрела на унылый пейзаж снаружи. На лице оставила свой след бессонница, спутница уже третей ночи. Чтобы занять мысли хоть чем-то, пока машина стояла без движения, Света силилась вспомнить: сколько часов примерно ей удалось поспать этой ночью. А после этого она сама себя спрашивала: «Удастся ли поспать хоть этой ночью?» И сама же давала себе безмолвный ответ: «Нет, наверное, и сегодня не удастся».
- Я сегодня разорюсь на такси! – заметила Света, шутя и по-доброму улыбаясь, водителю в зеркальце на лобовом стекле.
Водитель мельком отразился в стекле своими чёрными блестящими зрачками:
- Та нэ выноват я! А-а-аткуда шь я знал, что тута нэ йэдут. Что та тамэ случись пэрэд нами. Я ничэго нэ знать про это!
Света немного подалась от спинки сидения вперёд, наклонила голову чуть в бок, подставив одно ухо направлением к говорящему. Изобразила на лице глубокую сосредоточенность внимательного слушателя  – вплоть до морщин над переносицей. Взгляд смотрел в никуда, более вниз. А на самом деле, наверное, больше был устремлён в себя, погружён в свои собственные мысли. Она слушала свой внутренний голос, который в данную секунду спрашивал её саму: «Зачем, вообще, было о чём - то спрашивать?» Но, будучи человеком мягким и учтивым, а ко всему вдобавок ещё и воспитанным - посчитала нужным, пусть, и не слушать на самом деле, но хотя бы, сделать вид, что слушает. Водитель такси эмоционально пыжился рассказать девушке свои предположения и догадки насчёт пробки на проспекте Б***. Размахивал в стороны то одной рукой, то другой – по очереди, держа при этом руль неподвижной машины всегда одной не задействованной в жестах рукой. Но девушка понимала речь водителя очень плохо и с большим трудом разбирала сказанные на непонятном «русском» языке слова. И улыбалась всё с той же отстранённостью от говорящего. Ровно так же, как смотрели её глаза – мимо. Но, главное, что незаметно, что, даже, водитель не замечал, сидя впереди, скрытого за этой милой улыбкой настроения пассажирки. А, на самом деле, настроение было одним из немногих и совсем не присущим нашей героине. Оно было мрачным и пессимистичным.
Наконец-то мотор проснулся, и машина резким толчком продвинулась на пару метров вперёд. И тут же остановилась. Света по инерции откинулась обратно на спинку сидения и посмотрела в потолок, закинув голову ещё дальше назад.
Раздался звонок мобильного телефона – Света встрепенулась. Начала хлопать себя рукой по бедру, а потом по груди, тем самым пытаясь определить, в какой карман куртки или штанов она засунула свой мобильник.
Водитель перестал смотреть на пассажирку, а стал выглядывать из окошка с намерением, вероятно, обогнать пару машин.
Света наконец-то откапала свой мобильный телефон, который, как оказалось, лежал во внутреннем кармане куртки.
- Да?! – произнесла она в трубку, нажав по привычке кнопку «Принять вызов», но не успев посмотреть на экран, чей звонок она принимает.
- Ириш, ты что ли? Привет! Не сразу узнала тебя…
В этот момент водитель стал крутить руль влево, пытаясь перестроиться в параллельный ряд.
- Да, рассказать нечего…Всё так же плохо!
Раздалось пару гудков – сигналили автомобили, которым наше такси пошло на перерез.
- Голоса по- прежнему нет, петь не могу! – Света тихо молвила в трубку, голосом заговорщика, - врачи разводят руками и выписывают одни и те же таблетки, процедуры, уколы…Но ничего не помогает! Лучше не становится! Иногда, бывает, утром просыпаюсь, появляется некоторая звонкость в голосе – чувствую, что могу петь. Беру гитару в руки, начинаю петь, но даже и песни до конца не получается протянуть – начинаются нестерпимые приступы боли, горло стягивает, голос пропадает сам собой, без участия моей воли и, в лучшем случае, переходит на шёпот, а в худшем – ещё пару часов не могу вообще ни звука издать.
Далее говорил голос в трубке, Света молчала. Водитель уже успел перестроиться в соседний ряд. Ему, почему то, показалось, что этот ряд движется быстрее остальных, но, видимо, только показалось. Проехав немного, машина вновь встала на месте.
- Да… По Катиной рекомендации… Я была уже у этого врача! Он поставил диагноз точно такой же, как и остальные. Сказал, что поможет только операция. Проблема только в том, что эту операцию могут сделать только за границей. Отечественная медицина бессильна. Надо ехать в Германию! – вновь света умолкла, слушая голос в трубке, - да, но операция стоит безумных денег. А я сама в долгах, как в шелках и все близкие друзья такие же.
Водитель нервно ударил по рулю руками, видимо, пожалев уже о том, что перестроился в ряд, который теперь стоит, а там, где стояли раньше – машины теперь поехали.
- Всё, чем я могла бы заработать эти деньги – только концертами! Но это теперь невозможно! – Света потерялась взглядом в пространстве, начала бегать глазами из стороны в сторону, будто согнанная с места муха, её взгляд мельтешил в пространстве, пока ей что-то отвечали в трубке, - но теперь я не знаю, как мне быть…Мама не хочет, чтобы я брала ещё кредиты. Да, и кто мне их ещё даст?! Говорили с Леной Жуковой, она сейчас в Москве, купила квартиру и занимается концертами. Обещала, что придумает что-нибудь для меня в ближайшие дни. Посмотрим…
Показав поворотник вправо, водитель такси решил снова перестроиться. Резко надавив на газ, машина дёрнулась направо и тут Света ощутила толчок по всей своей правой руке. Сначала толчок, а потом звук.
Дико испугавшись она отдёрнула руку, посмотрела в окно. Оказалось, в такси врезалась другая машина, синяя «Skoda». Рок-звезда закрыла ладонью глаза, потом приложила её ко лбу:
- Ириш, мне кажется, нужно заканчивать наш разговор. Моё такси попало в аварию.
В трубке послышался испуганный возглас.
- Созвонимся позже. Пока.
Света прервала разговор и стала озираться по сторонам. Водитель такси уже покинул своё место, стоял и смотрел на происшествие уже со стороны, пытаясь видимо прикинуть масштабы ущерба. Из салона синей  «Skod-ы» вышла высокая блондинка в белой шубе, с недовольным лицом, фыркающая что-то кому-то в трубку своего мобильника. Света прибывала в некотором смятении. С одной стороны, ей было жалко мужика (водителя нашего такси). Ко всему вдобавок, вторая сторона происшествия была весьма и весьма недружелюбно настроена. Блондинка оторвала резким движением мобильный телефон от своего симпатичного ушка и с размаху закинула его в салон «Skod-ы» через водительскую дверь с опущенным стеклом. Демонстративно повернулась к водителю такси, склонившимся в этот момент над повреждениями обоих машин, спиной и нервозными движениями руки поглаживала свои обесцвеченные длинные волосы, что спускались с плеч вперёд на грудь.
«Но, с другой стороны, - думала Света – надо выбираться отсюда!»
Только она снова взяла в руки мобильный телефон, как он зазвонил. Теперь она уже видела, кто звонит. Это была как раз Лена Жукова.
-«Да-да. Самое время!» – подумала Света, слегка улыбнувшись имени на табло.
- Алло! Привет, Лен. Слушай, я сейчас в такой ситуации… Что? Летишь в Питер?
Глаза Светы, от природы не такие уж и большие, в секунду вдруг округлились. Что-то явно её удивляло. Удивление, которое плавно перетекало в испуг, а потом снова в удивление. Дальше Света нахмурила брови, чего то не понимая и потом, вновь, их приподняла от удивления.
-Я…Я…Не совсем понимаю. То есть, как купить? Меня купить?
Удивление и недоразумение читалось в лице Светы на всём протяжении разговора. Она сидела немного согнувшись, вполоборота, поставив локоть свободной руки на коленку и прижав кулак с чуть оттопыренным наружу указательным пальцем к губам. Внимательно слушая, что ей говорит Лена.
Тут, резким движением, она вновь закрыла глаза ладонью и, вновь, открыла их:
- Так! Ты же будешь уже сегодня в Питере?
Последовал короткий ответ, скорее всего ответили: «Да»
- Тогда давай встретимся и поговорим об этом с глазу на глаз. Потому что я сейчас ничего не могу понять! Я сижу в такси, в котором час простояла в пробке, но оно попало в аварию, столкнулось с другой машиной, прямо в дверь, у которой я сидела. Я испугалась, и ещё расслабиться не успела, как позвонила ты и делаешь мне, мягко скажем, не совсем обычное предложение!
Последние слова были произнесены с некоторой театральной наигранностью, искусственной улыбкой, которой улыбаются люди, которые делают вид, что поняли шутку, но на самом деле они её не поняли. Света хрипло усмехалась и выдыхала в трубку каждые пять секунд, пока ей что-то отвечали:
- Хорошо! Давай в восемь, вечером.
В трубке снова что-то коротко сказали.
- Давай в нашем любимом «А2»
Снова что-то коротко ответили.
- Ну… Тогда до вечера!
Света смотрела на телефон несколько секунд недоумевая. Рот её был слегка приоткрыт, выражение лица – растерянное. Тут она огляделась по сторонам, словно, только что пришла в себя и очнулась от беспамятства. Кинула быстрый взгляд на таксиста и блондинку за окном, которые уже очень яро о чём - то спорили. Их голоса переходили некоторыми интонациями на крики. И тут, в душе Светы, сосновой смолой заструилась, разлилась и потекла жалость. Но жалость не к этим людям, которые ругались между собой, а к самой себе. Брови её сдвинулись, сморщив кожу над переносицей, и опустились внутренними концами вниз. Морщинки вокруг рта стали глубже. Верхняя губа чуть приподнималась от напряжения над нижней. Словно эти крики, что доносились снаружи, ранили в этот момент её сердце. Голос – было самым ценным, что она имела. И, будто, только тогда, когда его не стало, она это и поняла. Каждая интонация, каждый звук, звучание в целом – звучание где-то там, за окном, голоса, крики. В душе певицы в этот момент происходил дурдом. Будто, она, играя сразу же несколько ролей, вела внутренние разговоры самой с собой же. И все эти роли в один момент оказались трагичными, и все Светы ждали одного конца - смерти. Светлана Сурганова, рок-звезда, только сейчас почувствовала всю трагичность своего образа, вдруг почувствовала себя бесполезной, ненужной и никчёмной. Не способной ничего предпринять, помочь себе, пошевелиться, куда-то пойти и что-то сделать. И всё потому, что она лишена ГОЛОСА. Голоса, который звучал. Голоса, по которому она была узнаваема. Ведь, что есть у певца? – Голос. У актёра – мимика, у музыканта – руки, у художника – глаза. И почему певец популярен? – Потому что такого голоса, как у него, едва ли отыщешь во всём белом свете! Ведь, если звучит по радио Джо Кокер – так почти каждый так и скажет: «О, Джо Кокер!» И, если звучала у нас Светлана Сурганова, и все слышащие этот голос, люди со слухом или без – все могли идентифицировать, назвать его обладателя. А теперь какая-то злая колдунья забрала у русалки её голос, заключила его в морскую раковину и носит где-то у себя на шее. Злая колдунья, или злой рок. «И как теперь его вернуть, кому продать душу?» - думала про себя Света.
Думала и вертела в руках телефон. Странное предложение только что озвучили ей. Света вспоминала короткий последний разговор со своим арт-директором и организатором концертов, Еленой. Подробности пока не ясны были даже самой Свете, но, кажется, речь, как раз и шла о продаже души.