Сон

(с 10 на 11 января 2013г.)

Красивый поезд дальнего следования и я в пути. Куда еду и зачем – не известно. Сама задумываюсь над этим, но не нахожу ответа. Держу в руках билет, значит, он есть, и я еду куда-то не просто так. За окном явно заграничный пейзаж. Да, и, поездов таких в России не ходит. Если рассуждать с позиции реальности, то, и, за границей таких поездов тоже нет - слишком идеальный. Или есть, но они созданы для перевозки пассажиров особой важности. Например, президентов и их делегаций.
Удивительно, что купе этого поезда было довольно таки широким. Помещался в раскладке двуспальный диван. И все спали на таких диванах. Только матрацы были у кого какой. Но у меня, явно, лучше всех.  Зелёный, высокий, и не мягкий, и не жёсткий, судя по наволочке – совсем новый. Соседка напротив даже позавидовала, спросила наутро: «Ну как, удобно было ночью спать?»
Оказывается, прошла целая ночь…
 А наяву, накануне вечером, я выпила литр пива и легла спать совсем в расстроенных чувствах. Чувства расстроились от того, что я расслабилась. Сколько раз уже замечала, что алкоголь помогает вылиться наружу тому, что наболело и намучалось внутри. Позапрошлой ночью и поза- позапрошлой ночью поспать мне так и не удалось (от того, что болело внутри). Эта боль ковыряла меня, словно дитя лопаткой песок, в области «солнечного сплетения»  и не найти было удобного положения тела для неё – она ковыряла всегда одинаково, ничего не менялось. И в этот вечер я не выдержала, когда посмотрела на часы: 20-00. Вновь представив, что предстоящая ночь будет не лучше предыдущей  (боль не утихала ни на секунду и днём), я собралась и пошла в магазин, за пивом. Во дворе было темно и заметало всё снегом – погода подходящая моему внутреннему состоянию. Продавщица в 12-тиэтажном доме, где на первом этаже располагалась местная забегаловка с парой витрин и целым рядом вдоль стены холодильников для пива, явно заскучала. Сидела и смотрела телевизор. Заслышав колокольчик над входной дверью, который зазвонил от того, что дверь открылась, она мгновенно подскочила и побежала к прилавку. Я, молча, прошлась меж витрин. Ни одна мимическая мышца на моем лице так и не дёрнулась. Рот не раскрылся, чтобы произнести «Здравствуйте!» Молча, проследовала к кассе и глухим тоном попросила буханку Галецкого, пачку сливочного масла (мама попросила) и два пива «С******* К*****». Возвратившись домой, отдала пакет с маслом и пивом маме, а пиво забрала с собой в гостиную. Уселась перед телевизором, нашла, где показывали какую-то американскую комедию про русских и, совершенно не обращая внимания на сюжет, попивала свой чудо-напиток. И так до тех пор, пока пиво не кончилось, и не пришла пора ложиться спать. Уступила диван маме и ушла в свою комнату. В таком состояние я очутилась в своей постели. Не прошло и полчаса, как нежелательные мысли вновь заполонили мою больную и, к тому же, уже хмельную от пива голову. Я не могла сопротивляться и начала рыдать. Перевернулась на живот  (совет тем, кто не хочет на утро опухшего вида), уткнулась в подушку носом и не сдерживала более ничего внутри. Потом зачем-то схватила телефон и напечатала трясущимися пальчиками текст: «Я не могу забыть её, люблю!», - и отправила Ольге. Только другой Ольге, не той, которой была адресована эта смс. Ольге – моей верной подруге. Через пару минут пришёл ответ: « Так вперёд, дерзай!». Снова моя смс: «Она мне больше не верит и не примет обратно. Она меня никогда не любила». И снова ответ: «Держись! Завтра будем выбивать всю эту дурь из головы на дискотеке!». Да уж, мысль о предстоящем веселье немного приостановила рыдания. Хотя, радоваться тут нечему, я только лишь тому обрадовалась, что в следующую ночь не придётся быть одной, тщетно пытаясь уснуть.
Так вот, уже утро – мой сон. Я собираю постель в поезде. Сворачиваю одеяло и заглядываю в проходную: не освободился ли туалет?! – Нет, не освободился!
Тогда я беру в охапку одеяло и иду по проходу к местам, где можно сидеть. Люди, которые зовут сесть рядом, кажутся знакомыми, приветливо улыбаются мне и интересуются здоровьем, но я не узнаю их лиц. Одна, вдруг, одёргивает меня за рукав и говорит: «Твой диск будет популярен!» Я, немного сконфуженно отвечаю: «Какой диск?! Я не пою!» Она опускает свой взгляд на стол, и я смотрю вместе с ней. На столе перед ней разложена какая-то карта вся проткнутая иголками. И она, указав на одну из игл, вновь повторяет своим голосом, будто читает заклинание: «Твой диск станет популярным! Если его ещё нет – значит будет!» Я присела на минуту с ней рядом, немного не понимая, о чём она говорит. А потом кто-то позвал пить чай.
Помню, мне за всё время в пути было как-то неуютно и некомфортно. Какие-то люди окружали меня, но я не знала их. Кто они? Как-будто, знакомые, все очень радушные, открытые навстречу мне души, но совершенно незнакомые. И вдруг я на улице. Где-то в Германии. Почему именно Германия? – я узнаю её по запаху. Это особый запах, который я не спутаю ни с чем. Трудно объяснить, что за запах – пропитанный влагой и чистотой. Особенный запах.
Я всё ещё не у с собой в охапку своё одеяло, под которым спала в поезде. Оглядываюсь кругом – что-то знакомое и незнакомое одновременно. Смотрю вдаль, а впереди лес.  А до леса – поле. Поле, заворошённое листвой. Это кленовые листья. Да, такой величины, с половину моего роста, сантиметров девяносто. Красивые огромные кленовые листья. И без грязи – чистые, осенние, оранжевые, жёлтые, красные. Это поле с кленовыми листьями поразили меня более всего в этом сне, никогда не видела такой листвы раньше.  Снова смотрю вдаль, а там – лес. Чёрный голый лес – одни стволы, торчащие из земли - никаких красок. Не понимая, что и думать, иду дальше. И, вдруг, узнаю дом, мимо которого прохожу. Её дом!
Её дом, но какой-то видоизменённый. На месте, где она паркует свою машину, появился спуск в подземный гараж. Этот спуск находился как раз под квартирой её соседа снизу, дяди **** (не помню имени), который играл на аккордеоне. Я замираю на месте как раз перед этим самым спуском и не могу понять, как я вообще очутилась в Бонне?!
За гаражными воротами послышался смех. Девчачий смех. Мне вспомнилось, что на новогодние праздники у Оли должны были останавливаться дома люди. Я чего-то испугалась и поспешила пройти скорее мимо, поперёк выезда, чтобы скорее скрыться за бордюром, отделяющим его от улицы. Я шла быстро, но не бежала, а девочки, смеясь, уже поднимались по спуску. Поверх бордюра, я увидела их всех – всех незнакомых. Но с ними в компании была Оля. Значит, мои догадки верну – это были её гости. Четыре (или пять) девушек. Помню чётко – одна блондинка, а другая брюнетка. Обе – не совсем короткие стрижки, но волосы не длинные, до плеч.
«О чёрт! Они меня заметили!» - подумалось мне, когда я шла вдоль бордюра, что скрывал спуск в гараж.
Мне было как-то неловко, я прошла мимо Оли - ного подъезда во двор, сжимая в руках, как и прежде своё одеяло (зачем оно вообще мне нужно было?). Я шла, не оглядываясь. Было страшно оглядываться. Увидев вдалеке скамейку, среди зарослей терновника, направилась прямиком к ней. Села сама, уложила своё одеяло и сумку рядом. И одно, и второе в следующую секунду упали в кусты – я не стала доставать. Смотрю вдаль: девочки обошли дом (видимо, следуя прямиком за мной) и встали поодаль от меня все в один ряд. Оля была с ними. Мне было страшно, что думает обо мне каждая из них в этот момент. А тем более Ольга. Все о чём-то коротко переговаривались, глядя на меня. Чувство неловкости во мне только росло.
Я посмотрела в противоположную сторону от того места, где стояли девочки. Там находилась груда металлолома. Целые горы и пирамиды ржавчины. Какие-то старые ящики и контейнеры. «Откуда это здесь?» - спросила я сама себя и не могла теперь уже оторвать взгляда от ржавого металла. Всё это было во дворе дома, который, как и сам дом, изменился. Наравне с гаражом, добавились ещё скамейка, груды ржавого металла и загон для носорогов (или каких-то быков) – прямо передо мной. Всё казалось очень знакомым, но очень странным.
Я вновь обратила свой взор к девочкам, они стояли там же, в стороне и о чём-то беседовали, глядя по-прежнему на меня. Помню, что из их ряда первой вышла брюнетка и направилась прямо ко мне. Пока она приближалась, я перевела взгляд на груды металла слева от меня.
«Привет! Пойдём с нами – выпьем пива вместе?!» - то ли спросила, то ли предложила она, усевшись рядом на скамейке. Я молчала в ответ - лишь смотрела на неё. Она продолжала со мной разговаривать, но я не помню больше ничего из того, что она говорила. Я смотрела на оставшихся вдали девочек – они смотрели прямо на нас. Я отвернулась от говорящей и подумала про Ольгу.
«Подойти ли мне первой, или не стоит? Что сделать? И что сказать, если подойду? Ведь она не станет, даже, слушать! Не захочет разговаривать! Сделает мне ещё больнее своим безразличием ко мне…»
Тут, из компании ещё одна фигурка покинула строй. На этот раз блондинка. Небольшая, стройная, помнится, на ней были очки.
«Ну, как вам сидится тут?» - спросила эта, улыбаясь.
Я промолчала в ответ, решив, что разговаривают не со мной. Блондинка кинула быстрый взгляд на меня и залезла на скамейку ногами, усевшись на спинку, между мной и брюнеткой.
Я смотрела на носорогов (или быков) прямо передо мной. Тех, что паслись на поле в загоне. Девочки рядом о чём – то тихо беседовали. И тут, мне показалось, что картинка перед моими глазами загораживается наполовину. Блондинка придвинулась ближе – так, что я ощущала прикосновение к своей щеки её груди. А распахнутая белая кофточка колебалась на ветру, мельтешив  у меня прямо перед носом.  Я посмотрела вверх, на лицо блондинки (как мне ощущалось, немного поморщив нос) и отсела вбок.
«Всё в порядке?» - спросила блондинка
«Мне подумалось, я Вам мешаю!» - ответила я.
Все замолчали.
«Смотрите!» - крикнул кто-то из толпы вдалеке, - "Что они делают?!"
Все перевели свой взор на носорогов (быков). У тех, видимо, начался брачный период, и самец забрался на самку. Девочки из компании вместе с Ольгой подбежали ближе к воротам загона. Фотографировали, показывали пальцем и смеялись.
Мне хватило одного только быстрого взгляда на случившееся в загоне, как я встала и проследовала прямо к Ольге. Она увидела меня, как я иду к ней. С каждым новым шагом страх во мне нарастал всё больше и больше. Я приготовилась к самому страшному и неисправимому, что меня отвергнут, что, и, убьёт меня этой ночью. Убьёт меня и мои надежды.
Ольга явно тоже боялась на меня смотреть и боялась того, что может случиться в момент, когда я приближалась:
«Галюня, здравствуй, дорогая!» - произнесла она каким-то нежным, но извиняющимся тоном.
Дальше она продолжила ещё что-то мне говорить, но я не помню слов. Помню её руку, что потянулась на встречу моей… Или мою руку, что потянулась на встречу её… В общем, мы взялись за руки и я отвела её в сторону от людей. Мы шли за руку (чего никогда не было в жизни). Не помню точно, говорили ли мы в этот момент о чём-то.
Помню, я спросила:
«Оля, зачем ты так грубо про меня сказала? Что я ненужная и что доверять мне нельзя? Что я могу переспать с кем угодно, сама того не заметив? Это же не правда!»
«Я так сказала?» - неожиданно для меня самой и смеясь наивным смехом.
Я не стала слушать дальше: «Оль, я скучала!»
«Я тоже скучала!» - её ответ…
Тут мы не говорим ничего более, я смотрю в её глаза, немного оттаяв от предостережений, – она смотрит в мои, в чём-то ещё не уверенная, но страждущая.  Тут, мы, будто исполняя мечту обоих, падаем на голый асфальт. Лежим друг на дружке: я снизу, она сверху. Она тянется к моим губам – я жду соития. Целуемся. Страстно. Глубоко.
Я забываю обо всём, желая запомнить вкус её губ, потому что где-то глубоко внутри осознаю, что это сон. Мы отрываемся на секунду, смотрим друг на друга, прямо глаза в глаза. Она о чём-то немного сожалеет и неуверенна в том, что делает, но хочет мне верить. Я хочу её. Она что-то явно тоже читает в моих глазах, но не знаю, что именно. Мы снова целуемся. Присасываемся друг к дружке, забыв обо всём. Наши губы так глубоко друг в друге, что я начала задумываться, а как это вообще выглядит со стороны?!
Последнее что помню, мы так и не оторвались друг от дружки, целовались и сливались в поцелуе. Она на мне – я под ней. Мы обнимались и гладили друг друга под одеждой. Но, на этом моменте всё оборвалось. Я проснулась.