114. Гран капитан

                22.06.92

Новый день начинается, а у меня опять сердчишко
заламывает.

Сегодня 22 июня. День, впечатанный в сознание на-
шего народа, как один из самых страшных. Начало Оте-
чественной войны.

И вчера было плохо с сердцем. Перегрузки по всем
фронтам. Крепись, кипер смайлинг!

Поднял, ни свет ни заря, Лукас, не упредив с вечера:
— Стэнд ап, чиф. Едем.
— Сдаваться? — спросонья ворчу я.
— Кататься.
— Что ж, ехать, так ехать. (Как рассуждал попугай,
когда кошка тащила его из клетки.)

Поехали. Лукас правил шлюпкой. Оба наших грека
дернули в город, наказав мне вернуться часа через три.
Привел я спасательный наш корабль обратно к «Беби»
и лихо пришвартовался, несмотря на дрожание рук и
сердца.

Из шлюпки заметил, что мачты нашего судна выгля-
дят, как вознесенные к небу руки, ладонями вверх. Вот
так, к Богу. Не выдай. Помоги. И руки эти неустанны. И
в шторм, и в погоду, и в ночь, и в день. Всегда.
Скорей бы домой! Скорей бы!

Зашел в столовую команды, там обедают фиттер Во-
лодя, боцман. Манна тут с комплиментом подкатился:
«Гран капитан!» — и любуется на меня. Я даже оглянул-
ся: кому это он? Оказывается, мне.

Сильнейший конфуз у гран капитана случился позд-
нее. Кэп привез разрешение на выход в море и сообщил мне, но
не в форме приказа, а в общем: поехали мол, и бумагой
помахал, где фигурировала цифра 17. Я это магическое
число и принял за время отхода, пошел в машину и все
повыключал. Время было перед обедом. Потом налетел
на меня капитан разъяренный: я тебе машину приказал
готовить, а ты? Я был в состоянии релаксации и даже не
обиделся, пошел вниз и все восстановил и через полчаса
мы снялись с якоря. Затем поднялся на мостик и внима-
тельно перечел ту бумагу. Оказалось, что цифра 17 озна-
чает день окончания выгрузки и кэп ругался и говорил
о том, что агент хотел поставить окончание выгрузки
другим числом, более поздним, чтобы оправдать холо-
стую стоянку у причала, чтоб не платить неустойку. Кэп
пригрозил ему судом. Так 17-ое и осталось в бумаге. А
когда ехали в город, мастер мне сказал, что взятку агенту
везет за разрешение на выход. «Белив ми». А что мне:
верить — не верить? Ваша кухня, вы и варитесь!

Лег в 4 утра. Перезаписывал свою поэзию, т.к. Игорь
сегодня заберет мой магнитофон. Фактически магнито-
фон уже его. Он перекупил его у меня, когда меня силь-
но заштормило. Чтоб не пропил за пять бутылок водки.
Правда у нас джентльменское соглашение: если я по
пути в Союз не куплю себе новый, то перекупаю обратно
сей музыкальный ящик. Но назад дороги нету в любом
случае. Да и не с руки мне его тащить. Будет еще клад, да
эта чёртова печка, кой черт мне её подсуетил?
Вот и хожу день в прострации-релаксации. Вчера
чифиря накушался. Сегодня тоже весь день на стэнд-бае.

Вновь стали на якорь, но уже в океане. Хлещет мощный
заряд дождевой. Ждем указаний хозяина, куда податься.
Намечался Катану — Севилья, но у нас не хватает бунке-
ра. Решаем, куда заходить за бункером. В Дакар — пять
суток потерь. В Абиджан? Это по пути, но там можно на
неделю застрять, пока к причалу поставят.

А сегодня Лиго. В контракте нашей второй партии
моряков этот день выходной. А у меня старые праздни-
ки: 7 ноября, Новый год и т. д. Вот так и работаем. Но
фактически праздников на судне нет. Филиппинцы уму-
дрялись соблюдать свои праздники. А у нас не получает-
ся. Да и не отменишь, скажем, отход.

Целый день ребята говорили о каких-то шашлыках,
Лиго, все-таки. Думал, шутят, ан нет! Были и шашлыки,
и водка, и бражка. Хотели на палубе отметить, да дождь
помешал. Была еще картошка со шкварками. Обсуждали,
как с администрацией воевать — и в итоге разругались.