Монстры внутри нас

Отрывок из повести. Отрывок из жизни.
Посвящается: Русаковой Юлии.
Ты знаешь, о чём я.


В этом мире не осталось ровным счетом ничего стоящего. Никаких, даже самых тонких намеков на что-то, хоть немного выделяющееся из общей ублюдочной массы долбанутых кретинов, указывающих как и где жить, да парочки больных сволочей, убивающих тебя своей ненавистью. Грудную клетку пережал стальной обруч скопившихся проблем и дыхание затруднено, воздух приходится вырывать у окружающего мира. Болит все тело, сводит мышцы и крошатся кости, но ты вынужден давать из себя эту гребаную улыбку, чтобы, не дай Бог, никого не обидеть и ни на ком не сорваться. «Никто ведь не виноват, что у тебя плохое настроение». «Во всех своих проблемах виноват ты сам».

А вот и нет. И хочется разбивать костяшки дрожащих рук о давящую безысходность, но борьба с собственным бессилием выматывает окончательно. Нервы стали не к чёрту, уже каждый шорох царапает по восприятию ржавой пилой, отчего порой перекашивается лицо. Но тут же нужно оглянуться: а вдруг кто-то заметит, что тебе плохо? Вдруг испугается, и ты будешь виноват в его печали? Или, того хуже, начнет лживо утешать, как будто ему есть дело. А потом станет давать свои грёбаные советы, которые тебе придётся выслушать — он же хочет как лучше, и он, в отличие от тебя, точно знает, что тебе нужно.

Злоба, бессильная и яростная, вкрадывается в мысли, затмевая разум и вызывая черные точки перед уставшими, но горящими безумием глазами. Повсюду все плавится от твоей ярости, начинает гореть и рушиться. Пламя твоей души готово устроить апокалипсис похлеще всех, что были придуманы и описаны в книгах задолго до тебя. По венам течет даже не кипящая кровь, а черное пламя, уничтожая не только окружающий мир, но и тебя самого, начиная с уже до этого покрывшейся ржавыми пятнами души. Сердце сгорает вмиг, да и много ли ему надо, этому жалкому, истрепавшемуся органу, который уж очень много перенес за последние годы?

Дальше полностью затмевается разум. Те зачатки мыслей, которые могли бы еще уберечь, безжалостно сожжены и развеяны по налетевшему откуда-то ветру. Больше нет занудных дум, правильных с чужой точки зрения размышлений и, что главное, ограничений. Запреты сняты и уже точно абсолютно наплевать на все и всех. И было наплевать, но теперь вместе с мыслями исчезла и жалость. Да пусть все сдохнут, в ад им дорога.

Пульс побивает все рекорды, отчего в ушах слышатся глухие удары, эхом раскатывающиеся по внезапно опустевшему без сожженной души телу. Дыхание сбито напрочь, воздуха не хватает, но это не важно. От переизбытка собственной ненависти хочется задержать дыхание и, тихо задыхаясь от недостатка кислорода, медленно умирать в страшных муках. Кричать, кататься по полу, вырывая волосы на голове, сбивая кожу на голых руках, вцепляясь пальцами прямо в колючую проволоку, и срывать голос от диких проклятий, адресованных всем вместе и каждому по отдельности.

Но это лишь кратковременные позывы уже погасшего, но все еще не сдавшегося внутреннего «я», которое стало считать дикие физические страдания панацеей. И тяжело подавить позыв схватить бутылку, запустить ею в окно и наслаждаться дождем из осколков, которые будут впиваться в лицо, меняя налипшую маску на то, что годами было скрыто внутри. Затем упасть на колени прямо на стекло и окончательно выпустить внутреннего монстра из недр подсознания. Пальцы сами собой непроизвольно сжимаются на шее этого чудовища — слишком он противен. Слишком ты противен сам себе.

Но его не убить. Никогда. Он жил, со временем только креп и набирался сил, пока ты их терял. Теперь борьба неравная — он сильнее и могущественнее. Теперь ты его узник и он сполна отомстит за годы заточения. Из последних сил вцепиться в горло монстру и, оставив на его коже пару кровоточащих царапин, беспомощно опустить руки — он слишком силён. Да и неважно уже, пусть делает, что хочет, ты-то сам давно если еще не мёртв, то точно недалек от этого состояния.

В горле перекатывается грубый рык, вырывающийся из недр души — все то, что копилось долгие годы, начинает выползать на свет, почувствовав свободу. Какие-то темные мыслишки, черные желания и гадкие помыслы теперь бегают вокруг, словно тараканы. Ты вяло отмахиваешься от них, но твой монстр ими подпитывается и сразу же идет у них на поводу. И вот, подхватив одну особо безумную, но кажущуюся вам обоим до странности простой и правильной, идею, монстр тащит тебя куда-то вверх.

Ступени, с которых соскальзывают ноги, кажутся бесконечными, как  и все твои страдания и огорчения. Но вот, их остается немного. Ты считаешь, и каждый счет глухой болью отдается где-то в груди, где раньше было сердце.

Один. Один на один со всем миром. Теперь никого нет рядом, и даже те, кого ты когда-то искренне называл семьей, исчезли. То ли жизнь раскидала, то ли ты не нужен им больше.

Два. Два человека, встретившиеся лишь на миг. Судьба не дала им больше — жадная она, скотина. Редко такое бывало, когда ты жалел о потерянном тобой человеке, вполне возможно, что он был единственным в своей роде.

Три. Три загаданных на падающую звезду желания не сбылись. Какой дурак придумал это поверье? Разве можно что-то просить у того, кто падает с необозримых высот и не имеет ни малейшего шанса потом взлететь?..

Четыре. Четыре камушка в браслете. Четыре рубина в том подарке, ставшим уже не просто напоминанием, а олицетворением дарителя. Это все, что у тебя осталось.

Пять. Пять человек были семьей. А сейчас?.. Подумать страшно, сколько придется отнять, чтобы получить верный ответ.

Шесть. Шесть месяцев прошло с тех пор, как ты поймал себя на том, что все идет не так и не туда.

А семи не будет, потому что вы добрались. Это крыша твоего дома, той шикарной высотки, где ты жил в пятикомнатной квартире на сорок третьем этаже. Внизу дохлой кошкой, вывалявшейся в блестках, лежал город и скулил побитым щенком время от времени. Ты хладнокровно подходишь к самому краю с интересом смотришь вниз. Чувство, доселе тебе незнакомое, охватывает сердце и пускает свои прохладные ручки глубоко в душу. Ты знаешь точно — это то самое, что ты там долго ждал. Шаг — и не будет никаких бед, монстров внутри и безумия в глазах. Шаг — и ты будешь счастлив, оставив все позади. Шаг — и ты делаешь его.



...она просыпается ровно в тот момент, когда начинает лететь вниз. Резко подрывается на кровати и с ужасом осматривается вокруг. Дыхание неровное, щеки горят, сердце готово выпрыгнуть, а руки дрожат. Дурацкий сон.

Девушка встает и идет к окну. Этот сон преследует ее уже полтора года, и никуда не деться. Каждый раз дикая боль в сердце, а потом — обрывающийся полет. Она не любила сонники, психологов и толкователей снов, а потому даже не пыталась разобрать, что все это значит. Если снится, значит, так надо.

А пока она проходит мимо полчки, где стоят пять фотографий — те, кто были для нее семьей всю прежнюю жизнь. Жаль, что теперь они вместе только на фото: после смерти сестры рухнула какая-то связь и оборвались все узы. Семья исчезла. Им было страшно смотреть друг другу в глаза — стразу вспоминались картины прошлой жизни и было невыносимо больно. Они больше не собирались вместе. Они боялись воспоминаний.

Девушка бросает взгляд на зеркало — никаких ночных монстров искалеченного тела. Какой бред, пора завязывать с этим. Возможно, не стоит столько курить, пытаясь таким образом себя отвлечь от мыслей, лезущих в голову. Или пора завязывать с вином, которое стало единственным способом заснуть. Да, сегодня она обязательно начнет новую жизнь и все станет по-другому. Не будет больше нервных срывов, опасных желаний и глупой боли. Все будет легко и приятно, как в сказке. И о прошлой жизни и ночных кошмарах будет напоминать только фотографии, браслет, который подарила сестра и синие полоски с кровавыми следами от ногтей на шее.