Как санька отремонтировал нам кухню из книги наш д

             КАК САНЬКА "ОТРЕМОНТИРОВАЛ" НАМ КУХНЮ

           Шел второй год, как мы купили дом. У меня  на
         работе произошел неожиданный инцидент. Позвони-
         ла начальник свинофермы и  попросила, если  нам
         надо, забрать двух поросят, которые  были  сла-
         бы  и погибали. Я мигом собралась и привезла на
         квартиру двух  маленьких, трехдневных, скелети-
         ков. Почему-то  еще ни разу не  видела нормаль-
         ных кругленьких поросят, только доходяк. Скорей
         им молока, манной каши. Один ест, другой  пята-
         чок воротит. Уж  как  я  ни  хитрила, как Юлька
         ни старалась, один ест, другой  отказывается. У
         обоих сильнейший понос. Стала давать антибиоти-
         ки. Не помогает. Через  день  ночью  поросенок,
         который ел и  меня  этим  радовал, сдох. Остал-
         ся тот, который в еде привередничал. Раз за ра-
         зом мне и Юльке  удавалось  Саньку ( Саньку-мо-
         таньку )  обманом заставить проглотить пару ло-
         жек кашки. С каждым разом он ел все   больше  и
         шел спать в шапку, старую Женину рабочую. Шапка
         лежала  под  батареей и был полный комфорт  для
         младенца. Но дней через  десять в шапку влезала
         только Санькина попа, вечно грязная и плохо па-
         хнущая, а голова  лежала  на  краешке, неудобно
         свесившись на пол. Понос все никак не проходил,
         и я каждый день по несколько раз утром и  вече-
         ром мыла полы, Санькин  зад  и  протирала  руки
         одеколоном. Очень уж воняло. Но  вот  полмесяца
         позади, и Санька окреп, прекратился понос, кре-
         пкий организм двухнедельной  свинюшки  требовал
         выхода энергии. Своими проказами, пониманием  и
         сообразительностью Санька мог  дать  100  очков
         вперед всем собакам, в том числе и нашему пуде-
         лю Гунде. Выход их кухни  перегородили досками.
         Санька ложился на  пол, хребетиком  приподнимал
         перегородку и, топоча копытцами, бежал к Гунди-
         ной  миске. Та, ошарашенная, садилась  подальше
         и визжала, глядя на  нас. Ведь  кусать  вонючую
         бестолочь нельзя, схватить не  за  что, и, хотя
         чашка пустая, но Санька осквернял ее своим при-
         косновением. Я водворяла  нахала  назад, Санька
         бежал под батарею. После этого  уморившийся  от
         беготни Санька требовал следующего ритуала. Бы-
         ла у нас старая шаль, в которую мы по мере  не-
         обходимости  кутали  самую  разнообразную  жив-
         ность-от крольчат до цыплят. И вот этой   шалью
         надо было Саньку покрыть с головой. Он пыхтел в
         темноте, ножки подгибались, Санька  ложился  на
         бочок и на 40 минут  наступала тишина.
           Когда мой муж приходил  на  кухню  поесть, то
         можно было наблюдать такое уморительное  зрели-
         ще, что мы специально заглядывали  полюбоваться
         на эту парочку. Женя сидел  на  табурете, перед
         ним книжка. Он ест и  читает. В  это  же  время
         Санька лежит у него под ногами на боку, и Жень-
;
                ка большим пальцем ноги  чешет  ему  брюшко.  У
                Саньки глаза закрыты, он в полном  экстазе  от
                счастья. Когда приходила на кухню Юлька, а ест
                она  медленно,  обстоятельно,  выпивая два-три
                стакана чая, Санька вел себя по другому. Он на-
                чинал крадучись подкрадываться к  ней, так  как
                Юлька, пяля глаза в книжку, как и папа, не  лю-
                била, чтобы ей мешали. Санька очень  тихо  пару
                раз обходил ее ноги  по  кругу, потом  бросался
                вперед и бил  их  клыком. Юлька, срывая  голос,
                хватала щетку для мытья  бутылок и наносила 2-3
                удара по  розовому  хребетику. Санька, отчаянно
                визжа-не больно, но колко-прятался под батарею.
                Только Юлька снова увлечется  книжкой  и  чаем,
                Санька снова подкрадется и  на  сей  раз укусит
                ее за палец, торчащий в дырявой тапочке. Бедный
                Санька. По его спине "гулял"  не  только  ершик
                для посуды, но  и полотенце, и  тапочки. Тапоч-
                ками отбивалась я. Стоило мне  сесть  за  стол,
                как Санька, совсем одурев, начинал скакать, как
                лошадка. Голова к табурету и моим ногам, ноги в
                галопе. Передние копытца стучат почти на месте,
                а задние ноги описывают круг вокруг  моих  ног,
                совсем как у боксера, разминающегося  на  ринге
                перед  соперником.  Наконец,  решив, что  пора,
                хрячок кидался на меня и  я получала  еще  один
                боевой шрам на память. Тут  же  тапочек  слетал
                с моей ноги и громкий шлепок по толстому  задку
                показывал, что и у меня ловкости не  убавилось,
                хотя процентов на 50  победа  была  на  стороне
                Саньки.
                В три недели Санька спокойно доставал припод-
                нятой головой  до верха табуретки, где  от него
                спасалась наша дочь, и Юлька теперь ела в своей
                комнате, так как высота табурета не спасала  от
                мокрого носа  Саньки. Жене  приходилось  чесать
                нахала уже двумя ногами. Когда Санька очень ду-
                рил и я боялась, что от его галопирования сосе-
                ди завозмущаются, брала его  на  колени. Санька
                устраивался поудобнее, засовывал морду под  ру-
                ку, и засыпал так крепко, что выпадал язычок  и
                раздавался храп. Это называлось  спать с "подо-
                гревом".
                Кочался январь месяц, на  улице  мороз "-40",
                бревенчатый  сарайчик промерз, и родители  про-
                сили Саньку  подержать  еще немного  дома. Хря-
                ку 1  месяц, куда-то  силушку  девать  надо,  и
                Санька " развлекался". С уборкой его кучек про-
                блем не было, он ходил в один уголок на газету.
                Воду лил тоже только у порога кухни, где  денно
                и нощно лежала тряпка. И вот от мокрой  тряпки,
                ведь полдня дома никого не было и тряпку некому
                было  промыть, начала  портиться  краска  пола.
                Санька своим пятачком и зубами отдирал  ее лен-
                точками от досок и складывал посередине  кухни.
                Мы, приходя с работы, созерцали его творчество.
                Потом  наш  "интеллектуал"  начал  с  плинтусов
                сдирать пленку, приклеенную для заделки  щелей.
                Сразу появились тараканы. Санька гонялся за ни-
                ми и приканчивал на месте. Но это были  цветоч-
                ки. Санька был в  полтора  раза  крупнее  кошки

;
         (большой и жирной кошки) и начал проявлять  ин-
         терес к холодильнику. Нет, не к его  содержимо-
         му, а к его расположению. От  ничего неделанья,
         от скуки и бессодержательной жизни,   напоминая
         молодых хулиганов, валящих телефонные  будки  и
         переворачивающих скамейки на  аллеях, поросенок
         усердно, со знанием дела, передвигал  холодиль-
         ник от стены на середину кухни. Мы приходили  в
         отчаяние. Его уже не интересовало переворачива-
         ние табуреток,  не тянуло  на  копание  тайного
         хода в стене, надоело рвать полотенца в  клочья
         и чесание о батарею. Хотелось "больших"дел. По-
         следней каплей послужило внимание Саньки к  во-
         допроводным  трубам. В системе  кухонной  рако-
         вины они были пластмассовые.  Зная  его  харак-
         тер, мы были уверены, что трубы будут "изучены"
         на  предмет выживания в агрессивных средах. Это
         было уже нечто большее, что мы могли себе  поз-
         волить. И тогда, не ожидая, пока у нас  все бу-
         дет раскурочено, не слушая мольбы родителей, мы
         в первую  же субботу повезли Саньку на  вокзал.
         Тяжеленный  хряк  не   хотел  ехать на санках в
         мешке, в уголке сделал дырку и громко возмущал-
         ся нашим поведением. Понесли его на руках.  Это
         было то же, что нести бочонок с тяжелым  содер-
         жимым, который рвался выпасть из рук. В  элект-
         ричке Санька смотрел в окно и пассажиры в  шоке
     ,   не задали ни единого вопроса. Мой  муж  съязвил      
     ы   что мое "чадо" сошло за ребенка-трехлетку у мам      
         на коленях. Коуровка  Саньке не понравилась. Он
         утомился в дороге от быстрой смены впечатлений,
         разнервничался, описал Женьку водой в знак про-
         теста и  притих, лишь очутившись в своем сарай-
         чике. Санька мигом  оценил представившиеся воз-
         можности. Гора сена и опила для почивания, бре-
         внышко для игр, отличные доски на полу для  уп-
         ражнений в  качестве  живого  гвоздодера.  Что?
         Холодно?  Разве?  Санька с презрением показал и
         бабушке и деду, что нет прблем. Корыто  с сеном
         в качестве кровати его устроило, и он на  часок
         прикорнул  для восстановления своих сил. Мы  же
         пошли обедать. Бабушкино  сердце  не  выдержало
         неизвестности, и, собрав все, что было вкусного
         в доме, она с трехлитровой кастрюлькой отправи-
         лась  проведать  жильца однокомнатной квартиры.
         Тут уж мы удивились. Дома хватало литра  густой
         мешанки,а здесь Санька уписал 3 литра супа, вы-
         пил водички, превратившись во внушительный  ша-
         рик,  и продолжил заботу о благоустройстве сво-
         его жилья. Мы вздохнули с облегчением.
           Дома долго не  могли  привыкнуть, что  Саньки
         нет. Юлька автоматически забиралась с ногами на
         табурет, а я еще долго с опаской продолжала ог-
         лядываться, подстерегая  несуществующие  теперь
         козни Саньки.