Малинка

                Цветок весной с земли сорвал весенний ветер,
                Его  с любовью к солнцу поднеся, сам улетел,
                оставил только пепел…

 

 
"Заканчивается посадка в скорый поезд пятнадцать сорок, сообщением М* — Полтава", –

безразлично и протяжно, откликаясь эхом в здании вокзала, прозвучал голос из

громкоговорителя.

"Отправление поезда со второго пути в пятнадцать часов тридцать пять минут по

московскому времени", – продолжал волновать голос и без того взволнованных пассажиров и

провожающих.

Вера Малинина — девушка двадцати семи лет худенькая с короткой стрижкой в светло-голубом

в горошек платье и с небольшой черной сумкой в руках вскочила в пассажирский вагон.

Она осторожно, чтобы не наступить на кого-нибудь в узком заполненном пассажирами проходе, 

мелкими шагами прошла в свое купе и села у окна.

— Ты шо цэ, дивчина, кынула сумку на входи?! – обратилась к Вере румяная,

светловолосая, с молочными формами женщина. Она тащила двумя руками за собой огромный,

по бокам клепаный, потерявший в некоторых местах окраску чемодан и пыталась спиной

вперед войти в верино купе. Вера быстро подвинула поближе  к себе не мешавшую проходу

сумку.

– Допоможiть мэни, будь ласка, втягнуть цю бандуру, – обратилась она к кому-то.  Высокий парень с крючковатым носом помог женщине, и она совершенно выбившись из

сил, радуя усталое мягкое тело, плюхнулась на пассажирское место. Решив остудить себя,

женщина достала из рукава  кофточки белый маленький платочек и замахала им, как веером. Вытянув

губы трубочкой, с шумом стала дуть себе на пышную грудь.
Затем,посмотрев на попутчицу и улыбнувшись, спросила:

– Пойидымо, разом?

— Поедем, — сказала Вера и улыбнулась в ответ.

— Ты куды йидыш? – спросила женщина и, не дождавшись ответа, добавила, – Одна?

— Одна, – ответила Вера.

— В гости?

— Да.

— От жэ смалыть (печет)! Жарко дужэ! — жалуясь на летнюю  жару, высказала свои мысли

вслух украинка.

Поезд, чуть слышно скрипнув, незаметно тронулся с места. Здание вокзала, как будто

огромное существо, ожило и медленно двинулось в сторону. Свежие лужи, еще не успевшие

помутнеть от пыли и брошенных в них окурков, слепя глаза

пассажирам яркими бликами солнца, заскользили навстречу поезду.
В вагоне стало тихо и только жалобный скрип вагонов,  напоминающий игру на сломанной скрипке, протяжно поскрипывал по душе.  Все пассажиры, настраиваясь на

длинный путь, замолчали, и только дети, всегда неугомонные, что-то нашептывали

своим родителям.

— Пойихалы!.. — продолжая высказывать свои мысли вслух, сказала попутчица.

Поезд выбрался из тесного города и, как будто радуясь простору, набирал скорость. Вера

смотрела в окно, а перед ее глазами, словно в картинках, пробегали: многоэтажные серые

дома, дороги по которым, как будто играя вперегонки с поездом, мчались машины, долго и

широко проползло поле на котором корабельными мачтами возвышались высоковольтные

опоры, быстро проплыло небольшие озеро, где утки, испугавшись шума, смешно дергая

головами, заспешили скрыться в густых зарослях осоки, следом за озером, спрятав поезд

густой зеленью, прошумел небольшой лес.

Время, подгоняемое стуком вагонных колес, незаметно бежало… За окном солнце пряталось за

горизонт и вся картина окружающей природы, потеряв дневной простор и яркие краски,

приблизилась к окну и превратилось в зеркало. Украинка убрала свои пожитки и постелив

постель, готовилась перед сном покушать. Она открыла чемодан, от чего воздух в купе

наполнился деревенским запахом еды: сала, чеснока, домашней колбаски, хлеба и вареных

яиц. Вера из своей сумки достала московский бутерброд (разрезанную пополам булочку с

копченой колбаской) - тоже решила перекусить.

Попутчица, увидев, как Вера собиралась это есть, скривилась, как чернослив и спросила: —

Хиба цэ йидять? - и, помогая Вере убрать ее продукты обратно в сумку, добавила,

— Будэмо йисты мойи прыпасы!

В купе стало душевно и весело, и слышно было, как веселые, наполненные едой рты, говорили и

смеялись, иногда их разговор прерывался чокающим стуком вареных яиц.

Женщина рассказала, что зовут ее Виолетой, что ей тридцать восемь лет,и что она замужем, и у

нее есть дети — двое хорошеньких мальчиков. Вера, в ответ на искренность попутчицы,

рассказала, что живет в Москве, а сейчас едет в гости к маме, - в Полтаву и, что у нее в

данный момент тяжелое время, потому что, совсем недавно, она рассталась со своей любовью и  ее мама,

чтобы как-то поддержать в трудную минуту, пригласила к себе.

Украинка, услышав о любви, оживилась и попросила рассказать эту печальную историю.

Вера посмотрела в черное окно купе и начала свой рассказ.

...Завязалось все это десять лет тому назад. Мне тогда было семнадцать лет, и  я приехала в

Нижний Новгород на Всероссийскую олимпиаду школьников по немецкому языку. Вот там, на

олимпиаде, мы с ним и познакомились. Он мне понравился сразу. Да и как он мог мне не

понравиться: красивые глаза, высокий, а голос такой мягкий и нежный. Звали его Андрей.

— Шо дужэ гарный хлопець був? – спросила Виолета.

— Да… — немного смущаясь, ответила Вера… – Он был немного старше меня…

— На багато? – с  тревогой в голосе спросила Виолета.

— Нет… На пятнадцать лет…

— Ой! Оцэ так! – воскликнула Виолета и ее круглые глаза еще больше округлились.

— Да. На пятнадцать лет, – повторила Вера и о чем-то своем подумав, зачем-то

указательным пальцем начала собирать крошки на столе.

— Нэ можэ будь? – не унималась попутчица. – Вин жэ був для тэбэ дужэ старенький, –

последнее слово Виолета постаралась выговорить на русском языке и поближе подсела к

Вере, обняла ее как родную.

— Я сам не понимаю, как все это произошло.

— Я зато все понимаю! – возмутилась Виолета. – Малинки дужэ захотелось кобылине! –

обращаясь по видимому к избраннику Веры, продолжила она. Увидев, что своим напором

смутила Веру, уже немного понизив тон, сказала:

– Надо було ту дурь выкынуть с головы. Пробач, будь ласка, росповидай дали.

— А я не выкинула… Познакомились мы в экскурсионном автобусе, когда в очередной раз

поехали по Нижнему Новгороду. Я тогда села одна на первом сидении. Возле меня место было

пустое. Андрей был в нашем автобусе и сел рядом. Он спросил у меня:

« Как тебя зовут?».

- Я ответила:
 – Вера.  А он:

«Какое красивое имя».

- Я ему отвечаю: обычное – мученица. Он засмеялся и говорит:

«Вера это значит, что ты веришь во что-то. А во что ты веришь, Вера?».

А я ему: не знаю. А он говорит:

«Надо верить в дружбу, в хороших людей, в любовь, наконец. В любовь веришь, Вера?».

А я ему опять: не знаю, Андрей Яковлевич.

Он улыбнулся и больше мы с ним тогда не разговаривали, только в конце, когда закончилась

экскурсия, он подошел ко мне и попросил номер моего телефона. Говорит, что может, будет

в Москве, и если я не буду возражать, то покажу ему столицу нашей родины. Я дала ему

свой телефон и скоро забыла про него.

— Вот змиюка, – резюмировала Виолета. – Вот так воны всегда говорять. Ой, пробачь!

— Я вернулась в Москву и продолжала жить своей жизнью. Однажды, примерно, через полгода,

он мне позвонил. Вот с этого звонка и закружилась моя жизнь бешеным колесом…

В купе повисло натянутое молчание. Украинка о чем-то думала и покачивала головой, а Вера

смотрела в окно и о тоже думала чем-то своем.

Паузу в разговоре оборвала украинка:

– Ну шо прийихав?
 
— Да приехал… – ответила Вера, и глаза у нее сощурились то ли от воспоминания, то ли от

неожиданно набежавшей злости.

— Ну шо?- уже полностью не скрывая своего любопытства, заерзав на месте, спросила Виолета.

— Шо-шо! – слегка иронизируя, ответила Вера. – Погуляли по городу и в гостиницу…Он мне

всю нашу прогулку:

«Ты такая замечательная, такая красивая, я без тебя не могу...»

- А я дура уши развесила. Думаю: будь, что будет…

— Ой е…е…е…! - вздохнула Виолета. – Так у нього мабудь була жiнка? — спросила Виолета и

опять глаза округлились у нее, как раньше.

— Да была. И ребенок был. Он мне все обещал:

«Разведусь, разведусь».
- А я верила…Так он мне десять лет все обещал и обещал.

— Часто з ным зустричалысь? – спросила Виолета.

— Нет. Наверное, один раз в три месяца. Приедет, побудет в Москве три дня и домой….

Сколько раз себе говорила: брось ты его. Но опять, как только приезжает, я снова с ним

встречаюсь, наверное, приручил меня. А последние три года, перед тем как расстаться,

встречались мы очень редко. Я чувствовала, что у него ко мне отношение изменились, но я

гнала от себя эту мысль, не хотела терять его - привыкла…Ведь кроме него у меня никого не

было. Только им жила…

А совсем недавно говорит:

«Дорогая наши отношения зашли в тупик... нам нужно расстаться…».

- Виолета, ты не представляешь, что со мной тогда было. Хотела умереть, думала

отравиться… Так мне было плохо …
У Веры глаза наполнились слезами. Она шмыгнула

носом и вытерла ладонью глаза…

-И шо щас? – с нескрываемым сочувствием спросила Виолета.

— Отремонтировал мне квартиру и все... расстались… Теперь кроме собаки у меня никого нет.

— Якой собаки?- с недоумением спросила Виолета.

— Купила себе собаку на рынке и назвала ее Эндрю; огромный кобель я даже породы ее не

знаю.

— Навищо тэби собака? – недопонимая, открыв рот, спросила попутчица.

Вера пристально посмотрела на Виолету и спросила:

– Ты о чем это сейчас подумала, а?…

— Та не я так. Шось в голови мылькнуло, – отводя в сторону глаза, ответила украинка.

Так попутчицы еще немного посидели, допили остывший чай, принялись готовиться ко сну.

Стук вагонных колес и приглушенный свет купе успокоил попутчиц. Вера,  уставшая от

воспоминаний, повернувшись к стене, быстро уснула. Виолета напротив, еще долго крутилась

в постели со стороны на сторону, шептала себе что-то поднос и тяжело вздыхала…

Поезд в Полтаву пришел по расписанию. Полтава встретила попутчиц ярким солнечным утром.

По платформе сновали туда-сюда люди. Старые бабки с кошелками в руках пытались что-то

продать пассажирам. Украинская речь заполнила все пространство вокзала. И было слышно

только … ШО, КУДЫ, НАВИЩО.

Утром женщины почти не разговаривали. Каждая готовила свои вещи к выходу.

Вера вышла из вагона и остановилась. Она посмотрела на вагон, в котором  ехала, на массу

людей, бегающих по вокзалу и среди этих людей увидела Виолету, которую встретили муж и

два ее белобрысых мальчугана. Мальчишки первыми увидев свою маму,  вдвоем повисли на ее

руках. Виолета радуясь встречи, жарко целовала их пухленькие щечки и загорелые лобики.

Затем подошел ее муж, и они еще долго стояли, обнявшись вчетвером, и казалось, что нет

счастливее семьи на белом свете…


Так... Вспомнилось...