Живая маска

ЖИВАЯ МАСКА


Детский смех, шум, крики... Всё немедленно стихло, смолкло, едва прекрасное юное создание, стараясь не шуршать складками пышного платья, украдкой переступило порог тёмного чердака и тихонько затворило за собой двери.  О старом чердаке в этом огромном особняке, напоминающем о королях и принцессах, они вряд ли догадаются и искать её здесь точно никто не станет.

Глаза разбежались по сторонам. Сквозь плотную пыльную штору пробивался неяркий свет. На плетёном кресле-качалке на девочку смотрела большая фарфоровая кукла. Девочка забралась в кресло, бережно взяла куклу на руки и пристальным взглядом стала рассматривать настенные часы с маятником, которые когда-то чудно били своё пронзительное «бом-бом-тили-бом».

Сколько всего интересного было здесь: старые коробки и корзины, а в углу — садовые принадлежности и всякий хлам. А этот старинный сундук,  почему-то открытый. Это немного вызывало удивление. Сундуки, как правило, всегда держат закрытыми, если хотят от кого-то что-то спрятать. Не чердак, а сплошная загадка.

И вот длинные светло-русые локоны уже коснулись крышки сундука, и маленькая ручонка робко нырнула вглубь и вытянула из гущи содержимого лохматый золотой дождик. Потом гладкий синий шар со снежинкой, трухлявую шишку, засохший пряник, тряпичного снеговика, свечку, которую не раз уже зажигали, красный бант... В сундуке хранились обычные ёлочные игрушки, правда, старые, непохожие на те, которые сейчас продаются в  современных магазинах.

Вскоре деревянный пол вокруг сундука был усыпан ворохом ёлочной мишуры, в которой и запуталась девочка. Она с интересом по очереди брала в руки каждую из этих чудесных вещичек и представляла её на большой пушистой ёлке в просторной гостиной, а также думала о подарках, которые ожидали детей под ёлкой на следующее утро.

Девочка потянула за конец цветной картонной гирлянды и вместе с ней вытащила из сундука старую, пожелтевшую и потрескавшуюся от времени маску из папье-маше. Маска была запыленная, страшная, даже уродливая, но как только девочка прикоснулась к ней рукой и поднесла к лицу, чтобы поближе разглядеть, она резко преобразилась, — теперь это был красивый светлый овал, без единой царапинки и трещинки, а вместо волос цветы — нежное бело-розовое цветение, каким покрываются деревья по весне. Чтобы понравиться своей новой хозяйке, маска намеренно приобрела этот образ, однако, почему-то не могла понять, кого же ей придётся играть на этот раз.

Девочка с восторгом приложила маску к лицу, живо вскочила и подбежала к тусклому зеркалу у стены. Какая необычная маска! Казалось, она слилась с лицом девочки и стала с ним одним целым. Девочка засмеялась. Пусть теперь попробуют её узнать! И она поспешила из своего укрытия, чтобы в новом облике показаться детям...

***

Во времена эпидемии чумы в Средневековье лекарь надеялся обмануть болезнь, облачался в тёмный длинный плащ из вощёной ткани, а на голову надевал уродливую маску с клювом вместо носа, в полость которого помещались специальные ароматные травы в надежде противостоять чумному воздуху. В маске, с палкой в руке, чтобы не прикасаться к пациенту руками, лекарь навещал смертельно больных. Ему приходилось иметь дело с обречёнными, дни которых были сочтены.

Вот и эта маска из папье-маше вскоре была обтянута кожей, а вместо носа прикреплён длинный птичий клюв. Лекарь надеялся перехитрить чуму и пока это ему удавалось. Одной из последних больных, которую он потом вспоминал, была  старуха в чёрных лохмотьях. Она бредила от высокой температуры, стонала от мышечных болей, выла, словно зверь и что-то хрипела. Потом замерла на секунду, погрозила лекарю пальцем, из последних сил пытаясь дотянуться и схватить его за клюв маски, и до того, как отбыть в мир иной, пробормотала нечто зловещее и угрожающее.

Сказывались отчаяние и усталость. Стоит ли думать, что всё дело было в проклятии старухи, а, может, та здесь вовсе и не причём. Однако маска вдруг ожила и затеяла свою собственную игру. Маска имела одно превосходное свойство: лгать, скрывать правду, выдавать ложь за истину, насмехаться и вводить людей в заблуждение. С такой маской лекарю было безопасней ходить, безопасней жить.

В маске он чувствовал своё превосходство над больными. Дома он снимал маску лишь для того, чтобы подсыпать свежих трав и снова отправлялся на вызовы, количество которых с каждым днём безнадёжно росло.

В то время, пока маска становилась всемогущей, слабели силы лекаря. Бесконечные вызовы, затяжная бессонница, ужасающие видения, внутренняя тревога и страх смерти подкосили его. Лекарь очень устал от своей маски, а от её травяного дурмана  у него всё чаще кружилась голова, и мутилось сознание. То, что маска спасёт от чумы, оказалось большим заблуждением. Она обманула своего хозяина и вскоре сбежала...

***

Когда-то это была маска от чумы. Кто знает, сколько с тех пор прошло времени. Маска не затерялась, и при первом же удобном случае заявила о себе. Теперь она продавалась в городской лавке, и известный мастер немало приложил к ней труда. Это была маска красивого юноши с густыми коричневыми волосами, и её с удовольствием купил один немолодой и зажиточный скряга. Приближался маскарад. Эта маска была отличным приобретением, чтобы щегольнуть перед  дамами.

Так и вышло. Маска доброго и приятного молодого лица покорила сердце одной юной особы. Маска так вошла в роль, что даже подарила своей новой знакомой небольшой букетик цветов и леденец на палочке. «Какой он щедрый», — пронеслось в голове у девушки, и в следующую минуту она уже показывала на разноцветные ленточки для рукоделия. Улыбаясь, маска купила для своей избранницы все ленточки, какие только та пожелала. При очередной покупке у скряги невыносимо сжималось сердце, но маску остановить уже было невозможно.       

 Девушка полюбила маску и готова была прожить с ней всю жизнь. Маска срослась с лицом своего хозяина, а он боялся её снять, так как пришлось бы обнажить свою истинную внешность и душу. Во-первых, никакой он не молодой юноша,  во-вторых,  не щедрый, а жадный до такой степени, что даже страшно представить.

Жизнь скряги в маске щедрого мужа была невыносима. Из-за каждого гроша, с которым ему приходилось расстаться, сердце разрывалось на части. А жена восхищалась его великодушием и обаянием, лёгким нравом и щедрой душой. Её сердце так и не распознало правду и любило маску. Маска питалась этой любовью и радовалась душевным терзаниям скряги. Он не раз порывался сорвать её, но она с кожей приросла к его лицу. Когда он хотел отказать жене в нужной покупке, у него ничего не получалось. Маска излучала улыбку и доброе намерение, так что попытка отказать походила на шутливое поддразнивание, и дрожащая рука делала вовсе не то, что хотел её хозяин.

Скряга не раз пытался сбежать, прихватив все свои сбережения, однако, встречая на пути маску щедрого юноши, к нему, как мухи к мёду, липли все особы женского пола без исключения. «И зачем только я связался с этой маской», — проклинал он тот день, когда её купил.  А тут ещё жена, как нарочно, попросила в подарок дорогое ожерелье. Мало у неё стекляшек, так ещё и ожерелье... Скряга закрылся в комнате,  высыпал из мешочка все до единой монеты на стол.

Ещё одна кофточка, муфточка, шапочка... Ещё одно ожерелье для неугомонной жены стало последней каплей. Задыхаясь, он наконец-то выдавил из себя драгоценное для него слово: «не-е-ет».

В комнату стучались и умоляли открыть. Когда слуги вышибли дверь, перед ними, словно привидение, за столом сидел безобразный старик, жадно сжимая в руке мешок с монетами, а рядом на полу валялась маска красивого, доброго и щедрого юноши...

***

Кто знает, скольких людей обманывала живая маска, и какие лица она за собой скрывала. Маска странствовала по свету и искала лицо, на котором бы прижилась. Все, кто надевал эту маску, вынужден был принимать правила её игры. Маска не любила, чтобы её предавали, и не могла допустить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь от неё избавился.

Лиза торопливо спускалась по лестнице с маской весны на лице.

— А вот и я, а вот и я! Вы меня узнаёте? — весело закричала девочка своим братьям и сёстрам.
— Ой, весна к нам пришла! Ты где это пряталась? Мы тебя повсюду искали, — окружили со всех сторон девочку дети.
— Там. На чердаке, — показывала она вверх.
— Смотрите, какая красивая маска! — потянулись к маске руками дети. — И я хочу! И мне дай! — стали просить девочки, прикасаясь к маске и пытаясь понять, настоящие ли у неё цветы и как они пахнут.

Для маски это было странно. Впервые за своё существование её увидели на лице ребёнка. И кто? Дети. А ведь раньше её почему-то не узнавали. И она успешно жила на лицах, занимала главенствующее положение, как ни в чём не бывало, путешествуя во времени.  Дети смело трогали маску, тянули каждый на себя, да так, что чуть не разорвали на две половины.

 «Эй, эй, поосторожней. Что вы делаете?» — возмутилась маска, не зная, как ей теперь быть. В этот раз ей не удалось обмануть человека, а, может, она просто поторопилась и показалась на глаза в неподходящий момент?

Одна за другой маску стали примерять девочки и за этим занятием их застал дедушка.

— Дедушка, дедушка, смотри, какую маску я нашла на чердаке! — воскликнула Лиза, показывая на белоснежный овал, который ловко переходил из рук в руки.

Дедушка не сразу догадался, о чём это говорит его внучка, но тут вдруг садовые грабли выпали у него из рук.

— Дайте-ка мне её сюда! — сурово потребовал он и выхватил маску.

Дети сразу притихли, понимая, что что-то не так.

 — Маска весны... — задумчиво произнёс он. — Так вот она теперь в кого превратилась!
— О чём это ты, дедушка? Она превратилась? Она что, живая? — засыпали его вопросами внуки.
— Надеюсь, вы её не надевали?
— Ну... мы только чуток примерили! — хором запели девчонки. — А почему её нельзя надевать?
— А потому, что маски надевают только на маскарад, — ушёл от ответа дедушка. — А чтобы ей не пылиться в сундуке даром, пусть приносит пользу.
— Это как? — удивилась Лиза.
— Сейчас узнаете.

Все выбежали в сад, и дедушка повесил маску на ветку яблони.

— Так как теперь это маска весны, пусть весну и зазывает!

Маска долго трепыхалась на яблоне, при первом же дуновении ветра стремительно вырываясь вперёд  — зазывала весну.

А потом вдруг маска исчезла, и никто не знал, что с ней случилось на самом деле. То ли дед перепрятал в другое место, чтобы никто не нашёл, то ли маска отправилась странствовать — в поисках лица, которое бы можно было обмануть…