Братец

  Весь день было тяжело дышать, а к вечеру поднялась температура, и из носа пошла кровь. Мама, озабоченная моей внезапной болезнью, ушла за лекарствами. Я осталась дома одна. Мой любимый черный котенок тоже приболел. Он бегал возле моей кровати и иногда чихал, как маленький ребенок. Это меня веселило. Может быть, он заметил, что я смеюсь, когда он так делает, и чихал нарочно. Несмотря на это, мне становилось еще хуже, а мамы все не было. Стало ужасно душно. Я решила открыть окно. Встала с кровати, голова кружилась и жутко болела, ноги подкашивались. Я сделала несколько шагов в сторону окна и упала. В глазах потемнело, кровь снова полилась из носа. Рядышком сидел черный котенок.

  Когда-то подруга познакомила меня со своим братом. Ему было 19, и он показался мне некрасивым. Но по-настоящему уродливым я считала своего брата. Потому что он был сыном моего отца от второго брака. Я помню наше первое знакомство. Отец привел меня к себе домой и сказал: «Таня, это твой брат, Леша». И мы стали жить втроем. Я ни разу не видела маму Леши и надеялась, что она умерла, как и моя мама. И я надеялась, что он тоже умрет, этот маленький щенок.
  Леша на три года младше меня. Пользуясь его беспомощностью, я не уставала делать ему гадости. Сначала были шлепки, сломанные игрушки, а потом это перешло в настоящую жестокость. Я ждала, когда же братец заплачет. Но он ни разу не заревел. Ни одной слезинки.
  Однажды, когда мы гуляли все вместе, отец купил нам мороженное. Щенок был так доволен, что я толкнула его. Пятилетний братец упал на асфальт, разбил себе подбородок и поцарапал коленку. Его мороженное превратилось в белую лужу, я злорадствовала и ждала его слез. Мое-то мороженное и коленки были целыми. Думала, он заревет, думала, мне будет смешно. Хотела, чтобы он как черный котенок, веселил меня. Видел, как я смеюсь, и плакал бы нарочно. А он будто бы назло просто встал и подошел к отцу, который, кстати, ничего не увидел, так как сидел на лавке в метрах десяти от нас.
  Подбородок Леши зажил, прошло какое-то время. Его я не теряла даром. Ломала игрушки, рвала рисунки и испытывала от этого дикое удовольствие. Я была маленьким маньяком. Я ненавидела брата. Ему на руки «случайно» лился кипяток, его хомяк «случайно» выпрыгнул в окно, а рыбки отправились изучать канализацию. Мне все было мало. Я жаждала слез. Слез и крика маленького мальчишки. Но все безрезультатно.
  Через несколько лет я перестала делать ему гадости, но неприязнь осталась. Отец постоянно пытался мирить нас, не заимев в этом деле никакого успеха. И всегда была виновата я. Я отказывалась общаться с братом. Радовалась, когда он болел, и желала ему смерти, когда он был здоров.
  Со временем мой пыл остыл. Я выучилась на менеджера и устроилась на работу. Жизнь Леши меня не интересовала. Мы почти не пересекались.
 
  Рабочий день подходил к концу, когда я получила смс от брата. «Папа умер». Я отпросилась с работы и помчалась домой. Мне не верилось, что отец посмел умереть, когда меня не было дома. В последнее время он стал совсем плох, хотя и был довольно молод. Врачи пожимали плечами, ну а мы просто ждали.
  Четыре следующих дня промчались незаметно. Мы похоронили отца, и я снова начала работать.
  Сегодня я вернулась с работы чуть позже, чем обычно, и застала Лешу на кухне.
- Моя мать умерла, когда мне было два. Я ее почти не помню, мне папа рассказывал. У меня есть ее фотография, хочешь, покажу? – сказал он с почти детской интонацией.
- Потом.
- А с твоей что?
- Она пошла в аптеку, и ее сбила машина. Насмерть.
- Оно и понятно.
Вдруг он встал, подошел ко мне, обнял и тихо сказал: «Я тебя люблю, Таня. Спасибо, что ты меня одного не оставляешь». И он заплакал. Его слезы были горячими. Он плакал, как пятилетний ребенок, который упал и разбил подбородок. Как ребенок, которому обожгли руки. Как ребенок, любимый хомяк которого полетел вниз с седьмого этажа. Он первый раз в жизни заплакал.