Л. А. Мей. Псковитянка на русском и англ. языках

           L.A.  May


(Translated from the Russian by Alec Vagapov)

             PART 1

             CAST :

Tsar  Ivan Vasilyevich Grozny.
Crown Prince Ivan.
Boris Fedorovich Godunov.
Malyuta Skuratov.
Prince Afanasy Vyazemsky.
The clerk Yelizar Vyluzgin.
Ivan Bobrishchev - Pushkin.
Yelisay Bomely.
Prince Yury Tokmakov, the Royal Governor and the worthy Posadnik                in Pskov.
Boyar   Ivan Semyenovich Sheloga of Pskov
Boyar Nikita Matuta of Pskov
Maxim Ilarionovich, former worthy Posadnik in Pskov.
Pskov posadniks
Ivan Gahononovich
Gregory Khrustolov
Yury Kopylov
Ivan Tenshin
Yakov Krotov
Posadnik’s  sons
Michael Andreyevich Tucha
Chetvyorka  Terpigorev.
Dmytro Patrikeyevich, sotsky .
 appointed in turns representatives of Pskov streets and districts.
Fedos Gobolya
Ivanko Torgosha
Kllementy  Sestorikov
Ivanko Podkursky
Koltyr Rakov
Vasily Sukonnik
Yakov Zheleznov
Yushko Velebin, the messenger
Semyon Ivanov Borousov, Pskov guest.
Boyarinya   Vera Dmitriyevna Sheloga.
Boyaryshnya   Nadezhda Dmitriyevna Nasonova, her sister.
Perfilyevna, wet-nurse.
Princess Olga Tokmakova.
Olga's friends
Boyaryshnya  Stepanida Matuta
Princess Dyabrenskaya
Boyaryshnya Fedosia  Umyl-Borodina
Nastyka, chamber-maid
Tysyatsky , judges, Pskov boyars, guardsmen, body guards,
Moscow soldiers, Pskov libertines, chamber maids,  boys, people.

 The first four Acts are laid in Pskov, the fifth Act on the bank of the river Mededni.
The first ac takes place in 1555, and the rest Acts in1570.

                Act I

Boyar Ivan Semyonovich Shelogov.
Vera Dmitriyevna, his wife.
Nadezhda Nasonova, Vera’s sister.
Prince Yury Tokmakov.
Matrona Perfilyevna, Nadezhda’s mother.

A small room. In the background is the  door to parlour maids’ room; to the right are two windows to the garden;One is open, and a few cherry branches stick into it,on the left is a half opened door; with a table at it, on the table is a lacquer box; by the open window are a tambour and two chairs with high carved backs.



Nadezhda sits at her embroidery frame; Perfilyevna stands at the table and unlocks the box.
Nadezhda is in sarafan ; her hair plaited.
Perfilevna is wearing a quilted jacket and a headdress.

Oh what a head-dress, Ma'am!..
Look at the pearl that has been chosen -
Dew drop on grass – such a head-dress
is worthy of  Tsarina
Not just of queens, upon my word!
Coming up to Nadezhda

Let’s see if it will match
Your silky hair…
She tries the head-dress on.

Can’t be more elegant!..
And you yourself look like a pearl upon the sleeve
Or like an azure stone. There are no beauties
Compared with you in Pskov,
But for your sister.

Come, nurse!
You praise my sister, but don’t shame me:
My sister Veruschka and I, we not equals.

Nadezhda! Yes, you and your sister are like twins,
Two berries on a branch...
We went to church the other day,
There were many people, comely, too
I look and see: young women all around,
But none is lovlier than Vera Dmitrievna!
So I thought gold will be gold, though smudged
And silver will be silver,
Though a block.

Perfilevna! Do you know why
My sis is down at heart?

The heart is in the know
But there’s a hidden reason…
Her husband is away. That’s why she’s sad.
Young woman is fatigued  without husband.

She’s alwas sad
So gloomy… Doesn’t say a word;
Keeps sitting at the cradle.
And kissing littleOlya…

When you get married, you will know
if it is easy
To love your hubby and to nurse your kids.
Just wait:  your dear spouse Yury will come back
From the campaign
Prehaps you will cry but I’ll undo your plait.

(bends over the embroidery frame)

You’ll cry if your intended spouse is unsightly.

Prince Yury do you mean? God bless you!
Aren’t you ashamed?.. All  girls will tear him off
Lock, stock and barrel.
It happened once: he drives  along the street:
the horse, begins to snort and prance,
And rear, while he, oh such a darling, 
Keeps riding, cool as cucumber,
setting his sabel head gear right, 
Shaking his curly hair and staring at your house…
And silly you say he’s uncomely!
Beating her lap

Oh silly me!
It doesn’t occur to me that you’re misleading me.
You praised your spouse recently, remember?

I was just kidding.

I see you were kidding!
And why did you cry when he had left?
Why feel ashamed? There’s nothing bad
About crying for the spouse…
Shaking her head and laughing

I will never forget the way
He ran into me in Veliky Luki
And started singing about
His lovely beloved one…
Speaking of Luki – when were we there?

During the lent

Well, it was one  year precisely
four weeks ago… or maybe three?
I don’t remember… well, it was a season  of bad roads, it was so slippery, good gracious!
I walk along the lane at dusk,
Look underfoot, and see Prince Yury
Coming my way:
“Hello, Perfilyevna!”
And as I bow to him he says:
“Please, tell your Lady, dear, that
I pine for her like anything,
A day is not a day to me without her”
and handing in a gift to me he adds:
“Perfilyevna, be sure to tell her”
“I say: oh yes, -  I surely will”

You didn’t tell me!

I didn’t? .. God bless you! Yes, I did!
But then you...

None of your lips!.
Shut up, shut up!
Perfilevna stops her mouth and laughs.
A child’s cry resounds outside

Ah, Olenka has woken up.
It's you and I who have awoken her.
Vera behind the scene

Bye - bye - bye - bye
Lullaby - buy - buy - buy.

in a whisper
I’ll  hide away the head-dress and  go down  to the cellar. She locks the head-dress into the chest cellar  and goes out into the maids’ room


Enter Nadezhda, followed by Vera

Singing behind the scene in a low voice

Lullaby - bye - bye,
Sleep little Olya do not cry!
At the break of day at dawn
Birds are making  home sweet home
Lullaby - bye - bye,
Sleep, little Olya, do not cry!
Little nightingale, don’t’make
Home sweet home, for goodness sake,
Fly to our little grove
To our house from above.
Lullaby - bye - bye,
Sleep, little Olya, do not cry!
On the branches you will fly,
Sweet  ripe berries you will try,
Warm your feathers in the sun .
And sing for out little one.
Lullaby - bye - bye,
Sleep, little Olya,
Do not cry!

She enters the room. She has a colored fur coat and a hood on.

turns round

Well? Has little  Olya fallen asleep
to  your song?

Yes, she has.
sits down on the chair
 Why did you laugh?

Perfilevna and I: she praised the prince,
Whereas I scolded him.

Your bridegroom?

Why, I was kidding..


And you do not like kidding?

Well, I don’t know.  I like it and I don’t…
I was afraid of him when he was here,
And when he left I was so sorry…
At times I didn’t even think of him
And didn’t look at him as he was passing by,
But now I’d give a glance, but there is no one here.   
Do you know when the will come back?
It’s time they’d  gladdened us.

Drops her eyes
It’s time

When did your husband leave for Kolyvan?

It’s been a long time now…
Has he seen  Olya yet?


The dear one will be so happy!
He’ll shower little Olya with his kisses!

jumps up
Shut up!
Don’t stab me...

in a frightened voice
God bless you, Vera!

falls down on her knees
Now listen, sis!  I cheated my good husband:
My llittle one is not his child!

gets  Vera up
Darling - my sister, come, come!
Now cross yourself… What are you saying?
Collect yourself!

gets down on the chair
I will come round in the grave.
She sobs. Nadezhda wants to hug her

Do not come near, don’t  desecrate yourself
I am a sinner, I have transgressed my vow -
I have no friend or sister!

hugs and kisses Vera

My sister! Dear friend! Don’t break my heart
 God will forgive. Let’s pray to him…

Nadezhda! I cannot pray and cry to God  enough
To be for my sins.

Why fall into despair, Vera?
God counts the tears as well…
I’ll never wash away my goddamned love,..
Nor shall I wash the lover’s  kisses
Off my cheeks…
wipes off the tears

No! It’s my lot!
And I’m determined on what to do…
When husband comes I’ll give an axe to him
And say: “I’ve come to say good-bye to you
I’m sick and tired of your ways and habits
I’ve  found a younger husband
And, I have mocked at you gray-headed man!
Search for another mistresses
A better and a cleaner one, and take
The shame and head off me.

Ah, Vera!
How can you say
Such sinful things? Even a foe
Won’t dare stab his wife,
And your Ivan Sergeyich is a Christian!
He’ll threaten you, get angry, hang his head
And then forgive you…

I do not need his pardon
Nor his mercy. I’m not his wife
And never will
I love anoter, and  he will not
Cut my love off my heart
She hugs Nadezhda.
Don’t censhure me! You, too would fall in love!
If you got caught and stuck his eye
If you fell into his tender word…
You, too, would take a sin upon one's soul

Who on earth is?

Don’t ask me, Nadya !
I cannot utter it, my tongue will  wither off!
I cannot even in my prayer
Pronounce the dear word and call his name…
She takes Nadezhda by the hand
You see,
Is beyond my power
To say it that it’s a sin, and to keep silent
. All right, now listen…
pressing to Vera’s shoulder
Do not be afraid:
I. .. I am not ashamed ... for I’m not a teen .

Now listen!
I married him against my will ...
Then I  got used to him…  Ivan Semyonovich
Is  wilful but revered, indulged me like a child:
He’d look into my eyes and soul
And seem to see me through…
 If something caught my sight today
The sellers would bring in tomorrow…
He’d give me presents wondering
If I’m pleased: a bracelet or a ring…
That was the way we lived till spring
When Germans were said to gather force.
He was so sorry that we had to part,
But nothing doing he went on the campaign
I cried and prayed  and vowed
To go to the Pechory wonder-makers
As soon as I heard good news.. And then
A messenger came riding on horseback
“We have have defeated them, God sent us victory’
Three weeks elapsed
There came another Messenger:
«The Tsar will  come Pskov,
And our fellows  will return”

The Tsar arrived along with our fellows,
But not my husband, he had to stay on guard
Under Kolyvan,  as if for a short time,
He sent me gifts with our fellows…
I wait and wait, he never comes. I thought
Perchance it was God’s punishment
For having failed to keep my vow…
Taking some girls with me I went
To bow to saints.
Have you been to that Monastery?
You mean Pechory?
No, I haven’t…

You get there through he wood…
A dense thick  wood with  aspen-trees and birches
Entwined, and twigs, like hair, entangled
And bushes spread around like a hedghe
Crossed, tangled branches,
And Stepanida says  me:
"Look, Madam, there’s a mushroom.
Let’s walk around
and look for them”..

And you went?

I did ... Well, it was long ago
And now, I look and see
The wood is cosy, cool,  with sun beams jumping,
Like speckles, up and down the bushes;
The moss is like a carpet underfoot…
As I proceed the wood is  getting dense
And dark, and captivating...
I walk…there are a lot of berries, mushrooms,
Now it’s boletus now red cap agarics,
Now strawberries… and it’s so quiet -
None of the leaves will stir.
It seems I hear the cry of a cuckoo
Somewhere far away…
I think, well,  I should come closer
And see how long Good God will bear my sins.
I shout and run. The echo answers: “Hey!”
I slip into the bushes like a grouse…
As I walk on, the bushes become thicker -
The honeysuckle, and so sticky,
A knot will grapple now and then…
Unfortunately, the cuckoo grew silent;
I don’t know where to go, but that’s enough ...
I think “I may get lost”. So I walk back.
I look around trying to find the way…
Is this the way? About ten steps I make
Oh no, it’s not my way; I turn a little left,
It’s wrong again, so I turn right – a swamp,
I drown up to ankle.
I shout , no one answers;
I shout again - no answer…
I am not scared, and shout louder
And listen: hark! Someone replies…
 I run and run and run towards the voice
Upon the rough and harsh terrain,
Have garment torn and headdress dropped
The brushwood sting my feet
 And scratch my arms,
I run into the wood, not out of it!
Such wilderness! The twigs
Get hold of me like arms…
So I run faster
At random, with no path,
I cry run and cry, without thinking,
and then I stumble over something and fall down,
And suddenly I lose my sight
While the language and the legs are not paralyzed;
Stumbled on that - and then dropped -
Then out of the eyes,
and rolled out the light ...

How did you remain alive?.. It’s terrible!
I fear just to listen to you!..

It isn’t fear that is frightening,
It’s a sin. Which is like love, the snake,
That lies under your heart unseen
And sucks all blood from daring one,
I do not think of praying over sins
And I would pray, it seems.
But it’s so frightful – like your dark wood!
After a short silence
What happened to me, I don’t know…
Then, half awoken, I heard cries,
The sound of a horn… I woke up late,
It was twighlight .. I was in a tent…
I look and see: I’m lying on a carpet
With  damask pillow at my head
And  a brocade blanket over me...
Dogs  barking, horses neighing all around,
People talking ...

What is this?
The boyars hunting, eh?

He ...
I lift my head – he’s coming up...
It’s dark, I cannot see his face, and only
His eyes like charcoals on a brazier shine…
He says: “Dear guest, you’ve slept so long,
 And we would like to call your name
What is your father’s name?” - he bows.
I’m dumb.  I cannot say a word.
I see he is a noble man. A boyar.
Oh what bearing! The  voice flows like a stream!..
He asks again: “Say, are you a married woman
Or a fair maiden, We’ll see you home”.
I don’t reply.
He  flashed a look
and turning round
He shouted:
“Prince Vyzemsky!
Bring the girl in here!”  And left…
And Stepanida was pushed in…
I don’t  know how
I was undressed
And put to bed.

You know what, Vera!


I, too, would fall in love.
Tell me, Nadya,
Of course I do. I cannot help it
My heart just breaks… Now listen!
The sound of trumpet resounds outside

Listening in embarrasment
  What’s that? The trumpets?

Let them sound!
You’d better listen to my story.
I wake up late at night in bed,
My heart is stirred. I feel so good;
A shiver goes a cross my body, like a sparkle;
My hair crunches, the pillow twiddles;
With burning circles in my eyes
I jump out of bed, and thrust the window open,
I pant,  and looking out I see
Dew steaming in the garden,
Grasshoppers putter in my ear…
Well, what would you say, Nadezhda,
If he turned up out of the blue
And whispered:  “Ah, my fair maiden!
Wouldn’t,  you  take a tender look at us
And wave your pallid hand?
Please, would you let me in…?”
I staggered
And I  struck my arm against the door-post,
All in a shiver…
I was about to say: “Get out of here now!”
I don’t know why I said: “Get in! Be quick!”
It was the devil's work, I think.
The trumpets sound louder. Nadezhda looks out of the window. Vera hangs her head in tears. Silence. She gets up.

What shall I say?! He  took my heart
Out of my chest, just like a swallow out of nest
He knocked me doown and went away.
walking about the room

He took a spouse, Nastsiya by name,
Romanova,  after her father,
I would attend to the damned slut
But  couldn’t do it if I tried!
The sound of trumpet resounds right at the gate

Jumps off the window in fear
Oh, Lord, have mercy! Vera, Vera!
They they are!...
Ivan Semyonich and the prince!

jumps up
My husband!

Run off, my dear,  run off, sister! ..
I will not let them in!
Rushes to the door of the maids’ room.

wring her hands
Don’t  give her to them, Mother
Let me take Olenka away. He’ll  kill her!
Rushes to the door on the left

listens to the hall door
Quick, quick! The gate is open….
Be quick! They’re cooming down the stairs…

runs into the room with Olenka in her arms
Let me go!


Entrance door opens; in the doorway are the  boyar Sheloga and prince Tokmakov
both are in chain mail and helmets.

comes in
You didn’t expect the dear guests, did you?
Takes off his helmet and prays

jumps in between him  and Tokmakov
Let me go, let me go!

stops her way laughing
Don’t you, my dear, recognize your husband?
Being with Germans, I have become a German, it appears. Hello Let’s kiss!
wants to embrace her
It seems we’ve  pined a year...

jumps off him
Don’t touch,
Don’t touch the baby.

crosses himself
Our place is sacred!
A baby? .. What baby? ..
takes a step forward

runs back to the window
Get off!
I’ll throw myself into the window...

My Lord, have mercy! ..
Have I come back to see a mortal sin?!..

raises his voice
My wife! .. Whose little puppy is it?

falls down on her knees


Pskov, 1570

Garden of Prince Yury Tokmakov. Apples, pears, bushes of currants raspberries and gooseberries. Along the garden is a wide path. On the right are the boyar’s mansions; on the left is a fence with cracks separating the adjacent garden. In the foreground, on the right, is a thick bird cherry tree, beneath is a table and two benches; on the left is the shroud of an elder. In the background from behind the tres, show the Pskov Kremlin and part of Pskov. Twilight. Ladies and  parlormaids  play the game of gorelki (burners), The nurses sit at the tabl, sorting out berries and whispering.


Olga is burning. A few pairs chase her. In the first pair are Princess Debrenskaya and Lady Umyl-Borodina, in the second pair are Ladies  Matuta and Nastka.

I'm burning!
Umyl-Borodina, and Princess Dyabrenskaya run.

Catch her!

Olga runs after her; Umyl-Borodina dodges.
Make haste,
or you won’t catch her!

Runs off with Princess Dyabrenskaya.

laughs and threatens Umyl-Borodina
Just wait, Fedosia, we’ll get you!
goes back to her place.
I'm burning!
Stesha Matuta and Nastka run.

Stesha Matuta
Runs past Olga
You'll burn down!

throws and catches
Did you sit fire to her?

Stesha Matuta
How could we! .. The neighbors are much closer ...

grabs her by the hand

Stesha Matuta
shrinks back
Well, Olga?

in a low voice
Well! Stop urging me,
Make a clean breast of it, and say it straight .

Stesha Matuta
 also in a low voice
So what? .. I'll tell you ... You think I am afraid?
Parasha! Fenya!
Princess Dyabrenskaya and Umyl-Borodina
come up.
Enough with  burner:
I’m tired... My stumps are all pooped out.

Book. Dyabrenskaya
Mine as well.

Washed - Borodin
What shall we do?

Stesha Matuta
Something ...

Let’s see
Who gathers more berries?

Yes, let's ... Who will start singing “Gooseberry”?

Stesha Matuta
All right, let it be me ... Well now, disperse! ..
Call out, my friends!
Rushes into the bushes; the others run around the garden shouting
Hey, hey!


That’s youth! As frisky as  a finch; 
Hopping and gallopping from twig to twig,
Moving about all the time…

Ipatyevna,  young is just the time for frolic,
Don’t you think?.. How old is yours, I wonder?

Well, she’s about fifteen, 

My aunt! She’s really grown up!
The four of them will hardly reach
The age of Vasyevna…

Yes! Just look at them!
So young and so developed… I should say!
Mine is the only of her kind!
Whoever does she take after?
Neither her dad nor mother ... she must have been
Born on a windy day or fire…

And you?
It’s  clear that the bridle should match the horse…

The girl should match the fellow ...

It’s hard to find a way with her,
Just try to talk  her about marriage…
She will give up on it.
I wouldn’t wish it to a foe!

Shakes his head
Good gracious! How can it be?

Well, you see,
She grew up. Prudent,
Affable not touchy, and she won’t let anyone,
Not even father, deprive her of her freedom!

Some children are so humble: they will never
Go counter to their parents…
Perfilyevna  and I,
Although I know I shouldn’t boast,
I‘ll say it just in passing,
We’ve raised our little birds.

My dear, our girlies
Have chains of gold, while Stesha’s
Are hempen ...

Hempen you say! Look carefully
Into the larder and you’ll see 
A lot of pearls. And as for money
They say   she’s got her bins
Filled to the brim.
You do know all your neighbour’s wealth!

All right, all right,  enough,  my dear,
Don’t sin in your old age, will you?
Your boyar
Nikita Semyonich is much richer!
He’s rich and generous,
Though he’s a widower, 
He’s better than a bachelor.

Well, good for him – one in the whole of Pskov.
I would propose a wife to him –
He’d be so grateful! They would consent
For he’s convenient for them…

Do not propose,
There are sufficient of matchmakers in the city,
Chock-full, in fact.

Communion baker told me yesterday
not to be angry with  a silly question.
I see that she was right
You too, Vlasyevna,
Should not be angry!
Perfilevna does not reply.
Well, I don’t care.
Keep shouting. The tongue is not a bell.
It will not crack.
Someone begins to sing in  the distance

The voice of Stesha
When I was young I went for berries to the wood, , -
For the girl  the fortune was no good
For raspberries, for raspberries, for currants...
A few voices join in
For raspberries, for raspberries, for currants...

Perfilyevna, you have kept silent, not a word
You ever  whispered in my ear,
Indeed,  both lies and truth are much alike:
Like oil, they will come up if thrown into water.

What are you talking about, mother?

What do you mean?

I mean precisely what I say:
"The  Princess will be a Boyar’s wife…”,
And you conceal it. You think I’m simple!

So what? There are many princesses!

But few of them are governor’s daughter! ..
Your princess, Perfilevna!

Thank you
A ceremonial for honour! All of a sudden, unexpectedly
We’ve got a joy!..

You understand,

Shakes her head
Well, what shall I say?
The voices are nearer
Behind the bushes

A young bush was growing in the wood, so thick
I got my hair all entangled in a twig
For raspberries, for raspberries, for currants...
For raspberries, for raspberries, for currants...
Voices of girls
For raspberries, the raspberries, the currant,
Well, the swallows are warmed up,
Engrossed in singing:
It looks like lovely weather

God grant them joy!
And you – why are you hooting like an owl?
Have you really been taught to be reserved?
With strangers it’s all right…
But they are all your kith and kin.

What’s there to envy?
At least I will not wear someone else’s dress ,
Now let me touch your damask gown.
I say! It isn’t good to praise the pie
While you are kneading dough.
Once it brews up, then it’s half done.
And much depends on filling;
When it is baked and ready
Then you may praise it, dear guests,
We, too, will swagger… And that‘s it!
And now?..  Match-making do you mean?
There’s news from Novgorod…
I wish I hadn’t heard it...

The news? What news?..

I heard a word, but I do not believe it:
Communion baker told me that.
Oh, she’s a millstone: put lime in -
She’ll grind it like flour... Babbler!

No, Vlasyevna! Prosvirnya grinds neatly,
But here, look, she cannot  sprinkle...
Well, such is passion ... Prince Yury
Told me, so it’s godly truth.
Stop tempting us, Perfilyevna!


Good gracious, Tsar Ivan
Is angry with  Novgorod,
He‘s there with jprichnina, his fighting squad...

Parfyenovna, Perfilyevna and  Vlasyevna
You don’t say so!

He executes in every corner
Both young and old,  the guillty
And the guiltless ones,  without distinction
Puts all to death  without mercy, cruelly.
A horseman came urgently to Prince with message:
“Moan and groan reign in the city
The Volkhov River, a mile beyond the bridge,
is  like a  dam, all  filled with corpses,
Even a flood won’t wash all that away…”
Three thousand men, he said,
Were executed on the square in one day,
Let alone suburbs, villages,
And Monasteries ... Oh, Lord,
Have mercy on us sinners!
Stesha Matuta  walks out to the pathway
followed by Olga and other  maids and ladies

Pointing to them
Children ... Let mi finish.

Stesha Matuta
Gathers berries along the path and sings

Who will help me out, who is brave enough?
Who will tear me off the branches with a scarf?
 For raspberries, for raspberries, for currants...
For raspberries, for raspberries, for currants...

All get together in a circle, berries in their kerchefs

Stesha Matuta
Starts singing

He who didn’t see and didn’t care,
Has untied the scarf of maiden, oh so fair.
For raspberries, for raspberries, for currants...

All together
For raspberries, for raspberries, for currants...

Come up to nurses.

Princess Dyabrenskaya
To Ipatyevna

Look, mom, I what I have gathered!
Have you seen bigger berries?

Fedosya Umyl-Borodina
Is it big wonder,
That you’ve  found such large raspberries?!
You try and find such cranberries!
Unwraps her kerchief

They are pearls, not berries


Stesha Matuta

shakes her head
Not neighbour.

Stesha Matuta
grabs her by the hand
What? Isn’t it his, Devil Chetvyorka’s?

I swear to you by Patroness, Stesha! ..
I’m in love...

So what mom?
After all, a fairy tale is not a road
You stumble, and walk on
But here it’s different: you wouldn’t dare falter…
Stesha Matuta
Ah, Olga! If only you could understand,
What load you’ve taken off my mind,
You, too, would burst out crying
For joy…

She clings to Olga weeping
As for me I am your slave
Take me  with a knife
I will not say a word…

So let it be,
Let me tell you a fairy-tale, but, mind,
You listen, and don’t hinder.

Umyl-Borodina and Princess Dyabrenskaya
How can we! .. No, we won’t.
Olga and Stesha Matuta kiss as they come up hand in hand to the bench. It’s getting dark in in the garden.

Tale of the Knight Gorynya, the ferocious snake Tugarin
and Princess Lada.

The tale begins -
With a foreword and prelude
With a whisper and lament
The fairy tale begins
From the see of Khvalynsk
From the seven eastern rivers,
From the seven setting stars,
From the seven midnight mountains.
On the sea, yes, on the sea
As the day begins to fade
Over coastal heavenly Stonehill,   
Behind patterned little house!
The sky is dark with stars in the hous;
With stars in the sky, and the moon in the house;
With the  sun in the sky, pitch-dark night in the house…
The house, spellbound for ages,
Has been given an undertaking
For three hundred powerful heroes
And three thousand young men..
The land he came from is unknown,
Tugarin, the snake, has taken that road.
His mouth is like a red-hot hearth,
His legs are unbounded oaks
Claws of  steel, wings of copper, ,
The tail is  seventy fathoms long...
The snake feels Russian spirit from miles away,
Kills people from the distance of a whole mile
The thing he kills with is noting but
The  whistle of robber, oh so loud:
As he hisses the trees will  sway,
As whistles...

a sharp whistle resounds beyond the fence
The girls scream: "Oh dear!"

Princess Dyabrenskaya
in fear

What is this, mother?
A merry laughter beyond the fence and again, an even stronger whistle.

The wretched one! God forbid,
He’s frightened me to death.

But who is it, Perfilyevna?

Who else can it be,
If not the odious madcap Chetvyorka!
Turns her face  to the fence...

He has eavesdropped on us… Just wait.
I’ll tell  the Prince: He’ll get it hot
 Though he is the Governor’s son. You see
 The kind of scamp he is!

Perfilyevna, we’d better go
Before too late…eh?

Of course we’d better leave,
For parlour maids to get out of harm's way…
Now clear the table.
Come on! Let’s go!
The court maids take everything away and leave accompanied by the nurses.

And what about the fairy tale?

Stesha Matuta
Vlasyevna will finish it
There in the room!... Let’s goo! Be quick!
All go out through the gate; Stesha Matuta drops her
kerchief  on the way and stops.


Stesha Matuta and Chetvyorka are beyond the fence
Stesha Matuta
comes up to the fence
It’s you Chetvyorka?

Yes it’s me as ever, Stepanida
Shows her from behind the fence.
May I climb over?
Stesha Matuta
Not for your life!.. Is Mikhailo
Andreitch here?

The cloud? .. He’s stting on  my bench
Hanging his head ...

Stesha Matuta
Tell him
To come along and wait.

And what about me, Terpigorev?

Stesha Matuta
And you,
Get out of here!

Thank you kindly.

Stesha Matuta
Take care, Simon Mikhailich and keep quiet ..
He wants to leave.

Stesha Matuta stops.
Shall I send  matchmakers?

Stesha Matuta
Yes, send them,
You aren’t  the first one:
The daddy’s  gates
Will let one in and let him out.

Now listen:
Does your son intend to marry at his own will?

Stesha Matuta
I do not know.

Oh, they do not like us and will not say!..
Well, Stesha, God bless you! Give me your hand, at least!
Stesha Matuta silently comes up to the fence
and stretches  her hand;
 Chetvyorka takes her by the hand and kisses.

Stesha Matuta
Let me go, Simon Mikhailitch!
Chetvyorka kisses her hand again
You stubborn woman,

Good-bye! God be with you!


The stage is empty at first. Then Mikhailo Tucha climbs over the fence
and steps on the  an elder bushes; he has  a festive attire and a tall cap on
 Chetvyorka is behind the fence. The moon flows up from  the Kremlin.
sings in a low voice

Cry “cuckoo” , little cuckoo
In the dark nice little wood
Count for the fine young man 
His unfortunate years:
Will he drudge like this for long
Looking at the fair maiden,
Swallowing bitter tears,
Telling fortunes by the flower?

Hive you hidden yourself all right?

Mikhailo Tucha

Okay!You are not guarding the Germans , after all.
sings louder

Ah! It it is not privation that is hard,
It’s squabbling
With  my wrathful father,
And with my an wrathful mom ...
Ah! ..

Mikhailo Tucha
in a whisper

Hush, hush! Keep mum….

You’re fearless, Misha, ,
And I will leave...


Olga wrapped in a veil, goes into the garden and walks  quickly down the path;
Nastka sneaks in through  the gate crawling, and hides herself  in the raspberry-canes.

Mikhailo Tucha
 comes out to meet Olga and raises his cap

Don’t worry, Mistress
And don’t be frightened. I’ll leave.
I came here the first and final time
Do you want me to leave?..
Olga is shaking all over and doesn’t reply
Do you?

Hardly audible
Don’t leave
I'm scared ... How did I get into the garden
All alone… and late at night… by stealth?
I’m so scared. My blood is stiff, my mind is dull...

Mikhailo Tucha
I am responsible for you,
As for myself I’ll answer honestly:
I came to say goodbye ... I cannot bear any more
To have my soul all burnt with torment!..
Once I have no good luck I’ll take bad luck along
And run  away, out of reach…
Just say a word before I go:
Your dad won’t let you marry me, will he?

He won’t for I’m to marry someone else.

Mikhailo Tucha
smiles contemptuously

Yes ... Matuta.

Mikhailo Tucha
Even the Prince of  Pskov won’t miss such wedding
Your father doesn’t  know who that Matuta is.
He’s scandalmonger,  stooge of Moscow,
The curved sprout of a straight root,
And Pskovites hate such people. No!
If God  will tolerate my sins
I will not dread Matuta ...

Ah, Mikhailo!
You do not know his father:
It’s easier to turn the river back
Than contradict your father's princely word ...

Mikhailo Tucha
Well, God is merciful!.. If only you could love me!
And everything else will be His holy will.
How should I love you?
Comes up closer  to Tucha
You see: I came here on the sly, by trickery
To  catch a glimpse of you, at least,
And chat with you a little bit ...
What do you want, you shameless man?

Mikhailo Tucha
I want you, Princess, 
but openly,
Not seretly from God and kindly people. 
Let it be so! ... I’m poor a man, without kin
But I won’t let anyone have you.
Now this is what I have in mind:
I’ll go to the Assumption, under Sibirsky-kamen,
Along with daring Psovites and  Chetvyorka
I will get  furs and silver there,
And I'll come back in spring
And bend my orphan’s head  before the Prince.
I’ll let him execute or spare me,
Hoping for God Almigty’s mercy…
Give me your blessing for the road!

folds her arms
My dear! Woe is me!
Whe should you go that far and in hard frost?
So many men have fallen under Kamen!
Have many of them come back?
You want to get some goods
Whereas your dad is rich, and what he wants
Is not your goods but son-in-law after his heart.
 God’s work it is! !! Matuta got into my favour,
He gave his word , got my conscent,
And we shook hands. Why should you go away?
Why should you leave me
And let me cry and grieve?

 Mikhailo Tucha
No, Olga! Don’t disturb me.
I have decided, and I am firm in my decision.

You have decided! Mikhail,
You want  ruin me!
Covers her face with her hands and cries.

Mikhailo Tucha
takes her by the hand
Don’t cry, you know that crying will not help...
Stop crying, will you,  Olga: you break my heart,
When tormented, you never know what you will say!

raises her head
And if I throw myself to father's feet,
And tell him that I hate Matuta,
That I would rather go to nunnery,
Than marry him?

Mikhailo Tucha
Don’t tempt me, Princess!
If I confess to how, without dad’s permission,
That I’m in love with another man
For his good merits, orphanage, and daring,
That freedom for me is subjection
And I nice house is a wooden coffin…
Take Mikhailo by the hand

And if the my dear dad feels sorry,
 And if he doesn’t get infuriated with my misery,
Will you stay here. Darling?


I will!

So wait for me! I’ll get permission in Pechory ...
And let you know…


comes out of the bush
Mother Princess!

Olga jumps up.
Conceal  yourself, your father and Matuta
Are coming here ... hide yourself…don’t be afraid
For I'm in,  and I will answer!...
Rustles in the bushes.
Now go! ..

Mikhailo Tucha
kisses Olga’s  hands
Forgive me, Princess!

embraces him
Farewell, my dear!
disappears in the bushes.

Mikhailo Tucha quietly climbs over the fence. The prince appears on the path.
Yury and boyar Matuta are in overcoats, without caps on   


Prince Yury, boyar Matu.,
Olga and Nastka in the bushes.

Prince Yury
wipes his face with a handkerchief

That’s it!...
It’s cool and nice here. Far from the way it was in prison. Besides we are free to chat here, Sir.
Boyar Matuta
Wait, Prince! Free do you say?
As were were coming out I seemed to hear
Someone cry out.
He turns round

The bushes ...
Over there ...
Points to the place

Look there, they’re stirring.

Prince Yury
Well, we'll see ... Does not the cat climbed?
Goes to the bushes.
Nastka stirs the branches.

Boyar Matuta
Two-armed! .. You see?

Prince Yury
comes up to the bush, speaking out loud

Who's there?


It’s me!
Dear sir! Have mercy: I’m blame!

Prince Yury
Oh! .. It’s Nastka ... What’s up, you little imp?
Why have left the maids’ room?
on her knees
Have mercy!
For berries ... they are so ripe and juicy...
It’s devil’s work. I asked the nurse for permission
I said…

Prince Yury
To steal is a Sin, Nastka!
The nurse won’t hurt you with  the berries...

I’ve plucked five beries all in all ...
Shows the berries and bows low.
Have mercy!..
She cries

Prince Yury
Well girlie, let’s go home!
Beware, do not get caught in cheating.

I won’t, my prince, I won’t!

Prince Yury
Go home!
Nastka jumps up and runs away.


The same people, except for Nastka.

Boyar Matuta
I doubt somehow...
The girl is grown up: she woudn’t
Go picking berries late at night…
Look: was she alone here in the garden,
Or is there anybody else

Prince Yury
No, don’t malign, my friend:
For thirty years nothing like that has happed
Among domestics: for my people
Live in fear а God,  and Nastka, too,
Hoever smart, she’s still alone,
The baby bird…
Boyar Matuta
Well, sin takes no account of age of age.
We’d better search there in the bushes.
 Just just in casr ...

Prince Yury
Oh, come on, Nikita!
We are wasting time
On  trifles...

Boyar Matuta
It’s up to you!.. But still…
To be on the safe sade … Don’t talk so loud…

Prince Yury
Someone has scared you..

Boyar Matuta
A burn’t child
Will dread the fire, as you know.
Such are the  times these days.

Prince Yury
These are not times, it’s rather timelessness!
Yes! .. We’ve lived to see the storms and miseries…
 He sighs.

Boyar Matuta
Well now, Prince Yury! I hate to speak inopportunely
At this night hour... But if the Tsar, so terrible and angry
Arrives in Pskov on his return from Novgorod?

Prince Yury
We’ll bow to him… A blizzard  is God’s will!
Boyar Matuta
Yes, it’s all right with us…  But our free land...
It can be crushed with a crow-bar!
Posadniks  are all silly,
And their sons are even worse.
They’re  aiming at the wood. Take Tucho,   
And his friend Chetvyorka... Once they get hold of  you, you’ll  shout: “Thank you!”
No, it is bad for us, for  Pskov it isn’t any better...

Prince Yuri
I know. I know all ... A heavy load
Is on our minds: Lord sent me
A terrible ordeal in my old age:
I  mount the scaffold of God's wrath
But I’m watchful: I sent someone to Novgorod
To see how matters  stand,
Now I  am waiting for the news…

Boyar Matuta
You won’t get any
It’s clear: he’s been detained

Prince Yury
Maybe ...
Again, it is  God's will!
But we will talk about what to do
Tomorrow ... Now let’s wind up at this.

Boyar Matuta
Yes, Prince. I cannot wait:
It's time to stop. You see, the dove
Is not afraid of thunderstorm
Under warm wing, in falcon’s nest.

Prince Yury
God's truth! I’m  getting old
And overcome with ailment...
Wheres you are  in one's prime,
so you’ll  get on with Olya ,
Like winter wind with  spring  snowstorm.. 
You know,  I must apologize to you
I haven’t told you all…

Boyar Matuta
You haven’t, but you will.

Prince Yury
I'll tell you a great secret ...
Do you think Olga is my daughter?

Boyar Matuta
Whose daughter is she then?

Prince Yury
Well .. I don’t know what to call him...
You've heard about Boyar Sheloga?

Boyar Matuta
Married svoyachene was yours?

Prince Yury
On Faith in the Nasonova ...

Boyar Matuta
Have you heard.

Prince Yury
Well, Olga - her daughter's that same faith.

Boyar Matuta
So what!

Prince Yury
That's what ... And my father ... do not know ...

Boyar Matuta
E! .. So - what? ..
Olga weak cries.
Hark! Did you hear? ..

Prince Yury
What is it?

Boyar Matuta
In the bushes on the left who - then cried.

Prince Yury
Who is screaming? .. What are you queer!
Well, the sparrow shook himself awake ...

Boyar Matuta
No, Prince, wait a minute! ..
The Kremlin bell.
And what's more?
Another blow, and the third, fourth.

Prince Yury
Alarm! Alarm!
The bell does not stop buzzing.
To the meeting convenes!
In the distant fence, frequent moves and voice;
over the Kremlin flashes glow.

Boyar Matuta
At the gathering, just ... Vaughn fires lit ...
Prince, I'm with you ... al in the mansion to wait
Until you go? ..

Prince Yury
Ashamed, Nikita!
Here, perhaps, have to defend Pskov,
And you - on the stove, out of fear, like a woman!
Come quick ...
Lord have mercy!
Both quickly go.


    The market place  in Pskov Kremlin. In the background is Dovmont  Wall, with  the Church of St. Athanasius in the middle,   in  the corners are Gremyachaya and Kutnaya Towers. On the right are  the Churches of the Holy Trinity Cathedral,  the St.. Saviour  and he Church of Boris and Gleb; behind them is the new wall with Burkovsky and Snetov Towers; the Holy Gate and Saint Peter's Gate, on the left is  the Prince’s Yard; the old wall with three gates: Prince’s Gate, Mikhailovsky Gate and Common Gate.  In the middle of the stage is the Veche Stand with a few stairs covered with red cloth. On the square fires are kindled.   
The bell rings on the Trinity Cathedral. Crowds of people hurriedly enter the Kremlin through all the gates.  In all gate quickly enter into the square a crowd of people. Moonlit night.


Jushko Velebin, the messenger, stands by the lower step  of the Veche Podium. Standing by his side in a circle are Pskovites: Ivanko Torgashа; Fedos Gobol, butcher, Klementy Sestorikov, a blacksmith; Ivanko Podkursky, Isak Shestnik; Demeshka, washer; Fedorko,  the Tsar’s
son; Koltyr Rakov, Vasily Lukovitsa, , cloth dealer; Kirey
Shemetov, Yakov Zheleznov.
People gradually fill the square. Vague talk.

Ivanko Torgosha
to Velebin
You are deaf,  Jushko! Or  putting on airs. You don’t want to answer? 
Velebin is silent.

Kirei Shemetov
to Torgosh
What a dolt! Why do you bother him. Surely, it’s the messenger and  he will tell the Governor…
And what do you want?

Ivanko Torgosha
Ah, you Kirei Shemetov!

Fedos Gobolya
Listen, Torgosha,  don’t wag your tongue.
With a hangover...
He tapshim  on the shoulder.

Ivanko Torgosha
cries out
Oh! ..
Turns around.
Yes, it’s  Gobolya!
Rubs his shoulder.
How come, ... grandad?
They called a gathering
But don’t say anything – what is all for and why?
Fedosov Gobolya
And don’t you want to wait for the big ones?

Ivanko Torgosha
Why should we wait for them?
voices in the crowd
Look, fellows! Constable, constable!


The same people and the Dmytro Patrakeyevich, the constable mkes his way to the podium.

Dmytro Patrakeyevich
lifts his cap

Hello, honest folk!
A few voices
To your good health!
Well, Dmytro Patrakeнevich,
Will it amout to a hundred
from  each corner of the country?

It must

Fedos Gobolya
There will be more, Dmytro Patrakeevich!
Dmytro Patrakeyevich
We called the ones on duty
They are all here.
The crowd  still gather;
the bell keeps ringing;
there is а noise and shouting in the crowd.

Dmytro Patrakeyevich
at the top of his voice
On tolls, honest gentlemen,
On the old days,  one after another!

Listen to the sotsky!
The next ... Just listen, people!
Don’t interrupt!

Shut up, you there! ..

People quiet down and gather in groups. Silence.

Dmytro Patrakeevich
While the boyars and the tysyatsky are abscent
We’d better call over those on duty!

All rght!

Dmytro Patrakeyevich
 Commander of Trade area?

Isak Shestnik
 comes out from the crowd
Isak Shestik.

Dmytro Patrakeyevich
Opotsky area|?
Ivanko Podkursky
comes forward

Ivanko Podkurskoy
strikes his breast.

Dmytro Patrakeyevich
Bolovinsky area?

Mylnik Demeshko
comes forward

Demeshko ...

Dmytro Patrakeevich
Gorodetsky area?

from the crowd
laughter in the crowd..

Fedosov Gobolya! Grandad-homebody!
Ox’s godfather! Honey sucker Medosos-Fedos!

Pah, scoffers! Darn roarers! ..

Dmytro Patrakeevich
On tolls please, people!

On tolls! Quiet! Hush! Quiet!
the crowd falls  silent again.

Dmytro Patrakeyevich
Who's from Ostry-Lawitsa area?

Clementy Sestorikov comes out
 from the crowd

Ivan, the son of Sestorikov, blacksmith.

Dmytro Patrakeyevich
Who rules the Epiphany area?
no one comes out.

Dmytro Patrakeevich
After a pause

Ruler of Epiphany area on duty? ..

On duty!
Yes, who is on duty?
Zheleznov Yakov ...
Don’t  lie! The Second time:
He was on duty the other day, and now he’s one again.

Oh no,  it’s Yakov Koltyr now, brothers...
Yes, indeed!..
Let him come out!
Where has he gone?
Grab the shell 
by the claws!
 laughter from the crowd.

Dmytro Patrakeyevich
Dear Pskovites!
Now tell me: we need a public gathering, don’t we?
boyars along with  the tysyatsky, the judge, the royal clerk with his assistant are coming…
The Prince, our Governor, too,  has deigned to come

Yes to gathering! Let it be!
In the whole of Pskovian free Land!


Prince Yury Tokmakov,  tysyatsky Nikita Nasonov, boyars: I. Tenshin, Y. Krotov, Prince S Debrensky., G. Umul-Borodin, I. Matuta, Andrey Kosa, the royal scribe, Ortyusha, scribe’s assistant, Sidor Odanya, the judge, Moscow Royal warriors. Through the Prince Gatу enter the square followed by Mayors:  Ivan Gakhonovich, Gregory Sylich, Hrustolyov, Yury Kopyl, Mikhalo Pomazov.
Pskov warriors and more and more people enter the square through the Holy Gate. .


Prince Tokmakov
walks up to  the “seat”, the crowd gives way to him

Who rang the bell?

Messenger Velebin Jushko.

Jushko Velebin
comes forward and bows
Sir, I’ve been sent here with urgent news:
Allow me to speak to Pskovites.

Prince Tokmakov
Go ahead.

Jushko Velebin
Gets onto the “seat”, takes off  his cap, crosses himself to the churches and bows to three sides

A bow and word of Novgorod:
"Young brothers,
all men of Pskov!
Novgorod the Great bows to you all
So that you might help against Moscow,
Allegidly,  you you didn’t help
Your elder brother duly,
And you forgot the kissing of the cross;
It is your power and your wish,
So help your Holy Trinity!
As for your elder brother Novgorod
 The message says it’s  faded
And wished you to live long,
And hold Commemoration for it…”
He bows and puts on his cap.
The crowd gets agitated.

Novgorod the Great!
Our dear one!
Is it really
The end of it?!
There’ll be the end of Pskov as well!
It serves you right: you just sat quietly
Folding your arms!
Rejoycing over Novgorod’s misfortune!
Let the messenger say all.
Now tell us the whole truth, Yushko!
Or will he not say all?
We’d rather hear all he has to say!
Once we must blame ourselves, let’s do it.
Shut up, will you?!

Jushko Velebin
 he removes his cap again and bows the three sides.
Sovereign Grand Pskov!..


The same people, Mikhailo Tucha, Chetvyorka  Terpigoryev, Bogdan Kovyrin, Vasily Barboshin
and Pskov libertines come enter the Kremlin through  the   Smerdov Gate and make their way through the the crowd to the veche podium

 A noise breaks out again. The bell ceases.

Well, they have arrived!
Scream louder – he’s surely drunk:
See, sons of mayors!
What am I saying?
I only!..

Jusko Velebin
Your Honor, Pskov the Great!
Talking dies down
I shall  be damned on Judgement Day,
If I tell lies:
I’ll tell you what I heard
And what I saw through bitter tears!

Dead silence.
Now first of all,  to  Novgorod the Great, 
There came a huge vangard   from Moscow:
Boyars, commanders, princes
With nobles and boyrs’s children
All sorts of warriors – whole lots of them…
Who set up posts around the city,
And some invaded monasteries
To seal the treasuries and icons, and to bind elders
And take them to the debtor’s prison
Before the Tsar arrives…  Besides they‘ve gathered
The clergymen from all the Novgorod churces,
Gave  out ten for every  court official,
Again,  before the Tsar arrives,
They were put to debtor’s house
And beaten every day severely
Until they pay the debts
And every resident of Novgorod…
Has to pay twenty roubles each…

The villains!

Jusko Velebin
The worst is yet to come ...
They sent the boyars’ kids to cities
To meet the visitors, the men of note,
And all - in iron, houses and estate -
All sealed, and the children and wives
Guard the detainees committed ...

Fedosov Gobolya
Jushko, he says!
And what about the children,
Are they to blame of anything?
Jusko Velebin
And if I lie, Let God Almighty punish me!
Now wait! ... There‘s been an epiphany
And general disaster:
His Magesty himself… the Soverighn has arrived…
Have they found out who’s right and who is wrong?
It’s hard to say
If there was realy treason
Or God has really punished Novgoroders
For their sins… or if it was merely distruction
Of the  city and all its pyatinas
And settlements withing two hundred and more miles
That’s what I heard...
And with my own eyes I saw
Such a ferociousa penalty and execution
I wouldn’t wish it to a villain...
Ivan Vasilyevich is such a cruel man!..
Once he gets angry he’ll be like thunder!
To make things worse someone reported to the Tsar:
And he got angry with Father Pymen -
Disdained to come up to the Holy Cross:
You hold a gun against us in your hand
And not a vivifying Cross;
You have in mind to hurt our royal heart
With hurtful treason:
With your like-minded faction
You want God guarded Novgorod the Great,
Our Mothrland’s estate
To grant to Zhigmond, the Lithuanian King.
So from now on
You’re not an honored  preacher of the Russan Church 
of  Sofia, the wise
You are  a predatory wolf, a traitor and a killer,
A wrecker of our holy power
And Regal Crown!
He said it, and that was Novgorod – that’s all!..
Now it’s a month since they’ve been throwing
The martyrs   into the boiling vortex from te bridge
They’ll bind one’s feet and hands with  rope
Start torturing with fire
Then hurl the burning body
From the bridge into the water…
And he who rises to the surface will
Be stabbed with bear-spear and gaff
Or have his head cut off …
They bind the kids to mothers with a rope
And throw into the water just s well.
Prince Tokmakov
raises his hands to the sky
My God, my God!
Our Tsar Ivan Vailyevich
Cant’t be so cruel! No!

Jushko Velebin
The Tsar is there in  town now
Deployed with all his team.
The guardsmen had commited the atrocities
In absence of the Tsar

Fedosov Gobolya
I wonder, when on earth
Will all this end?

Kirey Sheremetov
There’s no keeping them in check
And there’s no judging these accursed.

Surely, no!
And we Pskovites,
Shall we  also mount the scaffold?
Someone will whisper something –that’s the end!
Oh no! How can it be?
Have all the walls collapsed?
Have all the locks on gates got rusted?
Do not surrender Pskov the Great!
Tere is a shield!!
Indeed, why should we sleep?
Now call the public!
Outsise St. Saviour’s!
Outside the Holy Trinity!
Pskov is for the Sovereign!
For worldly duties and for public meetings!
Fight, fellows!
From streets, or from the houses?
Fight from your house!
The rural ones, fight from the ploughs.
Now call the public.
Meeting! Meeting!
The ring of a bell resounds behind the scenes.

Scene 5

The same people. A lathered carriage-and-three drives in through the gate. The Pskov guest Semyon Ivanovich Borousov jumps out of the carriage. He is out of breath and can hardly breathe.

Kirei Shemetov
We’ve got more news, it seems?

Jusko Velebin
Bad sign!

The guest has tidings!
Give way!
Now let him pass!

Semen Borousov
in a faltering voice

Trouble! ... We are in trouble, Pskovites!
They are approaching Pskov!..
He makes his way through the croud  and cannot start speaking  for a while

Ivanko Torgosha
Whatever guests do you mean?
Semen Borousov waves his hand.

Kirey Shemetov
Crazy Germans?
Semen Borousov himself
Is coming! ...
The Tatars of advanced dtachment
Are in Nevadichi ... I hardly
Drove away ...

Ivanko Torgosha
Oh, dear friends, we’re done for!

Jushko Velebin
runs off the podium
Forgive and fare you well, my life!

We’re are lost!..
We’re done for!..
 Is he coming? ...
Yes, he is, indeed! ...
Oh, Lord, we’d better block the gate!
Let’s burn the houses!
Where shall we hide the goods?
Where shall we get the wives and children?
Call the meeting!
 general turmoil, the bell starts rining again

Nikita Matuta
to Prince Yuri Tokmakov, softly.
Now do it!
Too soon they got frightened ... bring the madmen to reason
Prince Tokmakov gets onto the podum

Quiet, people, quiet!
Our governor will make a speech!

runs in the crowd

Now listen, dear Pskovites!
The governor himself would like to speak.
Posadniks, boyars, the royal scribe, the judge and Moscow streltsy   ,  gather round the podium
Michael Cloud, Quartet Tepigorev
Fedosov and Gobolya are at the forefront. Silence.

Prince Yuri Tokmakov
removes the cap, crosses facing the cathedral and bows to the people

Fathers and brothers, men of Pskov,
The Great land of the Sovereign,
His patrimony and heritage, -
All free-willing people!
I address you!

Plesem kindly tell us, our governor and sovereign!

Prince Yury Tomakov
God and the Holy Trinity have granted me
 By the health of Tsar, our Sovereign
And the Prince of the hole of Russia,
And I’ve assumed  the power
Over your Pskovian Land…
So you decide if I am good or bad for you.

Ivan Gakhonovich
Sovereign Prince! Great Pskov gets on
Thanks to our health…

Gregory Hrustolov
And to your kindness...

Yury Kopyl
And to your pure truth…

Ivan Teshnin
And to your stratagem…
Yakov Krotov
To your monasic life...

Prince Dyabrinsky
To everything…

Nikita Matuta
And mostly to Tsarina’s favour!

Well, don’t say mostly!

Prince Yury Tokmakov
Posadniks, boyars, princes!
I bow to you kindly words
Brow beat you over milostnoe word
And let Gret Pskov decide - the young and old! ...
And tell the the Ancient Pskovian Land…

Prince Sovereign! It’s good to follow you!
With you, Grand Prince, we do not fear!
We’re all for you – both old and young!

Prince Yury Tokmakov
And if you like it

We hear everything, Sir!

Prince Yury Tokmakov
Great Pskov! Who’s frightened you?
Our legitimate Sovereign and the Ruler!
The children are afraid of Father!..
As Sovereign comes to bow in fear praying
To Pskovian everlasting Holy Trinity and Saviour
Right off you you take a mace and axe
As if he were a foe…
Maybe, the Tsar,
He  will bestow us privilege as well;
We are not  Novgoroders, our brothers, after all:
And we do not isuniate with Mystra and Lithuania
The lands and all approaches are taken care of;
We’are always ready to set out with the army!
And if the Tsar, our sovereign,  needs a daring man
Let him appeal -
The whole of Pskov will saddle horses!..
Is that right, brothers?

That’s it...
You know the fellows
are always at the ready
They’ll come to grips, why not?
The young must gain experience…

Prince Yuri Tokmakov
You see?! ... Why should the Tsar
Be angry with his patrimony?
No reason! No, Tsar Ivan
Has favoured Pskov
Since he succeed to the Throne
And still displays benevolence to Pskov…

Chetvyorka Tepigorev
The Wolf has eaten up the mare
Out of pity and loving care!

Fedor Gobolya
That’s right!
But what about Novgorod?
Did Bishop Pimen 
Really betray in favour of Lithvania, or Germans?

Ivanko Shemetov
Wel, very likely,
And Pskov will be considered guilty, being guiltless!

Kirey Shemetov
God only knows! Somebody else’s trouble
Is benefit to a detractor and a dashing man...
Nikita Matuta
Now listen to the Vicar, Prince:
The Soveregn’s heart is open to him
So he will tell us what is good.

Prince Yury Tokmakov
Thanks for the preface, boyar!..
But I don’t care for what the other’s say;
I ask the Ruler of Pskov-city
How can we serve our Sovereign and the Tsar?

He sounds like a prince!
Oh yes, he’s our Mayor!
And he is dignified!
Your Majesty,
Where do we start?
What shall we do and how can we,
Beat off the vicious foe?

 Prince Yury Tokmakov
I tell you, and – and I’ll be damned -
I’ll say it for the sake of Sovereign Pskov ...
Bake bread, make heady honey,
Cook fish... And lay a table
With bread and salt at every gate
On  Candlemas all will come out,
The young and old,
To meet the Tsar, and ask for mercy…
And so Great Pskov will stay for ever and a day
 Thaks to humility and Tsar’s reward
As well as to God’s favour…

Nikita Matuta
Prince Yuri puts on his cap and sits gown on the top step
of the podium.  A few moments of silence.

Chetvyorka Terpigorev
stepping forward
I, too, will say it: Amen! Amen! Scatter!
Pskov doesn’t need dominical werewolves!
How dared he drive in the stake
Just in time ...
I won’t oppose the Prince:
He loves the Tsar and  Pskov
He’ll say a word - deep from his heart ...
And you, Matuta? From whence are you,
Just like a priest that says the mass...
We’ve seen the like of them newcomers
And drove them out of our land
On to the Tartars,  with Tartar whips
Don’t be afraid,
And tell us honestly…
Nikita Matuta
makes an effort and interrupts Chetvyorka
What ... afraid of you?
An impudent greenhorn?
Just wait! You you will be bound, boy,
Moscow is close, you know!

It’s further than my fist from someone
Be thankful, I am calm, I hate  to altercate,
Or else…
Shaking  his fist at him
I’d hit you once or twice and give short shrift to you…

Fyodor Gobolya
Takes him by the hand
Chetvyorka, shame on you
Chetvyorka bends his head. Ther are shouts and noise in the croud.

Fyodor Gobolya
To Mikhailo Tucha
Well now, Mikhailo?
The son of Governoer,
Why don’t you say a word to please us?..

Mikhailo  Tucha
I’m waiting for our senior,
And as he says will go…
He turns to the Mikhalovsky Gate
There he comes.

(To be continued)

Л. А. Мей




Царь Иоанн Васильевич Грозный.
Царевич Иоанн.
Борис Фёдорович Годунов.
Малюта Скуратов.
Князь Афанасий Вяземский.
Дьяк Елизар Вылузгин.
Иван Бобрищев - Пушкин.
Елисей Бомелий.
Князь Юрий Иванович Токмаков, царский наместник и степенный посадник в Пскове.
Боярин Иван Семёнович Шелогапскович
Боярин Никита Матутапскович
Максим Иларионович, бывший степенный посадник в Пскове.
псковские посадники
Иван Гахононович
Григорий Хрустолов
Юрий Копыл
Иван Теншин
Яков Кротов
посадничьи сыновья
Михаил Андреевич Туча
Четвёртка Терпигорев.
Дмитро Патрикеевич, сотский.
очередные псковских концов.
Федос Гоболя
Иванко Торгоша
Клементий Сесториков
Иванко Подкурский
Колтырь Раков
Василий Суконник
Яков Железнов
Юшко Велебин, гонец
Семён Иванов Бороусов, псковский гость.
Боярыня Вера Дмитриевна Шелога.
Боярышня Надежда Дмитриевна Насонова, её сестра.
Перфильевна, мамка.
Княжна Ольга Юрьевна Токмакова.
подруги Ольги
 Боярышня Степанида Матута
 Княжна Дябренская
 Боярышня Федосья Умыл -  Бородина
 Настька, сенная девушка
 Тысяцкий, судья, псковские бояре, опричники, рынды, московские стрельцы, псковская вольница, сенные девушки, мальчишки, народ.

 Впервых четырёх действиях -  Псков; в пятом - берег реки Медедни.

 Первое действие в 1555, остальные - в1570 году.

                Действие первое


Боярин Иван Семенович Шелогов.
Вера Дмитриевна, его жена.
Надежда Насонова, сестра Веры.
Князь Юрий Иванович Токмаков.
Матрена Перфильевна, мамка Надежды.

Светлица. На заднем плане -  сенная дверь; направо два окна в сад; одно раскрыто, и в него вбивается несколько веток черемухи, налево - полурастворенная дверь; подле нее стол, и на нем ларец; перед открытым окном пяльцы и два стула с высокими резными спинками.


Надежда сидит за пяльцами; Перфильевна стоит у стола и отпирает ларец.
Надежда в сарафане; волосы заплетены в косу.
Перфильевна в телогрее и кике.

Вот, матушка -  боярыня, так поднизь!..
Гляди-ка-ся, как жемчуг - то подобран -
Роса на травке... Эдакую поднизь
Не то что королевишне носить,
Хоть бы самой царице -  право слово!
подходит к Надежде.

Прикинем-ка к волосикам твоим
Примеривает поднизь

Куда как разуборно!..
Сама -  то ты жемчужина в окате,
Аль камешек лазоревый... Во Пскове
Красавиц нету супротив тебя,
Опричь твоей сестрицы.

Полно, няня!
Хвали сестру, да не стыди меня:
Мы с Верушкой и сестры, да не ровни.

Надёженька! Да вы с сестрой-двойчатки,
Две ягодки на веточке одной...
Намедни мы пошли с сестрицей в церковь -
Народу много, и пригожих много -
Гляжу, гляжу: все девки молодые,
А краше Веры Дмитриевны нет!
Вот, думаю я спросту: хоть и стерто,
Да золото литое, хоть и цельно,
А серебро.

в раздумьи
Перфильевна! Не знаешь,
О чем сестра тоскует?

Знает грудь
Да подоплека... Муженек не едет -
Вот и тоскует... Порознь -  то давненько,
А молодой жене без мужа скучно.

Такая всё печальная, такая
Понурая... Словечка не промолвит;
Сидит себе весь день над колыбелью
Да Оленьку целует...

Эх, Надежда!
Как выйдешь замуж, так сама узнаешь
В ту пору, -  каково оно легко
И мужа - то любить и деток нянчить.
Вот погоди: твой женишок, князь Юрий,
С боярином вернется из похода -
Уж, -  плачь, не плачь, -  а косу расплету.

наклоняется над пяльцами

Заплачется, коль суженый невзрачен.

Князь Юрий -  то! Да что ты, бог с тобою!
Не грех тебе?.. Да этакого князя
Все девушки с руками оторвут.
Бывало, он по улице поедет -
Конь, что твой зверь: и фыркает, и пляшет,
И на дыбки, а он -  то, рассоколик,
Сидит себе на нем и в ус не дует:
Знай, шапочку соболью оправляет
Да встряхивает кудрями, а сам
На терем наш всё смотрит...
А ты: невзрачен!
Бьет об полы руками

Дура же, я дура!
и невдомек, что ты меня морочишь:
Давно ль сама хвалила жениха?

Я пошутила.

Видно, пошутила!
А плакала зачем, как он уехал?
Ну, что стыдиться! Плакать не зазорно
По суженом...
качает головой и смеется.

Забыть мне -  не забыть,
Как он в Великих Луках -  то со мною
Столкнулся -  и давай мне напевать
Про девичью красу, свою зазнобу...
Из Лук -  то мы когда с тобой?

Великим Постом.

Ну вот, на пятой -  то неделе
Ровнехонько был год... Аль на четвертой?
Не помню... а распутица стояла:
Такая склизь, что боже упаси!
Плетуся я проулком от вечерен
Да под ноги гляжу, а князь -  то Юрий
Навстречу мне: "Перфильевна, здорово! "
Я кланяюсь, а он мне говорит:
"Скажи своей боярышне, родная,
Что вся душа по ней изныла,
И божий день, мол, без нее не в день
А сам кису мне в руки сует, сует.
Смотри ж, скажи, Перфильевна! " - 
"Скажу, мол,
Родимый мой, скажу".

И не сказала!

Как не сказала?.. Да господь с тобою!
Да ты тогда...

И слышать не хочу.
Молчи, молчи!
Зажимает Перфильевне рот и смеется.
За сценой слышен детский крик.

Ах, Оленька проснулась.
Ведь это мы с тобою разбудили.
Вера за сценой

Шшш - шш - шш
Баю - бай - бай - бай,
Баю - бай - бай - бай.

Припрятать поднизь, да сходить на погреб.

Запирает поднизь в ларец и уходит в сенную дверь.


Надежда, потом Вера.

за сценой напевает вполголоса

Баю -  баюшки - баю,
Баю Оленьку мою!
Что на зорьке -  на зоре,
О весенней о поре,
В темном леса гнезда вьют.
Баю -  баюшки -  баю,
Баю Оленьку мою!
Соловейка, соловей!
Ты гнезда себе не вей:
Прилетай ты в наш садок,
Под высокий теремок.
Баю -  баюшки -  баю,
Баю Оленьку мою!
По кусточкам попорхать,
Спелых ягод поклевать,
Солнцем крылышки пригреть,
Оле песенку пропеть.
Баю -  баюшки -  баю,
Баю Оленьку мою!

Входит в светлицу. На ней цветная шубка и каптур.


Что, Оленька под песенку твою

садится на стул.
А ты чему смеялась?

С Перфильевной: она хвалила князя,
А я его бранила.

Жениха -  то ?

Ведь я шутя.


А ты не любишь шутку?

Не знаю, как: люблю и не люблю...
Как здесь он был, так я его боялась,
А как уехал словно жалко стало...
Бывало и не думаю о нем,
И не взгляну, когда поедет мимо,
Теперь -  то вот хоть бы глазком взглянула,
Да не на что. Когда они вернутся?
Пора бы нас порадовать...


Давно твой муж под Колывань уехал?


И Оли не видал, сестрица?


Как же он утешится, сердечный!
Как расцелует Оленьку!

Не режь меня...

испуганным голосом
Господь с тобою, Вера!

падает на колени
Сестра, сестра, я обманула мужа:
Моя малютка -  не его ребенок!

поднимает Веру
Голубушка - сестрица, полно, полно!
Перекрестися... Что ты говоришь?

опускается на стул
Опомнюсь я в могиле.
Рыдает. Надежда хочет ее обнять

Не подходи ко мне, не оскверняйся:
Я грешница, я клятву преступила -
Нет у меня ни друга, ни сестры!

обнимает и целует Веру

Мой друг!.. Сестра!.. Не надрывай мне сердца...
Господь простит. Давай ему молиться...

Надежа! Мне не замолить греха,
Не выплакать у господа прощенья!

Зачем же так отчаиваться, Вера?
У господа и слезы на счету...

Не смыть с моей души любви проклятой,..
Не смыть со щек проклятых поцелуев
отирает слезы

Нет! Жребий мой выпал!
И как мне быть -  я твердо порешила...
Приедет муж, подам ему топор,
Скажу: "Пришла с тобою распроститься.
Прискучил мне твой свычай и обычай,
Нашла себе я мужа помоложе,
Да над тобой, седым, я насмеялась!
Ищи и хозяюшку другую,
Получше, да почище, а с меня
Снимай и стыд и голову... "

Ах, Вера!
Как у тебя язык -  то повернулся
На эту речь греховную? Татарин -
И тот своей хозяйки не зарежет,
А твой Иван Семенович -  крещенный!
Ну... пригрозит, посердится, потужит,
Да и простит...

Не надо мне прощенья
И милостей! Я мужу не жена
И никогда женой ему не буду:
Люблю другого, и любви этой
Муж и ножом не вырежет из сердца.
Обнимает Надежду.

Ох, не кори! И ты бы полюбила!
Когда б ему в недобрый час попалась
На зоркий глаз, на ласковое слово...
И ты бы грех на душу приняла!

Да кто ж такой?

Не спрашивай, Надежа!
Не вымолвить, а то язык отсохнет!
Я и в молитвах шепотом боюся
Проговорить желанное словечко:
Назвать его по имени...
Хватает Надежду за руку.
Грех говорить, а промолчать не в силу,
Хоть казнися, да выслушай:...

припадает к плечу Веры
Не бойся:
Я... не стыжусь... Я вышла из подростков.

так слушай же!
Шла замуж я неволей...
Привыкла после... Мой Иван Семеныч
Пренравный, а души во мне не чаял
И баловал, как малого ребенка:
В глаза глядит и мысли -  то, кажися,
Все выглядит так высмотрит насквозь...
Сегодня что ни есть мне приглянулось,
А завтра -  уж несут во двор купцы...
Дарит, дарит, да сам еще боится -
В угоду ли? Колечко не колечко,
Запястье не запястье:... Так мы жили
С ним до весны... Весною слышно стало:
На немце рать сбирают. Мой хозяин
Куды тужил, что надо к нам расстаться,
Да как тут быть? -  пошел и он в поход.
Поплакала я, богу помолилась,
Дала обет к печорским чудотворцам
Сходить, как только радостную вестку
Услышу... Вот и прискакал гонец.
"Сломали немцев -  бог послал победу".
Недели с три прошло -  другой гонец:
"Царь будет в Псков, и наши с ним вернутся... "

Приехал царь, вернулися и наши,
А мужа нет: остался на стороже
Под Колыванью -  словно ненадолго,
Прислал поклон мне с нашими, гостинцы...
Жду, жду, -  не едет... Думаю: наверно,
Господь меня за то и наказует,
Что я дала обет и не сдержала...
Взяла с собою девушек, пошла
Угодникам господним поклониться
Ты не была в монастыре?

В Печерском?
Нет, не была...

Туда дорога лесом...
А лес густой; берёзы да осины
Переплилися, спутались ветвями,
Как волоса, а молодой кустарник
Сплошным плетнём раскинулся -  разросся
Простору нет. Идём мы по опушке,
Вдруг Степанида мне и говорит:
" Боярыня, гляди-ка: подосинник.
Пойдём искать грибов ".

Ты и пошла?

Я и пошла... Давно уж это было,
А как теперь гляжу на этот лес
Уют, прохлада, солнышко, как зайчик,
По молодым кустам перебегают;
Мох -  что ковёр шелковый под ногами...
А впереди деревья гуще, гуще,
Темней -  темней, так к себе и манят...
Иду... кругом грибов и ягод вдоволь...
Тут боровик, волвянка, подорешник,
Тут земляника... Тишь в лесу такая,
Что ни один листок не шелохнётся..
Вот слышится мне, будто бы кукушка
Кукует где -  то, только далеко...
Дай, думаю, послушаю поближе:
Надолго ли господь грехам потерпит?
Аукнула и побежала дальше.
За мной: "Ау! ау! ", а я ныряю
Промеж кустов, не хуже куропатки...
Вот и иду... кустарник чаще, чаще, -
Всё жимолость, да цепкая какая:
То там, то здесь летник сучком прихватит...
На ту беду моя кукушка смолкла;
Куда идти не знаю, да и полно...
Остановилась, дух перевела,
Подумала: "заблудишься, пожалуй "
Пошла назад тихонько, а сама
По сторонам гляжу, ищу дороги...
Кажися, здесь? Прошла шагов с десяток
Нет, здесь не шла; свернула полевее -
Опять не то; взяла направо -  топь,
По щиколотку ушла в болото.
Я крикнула -  никто не отвечает;
Ещё, ещё -  опять ответу нет...
Я не сробела, крикнула погромче,
Прислушалась: чу! Кто -  то отозвался...
Я на голос бежать, бежать, бежать,
Всё целиком по хворосту, по кочкам,
Изорвала летник, коптур сронила,
Валежником все ноги исколола,
Все руки исцарапала -  задаром:
Не из лесу бегу, а прямо в лес!
Трущоба, глушь! А сучья, словно руки,
Так вот тебя за полы и хватают...
Страх обуял. Я побежала шибче,
куда глаза глядели, без пути,
Без памяти бежала и кричала,
Пока язык и ноги не отнялись;
Споткнулася о что -  то и упала -
Тут из очей и выкатился свет...

Как ты жива осталась? .. Жутко, Вера!..
И слушать -  страх!..

Не страшен страх, Надежда,
А страшен грех... Вот как любовь -  змея
Под сердце ляжет, словно под колоду,
Да высосет всю кровь из ретивого,
Да как не то, что о грехе молиться -
И, кажется, молилась бы греху, -
Так тут вот жутко... что твой лес потёмный!
Ну, что со мною было, я не знаю...
Как сквозь просонок слышала: кричали,
Трубили в рог... Очнулася я поздно,
Уж в сумерки... В каком - то я шатре...
Гляжу: ковёр подостлан подо мной,
А в головах камчатная подушка,
И парчовой попоной я накрыта...
Кругом собаки лают, кони ржут,
Народ гуторит...

Что ж это такое?
Бояре, что ль, охотились?

Приподняла я голову -  подходит...
Впотьмах лица не видно, только очи
Как уголья в жаровне... Говорит:
" Долгонько спалось, гостья дорогая!
А нам бы вот доведаться как гостья
Велит себя по имени назвать,
Как величать по отчеству? " Сам -  в пояс.
Я ни гу - гу -  язык не шевелится...
А вижу -  то, что из бояр -  боярин,
По речи слышно: голос так и льётся,
Что за осанка, что за рост и плечи!..
Он мне опять: " Мужёвая жена аль красна
Девица -  отзовися:
Мы до дому проводим. " Я молчу.
прпглазами, отвернулся, крикнул:
" Князь Вяземский!
Послать сюда девчонку! "
И вышел вон... Втолкнули Степаниду...
А там, уж как свезли меня домой,
Как на постель раздели -  положили -
Не помню.
Вера!.. Знаешь ли ты?


И я бы так же полюбила...

Да ты скажи мне: как же не любить-то?
Душа из тела рвется... Ты послушай!
Слышен отдаленный звук трубы

в смущении прислушивается
Что это? Трубы?

Пусть себе их трубят!
Дослушай лучше песенку мою.
Проснулося я ночью на постели:
Щемит мне сердце, -  сладко таково;
По телу дрожь, как искры пресекает;
Коса трещит, вертится изголовье;
В глазах круги огневые пошли...
Вскочила я, окошко распахнула,
Дышу -  дышу всей грудью... а в саду
Роса дымится и укропом пахнет,
И под ухом кует кузнечик...
Ну, что, Надежда, что бы ты сказала,
Как если б он да шасть из -  за угла,
Да шепотом промолвил: " Эх, молодка!
Аль ласковым глазком на нас не взглянешь?
Аль белою рукою не поманишь?
Пустила -  бы в светелку... "
Я шатнулась
И о косяк ударилась плечом,
А самое трясет, как в лихорадке...
Сказать хотела: " Отойди проклятый! "
А говорю: " Влезай же, что ль скорее! "
Уж видно бог попутал за грехи!..
Трубы слышнее. Надежда глядит в окно.
Вера опускает голову на руки и плачет.
Молчание. Встает.

Да что тут! Вырвал сердце мне из груди,
Как из гнезда бескрылую касатку,
Ударил оземь, да и прочь пошел.
ходит по светлице.

Жену завел -  Настасьею зовут,
Романовой по батьке называют...
Уж я б ее, лебедку, угостила,
Да не достанешь: руки коротки!
Труба раздается у самых ворот.

отскакивает в испуге от окна
Ах, господи, помилуй! Вера, Вера!
Они, они!..
Иван Семеныч с князем!


Убеги, голубушка -  сестрица!..
Я не пущу их!
Бросается к сенной двери.

ломает себе руки
Матушка, не выдай!
Дай унести мне Оленьку: убьет!
Бросается в дверь налево

прислушивается к сенной двери
Скорей, скорей!.. ворота отворили...
Скорей! идут по лестнице...

вбегает с Оленькой на руках


Сенная дверь растворяется; на ней
появляются боярин Шелога и князь Токмаков,
оба в кольчугах и шлемах.

Дорогих гостей не ждали?
снимает шлем и молится.

бросается в беспамятстве между ним и Токмаковым
Пусти, пусти!

заступает ей дорогу, смеясь
Аль мужа не признала?
Знать с немцами и сам я немцем стал.
Здорово, Вера! Дай поцеловаться!
хочет ее обнять
Кажися, год промаялись...

отскакивает от него
Не тронь,
Не тронь ребенка.

Наше место свято!
Ребенка?.. Как ребенка?..
делает шаг вперед

отбегает к окну
В окошко кинусь...

Господи помилуй!..
Неужто я на смертный грех вернулся!..

Возвышается голос
Жена!.. А чей пащонок этот ?..

падает на колени


Псков, 1570 год

Сад князя Юрия Токмакова. Яблони, груши, кусты смородины, малины и крыжовника. Вдоль сада прибита широкая дорожка. Направо видны боярские хоромы; налево щелистый забор в соседний сад. На первом плане, справа, густое дерево черемухи, под ним стол и две скамьи; слева разросток бузины. На заднем плане, из – за деревьев, виден Кремль и часть Пскова.
Боярышни и сенные девушки играют в горелки, мамки сидят за столом, перебирают ягоды и шепчутся.


Ольга горит. За ней несколько пар; в первой паре княжна. Дебренская и боярышня Умыл -  Бородина; во второй боярышня Матута и

Умыл -  Бородина и княжна Дябренская бегут.

Умыл -  Бородина

Ольга бежит за нею; Умыл -  Бородина увертывается.
Проворней -  не поймаешь!

Сбегает с княжной Дябренской.

смеется и грозит Умыл - Бородиной
Ну, погоди, Федосья, попадешься!
возвращается на место.
Стеша Матута и Настька бегут.

Стеша Матута
Пробегает мимо Ольги

бросает и ловит
Не ты ли подожгла?

Стеша Матута
Куда уж нам!.. Соседи ближе...

хватает ее за руку

Стеша Матута
откидывает голову
Ну, Ольга?

Ну!.. Да ты меня не нукай,
А говори по сердцу всё, как есть.

Стеша Матута
Так же вполголоса
Так что ж?.. Скажу... Ты думаешь, боюся?
Параша! Феня!

Княжна Дябренская и Умыл - Бородина подходят.
Будет нам в горелки:
Устала... ноги -  точно как колодки.

Кн. Дябренская
И у меня.

Умыл - Бородина
А что ж мы будем делать?

Стеша Матута
Так что -  нибудь...

Боярышни, давайте -
Кто ягоду крупнее наберет?

Умыл -  Бородина
Давайте... Кто затянет "По малину"?

Стеша Матута
А хоть бы я... Ну, рассыпайся, жемчуг!..
Подруженьки, ау!
Ныряет в кусты; остальные
по саду с криком.
Ау! Ау!


Вот молодость- то резвая, что зяблик;
Всё прыг да скок, всё с ветки да на ветку -
Не посидит на месте и часочку...

Ипатьевна, когда ж и порезвиться,
Коль не в подростках?.. Что, твоей то сколько?

Да что? Никак пятнадцатый годок,

Ну, мати, перестарок!
Сложить их четырех-то, вряд дотянут
До Власьевны...

Да! Ты гляди на них!
Из молодых, да ранние... Подико-сь!
Одна моя такая егоза,
Что где это такая уродилась?..
Ни в батюшку, ни в матушку... знать, в ветер
Аль в полымя пожарное...

Так что ж ты?
Вестимо: надо по коню уздечку...

По девке -  парня...

На-тка, подступися,
Заговори с ней о сватовстве...
Махает рукой.
И ворогу не пожелаю!

Качает головой
Ах, мать моя! Да как же это?

Так же:
Росла сызмалу. Досужа,
Приветлива, отходчива; а воли
С нее никто -  и батька -  не сымай!

Иные так покорливы: из воли
Родительской не смеют выходить,
И на обычай девичий стыдливы...
Вот хоть мы с Перфильевной -  известно,
Своим добром не след бы и хвалиться, -
А к слову молвить: выносили пташек.

Ну, матушка, у наших соколён
И путы золотые, а у Стешы

Пеньковые! Порыться
У вас в пеньке, по кладовым -  то вашим,
Так, чай, зобницу жемчугу нароешь,
А, говорят, рублями -  пруд пруди:
Все закрома насыпаны доверху.
Как вам не знать соседского добра!

Уж полно, полно, Власьевна -  голубка,
Уж не греши на старости!.. Богат,
Куда богат боярин твой, Никита

Богат и тороват,
Хоша и вдов, а холостого лучше...

И молодец, -  один на целый Псков.
Посватала б ему я и невесту -
Уж был бы благодарен! Отдадут,
Затем: жених сподручный им...

Не сватай,
И без тебя найдутся: свах во Пскове,
Что в огороде кочней...

Знать, что правду
Просвирня наша мне вчера сказала.
Не погневися, матушка Матрена
Перфильевна, на глупый спрос, и ты
Не погневися, Власьевна!
Перфильевна не отвечает.

А мне что?
Звони -  язык не колокол, не треснет.
Вдали запевают песню.

Голос Стеши
По малину я ходила, молода, -
Прилучилась молодешеньке беда.
По малину, по малину, по смородину...
Несколько голосов Подхватывают
По малину, по малину, по смородину...

Вот ты молчок, Перфильевна, и слова
Мне на ушко ни разу не шепнула,
Да быль и правда -  всё одно, что масло:
Хоть в реку вылей -  выплывет наверх.

Да что ты, мать?

К чему ты прибираешь?

К тому и прибираю: "Быть княжне
Боярыней... ", а вы от нас таитесь:
Нашли простых!

Чтож? Мало ли княжен!

Да лих не все наместнические дочки!..
Твоей княжне, Перфильевна!

На чести - почести! Не ждали -  не гадали,
Ан радость и в ворота к нам!..


Качает головой
Ну, что и говорить?
Голоса ближе.

За кустами

Уж как рос в лесу да кустик молодой -
Я запуталась в нем русою gh.
По малину, по малину, по смородину,
По малину, по малину, по смородину...
Голоса девушек
По малину, по малину, по смородину...

Ну, разыгрались, ласточки, распелись:
Знать, будет вёдро...

Дай им бог на радость!
А ты - то что разгукалась совою?
Что и взаправду учила таиться?
Диви б чужие... Слава богу, сватья,
Да и кума в придаток.

Эка зависть!
Хоть не носить чужого сарафана,
Так дай рукой поглажу по камке.

Послушайте-ко, р'одные, негоже
Хвалить пирог, поколе тесто месишь.
Взойдет опара -  дело в полуделе,
И какова-то выдастся начинка;
Вот испечем да подадим на стол,
Тогда хвалите, милостные гости,
И сами мы хвалиться станем... Так - то - сь!
А что теперь?.. какое сватовство?..
Вон вести-то из Новорода... Лучше
И не слыхать бы...

А какие вести?..

Прослышала я мельком, да не верю:
Опять -  таки просвирня говорила...

Уж эта -  жернов: положи известки -
Всё за муку измелет... Пустомеля!

Нет, Власьевна! Просвирня чисто мелет,
А тут, гляди, посыпать не сумеет...
Такие страсти... Сам ведь Князь -  то Юрий
Мне сказывал -  уж, стало, божья правда.

Да не томи, Перфильевна!

И впрямь!

Ох, матушки, ведь царь Иван Васильич
На Новгород прогневаться изволил,
Пришел со своей опричниною...

Парфеновна, Перфильевна и Власьевна
Что ты!?

Казнит по всем концам и по посадам
И старого и малого -  кто винен,
А кто и невиновен -  без разбора,
Без жалости, без милости казнит.
Пригнал оттуда к князю спешный вершник:
"Стон -  стоном, князь, по городу стоит;
На Волхове, пониже моста с версту,
Набило тел -  такая-то плотина,
Что полою водою не размоет... "
Три тысячи, никак -  он говорил -
На площади казнёно было за день,
А что уж там, по пригородам, селам,
Монастырям... Ох, господи, помилуй
Нас грешных!
Стеша Матута выходит на дорожку; за ней Ольга, другие боярышни и девушки.

Указывая на них
Дети... доскажу.

Стеша Матута
Сбирает ягоды по дорожке и поет

Кто-то на помочь мне, девице, придет?
Кто-то косынкой от веток отовьет?
По малину, по малину, по смородину,
По малину, по малину, по смородину...

Все собираются в кучку; в платках у них ягоды.

Стеша Матута

Не видал, не чаял суженый седой:
Увидал -  распутал косынку мил'ой.
По малину, по малину, по смородину!..

Все вместе
По малину, по малину, по смородину!..

Подходят к мамкам.

Княжна Дябренская

Смотри - ка, мама, что я набрала!
Видала ты крупнее?

Федосья Умыл- Бородина
Эко - диво,
Что крупную малину отыскала!
Ты мне найди смородину такую!
Развертывает платок.

Не ягода -  бурмицкое зерно.


Стеша Матута

качает головой
Не соседа.

Стеша Матута
хватает за руку
Как, не его, не дьявола Четверку?

Клянусь тебе заступницею, Стеша!..
Люблю я...

Умыл - Бородина
Что же, мама?

Погоди же!
Ведь сказка не дорога: там споткнешься,
Да и опять пошел; а тут иное -
И о словечко не моги запнуться...

Стеша Матута
Ох, Ольга! Если б ты да разумела,
Какой мне камень сдвинула ты с сердца,
Сама со мной заплакала навзрыд
От радости...

Припадает Ольге на грудь и плачет.
А я твоя рабыня:
Возьми меня, вели разнять ножами -
И слова не промолвлю...

Так и быть,
Скажу вам сказку, только чур -  уж слушать
Да не мешать.

Умыл- Бородина и княжна Дябренская
Как можно!.. мы не будем.
Ольга и Стеша Матута целуются, подходят, рука в руку к скамье и садятся. В саду темнеет.

Сказка про хороброго витязя Горыню, про лютого
змея Тугарина и про царевну Ладу.

Починается сказка -
Приговором да присказкой,
Тихим шепотом, частым причитом;
Починается сказка -
Что от синего моря Хвалынского,
От семи рек восточныих,
От семи звезд закатныих,
От семи гор великих полуночных.
Ой, на море -  море
Погасают зори,
За поморскую Камень-горой поднебесную,
За янтарным узорчатым теремом!
На небе темно, в тереме звезды;
На небе звезды, в тереме месяц;
На небе солнце, в тереме ночь непроглядная...
Зачарован тот терем спокон веков -
И положен зарок на нем исстари,
На три сотни голов богатырских,
А молодщих людей на три тысячи.
Где он стал, та земля не изведана,
И залег ту дорогу Тугарин Змей.
Пасть у Змея, что печь раскаленная,
Лапы -  словно дубы трех охватные,
Крылья медные, когти булатые,
Хвост на семьдесят сажен волочится...
Русский дух чует змей ровно за' семь верст,
Убивает людей ровно за версту,
Убивает, собака не чем другим,
Как разбойничьим, громким посвистом:
Зашипит он -  деревья шатаются,
А как свистнет...

За соседним забором раздается резкий свист; девушки вскрикивают: "Ай! "

Княжна Дябренская
в испуге

Что это, мамушка?
За забором веселый хохот и опять свист, еще сильнее.

Ах, окаянный! Господи прости,
Перепугал не на живот, а на смерть.

Да кто это, Перфильевна?

А кто же,
как не постылый сорванец Четверка!
обращается к забору

Подслушал, видно... Подожди: ужо-тка
Скажу я князю: будет на орехи,
Хоть ты и сын посадничий... Ведь вишь ты,
Какой пострел!

Перфильевна, уйти бы
Покамест, что?..

Вестимо, что уйти:
С ним до греха не долго...
сенным девушкам
Убирайте всё со стола. Боярышни, пойдемте!
Боярышни и девушки торопливо собирают и уходят с мамками.

А что же сказка?

Стеша Матута
Власьевна доскажет
Вам в терему'... Пойдемте поскорее!
Все выходят в калитку; Стеша Матута роняет
на полдороге платок и останавливается.


Стеша Матута и Четверка Терпигорев за забором

Стеша Матута
подходит к забору
Четверка, ты?

Все я же, Степанида
Показывает голову из -  за забора.
Позволишь перелезть?

Стеша Матута
Вот я тебе позволю!.. Здесь Михайло

Туча?.. У меня на лавке
Сидит, повеся голву...

Стеша Матута
Чтобы сюда пришел и дожидался.

А я то что ж, Терпигорев?

Стеша Матута
А ты,

Благодарим покорно.

Стеша Матута
Смотри ж, Семен Михайлыч, тише..
Хочет уйти.

Стеша Матута останавливается.
Зашлю я сватов?

Стеша Матута
Засылай, пожалуй, -
Не ты перво'й: у тятеньки ворота
Как впустят, так и выпустят.

Твой родный сам жениться норовит?

Стеша Матута
Не знаю.

Эх, не любят нас, не скажут!..
Ну, Стеша, бог с тобою! Дай хоть ручку!..
Стеша Матута молча подходит к забору и подает руку;
Четверка берет ее за руку, притягивает к себе и целует.

Стеша Матута
Пусти, Семен Михайлыч!
Четверка целует ее еще раз

Прощай! Господь Христос с тобою!


Сцена сначала пуста. Михайло Туча перелезает через забор
и становится на бузинные кусты; на нем терлик и высокоя шапка.
Четверка за забором. Из-за Кремля выплывает месяц.

поет в полголоса

Раскукуйся ты, кукушечка,
Во темно'м лесу, в дубровушке,
Посчитай ты добру молодцу
Его годы бесталанные:
Долго ль будет так -  то маяться -
На красну девку погядывать,
Горючи слезы глотаючи,
По бездольице гадаючи?..

Что, Миша, ладно ль схоронился?

Михайло Туча

А ладно -  стой! Не немца ведь сторожишь.
поет громче

Ох! Не тяжко мне бездольице,
А тяжка мне кось да перекось
Со моим гневливым батюшкой,
Со моей гневливой матушкой...

Михайло Туча

Сс! Никшни...

Ты, Миша, посмелеее,
А я уйду...


Ольга закутанная в фату, выходит в сад и быстро идет по дорожке;
Настька прокрадывается в калитку ползком и прячется в малиннике.

Михайло Туча
выходит навстречу Ольге и приподнимает шапку

Княжна ты не тревожься
И не пугайся. Повелишь -  уйду.
Пришел сюда впервой да и в последний.
Велишь уйти?..
Ольга вся дрожит и не отвечает

еле слышно
Не уходи...
Мне страшно... Как я ночью в сад попала -
Одним - одна... украдкой?.. Ох, мне страшно!
Застыла кровь и разум помутился...

Михайло Туча
Я за тебя не властен отвечать,
А за себя по совести отвечу:
Пришел проститься... Полно мне истомой,
Как угольем горячим, душу жечь!..
Коль доли нет возьму свою недолю
И убегу за тридевять земель...
Скажи мне тоглько слово на прощанье:
Ведь за меня отец тебя не выдаст?

Не выдаст: я посватана другому.

Михайло Туча
Презрительно улыбается

Да... Матуте.

Михайло Туча
Экой свадьбы
Псков-государь всей сходкой не попустит.
Твой батюшка не знает, кто Матута.
Он -  перевестник, прихвостень московский,
Кривая отрасль от прямого корня,
А псковичи не жалуют таких.
Нет! Если бог грехам моим потерпит,
Не побоюсь Матуты...

Ах, Михайло
Андреевич! Не знаешь ты отца:
Скорее вспять Великую отдвинешь,
Чем батюшкино княжеское слово...

Михайло Туча
Бог милостив!.. Жалела б ты меня,
А там -  на все его святая воля!

Да как же мне тебя еще жалеть?
Подходит к Туче ближе.
Ты видишь сам: потайно и обманом
Пришла сюда, хоть мельком поглядеть,
Хоть слова два с тобою перемолвить...
Чего ж тебе, бессовестный?

Михайло Туча
Мне надо
Тебя, княжна, да надо не потайно _
Пред богом и пред добрыми людьми.
И быть тому!... Я беден и безроден,
А никому тебя не уступлю.
Прислушай, что я на'крепко задумал:
Пойду к Успенью, под Сибирский-Камень,
С Четверкой и с псковскими удальцами,
Добуду там мехов и серебра,
Вернусь к весне -  и князю поклонюся
Моим добром и головой сиротской:
Волён казнить и жаловать волён,
А я на помощь божию надеюсь...
Благослови, княжна, меня на путь!

складывает руки
Желанный мой! Задумал ты мне горе!..
Зачем пойдешь в такую даль и стужу?
Уж сколько наших полегло под Камнем,
А много ли вернулося оттуда?
Добыть добра ты хочешь, а отец
И сам богат, и не добра, а зятя,
По сердцу и обычаю он ищет.
Попутал бог! Матута подольстился -
Он слово дал и заручил меня,
И об полы' ударили... Зачем же
Уедешь ты? Зачем меня покинешь -
На слезы да не смертную кручину?

Михайло Туча
Нет, Ольга Юрьевна! Смущать негоже.
Я порешил -  и слово мое крепко.

Ты порешил! Ты порешил, Михайло
Андреевич, сгубить меня совсем!
Закрывает лицо руками и плачет.

Михайло Туча
берет ее за руку
Не плачь, слезами горю не поможешь...
Не плачь же, Ольга: ты пытаешь душу,
А с лютой пытки мало ли что скажешь!

поднимает голову
А ежели отцу я кинусь в ноги,
Скажу ему, что мне постыл Матута,
Что я пойду скорее в монастырь,
Чем под венец?

Михайло Туча
Не искушай, княжна!
А ежели во всем ему покаюсь,
Как, не спросясь его отцовской воли,
Я молодца другого полюбила
За сиротство, пригожество и удаль,
Как без него и воля мне -  неволя,
И красный терем, что дощатый гроб...
Берет Михайлу Тучу за руки.

И ежели помилует родимый,
Не прогневится на мое бессчастье -
Останешься, мой миленький?




Так жди же! Я в Печёрский отпрошуся...
Тебе дам знать и...


выскакивает из - за куста
Матушка -  княжна!

Ольга вскакивает.
Скорее спрячься: тятенька идет...
Сюда с Матутой... спрячься -  не пужайся:
Я в деле -  я в ответе!..
Шелестит кустами.

Михайло Туча
целует Ольге руки
Прости, княжна!

обнимает его
Прощай, мой милый!
исчезает в кустах.

Михайло Туча без шума перелезает через забор. На дорожке показываются князь
Юрий и боярин Матута; оба в кафтанах, но без шапок.


Князь Юрий, боярин Матута. Ольга и Настька в кустах.

Князь Юрий
обтирает лицо платком

Так - то...
Вот здесь не то, что в тереме -  прохладно,
Да и свободней речь вести, боярин.

Боярин Матута
Постой-ка, князь! Свободнее ли, полно?
Входили мы, -  почудилось мне, что ли? -
Как будто кто -  то крикнул...
Оглядывается кругом.

И кусты...
Вон там...
Указывает рукой..

Гляди-ка, шевелятся.

Князь Юрий
Что ж, поглядим... Не кошка ли залезла?
Идет к кустам.
Настька шевелит ветвями.

Боярин Матута
Двурукая!.. Ты видишь?

Князь Юрий
подходит к кусту, громко

Кто тут?


Князь государь! Помилуй: виновата!

Князь Юрий
А!.. Это Настька... Что ты, постреленок?
Зачем ушла из девичей?

на коленях
По ягодку... ядреная такая...
Попутало... у мамки отпросилась,
Сказала: так...

Князь Юрий
Грех, Настька, воровать!
Как будто мамка ягодой обидит...

Всего еще пять ягод сорвала...
Показывает ягоды и кланяется в ноги.

Князь Юрий
Ну, пошла домой, девчонка!
Да берегись, -  не попадись мне в шашнях.

Не буду, государь мой князь, не буду!

Князь Юрий
Пошла домой!
Настька вскакивает и убегает.


Те же, кроме Настьки.

Боярин Матута
Я что-то плохо верю...
Девчонка уж на возрасте: не станет
За ягодой шататься по ночам...
Смотри: одна ль была в саду, и нет ли
Еще кого?

Князь Юрий
Нет, не греши, боярин:
Вот тридцать лет худого не случалось
По целой дворне: люди у меня
Под страхом божьим ходят; да и Настька -
Бойка-бойка, а что еще она?

Боярин Матута
Ну, на лета грех не смотрит.
Не худо бы по кустикам пошарить
На всяк случ'ай...

Князь Юрий
Э, перестань, Никита
Семенович! Мы время только тратим
По пустякам...

Боярин Матута
Как знаешь!.. Всё бы лучше...
Покойнее... Хоть говори потише...

Князь Юрий
Напуган же ты кем -  то.

Боярин Матута
На молоке, так, знаешь -  станешь дуть
И на воду... Такое ноне время.

Князь Юрий
Не время, а безвременье, боярин!
Да!.. Дожили до бури, до невзгоды...

Боярин Матута
А что, князь Юрий! Не к ночи сказать...
Что, если царь из Новгорода прямо
Свернет на Псков... да гневный-то, да грозный?

Князь Юрий
Что ж? Мы -  челом... Гроза -  господня воля!

Боярин Матута
Да мы-то так... А вольница-то наша
Поди-ко, ломом нешто уломаешь!
В посадниках-то разума нисколько,
А сыновья посадничьи-те хуже:
Все в лес глядят! Вон хоть Михайло Туча
С своим дружком Четверкой... Попадися
Под лапу им, так закричишь спасибо!
Нет, плохо нам, и Пскову - то не лучше...

Князь Юрий
Всё знаю. всё... Тяжелая обуза
Легла на плечи: господу угодно
На старости послать мне испытанье -
И голову под божий гнев кладу,
А не дремлю: давно послал проведать
Я в Новгород -  как там у них и что?
Да вот всё жду ответа...

Боярин Матута
Не дождешься:
Известно -  задержали.

Князь Юрий
Статься может...
Опять -  всё то ж: на всё господня воля!
Мы, впрочем, завтра больше потолкуем,
Как с миром быть... Теперь свое покончим.

Боярин Матута
Покончим, князь. Уж мне и невтерпеж:
Пора кончать. Как хочешь, всё голубке
Не боязно и гр'озу перенесть
В гнезде сокольем, под крылом угревным.

Князь Юрий
Святая правда! Я уж и старенек,
И стал меня недуг одолевать...
А ты в поре -  и с Олею споешься,
Что зимний ветер с вешнею метелью...
Да, знаешь.
Я перед тобою винен -
Не всё сказал...

Боярин Матута
А не сказал, так скажешь.

Князь Юрий
Скажу тебе великую я тайну...
Ты думаешь: мне Ольга -  дочь родная?

Боярин Матута
А кто же?

Князь Юрий
Кто?.. Как и назвать -  не знаю...
Слыхал ты про боярина Шелогу?

Боярин Матута
Женат был на своячене твоей?

Князь Юрий
На Вере на Насоновой...

Боярин Матута

Князь Юрий
Ну, Ольга -  дочь вот той самой Веры.

Боярин Матута
Так вот что!

Князь Юрий
Вот что... А отца... не знаем...

Боярин Матута
Э!.. Так - то?..
Ольга слабо вскрикивает.
Чу! Ты слышал?..

Князь Юрий
Что такое?

Боярин Матута
В кустах налево кто -  то крикнул

Князь Юрий
Кому кричать?.. Какой же ты чудной!
Ну, воробей спросонок встрепенулся...

Боярин Матута
Нет, князь, постой!..
В Кремле удар колокола.
А это что еще?
Еще удар, третий, четвертый.

Князь Юрий
Набат! Набат!
Колокол не перестает гудеть.
На сходку созывают!
За дальним забором частые шаги и голоса;
над Кремлем вспыхивает зарево.

Боярин Матута
На сходку, точно... Вон костры зажгли...
Князь, я с тобой... аль в тереме дождаться,
Пока ты сходишь?..

Князь Юрий
Постыдись, Никита!
Тут, может, Псков отстаивать придется,
А ты -  на печь, со страху, словно баба!
Идем проворней...
Господи помилуй!
Оба спешно уходят.


    Торговая площадь в псковском Кремле. На заднем плане Довмонтова стена, с храмом св. Афанасия посредине и с двумя всходами; по углам Гремяцкая и Кутная башни. Направо храмы живоначальной Троицы, св. Спаса и Бориса и Глеба; за ними новая стена с Бурковской и Снетовою башнями; Святые и Петровские ворота; налево княжий двор, Владычен двор и Красный двор; старая стена с всходом и тремя воротами: Княжими, Михайловскими Смердьими.
    Посредине сцены вечевое место с несколькими ступеньками, крытое алым сукном.
    На площади разложены костры. На Троицкой колокольне гудит колокол. Во все ворота поспешно входят на площадь толпы народа. Месячная ночь.


Юшко Велебин, гонец, стоит у нижней ступеньки веча. Около него кружок псковичей: Иванко Т'оргаша; Федос Гоболя, мясник; Клементий
Сесториков, кузнец; Иванко Подкурский; Исак Шестник; Демешка, мыльник; Федорко-царский
сын; Колтырь Раков; Василий Луковица, суконник; Кирей Шеметов; Яков Железнов.
Народ постепенно прибывает. Смутный говор.

Иванко Торгоша
 Оглох ты, Юшко! Али закичился И отвечать не хочешь?
Велебин молчит.

Кирей Шеметов
Экий олух! Ну, что  пристал-то? Знаемо -  гонец: Степенному посаднику и скажет...
А ты-то что?
Иванко Торгоша
Эх, ты, Кирей Шеметов!

Федос Гоболя
Слышь, Торгоша, не балуй языком. 
С похмелья-то...
Бьет его по плечу.

Иванко Торгоша
Он и есть -  Гоболя!
Трет себе плечо.
Да как же?.. Впрямь мясницкая рука!.. Да как же, дедко? Сходку созвонили,
А вести нет -  по что и про кого?

Федос Гоболя
А ты дождаться на больших не хочешь?

Иванко Торгоша
А что их ждать?
Голоса в толпе
Ребята! Сотской, сотской!


Те же и Дмитро Патракеевич, сотской,
пробирается к вечевому месту.

Дмитро Патракеевич
приподнимает шапку

Здорово, люд честной!
Народ также приподнимает шапки.
Несколько голосов
Тебе во здравье!
Дмитро Патракеевич
Что, есть со всех концов по сотне?

Надоть быть.

Федос Гоболя
Побольше будет, Дмитро Патракеевич!

Дмитро Патракеевич
Очередных подняли.

Туто все.
Народ продолжает сходиться;
 колокол не умолкает;
в толпе шум и крики.

Дмитро Патракеевич
во весь голос
По пошлине, честные господа,
По старине мирской и по порядку!

Повольте слушать сотского!
Очередной... Повольте, осудари!
Не поперечьте!

Тише, чтоб вас там!..

Народ утихает и собирается в кучки. Молчание.

Дмитро Патракеевич
Пока бояр и тысяцкого нет,
Очередных бы перекликнуть!


Дмитро Патракеевич
Очередной Торгового конца?

Исак Шестник
выходит из толпы
Исак Шестик.

Дмитро Патракеевич
Иванко Подкурский
выходит вперед

Иванко Подкурской..
ударяет себя в грудь.

Дмитро Патракеевич

Мыльник Демешко
выходит вперед


Дмитро Патракеевич

из толпы
в толпе смеются.

Федос Гоболя! Дедко -  домоседка!
Воловий крестный! Медосос-Федос!

Тьфу, зубоскалы! Распахнули глотки!..

Дмитро Патракеевич
По пошлине, повольте, осудари!

По пошлине! По -  тиху! Шш! По -  тиху
толпа снова смолкает.

Дмитро Патракеевич
Кто с Острой-Лавицы конца?

Клементий Сесториков
выходит из толпы

Иван, сын Сесториков, кузнец.

Дмитро Патракеевич
А кто конец Богоявленский правит?
никто не выходит.

Дмитро Патракеевич

Очередной оправщик Богоявлен?..

Да кто очередной?
Железнов Яков...
Полно врать! Вдругорядь:
Намедни был, и ноне за него же!

Да нету: ноне, братцы, Колтырь Яков...
И то ведь он...
Давай его сюда!
Куда уполз?
Хватай его за клешни,
в толпе хохот.

Дмитро Патракеевич
Государи -  псковичи!
Присудите: быть сходке, аль не надо?...
Идут бояре с тысяцким, с судьею,
И со дьяком царевым, и с подъячим...
И князь -  наместник выйти соизволил...

Быть сходке! быть!
На всей на псковской воле!


Из княжих ворот выходят на площадь:
князь Юрий Токма - ков, тысяцкий Никита Насонов; бояре: И. Теншин, Я. Кротов, кн. С. Дебренский, Г. Умул -  Бородин, И. Матута, Андрей Коза, царский дьяк; Ортюша, подьячий; Сидор Оданья, судья; московские стрельцы.
Вслед за ними посадники:
Иван Гахонович, Григорий Силыч, Хрустолов,
Юрий Копыл, Михайло Помазов.
Псковские ратные люди и новые толпы народа входят из Святых ворот.

Князь Токмаков
идет к  "месту"; толпа перед ним расступается

Кто созвонил?

Гонец Велебин Юшко.

Юшко Велебин
выступает вперед и кланяется
Я, государь, пригнан со спешной вестью:
Вели держать ко Пскову речь.

Князь Токмаков

Юшко Велебин
всходит на "место", снимает шапку, крестится на церкви и кланяется на три стороны

Поклон и слово Новгорода:
Молодшая, все мужи псковичи!
Вам кланяется -  де Новгород Великий,
Чтоб помогли вы супротив Москвы,
И вы -  де брату вашему старшому
Не дали помочь ниже никакую,
И целованье крестное забыли;
Ино на то вся ваша власть и воля,
И помоги вам троица святая!
А брат -  де ваш старшой
И наказал вам долго жить да править
По нем поминки... "
Кланяется и надевает шапку.
В толпе поднимается шум.

Новгород Великий!
Родимый наш!
Ужели и взаправду
Конец ему!
Прийдет конец и Пскову!
И поделом:
сидели, склавши руки!
Чужой беде порадовались!
Пущай гонец все скажет. Говори
Всю правду, Юшко!
Али всей не скажет?
Уж разом слушать!
Казниться, так в вдосталь.
Молчите ж!

Юшко Велебин
опять снимает шапку и кланяется на три стороны
Государь Великий Псков!..


Те же,
Михайло Туча, Четверка Терпигорев, Богдан Ковырин, Василий Барбошин и псковская вольница входят в Смердьи ворота и пробиваются сквозь толпу к вечевому месту.

Опять шум. Колокол смолкает.

Ну, привалили!
Ори пошибче -  знать, глаза -  то пропил:
Вишь, сыновья посадничьи!
Да что ж я?
Я только!..

Юшко Велебин
Осударь Великий Псков!
Говор утихает
Пусть бог меня не милует на страшном
Судилище христовом, коль пролгуся
В едином слове: что заверно слышал,
А что и сам сквозь слезы доглядел!...

Мертвая тишина.
Попреж всего, под Новгород Великий
Пришел с Москвы передний полк, изгоном:
Бояре, и князья, и воеводы,
С дворянами, С боярскими детьми
И всяким ратным людом -  туча -  тучей...
Которые поставили заставы
Вокруг города, а кто в монастыри -
Казну печатать, иконов и старцев
Вязать, да в стан с собою, на правеж,
До царского приезда... Да собрали
Со всех церквей новогородских причет,
За приставов раздали по десятку,
И то ж, до государева приезда,
Велели ставить на правеж
И бить до искупа, всяк божий день, бесщадно...
А правили по двадцати рублев...
Новогородских с каждого...

Опричина кромешная!

Юшко Велебин
Цветочки только -  ягодки - то будут...
Детей боярских отрядили в город -
Ловить гостей, приказных именитых,
И всех -  в железа, домы и именье -
Всё запечатать, а детей и жен
Блюсти под стражей твердо...

Федос Гоболя
Юшко, вишь ты!
А дети то, младенцы то повинны
В чем ни на есть?

Юшко Велебин
А вру -  казни господь!
Постой еще!... Прошло богоявленье -
Прошла и поголовная беда:
Сам осударь приехал... Разобрали -
Кто правый, кто виноватый?..
Ну... не можно
Сказать: была ль доподлинно измена,
Аль наказал господь новогородцев
За их грехи... А только был разгром
И городу, и всем его пятинам,
И выселкам, за двести верст, и больше...
Про это слышал...
А глазами видел
Такую кару грозную и казнь -
Не приведи господь и лиходею...
Ох! Больно грозен царь Иван Васильич!..
Коль прогневят, так что твой гром небесный!
А тут ему лихое подшепнули -
Разгневался на Пимена-владыку,
Не подошел и ко кресту святому:
Ты, говорил, не крест животворящий
В деснице держишь, а на нас оружье;
Ты наше сердце царское замыслил
Злотворною изменой уязвить:
Богохранимый Новгород Великий,
Державы нашей вотчину, ты хочешь,
Со всем единомысленным синклитом,
Предать Литве, Жигмонту - королю!..
Отселе наречешься ты не пастырь,
Не сопрестольник всесоборной церкви
Премудрости господиней Софии,
А хищный волк, изменник и губитель,
И досадитель нашей багрянице
И нашему престольному венцу! "
Как вымолвил -  так Новгород -  и полно!..
Вот целый месяц с Волховского моста
В кипучий омут мученых бросают:
Сначала скрутят локти бечевою
И ноги свяжут, а потом пытают
Составом этим огненном, поджаром,
Да так в огне и мечут с моста в воду...
А кто всплывет наверх, того зацепят
Баграми и рогатиной приколют
Аль топором снесут ему макушку...
Младенцев вяжут к матерям веревкой -
И тоже в воду.

Князь Токмаков
поднимает руки к небу
Господи, боже мой!
Не может быть, чтоб царь Иван Васильич
Казнил так крепко!

Юшко Велебин
Царь на городище
Всем станом стал, а это без него
Опричники злодействуют...

Федос Гоболя
Да что же:
Когда ж наконец-то будет?

Кирей Шереметов
Нет управы
И нет суда на этих окаянных.

Вестимо, нет!
А мы -  то, псковичи,
Положим также голову на плаху?
Подшепчут что- тю-тю! Не прогневися!
Нет!.. Как же так?
Аль стены развалились?
Аль у ворот заржавели замки?
Не выдавай, ребята, Псков Великий!
А щит-так щит!
И вправду, что мы дремлем?
Звоните вече!
У святого Спаса!
У Троицы!
За государя -  Псков!
За пошлину мирскую и за вече!
Рубись, ребята!
С улицы, аль с дома?
Рубися с дома!
Сельские с сохи.
Звоните вече!
Вече! Вече!
За сценой звук колокольчика.

Явление 5

Те же. В Петровские ворота въезжает взмыленная тройка. Из тележки выскакивает псковский гость Семен Иванов Бороусов. Он запыхался и еле переводит дух.

Кирей Шеметов
Никак еще нам вести?

Юшко Велебин
Не к добру!

С вестями гость!

Семен Бороусов
прерывающимся голосом

Беда!... Беда нам, мужики - псковичи!
На Псков идут!...
Пробирается к вечу и несколько времени не может выговорить слова.

Иванко Торгоша
Еще какие гости?
Семен Бороусов машет рукою.

Кирей Шеметов
Шальные немцы?
Семен Бороусов
Сам идет!...
Татары из полку передового
Пригнали уж в Невадичи... насилу

Иванко Торгоша
Ой, голубчики, пропали!

Юшко Велебин
сбегает с веча
Прости - прощай, головушка!

Пропали мы!...
Идет изгоном!...
Ох, батюшки, ворота завалите!
Посады жечь!
Добро - то где нам спрятать?
Детей - то малых с женами куда?
Звоните вече!..
Общая суматоха; снова раздаются удары

Никита Матута
тихо князю Юрию Токмакову
Вот теперь за дело!
Струхнули скоро... Вразуми безумцев...

Князь Токмаков всходит на вечевое место.

Потише, люди вольные, потише!
Степенный наш посадник держит слово!

бегает в толпе

Позвольте, государи -  псковичи!
Сам князь наместник говорить желает.
Вечевое место обступают посадники, бояре, царский дьяк, подьячий, судья и московские стрельцы. В первых рядах Михайло Туча, Четвертка Тепигорев и Федос Гоболя. Тишина.

Князь Юрий Токмаков
снимает шапку, крестится на соборы и кланяется народу

Отцы и братья, мужики -  псковичи,
Великая держава государя,
И отчина и дедина его -
Все люди добровольные!
К вам слово!

Извольте поведать, осударь - наместник!

Князь Юрий Томаков
Бог жаловал и троица святая,
Живоначальная!.. Здоровием царя
И государя нашего, и князя
Великого всея Руси, управу
Я взял на всей на вашей псковской воле...
А ноне люб, аль не люб -  порешите!

Иван Гахонович
Князь государь! Стоит твоим здоровьем
Великий Псков...

Григорий Хрустолов
И ласкою твоею..

Юрий Копыл
И правдою твоею неумытой...

Иван Тешнин
И хитростию ратной...

Яков Кротов
И житием монашеским...

Князь Дябринский
И... всем...

Никита Матута
И наипаче милостью царевой!

Ну, погоди ты, старый -  наипаче!

Князь Юрий Токмаков
Посадники, бояре и князья!
Челом вам бью за милостное слово,
А пусть меня Великий Псков рассудит -
От старшего и меньшего!... По правде,
По всей заветной псковской старине...

Князь -  государь! Нам за тобою любо!
С тобою мы, князь Юрий, не боимся!
Все за тебя -  и стар и мал!

Князь Юрий Токмаков
А любо,
Так слушайте!

Все слышим, государь!

Князь Юрий Токмаков
Великий Псков! Кого вы испугались?
Законного державца и владыки!...
Отца родного испугались дети!...
Что государь идет псковской святыне,
Живоначальной троице и спасу,
Со страхом и молитвой поклониться,
Так вы тотчас за шестопер и бердыш,
Что ворога встречаете...
А может,
Нас государь пожалует и льготой;
Ведь мы -  не наша братья, новгородцы:
С Литвой и с Мистром перевет не держим;
Обельное и все подъезды правим;
Посошной ратью завсегда готовы!
А буде нужен человек охочий -
Да только кликни царь и государь -
Весь Псков сел на конь!...
Так ли государи?

Оно все так..
Вестимо: молодцы
У нас охочи...
Что и не срубиться?
Навыкнуть делу надо молодым - то...

Князь Юрий Токмаков
Вот видите!... За что же государю
Прогневаться на отчину свою?
А не за что!... Нет, царь Иван Васильич,
Как сел на место царское свое,
Печаловался Псковом, да и ноне
Жалеет Псков...

Четверка Тепигорев
Жалел и волк кобылу -
Оставил хвост да гриву!

Федор Гоболя
Так-то так!
А Новгород -  то как же? Нешто вправду
Владыка Пимен перевет держал
С Литвою, али с немцами?

Иванко Шеметов
И Псков -  то будет без вины виновен!

Кирей Шеметов
А бог их весть! Лихому человеку,
Наушнику беда чужая -  прибыль...

Никита Матута
Позвольте князь - наместника дослушать:
Ему и сердце царское открыто.
Так нам уж он накажет, что добро.

Князь Юрий Токмаков
Спасибо за присловие, боярин!..
А я не больно падок до наказов
Прошу совета государя Пскова,
Как нам служить царю и государю?

По речи -  князь!
Да он же наш посадник!
Да и степенный!
Что же, государь,
Что нам почать?
Как быть и как нам с бытом
Псковским от злых кромешников отбиться?

Князь Юрий Токмаков
Скажу я вам и -  с места не сойти -
Скажу на благо государю Пскову...
Пеките хлебы, хмельный мед сытите,
Варите багру... Каждый у ворот
Накрой свой стол с гостиным хлебом -  солью:
Всем выходить, от мала до велика,
Во сретенье царю и государю
И бить челом о милости его...
И простоит вовеки Псков Великий
своим смиреньем, жалованьем царским
И милостью господнею...

Никита Матута
Князь Юрий надевает шапку и садится на верхней ступени вечевого места. Несколько мгновений тишина.

Четверка Терпигорев
выступая вперед
И я скажу: Аминь! Аминь! Рассыпься!
Не надо Пскову оборотней царских!
Своим-то вбить осиновый кол в спину
Так только в пору...
Князю не перечу:
он любит государя, Псков Великий,
И слово молвит -  оторвет от сердца...
А ты -  то что, Матута? Ты отколе,
Что, словно поп, обедню совершаешь...
Мы пришельцев -  то этаких видали
И провожали с честью за рубеж
Татарской плетью, к сватам их, татарам.
Да не робей, по совести, по чести,
Скажи ты нам...

Никита Матута
делает над собой усилие и перебивает Четвертку
Что... Я -  то оробею
Перед тобой нахалом первоусым?
Постой! Тебя, любезного дружка,
Как раз скрутят... Москва-то недалеко!

Подальше, чем кулак мой от иного...
Спасибо, смирен, ссоры не люблю,
А то бы...
Грозит кулаком.
Дал раза, так было б мокро...

Федор Гоболя
берет его за руку
Четвертка, стыдно!
Четвертка наклоняет голову. В толпе шум и крики.

Федор Гоболя
Михайле Туче
Что же ты, Михайло
Андреевич? Посадничий сын,
А словом не порадуешь...

Михайло Туча
Я жду старшого нашего, что скажет -
Тому и быть...
Оборачивается к Михайловским воротам.
Да вот он сам бредет.

(продолжение следует)