Рождество

Колька сидел в расколотой морозной тишине и не понимал что это было. Звуки и краски за две минуты изменили его мир. Высокие ноты и красные цвета. И еще запах. Пробитые фуфайки пахнут совершенно по особому.

А до этого старшина с оторванным запястьем и осколком упершимся ему куда-то в край правого легкого прислонившись к брустверу прохрипел, собрав последние силы: «Ваш Бог – мудак!» Ему было все равно – ад он уже увидел на земле. Оставшись в живых после двадцати равнинных атак, теперь он умирал в своем же окопе.

А до этого послышался минный свист, который всем был так хорошо знаком.

А до этого отделение их разведвзвода сгрудившись возле Кузьмича, в неровной, пугаемой сполохами дальних огней прифронтовой темноте, сомкнули свои алюминиевые кружки. А Кузьмич отмерял каждому содержимое своей фляги со спиртом, наркомовским граненым стаканчиком.

А до этого Колька сказал: «Ну что, братцы, с Рождеством Христовым!» И все согласились, что надо бы отметить это дело, даже коммунист Нефедов. Немецкие окопы молчали, их Христос родился на две недели раньше.

А до этого была восхитительная зимняя ночь нового, 1943 года.