Не родись красивой. роман

Светлой памяти моей бабушки Марии Александровны посвящается.












               































                Часть первая
                ИВАН ДА МАРЬЯ

                Глава первая

   Стояли те майские дни, когда природа расцветает красотой, от которой сердце заходится радостью. Белой фатой накрылись сады , благоухала сирень.  Лужайки ярко зеленели и радовали глаз. С цветка на цветок жужжа, перелетали труженицы-пчёлы, собирая нектар. Тут же безаботно порхали бабочки всех цветов радуги.

  На скамейке в городском сквере сидела пожилая, лет восьмидесяти, женщина. На ней,  несмотря на тёплую погоду,был светлый плащ, модный ещё в 70-е годы и белая вязаная шапочка.
Она сидела одна на лавочке, да вобщем-то и посетителей в сквере было немного. День только начинался, в это время ученики в школе, рабочий люд на работе. Так что основные посетители сквера-пенсионеры и мамаши с колясками.

     Женщина кормила голубей. Нахальные, жирные, они клевали белый хлеб, который она бросала им, отнимая друг у друга кусочки.
Рядом остановилась мамаша со щекастым малышом. Малыш шагнул вперёд, желая, по-видимому, поймать птицу, но споткнулся, упал и зашёлся в крике.
Мамаша подняла его, усадила в коляску, и они уехали. Снова воцарилась тишина.
Хлеб у женщины закончился. Она стряхнула с юбки крошки, снова уселась на лавочку.
Солнышко ласково пригревало, она закрыла глаза и окунулась в мир воспоминаний.......

.... 1947 год. Страна выкарабкивалась из послевоенной разрухи. В городах стояли многометровые очереди за хлебом, строились новые цеха, дома..... В деревнях же картина восстановления после войны не такая яркая, как в городах. Но тот же голод.... держатся только на картошке... хлебушек берегут. Но, как бы плохо не было-жизнь продолжается. Создаются новые семьи, рождаются дети, учатся в школах, поступают в ФЗУ, техникумы, институты.

     У щита с фамилиями поступивших в педучилище толпится молодёжь.
Среди них две подружки-Зина, черноволосая, черноглазая, как цыганка и Аня, высокая блондинка с толстой длинной косой.
-Ань, ну нашла что ль?
-Нашла. Вот мы: Мелёхина Анна и Лисюткина Зина. Урааааа!
-Ураааааа!!!!

   Повезло не всем. Некоторые, не найдя в списке свою фамилию, расстроенно отходили. Одна девушка рыдала в уголке, теребя носовой платочек, обвязанный кружавчиками.
Аня и Зина вышли на улицу.Радость переполняла их.
-Ну, что, пойдём к тётке Наталье. А то есть хочется.....

     Тётка Наталья, у которой девушки сняли квартиру, была их землячкой. Но она давно уже уехала из Нижней Сосновки, вышла в городе замуж, ещё до войны, за весёлого электрика Ваську. Он погиб в первый же год войны, и Наталья осталась вдовой. Детей у неё не было. Работала она на кирпичном заводе.

   Когда Мария, мать Ани, попросила Наталью, свою давнюю подругу, сдать Ане и Зине комнату,та согласилась.
Ну, во-первых, это дополнительный заработок, а во-вторых- и ей повеселее с девчонками.
  Комната была маленькая. В ней стояла железная кровать с соломенным тюфяком и шкаф. Кровать была большая, на ней Наталья спала с мужем когда-то. Девчонки согласились спать вдвоём, за это Наталья немного скастила им плату.

...Учёба давалась Ане легко. У неё был твёрдый требовательный характер, и поэтому с первых же дней её выбрали старостой группы. Ей нравилось командывать и видеть, что твои требования исполняют. Характер она унаследовала от своего отца-Ивана Константиновича. А мать, Мария Александровна, была явная противоположность им. Мягкая, богобоязненная, она даже бороться за своё счастье не умела, пустив свою жизнь на самотёк.


.... Они повенчались в далёком 1924. Иван, рыжий,высокий и сильный больше года встречался с Варварой Ерёминой. Они  уже собирались пожениться, но судьба распорядилась по-своему.

   Это было то смутное время, когда семьи делили на бедняков, середняков и кулаков.Семья Ивана была из середняков. У них было 2 коровы,лошадь. Мать руководила всем этим хозяйством, а так же и своим мужем, и 5-ю детьми. Дети были уже все взрослые, все работали и на поле, и во дворе. Мать была женщина жёсткая, властная. Это она выбрала Ивану в жёны Варвару. Та хоть и конопатая, и не самая умная, а мельница у них. Варька- единственная дочь. "Деньги к деньгам идут,"-частенько говорила мать. Иван,сначала, не желая перечить матери, встречался с Варькой, а потом полюбил её
.
  Но однажды, возвращаясь вечером домой,он застал Варю в обьятиях Андрюхи, тайного Вариного воздыхателя. Иван накостылял Андрюхе по полной программе. Варя было кинулась разнимать их, попутно объясняя Ивану, что она не виновата и так далее, но Иван и слушать её не захотел.
-Всё! Прошла любовь! Прощай!
Вернувшись домой, он зло бросил матери:
-Всё! Спеклась твоя Варька! Сука! С Андрюхой вон спуталась, зараза! Застукал сейчас этих голубков в кустах.
Так, мать! Оставь свои мысли про неё! Не нужно мне ни её богатства, ни её саму!!!!! Завтра пойду засватаю самую бедную девчонку у нас в Сосновке! Всё!!! Отстаньте от меня все!!!!!

     Злоба душила его! Как!!!!! Эта пигалица Варька изменила ему- высокому, красивому, по которому столько девок сохнет!!!! А он..... он.... он столько времени на неё потратил!
В глубине же души он сам себе боялся признаться, что злится-то он только по одной причине-ОН ЛЮБИТ ЕЁ!!!!!
  Но гордыня сыграла злую шутку.

 
  Утром он с двумя своими друзьями, вооружившись бутылью самогона,пришли в дом Токаревых. Именно там и жила самая бедная девчонка в Сосновке.
   У Токаревых было 11 человек детей. Марфа каждый год ходила беременная. У взрослых дочерей на троих были одни валенки, в которых они ходили по очереди.
Марья была самая старшая в семье. Она практически вынянчила всех своих братьев и сестёр. Тихая и молчаливая, она и не искала для себя суженого,смахивая лишь иногда невольно набежавшую слезинку, заслышав гармонь за околицей, где собирались сосновские парни и девки.Ей не в чем было выйти...
   
  Иван видел её всего лишь несколько раз. Мария при встрече всегда опускала глаза. А ресницы у неё длинные-длинные! Красавица! Но не в его вкусе....
   Они ввалились в избу шумно, с гармонью , с песнями...
-Ну, где тут у вас голубка? Марьей кличут.У нас сокол стосковался! Ваш товар-наш купец! Ванюха, выходи вперед!!!
Поставили бутыль на стол. И Иван, и его друзья были уже изрядно пьяны....
  В избу с улицы зашёл отец Марьи-Александр. Маленький, лысый, как коленка, но всегда улыбающийся и весёлый.
-Что за шум, а драки нету?
Беременная Марфа неспешно встала с лавки.
-Саш, тут вот пришли Марийку нашу сватать.
-Да, ну!? А чего ж без родителей, а ,Иван Константинович?
-Они согласные! А вы?
-Да и мы не против! Правда венчаться сейчас негде. Большевики церковь-то закрыли. Разве только в клубе, а Марфинька?
-Тьфу на тебя, охальник! В сельсовете сейчас записывают.
-Ну, так дак так. В сельсовете, так в сельсовете. Маруся-то где?
Из другой комнаты вышла Марья. Она стеснялась своей одежды: старенькое платьице было ей явно тесновато, но другого у неё просто не было.
С печи и с полатей торчали детские головы, любопытные глаза.
-Марусь, тут вот Иван пришёл сватать тебя. Пойдёшь за него?
-Пойду, коль скажете...
-Ну и ладненько. Пусть, Иван, родители придут вечером, покалякаем.

    Мать, узнав что сморозил её сыночек, метала гром и молнии. Но отступать было неудобно. Не принято в сёлах. Вечером пришлось идти к Токаревым поговорить, хотя родниться с голытьбой Мелехиным страсть как не хотелось...


... Свадьбу делали не пышную.Перед свадьбой их тайно обвенчал васильевский поп. Мать с первого дня невестку невзлюбила. Постоянно выискивала, чем бы ей досадить. И посуду она моет неправильно, и кровать застелить не умеет, да и вообще руки у неё растут не оттуда. Марья ни разу не огрызнулась, не повысила голос. Это ещё больше бесило свекровь. К ненависти свекрови со временем добавилось безразличие Ивана. Он смотрел на Марью, как на пустое место.

   Однажды вечером она зашла в сарай набрать корове сена. На душе было тяжело и горько. Она прислонилась к стожку и заплакала.
Дверь в сарай открылась. Зашли Иван и Варька. Марье было слышно всё. Она раздумывала выйти ей или уже сидеть на месте. Решила остаться, но вовсе не для того, чтоб подслушивать. Просто, если бы она пошла к двери, то обязательно бы прошла мимо любовников, а ей этого ой как не хотелось!!!

Наконец-то их охи-вздохи закончились. Марья услышала разговор, который перевернул всю её душу:
-Варя, милая, не могу без тебя! Не могу уже видеть эту постную Машкину рожу. Ненавижу её!!!! Так бы вот взял и задушил! Маманя не велит! Говорит: не бери грех на душу, сама сдохнет. Отравить её что ль чем-нибудь, а Варь? Ну, не молчи, скажи хоть слово.
-Ну, что ты, Ванюшка, глупости какие-то говоришь! Надо по-умному от неё избавиться, пока не беременная. А то будет тебе лупить детей, как её мамашка, каждый год!
-Да ну! Я с ней и не сплю вообще-то! Так, иногда!
-А долго ли умеючи-то! Надо б, Вань, как-то так провернуть, что вроде б она изменяет тебе, а?
-Да, нет! Кто поверит-то? Она ж из дому не выходит!
-Так уж и не выходит! Давеча я её встретила на улице, от своих выходила...
-Ну...
-Лапти гну. Надо кого-то из твоих друзей подговорить, чтоб когда надо и кому надо сказали, что вроде б Машка к нему бегает. Я у папани денег возьму, вроде б как для себя...Заплатим,кому надо...
-Ну, Варенька, умница ты у меня! Пойдём, а то не дай Бог, зайдёт кто....

   Они ушли, а у Марьи просто отнялись ноги от услышанного. Вон оно как!!!! А она-то как раз сегодня хотела мужа своего обрадывать! Сказать, что ребёночек у них будет.
Мечтала, что, может, после этого Иван поласковее к ней будет! Ох, Варька! Ох, змеюка!
Господи!!!Что же делать-то?! У кого совета спросить? Матери без неё несладко. Дохаживает последние дни, рожать скоро. Подруг у неё нет... Свекровь...ой, упаси Боже! Она поди давно знает про шашни Ивана с Варькой........

  Марья встала, набрала сена и вышла.Сверовь сидела за столом, перебирала гречневую крупу:
-Ну, вот, явилась наша пропажа! Где же это так долго можно шляться, раскрасавица ты наша! А я тебе, Ванька, говорила.... Не надо было в дом всяку голытьбу тащить. Нет, привёл эту беспартошницу! Толку от неё!!! Ни поговорить, ни послушать!!! Ну, что молчишь, язык что ли проглотила?
- Я... я к маме ходила.... тяжело ей сейчас.....
Она не могла сказать, что была в сарае, это только бы осложнило ситуацию.
-Тяжело.... а что ж она их лупит один за одним! Дура! И ты тоже дура!
 Ну, чего встала? Поросёнка кормила?
-Я сейчас, я быстро!

Она выскочила из дверей, давясь рыданиями..Постояла,дала поросёнку варёной картошки, села на жёрдочку. На улице стояла поздняя осень. Марья не любила это время года. Промозглый холод проникал под кофточку, а дырявые калоши пропускали грязную воду. Ноги озябли, но Марья не обращала на это внимание.
Другое мучало её- что же делать??? Она решила всё таки сказать Ивану о беременности. Ну, не враг же он своему ребёнку!

   Иван лежал, отвернувшись к стенке. Он не повернулся, когда Марья легла рядом с ним.
-Вань, ты не спишь?
-Чего тебе?
-Вань, я чо сказать-то хочу... маленький у нас будет....
-У нааас... да я с тобой уж не спал сколько.... от кого ,а? Признавайся, сучка!!!
-Ваня! Не гневи Бога! Да что ты такое говоришь-то!?
-Замолкни! Глаза б мои тебя не видали..
Мария проплакала до утра, а Иван проспал сном младенца.
 
  Утром Мария пошла проведать родителей. Мать была уже на последнем месяце беременности. Ей было тяжело управляться по хозяйству,и хотя старшие дети помогали, Мария всё равно, даже не смотря на постоянные упрёки свекрови, старалась при малейшей возможности забежать хоть на минуточку к своим.
Сегодня она помогла наносить воды, чтоб напоить скотину и пошла в сарай. Она думала про ЭТО, всю ночь и решила, что ТАК будет лучше для всех.

   Она сняла со стены верёвку и начала привязывать её к стрехе.Сено под ней было мягкое и постоянно проваливалось. Ей никак не удавалось закрепить верёвку. Она подпрыгнула, надеясь ухватить кончик верёвки, но приземлилась неудачно,  скатилась со стожкаи и беззвучно зарыдала.Вся её жизнь была мучением и даже расстаться с ней у неё не получается.....

   Скрипнула дверь. В сарай, крадучись, пробрался пятилетний Стёпочка. Из всех братьев, Мария больше всех любила его. Он был самый ласковый из детей, и даже лицом похож на Марию. Такой же большеглазый, с длинными пушистыми ресницами. Мария тоже красавица, а толку-то!!!!! Она горько усмехнулась сквозь слёзы.
-Стёпочка, ты чего хочешь?
-Ой, Маруся..... Я не знал, что ты тут. Я думал, что ты ушла туда, к своей Бабе-Яге. Марусечка, а ты чего плачешь? Тебя обидел кто? Я вот возьму палку и всех за тебя побью.
-Защитник ты мой золотой! Ты чего хотел-то тут?
-А ты папане не расскажешь?
-Это когда ж я когда тебя предавала? Ну, рассказывай!
-Я, Маруся, тут намедни нашёл 3 яичка в сене. Наверно, соседская курица снесла. А я их съел, Маруся,я сильно голодный был.... А маманя говорит, что красть грех... Теперь меня Боженька накажет? Я хотел посмотреть, может что там ещё есть.... Сейчас...

   Он поднял голову вверх, и вдруг увидел верёвку на стрехе. Степочка, каким-то недетским чутьём  вдруг всё понял......Он бросился на колени перед Марьей:
-Марусечка, сестричка! Не надо..... Я тебя знаешь, как люблю.... Я за тебя их всех побью....

   Он обнял Марью своими ручонками, уткнулся в неё и горько зарыдал. Эти слёзы просто перевернули её душу. Она подумала:"Господи, да что ж это я задумала? Ведь я бы не только себя, но и ребёночка бы погубила!!! Грех-то какой!!!"
Она залезла наверх, сдёрнула верёвку, скрутила её и повесила на место.Стёпа испугаными глазами следил за каждым её шагом. Она обняла его, крепко поцеловала, они вместе вышли из сарая.
К сараю шла Марфа.
-А вы чего это делали там?
-Ничего, мамань, всё хорошо. Помочь чего?
-Кинь сена овцам и иди. А то хватятся тебя. Иди, Маруся.


... Беременность у Марьи потекала негладко. Рвота выворачивала её наизнанку.
Но ни жалости, ни поддержки она в семье мужа не чувствовала. Она уже знала и не сомневалась, что Иван ходит, причём постоянно, к Варьке. Мария уже даже сердиться на это перестала. Она для себя, как защиту, поставила слова:"Плетью обуха не перешибёшь!" И только мама жалела её. Обнимет, прижмёт к себе "Красавица ты моя! Хоть бы Господь дал тебе счастья! Ээээх,НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ!!!!»"

    Когда прошло где-то полсрока беременности, Иван однажды привёл своего друга Макара домой.Они долго сидели за столом, пили самогон. Мария вышла из своей комнаты, пошла покормить кур. Когда она проходила мимо стола, Макар вдруг потянул её к себе на колени. Она вскрикнула, оттолкнула его.
-Ну,ну! Чего сейчас-то выкобениваешься! Забыла уже, как любились с тобой? Ты горячая в любви-то! Ой, Вань, прости, чегой-то я не то сморозил....
-Да нет! Ты продолжай уж! А я думаю, куда это моя супружница всё ходит? А оно вона как поворачивается-то!!!!! Тихоня хренова!!!! Ну, чего молчишь? Сказать что ль нечего?
-Ваня! Да не верь ты ему! Напился, вот и плетёт всякие глупости. Не была я ни с кем другим никогда!!!!! Один ты у меня!
-А то!!!! Теперь-то вижу! А и правду говорят:"Что у трезвого на уме, у пьяного на языке!" Ну, а ребёнка-то чьёго носишь? Его поди?
-Ваняяяяя!!!!!!!!!
Она зарыдала, повалилась на лавку. Он встал, зло, со всей силы ударил её кулаком по спине
-Ууууу, сука, видеть тебя не могу!!!!

С того дня он не спал с ней. Вечером, управившись по хозяйству, он уходил из дома. Марья, да и все остальные знали куда.
Мать не одобрила план Ивана выгнать беременную Марию из дома.
-Бога побойся, Ванька,грех-то какой! Макарку зачем приплёл сюда. Все в селе знают, что он давно-предавно пропил свою мужскую силу-то. Пусть Марья живёт у нас, родит, а там видно будет.
         
  Ранним июльским утром Мария родила двойняшек мальчика и девочку. Роды принимала деревенская повитуха Савельевна. Роды были не тяжёлыми, но утомительными для Марии. Её заставляли во время потуг держаться за верёвку, продетую через кольцо на потолке. И только боль заставляла её это делать. Сам вид верёвки напоминал ей её давнюю попытку самоубийства, а ещё больно кололи  в самое сердце сотнями игл слова Ивана, что ребёнок не его.

... Близнецы плакали, хотели есть. Молока у Марьи не хватало. Нервы и слёзы дали свой результат. Иван не подходил к детям, и все заботы о них легли на плечи Марии. К тому же никто её не освобождал и от работ по хозяйству. Она выбилась из сил, не отдыхая ни днём, ни ночью.
-Марья! Заснула ты что ли?
Сердитый голос свекрови вернул её к действительности. Она налила в буылочку каши, надела соску и дала орущему Володе. Шурочка уже дососала свою порцию и дремала.

  Имена детям давала  свекровь, Мария не протестовала, она всегда просто соглашалась.
Да она вообще не умела протестовать. Жизнь её плыла по течению. Мария даже не барахталась, чтобы хоть как-то наладить что-то в этой жизни. С потухшими глазами, вечно уставшая, с бледными сжатыми губами, она уже не была похожа на ту Марусю, тихую красавицу с длинными пушистыми ресницами и ямочками на пышных щёчках,которая совсем недавно зашла в дом к Мелёхиным. Да уж, не поспоришь с пословицей "Не родись красивой, а родись счастливой!" Ээээх! Где оно это счастье?!

Глава вторая.

...Это был тот страшный год, когда тиф косил целые семьи.
Не обошло это горе и село Нижняя Сосновка. Не было практически ни одной семьи, куда бы не пришла костлявая.

     У Токаревых -целый лазарет! Болеют сазу четверо детей, лежат в жару, с ознобе. Марфа, страшно исхудавшая, ходила по дому, как тень. Александр слёг ещё вчера.
Мария заглянула в окно, заходить не стала, побоялась.
-Мамань, вы там как?
-Плохо, Марусь. Дети болеют, отец слёг, я сама еле хожу.
-Маманя, я заходить не буду. Я тут вам на приступочке хлеба оставлю и пойду. Ребята плачут.

     Утром Мария узнала, что в родном доме горе. Ночью умерли трое детей и ещё трое слегли. Лежал в беспамятстве её любимый братик Стёпочка! Мария, отчаянно, на коленях молилась. Вчера у Володи появился понос. Это был опасный признак. Иван домой не ходил совсем, жил у Варьки. Мария давно не видела её, но Наташка, подруга, соседка язвительно вчера сказала, что Варька беременная. Мария не ответила ей ничего, только в сердце что-то больно кольнуло. Теперь всю себя она посвятила детям. Она любила их без памяти.После того случая с Макаркой, Иван не принимал попыток опозорить Марию. Да в принципе, он просто не замечал её и всё.


..Володечка умер под утро. Ушёл тихо. Марье что-то приснилось. Она и не ложилась, всё меняла полотенечко на горячей головке сына.
Вдруг что-то толкнуло её! Сынок вытянулся в пелёнке, был такой большой. Мария безвучно плакала. Надо будет нести сегодня тело сына за деревню. Там, на большой поляне вырыли глубокий ров.
 
   Трупы свозили со всей деревне, и люди в длинных халатах, масках, резиновых перчатках, приехавшие из района, засыпали трупы известью.
В комнату заглянула свекровь.
-Чего расселась? Корову доить думаешь?
-Иду. Володечка умер....
Свекровь перекрестилась, зевнула и бесчувствено повернулась спиной.
-Мам, я корову подою и пойду отнесу Володю ТУДА.
-Неси. А то мы ещё заболеем. Шурка-то живая пока?
-Слава Богу, Шурочка крепенькая, спит.
Подоив корову, Мария взяла тазик, налила воды и пошла обмывать тело сына. Обмыв, она завернула его в белую простыню и понесла за село.


    Деревья плакали жёлтыми листьями по всем умершим. Выйдя за село, Мария оглянулась. Сзади тянулись ко рву люди. Кто-то нёс в руках небольшие свёртки, завёрнутые в домотканную ткань, а кто-то и на лошади вёз своих покойников. На некоторых телегах трупы лежали вповалку, в два ряда. Гробов не было. Люди в балахонах, оперативно засыпающие покойников известью, требовали бросать их в ров без гробов и без одежды.

Марию больше всего удивило не то, что было много умерших, а то, что живые НЕ ПЛАКАЛИ. У них не было на это сил. Она прижимала к себе холодное тельце своего сыночка и тоже не плакала. Она думала... Она думала со страхом, что может случиться так, что она вернётся сейчас домой, а там Шурочка уже мёртвая! «Ой, Господи, грех-то какой!»-одёрнула она сама себя.

   Мария сама умереть не боялась. Ей казалось, что она живёт на свете уже 100 лет. Она очень устала страдать! Она так мечтала, что выйдет замуж, а муж будет её любить, жалеть. А на самом деле получилось всё не так.
Иван совсем её не любит. Вернее, она для него не существует. Пару раз в неделю он приходит домой от Варьки. Тогда он ложится спать в их семейное ложе. Ложится и сразу же засыпает. Марии даже кажется, что он старается заснуть как можно быстрее, чтоб, не дай Бог, Мария не вздумала его обнять или даже дотронуться до него.
Однажды она прижалась к его телу, обняла его. Так он сбросил её руки и ушёл спать на сеновал.
Так она и живёт . Вроде мужняя жена, а на самом деле-очень одинокая несчастная женщина.

    Мария смахнула со щеки слёзы и прибавила шаг. Приближаться ко рву ей было страшно. Она вдруг поняла, что СЕЙЧАС она расстанется с сыночком, что через несколько минут он тоже окажется в этом страшном месиве человеческих тел и извести. Она замерла.
-Эй, тётка! не задерживай! Проходи! Бросай подальше!
Этот страшный, глухой голос принадлежал одному из этих "капюшонов"
Он толкнул её больно в руку, Володечка выпал на землю. Марии показалось, что он открыл глазки. Она кинулась поднять его, но мужик схватил трупик и резко бросил его в яму.
-ОН ЖИВОЙ!!!! ОН ЖИВОЙ!!!!-вдруг заголосила Мария. Она упала на край ямы и пыталась достать Володечку из этого месива. Ей никак не удавалось это сделать.....
-Всё, с ума баба сошла!- жалостливо сказала какая-то женщина.

Мария действительно теряла сознание. От горя, от вида этой клоаки, от резкого ужасного запаха. Её подхватили под руки, отвели подальше о ямы, дали воды.
Немного посидев на земле и, шатаясь. побрела домой. По пути, ужасаясь, встретила мать со старшими дочерьми. Они толкали перед собой тачку, а на ней прикрытые рядном лежало пятеро младших ребятишек. С краю лежал Стёпочка, её любимый братик, которому она обязана жизнью. Она зарыдала, обняла братика. Мать оттолкнула её:
- Нельзя, Марусечка, нельзя! Заразишься!
Они молча покатили свою страшную ношу дальше, а Мария с ужасом и болью смотрела им в след.


.... Она вернулась домой. Измученная, обессиленная, без малейшего желания с кем-то разговаривать и вообще жить. Первое, что она услышала, это крик Шурочки. Она плакала!!!! Значит живая!!!! Она помяла в мисочке картошинку, добавила желточек и молочка.

  Шурочка обрадывалась, увидев мать. В свои 8 месяцев она была смышлёная девочка. Всё понимала, хорошо, крепко сидела в подушках, пыталась держаться на ножках. Волосики у неё были рыжие-рыжие, как у Ивана, да и похожа она была на него. Может поэтому Иван брал её иногда на руки. Мария в эти минуты была просто счастлива! Может хоть через Шурочку наладится их семейная жизнь.
 
   Вчера, когда она бежала от родителей, Мария встретила Варьку. У неё был уже довольно большой живот. Странно, но никакой ненависти и злобы к ней , у Марии не было
Неизвестно ведь кто из них пострадал больше! Варька с Иваном собирались пожениться, а женился он из принципа на Марии. В результате несчастны все трое. Уйти от Ивана? Эта мысль сама по себе для неё была крамольной. ГРЕХ!!!! Мужняя жена! Отец не примет назад домой!

    Шурочка поела и начала дремать . Мария положила её в кроватку, в которой сейчас было много свободного места. В миске осталось немного Шурочкиной еды. Мария зачерпнула ложкой и хотела съесть, но вдруг резкая боль опоясала её через весь живот. Она согнулась, прижала живот руками. В глазах потемнело, хотелось пить. Она встала, взяла кружку, пошла к ведру. Не дойдя пару метров, она упала на пол и потеряла сознание....


...За что Господь решил наказать жителей Нижней Сосновки никто не знал, но не было ни одной семьи, не похоронившей своих родных и близких. Опустели многие дома и смотрели на мир своими страшными пустыми глазницами. На улицах не было слышно радостных криков ребятни. да и взрослые не особо часто выходили на улицу. Никто не мог объяснить
В разгар эпидемии из области прибыл отряд эпидемиологов, ходивших по домам. Они обливали полы, лавки, столы в избах хлорной известью. И теперь к запаху мертветчины добавился ещё и удушающий запах хлора.Это ли или что другое помогло, но эпидемия пошла на спад.
 
   Нижняя Сосновка собиралась с силами, чтобы зализывать раны, нанесённые тифом, чтобы вступить в новую фазу своего развития, которая уже захватила всю страну Советов новой эпидемией, имя которой была-коллективизация. От этой эпидемии не было ни лекарств, ни сансредств.

 По деревням и сёлам поехали представители пролетариата-бывшие матросы и солдаты, а также стриженые девицы в кожанках и красных косынках. Они до хрипоты в голосе убеждали крестьян о выгоде вступления в колхозы, о том радужном и светлом дне, который наступит для них сразу же, как только они объединятся. К ним прежде всего переметнулись голытьба, те у которых кроме рваных порток ничего не было. Середняки и те, кто побогаче на собраниях молчали, курили, покашливали, но молчали......

....Но Мария Мелёхина пока ничего этого не знала, да и не могла знать. Она вторую неделю лежала в тифозной горячке. Лежала на соломенном тюфяке в сарае, куда "переселила" её свекровь, заботившаяся прежде всего о собственной безопасности. Она ни разу не зашла к Марии. Не заходил и Иван.Мария, переселённая в сарай, как бы перестала для них существовать.
За ней ухаживали её мать и две старшие сестры  Анна и Елена. Болезнь отступала очень медленно. Казалось, что Жизнь и Смерть устроили на этом соломенном тюфяке бой, и день за днём то одна, то другая были близки к победе.

Робкий лучик солнца с трудом проник в щелку двери сарая. Он осветил бледное лицо Марии со впалыми щеками. Единственное, что не изменилось на её лице- это её ресницы-длинные и пушистые. Вот они вздрогнули и поднялись вверх. Открылись глаза. В них было столько тоски и боли, что , если бы тот самый лучик заглянул туда, он бы сразу же померк.
-Где я?
-Марусечка! Очнулась!!!!!!!
-Мама,  где это мы?
-Мы у вас в сарае. Ты болела долго.
-Где я? Мама, а ты почему здесь?
-Дочечка! Ну, Слава Богу, ты пришла в себя! Ну и напугала ты нас! Полмесяца в бреду.....
-Как полмесяца? А детки мои где?
-Марусечка, ты успокойся! Они у Господа....Царство небесное ангелочкам.... Ты поплачь, Марусечка! Горе нельзя в себе держать, поплачь.
   Сил, чтобы плакать у Марии не было совсем. Она хотела было встать, но голова закружилась, и она снова упала на тюфяк.
-Мама, а как у вас дома? Все живы?
-Нет, золотуня моя!Почти всю семью нашу этот проклятый тиф сожрал. Будь он проклят! Мёрли, как мухи!!!! Из всех моих деточек осталось только четверо: Анна, Елена, Колюшка да вот ты, слава Богу!  А отец помер на прошлой неделе. Сильно мучался, кровью ходил последние 3 дня. Не ел ничего! Всё за детками плакал!!!! Меня к себе не подпускал, берёг. Любил он меня....
Марфа заплакала. Это были слезы беспомощные и горькие.Она плакала о своей тяжкой доле, о ушедших безвременно детях и муже. Марфа не вытирала слёзы, она просто не чувствовала их...
  Прибежала Елена, семнадцатилетняя сестра Марии. Мария не узнала её. Ладненькая и смуглая раньше, сейчас она была похожа на белую обтёсанную жёрдочку.
-Марусечка! Радость-то какая! Живая! Я говорила, я говорила, что Маруся не умрёт. Помнишь, мама? Маруся, а я тебе бульончику куриного принесла.
Марфа посмотрела на неё удивлённо. Курей у них не было.
-А мне тётя Наташа отлила маленько. Говорит:неси Марусе, она попьёт и выздоровеет. Попей, а , Марусь!
Мария маленькими глотками выпила немного бульона. Мать забрала банку.
-Будя. Ты не ела ничего. Чтоб хуже не было!
Мария решилась задать матери очень интересующий её вопрос:
-Мам, а Мелёхины-то живы?
-А чо им подеется! Сваха конечно сдала... похоронили невестку и трёх внуков. А Ванька ходит, как козырь...-Ну, слава Господу, что Господь сохранил их. А Шурочка давно умерла?-Да аккурат на третий день, как ты свалилась. Покричала, покричала и затихла. Мы с Аней отца отвозили на тачке и её отвезли.
..."Господи, -думалось Марии,- это ж как надо было перевернуть мир, чтобы человек о смерти своих самых близких говорил так спокойно.
Господи! Спаси и сохрани!!!!!"
- А меня-то кто сюда принёс?
-А мы и принесли. Сваха говорит:забирайте Машку к себе домой. У вас там всё равно все, как мухи мрут. Мы было домой порешили тебя взять, а тут отец помер и Шурочка. Вот мы тебя в сарай-то и определили. А чего? Тут хорошо! Не холодно! Одеяло вот ребячье я принесла...

Марфа всё говорила, говорила.... Наверное, ей  было БОЛЬНО молчать... Да и как измерить , какой мерой и какими словами измерить горе матери потерявшей в одночасье мужа, семерых детей и двух внуков!!!!!!

Мария задремала.Ей приснился странный сон: вроде она молодая, красивая гуляет по ромашковому полю, а навстречу идёт незнакомый парень. Он расставил в стороны руки и хочет поймать её, а она убегает от него и радостно смеётся. Потом он поймал её, обнял и хотел поцеловать. А она , вдруг подняла вверх глаза и увидела Боженьку, как тот укоризненно грозит ей пальцем....
   Мария проснулась. Никого возле неё не было. Через щель в двери было видно, что на дворе сумерки. Она встала с трудом, чтобы сходить в туалет и попить. Всё это время мать поила её таблетками и во рту стояла невыносимая горечь....

У дома на лавочке сидела свекровь в своём обычном тёмно-синем платье, с чёрном платке, худая, небольшого роста. Ничего примечательного в этой женщине не было. И только взгляд......Взгляд орла, взгляд хищника,выискивающего добычу...Мария, да и не только она, не могла долго выдержать взгляд этих, жёлто-зелёного цвета, глаз.
-Ну, что, оклемалась что ли?
-Да, мама! Пойду попью водички.
-Не заходи! Я принесу. Ванька завтра фершала пригласит, дык будет видно выздоровела ты аль нет.
Марии было очень обидно слышать такие слова, но, может она и права... Она бережётся... Эпидемия....
-А Иван-то где?
-А я что, бегаю за ним? Вечером явится. Ну, ты это, девка, не стой тут. Иди, куда шла.

     Мария сходила в туалет, взяла кружку с водой, предусмотрительно оставленную на лавочке свекровью и пошла снова в сарай. Она завернулась в одеяло и стала думать о своём сне. Что он означает? Какой такой парень ей привиделся? А хорошо ей было!!!! Радостно так!!!!! Светло на душе!!!!!Эх, жалко, что только во сне....
Ей ведь никогда и не было хорошо с Иваном... Ни ласки, ни нежности он никогда себе не позволял...Так лежали в кровати, как два бревна на поляне...
  Иван любил Варьку. И с этим ничего не поделаешь, хоть плачь, хоть стони. А с Марией он живёт просто потому .... а почему? Наверное просто совестно ему прогнать её, ведь она никогда не дала ни малейшего повода. Она всё терпит, хоть и всё понимает.

   А Варька... Варька была слеплена совершенно из другого теста. Она была всегда нахально-развязаная. С детства делала всё, что ей заблагорассудится. Единственная дочка у богатых родителей... Иван нравился ей всегда, сколько она себя помнит. Они были одногодки, вместе ходили в церковно-приходскую школу, сидели рядом на скамье. Он был рыжий, как огонь, с непослушными, вечно торчащими волосами. Ей нравилось, запустив ладонь в его волоса, перебирать их. Он терпел, но не долго. Сразу хватал её в охапку и жадно целовал. Ох, как он умел целовать!!!!! У Варьки всегда захватывало дух и под ложечкой начинало жечь от его поцелуев!
   На  сеновале он раздевал её догола и покрывал поцелуями каждый сантиметрик её тела... Домой она возвращалась под утро,всегда обессиленная, с распухшими от поцелуев губами и с блуждающим похотливым взглядом.
-У, фефёла бесстыжая!!!!- ворчал отец. А мать вздыхала, опасаясь всегда, как и любая мать ,что дочь принесёт в подоле, опозорит родителей.

Дело шло уже к свадьбе,  но тут откуда-то взялся Андрей со своими соплями:" Ах, Варечка, я без тебя не могу, я тебя люблю!" Облапил её, начал целовать, и в этот момент  из-за угла вышел Иван и увидел то, что увидел....

   Варя очень тяжело перенесла женитьбу Ивана.Плакала рыдала, руки на себя хотела наложить. Но потом хорошо поразмыслила, прочистила себе мозги и решила, что Бог даёт -всё к лучшему.
А уже через месяц после своей женитьбы под утро к ней в окно постучал Иван. Она открыла, он перелез через подоконник и сразу же впился ей в губы.
   Вот так они и жили. Втроём. Всё село было в курсе дела. Женщины, конечно, жалели Марию, плевали вслед Варьке. А с той, как с гуся вода....
Мария недавно встретила её у колодца. Они были одни, и Мария решилась поговорить с ней, пристыдить её, что ли...
-Варька,ну что ж ты не угомонишься-то никак? Что тебе неженатых мужиков мало,а? Ведь грех какой на душу берёшь, глаза твои бесстыжие!!! Не стыдно тебе?
-Что?????? Это мне должно быть стыдно????? Да это ты, дура стоеросовая, идиотка голожопая, должна стыдиться!!!! Это ты у меня Ваньку из-под носа увела!!!! Ты же знала, что мы с ним любились столько лет,а? Зачем ты за него пошла????? А, впрочем, мне на тебя наплевать! Ванька меня любил, любит и любить будет!!!! А ты.....тьфу на тебя....
И ребёнок у меня будет ЕГО!!!!!
Она повернулась, посмотрев на Марию уничтожающим взглядом, и пошла с гордо поднятой головой и торчащим животом.
   Марию душили слёзы. Она села на лавочку у колодца, сил идти домой с вёдрами у неё не было. После болезни она очень похудела, осунулась. Но даже эта бледность не испортила её красоту! Огромные глаза в обрамлении густых ресниц, доверху наполненные слезами, покорили бы любого художника, будь он в Нижней Сосновке! Но, увы.... Ни поэтов, ни художников в их краях не было...

то тоже не было чем кормить скотину. Сено у многих закончилось, картошка тоже кончалась. А кормить не один день, и даже не одну неделю. Ещё лежал снег, так кое-где были проталинки.
Разошлись, чтоб подумать до утра. Положение было серьёзное.


   Куштапин ещё жил у Мелёхиных в старой избе. Недалеко от сельсовета ему рубили новую просторную избу, с председательским размахом. А пока председатель колхоза "Завет Ильича" сидел на лавочке, думал и попутно наблюдал за сновавшей туда-сюда Марией.Определённо ему нравится эта женщина: ладненькая такая, симпатичная, даже красивая той незаметной, не бросающейся в глаза красотой. А ресницы!!!! У него было немало женщин, но таких не было... Бывает категория женщин, которые просто рождаются прекрасными жёнами. И это неважно, какие им попадаются мужья. ОНИ ХОРОШИЕ ЖЁНЫ. "Эх, Машенька, где ж я был раньше?"Он не сводил с неё глаз.

Она чувствовала его взгляд, краснела, как гимназистка, но не поднимала своих прекрасных глаз и ресниц. Она пошла в сарай набрать корма. Виктор резко сорвался вслед за ней.
Она не заметила его, мурлыкала что-то тихо. Он резко схватил её за плечи.  Она от неожиданности выронила миску с отрубями. Он повернул её к себе. Ох, уж эти глаза! Они сводили его с ума!
-Мария! Мария! Машенька!
-Пусти! Я закричу сейчас.
-Кричи, зови кого хочешь. Не отпущу! Не могу больше так! Люблю тебя! С первого дня люблю!!!!!
Он впился в неё губами. Её губы-мягкие, податливые пахли малиной. Почему малиной он не знал....Он целовал её жадно, как жаждущий, добравшийся до воды....Она, вначале обмякшая в его руках, казалось бы готовая на всё, вдруг рванулась, как раненая птица, с силой отпихнула его и побежала в двери.
-Машенька!!!!!!!
-Мужняя я.......грех это..... нехорошо....

Она вышла из сарая, в голове стоял туман.
Виктор тоже ей нравился. Очень. Но....
-Всё. Всё!!!!!! Будя!!!! Выкини из головы! Грех это!
Уговоры не очень помогали. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Ей вспомнился тот давний сон. Вот он сейчас наяву тот парень,который целовал её во сне, и сердце таяло от тех поцелуев. Наяву сердце таяло не меньше....

Свекровь,привыкшая видеть её всегда угрюмой, невесёлой как-то странно посмотрела на неё:
- Машк, ты как? Чой-то ты лыбисся?
-Всё нормально. Так я....
Вечером с работы вернулся Иван. Мария поставила перед ним миску дымящихся наваристых щей, краюху хлеба.
-Это.... Марья, утром пойдёшь на базок в колхоз, заберёшь нашу Беляночку.
Женщины остолбенели от такой новости.

-Оппа!-первой опамятывалась Александра Васильевна,-развалился ваш колхоз!!!! Слава Богу! Дошли до Бога в уши мои молитвы видать!
-Нет. В колхозе кормов нету. Уж другой день скотина не жрамши.
-Вона как! И что ж теперича! Опять разбирайте, хозяева, свою скотину, кормите до травы. А потом опять в колхоз, чтоб молочко с голопузыми поровну делить!!! Так получается, сынок?
-Так.
-И кто жа это такой разумный додумался до этого?
-Я. И всё! И будя! Сказал, заберёте завтра! Самим-то чего, не жалко коли околеет наша Беляночка?
Женщины молчали. Говорить было не о чем, да и не за чем.
Мария пошла стелить мужу постель. На полдороги остановилась, ойкнула.
-Чего ты?
-Ребёнок зашевелился.
-Ну и хорошо,-довольная хоть одной хорошей новостью, сказала свекровь. 


  Утром хозяйки поразбирали своих бурёнок по домам, а уже через полмесяца колхозный пастух гнал их пасти на, ёжиком вылезающую из талой земли, зелёную травку. Поголовье коров в колхозе было спасено.
Куштапину было объявили выговор за "несоветский метод хозяйствования".
Но, видя результат, стали ставить в пример. Он уже перебрался в свою новую избу, чему был даже рад. Мария не выходила у него из головы. Он боялся сам себя. В селе было много девчат и молодок, которые бы с удовольствием вышли за него замуж. Но ему на сердце запала Мария.

  А Мария готовилась стать матерью. Правда было много причин, огорчающих её. Её мать, долго держащаяся крепко после огромного горя, когда она потеряла бОльшую часть своей семьи, вдруг помутилась рассудком. Она заговаривалась, уходила из дома, а потом не помнила, как вернуться. Её несколько раз приводили чужие люди. С ней ещё жили Елена и Андрей. Анна вышла замуж в район, да и Андрей уже сосватал девушку из Верхней Сосновки. А Елена, вторая после Марии, дочь Марфы всё ещё была не замужем. В девках она неудачно упала с лестницы и прихрамывала на одну ногу. И  хоть была красивая на лицо, но вот счастья не было.Да правду всегда говаривала Марфа, её любимой была пословица :»НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ, А РОДИСЬ СЧАСТЛИВОЙ....»

    Иван пропадал в утра до ночи на работе. Ему очень понравилось командывать людьми. Работа ему откровенно нравилась, да и дома  не быть-причина убедительная. Когда он, вернувшись домой,уставший просто валился спать, то перед глазами, даже закрытыми, всегда вставала Варя. Варенька.... Где она сейчас? Жива ли? А дочка? Эээээх, жизня!!!.....

  На Спас Мария родила девочку. Назвали Нюрочка. Как ни странно, Иван полюбил дочку. Вечером брал её на руки, чугикал её даже когда она плакала. Марья нарадоваться не могла, глядя на эту картину. В душе встрепенулась надежда: а может и у неё счастье будет? Ведь сколько слёз выплакала  в подушку одинокими ночами, сколько насмешек вынесла!!!!


   Нюрочка быстро подрастала, в 9 месяцев она уже крепко встала на ножки, а в 10 уже пошла.
Иван радовался:
-Мелёхинское семя! Моя кровь!
Мария перестала её кормить грудью. Вернее, Нюрочка сама отказывалась сосать, хотя
молока у  Марии было много. Но, как она не старалась впихнуть сосок Нюре в рот, та выплёвывала.
-Ой, Машка, видать беременная ты! А чего бы дитё грудь не брало!?-убедительно сомневалась свекровь.
А уже через пару месяцев сомнения развеялись. К Новому году в семье Мелёхиных появилась ещё одна живая душа- дочка Ниночка. Жалко, что не дождалась её бабушка Марфа. Она забрела в лес, заблудилась там и замёрзла.

Иван больше из дочерей любил Нюрочку. Это было заметно даже невооружённым глазом. Но Марию и это радовало. Её любви хватало и на дочерей, и на свекровь, и на Ивана.

... Так прошло ещё 8 лет. Наступил 1941 год.
Колхоз "Завет Ильича" Не был передовым, но и в хвосте не болтался. В колхозе было крепкое животноводческое хозяйство, на полях зрели тяжёлые колосья пшеницы.
Председательствовал по-прежнему Куштапин Виктор Николаевич, а замом у него был Мелёхин Иван Константинович.

...Мария Мелёхина работала дояркой на ферме. Девочки подросли. Обе уже учились в школе.Нюра была всегда командиршей с очень жёстким характером, а Ниночка-мягкая, доверчивая, улыбчивая.
Свекровь ещё "скрипела", как она про себя говорила. Вот так, как жили ещё сотни семей, и жила семья Мелёхиных.

                Часть вторая.
                ВОЙНА.

                Глава первая


   Беда пришла нежданно- негаданно. 22 июня 1941 года началась война. В первый же месяц войны немцы стремительно продвигались. Наши отступали, и на фронт требовались новые и новые солдаты. Пришло время и Сосновке отправлять своих сыновей на фронт. Приехавший военком много не говорил. Всем было всё ясно.

    Куштапину дали бронь, а Ивану пришла повестка. Он заскочил домой, чтобы взять вещмешок и попрощаться. Уходя, он поцеловал девочек, обнял мать. А Марии, вышедшей с ним из избы строго сказал: "Детей береги! Себя блюди! Меня жди!" Повернулся и, не оглядываясь, зашагал. Немец продвигался быстрыми темпами. Не прошло и месяца, как он подошёл к Воронежу.

Новобранцев обучали 2 дня. Научили, как стрелять, показали как копать окопы. Выдали обмундирование, винтовки , пожелали удачи.ВСЁ!!!
  Эшелон подали на перрон рано утром. Людей было много, но не было слышно обычного смеха, шуток.
СТОЯЛА ЗЛОВЕЩАЯ ТИШИНА. Только резкие команды разрывали эту тишину.
   Длинная змея поезда поглотила эту плотную массу защитного цвета, паровоз дал два длинных гудка, и за несколько минут перрон опустел.


Природа, проникнувшись грустью расставания,заплакала мелким дождём. Она, знавшая ВСЁ заранее, не сдержала рыдания и слёзы.Жить и воевать уехавшим солдатам придётся далеко не всем.....
   Дождь продолжался, Иван стоял у открытой двери вагона, курил. Он думал о том, как порой нелепо складывается жизнь у некоторых людей. Взять хотя бы его. Любил одну, женился на другой.
В результате сломаны все 3 жизни...Какие ж они всё же разные, эти две женщины... Варя-озорная, страстная, огонь!!!! А Мария-всегда с грустными глазами,никогда не упрекнувшая его ни в чём, хотя ВСЕ знали о его романе с Варей. Сколько ж она вытерпела!!!! А сейчас она осталась там одна с дочками и больной матерью, которая тоже далеко не сахар....

     Раздумья Ивана прервал разрыв фугасной бомбы и гул самолётов.
"Выходи!!!!! В рассыпную!!!!" Все высыпались, как горох из мешка, из вагонов. Оглянувшись назад, Иван увидел, что два вагона горят. А через секунду он услышал гул самолётов. Самолёты возвращаются!!!!!
Он услышал гул, свист снаряда и страшный грохот. Больше он ничего не увидел и не услышал.....

.... Очнулся он от того, что КТО-ТО стягивал с него сапоги. Он не чувствовал никакой боли, только в ушах стоял гул.
-Э, ты чевой-то творишь, паря?????? Я живой... пока что.....
Боец, в измазанной грязью гимнастёрке резко отпрянул от него:
- Я... Я это.... Я думал, что ты того....вот...
-Чего того? Живой я. Только вот контузило меня. Голова болит сильно. Помоги мне встать.
Боец помог ему подняться. Иван осмотрелся. То что он увидел-потрясло его. Паровоз был разбит прямым попаданием, вагоны горели, а поляна была просто усеяна трупами, ни разу так и не выстреливших по врагу, солдат.
- Ты это.... чо делать-то будем? Все удрали....
-Куда?
-А я знаю.... Кто куда....
-А ты чего же не удрал? За меня что ль испугался?
-Прям. Испугался.... Обувка у меня плохая... Ноги вот растёр вчерась, когда нас гоняли.... Думал, что вот твоими разживусь....
-Ну, извини, что живой оказался. А ты пройдись, вон их сколько лежит. Только выбирай!
-А что? И пойду!

    Боец пошёл, а Иван огляделся. Впереди виднелась рощица, а дальше какое-то село.
Иван, шатаясь, пошёл в сторону рощицы. Потом вспомнил, что не взял оружие, не привык ещё к нему. Взял винтовку и вдруг услышал гул, вроде как трактор пашет, но какие летом трактора... И ВДРУГ ОН УВИДЕЛ ИХ!!!!! Танки!!!!! Их было много, и гул их был страшен.Иван заскочил в вагон, надеясь там спрятаться. Следом за ним в вагон запрыгнул знакомый боец
-Ты это.... давай вместе держаться,а? Боюсь я... Я не разу и не видал их, танки эти....
Он прижался к Ивану, «Совсем ещё мальчишка.»-подумал Иван. Безусый. Через плечо у него висели две пары сапог, а вот винтовки не было.
-Паря, а винтовка-то твоя где?
-Ой, я её видно обронил... щас я.....
-Сиди. Танки близко, увидят. А так может и пронесёт ещё. Может мимо проедут.
Мимо не проехали. Остановились возле поезда. Иван слышал гортанную речь рядом со своим вагоном. Он вжался в стенку вагона, желая в ней раствориться.
Немец заглянул в вагон, увидел солдат.
-Ком, ком!!! Русиш швайн!
Он демонстративно передёрнул затвор, показывая серьёзность своих намерений. Иван и молодой солдат вышли из вагона.

 С этой минуты и закончилась для них война и свобода.
Потом был сборный пункт под Белой Церковью и поезд в Германию. Это время Иван потом вспоминал только с болью и со слезами в глазах. Тысячи и тысячи красноармейцев, униженных, голодных ожидали своей участи. Смерть стояла за плечами у  каждого из них. Германия запустила маховик самой страшной машины- машины смерти. Территории Украины, Белоруссии, Польши, и самой  Германии покрыли концлагеря.Планомерно, безжалостно уничтожались ежедневно тысячами как военные, так и гражданские. Коммунистов, евреев расстреливали на месте. А тех, кто посильнее, кто мог работать, тех везли  в товарных вагонах на каменоломни.
   Через месяц после пленения Ивана привезли в Саксонию, в Цайтхайн. Пленные выгрузились из вагонов, их построили по 6 человек в ряд и под конвоем  повели в сторону лагеря.
     Вокруг буйствовала природа, зеленели знаменитые саксонские леса. Но ничто не радовало сердца пленных красноармейцев. Они шли встречать свою смерть. Заселили их в длинные бараки. Внутри стояли нары в 2 этажа. Рядом с Иваном устроился Федька, тот молодой боец, с которым они вместе  попали в плен. Тот не отставал от Ивана. Оно и понятно- пацан совсем ведь.
   В армию загремел "по стечению обстоятельств", как он объяснял. Один из работников военкомата в их городе домогался Федькину сестру Наташу. Наташе было всего 17 лет. Однажды вечером он подкараулил Наташу и потащил в посадку. На её счастье крики сестры услыхал Федька. Он, совсем ещё мальчишка,не растерялся. Подвернувшейся под руку палкой ударил насильника по голове.
 Сестру-то спас, но приобрёл врага,который затаил на него злобу. Как только началась война, первый в списке призывников был Федька. Не идти на фронт было равносильно расстрелу. Так Федор и оказался в рядах первых солдат, идущих на войну. Правда воевать-то ему не пришлось, попал в плен.
    Каждое утро их кормили баландой, в которой плавали кусочки картошки или брюквы и гнали в каменоломни. Таскать тяжеленные камни было не всем под силу. Люди умирали, как мухи. Сначала хоронили в ямах, а потом пленных заставили вырыть глубокий ров, в который санитарная команда  сбрасывала тела умерших. Когда ров наполнился, вырыли новый. Умирали от голода, от дизентерии, от тяжёлой работы.... Умирали, умирали, умирали... Когда ряды пленных заметно поредели, пришёл ещё один "поезд смерти". И всё началось снова....

  Иван потерял счёт дням. Дни были похожи один на другой.Ночами они почти не спали от зимней стужи, прохудившаяся одежда не грела.
     Были смельчаки,которые пытались бежать. Их ловили, забивали насмерть на плацу, согнав туда всех остальных заключенных. После этого лагерь обнесли ещё 3 рядами колючей проволоки и пустили ток. Были и такие, которые бросались на проволоку,чтоб прекратить свои мучения. Их не снимали оттуда неделями в назидание другим.
    Иван, стиснув зубы от холода, голода и непроходящей злобы, ежедневно шёл на работу. Он решил, что выдержит всё и вернётся домой.
Иногда, лёжа ночью на нарах, не в состоянии повернуться от боли, смотря на свои израненные, в страшных гнойниках руки, он беззвучно содрогался от внутреннего крика:"Господи, доколе????? За что???????"
И сам же находил ответ на этот вопрос. Видно  Господь решил наказать его за то зло, которое он сделал Марии. Он часто анализировал здесь свою жизнь. Какой же он был подонок! Из желания насолить Варе, он женился на Марии. Без любви, даже без симпатии. А она столько лет терпела. Ни разу не упрекнула его ни в чём, не отругала.
Она терпела и его, и маманю. Тоже не ангельский характер!!!! Господи, прости меня за Марию!!!!! Прости, меня, Мария!!!!! Да и Варя, прости!!!!! Варя!!!! Он представил  Варино тело, такое тёплое, упругое. Её губы, пахнущие яблоками.... Иван потянулся до хруста в костях. Эх, Варя, Варечка! Где ты сейчас?....


 А Варя в это время была на Урале, в Ирбите.
...Они  долго ехали  в поезде, в товарном вагоне. Их было 8 семей, раскулаченных с Тамбовской области. У одних была больная дочь. Она кричала криком от боли. Лизочка очень пугалась, жалась к матери. Отец, видать, простыл, кашлял ночами. Мать всё время беззвучно плакала и молилась.

    Наконец-то, поезд прибыл в пункт назначения:  ст. Ирбит, Свердловской обл. Выгрузились. Подошли военные, велели разобраться по 2 семьи и следовать за ними. Их и семью с больной девушкой разместили в пустующей избе на окраине города.

 Окна были без стёкол, зияли пустыми глазницами. Печь почти развалилась, половицы скрипели на разные голоса. Но всё-таки это был хоть какой-то дом.Надо было как-то приспосабливаться к новой жизни. И жить дальше. На их счастье отец больной девушки Егор Расстрыгин оказался печником и столяром. Вместе с Вариным отцом они за неделю отремонтировали и печку,и пол.
Зима в этих краях, оказывается, наступает очень рано. Осень была короткая, дождливая. Но даже в дождь мужчины были обязаны ходить на работу.
 
В Ирбите был небольшой металлургический завод. На самых тяжёлых и грязных работах работали раскулаченные. Их не считали за людей, оскорбляли, обзывали. Спрашивается за что? ЗА ЧТО? Этот вопрос мучал всех. Чем они провинились? Работали, трудились. Варин отец с 13 лет работал на мельнице с отцом, а её мать была из многодетной семьи. Тоже, как прОклятая, с малых лет работала. А теперь они- враги Советской власти. Вот такой поворот в жизни!

   Варю определили в душевые уборщицей. А мать слегла  в горячке и умерла так и не отработав ни одного дня. Через неделю умерла и дочка соседей. Морозы стояли сильные, одежонка плохая, обувка никчёмная. Люди умирали. Варя тоже застудилась, кашляла ночами. Отец сильно похудел, сдал после смерти матери. Он начал пить. Однажды к Варе в душевую зашли трое рабочих. Они красноречиво молчали, глядя на неё.
-Ты, это, Варвара, крепись! Батю твоего сейчас болванкой убило. Вот.

   Так Варя с Лизочкой остались одни. Варя работала на заводе, Лиза подрастала. Прошёл год, второй..... В 1941 началась война. Мужчины уходили на фронт, женщины становились на их место. Варю перевели  работать в формовочный цех.

 Начальником цеха был уралец, из местных Курных Алексей Васильевич. Он сразу понравился Варе. Тихий, степенный. Семья его была из староверов, коих много было в этих краях.
Жена Алексея Васильевича умерла 2 года назад, оставив ему двух сыновей. Женщины заглядывались на него, но он был ровный со всеми, и только на Варвару он смотрел с теплинкой. Ладная, с искоркой в глазах, она отличалась и от местных, молчаливых и угрюмых, и от раскулаченных, ещё более молчаливых и угрюмых.
Однажды он просто подошёл к ней и смущаясь сказал:
-Не умею я говорить. Двое сынов у меня. Но, если согласишься жить со мной, то не обижу ни тебя, ни дочку твою. Решать тебе.

   Она не думала долго. Шла война, мужчины гибли на фронте. Чего ждать-то.... У Алексея  после детской травмы одна нога не сгибалась. Он хромал. Из-за этого, а также из-за работы ему дали бронь. Варя перешла жить в его дом. Дом был рубленый, сделанный на века, достаточно большой. Сыновья Алексея встретили Варвару настороженно, особенно младший- Гриша, которому пошёл седьмой год.  Он волчонком смотрел на неё.
Старший-Назар стоял возле стола, пытливо поглядывая на Варвару и одиннадцатилетнюю Лизочку.
Все точки поставил Алексей Васильевич.
-Так, сыны. Вот привёл вам мамку. Теперь она будет жить здесь, и Лиза тоже. Лизина комната будет возле печки, А ты, Гриша, поживёшь с Назаркой. Всё!
-Круто ты с ними, Лёша! Они ведь дети ещё.
-Они не дети, они будущие мужики. На Урале взрослеют быстро. Некогда сюсюкаться. Так, мать, иди готовь обед. Картошка в подвале, овощи тоже там найдёшь. Я пошёл на завод.

            Так Варвара стала матерью троих детей. Она иногда сравнивала Алексея с Иваном. Иван был похож на бурю, на ураган. Алексей спокойный, тихий. Но свой, в отличии от Ивана,  надёжный.
   Мальчики привыкали к Варе помаленьку. А Лиза привыкла к Алексею сразу. И он баловал её больше, чем мальчиков. На заводе они работали в одном цехе. Варвара ловила женские взгляды на своём Алексее. И ей было неспокойно.

   Ей не нравилось, когда на ЕЁ мужа смотрели неоднозначно женщины. Она частенько при этом вспоминала свою жизнь. А она?.... Она столько лет воровала чужого мужа и семейное счастье у Марии. Правда долго об этом она думать не умела. Она себя успокаивала тем, что перед Марией она не виновата. Это Мария украла ЕЁ Ваньку. И всё тут!!!! Но печальные глаза Марии под красивыми пушистыми  ресницами постоянно стояли перед ней, хотела она этого или вовсе не хотела.


... Да и Мария тоже частенько её вспоминала. Но злобу на неё не держала. Самое удивительное, что она  с сочувствием думала: как они ТАМ???? Как девочка? Всё ж Иванова дочка.....

   Когда она получила похоронку на Ивана, она не плакала, не билась в истерике. ОНА ЗАДЕРЕВЕНЕЛА. Она не помнила плохого, и это, наверное, не однажды помогало ей в жизни. Она обняла девочек и села с ними на широкую лавку.
Молчала, не плакала, а лишь смотрела на эту страшную бумагу,лежащую на столе.

 В избу зашла свекровь, вернувшаяся от  своей дочери из соседнего села.
-Это чевой-то вы расселись? Что работы в доме нет?
Нюра молча пальцем показала на похоронку. Война ещё только началась, и люди не видели ещё похоронок, не смотрели с замиранием сердца на руку почтальона, когда тот вытаскивал ЧТО-ТО из своей сумки.  Радостный вздох облегчения- при виде солдатского треугольника и рыдания при виде прямоугольного страшного письма... Но это будет потом, а сейчас.....
-Это чево?
-Папу на фронте убили. Похоронка это.
-Это как же? Почему? Ну почему его-то? Ой, Божечки!!!!!-запричитала она, тоже опустившись на лавку рядом.

     К их избе, по зову "деревенского телефона" потянулся народ, в основном бабы. К вечеру пришёл Куштапин. Он молча, как и все, посидел, выпил воды и у дверей уже сказал:
-Мария, на дойку приходи утром. Не забудь.

  Потянулись  серые, как осеннее небо, дни. Мария ни с кем не разговаривала, молчала и всё тут. Сердобольные бабы всё предлагали  поплакать, чтоб полегчало на душе, но она молчала. Её молчание прорвалось внезапно. Нина ела рыбу и поперхнулась косточкой. Все колготились возле неё, совали ей воду, хлебные корочки, а она кричала, задыхалась... И МАРИЮ ПРОРВАЛО!!!! Она схватила дочь за руку и крикнула:
- Её к фельдшеру надо! К Татьяне Васильевне!
Они бегом подбежали к фельдшерскому пункту. Мария заголосила:
-Помогите! Помогите же! Людииииии!!!!
Татьяна Васильевна пинцетом вытащила косточку, дала Нине таблетку глюкозы, обняла Марию:
-Ну, слава Богу, что ты заговорила. А то я уж бояться начала, что это что-то серьёзное. Как свекровь-то?
-Плачет. Орёт на всех.
-Это нормально. Это лучше, чем у тебя было. Крепись, Маша! Война....


Война косила и их односельчан.
Приходили похоронки, а позавчера вернулся Филька Кострыкин. Вернулся из госпиталя без ног. НО ВЕРНУЛСЯ!
Мария задумалась, а если бы Иван вернулся вот так, калекой, как бы она вела себя? Приняла бы его? И сама себе ответила: да, конечно.

... Зима 41-го была очень холодной. Кормов не хватало. Из-за отсутствия мужчин, кормов заготовили недостаточно. Коровы ревели голодные. Мария с начала войны была зав. фермой. Надо было что-то решать. Она пришла к Куштапину.
-Ну, что, председатель, придётся резать коров. Кормить нечем.
-Да ты что?! Кто ж нам позволит? Да с меня райком голову снимет, да и с тебя тоже. Слушай, Мария Александровна, а помнишь, как мы в конце 20-х раздавали коров по домам? Может попробуем ещё раз? Поговори с народом, а? Может прорвёмся....

На общем колхозном собрании было шумно. Не все приняли предложение Марии  Ме лёхиной с пониманием. Раздавались крики:
-Нам самим есть нечего.
-А корма где возьмём?
-Ишь, чего удумали!
-Будя, было уже....
Слово взяла Мария.
-Бабы! Поймите меня! Пустим коров под нож, все с голоду помрём. Корова- она всегда была кормилицей. Так неужто ж мы не отдадим долг коровушкам нашим. Сейчас мы их поддержим, а потом они нас. Обязательно! Завтра жду всех на ферме.

   Она села. Лицо её пылало. Так много она ещё никогда не говорила. Она не сомневалась, что односельчане поддержат её.
И она не ошиблась. Утром к ферме потянулись люди. К обеду на базУ коров не осталось.

                ГЛАВА ВТОРАЯ.

    Село жило своей обычной сельской жизнью. А война грохотала своими орудиями, пережёвывая и выплёвывая сотни и тысячи солдат, прибавляя ежедневно всё новых и новых женщин в печальную армию вдов.
    На восток тянулись длинные вереницы беженцев. Летом 42-го и в их забытую Богом  Нижнюю Сосновку привезли несколько семей, эвакуированных из блокадного Ленинграда.

   Мария возвращалась с фермы, когда увидела у правления подводы и людей. К ней подбежал мальчонка лет пяти, дернул её за юбку и спросил:
-Тёть, а у вас на карточку по сколько граммов хлебушка дают?
У Марии ком в горле встал.

 Мальчик был кучерявый, похожий на цыганчонка, смуглый, но даже через смуглость была видна болезненная бледность. Она взяла его на руки, а он вдруг крепко обнял её за шею и прошептал:
-Тёть, а от тебя молоком пахнет.
-Илюша!!!! Ты где?-раздался приятный грудной голос. По ступенькам спускалась черноволосая высокая женщина в диковинной в этих местах шляпке с вуалью.
-Ну, вот! Он уже на руки влез! Ой, Вы простите пожалуйста! Илюша, быстро на землю!
Она протятула маленькую, как у ребенка ладошку:
-Меня зовут Бэлла Моисеевна,  это мой младший Илья, ну, с ним Вы уже познакомились. А это моя дочь Соня.
К ним подошла приятная девочка лет десяти.
-А меня зовут Мария Александровна Мелёхина. Можно Мария.Вас к кому определили?
- Ждём пока. Сейчас у Вашего председателя ещё одна семья, а наша очередь следующая.
-А знаете что? Пойдёмте со мной. У нас будете жить. Место есть. Будете у нас в старой избе жить. Я недавно там побелила, как знала.
-Ой, спасибо Вам, Мария! А как же председатель?
-Председатель, между прочим, тоже там в своё время жил.
-А мы вас не очеть стесним?
Мария не ответила, только улыбнулась своей печальной улыбкой, обнажив ровные красивые зубы. На её щеках появились и исчезли ямочки.
Илюша шёл, держась за юбку Марии. В нём, даже в таком маленьком, чувствовался крепкий мужичок. Мария, улыбалась, глядя на него.

     Свекровь в окно увидела незнакомых людей, вышла на крылечко. Из-под руки долго рассматривала их, надеясь узнать кого. Узнала только Марию. Позвала внучку.
-Нинка! Это ктой-то идёт там? Никак к нам? Мать твоя, милосердная Мария, ведёт когой-то?
-Это, бабуль, эвакуированные. Я у правления их видела, когда в сельпо за сахаром ходила.
-Ктооооо? Какие такие куирные?
-Война, бабуль! Это кто от немцев бежит. Видать маманя их в старой избе их поселит. А то Нюрка туда собиралась перебраться. Там хорошо, прохладно....

Бэлла Моисеевна подошла к крылечку, остановилась:
-Здравствуйте, бабушка!
-Здравствуйте!-как всегда недовольно ответила свекровь,-внуков и внучек своих всех помню, тебя там не было.
-Простите, пожалуйста! Меня зовут Бэлла Моисеевна Шпильман. Это мои дети -Соня и Илья. Мы из Ленинграда. Муж мой на фронте. Вот, пожалуй, и всё. Мария Александровна любезно предложила нам пожить у неё.
-У НЕЁ!!!! Хозяйка!!!!! Я тут пока хозяйка! Вот Ванька вернётся- он будет хозяин!!!!

Воцарилось неловкое молчание. Все смотрели на Марию. А она, молча, взяла самый большой чемодан и пошла к старой избе. Оглянулась и с улыбкой сказала:
-Ну, кого ждём!?

..Бэлла Моисеевна  в Ленинграде была учительницей математики. И здесь в Сосновке для неё нашлось место. К тому же она неплохо знала немецкий, а учителя немецкого забрали на фронт. Вобщем работой с 1 сентября она была обеспечена.

  Александра Васильевна скоро свыклась с новыми жильцами. Она терпела их. А вот Соню она действительно полюбила. Соня читала ей книжки, которые они вывезли из Ленинграда, либо просто что-то рассказывала. Их отец был военный, и они поездили по стране. Бабе Шуре (так её называла Сонечка) нравились эти рассказы, а значит и Соня нравилась. Свои-то внучки Нюра и Нина не больно с ней сюсюкались, да и она их особо не любила. А у Шурки, старшей дочери было 2 сына. От тех и подавно никакого внимания. Хотя Александра Васильевна и не нуждалась ни в чьём внимании. Всю свою жизнь она прожила вот так нелюдимо, не доверяя людям.

  Соседи сначала обижались на неё, а потом просто махнули рукой. Все очень жалели Марию и говорили, что ей при жизни надо памятник поставить за героизм жить с такой стервозной свекрухой. Как они общались между собой-не понять ни одному учёному. Они шли по жизни, как два корабля, идущие параллельными курсами: вроде и вместе, а не пересекаются....


..А между тем пришло лето 1943 года. Шла война, и до победы оставалось ещё много-много дней.

Семье Шпильман дали дом. Хозяина дома убило на войне, а хозяйка умерла. Мария взяла шефство над эвакуированными, т.к. Бэлла Моисеевна абсолютно была не приспособлена к сельской жизни. Дом ей достался с огородом , и с уже посаженной картошкой. Полоть она не умела, и Мария побоявшись, что она срубит вместо сорняков всю картошку, пошла полоть и к ним. Сонечка быстро поняла "все тонкости этого искусства" и принялась обучать мать.

   Так они и жили, как одна семья. Александра Васильевна сперва шипела недовольно, а потом махнула рукой.  "Милосердная Мария", как она называла сноху, всё равно сделает по своему, тихим сапом.

   В сентябре все пошли в школу. Бэлла Моисеевна преподавала математику и немецкий язык. А девчонки Нюра, Нина и Соня учились все в одном классе, т. к. учеников было немного. После школы они вместе делали уроки, склонившись над столом. Мария с нежностью смотрела на эти 2 белокурых головки и одну в чёрных кудряшках. Возле них вертелся и Илюша. Он был резвым и озорным. Ему всегда доставалось от бабы Шуры или, как он называл её про себя, бабы Яги. Мария заступалась за него, и он, выслушивая нотации бабы Шуры, всегда выжидающе поглядывал в сторону  Марии и ждал помощи. А Марии очень нравилось гладить Илюшку по голове, трогать эти чёрные, как смоль, непослушные пружинки волос. 


   Бэлле Моисеевне было некогда баловать своих детей, а может она просто не была такая ласковая, как Мария. А у Марии было столько нерастраченной нежности!!!! Ей бы ещё нарожать ребятишек, как её покойная мама..... Да от кого?......

 Из всех мужиков, оставшихся в колхозе "Завет Ильича" самым путним был Куштапин. Но он уже много лет женат. Жена у него чуть ли не каждый год рожает. Так что, считай, мужиков-то в Нижней Сосновке и не было. Ну на нет и суда нет. Бабы научились жить без мужиков. Они сами пахали на быках, а то и на коровах, сами косили, сами заготавливали корма, дрова.... На бабах и держался тыл. И это и был героизм!!!! Но они-то об этом не знали. Они просто делали своё дело. Хоть было неимоверно тяжело.

   Пришло время копать картошку. В школе отменили занятия, и все школьники и старшие, и младшие работали на колхозном поле. Картошка этой осенью уродилась!!!!
      Стояли тёплые, ласковые дни "бабьего лета". Картошку выкопали, подсушили в буртах. Куштапин поехал в район просить транспорт, чтоб свезти урожай в район. Там ему объяснили, что сейчас не до них. Бензина нет, машины в соседнем селе. Вобщем-жди.

Ждали неделю, другую. Тишина. Мария пришла в правление расстроеннная.
-Ну, что, председатель, сгноить картошку хочешь? Столько трудов! Ребятишки бедные вон как ухайдокались на поле-то! И что?
-Мария Александровна! Ты хоть не сыпь на рану соль! Я на чём повезу? Нет у нас транспорта!!!! Разве что коров у тебя на ферме взять да запрячь....
-А что? Если надо и запряжём. Я на своей Красавке огород и себе и Бэлле спахала. Может попробуем,а? Жалко ведь картошку-то.

   На следующий день выбрали 5 коров на ферме посильней, запрягли их, загрузили картошкой и отправили в район за 48 км. Вернулись погонщики только на следующий день.
Зашли, бросили на пол сбрую и сказали, что больше не поедут. Корова-это не лошадь. Не для этого она создана. Да и коровы, вернувшиеся из района, выглядели ужасно, печальными глазами поглядывая на доярок. Опыт не прошёл.
Решили свезти картошку в колхозные сараи. Но приближалась зима, а в  Тамбовской области зимы суровые.

    Мария вернулась с фермы уставшая. Сбросила с себя фуфайку, сапоги. Прошла, села на лавку. Девчонки, поставив на табуретки корыто, тёрли картошку, заготавливая крахмал. Они делали так каждый год. Хранили крахмал в банках или просто в холщовых мешочках. Жмых скармливали скотине.
Мария подошла, взяла горсть тёртой картошки, приятно похрустела крахмалом.....
"А что? Это же мысль! Это выход!!!!"

  Наутро она предложила свои мысли правлению. Картошку можно перетереть на крахмал и жмых. Жмых можно высушить. Это будет прекрасное сырьё для пюре. Можно на фронт посылать!

     Куштапин позвонил в район. Рассказал о предложении Марии Мелёхиной. Те обещали подумать, а дня через три дали добро. И началась работа. Кладовщица выдавала колхозную картошку бабам, а те дома тёрли, раскладывали на газетах сушить. Из района приехали представители. Поглядели, одобрительно покивали головами и уехали.

   Теперь в каждом доме стояли бумажные мешки с сухой картошкой, а в районе утрясали вопрос приёмки, цен и другие организационные вопросы.
В конце концов вопрос решился, картошку сдали, деньги получили, трудодни всем колхозницам записали. Урожай был спасён, а про Марию Мелёхину написали в районной газете. То то радости было! Заметочку вставили в рамочку и повесили на стенку рядом с фотографиями.

  Зима пришла неожиданно. Вечером была осень, а утром сосновцы обнаружили, что земля спряталась от их любопытных глаз, накрывшись белым пушистым покрывалом.
На улицу радостно высыпали ребятишки. Им и война была не война. Они устраивали свою войну: кидались снежками, лепили снежную бабу.

   Мария взяла кувшин с молоком и пошла к Шпильманам. Она ещё издали увидела Бэллу Моисеевну. Та полулежала на крылечке, тяжело дышала и была смертельно бледной. Мария подбежала к ней.
-Что с Вами?
-Ой, Машенька,дорогая моя. Как хорошо, что Вы пришли. Что-то с сердцем у меня не в порядке. Не могу пошевелиться.
-Давайте я Вам помогу встать, а сама сбегаю за Татьяной Васильевной.
Татьяна Васильевна, осмотрев больную, грустно покачала головой:
-Это всё более серьёзно, чем я думала. Это инфаркт. У меня нет ни таких лекарств, ни оборудования, чтобы помочь. Я очень извиняюсь.

.... Новый 1944 год вся Нижняя Сосновка встретила нерадостно. 30 декабря не стало Бэллы Моисеевны. Все сельчане пришли проводить её в последний путь. Эту женщину,скромную,добрую сосновцы полюбили. Больше всего жалели ребят. Куда теперь их? В детдом, наверное...
.
   Мария не спала эту ночь. Решение, которое она обдумывала, было очень нелёгким. Шла война. Она вдова. На её руках двое детей и больная старуха-свекровь. Но отдать в детдом Соню и Ильшу..... Нет. Нет и нет!!!!! Ничего, осилим с Господней помощью. Она помнила молитвы, которым её учила ещё  бабушка. Мария встала босыми ногами на стылый пол и начала молиться, она просила совет у Господа, т.к. больше ей не у кого было просить помощи.

  К утру она уже была уверена, что ребята останутся на зиму у них, а дальше будет видно.
Соня с Илюшой спали на Нюриной кровати, а Нюра спала с Ниночкой. Мария поправила на них одеяло, пошла одеваться на ферму. Вдруг она услышала тихие всхлипывания. Плакала Соня. Мария обняла её, прижала к себе.
-Не плачь, милая!
-Я давно уже не сплю. Я слышала, как Вы молились. Тёть Маша, куда нас теперь??
-А ты куда б хотела?
Сонечка вдруг порывисто встала, обвила шею Марии ручонками, прижалась к ней и замерла. Затем, обливаясь слезами зашептала:
-Тетя Маша, миленькая, родненькая! Не отдавайте нас с Илюшкой! Я буду всё в доме делать. Я и полы буду мыть, и за скотиной буду ухаживать. Хотите, я и на ферму буду с Вами ходить каждое утро. Я сильная, Вы не думайте! И Илюша, он тоже хороший. Он добрый. Не отдавайте нас!!!!!!!!!!!
-Сонечка, девочка моя! Да не отдам я вас никому. Будете моими детьми. Я завтра схожу в сельсовет, спрошу какие бумаги надо для оформления. Не плачь, доча! Проживём. Иди спать.
Мария поцеловала Сонечку, а сама с лёгкой душой пошла на ферму. Ну вот вопрос и решился. Будет у неё четверо детей. А что, девчонки уже большие, помощницы. А с Ильёй справимся!!!!

После дойки она зашла в сельсовет.
- Скажите мне какие нужны документы на детей? Я  хочу забрать Соню и Илью.

     Оформление документов не заняло много времени. Тем более, что все сельчане одобряли решение Марии. Так что через довольно короткое время она стала многодетной мамой-мамой четырёх детей.
Александра Васильевна пыталась "образумить" сноху, но та была непреклонна.
Мария попросила у деревенского столяра деда Сергеевича сделать 2-х ярусную кровать. Её поставили у стены в комнате девочек.Илюша спал внизу, а Соня наверху.Маленькая спальня была Марьина, а комнату чуть побольше занимала баба Шура. Вот так и разместились. Марии не было тяжело с детьми. Все четверо дружили, ссорились редко. Помогали Марии и в доме, и по хозяйству. Трудновато было с продуктами. Не хватало муки, урожай осенью был невелик. В основном всё отправили для фронта. Часть оставили на  семена, и лишь небольшую часть зерна раздали на трудодни. Держались на картошке. Но держались. Как все в тылу.

   Мария умела придумывать каждый раз что-то новое из картошки. С голоду, конечно, не умирали, но и не шиковали. Наконец-то пришла весна. Зазеленели полянки. Выгоняли на выпас скот. Ребятишки щипали щавель и крапиву. Уже было из чего варить свежие щи. Будем жить!!!!!!

                Глава третья.
               
....Будем жить!!!! Уверенности в этом не было у военнопленных. Иван работал, как проклятый. Он исхудал, но деревенская твёрдость и закалка не позволяли ему расслабиться. А закон лагеря один для всех:расслабился-расстрел. И он держался. Держался , как мог!

   В середине 1943 года в их лагере появилась какая-то комиссия. Вызывали в кабинет начальника по одному. Щупали пульс, мускулы, заглядывали в рот. Затем выстроили всех на плацу, и высокий немец в очках зачитал список. Иван тоже услышал свою фамилию. Отобранных загрузили в вагон и повезли. Куда, зачем-им не объясняли. В конце дня поезд остановился. Приказали выгружаться.

Что же ещё ему приготовила судьба? Какие ещё испытания и наказания. Он не думал, что его ждёт что-то хорошее. За  всё время плена он уже перестал верить в хорошее.

     Их загнали в загон, обнесённый колючей проволокой и оставили до утра без пищи и воды. Утром приехала походная кухня с маленькой цистерной похлёбки и цистерной воды. После приёма пищи их построили и повели в сторону какой-то горы. Знал бы Иван какая это была гора, и сколько горя она принесёт не только ему, но и всему миру.

...Место, куда его привезли находилось в Восточной Германии и называлось Нордхаузен, а внутри этой горы он и такие же несчастные  будут строить завод по выпуску ракет ФАУ. Но это будет потом, а сейчас они обязаны пробивать тоннели вглубь горы.
   Условия были нечеловеческие.Работа шла 24 часа в сутки. Люди задыхались от гипсовой пыли, едких газов от взрывных работ. 
Изнурительная работа, отвратительное питание и отсутствие элементарной медицинской помощи приводили к туберкулёзу, тифу. Трупы загружали в вагоны и везли в Бухенвальд в крематорий.

    Иван потерял счёт дням и ночам. Он не знал какое время года наверху, т.к. жили они тоже в тех же тоннелях, которые сами же и выдалбливали в горе. Они не успевали знакомиться друг с другом. Во-первых некогда было разговаривать: следом за тобой другой заключённый шаг в шаг катил свою тачку, а во-вторых люди мёрли как мухи.
Когда тоннели были готовы, и в них уже были проложены рельсы, немцы начали завозить оборудование в бездонное брюхо горы. Кроме оборудования в тоннели стали завозить всяких инженеров и техников, тоже пленных.

    К весне 1944 года на поверхности горы были построены бараки. Лагерь обнесли несколькими рядами колючей проволоки, по которой пустили ток. Охрана была усиленная.
Это и был всемирно известный после войны концлагерь с романтическим названием Дора.

      Теперь пленные таскали тяжеленные ящики с оборудованием и сырьём для ракет. Кроме вагонов с этим грузом, был отлажен постоянный маршрут вагонов. В сторону Доры шли вагоны с рабсилой, а в сторону Бухенвальда из Доры-вагоны с трупами.
Иван работал, как робот.  По-другому тут было нельзя. Чуть зазевался-и ты уже пассажир поезда в Бухенвальд. А Иван, сцепив зубы, мечтал, как он попросит прощения у Марии за всё зло, что он ей причинил. Он был уверен, что Господь его наказал за Марию. И он просто обязан остаться в живых!!!!


...В 1944 году начался завершающий этап Великой Отечественной войны. Советская армия наступала на всех фронтах. Немцы усиленно выпускали свои ракеты ФАУ. Они свозили сюда в Нордхаузен пленных в востока, чтобы ни один пленный не достался русским.
К тому же применение труда этих людей было выгодно немцам, поскольку ничего не стоил, и была максимальная вероятность того, что секреты предприятия будут сохранены, т. к. заключённые с внешним миром не общались, да и уверенности, что они останутся живы не было.

...Под Новый 1945 год с новой партией заключённых к ним прибыл молодой парень. Иван сразу проникся уважением к нему. Они познакомились. Парня звали Егор, он был москвич. Лёжа рядом на нарах они разговорились. Оказалось, что Егор попал в плен меньше года назад, в Польше. Егор-то и рассказал Ивану новости, которые он и не слышал. Оказывается Красная Армия наступает, немец бежит. Уже до Польши его догнали, а, может, уже и до Германии. Скоро война кончится!!!! Иван, раскрыв рот, слушал Егора. Он, как в 1941 году попал в плен, так и не слышал никаких новостей и ничегошеньки не знал.
Правда, после радости первых новостей, он спустился на грешную землю.
-Война-то кончается, да нас немец тут ещё раньше кончит. Вот в чём заковыка, парень.....
- А мы не дадимся, а, Иван? Продержимся....
Новый глоток надежды взбодрил Ивана. Откуда он только брал силы?! Но брал....

...В начале апреля 1945 года в небе над зловещей горой появились американские бомбардировщики. Бомбы летели сплошной стеной, правда, минуя гору. Американцы, как будто берегли немецкие секреты. Немцы лютовали. Всех пленных, которые работали внутри горы отравили газом, а тех, которые были наверху, уничтожили американцы. Был уничтожен каждый второй.

  Ивану повезло-он был, наверное, нечётный. А вот Егора убило при первой же бомбёжке.
Колючую проволоку и забор разнесло взрывами, и, оставшиеся в живых, ринулись врассыпную. Иван и ещё несколько пленных оказались в чистом поле.  Они бежали, не разбирая дороги.
  Американцы на бреющем полёте расстреливали бегущих.Рядом с Иваном разорвалась бомба,  он упал на дно какой-то траншеи и потерял сознание. Сколько он там пролежал, он не помнил. Очнулся ночью. Стояла странная тишина. Ни единого звука. Гудело в голове. Он выглянул. Никого.

  Иван вылез из траншеи и пошёл куда глаза глядят. Впереди чернела какая-то рощица. Иван очень замёрз. Одежда у него была крайне изношенная, да и обувь тоже. Ночью ещё были заморозки. Он старался идти быстро, но сил не было. Нестерпимо болела голова и хотелось пить. Иван черпнул ладонью воду из попавшейся лужи, выпил. Немного полегчало.

   Вдруг, в ночной темноте он увидел свет от костра. А может показалось ему? Он пошёл быстрее. Минут через 20 Иван действительно увидел костёр и людей возле него. Люди вскочили. Это были двое мужчин в гражданской одежде.Один молодой, другой постарше.
Увидев человека в полосатой одежде, они что-то залопотали, начали махать на него руками, явно недовольные новым посетителем. Иван, не обращая внимания на них, опустился к костру, протянув к нему руки. Он и не увидел, как молодой подскочил к нему сзади  и ударил его палкой по голове. Иван упал и потерял сознание. Сколько времени он так лежал, он не знал.

  Очнулся он от того, что кто-то тормошил его за плечо. Иван вдруг услышал:
-Да брось его Першин, загнулся поди доходяга! Вон и кровь на башке.
Иван с трудом открыл глаза. Над ним склонился солдат. Иван увидел звёздочку на шапке.
-Наши!!!!! Родненькие!!!!!!-прошептал он.
-Оппа! Живой! А ну встать! Руки за голову!
-Вы чего, ребята? Я же свой, русский! Я пленный, в горе работал. Американцы налетели, разбомбили лагерь. А мы убежали.
-Ага, заливай, заливай! Один из всего лагеря спасся. Много вас таких по лесам шатается. Пооставляли вас фрицы тут! У, сука шпионская! пошли в штаб.
Солдат замахнулся на Ивана автоматом.

    Его привели в штаб к какому-то мрачному майору. Иван впервые увидел погоны и новые знаки различия. Майор хриплым голосом предложил ему подойти ближе. Иван подошёл, он еле стоял на ногах.
-Фамилия, звание, часть? Ну, отвечай!!!! Чего молчишь?
-Я-Иван, номер пятнадцать тысяч...,-начал по привычке Иван и осёкся.- простите, рядовой Иван Мелёхин.
-Ну, ну! Рядовой Иван Мелёхин..... Ну и где ж ты воевал, рядовой Иван Мелёхин?
-Я не воевал. Я... наш эшелон разбомбили... я.. контузило меня... а потом немцы пришли, взяли меня.... потом лагерь, потом Дора... Вот. Всё.
-Значит на немцев всю войну пахал? Ну, и что ж ты там делал в этой Доре.
-Не знаю я. Камни мы ворочали. Тоннель какой-то копали. Потом ящики таскали и в гору, и из горы.
-Интересное кино! Ну, продолжай, продолжай... послушаем твои сказки....
-Это не сказки.... я больше не знаю что сказать. Я всё вам рассказал...
-Ааааа! Ну-ну! Тогда мы тебя отправим в такое место, где сразу вспомнишь всё, что надо!
-Простите, можно мне поесть что-нибудь? Я уже несколько дней ничего не ел....
-Ага! И коньяку французского ещё налить. Топай давай!

    Подошедший солдат надел на него наручники, посадил его в кузов машины, рядом сел сам. Куда его везли, Иван даже не догадывался.
  Машина заехала в какой-то лагерь, оставшийся от немцев, завели в барак. Резкий трупный запах ударил в нос. Было темно. Когда глаза обвыклись, Иван заметил в углу у стены ещё нескольких сгорбившихся от холода  людей. У двери, где он присел лежал труп, одетый в полосатую лагерную одежду. Он лежал лицом вниз, и вся голова и распухшие руки были у него в крови.
-Ээх, кто ж это так постарался над тобой, мил человек?-горько сказал Иван и присел недалеко от своих теперешних соседей.
-Свои стараются.... Немцев-то уж прогнали...


С этого дня у Ивана  Мелёхина началась новая жизнь, с новым статусом-предатель Родины.
    Его ещё несколько дней таскали на допросы, били, снова допрашивали, снова били.... Сказать ему было нечего. Всю подноготную из него уже "выбили", нового он сказать ничего не мог.  Поэтому он стал "абсолютным балластом". Его и ещё сотни таких, как он, погрузили в вагоны и повезли. Теперь на восток. О том, что война кончилась, он услышал в Польше, в "накопителе". Там их, так называемых предателей Родины, держали до суда.

  Суд был короткий, статья всем одинаковая, маршрут тоже-валить лес.
Их  переодели в одинаковые серые робы, загрузили в товарные вагоны и отправили отбывать наказание.
     Иван, сидя в душном вонючем вагоне, часто задумывался над своей судьбой. Сколько она ему отвалила!!!! Всё, что можно было ему отпустить, отпущено! Без веса, без отмера! Ээээх, жизня!!!

    Куда их везли, никто не знал. Конвоиры были чучмеки, у них не допытаешься. В вагоне было много заключённых. Стояла нетерпимая вонь. Их не выпускали, конечно, и в туалет они ходили на "парашу"-большое ведро. Потом по пути ведро выливали и ставили снова. Стояла нестерпимая жара.

   Иван лежал на соломенном тюфяке и заставлял себя заснуть. Спать он не мог, что-то перемкнуло у него в голове. Его мучали страшные головные боли. Боли начались ещё в  Доре. Но сейчас они стали просто нестерпимыми и не давали ему покоя ни днём, ни ночью. Но заснуть не пришлось, т.к. в дальнем углу умирал один из таких же, как он, несчастных. Он сильно кричал, у него была язва желудка. Но кому это было интересно.....Кормили их хуже, чем собак. Тут здоровые желудки не выдерживали, а уж больные-то....
Умирающий ещё долго и пронзительно кричал, корчась от боли, вспоминая и Бога, и маму, и всех святых.
Наконец он затих. Отошёл...

  Иван задумался. Вот так и он когда-то, где-то отойдёт в мир иной. И никто даже не узнает, что он умер. А, может, и сейчас уже похоронили его в памяти своей. Эта мысль буравчиком сверлила его мозг ещё в плену. Наверное Мария получила на него похоронку. Уже, может, и замуж вышла.... А маманя, интересно, живая или померла... А Варя-Варенька, как она, где?
 
    Поезд остановился на каком-то полустанке. Были слышны голоса снаружи. На остановках двери плотно закрывали, и заключённые могли увидеть окружающий мир только в щелочки дверей и вагона.
    Иван прильнул к щели в стенке. Они стояли на украинской земле. Вдали, насколько возможно было увидеть, были разрушенные строения, развороченная взрывами земля! Да, прошлась война по всей земле....

 На бетонном заборчике сидел скворец. Скворушка... Иван, с замиранием сердца смотрел на птицу. Он вспомнил дом.
   Весной он всегда мастерил скворечник и вешал его на дерево.Он любил наблюдать за птицами.Как они терпеливо обживали свой домик. По вечерам парочка чёрненьких птичек сидели на ветках берёзки и очень интересно "целовались", прикасаясь клювиками. Потом на ступенечку возле лётки вылезали смешные птенчики.....Иван улыбнулся. Он давно уже не тешил себя воспоминаниями. Он был сейчас Никто и Ничто и звать его Никак. И вот это была действительность.
    Поезд тронулся, застучали на стыках колёса. Длинный, как змея, поезд вёз в своём нутре бесплатную рабсилу, будущих строителей социалистического общества....


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
               СТРОИТЕЛИ СОЦИАЛИЗМА.


                Глава первая.

.... Победа!!!! Это слово в мае 1945 года было самым произносимым во всех уголках Советского Союза.
 Буйно цвела сирень. Все радовались окончанию самой кровопролитной войны. Звонко пели птицы, и даже бабочки, которые во время войны были непонятно где,порхали, радуя глаз.

    Радовалась Победе и весне и в Нижней Сосновке. Женщины доставали со дна сундуков белые кофточки, юбки. Некоторые даже подкрашивали губы и выходили на улицу. А вдовы и матери погибших доставали похоронку, карточку своего кормильца, и сидели в тишине, омывая горючими слезами и то, и другое. Таких было немало.

     В доме у Мелёхиных тоже не было видно особой радости. Да и было от чего. На белой скатерти лежала похоронка на Ивана, фото Бэллы Моисеевны, не дожившей до Победы, а рядом фото её мужа Григория Наумовича. О нём тоже ничего не было известно.На лавке у стола сидела Александра Васильевна. Она тихо и беззвучно плакала, глядя на похоронку. "Где ж ты, сыночек мой родненький? Сердце моё чувствует, что не погиб ты... Где ж ты?...."

В избу зашла Мария.
-Мамань, ну и чего встала-то? Лежала б.
-Належусь ещё... Погодите ищё маненько. Поди не дождётеся никак...
-Мамань, ну зачем напраслину-то наговаривать..
-Горько на душе у меня, Марья! Проклятущая война эта!!!! Сколько народу полегло. Шурка моя тоже поди рыдает! Такой мужик погиб, месяц до победы не дожил! Ребят сиротами оставил! Да и Шурка такая стала, прям, как тень! Что ни спроси-глаза вылупит, а не понимает сразу-то ничего.
Хоть бы Ванюшка поскорее ворочался! Боюсь не доживу, не дождусь его, сокола моего!
-Мамань! Ну что ты душу рвёшь и себе, и мне. Живой бы был, хоть строчечку б черканул за все эти годы... Погиб. Вот и тут прописано: погиб при бомбёжке 23 сентября 1941 года.
-Цыть!!!! Жив Ванюшка! Живой он! Сердце материнское всё чует!!!!

     Мария не стала спорить со свекровью. Во-первых-бесполезно, а во-вторых если ей так легче-пусть думает, что живой! Надежда-великое лекарство.
Мария вздохнула и пошла доить корову. Слёзы крупными каплями падали в подойник. Она не вытирала их, руки были заняты.
Она частенько думала про свою жизнь, особенно оставшись одна с четырьмя детьми. Что хорошего было в её жизни? Ни-че-го!!! Ни детства, ни любви, ни бабьего счастья! Ну, слава Богу, что наградил её детками, и своими, и приёмными.

      Она вспомнила, как через год после смерти Бэллы Моисеевны, однажды вечером Нина и Илюшка, запыхавшись, забежали в избу. Нина с порога завизжала:
-Мамочка! Спаси!!!!!
А маленький Илюша, уткнувшись рядом с Ниной в Марьины колени тоже закричал:
-Мамочка!!!!! Спаси!!!!
Мария вздрогнула от неожиданности, обняла ребят, прижала к себе, поцеловала их обоих.
-Что случилось, детки мои?
И они, наперебой,начали рассказывать, что соседская собака сорвалась с цепи и чуть не покусала их. Еле убежали.

   Слушая, она гладила Илюшу по голове, по кудрявым, как спиральки, волосам. А он, ухватившись ручонками за её руку, радостно поглядывал на неё. Он, видно, и сам не понимал, что произошло.
Но с этого дня он называл её- мама. Соня тоже очень тепло к ней относилась, даже ласковее, чем Нюра, но называла неопределённо: мама Маша. Вроде и не  мама -и мама!!!! Мария не принуждала её ни к чему. Как сама захочет! Взрослая ведь уже.
 
  Они с Нюрой были одногодки, часто играли в школу. Нюра всегда была учительницей, а все остальные дети-ученики. А если играли в больницу, то врачом была Соня. Она накрывалась белой простынёй, которую они ещё из Ленинграда с собой привезли. Ставила "градусники", слушала "слушалкой", которую сама и смастерила.

А Нина не претендовала на какое-нибудь первенство. Она была очень тихой и исполнительной. Мария волновалась за неё больше всех. Она напоминала ей саму себя в молодости. Красавица Ниночка! Глаза серые, ресницы длинные! Кожа как атлас! Дай ей, Боже, счастья в жизни! Чтоб не повторила она материнскую судьбу!!!!!


...Наступила  первая послевоенная осень.
Золотом оделись леса. Все сосновцы устремились в лес, в этом году уродили осенние опята. Народ таскал их из леса мешками. Потом солили в деревянных бочках. А зимой откалывали замёрзший кусок грибов- и на стол! Вкуснотища!!!!

   Сегодня и Мария собрала свою "артель" за грибами. Шли шумно, дети радостно бегали по дороге друг за другом, соревновались, кто быстрее добежит. А потом стали петь. У Марии был красивый низкий голос, а у Нины и Нюры высокие голоса. Они запели старинную песню "Ой, да не отдайте меня молоду" на два голоса. Песня гулко разносилась по лесу. Соня с Илюшей притихли. Они ни разу еще не слышали, как их мама Маша поёт! И как красиво! Они видели её всегда грустную, задумчивую. А она вон какая!

    Мария любила лес. Особенно осенний. Ребятишки рассыпались по лесу, аукали, кричали друг другу. А она прислонилась к высокой белой берёзке, обняла её, как подружку,и, как бы слилась с ней.
Мария слушала шелест её ветвей, смотрела в чистое голубое небо.... И вдруг прямо в руку к ней опустился резной дубовый листочек! Мария огляделась, но не увидела вокруг ни одного дуба...
- Откуда ты, милый? Что за новость ты мне принёс? И хорошую ли?
Она погладила листочек. Он был холодный и блестящий...Она подбросила его вверх, но он, падая, снова зацепился за её косынку.
-Да что ж такое-то? Что ж ты мне сказать хочешь?

    Мария положила листочек в свою пустую пока корзинку, и пошла, удивляясь такому необыкновенному случаю.Дубовый листочек лежал, как предсказание чего-то....

     Домой они вернулись уставшие,но очень довольные. Все хвастались перед бабой Шурой своими "уловами". Больше всех набрала Нюра, и очень горда была этим. Мария поглядывала на неё со стороны,  и угадывала в каждой её чёрточке Ивана. Вот уж копия!!! Такая же командирша, как и он. Был...... Царство ему небесное. Со временем, Мария старалась вспоминать об Иване только хорошее.
Хорошего было немного в их жизни, но а плохое Мария старалась не вспоминать.

       Она шла с утренней дойки, с фермы. Ей надо было зайти в правление, чтоб переговорить с председателем. У крыльца стоял какой-то человек в военной одежде и курил. Внутри что-то ёкнуло, неприятно похолодела спина. Человек обернулся, заслышав её шаги, Мария аж присела от неожиданности.
Лицо этого человека было ей удивительно знакомо. Она его видела каждый день в рамочке под стеклом, висевшей над кроватью у Сонечки.

      ЭТО БЫЛ ГРИГОРИЙ –ОТЕЦ СОНИ И ИЛЮШИ!!! Он тоже как-то внимательно посмотрел на неё и красивым баритоном спросил:
-Простите, а Вы не подскажите, где мне найти Мелёхину Марию Александровну?
-А на что она Вам?
- Мне председатель сказал, что МОИ  дети у неё.
-Ну, Мария Мелёхина-это я, а дети у меня МОИ.

Он шагнул к ней рывком, взял её за обе ладони и прильнул к ним поцелуем, приятно щекоча усами.
-Вы что? Зачем?
- Мария Александровна! Меня зовут Григорий Наумович Шпильман. Я отец Сони и Ильи и муж Бэллочки, простите, Бэллы Моисеевны. Мне сказали, что моя жена умерла, а дети у Вас. Я могу их увидеть? Пожалуйста!!!!

    Он смотрел на неё своими чёрными глазами из-под густых чёрных бровей. Взгляд был такой просящий, что Мария сдалась. Сдалась сразу, не сопротивляясь....
Они зашли в избу, и она сразу заполнилась мужским духом, который отсутствовал здесь уже много лет.

   Григорий был высокий, стройный, подтянутый. Мария не очень разбиралась в званиях, но судя по тому, что три звезды на погонах были большими, то и звание было, наверное, не маленькое.
Баба Шура, подслеповато щурясь, смотрела на военного с большой надеждой.
-Ты, милок, от Ванюшки моего? Товарищ что ли?
-Здравствуйте, бабушка! А как фамилия Вашего сына?
-Как? Мелёхин Иван.Знаком,а? Ну, он красивый такой, высокий, волосы рыжие.
-Очень много я бабуля, встречал рыжих Иванов на фронтах. Может и сына Вашего видел. Но, я же тогда ещё не знал, что он-Ваш сын. А то б потолковали с ним. А что ещё не вернулся? Вернётся....
-Ну, вот. Слыхала, Машка, что умный-то человек говорит! А ты:"Похоронка, похоронка.."Военный, он врать не станет!
-Мамань, это Григорий Наумович. Сонечкин и Илюшин отец!
-Ойя!!!!! Да неужели???? Ой, а я-то уж как Ваших деточек люблю.... А уж Сонечка-то.... такая уж ласковая....- ворковала баба Шура.

     На крыльце затопали ботинки. Это дети вернулись из школы. Первым в избу ввалился Илья. Зашёл....и остолбенел. Следом так же встала Соня....
-Папка!!!!! Родненький!!!!! Миленький!!!!! Нашёл нас!!!!! Живой!!!!!
Они оба повисли на отце, целуя его. Он поднял из, высоко оторвав от пола, кружа целовал их.Нюра и Нина встали в дверях, боясь переступить порог. Картина встречи ошеломила их.
Они смотрели вроде и с радостью, но Мария заметила, как у обеих в глазах блеснули слёзы. Иван никогда не баловал детей, всегда, когда был дома, был сердитый и молчаливый.

Григорий поставил детей на пол, повернулся к притихшим девчонкам:
-А это что за барышни такие стоят? Откуда такие красавицы?
Илья, сопя, объяснил:
-А это Нюра, а это Нина. Мама говорит, что они наши сёстры.
-Мама? Да, конечно.... Конечно, сёстры... А я папа Сони и Ильи. Ну, девочки, заходите! Или я такой страшный, что напугал вас?
-Нееет! А мы думали, что папаня наш вернулся.....
На минуту воцарилось молчание.... Его прервала Мария.
-Так! Всем мыть руки! Будем гостя кормить!

... Через несколько минут они уже сидели все за большим дубовым столом. Григорий сидел на тяжёлом резном стуле, там где всегда сидел Иван.
Мария наливала дымящиеся щи, которые она достала из русской печки.
Девчонки раздавали хлеб, ложки. Илья тоже старался помогать, но только путался под ногами. Григорий достал из вещмешка диковинную бутылку.
-Вот, дорогие мои! За Победу, за встречу, за радость давайте выпьем. Это такая американская водка. Джин называется.
Он налил в стопочки понемногу, стоя выпил, поморщился. Мария тоже пригубила и поставила. А баба Шура, желая распробывать получше, выпила до дна, поставила стопку и, сжав губы, процедила:
-Ой, какая дрянь! Как энти американцы её только пьют.

    Григорий рассмеялся. У него был красивый смех и добрые большие глаза. Мария тайком всё поглядывала на него, и честно признавалась сама себе, что она, кажется влюбилась в него с первого взгляда. Сердце её сжималось и ёкало. Она даже несколько раз пронесла ложку мимо миски. Потом огляделась, боясь, что кто-нибудь прочитает её тайные мысли. Но все молча и сосредоточенно ели.

     После обеда Мария повела Григория посмотреть дом, который дали  Бэлле Моисеевне и детям. С тех пор, как она умерла, в доме никто не жил.
На столе лежал толстый слой пыли. Мария провела ладонью по столу, оставив широкий след. Со стены на неё смотрела Бэлла Моисеевна, и от этого взгляда ей было неуютно. А ведь эта фотография уже много лет висела здесь и всё было нормально. Так что же изменилось за один день? Григорий!!!! Это из-за него неспокойно на душе у Марии. А может это беспокойство просто потому, что она уже давно не была с мужчиной? И любовь тут не при чём? Ой, так ли?

     Мария ходила по дому, что-то рассказывала Григорию, а сама думала, думала, думала....
-Мария, а Вы любили Вашего мужа?
-Что?
Она не поняла сразу о чём он спросил. Не расслышала...
-Я... я не знаю.  Он меня точно не любил. Он всегда другую любил. А меня....
Предательская слезинка скатилась по её щеке.
 
    Григорий очень нежно вытер её, и вдруг, словно молнии, тысячи молний пронзили их обоих.... Они слились в жадном ворованном поцелуе... Люди, незнакомые ещё день назад....
Григорий оторвал её от пола, как пушинку и понёс на кровать. Она не сопротивлялась... она не думала сейчас ни о чём.... Ни разу в своей жизни, дожив до 40 лет она не испытала тех чувств, которые испытывала сейчас. Сейчас она летела.... летела, не имея веса. Она чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, испытывающей свою первую в жизни ЛЮБОВЬ!!!!!!

      Потом они, совершенно обессиленные, лежали рядом. Григорий курил, а на губах Марии блуждала счастливая улыбка....
-Гриша, что ж мы наделали? Что ж теперь будет?...
-А что будет?  Будем жить! Тебя мои дети мамой называют, очень бы хотелось, чтоб твои дети называли меня папой. А ещё, Машенька, мне так хочется, чтоб у нас с тобой ещё б родился сыночек, а?
- Ты что молчишь, Машенька? Ты плачешь? Почему? Я обидел тебя?
-Ну, что ты, родной! Нет.... Это я от счастья. Я ведь весь день о тебе думала. Всё стеснялась, что дети заметят мой взгляд.... Гриш, а ты не уедешь?
-Да куда ж я уеду от своего счастья? Ласточка ты моя! Машенька!
... Через пару дней они объявили детям, что они решили пожениться. Все дети радостно приняли их решение, только в глазах у Нюры огоньком промелькнула какая-то ревность.


     С фронта возвращались победители. Они, в основном, были партийные. В партию вступали на фронте.
В октябре из района приехал секретарь райкома КПСС. Григория вызвали в правление.

Секретарь встал, приветствуя вошедшего. Форма и ордена произвели на него впечатление.
-Ого, какой иконостас у тебя, полковник Шпильман! Молодец! Ну, присаживайся. Разговор будет длинный.
Мы посоветовались в райкоме и решили выдвинуть твою кандидатуру  на должность секретаря парторганизации.
-Ты как, решил тут остаться или уедешь в Ленинград?
-Останусь. Женился я недавно. Дети у меня тут.
-Похвально. Тогда ближе к делу. Давай проверим списки фронтовиков, посмотрим что к чему.
А к празднику 7 ноября пришло утверждение Григория на новой должности.
 
...Жизнь их лёгкой не была. Работа забирала много времени. Григорий возвращался затемно. Мария ждала его на лавочке, управившись в доме, уложив детей. Издали она всегда замечала его высокую подтянутую фигуру, и на сердце у неё теплело. Мария дохаживала последние дни беременности.

   Сначала она сомневалась, ведь она забеременела сразу же, после первой их встречи. Когда она  сказала Григорию о беременности, тот запрыгал, как ребёнок! Он схватил её на руки, кружил по комнате. На крики выглянула из своей комнаты баба Шура.
-Чевой-то вы тута?
-Баб Шура!!!! Машенька беременная!!!! Сын у нас будет!!!!!!
-Тьфу на вас на обоих! Разорались!

     Сыночек у них родился в разгар сенокоса. Мария почувствовала себя плохо на лугу. Травы уродили хорошие, высокие, сочные! Мария вместе со всеми была на сенокосе. Мужики шли в ряд, ловко махая косами, а бабы подгребали духмяную, с пьянящим запахом, свежескошенную траву. Григорий тоже приехал. Ему выделили одноместную бричку, и он целыми днями мотался по полям, сенокосам. В Сосновке его уважали за честность, быстрый ум, справедливость.

   Григорий не велел Марии выходить на сенокос. По всем признакам уже пришло время рожать. Но Мария не хотела отставать от всех. Пошла.
Бабы повели её к копне сена. Она ойкала,стонала, кричала. Григорий бестолково суетился, то забегая вперёд, то поддерживая Машу сзади.
Наталья, давняя Машина подруга, с улыбкой сказала Григорию:
-А ну-ка, секретарь, давай отседа! У нас тут своя партия. Нам ТУТ мужики не нужны! Они нам в другом месте оооочень понадобятся!

      Родила Мария быстро. Сыночка тут же завернули в чистое полотенце, принесённое кем-то. Григорий осторожно взял маленький сопящий  свёрток на руки и громко , по-ребячьи, закричал:
-Люди!!!!!! У меня родился сыыын!!!!! Семёёён!!!! Машенька, ты ж ничего не имеешь против имени Семён,а? Так звали моего младшего брата. Он погиб вместе с моей мамой, сестрой в Бабьем Яру.
-Да, я... я согласна. Пусть будет Сёмочка.

        Так в большой семье Шпильманов появился ещё один человечек. И вскоре, все и всё закрутилось вокруг него. Дети все по очереди нянчили его, пеленали. Больше всех с ним занималась Сонечка. Она уже точно решила, что поедет поступать в мединститут. А Нюра очень надеялась стать учительницей. Только Нина ещё ничего для себя не выбрала. Но ещё год был впереди, время было.

Мария очень похорошела после рожденя Сёмочки. Её красивые карие глаза просто светились радостью и счастьем.Она любила и была любима!




.... 1945год....
Иван продолжал свой тяжкий путь в неизвестность. Поезд миновал Украину, её разбитые наухналь привокзальные постройки и мало что оставшееся от былой красоты. Затем была Россия, её черные закопчёные избы, обязательные берёзки и кусты сирени, машущие своими ветками, как бы посылая привет несчастным, которые не могут выйти из этого страшного состава, чтобы поваляться на зелёной траве, потрогать шершавую кожу берёзок, просто посмотреть на неоглядный простор голубого неба. Даже эта, казалось бы мелочь, им была недоступна. И небо это они видели через решетку под самым потолком вонючего вагона.

    Иван никак не мог смириться со своей участью. ПОЧЕМУ???? ЗА ЧТО?????? Ну, разве он виноват в том, что немцы его взяли в плен бесчувственного, что под страхом смерти , под дулом автомата он работал на них, сцепив зубы, ненавидя их всей душой.
И, когда немцы над ним издевались-это было как-то понятно. Но сейчас? Ведь сейчас свои издеваются почище немцев! Изголяются гады..... Но делать нечего. Надо терпеть!!!! Терпеть!!!! Терпеть!!!!


     За окном вагона просматривалась незнакомая ему доселе суровая красота Урала. Высокие сосны, отвесные горы, склоны, поросшие угрюмой, тёмно-зелёной стеной в перемешку с желтыми заплатками лиственного леса.
-Ну, вот! Урал-батюшка начался!-послышался глуховатый голос.

Иван повернулся. Он давно уже приметил этого высокого бородатого мужика. Но общаться друг с другом здесь было не принято. Иван и свой голос давно не слышал.
-А ты чего обрадовался-то?
-Да родом я из этих мест. Уральский я. Вот и радуюсь, будто брата родного встретил.
-Ну, радуйся...
Они снова замолчали. Наступила ночь. Снаружи в вагон вползало холодное дыхание осени. Видно зима здесь наступала рано. Иван вспомнил осень в Сосновке.
 
   Колхоз "Завет Ильича" тогда поднимался в передовики. Сосновцы трудились хорошо, с огоньком. Да и Куштапин-молодец!!! Вот уж умеет человек руководить. Ведь за всё время никто и никогда не слышал от него ни крика, ни мата. Иван-то сам любил завернуть пару-тройку словечек! А если осерчает на что, то оооооо! Один раз собрался он на мельницу, велел Марье приготовить мешки с зерном, завязать их. Ну, а она... да что говорить-баба, она баба и есть! Иван поднял мешок, он развязался, зерно просыпалось... Ох, Иван выдал тогда "всем богам по сапогам, ещё и божьей матери полсапожки..." Марья прям в стенку вжалась, ни жива, ни мертва. А Иван-то спешил, он ещё рассчитывал к Варе заскочить, а тут.....

   Варя... Иван причмокнул обветренными губами, вспоминая её губы, пахнущие почему-то яблоками, белые зубы и озорную,зовущую улыбку.... Где ж ты теперь, моя Варенька?
Они не заметил, как наступило утро. Начинался новый день. Что он принесёт этим несчастным?

    Иван стоял, оперевшись на решётку в двери вагона и смотрел вдаль... Поезд замедлил ход, видно какая-то станция или полустанок, а может просто в гору тяжело ему ехать....
Нет, так и есть. Городок какой-то. Дорога... Переезд... На переезде стояла женщина в белом платке. Руками она обняла двоих мальчишек и прижала их к себе.  Она повернула лицо...
-Варяяяяяяяяя!!!!! Варенька!!!!!!......

     Иван даже не понял, что это кричал он. Он не узнал свой голос. Господи!!!! Ну почему ж поезд так быстро мчится?.... Нет.... он не мог ошибиться,... это была она... Варя!!!!.... Эта женщина в белом платке его Варя!!!!
- Осуждённый! Отойди от решётки! Чего орёшь?
-Там жена моя! Варя! Она стояла на переезде....
-Ты ошибся.-это был голос бородатого,-откуда она здесь? Это ж Ирбит. Сюда в 30-х кулаков ссылали..


...Да, это был Ирбит. Варя с утра собралась купить мальчишкам обувку. Скоро уж зима. Ноги у них растут так быстро, не поспеешь обувку покупать. Алексей дал Варе денег, и она с мальчишками пошла на базар.
    Базар был за "железкой", т.е. за железной дорогой. Там на поляне собирался народ. Кто продавал, кто покупал. Было раннее утро. Они стояли у шлагбаума, дожидаясь, когда пройдёт длинный облезлый поезд. По зарешётчатым дверям Варя догадалась, что это очередной "эшелон строителей социализма". Так они называли ежедневно идущие на восток эшелоны с заключёнными.

  Страну надо было восстанавливать из разрухи, строить заводы, города. Нужен был лес,вот для этого и везли поезда "строителей светлой жизни" в эти суровые края.
И вдруг она услышала до боли знакомый голос:
-Варяяяяя! Варенька!!!!
Это кричал ОН! Иван!!! Этого не может быть!!! ОН в этом страшном поезде?.....
Она оглянулась на мальчишек.
-Назарка, ты что-нибудь слышал сейчас?
-А что, мам? Эшелон прогрохотал и всё. А что?
-Да нет. Ничего. Почудилось.....
-А я слышал, мама. Вроде б, кто-то тебя звал,-дёргая её за рукав сказал Гриша.
-Миленький ты мой!!!! Значит не ошиблась я...

       Они продолжали идти молча, каждый думая о своём. Гриша был рад, что мамка его назвала "Миленький ты мой!", Назар обдумывал ситуацию, кто ж это мог звать ихнюю мамку из поезда. А  Варвара, украдкой вытирая слёзы, думала о Иване....


... В первые годы их ссылки в эти суровые края, дня не проходило, чтоб она не вспоминала его. Вспоминала его глаза, губы, руки..... Плакала ночами, грызла от отчаяния подушку... Но, как говорят "Время-лучший лекарь." Постепенно боль и тоска проходили. А когда она встретила Алексея, то успокоилась и стала жить спокойно и размеренно. Подрастали дети. Лиза уж заневестилась...

    Мальчишки тоже выросли. Вон Назар уж с отца ростом. Варя была хорошей хозяйкой и верной женой. Жили они дружно, хоть и небогато. Ну да после войны все так жили.... Алексей работал мастером на заводе, а Варя работала бригадиром на хлебзаводе.
Лиза в этом году заканчивает школу, хочет на врача учиться. Умная! Красавица! Коса толстая,рыжая, в папочку своего пошла. Она не помнила его. Отцом для неё стал Алексей. Они любили друг друга, как родные. Варя радовалась, глядя на них. Да и для неё Алексей был самым большим подарком от Господа. Алексей не курил, не пил.

   По субботам он уходил куда-то. Возвращался часа через три. Когда Варя спрашивала, он отнекивался. Но когда она устроила ему скандал  ревности, то он признался, что ходит в посёлок к староверам молиться. Он верующий с детства. Но сейчас религия запрещена, верующих притесняют, а то и арестовывают.
Поэтому он и не хотел подвергать опасности Варю. Да и видел он, что она не готова пока посещать собрания.
Но года через полтора Варя сама напросилась в собрание. Алексей взял её с собой.

     Там Варе понравилось, но были некоторые вещи непонятные ей. Не было икон, свечей. Она ещё помнила православную церковь в Сосновке. Батюшку в красивой ризе, старинные иконы, притягивающий свет свечей, пение певчих... Эти тоже пели. Песни были душевные и пели их потихоньку. Потом долго, на коленях молились.
Когда они шли домой, Алексей спросил Варю:
-Ещё пойдёшь?
-Пойду!
-Ну, и молодец! Человек без веры, что кочка на болоте. Только кто на неё наступил, она и сгинула.
На меня не обижаешься?
-Нет. Я люблю тебя, Лёша.
-И я. Ну, с Господом, Варвара! Велика сила Его!
Они стали ходить вместе.
И вот сейчас Варя молилась, чтоб Господь хранил раба Божия Ивана.

...А Иван в это время сидел на полу вагона и рыдал. Он, такой сильный и жёсткий в молодости, молчаливый и суровый во время плена-рыдал, как ребёнок, размазывая по щекам слёзы.
-А ты поплачь, поплачь, мил человек,-бородатый не отходил от него,- ты не стесняйся. Нельзя, чтоб камень был на душе. Это как раз твоя душа и плачет, мытарится. Как ты её не маскировал, как её, голубушку, сапоги немецкие не топтали, а она, эвон, живая.... А ты помолись, попроси прощения у Господа за свою беспутную жизнь. Господь, он любит всех. Он простит.
-Да не умею я...
-А ты, как умеешь, помолись. Можешь молчком.

Иван повернулся к стенке, встал на колени, и, беззвучно шевеля губами, что-то говорил. Слёзы текли по его, изборозженному ранними морщинами, серому лицу. Потом он упал ничком на солому и долго ещё молчал.

... Поезд остановился.
-Выходить по одному! Руки за голову!
Иван вышел, огляделся.
Такая знакомая за много лет картина: забор, колючка поверху, вышки по углам, бревенчатые бараки....
-Куда это нас привезли?
Савелий, так звали бородатого, глухо ответил, опустив голову:
-Да судя по всему Тавда это...
-Не разговаривать!!!!!- рявкнул конвоир под самое ухо.

Внутри бараков стояли нары, некоторые были уже заняты, но большая часть барака была свободна.
Иван и Савелий направились в самую глубь барака.

Внезапно к ним подскочил какой-то обезьяноподобный мужичок и высоким голосом завизжал:
-Это кудай-то такие дядьки попёрли напрямик? Без прописки.... А ну, давай к Башкиру!!! Прописываться!
Он побежал вприпрыжку, прихрамывая на одну ногу, постоянно оглядываясь, словно проверяя, идут ли они за ним.
Башкир, полный, лысый, как коленка,мужик, азиатской наружности, сидел за столом, пил чай.
-Ну, кто такие?
Обезьяна подскочил к нему:
-Да это новенькие,Башкир,эшелон пришёл с изменниками Родины сегодня.
-Заглохни. Не тебя спрашиваю.Говори, борода.
Савелий снял шапку, шагнул вперёд:
-Савелий Бурых, статья 58-1а, а это Иван Мелёхин....
-Ша,-перебил Башкир,-а он что-глухонемой? Говори!
-Иван. Мелёхин. Статья та же.
- Нет тут "та же". Есть номер. Ты номер помнишь?
-Помню. Статья 58-1а.
-Понятно. Доблестные вояки, значит? Ну-ну. И чем же вы, граждане, занимались, когда солдаты нашей Красной Армии, проливая кровь, били фашистскую гадину? Молчите? А я вам скажу! Вы-черви недорезанные, в это время лизали ж... у немцев. Работали на них, а ,значит, против наших. Что не так? Не так, я спрашиваю????
-Тааак....
-Не слышу. Чего мямлите? У меня тут все говорят чётко и понятно.
-Да. Так.
-Ну, а раз так, то спать будете на полу, на соломе. Всё. Идите.
Подскочил Обезьяна.(Иван не ошибся. Погоняло у этого типа и было "Обезьяна")
-Башкир! Там у дверей ещё человек 20 стоят дожидаются. Спрашивают: можно заходить?
-Запускай. С этими разобрался.

...И вот уже почти месяц большинство нар в пятом бараке стояли пустые. Зэки, прибывшие эшелоном, спали на полу, на соломе. Но с наступлением морозов, начальник лагеря распорядился, чтоб все спали на нарах. Об этом он приказал Башкиру, вору в законе,которого знали не только в Востсиблаге, но и далеко за его пределами.

   В лагерях фактическая власть и дисциплина держалась на воровских "общинах". "Кум"-начальник лагеря, отдавал приказы "общине", а та уже творила,что хотела.
Работали зэки в 2 смены,  с темна и до темна. Валили лес. Иван в первый же день натёр кровавые мозоли на ладонях. Дальше каждый день было хуже и хуже. Врача не было, помощь оказать было некому.

   Раны стали нарывать. Иван отрывал куски материи от нижней рубахи, заматывал руки и, сцепив от боли зубы, каждое утро шёл на работу. Он молился, умолял Господа помочь ему выжить, т.к. у него есть очень серьёзная причина выжить,выжить в этих нечеловеческих условиях, выжить, работая на 40 градусном морозе, хлебая эту полупустую похлёбку и ощущая постоянный голод и холод. Ему надо было попросить прощение у двух женщин, которых он обидел в жизни. А ещё он очень хотел увидеть свою старенькую маманю и дочку Нюру. Маманя, наверное, всё ждёт его. Когда после эпидемии тифа от их большой семьи остались только они с сестрой Шуркой, маманя их стала любить в пять, а то и в десять раз крепче, чем раньше. Она, как орлица, старалась защитить их  от всех и от вся. Иногда так у него щемило сердце, когда он вспоминал отчий дом,жизнь свою беспутнюю,Марию и,конечно, Варю.
Эх, Варя, где ты сейчас?

   Жизнь Ивана превратилась в один долгий-предолгий день. Работа, работа, работа.... Они валили лес, обрубывали сучья, распиливали лес на доски, отправляли на запад: страна поднималась из разрухи. Где-то там строились города и заводы, кипела жизнь.... Но это было ТАМ.... А ТУТ ОНИ ВАЛИЛИ ЛЕС......
Иногда горячей волной в голове пробегала мысль:»Почему всё так произошло? За какие грехи перед Родиной он здесь? Разве  он действительно предатель? В чём его вина, что его, контуженного взяли в плен? Как он мог спастись и защищать РОДИНУ? Сбежать из той проклятой горы? Броситься на колючую проволоку? Но ведь и этим он бы не помог Родине и сгубил себя....Ответов на эти вопросы не было ни у Ивана Мелёхина, ни у тысяч других, носивших это позорное имя «предатель Родины».

Они уже потеряли счёт времени, редко кто из них помнил какой год идёт сейчас, не говоря уже о месяцах и днях недели...То, что они ещё могли разобрать  в природе, это то, что зимой очень холодно, а летом их заживо съедал гнус... С ними обращались, как с быдлом, они давно не видели своих лиц, обросли бородами и коростой.... Это были уже совсем не люди, вернее не совсем люди. Это были заключённые советской системы, огромной и очень крепкой системы под названием ГУЛАГ. Эта система сожрала миллионы когда-то крепких и когда-то здоровых мужчин.

Сегодня был банный день. Всех зэков было приказано обрить налысо в целях здоровых мужчин и "нераспространения вшей". Парикмахер скрёб всех тупой бритвой, да ещё и прикрикивал на зэков. Ему было можно. Он относился к когорте "лагерных придурков"-тех, кто попал на "тёплые места"-парикмахеры, повара, хлеборезы, санитары. Иван мог только мечтать об этом. Те получали вволю хлеба, а они-простые ЗЭКА получали 300 граммов хлеба за 13-ти часовой рабочий день. Баланда из вонючей квашенной капусты и такой же вонючей перемороженной рыбы была единственное, что они получали. Но и этому они были рады. Зимой, когда мокрая от пота одежда примерзала к нарам, баланда согревала замёрзшие кишки. Иногда удавалось "урвать" лишнюю пайку хлеба. Но такой праздник был большой редкостью.

Распределение паек было вплотную связано с производительностью труда.Те кто лучше работал, получал больше хлеба.здоровых мужчин и Но парадокс состоял в том, что "ударники" уходили в земли гораздо раньше, чем "отказники".Иван не рвался в передовики. За долгие годы заключения он уже научился искусству лагерной жизни: правильно работать, т.е. не замёрзнуть, но и не надорваться. А ещё он выработал себе умение получить лишнюю пайку хлеба. Для этого важно зайти в столовку  в числе первых. Тогда все лезут к раздаче, иногда можно "под шумок" урвать кусок тяжёлого, с примесью отрубей и лебеды, хлеба.
   Сегодня "фокус" не прошёл. Надзиратель, кривой толстый узбек, больно ударил его палкой по руке, когда  Иван, спрятав кусок хлеба в карман бушлата, потянулся к окошку ещё раз. Иван, заскулив, как побитый пёс, поспешил убраться.

Заключённые практически находились в положении диких зверей: они должны быть хитрее вооружённых людей, обладающих правом их наказать или даже убить за отступление от лагерных правил.
Их жизнь зижделась на 3 китах:холод, голод и хитрость.И если первый и второй киты были общие для всей системы ГУЛАГОВ, то хитрость вырабатывалась годами. Выживали только хитрые. Смертность в лагерях была ужасная. Из каждой 1000 зэков, доставленных в СИСТЕМУ, умирало 80-85%. Врачи были фактически могильщиками ГУЛАГА. Лекарств, даже элементарных, не было, никто, даже тяжелобольные от работы не освобождались. Часто надсмотрщики насмерть забивали зэков палками, но это не фиксировалось никакими документами. Короче, все те, кто попал в эти "жернова" был приговорён к смерти. И даже пока ещё живые не могли быть уверены, что они и завтра будут живы.

....Ивану сны не снились почти никогда. Возможно из-за сильнейшей усталости, возможно его мозг уже был не в состоянии вспоминать хоть что-то. Возможно....
Но сегодня ночью он видел сон. Он видел свою Сосновку, свой дом, чисто подметенный дом.
За застеленным скатертью столом сидели его родители. На столе лежал душистый хлеб, который очень искусно пекла его маманя. В избу зашла Мария с маленьким ребёнком на руках. Ребёнок был очень красивый, он смеялся и махал ручонкой....

Иван резко вскочил на нарах, больно ударившись головой о верхний ярус. Запах домашнего хлеба ещё стоял в его носу. Сколько же он лет не ел его, сколько лет не видел маманю да и вообще кого-то другого, кроме этой серой, унылой массы зэков.
Иван потёр лицо, холодные щёки были покрыты щетиной, кололись.
-Слыш, э, сосед, слышишь?
-Чего тебе?
-А какой сейчас год идёт, ты случайно не знаешь?
-А тебе зачем?
-Да, так, для интереса.
-Я думаю. что 1952.....
-Сам ты 1952-й,-хрипло отозвался сосед слева. Сейчас весна 1953-го.
-А ты-то откуда знаешь?
-А я слыхал, как повар намедни говорил узбеку, что у него юбилей 50 лет, и что он родился в марте 1903. Вот.

Иван с ужасом прикинул, что он уже 12 лет не был дома, не видел родных, не ел нормальной пищи. Как там они, его родные? Маманя уж, наверно, умерла, не зря ж она ему приснилась вместе с отцом.
-Мужики, только вы не смейтесь. А к чему  ребёнок маленький снится?
-А чо, Вань,ребёнка захотелось сделать?
-Неет! Приснилось мне....
-Это к новости, к хорошей... Вот.
-Ага. Пайку больше сделают. Самая хорошая новость.
-Посмотрим...

...Весна была очень холодная. Заключённые Востураллага валили лес, не зная самой главной новости, которая перевернула всю страну: 5 марта умер Отец Народов, а 27 марта получила жизнь самая знаменитая из амнистий: "Ворошиловская амнистия", которая выпустила из тюрем и лагерей сначала всех уголовников, наполнив страну насилием и разбоем. Ближе к лету пришла амнистия и на "врагов народа". Всех выстроили на "плацу", нквдэшник зачитал указ об амнистии, зачитал список амнистированных.
Иван услышал и свою фамилию. Странно, но великой радости он не ощутил.  Просто чувств не было никаких!!!!! В воспалённом мозге крутились только вопросы: куда теперь? что делать? помнит ли ещё кто-нибудь меня? Им всем отдали документы, немного денег и паёк. Поезд, который вывезет всех, должен подойти через несколько дней, но Иван ждать не хотел, не мог.

 Иван зашёл в барак, взял свой вещмешок, вышел не спеша на улицу. Ворота были открыты, что показалось Ивану очень странным. Не было ни вертухаев, ни огромных замков... стеречь уже было некого...
     Отойдя с полкилометра от зоны, оглянулся. Странно, но он не умел чувствовать себя свободным. Годы, проведённые в заключении, сыграли с ним злую шутку.
Он присел,затем повалился в густую высокую траву и беззвучно заплакал. Душа его рвалась от отчаяния,от какой-то безысходности...Рыдания сотрясали всё его худющее тело....

 Вдруг его взгляд упал на бегущих муравьёв. Они бежали один за одним, не останавливаясь, выполняя какую-то определённую работу, которую ему,чуждому в этой системе, было не видно, а поэтому и не понятно. Он попытался взглядом проследить за одним муравьём, но вскоре потерял его среди общей массы. Муравьи скрывались внутри огромного муравейника, затем они же, а может совершенно другие выползали оттуда и  снова ползли, и ползли, и ползли....
"Вот так и мы... ползём куда-то, спешим, торопимся.... а куда? и выползем ли мы из этого огромного муравейника, под названием  жизнь...."
Вот я выполз, хотя меня и кромсали, и били, и голодом-холодом морили... ну и что? Куда теперь-то? Кому я нужен?.....

   Вдруг резкая, как молния мысль, пронизала его с ног до головы.... Варя!!!! Женщина в белом платке, стоящая на переезде.... Ну, конечно же.... Ирбит.....Он же повторял это слово каждый день...
Точно! Ему надо в Ирбит.
Иван резко встал, отряхнулся.
-Прощайте, братья-муравьи! Я нашёл свою дорогу!

Он зашагал в сторону "железки". Насколько он помнит Ирбит далеко от Тавды. Сейчас лето, у него есть полкраюхи хлеба... Но он дойдёт.. он обязательно дойдёт... а может быть ему повезёт и его нагонит поезд с лесом... Хотя какой сейчас поезд....ГУЛАГ распустили....
    Он шёл, перешагивая с одной шпалы на другую. По обе стороны от него стояла густая стена леса.
"Не дошли ещё наши топоры и пилы до этой делянки,-подумал Иван вскользь.

   Сколько он шел, он не заметил.Ему страшно захотелось пить.Иван сошел в сторону.Он еще с час назад заметил в стороне от дороги ручеёк, но не хотел тратить время.
Иван зачерпывал горстями холодную, студящую зубы, попорченные цингой ещё у немцев,воду,пил и никак не мог напиться. Такой родник был у них в Сосновке за конюшнями. Иван любил пить там воду именно там.
  Вода в роднике была студёная и сладковатая. По молодости ещё они бывали там с Варей. Варя брызгала на него воду, смеялась, обнажая белые жемчужные зубы. Потом они целовались, целовались...

    Иван посмотрел на гладь родниковой воды... Боже, боже, кто это?????
На него смотрело страшное, изрезанное глубокими морщинами , лицо. ЭТО НЕ ОН!!!!! Он много лет уже не видел своё лицо, но то что он увидел- ужаснуло его.
Нет, он конечно не рассчитывал увидеть лицо Ваньки Мелёхина, образца 1940 года, но.....
Он резко отпрянул от родника, обтёр рукой мокрый подбородок и зашагал дальше, убитый увиденным.

     Он шёл до ночи, пока двигались ноги. Потом сошёл в сторону, нарезал лапника, лёг, закрыл глаза... и, как провалился...
Разбудило его солнце. Его первые лучи насквозь прорезали  розовеющее небо, а оно само было такое чисто умытое, похожее на блин. Такие блины в русской печке пекла его маманя.....

     Иван сглотнул горьковатую слюну. Он почувствовал голод,достал из вещмешка хлеб, наглаз отмерил третью часть, отломил. В руке остался кусочек граммов на 80. К сожалению больше было нельзя. Кроме хлеба у него ничего не было. Годы плена и заключения приучили его притуплять аппетит. Иван бережно, не теряя ни крошечки, съел хлеб, вздохнул и встал. Вдруг ему показалось, что в лесу кто-то разговаривает. Он присел, затаился. Из леса вышли два таких же, как и он, бывших зэка. Они тоже шли по "железке" в ту же сторону.Иван решил не выходить из лесочка, ведь на железке они его увидят сразу. А что может сулить такая встреча-вопрос! Он пожалел уже не один раз, что не остался дожидаться состава на "большую землю". Говорили, что он будет через неделю, ну максимум через 10 дней. Для него тогда 10 дней звучали, как 10 лет! От так хотел видеть свою Вареньку!!!! Он уже рисовал в своём мозгу, как они встретятся, как он обнимет её, как она будет его целовать и смеяться, как это было когда-то.... Правда, лицо человека, которое он увидел, когда пил воду, напугало его. Сейчас он был уже не так уверен, что Варенька бросится ему на шею с криком:"Ванька!люблю тебя!"
...Иван подождал ещё полчаса, встал. Сейчас он шёл неспеша, боясь встречи с зэками.Сколько он прошёл, сколько осталось, он не знал. Он старался не думать о еде. Оставшийся хлеб надо беречь.Уже темнело, он надеялся, что мужики ушли далеко.Теперь он шёл осторожнее,как дикий волк, прислушиваясь ко всем звукам. Ночь спустилась густым чёрным покрывалом. Тучи на небе скрыли хиленький полумесяц. Иван шёл наугад, не видя ничего под ногами. Затем он стал чаще спотыкаться. Побоявшись, что поломает руки-ноги, Иван свернул с дороги, нашёл себе затишное место в расщелине, и , вздохнув, сел там.

   Сон не приходил. Иван вспомнил Сосновку. Почему-то на ум пришло, как они венчались с Марией. Церковь уже была закрыта новыми властями , и они поехали в Васильевку, к отцу Матвею на дом. Тот согласился обвенчать молодых за привезённого баранчика. Васька, дружка Ивана, был такой пьяный, что не мог держать венец над головой жениха. А потом и вообще упал с лавки. Пришлось оба венца держать Елене, сестре Марии. Иван тоже был пьяный, но держался. Когда батюшка читал уже последнюю молитву, Елена не удержала венец жениха, венец упал и покатился к двери...
-Нехорошо! Спаси Господи! Нехорошо это!- батюшка торопливо перекрестился,-видать и Бог против вас....
  Иван тогда громко рассмеялся. Ему было всё равно. Главная мысль, которая свербила ему мозги: вот завтра Варька узнает, что он уже женился, интересно,как она будет реагировать?
А ведь батюшка оказался прав: жизни у него с Марией и не было.

     Он не любил её. Совсем не любил. Он всегда любил Варю. Утром, когда протрезвел, понял, что наломал дров, но отступать уже было поздно. А потом он жил на два дома... Потом у Марии родились двойняшки. Как-то радости по этому поводу у него и не было. Ну, родились и родились... Это ж не у Вари... Потом дети умерли от тифа. Ему даже не хотелось с ними прощаться. Мария сама их возила в яму. Потом и она заболела,  а он, (Господи прости!!!! Иван перекрестился!) молил Бога, чтоб она умерла, а он бы тогда ушёл к Варе.  Но Мария выжила, родила ему Нюру, а Варя родила Лизочку. Об его "романе" знали все в селе, но ему было как-то всё равно. Главное, что молчала Мария.

 Иногда он щипал её, щипал больно. Он хотел проверить не каменная ли она. Ну, хоть бы раз накричала на него, даже ударила бы.... Но нет.... Иван вспомнил её глаза: красивые, в обрамлении  длинных, пушистых ресниц...
Мария была очень красивая, но он всё равно не любил её. Он любил Варьку- шалую, весёлую, зовущую. Ей было всегда  наплевать на мнения людей! Она была сама по себе.
Иван так и не заснул в эту ночь. Под утро похолодало. Видавший виды бушлат не спасал от пробирающегося до костей холода.
Забрезжил рассвет, уже была видна дорога под ногами.
Иван встал, потянулся до хруста в костях,взял вещмешок и пошёл вперёд. Он шёл резво, чтобы согреться. Потом прошёл ещё один день, ещё...

  Солнце было уже высоко, когда Иван, проголодавшись, решил посидеть на ближайшем, завидневшемся впереди пригорочке. Но, когда он дошёл до этого пригорка, он обрадовавшись, остолбенел. Впереди был город. ИРБИТ!!!!!
У Ивана подкосились ноги, он сел на землю. Потом пожевал ещё маленький кусочек хлебушка, резко встал и зашагал вниз.
Когда уже завиднелись строения, Иван вдруг остолбенел.
-Оппа! А как и где он будет разыскивать Варю?

                Глава вторая

... Варя встала с утра с больной головой. Вчера допоздна стирала, видно просквозило, когда распаренная над корытом выскакивала во двор вывешивать бельё. Ей нравилось стирать, нравилось смотреть, как кипят в огромной выварке простыни, нравилось потом валять их по ребристой доске. Правда, с каждым годом ей было всё тяжелее это делать.

Раньше Лиза помогала. А сейчас Лизочка, окончив мединститут в Свердловске, работает терапевтом в городской больнице. Она написала, что отпуск у неё будет через месяц, и что она приедет повидаться. Замуж она ещё не вышла. Всё прынца ждёт.... А где они прынцы-то эти? Сколько мужиков на войне поубивало... ээээх!!! Варвара молится за Лизочку каждый день, чтоб Господь послал ей хорошего мужа. А ещё она молится за сыночка, за Назарку. Он служит на Балтфлоте. Недавно прислал  фотокарточку. Ладный сидит, улыбается. Глаза у него добрые, как у отца.
 Дома из детей один Гришатка. Ему в армию на следующий год. Говорит, что, как братка, пойдёт в моряки. А сейчас с отцом работают на мотоциклетном заводе.
Алексей стал частенько прихварывать. Спина у него больная, сорвал во время войны. А ну-ка сколько всякой работы на него свалилось.... Мужиков-то всего было, раз-два и обчёлся...
    Варвара улыбнулась, вспомнив о муже. Она любила его беззаветно. Она даже удивлялась сама себе, как это она могла столько лет валандаться с Ванькой Мелёхиным...

 Ну, да Господу всегда виднее, как с нами поступить. Она убеждалась в этом всегда. Ей казалось, что она всегда верила в Бога, всегда любила Алексея. Алексея-то любить было не запрещено, а вот Бога запрещали власти. Но они с Алексеем всё-таки ходили по субботам в собрание. Варе нравилось бывать там, нравилось молиться, петь христианские гимны об Иисусе. Выходили они оттуда, как будто чисто вымытые.
Варя заглянула в ящик стола. Так и есть-хлеб кончился. Придётся идти в продмаг за хлебом. А то мужики с работы придут, как же без хлеба.

   Она обула полусапожки на резиновой подошве с мелким рубчатым кантом и парусиновой голяшкой. Эти полусапожки ей подарили её "мужики" на день рождения.
Они вернулись с работы, долго чего-то мялись в прихожке. Потом Алексей зашёл первым с коробкой в руках, а следом и Гришатка со свёртком. Алексей не больно-то был говорлив:
-Мать, вот... мы это...
Гришка хихикнул. Алексей зыркнул на него:
-Давай сам... умник..
-Мамуль! Мы тебя поздравляем с 50-ти летием, дарим тебе подарки. И любим тебя. Вот.
Варя прямо прослезилась. Её никогда не поздравляли с днём рождения. А тут прямо и с подарками....
-Ну, чего ты, мать, разворачивай!
Варя раскрыла коробку. Там лежали полусапожки. Она видела такие в райпо, но...
-Спасибо, Лёшенька!
Гришка дурашливо запрыгал, хлопая в ладоши:
-Целуйтесь! Целуйтесь!
Алексей цыкнул
-Цыц! Молод ещё командовать! Давай матери свой подарок-то!
Варя развернула Гришин свёрток и ахнула. Там была сдобная булка!!!! Это ж такое богатство!!!! Только всего ничего прошло, как карточки отменили....
-Милые вы мои! Родненькие!!!! Это ж вы наверное всю зарплату на меня угрохали? Как жить-то будем?...
-Проживём.... Ты нам дороже!

... Варя погладила полусапожки, улыбнулась воспоминаниям, оделась, обулась и пошла за хлебом.

    День выдался солнечный. Весна была затяжная. Днём было уже тепло, а ночи стояли ещё холодные. По улицам ещё кое-где были лужи и Варвара старательно обходила их, чтоб не измазать обувку.
Она издали увидела незнакомца, шедшего навстречу ей со стороны "железки". Он был высокий, худой, в каком-то нелепом бушлате.
За плечами у него болтался вещмешок, а на голове была шапка-ушанка, надвинутая на самые глаза.
"Больной что ли?"-подумала Варя. Хотя сейчас после амнистии столько  этих "птенцов Ворошилова" вылетело из ГУЛАГОВ.... У них в Ирбите вот тоже лагерь закрыли, зэков распустили, сейчас по ночам страшно ходить...

    Впереди была большая лужа и Варя обдумывала, как её обойти. Она пошла краешком по левой стороне, незнакомец тоже пошёл туда же.
"Вот, чучело..."-подумала Варвара,-не видит что ли?" Они встретились на самом узком месте, разойтись, не вступив в лужу, там было не возможно...
-Мужчина, ну Вы что не видите что ли? Как теперь разойдёмся-то....
Он поднял глаза и .... Она осеклась... Что-то очень знакомое просматривалось в этом измождённом жёлтом лице.... Глаза!!!.... Их не спутаешь ни с какими... Зелёные, кошачьи глаза..
-Ваняяяя! Ты? Господи, милостивый.....
Если б он не подхватил её под локоть, она б села прямо в лужу.
-Варя! Милая моя! Я нашёл тебя! Я шёл к тебе через столько лет, через столько мучений!!!!! Варяяяя!

     Они стояли в луже. Её новенькие полусапожки были безвозвратно намочены, да и его ботинки были не в лучшем положении....
Они молча смотрели друг на друга, и слёзы, крупные, как горох скатывались у них обоих из глаз.
Варя опамятывалась первой:
-Ну, чего ж мы в луже-то стоим?... Я за хлебом ведь шла...

    Она пошла первой, ощущая его тяжёлый немигающий взгляд у себя на спине. Она уже судорожно думала, что делать с этой свалившейся на неё неожиданностью. Господи! Неисповедимы пути твои! Не гадала и не думала... А оно эвон как....
Лужа кончилась, Иван шагал рядом с ней. Шли молча, не  зная ЧТО говорить... У обоих мысли прыгали в голове, как воробьи по весенним лужам.
-Варь! Ты прости меня! Может я ... это... может я лишний?
-Может ты замужем... муж у тебя....А?
Варвара резко обернулась:
-Да! Я замужем, у меня трое детей.
-Нет. Я ж серьёзно.
-И я. Это правда, Вань. Муж у меня. Уже 12 лет мы живём. С начала войны ещё. Он вдовец, с двумя сынами. Да Лизочка... Мужчина хороший.... Любит меня...
-А ты его?...
-И я, Вань! Люблю его. Очень. Вот. Всё. Я очень боялась этого вопроса. Но спрошу. Откуда ты, Ваня?
-Из Тавды, из ГУЛАГА.
-Ой!!!! Как же так?
-Это длинная история, не сейчас её рассказывать.. Да и не к чему..Я всё это время ждал, что попрошу у тебя прощения за всё. Прости меня за всё...умоляю.... Ну, что ж, а теперь, Варя-Варенька, пойду я... Не буду тебе мешать... и мужу твоему.. тоже..
-Как пойдёшь? Нет.... Нельзя так.. не по-христиански...
-Верующая что ли?
-Да.... Ты это... подожди меня... вот тут на лавочке что ли... я хлеба куплю и вернусь.... я скоро....


Варвара вышла из магазина с хлебом, поискала глазами Ивана. ЕГО НЕ БЫЛО!!!!
Варя опешила, не зная, что и думать... С одной стороны, то что Иван ушёл-было и неплохо. Ей не придётся ничего объяснять Алексею, не придётся ворошить свою уж было успокоившуюся душу.. Но с другой стороны... Она ж видела его измождённое тело, болезненное лицо, может он и не ел несколько дней.... а она и не помогла ему ничем.... а ведь любила его... да и Лиза его дочь. Ну, что ж делать? Искать его? Где?????

... А он и не хотел, чтоб его искали. Он лежал на том самом пригорке, с которого он увидел город Ирбит. Лежал и рыдал. Рыдания сотрясали его измождённое тело и, не менее измождённую душу....
    Сколько же раз во время бессонных ночей, когда он, уставший и замёрзший, лёжа на нарах, дыша вонью параши и давно нестиранной пропотевшей одежды, представлял, как он обнимет свою Вареньку, почувствует медвяный запах её волос,зацелует допьяна её губы, пахнущие яблоками.....
-Господииииии!!! Господи!!!!!    Ну, почему ж я не умер ещё там, в "горе", в этом лагере смерти "Дора",или меня не придавила падающими деревьями в Тавде?
Ведь и там , и там люди были превращены в быдло. Никто не думал о них, ни о их жизни, ни о их смерти.
Для чего ж Господь оставил его в живых!? Кому он нужен? Теперь он не тот Ванька Мелёхин, деревенский красавец, в след которому смотрело всё женское население Сосновки.... А кто он теперь? кто? Он и сам не знал...  Он, после выхода на свободу, стал пленником терзаний своей души. Он не знал главное-зачем? Куда? К кому?
Ну, вот сегодня одну на маленькую частичку из этих вопросов получен ответ, хоть и очень больной для него. Варе он не нужен!


     Иван встал, глубоко вздохнул, как будто хотел забрать в свои лёгкие весь воздух Ирбита. Воздух пахнущий Варей, пахнущий прошедшей любовью и пахнущий таким разочарованием, такой болью!!!!!!!
Боль!!!!! Внезапно боль пронзила всё его тего, будто удар молнии прошил его от макушки до пяток. Иван снова сел на землю, схватившись за сердце.
-Даааа.... не хватало мне тут ещё и окочуриться.... нет, я не хочу! Господиии! Помоги, спаси и помилуй!!!!
 
...Иван очнулся, когда солнце было уже в зените. Боль прошла, но настроение было подавленное. Он встал и снова пошёл вниз. Мысли опережали его. Нет!!! Нет!!!! Он, прежде, чем сдохнуть где-то, как брошенная собака, должен, нет просто обязан, увидеть маманю. Или хотя бы посидеть на её могилке. Он старался не думать о Марии. Она, наверное, тоже не ждёт его.....

...Иван предъявил кассирше справку об освобождении, подал деньги, которые он получил в ГУЛАГЕ, попросил билет до Тамбова. Кассирша что-то буркнула ему в ответ и уткнулась в расписание. Иван терпеливо ждал. Голод и сердечный приступ выпотрошили из него все силы.
Наконец-то она приоткрыла окошечко и сунула в него билет.
-Поезд только завтра утром.

    Иван  часа три  уже бесцельно слонялся по вокзалу, потом сходил поел в вокзальной столовой. Еда была вкусная, не то, что в лагере, но он ел, не чувствуя вкуса. Вышел на улицу, прогулялся просто «по воздуху».До поезда оставалось ещё четыре часа. Иван присел на вокзальную лавочку.

Рядом с ним сидел человек в таком же выцветшем бушлате и дремал. Иван вскользь взглянул на него, человек тоже открыл глаза.
-Савелий? Савелий откуда ты? Ты что ж не узнаёшь меня? Иван я... Иван Мелёхин. Ну, помнишь, как мы в эшелоне ехали из Германии, потом в Тавде... помнишь, а? Ты ещё молиться меня учил? Вспомнил, борода ты моя дорогая!!!!!
-Иван?.... Иван!!!!!

Они обнялись, снова сели на лавку. Дремавшие было посетители вокзала, с любопытством смотрели на этих двух мужчин. Видно было по ним, что жизнь вовсе не лелеяла их, не кормила ситными калачами....
-Ну, рассказывай, борода, где ты пропадал? Я ведь думал, что помер ты... Ну, когда ты с делянки-то не вернулся...


И Савелий начал свой рассказ:
 Он был верующим всегда, с детства. Вся семья утром молилась, взявшись за руки. Маленькие дети просто стояли в кругу и лишь в конце молитвы говорили "Аминь!" До войны , в 1940 году он женился на односельчанке. Анисья была из их общины. Она была тихая, неразговорчивая девушка. К началу войны  у них родился сын Василий. В конце 1941 года его мобилизовали на войну. Он воевал на 1-м белорусском фронте, был связистом. В 1943 году во время жаркого боя его, тяжелораненного взяли в плен немцы.

 Затем он работал в  Восточной Германии, разгружал и загружал вагоны. Грузы были разные и военные, и гражданские. Он молился тёмными ночами. Молил Господа Иисуса смилостивиться над ним, послать ему свободу. И вот однажды, это было в 1944 году, свобода пришла.  Багряные отсветы и глухая кононада была слышна всю неделю. А потом ОНИ въехали на танках.
  Тяжёлых боёв вобщем-то и не было, немцы ушли раньше, чем русские зашли в город. Один танк въехал врямо в их барак. Савелий раскинул руки и шёл навстречу танкистам. Но обнять никого не удалось, руки ему скрутили и отправили в штаб. Там он встретил ещё многих из пленных. Их долго "мариновали". Наконец-то осудили, припечатали каждому 58 статью и отправили в "накопитель". Там Савелий узнал об окончательной победе над врагом. Оттуда же его вместе с  сотнями других отправили в ГУЛАГ. В поезде они и познакомились с Иваном Мелёхиным. Савелий теперь часто молился и за Ивана о спасении его души. Он знал, что жизнь Ивана не была праведной, знал, что грешил тот много. Они работали вместе в течении 6 лет.
 Савелий учил Ивана молиться, рассказывал ему часто наизусть псалмы и притчи Христа, которые запомнил ещё с детства.Зёрна,которые он посеял в душе Ивана проросли хрупкими всходами.
Однажды Савелия вызвали к начальнику. Начальник язвительно спросил:
-Ну, что Бурых, помогает тебе твой бог? А?
-А почему Вы, гражданин начальник, интересуетесь? Ищете помощника?
-Ты будешь искать его. Только в другом месте. Неймётся тебе, людей смущаешь,библию читаешь....
-Да, что Вы, гражданин начальник! Наговоры это.
-Вот и поумничаешь в другом месте. Понял? Уведите!

    Его и ещё пятерых проштрафившихся посадили  на телегу и увезли в тайгу. Их привезли в поселение Азанка. Оно находилось глубоко в тайге. Это была ЗУР-зона усиленного режима. сваленный лес здесь ошкуряли, распиливали и отгружали в вагоны на узкоколейку. Кругом была глухая тайга. Бежать не было смысла, поэтому и охрана была неусиленная. Работали по 16 часов без выходных. Телогрейка становилась мокрой насквозь от пота. Спали на досках, подстелив те же телогрейки. Кормили очень плохо.
Савелий услышал от одного зэка, который находился тут с зимы, что прошлой весной их не кормили почти две недели. Так они отыскивали кучки кала и выбирали оттуда непереваренные горох и чечевицу, промывали и ели. В округе переловили давно уже всех кошек и птиц. Весной зэки находили какую-нибудь зелёную траву и ели. Потом многие мучались дизентерией.

  Скоро у Савелия из-за постоянной сырости начало гнить тело между пальцев. Ходил он с трудом, превозмогая боль. Но он продолжал молиться каждую свободную минутку.
Цинга была повальной болезнью. Люди умирали десятками. Их зимой бросали голых в вырытый ров, а летом ров закапывали и готовили новый.

Савелий очень страдал. Его тело покрылось чирьями, ноги гнили, зубы выпадали, дёсна кровоточили. Он вспоминал, сцепив больные зубы, праведника Иова, его страдания и его слова:
"Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?"

   Этой зимой, отойдя по нужде, он неожиданно увидел незнакомого нездешнего человека. Откуда взялся этот человек, как попал в это Богом забытое место?
    Человек был на лыжах, сзади был лук и колчан со стрелами. Одет он был в меховой малахай. В молодости Савелий видел таких охотников. Это были манси. Но тут, в глухой тайге... что он делает тут? Причём без ружья, с луком... Он что заблудился из 19 века?
    Савелий поднял вверх руки, показал незнакомцу, что у него нет оружия. Любопытство толкало его вперёд. Идти было очень больно. Ноги гнили и воняли. Человек тоже пошёл к нему навстречу. Поровнявшись с ним, незнакомец поднял руку вверх. Затем знаком показал снять обувь. Не зная почему, удивляясь сам себе, Савелий сел на сваленное дерево и начал разуваться. Снял мокрые валенки, размотал мокрые вонючие портянки. Охотник присел на корточки, внимательно посмотрел в глаза Савелию раскосыми чёрными глазами....

Больше Савелий ничего не помнит. Очнулся он от окрика  вертухая:
-Ну, и чего ты тут расселся? Ждёшь второе пришествие? Разулся он, рассупонился... А ну встать!!!!
Савелий резко встал и ... удивленно охнул. БОЛИ НЕ БЫЛО!!!! Вечером, вернувшись в барак, он размотал портянки и внимательно разглядел свои ноги. Пальцы были намазаны чем-то жёлтым.Раны затянулись, боли не было!!!!!
Он посмотрел и на свои руки. Каждый чирей был смазан тоже таким же жёлтым снадобьем. ЭТО БЫЛО ЧУДО!!!!!

    Савелий упал на колени, не оглядываясь ни на кого, не думая о последствиях, и начал молиться. Слёзы ручьями текли по его заросшим впалым щекам. Он благодарил Господа Иисуса Христа за своё исцеление, за то, что Господь услышал его молитвы и послал ангела спасти его. Заключённые смотрели на него с удивлением, но после его рассказа каждый из них старался подойти и потрогать его тело, исцелённое чудесным образом.
А вскоре, весной пришло и освобождение. Теперь Савелий возвращался в Нижний Тагил к семье. Он был уверен, что его ждут.
 
                Глава третья

....А вот у Ивана такой уверенности не было. Иван выслушал свидетельство об исцелении своего друга, удивился, но сказать ничего не мог, кроме "Да, велик Господь!"
Пришла очередь рассказывать и Ивану. Но тут объявили поезд. Друзья забрались в вагон, нашли местечко, и Иван поведал Савелию о своей встрече с Варей, ничего не скрывая. Савелий долго молчал, потом сказал:
-Ну, что ж! Господь решит, где ты нужен. Доверься Ему. А Варвара... ну, что ж, она ведь и не обещала тебе ничего, правда? Так, что и обижаться на неё ты не имеешь права.
Они задремали. Да и проснувшись, почти не раговаривали. Каждый думал о своём. Савелий мечтал обнять жену и сына, а Иван думал о Марии....



....  Мария в это время косила траву вокруг своего дома. Закончив, она вытерла косу, зашла в дом. Налила себе кружку молока и устало села с ней на кровать.

   На улице бушевала весна. Мария очень любила это время года. Природа просыпается после зимней спячки. Сначала очень осторожно, а потом буйно из земли начинает вылезать  зелёная трава. Больше всех этому радуются животные. Им, наконец-то ,есть что покушать. Зимой, когда иногда бедным колхозным коровам, не хватало кормов, они ревели, разрывая на части сердце Марии. Мария относилась к коровам с большой любовью. Григорий иногда шуткой говорил Марии:
-Эх, как бы ты и меня любила, так как ты любишь своих бурёнок...

    Он шутил конечно. Мария любила его безаветно. Иногда, проснувшись посреди ночи, она приподнималась на локте и смотрела на спящего Григория, слушала, как он ровно сопит во сне и думала:"Господи! За что мне такое счастье?" Когда у них родился Сёмочка,       Мария просто расцвела. Даже походка у неё изменилась.
Она стала ходить, как лебёдушка, ровно, грациозно.
Вся семья души не чаяла в Сёмушке. Он рос не по дням, а по часам. Болел он мало, родителям особо не досаждал. Даже баба Шура, сразу очень ревновавшая и Григория, и малыша, смирилась. Она тоже иногда брала на руки малыша, агукала с ним.
   Баба Шура и по прошествию лет, не верила, что Иван погиб. В своих молитвах она просила Господа спасти и сохранить её "сыночка Ванечку". Баба Шура сильно сдала. Она часто просила девчонок подать ей еду или молочка в постель. Больше всех она любила Нину. Нина была покладистая, уважительная, не в пример гордой и независимой Нюре.Соня также подходила к постели бабы Шуры, особенно, когда та совсем слегла. Но это были скорее жесты доброй воли, чем любви. Соня очень любила маму Марию. И когда она узнала её судьбу, как Иван обижал её, да и баба Шура приложила свою ручку, то Сонечка ещё больше полюбила Марию.
 1947 год для семьи Марии и Григория был просто судьбоносный. Девочки Соня и Нюра  школу и поехали подавать документы. Соня в  Тамбовское медучилище, а Нюра и её подружка Зина  Лисюткина поехали поступть в районный центр Кирсанов в педучилище. Поступили и Соня и Нюра. На следующий год уехала из родного дома и Ниночка. Она уехала в Моршанск, поступила учиться в текстильный техникум.
   Год был тяжёлый, голодный. Если б не работа Григория в райкоме партии, то им было б очень тяжело. Девчонкам надо было  хоть пару раз в месяц возить продукты. Особо возить-то было и нечего. По осени зарезали кабанчика, так считай всё сало и вывозили девчонкам. Тяжелее всех было с Сонечкой, она училась дальше всех. Но кушать-то ей хотелось не меньше, чем остальным. Возили ей продукты раз в месяц. В основном возил Григорий. Он ко всем девочкам относился одинаково, не считал Нюру и Нину чужими.

     Работать в колхозе было очень тяжело. Работали не за деньги, а за трудодни, за "палочки" в замусоленной книжке учётчика. После выполнения обязательных поставок государству,оставшиеся доходы колхоз распределял среди колхозников пропорционально трудодням. Но это был абсолютный мизер.
   Крестьяне были самой бесправной частью общества: у них не было ни денег, ни паспортов, ни пенсионного обеспечения.
Паспорт можно было получить только лишь:
1.служба в армии
2.вербовка
3. учеба в ФЗУ, техникумах, институтах.
    Единственный способ иметь деньги-это приусадебный участок и огород. Земли каждому колхознику было нарезано по 40 соток, так что картошка, капуста, морковка были свои. Выручал лес, ребятишки ходили за ягодой и грибами. У кого были мужики, те держали коров. Но с каждым годом колхозников всё больше и больше "зажимали". Накладывали такие налоги, что скотину было держать невыгодно.
     Налоги были натуральные и денежные. Каждая семья была обязана внести к концу года внести указанное количество мяса, молока,  шерсти,яиц. Причём отсутствие скота не освобождало колхозников от обязательного налога. Часто к основному налогу прибавляли ещё и дополнительный. Никакие отговорки не принимались. Приказ был один:"Город надо кормить."

       После внесения налогов в крестьянской семье часто не оставалось продуктов, чтоб дотянуть до весны. Весной, как только проклёвывалась первая зелёная травка, ребятишки рвали конский щавель, молодую крапиву. Матеря варили борщи. Жизнь продолжалась.
Налоги увеличивались с каждым годом. Некоторым колхозникам уже стало невыгодно держать коров. Они пускали их под нож. Затем продавали мясо другим колхозникам, чтоб те вносили это мясо в счёт налога. А вместо коровы заводили козу, налог на неё был меньше, да и корма ей надо меньше.

 С кормами в личном хозяйстве тоже было не всё просто. Колхозники по нескольку раз обкашивали траву вокруг своего дома. Луга были колхозные, вдоль дорог тоже косить нельзя, в лесах нельзя, потому что там хозяин леспромхоз. Колхозники либо крали сено в колхозе, либо по ночам косили в запрещённых местах. Их судили товарищеским судом, а то и народным. Но нужда вновь толкала на преступления.

     Мария уже много лет работала зав. молочнотоварной фермой. Это помогало семье в плане зарплаты. Да и зарплата Григория была немаленькая. Потом часто выезжая в район, он возвращался с доппайками, которые были положены руководителям. Григорию не нравилось это, но... Григорий был очень совестливый человек, и это иногда мешало ему в работе.

  Шло время, рос Сёма. Девочки учились уже на последнем курсе. Соня была отличницей, ей пророчили большое будущее. Она мечтала об институте, о карьере врача.
В июне 1950 года девчонки Соня и Нюра заканчивали обучение и получали назначения.    Соню Шпильман, окончившую медучилище с отличием направили для дальнейшего обучения  во 2-й Московский мединститут. Её дипломная работа была направлена для ознакомления в Москву, и оттуда пришёл вызов для студентки Шпильман С. Г. И Соня, и вся семья были рады такому событию!!!!

     Но Нюра удивила всех ещё больше. Она взяла назначение на отработку на Дальний Восток, на Камчатку. Причём это решение она приняла самостоятельно, не советуясь с семьёй. Для всей семьи её решение было полным шоком.

     Но, что сделано, то сделано. Мария стала собирать девочек в путь. Они ещё с весны отложили деньги на покупку коровы. Но корова подождёт. Надо справить девочкам новые пальто, ботиночки. Утром они с Григорием поехали на базар. Там в большом сельповском магазине купила одинаковые ботинки на рифлёной подошве.

      Затем Григорий нечаянно встретил одного знакомого. Тот работал в потребкооперации. Он  повёл Марию и Григория к своему знакомому в магазин.И там они купили два пальто из синего драпа с кроличьими воротниками. Это было прямо целым богатством!!!! У Марии никогда не было такого красивого пальто. Она с наслаждением тёрлась щекой об чёрный пушистый воротник, когда они в автобусе возвращались домой.

 Благодаря природному дару Григория-разговаривать и уговаривать начальство, в Сосновку вот уже второй год ходил автобус.
Григорий заметил, как Мария смотрела на пальто, обнял её, прижал к себе и сказал:
-Ничего, Марусечка, моя дорогая! Потерпи маленько. Я тебе шубу целую куплю, а не только воротник. Будешь ты у меня королева.
И добавил шёпотом на ушко:
-Ой, люблю я тебя, гражданка Шпильман Мария!!!!
Мария улыбнулась, глядя на него счастливыми глазами.
-И я тебя!

Лето пришло как-то быстро, незаметно.

1 июня умерла баба Шура. Она давно уже лежала, не поднимаясь. Мария подкладывала ей судно, выносила его, перестилала постель. Ни разу Мария не упрекнула свекровь ни в чём, не припомнила ни унижения, ни оскорбления. Перед смертью баба Шура подозвала Марию к кровати:
-Прости меня, Марья! Я ведь всю жизнь ненавидела тебя! Да и Ванька тебя не любил никогда.... А ты-то его хоть любила,а?
-Что ж теперь прошлое ворошить, маманя? Вас прощаю, а Иван.... Его уж и косточки поди сгнили....
-Живой он!!!! Живой!!!....
Она дёрнулась, так и умерла с вытянутой рукой.

   Похоронили её рядом с дочерью. В большой ограде лежала вся Мелёхинская семья, большая и когда-то справная. Теперь всё, что осталось от неё-лишь кресты на сосновском погосте... А у некоторых и крестов-то не осталось...

На стене в комнате свекрови висела в рамочке фотография Ивана. Он фотографировался, когда был бригадиром в колхозе.
Иван был снят там в новом пиджаке, в белой рубашке. Мария сняла портрет со стены, стёрла с него пыль.
"Эх, Иван, Иван! Где ж лежат твои косточки? Где ж твоя могилка? Ничегошеньки-то не осталось от тебя!.. Хотя почему ж не осталось? А дочери?! Вон какие красавицы!!!! Одна учительница, другая учится на ткачиху...есть память про тебя, Ваня!"

     После смерти свекрови Мария решила побелить в её комнате, убрать всё лишнее, вынести её постель.
Под матрацем Мария нашла золотой крестик в маленьком замшевом мешочке. Это ж сколько лет баба Шура хранила своё богатство! Мария спрятала крестик поглубже в сундук и занялась побелкой.
 
  С улицы прибежал Семка. У него была исключительная способность пачкаться. Вот и сейчас он явился весь в какой-то тине!
-Сёмка! Ну, и что на этот раз?
-Мам! я не виноват! Это Лёха пихнул меня плям в лузу!
-В лузу! Ой, мужичок ты мой! Ну раздевайся! Отмачивать тебя буду.
Мыться он не любил.
-Мам, я так... Я посол...
-Нет уж, дорогой товарищ! Раздевайся!

    Сёмка пыхтя, раздевался. Мария, улыбаясь, смотрела на сына. Она очень любила его. Что б она делала, если б не родила этого чумазючку? Он был для них с Гришей самой большой радостью. Мария наконец-то была вознаграждена Господом за все годы своих страданий. Она даже себе боялась признаться, КАК она счастлива...

                Глава четвертая.

...В конце июля Шпильманы провожали Нюру, или как она себя сейчас называла Аню, на Камчатку. Поездом она поедет до Владивостока, а затем теплоходом до Петропавловска. Такой длинный путь!!!! У Марии глаза были мокрые от слёз, она бестолково суетилась, что-то постоянно роняла...
-Мам, ну ты чего? Мы ж договорились...
-Ой, Нюрочка! Ой, чует моё сердце....
-Что? Что твоё сердце чует? Ну, чего ты каркаешь? Всё у меня будет хорошо. Лучше б ты дома сидела.... Толку-то от тебя...
-Нюр, Ты чего так с мамой?

      Соня недовольно взглянула на сестру. Ей не нравился тон Ани. Да и вообще последнее время Аня изменилась, стала высокомерной, несдержанной. Все списывали это на волнение, но есть грань....
-Ты, Ань, смени тон. Мама не заслужила таких слов. Понятно?
Это было сказано так чётко и твёрдо, что Мария вдруг поняла, что между Соней и  Аней мира не будет, уж сильно разные они....

      Аня села в вагон, Григорий занёс все вещи. Затем Аня поцеловала всех,и  все вышли из вагона.
Поезд тронулся, и у Марии больно кольнуло сердце. Она  почувствовала, что что-то треснуло в их семье с отъездом Ани....

     Через полмесяца уехала в Москву и Соня. Она тепло попрощалась с Марией, Григорием, Сёмкой, Ильёй, Ниной. Никого не обошла. Сонечка была самая ласковая из всех детей. Она была прирождённым врачом. Мария была спокойна за неё. От Нюры пока не было никаких новостей.

...Мария работала, как автомат.
Она не слышала ничего вокруг, в голове был полный винегрет. Она очень беспокоилась за Нюру. Как она там? Доехала ли? Хоть бы письмо скорее прислала. Хотя они договаривались, что она из Владивостока пришлёт им телеграмму, а потом из Петропавловска.
Телеграммы не было.

      Проходили дни, Мария уж не знала что и думать. Надо было настоять на своём. Ведь Гриша уже договорился, что Нюру возьмут учительствовать в Васильевку. Но она и слушать не захотела!... Вот втемяшилось ей: Камчатка и всё тут!!! Эээх!!!! Вся в Ивана! Такая же горячая, взрывная. Сначала делает, а потом думает правильно ли....
После работы Мария бегом побежала на почту:
-Николаевна! Мне телеграмма есть?
-Нет пока, Мария Александровна! Не беспокойся. Как только будет-сразу принесём.
Прошёл ещё день, ещё, ещё.....
Телеграмму принесли только на 13-й день.
"Доехала. ждем теплоход. Аня"
Потом в конце августа телеграмма из Петропавловска."У меня всё хорошо." А первое письмо пришло только через месяц. Григорий прочитал, поморщился:
-И нужна была ей эта Камчатка!

    Аня писала, что "встретили их с подругой неплохо, поселили в деревянный дом, дали матрацы, посуду, показали где школа. Природа очень красивая, рядом море. Сейчас ещё не холодно."
-Ну, хоть это хорошо! Нехолодно-это уже лучше.

     Прошла осень, затем зима. У Шпильманов всё было по-старому. Нина заканчивала техникум, Илья учился, заканчивал семилетку. Семен подрастал.
Мария так же работала на ферме.
С самого утра у неё болела душа. Она не знала, что и подумать. Вроде у всех всё нормально. С чего бы это. У Ани и Сони всё спокойно, у мальчишек тоже. Нина должна приехать на этой неделе на каникулы...

     -Мама!!!! Мама!!!! Пойдём скорей домой!
Это кричал Сема. Он бежал по проходу коровника.
Валенки он обул наверное Илюшкины, спотыкался, падал.
-Мама! Там Нина приехала! С женихом!! Пошли домой!
Доярки заулыбались.
-Да иди, иди, Александровна, мы управимся, не сомневайся!

    Нина встретила её с порога, обняла.
-А вот он, жених-то,-громко закричал Сёмка. И тут же схлопотал подзатыльник от Нины.
-Мам, это Коля. Мы вместе техникум заканчиваем. И поедем вместе по распределению. Мы так решили.
-Ну, что ж! Здравствуй, Коля! Я мама Нины -Мария Александровна.
Коля встал. Он был высоким, сероглазым шатеном. "Симпатичный"-подумала Мария.Ждали Григория. Григорий вошёл, и дом сразу наполнился светом. Григорий познакомился с Колей, они сели поговорить, а Нина вышла к матери на кухню.
-Мам, ну, как он тебе?
-А тебе-то как?
-Мам, я люблю его. Он самый, самый.
Нина чмокнула мать в щёку и побежала к Николаю.

      Николай был не очень-то разговорчивый.Он рассказал, что он у мамы один. Отец погиб на фронте. Мать замуж больше не выходила. Он Нину любит, и они решили пожениться, чтоб вместе ехать по распределению.
-Так это что ж получается, молодой человек, Вы приехали просить руку и сердце нашей дочери?
-Да. Я люблю вашу дочь, и, если вы не против, то мы хотим пожениться. Нина, иди сюда.
Они встали рядом, склонили головы.
-Ну, что, мать! Благословим молодых?
-Ой, не знаю, Гриша! Мы ведь совсем не знаем Колю. Может повременим? Мы и маму Колину не видели, не знаем как она к этому относится... Повременим....
-Мам, ну чего вы? Ну, мам...
Нина заплакала и побежала к себе в комнату. Коля следом, Сёма следом....
Ну, в конце концов после двух дней переговоров Шпильманы согласились и благославили молодых. Нина и Коля поехали на переговоры с Колиной матерью.

    Так, нежданно-негадано стали Григорий и Мария тестем и тёщей. Свадьбу сыграли скромную. Денег особо и не было. Колхоз и колхозники переживали не самые лёгкие времена.
     В начале зимы от болезни сердца умер организатор и первый председатель колхоза "Завет Ильича" Виктор Куштапин. У него был непререкаемый авторитет и уважение среди колхозников. Хоронил его весь колхоз. Бабы плакали, да и мужики кое-кто смахивали слезу.
Да, Куштапин-это целая эпоха жизни Нижней Сосновки.... С ним колхозники пережили и хорошие, и плохие моменты. И в войну, и в мирное время председатель был всегда на высоте.

     Теперь колхоз осиротел. Григорий Наумович обсуждал в районе кандидатуру нового председателя: из молодых, образованный, хорошо зарекомендовал себя по партийной  линии, фронтовик. Фамилия показалась Григорию знакомой: Новицкий Аркадий Петрович. Григорий попросил биографию обсуждаемого.
Так и есть. Новицкий был родом из Ленинграда. Григорий вспомнил, где пересекались их пути. Новицкий работал в горкоме комсомола, а Шпильман в горкоме партии. Однажды на заседании горкома партии Новицкий делал доклад. Очень грамотный и обстоятельный.

     К 3 часам Новицкий должен был подойти в райком. Григорий посмотрел на часы: без 4 минут три. Ровно в три раздался стук в дверь. "Молодец!"- подумал Григорий,-пунктуальный!"
       Вошёл Новицкий. Высокий, черноволосый, короткостриженный. На вид 33-35 лет, круглое лицо, румяные щёки, как у красной девицы.
Шпильман поднялся из-за стола.
-Здравствуйте, кандидат! Будем знакомы. Шпильман. Григорий Наумович.
-Здравствуйте. А я Вас помню. Мы вместе в Ленинграде работали. А Вы меня не помните? Я работал в горкоме комсомола.
-Да и я Вас  помню. Ну, рассказывайте про себя.
-Так Вы ж про меня всё знаете.
- Это так. В Ленинграде давно были?
-Был. Сразу после войны вернулся, мои все погибли. Зашёл в горком, там все новые. Такая тоска была, Вы не поверите. В общем отделе познакомились с девушкой. Зовут её Лена. Она с Тамбовщины. И как раз собиралась ехать домой Пригласила и меня. В Ленинграде меня ничего не держало. И я поехал. Здесь меня приняли, как старого, доброго знакомого. Работаю до сегодняшнего дня в горисполкоме, у меня неплохая для холостяка квартира...
-Для холостяка?-перебил Григорий, -а Лена?
-Лена вышла замуж. К сожалению не за меня.
-Ну, и как Вам предложение возглавить крупнейший в районе колхоз? Не боитесь?
-А чего мне бояться? Я и в войну не боялся, а сейчас мирное время. А тем более Вы рядом. Или не поможете?
Новицкий смотрел на Григория со смешливым прищуром.
-Помогу. Ну, что ж. Я поддержу Вашу кандидатуру.

... По дороге домой Григорий всё думал о Новицком. Как то примут его сосновцы? Будет ли он своим  для них?

Дома его встретила Мария. В руке она держала 2 письма.
-Гриш, девчонки весточки прислали.

     Первое письмо она подала от Анны. Она писала, что доехала хорошо. В поезде ехали две недели. Но было весело. Вагон был почти весь молодёжный.всю дорогу пели, играли на гитаре. Она тоже научилась немного играть. Потом почти неделю ждали пароход до Камчатки. Вот это путешествие ей не понравилось. И у неё, и у Зины была морская болезнь. Их страшно рвало. На землю, в Петропавловске они ступили с радостью, что всё кончилось. Но ещё несколько дней их качало. В отделе народного образования им дали направления на работу. Ей в школу в пос Тиличики, а Зине в пос Корф. Это рядом.
Посёлок красивый, на берегу Берингова моря. Зима здесь уже наступила, хотя на календаре октябрь. В школе немного учеников и она одна их учительница. Она их рассадила рядами: ряд-первый класс, ряд-второй... Среди детей есть и русские и коряки.
Она познакомилась с жителями посёлка. А живёт она в доме. Дом большой, правда печка не очень греет. Она ест много рыбы, а рыба здесь интересная-красная. Вкусная!!!! Дальше шли приветы и т.д.

     Сонечкино письмо было не такое пространное, как Нюрино, но тоже интересное.
Соня писала, что встретили её в институте хорошо. Она получила место в общежитии. Учиться ей очень нравится. А в Москву она уже влюбилась. Далее она писала о местах в Москве, которые она уже успела посетить. Писала, что очень скучает за родителями и за мальчишками, за Ильёй, и Сёмочкой.
Мальчишки уже тоже почитали письма сестёр и ждали реакцию отца.
-Ну, что ж, молодцы наши девчонки!!!
-Ураааа!-подхватили мальчики.
-Теперь будем ждать ещё вестей из Глушково, от Коли и Нины. Как они там устроятся...


... Через полмесяца новым председателем колхоза "Завет Ильича" Стал Новицкий Аркадий  Петрович. Колхозники встретили его настороженно.
Но его открытый взгляд, ямочки на щеках, умение общаться победили.
     Весной председатель и партсекретать создали своеобразный тандем, который в народе сразу окрестили "еврейским". Тандем предложил на общем собрании начать использовать два колхозных пруда для выращивания зеркального карпа. Это было новое направление не только к колхозе, но и в районе. Решили рискнуть. Купили мальков, запустили в пруды. На всякий случай поставили сторожей, т.к. соблазн был велик.
А осенью, когда карпы подросли, их выловили, загрузили в цистерны, продали в районе, да и в ближайших колхозах живьём. А также рыбу солили, вялили, коптили. Потом приехали заготовители из области (там у Новицкого было неплохое знакомство), купили оптом всю рыбу и сделали заказ на следующий год. Неплохую прибыль дало и животноводство. Новицкий предложил построить сыроварню, и теперь сосновцы продавали ещё и сыр.

     Короче, тандем вёл колхоз к миллионерству. Это стало заметно и по жизни колхозников. Появились крыши, крытые оцинкованным железом, везде шло строительство. В колхозе построили школу, 11-ти летку, новый магазин, новую конюшню, где Новицкий предложил выращивать племенных лошадей.
... 1953 год. Год больших перемен. 5 марта умер Отец Всех Народов. Событие потрясло всю страну. Все были в глубоком трауре, все рыдали. И в сёлах, и в городах....


                Глава пятая.               


   И в далёких посёлках....
 Анна Ивановна в это утро рассказала своим ученикам о  Самом Главном Человеке СССР. О том, как он был велик, как он выиграл эту страшную войну, как он за короткое время восстановил разрушенную страну. И о том, какой великий народ живёт в нашей огромной стране.
Дети внимательно слушали свою учительницу. Они всегда её внимательно слушали,потому что очень любили свою Анну Ивановну.

     Впрочем, её любили не только ученики.
Вот уже пару месяцев за ней тенью ходил высокий симпатичный парень. Звали этого парня Анатолий. Весёлый, жизнерадостный, он терял и голос, и самообладание при виде Ани. Он увидел её и.. потерял сон. Вернее он теперь каждую ночь видел один и тот же сон: он видел девушку в двумя толстыми рыжими косами, уложенными  вокруг головы....
Он просыпался и сразу же закрывал глаза, чтоб продлить свой сон, но это не всегда получалось....
А после работы, а работал он на рыбозаводе, он шел к двухэтажному домику, где на первом этаже жила ОНА.

    Она часто видела его, идущего за ней след в след, и улыбалась. Она всё ждала, когда же он решится с ней познакомиться, но время шло, а он молчал. Тогда она решила взять инициативу в свои руки:
-Нуууу! И долго Вы собираетесь молчать?
-Нет.. не знаю... А как Вас зовут?
-А зовут меня Анна Ивановна Мелёхина. И я учительница в местной школе. А Вы, молодой человек?
-А меня зовут Анатолий. Анатолий Топорков. Вот. А знаете что, Аня... ой, простите, Анна Ивановна! А можно я Вас в кино приглашу... завтра...
Аня засмеялась. У неё был очень замечательный смех. Вроде бы тысячи маленьких серебрянных колокольчиков в одно время звенеть начинают. А когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки... "в маму пошла", говорили в семье.
-Ну, что ж , я подумаю над Вашим предложением, Анатолий Топорков....
-Спасибо... ой, это... Завтра я приду к Вам к 7 часам вечера. Ну, ладно, я пошёл... ой, до свидания, Анеч...Анна Ивановна!
-Толя, Вы же не мой ученик. Так что можете меня называть просто Аня.
-Ага. Ну, я побежал, а то у меня смена через 40 минут. До завтра. Аня.
Он побежал, неловко цепляясь валенками за непроторенный снег. Аня посмотрела ему в след.
"Ну, вот и первый кавалер! Симпатичный!"-подумала она.

      Она уже начала привыкать к этому малюсенькому посёлочку.
Ей нравилось его название, такое ласковое, нежное-Тиличики.... И в школе ей нравилось работать, и ученики были внимательные и доброжелательные. Вот только кавалер у неё отсутствовал. Ну, а теперь всё в полном ажуре.

     Аня пришла домой, поставила чайник, достала баночку варенья из жимолости. Варенье ей принёс один родитель за то, что она дополнительно занималась с его сыном. Костик мальчик смышлёный,но очень болезненный. Аня с удовольствием ходила в дом к Головановым. Её нравилось, как общаются между собой родители Костика. Всегда доброжелательно, учтиво.

     Невольно Аня вспомнила дом, маму. Маму она уважала, но всегда удивлялась её мягкотелостью. Её жизнь с отцом была просто недоразумением. Это хорошо, что её хоть сейчас повезло, что она живёт с Григорием Наумовичем. Нинка называла  его папой, а она, Аня, принципиально не называла. А ещё она как-то с первого дня невзлюбила Соньку.

Сонька была такая задавака! Она всегда крутилась возле взрослых, зарабатывая себе дешёвый авторитет! Фитюлька! Она вроде б и не замечала, что Аня её недолюбливает, разговаривала всегда с ней ровно и вежливо.
Когда пришло время поступать учиться дальше, Аня была рада, что они с Сонькой учатся в разных городах. А вот Илюшка-нормальный парнишка! Но, когда в их семье появился Григорий Наумович, да ещё и мама в него влюбилась, Аня страшно их ненавидела. Обоих!!!! Она всё мечтала, как однажды вернётся отец, офицер, генерал,весь в орденах, красивыыыый!!!! Но.... но он не пришёл, не вернулся. А потом и она ждать перестала. Ждала только баба Шура, до самой смерти ждала...

 Закипел чайник. Аня попила чай и пошла спать. Она долго не засыпала, думала об Анатолии. Смешной парнишка....
     Анатолий пришёл за час до назначенной встречи. Он был в ботиночках, в новой белой рубашке, надушен "Шипром".
Аня улыбнулась, глядя на него. В ботиночках по такому морозу!!!! В клубе рыбаков, куда они пришли с Анатолием, было так накурено, что хоть топор вешай. Фильм был индийский, Аня такие не очень любила, она считала, что эти фильмы-просто без толку выброшенное время.Сзади них хлюпали носами толстые тётки, умиляясь несчастной любви героини. Анатолий смотрел не столько на экран, сколько на Аню. Она видела это даже через песцовую шапку, которую на прошлой неделе она подешёвке купила у соседа Ивана Алексеевича. Она ещё не одевала шапку в школу, сегодня обновила, чтоб пофорсить.

Они вышли из клуба уже после 22 часов. Было морозно, светила полная луна. Снег сверкал бриллиантовой россыпью. Красотища!!!!
Остановились у входа в Анин дом. Анатолий дрожал от холода, зубы его выбивали чечётку.Ане стало жалко его. Она поцеловала его в щёчку и побежала. Перед крылечком приостановилась и крикнула:
-Спасибо, Толик!!!
Он подбежал к крылечку, видно хотел поцеловать её, но она с шумом захлопнула дверь. Потом зажглась лампа у неё на столе, она подошла к окну. Анатолий стоял под окном, притопывая, пританцовывая.
-Аняяяяя! До завтра!!!!!!
Аня лежала в своей кровати, думала о своём кавалере, улыбалась. Затем резко повернулась на правый бок, выдохнула и вслух сказала:
- Ну, что ж посмотрим!!!

.... Они встречались до самой весны почти каждый день.  В мае у Ани было сразу два праздника: её первый выпуск учеников 4-го класса и ещё одна неожиданная новость. О ней, как раз сегодня Аня и собиралась поговорить с Анатолием.
 
   Он вернулся с работы злой, голодный. Аня поставила на стол тарелку с горячей картошкой и варёную треску.
-Толя! А у меня новость хорошая! Хочешь скажу?
-У меня сегодня уже была новость: с работы меня попёрли.
-Почему?
-Да я с бригадиром погавкался. Хотел доказать ему правоту, а он ещё тот фрукт!
-Ну, и что ты решил?
-Да уеду я отсюда. У меня сестра в Свердловске живёт. К ней поеду. Руки-ноги есть, не пропаду.

Он говорил в запале, размахивая руками.
-Толь, а ты что выпил что ли?
-А хоть бы и так. А что? Ругаться будешь? Не имеешь права, ты мне не жена. Вот!!!!!


        У Ани просто все слова застряли в горле. Ещё утром она была радостная, дети тоже прыгали возле неё со счастливыми глазами...
И вот теперь.... Да, прямо метаморфоза. Такого Анатолия она ещё не видела! Боже, и этого человека она полюбила! И этому человеку, она, с её моральными принципами и устоями, отдалась. Она каждый день ожидала его предложения выйти за него замуж.... И именно сегодня она решила ему сказать, что вот уже два месяца ждёт ребёночка! И вот.... Она прислонилась к стене, в глазах поплыло....
-Аня!  Анечка, милая! Что с тобой? Прости меня дурака! Плету чушь какую-то! Аня!
Он принёс ей воды. Она попила, стало легче.
-Толя! А ты любишь меня?
-А как же! Конечно!
- Нет. Не так. Скажи!
-Чо сказать-то?
-Не "чо", а "что"
-Да, ну тебя! Училка....
-Понятно.... Значит не любишь...
-Да почему сразу "не любишь!" Люблю.
-Ладно, иди спать. Мне уже лучше.


    В эту ночь Аня не сомкнула глаз. Что же делать? Как же она так ?! Первая любовь. Да, она влюбилась в Толика, сама не ожидая этого. Она всегда сама осуждала эти внебрачные связи, осуждала девчат, которые беременели до свадьбы. А сейчас сама точно в таком же положении.
Эх, Анька, Анька!!!!

    Утром Анатолий проснулся с виноватыми глазами.
-Ань, ты прости меня пожалуйста! Что-то я вчера накуралесил, да?
Аня молча готовила завтрак. Ей не хотелось объяснить Анатолию, что он вчера наплёл по-пьяни. "Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке"- вспомнилась Ане пословица.
Анатолий ластился, как мартовский кот. Но на работу не шёл. Значит всё-таки всё о вчерашнем дне помнил. А значит....
- Толь, а у тебя сестра есть?
-Да. Райка. Двоюродная.
-А где она живёт?
-В Свердловске. А ты чо спрашиваешь?
-Да это не я, это ты тут вчера всё к ней собирался. Меня собрался оставить и к ней поехать.
-Кто? Я? А чего?
-Толь, ты не прикидывайся дурачком-то! Всё ты понимаешь. Одного ты только не знаешь, да и не надо тебе знать.....Всё. Я в школу пошла.
-Ань, ну я же попросил прощения. Чего тебе ещё надо! Странная ты, Аня!

  Анатолий до вечера бесцельно бродил по посёлку. Он вобщем-то был рабочий парень. Вот только одна у него беда: как выпьет лишку, так  много шуму наделает.

В магазине, куда он зашёл, он встретил лучшую Анину подругу Наташку. Она работает в исполкоме секретаршей и живёт в этом же, исполкомовском доме, что и Аня.
-О, привет, молодой человек! Давно хотела с тобой поговорить. Ну, что, на свадьбу-то когда пригласите? Так погулять хочется....
-А что тебе Аня что ль сказала чего? Мы вроде б не собирались.... А что?
-Не собирались они.... Толя, ты давай не финти! Я ж вижу, что Анька по утрам рыгает, дальше чем бачит. А он "не собирались".
-Постой! Что ты сказала? Кто бычит?
-Да не "бычит", а "бачит". Ну, так у нас на Украине говорят. Беременная Анька твоя. Вот что.
-Как беременная? Почему?
-По кочану. Или вы не живёте вместе?
-Ну, живём.... И что?...
-Да ну тебя. Прикидывается он валенком.... Пошла я....

   Анатолий просто  был ошеломлён свалившейся на него новостью.
Как же так? Почему он ничего не  знает? Как это он ничего не заметил? А Аня, почему она ему ничего не сказала? Как-то странно всё...
Он еле дождался, когда Аня вернётся из школы.

 Она села на кровать, разулась.
-Аня! Я сказать хочу.. вернее спросить...Аня, это правда, что ты беременная?
-Это кто ж тебе сказал?
-Подружка твоя, Наташка!
-Вот язык!!! Ну и что дальше?
-Нет. Ну это меняет дело. Значит мы поедем в Свердловск вдвоём. Вот.
-Да с чего это ты взял, что я с тобой поеду?
-А как же? Жена...
-А мы разве женаты? -Ань, ты прости меня пожалуйста. Ну не романтик я. Я простой рабочий парень. Может я что-то не так делаю, но я люблю тебя. А сейчас мне тут на Камчатке будет тяжело. работы-то нет. Кроме рыбзавода,ты сама знаешь, здесь работать негде. А если мы распишемся тебе разрешат поехать по месту жительства мужа. Ведь так? Ну, чего ты молчишь?
-Жду.
-Чего?
-А ты как думаешь?
-Аааа! Я понял.... Аня, выходи за меня замуж! Вот. Так?
-Я подумаю...
-Ань, ну чего ты снова начинаешь?... Между прочим, это ты сейчас должна меня уговаривать, чтоб я на тебе женился. Ведь ты ж  беременная....

..Он пожалел, что сказал эти слова. Аня вдруг изменилась в лице, глаза её сверкнули злостью, она побледнела....
-А ну вали отсюда! Жених!!!!! Я сроду ни перед кем головы не склоняла, и перед тобой не склоню. Запомни это!!!!!
Она распахнула настежь дверь и стояла на пороге, тяжело дыша. Мелёхинская кровь бурлила в ней, как Ключевская сопка.

   Когда Анатолий ушёл, Аня обессиленно опустилась на кровать. Ну, что это на неё нашло? Почему она всегда сначала делает, а только потом думает правильно или нет поступила...Вот уж она похожа на своего отца. Так баба Шура всегда говорила:"Ой, Нюрка, намучаешься ты  со своей гордыней! Ванькина кровь!"
Ведь всё ж было нормально. Пришёл парень, в любви объяснился,замуж позвал. Ну, какого рожна ещё надо было? Нет, она решила повыпендриваться... ой, ну дура...Аня легла на кровать, повернулась к стенке, пытаясь заснуть.

...Анатолий, чертыхаясь, шёл домой. "Ой, да подумаешь цаца! Да и пусть остаётся тут, в этих Богом забытых Тиличиках! А я уеду в Свердловск, город большой, устроюсь, женюсь и всё!!!!!! Тоже мне пуп Земли!!!!"
Утром он проснулся,позавтракал и пошёл на завод за рассчётом. По пути встретил Наташку. Она тоже увидела его, окликнула и побежала на его сторону улицы.
-Привет! Толь, а чегой-то с Анькой сегодня?Вышла на кухню бледнющая...
-Не знаю я.... Мне твоя Анька не интересна, пусть она катится куда хочет!!!!! Я уезжаю на материк. ВСЁ!!!!!
Анатолий оттолкнул Наташку, пытающуюся ему что-то пытаться сказать и ушёл.

...Аня уже третий день сидела дома, не выходя. Настроение было паршивейшее. Надо было что-то решать. Но к Анатолию она не пойдёт, это уж точно.... В дверь постучали. Вошла Наташка. По её глазам  было видно, что пришла она не просто так.
-Анька! Толька твой взял рассчёт и уезжает. На материк!
-А я при чём!!!!
-Ни при чём! Уезжает он, поняла? А ты останешься тут, со своим пузом. Дура! Пошли сейчас к нему, заставим его жениться. У меня этот фокус не пройдёт. Ишь, голубчик! Женится, как миленький!!!!
Она говорила с таким упоением и запалом, что Аня было уж вскочила с кровати. Но потом резко села.
-Никуда я не пойду!!!! И на шею ему бросаться не намерена. Вот так-то, подружка моя дорогая!
Наташка обиженно поджала губы и вышла. А она уж прям план составила!!!!
Ну, ничего! Она всё-таки свой план в действие приведёт!!! Или она не она будет!!!!

Наталья пошла в общежитие, где жил Топорков. Анатолий был дома. На полу в углу стоял новенький фибровый чемодан.
-О, привет отъезжающим! Как настроение?
-Прекрасное настроение! А что?
-А вот у известной Вам  Анны Ивановны Мелёхиной настроение очень даже плохое. Она грозится покончить жизнь самоубийством. Из-за тебя, между прочим. А я буду свидетелем на суде, и подтвержу, что это ты был виноват во всём.
-Какой суд? В чём виноват? Что ты несёшь?
-А вот такой суд.... Если с Анькой чего случится, то тебя посадят, как миленького. Понял?
Анатолий схватил тужурку, выскочил в дверь. Наташка радостно захлопала в ладоши и выскочила следом. Надо проконтролировать ещё и там всю ситуацию, а то ещё пойдёт не по написанному ею сценарию.

..Наталья успела вовремя. Аня и Анатолий, обнявшись, целовались. Наталья села на стульчик у дверей, ожидая начало разговора.
Когда поцелуи, охи-вздохи кончились, то Анатолий, вглядываясь в лицо Ани, спросил:
-А ты что, Ань, действительно хотела что-то с собой сделать?
-Да с чего ты взял?
Анатолий посмотрел на Наташку. Та притихла. Аня тоже заметила это. Но Наталья решила не сдавать свои позиции.
-Вобщем так, молодёжь! Берите паспорта и вперёд в поссовет! Я договорюсь,чтоб вас расписали без проблем. Ясно?! Жду вас пять минут.
Аня и Анатолий посмотрели друг на друга молча.... Да, это действительно был выход  в решении их проблем. И они пошли в поссовет.

    Наталья была уже там. Она оооочень оперативно поработала в поссовете. Всё было уже готово к приёму "молодых". За две бутылки спирта Михаил Андреевич, предпоссовета согласился расписать молодых. А Валерка, шофер автобуса согласился быть свидетелем у молодой пары.
    Аню и Анатолия встретили апплодисментами. За пятнадцать минут их судьба была решена. Анна Мелёхина стала Анной Топорковой, а Анатолий стал её мужем.

Выйдя из поссовета, они зашли в соседнюю дверь, где было посОНО. Там Аня, предъявив свидетельство о браке, сказала, что вынуждена срочно уехать по месту жительства мужа, так как его мать при смерти. В пос ОНО не обрадовались такому решению молодой учительницы. Она подавала надежды, и детям нравилась и их устраивала.... И вот....
-Ну, хорошо, Анна Ивановна! Мы пошлём ваше заявление в Петропавловск, ждите решения.
-Стоп, стоп, стоп!!!!,-вбежавшая Наташка прибыла, как нельзя  кстати.
-Какой Петропавловск? Какое письмо? Вы что не понимаете, что мать при смерти. Вы что хотите, что вас проклинали всю жизнь? Нет, если вы этого хотите, то пожалуйста... У нас, слава Богу, связь телефонная с Петропавловском есть. Звоните, звоните, Пётр Васильевич!
-Ну, я прямо и не знаю... Я просто в растерянности...
-Соберитесь, соберитесь!
-Ну... хорошо... я позвоню.
Пётр Васильевич начал набирать номер, а Наташка бормотала ему над ухом:
-Мать при смерти.... они муж и жена официально...убедительней говорите...

Ответ из Петропавловска был неутешительный. Надо ждать решения комиссии.
Наташка успокоила.
-Ничего. Вам всё равно через Петропавловск уезжать. Сами зайдёте в это облОНО и все вопросы и порешаете. А сейчас пойдём в столовую, я уж с тётей Надей договорилась. У неё ещё с прошлого года дома бутылка шампанского сохранилась... Обмоем вашу начавшуюся семейную жизнь.

   В столовой тётя Надя, низенькая полная хохлушка, уже вовсю хлопотала. На дверях висела табличка "Закрыто", столы стояли в ряд, на столах стояла нехитрая столовская снедь. Зато в центре стола в овальном красивом блюде (из личных тёть Надьных запасов) лежала красивая огромная солёная кета. Её принёс тёть Наде  поклонник, но она решила пожертвовать рыбину молодым. К этому её сподвиг Наташкин рассказ о несчастных молодожёнах. О круглой сиротке Ане, которая неожиданно забеременела, хотела было отравиться крысиным ядом, но Наташка её вовремя спасла. (Но это по большому секрету!!!! Никому!!!!)
  Гостей было приглашено немного. В основном работники поссовета (Наташка подсуетилась!),зав. столовой, зав потребкооперации Нина Ильинична,а также Пётр Васильевич, который долго сопротивлялся натиску Наташки, но потом сдался, услышав, что там будет и Нина Ильинична, его давняя тайная страсть.Начало свадьбы назначено на 17 часов.

    Наташка дала одеть невесте своё креп-марекеновое, розовое в красных маках, платье, уложила вокруг головы косу, нарумянила ей щёки, подкрасила помадой губы.
-Ну, всё! Невеста готова! Где жених?
Жених пришёл тоже в новой рубашке (Нина Ильинична нашла в своих бездонных запасах), набриолинил волосы, надушился "Шипром".
-Ой, ой!!! Батеньки мои! Красота неописуемая! Анька, береги жениха, а то я отобью такого красавчика!
Ну, вперёд, други мои! Родина ждёт новую ячейку общества!
Гуляли весело, много пили, много кричали "Горько!", дарили молодым подарки, короче, свадьба, как свадьба. Разошлись под утро.

 
   Аня и Анатолий легли спать, но сон не приходил. Они лежали молча и обдумывали, что ж это случилось сегодня?.... События все были так быстротечны, что  они оба ещё не отошли от шока... Анатолий понял, что он уже женатый человек.. Ой, мама родная!...Ну, Наташка! Во огонь девка! И чевой-то он её раньше-то не заметил! Ох, и бедовая б из неё получилась жена! А Аня.... он уже  сомневался правильно ли он сделал, что женился на ней.

Аня тоже размышляла о своей дальнейшей жизни. Как-то сложится её дальнейшая судьба? Как и где они будут жить с Толей? Как его сестра их встретит? А главное-это её, Анина, беременность. Будет ребёнок, а это большие проблемы. Вобщем есть о чём думать....

    Через неделю Наташка провожала своих "крестников" на материк. Женщины поплакали на дорожку, как полагается, обещали писать друг другу.Анатолий стоял в стороне, курил.
Наташка обняла Аню, шёпотом спросила:
-Ань, ну, ты на меня не обижаешься, что я вас поженила?
-Нет, спасибо тебе, Наташа,за всё. Извини, если что не так. Ты пиши нам, ладно?
-Обещаю.

Объявили посадку на самолёт, и молодые полетели в Петропавловск.
    В Петропавловске, к удивлению Ани, уже было подписано её открепление "по семейным обстоятельствам".
С Петропавловска они долетели самолётом до Хабаровска, а оттуда следующий самолёт вёз их к новой неизведанной жизни. Что с ними будет, они не знали и даже не могли предположить.

                Глава шестая.

.... Мария пришла с фермы усталая. Наверное,годы берут своё, или ещё что, но она всё чаще последнее время уставала и стала прихварывать. То спина прихватит, то сердечко забарахлит. Ну, что ж сделаешь! В этом году ей исполняется 50 лет. Много ли это или мало, зависит от тяжести той жизни, которую каждый  человек прожил.Жизнь Марии сладкой не назовёшь. С малых лет она работала, на покладая рук. Она не выбирала работу полегче. А уж во время войны все бабы работали и за себя, и за мужиков, которые ушли на фронт. Всем досталось!!!!

     Она присела на диван, который они с Гришей недавно купили в городе. Диван очень ей понравился, но он дорого стоил, и она быстренько отошла от него. Григорий заметил её взгляд и уже на следующий день он поехал в райком партии не на легковушке (ему выделили персональную, как парторгу колхоза-миллионера), а на грузовике. Он купил этот диванчик, привёз его домой. А когда Мария вернулась, Григорий с любопытством смотрел в её глаза. Она обрадовалась, как ребёнок, захлопала в ладоши....

 Для Григория именно эта реакция его жены была, как елей на раны.Он старался делать для жены какие-то  маленькие радости, они доставляли ему огромное удовольствие. Мария была такой цельной натурой, какие очень редко встречаются, а если и встречаются, то только где-нибудь в глубинке. Он, уроженец Ленинграда, был сражён её самобытной красотой, когда увидел её в первый раз. Он влюбился в неё с первого взгляда и не пожалел об этом ни разу.

... Марии показалось, что вроде б кто-то стукнул в дверь.
Она встала, вышла на крылечко, открыла дверь. На пороге стоял высокий, очень худой человек в тёмно-сером мятом костюме, в надвинутой на самые глаза шапке. Именно шапка смутила Марию На дворе стоял май, шапки уже не носили.
-Здравствуйте! Вам кого?
-Здравствуй, Маша!
Он снял шапку, неловко смял её в руках.

     У Марии подкосились ноги, она села прямо на пол. Она  расширенными от страха и ужаса глазами смотрела на человека, стоящего перед ней теперь уже на коленях.
- Иван??????? Ты?????????
-Я, Маша. Ты не пугайся, я не призрак, я живой.
-Как же так? Откуда ты? Ты же... мы же.... похоронка в 41-м.... а как же... Госссссподи!!!!!
Она разрыдалась, содрогаясь всем телом.

     Вернувшийся с улицы Сёмка был крайне удивлён, увидев странную картину:
мама сидит на полу и плачет, а перед ней на коленях стоит чужой дядька и тоже плачет.
-Мам, мама!!!! Ты чего? Мам, не плачь!!!!
Первым в себя пришёл Иван. Он встал, удивлённо глядя на Сёмку.
-Маша, а это кто?
-А это, Ваня, мой сын Семён. Семён Григорьевич Шпильман.
Да, Иван. Я замужем, а это наш сын.

     Иван резко повернулся и пошёл прочь. Злоба клокотала в нём! И здесь он не нужен!!!!
-Иван! Иван!!!!! Да подожди же ты!!!!!!
Он остановился. Слёзы, крупные, как горох, текли по его небритым щекам.
-Ну? Ну, что ты мне хочешь сказать? Как ты ждала меня? Как ты себя хранила? А?
-Да, я ждала тебя!!!! Ждала, когда получила похоронку, ждала, когда возвращались другие, но не ты. Ждала, когда кончилась война и вернулись все, но ты не вернулся. И я хранила себя. Никто в селе меня ни в чём упрекнуть не может. Я не искала себе утешения, хотя могла бы... я была официальная вдова с 1941 года. А Григория я встретила только после войны. А с 1944 года я растила его  двоих детей. Он искал детей, нашёл их здесь. Его жена умерла. Мы полюбили друг друга и поженились. У нас растёт сын-Семён. Ты видел его.
Вот так, Иван. Я не спрашиваю, как так случилось, что ты вернулся только сейчас. Наверное так судьба решила.
Но это правильно, что ты вернулся. Здесь твоя родина, здесь твой дом. Пошли, Иван, я покормлю тебя и познакомлю тебя с Гришей.
-Ну, и что будет дальше?
-Никто из людей не может знать, что будет дальше. Пошли.
    Она взяла его за руку, и, как ребёнка, повела в дом. Дома она нагрела ведро воды, налила в таз, дала ему мыло и ушла в другую комнату.
Она принесла ему новую, с этикеткой пару белья, брюки и рубашку и большое полотенце.
Они не сказали друг другу ни слова, с той минуты, как он вернулся в дом, в ЕГО дом.

    Мария вышла в сени, Иван слышал, как она гремит там вёдрами. Он разделся, обмыл своё тощее тело, помыл голову. Полотенце пахло давно забытым запахом. Это был запах дома. Но теперь это был не его дом. Теперь он обязан покинуть этот дом, чтоб не мешать Марии жить. Он так решил.
     Иван одел одежду, которую ему принесла Мария, подтёр пол и вышел, чтоб вылить воду из таза.

     На лавочке возле дома сидел седоватый мужчина. Увидев Ивана он встал, подошёл.
-Григорий Наумович Шпильман.
Иван подал ему руку:
-Иван. Иван Мелёхин.
-Ну, что ж Иван Мелёхин. С возвращением. Я не спрашиваю откуда вернулся, захочешь, расскажешь сам. Далее. У Марии перед тобой вины нет.  У меня тоже. Так, что дуться друг на друга не будем. О тебе знаю многое. Правда только о том периоде, когда жил в Сосновке. Знаю, что человек ты крутой, но справедливый. И если других планов по жизни у тебя, Иван, нет, то завтра с утречка прошу в правление. А сейчас ужинать пошли. А вот и Мария Александровна возвращается, корову подоила. Парного молочка хочешь,а?
-Хочу.
-Машенька, а налей-ка гостю парного молочка.
Мария зачерпнула полную кружку молока, подала Ивану.
Такого блаженства Иван уже сто лет не испытывал!!!!

     Пока они стояли с Григорием на улице, Мария приготовила ужин. Иван почувствовал запах яичницы с салом и только сейчас понял, как он голоден.
Григорий налил водки в гранёные стаканы:
-Ну, что, солдат Иван Мелёхин, с возвращением.
Иван ел с огромным наслаждением. Ел всё, что было на столе.
Он хрустел солёными огурцами, ел квашеную капустку,необыкновенно вкусная была и картошка. А грибы солёные-это что-то!!!!!

    Шпильманы смотрели на него и молчали. В доме нависла тишина, её разрядил вернувшийся Сёмка.
-Мам, пап! Я есть хочу!
-Руки мыть!!!- одновременно крикнули Мария и Григорий и рассмеялись.
Сёмка вернулся через полминуты с мокрыми руками, предъявил руки родителями и уселся за стол.
-Сёма, познакомься. Это Иван Константинович. Он отец Ани и Нины.
-Ого!!!! А я думал, что ты-наш всехный папа.
-Нет. Просто Иван Константинович жил долго в другом городе.

       Ужин закончился. Мария помыла посуду. Мужчины курили молча на улице.
Подошла Мария:
-Ваня, я тебе в старой избе постелила. А не то на сеновале в сарае. Где спать будешь?
-На сеновале.
-Хорошо. Спокойной ночи.

    Иван лёг на стог духмяного сена и задумался. Спать ему не хотелось. Он вспомнинал свою никудышнюю жизнь. Что хорошего он сделал в этой жизни? Ну жил, работал.... Испортил жизнь двум женщинам, испортил жизнь себе...
Эх, Иван, Иван! Пролетела большая часть твоей жизни впустую.Никому не сделал добра, да и сейчас только мешаю всем, с кем встречаюсь....

    Он вспомнил глаза Вари, когда они встретились в Ирбите. В них был не то страх, не то отвращение. А вот глаза Марии, они были совсем другие. В них только первые несколько минут был ужас, а потом всё таки сострадание и любовь. Да это была та же Мария, с которой он прожил почти 20 лет. А он ещё и какие-то претензии ей вздумал предъявлять!!!! Дурак!!!!

     Он слез с сеновала, встал на колени и начал молиться. Он просил прощения у Бога, у всех тех, с кем свела его судьба, всех, кого он обидел. Слёзы градом катились по его щекам, а на душе становилось легче и светлее. Так было ему давно-давно, ещё в детстве, когда накупавшись в речке до одурения, до цокота зубов, он бросался на горячий песок греться. И такая благодать шла от этого песка!!!! Тело грелось, грелась  душа.Вот и сейчас он ощущал это тепло души!!!!!
    Иван почувствовал себя чисто вымытым, зарылся в душистое сено, долго вдыхал в себя этот запах, который снился ему все эти 12 страшных лет, и незаметно для себя заснул.

    Проснулся он рано утром. Пастух собирал коров на пастбище. Иван высунулся в окно сарая. Ему было хорошо. Всё! Всё кончилось! Он ДОМА!!!!! Он останется в Сосновке, здесь всё родное для него,всё приросшее к шкуре. Надо жить!!!!! Он подумал: "А этот Наумович, он в принципе правильный мужик! Жалко, что невозможно быть его другом..."
Он лежал, закинув за голову руки, ему было хорошо! Мельком увидел из маленького окошка, как из дома вышли Наумович и Мария. "На работу пошли",-подумал Иван.
 А я сейчас встану и пойду на кладбище. Проведаю всю родню.»

   Он встал, пошёл к речке. Сосна заметно обмелела. Когда-то они с пацанами прямо с обрыва сигали в речку, плескались, кричали. Сейчас вода отошла.
Иван спустился к воде, разделся и осторожно вошёл в речку. Вода обожгла тело холодом, тело покрылось мурашками.

      Он поплыл размашисто, сажёнками. Это ж сколько лет он не плавал так!!!!! Каждой клеточкой своего многострадального тела вдруг почувствовал СВОБОДУ!!!!! И только тот его может понять, кто был в такой же шкуре.Он перемахнул на другой берег Сосны.Тот был отлогим, песчаным. Иван бросился на песок. Песок был ещё прохладным, не теплее воды. Но даже это приносило Ивану удовольствие. Он вскочил на ноги и изо всех сил закричал:""Эге-гей!!!!! Я живой!!!!! Живой!!!!!"

       Из ближних кустов выглянул парнишка лет девяти и цыкнул:"Дядь, ты чего орёшь-то! Рыбу всю распугал!!!!" Осуждающе поглядел на Ивана и пошёл к кустам, что-то бормоча под нос. Иван улыбнулся ему в след, потянулся до хруста в костях и снова бросился в воду.
Он вернулся домой с каким-то неиспытанным им ранее чувством.Наверное так чувствует себя пёс, которого долго держали на цепи, а затем отпустили. И вот он в растерянности: а что же делать с собой дальше?????

     Дома его ждал Семён.
Он был исполнен важности и прямо с порога сообщил:
-Дядя Иван. Завтрак на столе. А к 14 часам Вас ждут в правлении.
-Спасибо Семён Григорьевич!!!!

    Сёмка дёрнул на улицу, а Иван подошёл к столу. Он испытывал какое-то двоякое чувство Он был и дома, и не дома.
Он помнит этот резной дубовый стол, купленный ещё его отцом. Он помнит, что на одной из ножек этого стола есть щербина. Это они с младшим братом занимались "вырезанием", за что получили от отца по "пять горячих" широким кожаным ремнём.
Иван помнит каждую планочку на резных дверях.... Ну, и что!?... Всё равно этот дом НЕ ЕГО!!!!!

       Он приподнял льняное полотенце( тоже память о мамане!),на столе лежал каравай черного хлеба, пучок зелёного лука, в миске варёные яйца и баночка сметаны.
Это был царский завтрак.А  какой запах шел от хлеба!!! Иван вдруг вспомнил хлеб в лагере: тяжёлый, с лебедой или с отрубями и совершенно без запаха.
Так, с воспоминаниями, он даже не заметил, как съел всё, что лежало на столе.
Испугавшись самого себя, Иван встал и вышел из дома.

   Он пошёл на кладбище. Редкие прохожие, которые встречались ему по пути, смотрели на него с интересом, стараясь разглядеть незнакомца. Но он шёл  быстро, не доставляя им такого удовольствия.
А вот и кладбище. Он пошёл по центральному проходу к правому краю. Там лежит батя. Он умер от закупорки вен ещё в 1928 году.

     Иван долго вглядывался в надписи на покосившихся и новых  крестах, пока умная мысль не пронзила его. КЛЁН!!!!! Он же сажал на отцовской могиле клён!!!! Он огляделся. Ну, конечно!!!! Вот он!!!! правда, почти в центре кладбища!!! Даааа! Мрут люди! Как кладбище разрослось!!!
Иван пошёл к клёну, довольный своей догадливостью.

     И вот она могила отца, а рядом маманя.... Иван рухнул на могилку и заплакал. Он рыдал, как обиженный ребёнок, уткнувшийся в материнский подол и ждущий ласки. Разница лишь только в том, что уткнулся он не в подол, а в  могильный холм, да и ласка для него-несбыточная мечта.
" Маманечка, прости меня! Я так долго шёл к тебе! Ты одна не верила, что я погиб, ты одна меня ждала! Маманя! Я никому не нужен! НИКОМУ!!!! Я один! Мне даже посоветоваться не с кем. Маманяяяя!!"
  Он обнял могильный холм и замолчал.... Сколько он пролежал, он не знает. На душе стало чище и светлей. Иван прислонися к стволу клёна и смотрел на чистое голубое небо.
Весна!!!! Природа буйствует неистовой зеленью!!!!! А клён-то какой красавец!!!! Иван погладил ствол, отошел немного и оглядел дерево. Ровные резные листья о чём-то шумели на непонятном ему языке... Вдруг Иван увидел надломленную веточку  и одинокий сухой лист на ней...
-Эх, ты, паря!!!! Что ж ты так.... Всё вокруг-то  живёт, а ты... Да ты, мил друг, прямо на меня схожий.... Вот так и я: среди живых, один с мёртвой душой...
Внезапный порыв ветра оторвал сухой лист от ветки, и он усталой птицей опустился к ногам Ивана. Иван поднял его, разгладил в руках... а потом резко подбросил его вверх....
Лист полетел по ветру.
-А ты знаешь что, друг? Ты лети, лети куда знаешь... А я... А Я ЖИТЬ ХОЧУ!!!!!!!! Я ЖИТЬ БУДУ!!!!!!!!

    Солнце уже поднялось высоко. Припекало. Ну, что ж, надо идти в правление. Иван решил для себя, что он остаётся в Сосновке.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.               
                СВЕРДЛОВЧАНЕ.

                Глава первая.

.....Варвара после внезапной и нежданной встречи с Иваном, была совершенно  подавлена, сломлена. Иван, как бы, был посланцем ОТТУДА, из той жизни... Зачем он появился здесь?.... Зачем разбередил в ней давно похороненные чувства.... разбередил и исчез так же внезапно, как и появился....Ээээх, Ваня, Ваня....

   Она пришла домой, сняла полусапожки, вылила из них воду. Она даже не ощутила, что ноги у неё мокрые. Помыла полусапожки, поставила сушить.
Мысли путались.... что же делать? Наверное Иван остановился где-нибудь недалеко.... Нет, встречаться с ним ещё раз ей не хотелось. Она уже привыкла к этому укладу жизни и не собирается его менять.
-Варвара!!! Варя!!! Письмо тебе!
Почтальонка отдала ей письмо от Лизы.

     Лиза писала, что у неё в жизни произошли изменения. Ну во-первых она получила от горздрава хорошую большую комнату в коммуналке. Соседки обе вдовы. Нормальные тётеньки. И вторая новость: она поменяла работу. Глав. врач в терапии начал до неё докапываться. То то не так, то эдак.... Она перешла работать врачом на "Скорую помощь". Да ей и нравится ещё больше новая работа. Сутки работаешь, трое дома. Очень надеется, что скоро приедит к ним на недельку.

   Варвара отложила письмо, задумалась. Ну, что ж, это хорошо, что Лизе дали комнату. А то жила в общежитии, а ведь не девчонка уже... Замуж-то всё никак не выходит, всё принца ждёт, так она сказала. Шутит, конечно, где они принцы-то....
Ой, что-то она устала сегодня... Варвара встала, пошла на кухню варить суп. А то уже скоро с работы вернутся Алексей и Гриша. Она всё раздумывала, сказать или нет Алексею про эту короткую встречу с Иваном и решила, что нечего Алексея  нервировать этим.
Сейчас Алексею и так не сладко. И на работе есть проблемы и Назар редко пишет. А то написал, что возможно он в Риге и останется после службы. Вроде б девушка у него там есть.... Ох, детки-детки.... Правильно говорят, что маленькие детки спать не дают, а с большими и сам не уснёшь....

... Лиза, вернее Елизавета Алексеевна, собиралась на работу. Ей нравилось работать на "Скорой".  Это не торчать днями в вонючем терапевтическом отделении, выслушивать жалобы старух, да ещё и упрёки этого козла-заведующего... Да пошли они....
А здесь... здесь она общается с разными людьми, ведь болеют-то все...Может и судьбу свою найдет....

.... А в другом конце города Свердловска другая молодая семья, семья Топорковых сидели за большим круглым столом, обедали. Рая, сестра Анатолия, оказалась низенькой, толстой и неопрятной женщиной. У Ани ещё с детства выработалась привычка к чистоте и порядку.  А здесь, у Раи в квартире всегда был такооой балаган!... Это просто бесило Аню. Да и сама Рая...
На ней постоянно был какой-то замызганный халат, непонятного, облезлого цвета. Жирные, спутанные волосы она закалывала круглым коричневым гребешком. Да и Рая сразу приняла Аню "в штыки" Короче, у них была взаимная "любовь". Анатолий нашёл работу сразу. Он был ещё с армии водитель. Тут он устроился водителем на завод, где работал Гена, муж Раисы. Работа была не так, чтоб очень...Он вывозил шлак с плавильного участка. Пыль, грязь... Но работать -то надо...

  Аня чувствовала себя плохо, у неё был сильный токсикоз. Да и с Райкой они чего-то не взлюбили друг друга... Рая, она, конечно, не подарок, но сейчас  им пока негде жить надо терпеть. Ну у Ани тоже характер ещё тот... вобщем мечется бедный меж двух огней. Иногда и домой не хочется идти...

    Сегодня, после окончания смены, Анатолия пригласили ребята из цеха в пивную. Он пошёл. Разговор был вобщем-то ни о чём, болтали кто про что. Ну и Анатолий "вставил свои пять копеек", рассказал про Камчатку, посетовал, что жена не ладит с его сестрой.
Мужики посоветовали "навести порядок" в доме, чтоб бабы не сильно "базарили".

 Анатолий решил оставить "разборки" на вечер. А сейчас они всей семьёй, все вчетвером ели перловый суп. Готовила Рая. Аню она принципиально к примусу не пускала, но шпильки по поводу "сидите на моей шее"отпускала регулярно... Анатолий платил сестре за комнату, и вобщем-то платил немало, но Рая всё равно всегда была недовольна.

Сегодня после обеда Рая не изменила своей "традиции"
-Ну, и что, братец, долго вы ещё со своей драгоценной супружницей  будете нам с Геной глаза мозолить?
-Рая, ну ищу, ищу я квартиру... Ну, нет пока... Как найду, мы съедем. Я ж тебе за два месяца вперёд заплатил за квартиру, и за харчи тоже... Ну, чо ты опять начинаешь? Ну, чо ты к Аньке опять сегодня прилепилась? Она и так еле ходит... Отстань от неё...
-Да пошёл ты... Я и от тебя отстану, когда свалите отсюда..
-Рай, ну ты опять? Найдём квартиру и уйдём. Всё!

Он зашёл к себе в комнату. Там плакала Аня.
-Ну, чего воешь?
-Толечка, миленький! Ну, давай уедем отсюда. Поедем к моим родителям. Там воздух чистый, молоко... Поехали,а?
-Да не хочу я в село.. Мне,во как, хватило Тиличиков!!!! Я в городе жить хочу, в большом городе, поняла? А ты, если уж тебе так приспичило, можешь ехать в свою Сосновку.

    Аня замолчала. Ей было обидно, что Анатолий так легко выпроваживает её... Она отвернулась к стене и зарыдала.
-Да что ж это такое!!!! Ну, нет мне в этом доме покоя!
Он оделся и вышел из дома, громко хлопнув дверью.
Пришёл в пивную, взял две кружки пива. К нему подсел мужичок в клетчатой рубашке.
-Ну, что, земляк, скучаешь?
Анатолий подвинулся.

   Слово за слово они разговорились. Нового знакомого звали Сашка. Он разведён, детей нет. Работает водителем на "Скорой".
Анатолий рассказал Сашке о своих проблемах, вобщем-то, ничего не скрывая. Ведь это абсолютно незнакомый, случайно встреченный человек.

    Сашка оказался очень практичным человеком. Он маленько поразмыслил над его словами, а потом сказал:
-Решим твои проблемы, земляк.
-Как?
-А так. Значит, с квартирой проще. Мать моя живёт сейчас одна. У неё домик. Я с ней поговорю, она вас возьмёт. Ну, будешь ей платить, да и так когда поможете, может... С работой ещё проще. Я завербовался на стройку, в Москву, моё место освободилось. Я поговорю с начальником, он , я думаю, возьмёт тебя. Работа сутки через трое. А пока отдыхать будешь эти 3 дня, найдёшь себе халяву какую-нибудь. У нас так многие работают... Ну, что молчишь?
-Да думаю, вот. Всё так неожиданно...
-А чего тут думать-то? Наливай да пей! Запиши телефон гаража "Скорой"

...Анатолий позвонил по этому телефону через 2 дня. Его пригласили встретиться. После собеседования приняли на работу водителем "Скорой".
   Анатолий доехал на автобусе до железнодорожного района,долго искал домик Сашкиной матери.

Она жила в небольшом низеньком домике. Степановна, так она назвалась, оказалась румянощёкой благообразной старушкой. Она сказала, что Сашка перед отъездом сказал ей, что придёт Анатолий.
   Степановна показала большую комнату со старенькой мебелью, которую она согласна сдавать "очень приличной семье". Анатолий заверил старушку, что они именно такие.
Договорились, что Топорковы въедут к Степановне на следующей неделе.
...Анатолий сегодня вернулся домой с работы, собрал нехитрые пожитки, сказал спасибо сестре, забрал Анну и автобусом поехал на новое место жительства....

.... А Соня в это время сидела на совещании. Она,закончившая 2-й мединститут в Москве, занималась разработкой нового средства лечения ожогов. В условиях угрозы "холодной войны", о которой каждый день говорили по радио, лекарство было очень нужным и актуальным. Группа, которую возглавила Шпильман С.Г. работала на базе Министерства Обороны СССР.

  Соня уже давно не напоминала ту Сонечку, которая мечтала о карьере врача, учась в Нижней Сосновке. Правда, она каждый год ездила в село, навестить родителей. Она очень любила бывать у них. Правда последнее время, они оба стали сдавать. Постарели!!!!
И ещё была одна причина у Сони бывать на родине. Два года назад, когда она приехала навестить родителей, она встретила в их доме очень симпатичного мужчину. Это был новый председатель колхоза-Аркадий  Петрович Новицкий. Отец был о нём очень высокого мнения. Хвалил его ум, способность находить выход из создавшихся положений. В общем у отца Аркадий не сходил с языка. Как-то Григорий Наумович, обняв дочку, сказал:"Вот, Сонечка, бриллиант-то! Счастлива будет женщина, которой он достанется!"

    Аркадий бывал в доме Шпильманов каждый день. И всякий раз так получалось, что Соня и Аркадий сидели рядом. Соня замечала на себе пристальный взгляд Аркадия, но старалась не подавать вида.
Но как она не старалась держаться "на расстоянии" от Новицкого, сердце не обманешь.
Между молодыми людьми пробежала как раз та искорка, которая плавит огромные глыбы льда равнодушия.

     Соня всё чаще видела Аркашу во сне. А когда пришло время возвращаться в Москву, она просто расплакалась.
- Дочечка ты моя! Маленькая моя!
Мария обняла Сонечку, прижала её к себе. Соня, как в детстве, уткнулась в мамино плечо, обняла её и горько зарыдала.
-Мамочка! А как же мне теперь?.. Я ведь не могу тут остаться, а он не сможет быть возле меня.... Всё? Прошла любовь? А, мам?
-Дурочка ты моя, золотая! Всё будет хорошо. Он вон какой умный, придумает что-нибудь. Не переживай и не плачь, а то нос будет красный и похож на картошку.
Соня рассмеялась, сквозь слёзы.
-Я люблю тебя, мамочка!!! И мне никто не нужен....
-Нужен, нужен.. Вон какого красавца заарканила... У нас тут все сельские девки по нём вздыхают.
-Ну и пусть вздыхают. Пусть забирают его. Вот.
-Ээээ, девка, это ты зря. Такими ребятами не кидаются. Береги его. Хороший он.

...Они писали друг другу письма чуть ли не каждый день. А как только выпадала возможность встретиться хоть на один день, они не упускали такую возможность.
... Вот и сейчас, слушая доклад профессора Беленького, она улыбнулась, вспомнив об Аркаше.
Они договорились, что в следующем месяце они встретятся в Москве, куда Новицкий приедет на один день.

...Профессор закончил свой доклад и попросил Софью Григорьевну Шпильман доложить результаты испытаний нового препарата.
Соня доложила комиссии обо всех испытаниях и посетовала на то, что у них до сих пор нет возможности в промышленных условиях выпускать препарат, который очень бы пригодился сейчас в армии.Например, при испытании нового оружия в Семипалатинске, когда при случайном взрыве ракеты, пострадали многие солдаты и были доставлены в ожоговый центр в Москве,то в лаборатории просто не было достаточного колличества препарата. А ведь именно он, ППО (препарат против ожогов) помог пострадавшим.
представитель Министерства Обороны, подумав несколько минут, заверил:
-Ответ получите через два дня.

Действительно через два дня Соню пригласили на встречу с представителем заказчика.
В кабинете её ждали двое военных: полковник и капитан.
- Софья Григорьевна! Ваша просьба удовлетворена.
Через три месяца в Новочеркасске, на заводе синтетических продуктов, мы будем монтировать установку по выпуску Вашего препарата. Вам предлагается присутствовать  при монтаже и начале работы промышленной линии. Вы будете обеспечены жильём, то есть для Вас будет зарезервирован номер в гостинице. Все расходы по Вашему проживанию заказчик берёт на себя. Вопросы есть?
-И сколько времени я буду там жить?
-Столько, сколько потребуется для запуска линии. А что есть проблемы? Мы навели справки. Вы не замужем, детей нет. Так что...
-Да уж. Прямо "приказ есть приказ"!!!!
-Ну, что поделать. Ваши разработки очень важны для нашего Министерства.
-Когда выезжать?
-Первого октября.
...Соня вышла после встречи расстроенная. Значит она не сможет встретиться с Аркашей. А ей бы так этого хотелось.. Ну, что ж, что-то придумаем...


                Глава вторая.

                ... Вот уже два месяца, как Анатолий стал отцом. 2 декабря Аня родила девочку, весом 3200, ростом 53 см.
Анатолий привёз их домой к Степановне. Степановна была на седьмом небе от счастья.
У неё ведь никогда не было внучат. Сашка был баламутом всю жизнь и до сих пор такой же. Где-то в Москве работать пристроился. Говорит хорошие деньги будет зарабатывать.
Аню она полюбила, как родную дочку. А вот Анатолия она не очень-то жаловала:
-Склизкий он, дочка! Я на своём веку каких только ни видала. А этот.... Не ндравится он мне.

   Когда родилась Лидочка, Степановна просто почувствовала себя бабушкой.Она ходила в магазин, покупала продукты для Ани, нянчила Лидочку, давая возвожность Ане поспать хоть немного.
 
  Ночами Лида истошно кричала, и Анатолий проклинал всё на свете, и тот день, когда он встретил Анну, и тот день, когда он согласился на Наташкины уговоры и женился.... Он был рад до смерти, когда ему надо было выходить на смену: сутки он не услышит это детское верещание, сутки он не увидит Анькино недовольное заспанное лицо.

     А ещё одна причина, в которой он пока даже сам себе боялся признаться: в их смене, только не в его экипаже работала Лизочка, молодая докторша.
Он заметил её сразу же , в первый же день. Да её и нельзя было не заметить: высокая, с красивыми ярко-рыжими солнечными волосами, сколотыми заколкой. А белый халат и круглая шапочка только подчёркивали её точёную фигурку... Уууух, конфетка!!! Правда Анатолия предупредили, чтоб сильно рот на неё не раскрывал, не его поля эта ягодка....

... Сегодня он шёл на смену не выспавшись. Лида плакала всю ночь, Анна ходила с нею на руках, качая её, но она не унималась. На улице мело, и у малышки видно болел животик на погоду.Постучалась Степановна:
-Дочка, давай я её покачаю. , а вы хоть часок подремаете.

   Она взяла её в свою комнату, а Анна легла на край кровати и моментально заснула от усталости и бессонных ночей. Анатолий было мечтал о любви, но с сонной женой какая тут уж любовь!!!! Эээх, жизня!!!!

    Утром он встал, стараясь не разбудить это "бабье царство", умылся, пожевал вчерашнюю варёную картошку с бочковым ядрёным огурцом и вышел на улицу. Улица встретила его метелью. Снег больно бил в лицо.
    Анатолий поднял воротник, надвинул потуже шапку и пошёл навстречу ветру, мечтая лишь о том, чтоб автобусы ходили.
Завтра Новый год. И, конечно, его, как самого новенького впихнули в смену, хотя его смена была завтра. А он и согласился. Ему было всё равно. Он устал от этой жизни. Устал от Лидкиных криков, устал от Анькиных взглядов. Вроде он виноват, что зарплата у шоферов такая маленькая. Он пытался что-то поискать , где-то подколымить, но пока не нашёл...
Вот придурок он, зачем женился? Надо было свалить по-тихому.... Так он думал, шагая по наметенным сугробам, автобусы не ходили.
   Метель не унималась. Идти было порядком. Чтоб не замёрзнуть, он решил передвигаться перебежками.
Хорошо, что Райка дала ему Генкины валенки, в ботинках он бы загнулся....

   На смену он опоздал на час, но начальство не ругалось. Выезды на сегодня пока отменены, погода не для  таких машин, которые стоят у них в гараже.
Анатолий зашёл в диспетчерскую. Первое, что он увидел, это рыжие кудри Лизочки.
Она сидела у батареи и грела ноги. Услышав шаги,повернулась:
-А, здравствуйте, Анатолий!  Вы же Анатолий, правда? Ой, хорошо, что хоть кто-то знакомый есть. А то меня попросили, как молодую-холостую выйти в новогоднюю смену. А Вы тоже холостой?
-Я?... Я- да... то есть нет.. я ...у меня жена....и... это... и дочка....

       Она рассмеялась, и будто тысячи колокольчиков зазвенели одновременно. Анатолий покраснел. Ему было неприятно, что он выглядел, как увалень. Чтобы как-то сгладить неловкость, он бравурно спросил:
-Ну, что доктор Лиза, будем сегодня Новый год спиртом встречать?
-А Вы пьёте спирт?
-А то как же? Я ж мужчина!!!!
-Ну-ну!- засмеялась Лиза, обнажив жемчужно-белые ровные зубы.
 
   У неё были очень интересные глаза, такого кошачьего цвета. Да и взгляд, как у кошки. Анатолий отвёл глаза: он не мог долго выдерживать Лизин взгляд...
Он смотрел на Лизу и удивлялся странности. Что-то неуловимое в её лице, фигуре, даже во взгляде напоминало ему Аню, когда он впервые встретил её.
   А за окном завывала метель, сугробы уже достигли гигантских размеров. Дороги напрочь замело....


... Лидочка плакала, не переставая.
-Аня, да ты посмотри, у неё всё тело в какой-то сыпи. А где градусник-то?
-Я поищу..
Лидочка вся горела....  Маленькое тельце извивалось от боли.
Аня посмотрела на термометр и ужаснулась:40,2!!! Надо что-то делать!!!! Она оделась, побежала к соседке позвонить в "Скорую". Оттуда ответили, что приехать не могут, так как дорогу замело.
Аня позвонила Анатолию. Она кричала в трубку, что Лидочка умирает, а "скорая" не хочет ехать. Но Анатолий спокойно ей ответил, что они тоже на вызовы не выезжают,  чтоб она дала дочке таблетку аспирина. И положил трубку.
  Температура не спадала, ребёнка начала бить лихорадка.

-Степановна, а у Вас санки есть?
-Да ты что это задумала? Вон как метёт, ни зги не видно... Куда ты пойдёшь?
-Я в больницу повезу её на санках, если они у вас есть....
-Ой, девка, боюсь я за тебя. Прям на душе у меня как-то неспокойно... Не ходила б ты...
-Степановна, санки где?
Степановна принесла санки. Они были старенькие. В войну, да и после войны она сама возила на них и уголёк от "железки", и воду в фляге.

    Аня укутала Лидочку в зимнее одеяльце и ещё в кожух Степановны, положила её в санки. Сама оделась потеплее и вышла, сразу же окунувшись в обьятия пурги.
...Казалось метель хотела разорвать на мелкие клочки и женщину, одиноко идущую прямо посреди дороги, и её груз, который она с таким трудом тащила за собой. Метель бросала ей в лицо сотни и тысячи острых, как стекло осколков своей холодной души,забиралась длинными ледяными руками к ней под пальто. Но женщина упорно продолжала идти. По её лицу в два тёплых ручья текли слёзы, подтаивая примерзающие к щекам "подарки" пурги. Она шла, не видя дороги и не слыша ничего вокруг, кроме завывания ветра и свиста беззубой старухи-метели, трясшей над ней своими седыми волосами....

... Приближался Новый, 1954 год. В МТС собрались ребята накрыли стол, и вдруг выяснились, что маловато хлеба.
Кинули на спичках, кому на тракторе ехать на хлебозавод. Выпало Серёге,разудалому, бесшабашному парняге. Он правда уже "пропустил"пару стаканчиков самогонки, настоянной на малине. Но... ехать надо, коллектив ждёт. Тем более, кто по такой погоде будет нос на улицу высовывать. Серёга завёл трактор, а также завёл песню "Ой, мороз мороз, не морозь меня..." и поехал на хлебозавод....

... На станции "Скорой помощи" накрыли стол. Все заранее что-то принесли с собой, наварили картошки, поставили на стол солёные огурцы, помидоры, грибы. В общем-то стол получился очень даже праздничный. Анатолий чувствовал себя не очень удобно. Он не принёс ничего. Да и нечего ему было взять с собой. Денег пока не было достаточно, Аня не работала, Лида болела.....

-Ну, что, подходите к столу,- пригласила Василиса Ивановна, самая старшая из присутствующих. Она была москвичка, эвакуированая в Свердловск. А, когда получила на мужа и сына похоронки, то осталась тут, в Свердловске.
-Будем провожать старый год!!!!
Спирт обжёг Анатолию горло,как-то он не очень удачно выпил его. Лиза подала ему кружку с водой и огурец.

   После выпитого компания несколько оживилась. Пошли разговоры. Ждали 12 часов, чтоб выпить под бой курантов. Наконец-то заиграла музыка, забили главные часы страны. С последним ударом слилось :"Урррааааа!!!!!" Все выпили ещё по стопке, вернее по полстакана спирта.

Анатолий неожиданно для себя опьянел. Он всё , не отрываясь смотрел на Лизу. Она казалась ему неземной принцессой, неописуемой красавицей. Какая-то  горячая волна подняла его снизу и несла над Землёй..
Василиса Ивановна принесла гитару, заиграла и запела. Все замолчали, прислушиваясь к песне о васильках, которые выросли в поле.. Песня была грустная.
Василиса Ивановна резко прекратила песню на полуслове, смахнула со щеки слезинку и сказала:
-Простите, ребята, эту песню мне пел мой муж. Он очень любил петь. А я... я любила его.
А давайте выпьем за любовь!

    Они выпили ещё, потом ещё... Анатолий вышел покурить. Через несколько минут  вышла Лиза. Анатолий пытался как-то совладать с собой, но у него это плохо получалось.... Он обнял её, прижал к себе и стал жадно целовать.... Она не сопротивлялась.... Странно, но её губы почему-то пахли яблоками....

   Он поднял её, как драгоценную ношу, и понёс в дежурку. Там сейчас никого не было, все были у диспетчера за праздничным столом.
Анатолий опустил Лизу на топчан, не переставая целовать её. Оторвался от неё лишь на несколько секунд, чтоб закрыть на ключ  дверь...
Он целовал и целовал, эти пахнущие яблоками губы, ни разу даже не вспомнив ни о жене, ни о дочке. Они остались на Земле, а он сейчас летел в небе, так хорошо ему было .....

... Серёга только в самую последнюю секунду заметил что-то тёмное, мелькнувшее перед трактором. Вроде б что-то взлетело над сугробом... и ...резкий крик женщины!!!! Он пулей выскочил из кабины, на снегу распластавшись лежала женщина в тёмном пальто.
Он с ужасом смотрел на начинающий краснеть сугроб. Серёга лихорадочно соображал, что ж ему делать.... Он поднял женщину на руки, с трудом занёс в кабину трактора и резко рванул с места.... Трактор понёсся вперёд, неся в себе страшную ношу, и Серёга за лязгом не услышал слабый крик ребёнка из высокого сугроба, куда каким-то чудом забросила его мать....

.....Аню сразу же забрали на операционный стол. Серёга ждал в коридоре. Куда делся хмель из его головы..... Он и про хлеб забыл, и про Новый год!
-Господи! Да что ж это я натворил!!!! Голова садовая!!!! Хоть бы она живая осталась!!!! Он не умел молиться, но каким-то интуитивным чутьём он начал вспоминать "Отче наш" Его бабушка когда-то учила этой молитве.

     Операция шла до утра. Серёга не сомкнул глаз. Когда усталая бригада врачей вышла из операционной, он спросил:
-Доктор, она будет жить?
-А Вы муж?
-Нет. Я тракторист, который .... который привёз её.
-Спасибо тебе, парень! Спасибо, что привёз. А будет ли жить... не знаю... молодая... организм сильный...

... Семья Комаровых опаздывала на встречу Нового года к родителям. Метель крепчала, они шли крепко держась за руки. Надя набрала полные валенки снега, провалившись в сугроб.
-Слава, подожди. Я сейчас вытряхну снег. Тут вот что-то торчит, я сяду. О, санки! Она потянула их за верёвку и.... обмерла. На санках лежал закутанный в тулуп ребёнок.
-Славааааа! Иди сюда! Тут... тут... Ой, Славочка!!!! Они взяли ребёнка на руки и побежали.

  Благо, что родители жили уже недалеко.
Дома они перепугали своих родителей криками...
Развернули ребёнка... девочку.... она не подавала признаков жизни...
-Мама, водку неси!!!!

   Надя растирала ребёнка водкой до красноты, а Слава делал ей, хоть и неумело, искуственное дыхание. Минут через двадцать упорного труда появился результат: Девочка слабо всхлипнула, реснички её дрогнули...
-Живая!!!! Она живая!!!! Мамочки!!!! Ой, что делать-то будем?
Все решили однозначно, что девочку надо нести в больницу.

...Анна очнулась только на третий день после операции. Она ничего не понимала: почему она здесь? почему она вся в гипсе? И главный вопрос, который просто приподнял её  вместе с гипсом: ГДЕ ЛИДОЧКА?
   Она закричала, как ей казалось громко, изо всех сил,но так как ВСЕХ СИЛ было мало, то и крик был такой же...
Но медсестра всё же услышала. Зашла и сразу же выбежала:
-Доктор! Она очнулась!!!! Ну больная из 2-й палаты, она открыла глаза.
Доктор присел рядом с Аниной кроватью.
-Здравствуйте. Как Вы себя чувствуете?
Его спокойный голос, внимательные глаза успокаивали.
-Доктор, что со мной? Почему я здесь?
-Вы попали в аварию. Вас прооперировали. Вы в больнице. Как Вы себя чувствуете?  И, простите, мы даже не знаем как Вас зовут?
-Меня зовут Анна Ивановна Топоркова. Доктор, а где моя дочка?
-Дочка????? Вы поступили сюда одна. С Вами не было дочки... А сколько ей лет?
-Да она маленькая совсем, грудная... Доктор, отпустите меня... Пожалуйста, доктор, миленький...
-Куда ? Вы полностью в гипсе.
Она заплакала. Слёзы катились по её бледным щекам.
-Доктоооор!!! Помогите!!! Найдите мою Лидочку!!!!

    Доктор Северин связался с горотделом милиции, попросил объявить в розыск ребёнка Топоркову Лидию, а также попросил сообщить мужу Топоркову А. С., что его жена в отделении травматологии.


... А Топорков А.С. в это время был не дома. Он лежал на накрахмаленных белых простынях и смотрел, как Лиза готовит чай. С замиранием сердца, ждал её решения. Он-то уже всё для себя решил. Сегодня же (если, конечно, Лизочка согласится) он скажет Ане, что уходит. Он понимает, что поступает, как последняя сволочь, но жить с нелюбимой Анной больше не хочет. А Лизочка!... Боже, как же ему с ней хорошо!!!! И к тому же она такая ухоженная! Маникюрчик, завивочка, ну и тому подобное... А мягенькая она какая!!!! А сладенькая!!!! Ооооой, ну прямо конфетка!!!! Анатолий сглотнул слюну.
Крадучись, сзади подошёл к Лизе,схватил её в объятия, начал целовать....

-Толик, ну, хватит уже... Я за эти два дня уже без сил  совсем..
-Куколка моя, конфетка шоколадная!!!! Не могу без тебя!!! И минутки не могу.... Как я раньше жил без тебя....
-Да, кстати. Вопрос интересный. Как? Где? С кем?
-Ну, Лиза.... Опять... Я ж сказал тебе. Я всё разрулю.
-Что разрулишь? Ты женатый что ли?
-Я уже через месяц буду холостой. А с завтрашнего дня перееду к тебе. Да, конфеточка?...
-Стоп, стоп, стоп!!! Я ещё ни-че-го не решила. А может послать тебя подальше,а ? Ну зачем ты мне женатый нужен? Хотя... да уж... как мужик ты очень и очень даже....
-А ты что, много про мужиков знаешь что ли?
-Ну.... а тебе-то что? Может ревновать начнёшь? Всё. Иди решай свои проблемы. Красавчик!!!!!

... Анатолий пришёл домой с сильным желанием начать сразу же скандал, потом вынудить Аньку, чтоб она его ударила, а дальше дело техники. Он её обвинит, что она скандалистка, и что жить он с ней не будет.Он подаёт на развод, а Лидке будет платить алименты.
Но, к его удивлению ни Ани,ни Лиды дома не было. Он постучал к Степановне. Та открыла не сразу.
Поясница её была завязана пуховым платком. Степановна еле стояла.
-А, Толя! А я вот захворала. Радикулит разбил.
-Степановна, Анька где?
-Беда у нас, Толя... Милиционер утром был, тебя спрашивал... Анечка в больнице, в травматологии, под трактор попала... А Лидочка пропала.... Ищёт милиция...
-Как? Почему? Какой трактор?
-Ночью под Новый год у малышки поднялась температура "Скорая" отказалась выезжать. Аня повезла Лидочку на санках, в метель... Видать, не довезла... Ищи, Толя, ищи их... Я-то не могу... вона как...

... Он выскочил из дома, как ошпаренный. Что делать? Где дочка? Куда идти? Он решил, что сначала в больницу.
Доктор встретил его не очень дружелюбно.
-Что ж, Вы, молодой человек, жена уже три дня в больнице, а Вы и глаз не кажите? Пришлось с милицией Вас разыскивать.
-Простите, доктор. Я водитель, в рейсе был,-соврал Анатолий.-Как она, доктор? Только скажите честно. Я сильный, выдержу.
-Ну, если сильный... Жить она будет. А остальное... У неё переломаны кости таза, обе ноги....Большинство переломов раздробенные...
Скорее всего она будет прикована к коляске до конца дней.Простите за такой горький прогноз, но... Вы же просили правду.. Да, кстати, Вы уже видели дочку? Мы тоже разыскали её... Она в детской больнице. Состояние здоровья её тоже оставляет опасения. Она долго пролежала в сугробе. У неё крупозное двухстороннее воспаление лёгких. Вобщем, крепитесь, молодой человек, Вам будет нелегко. Простите, мне надо идти.
Ваша жена лежит во второй палате, можете её навестить.

     Доктор ушёл, а Анатолий остался на стуле в коридоре. Что же делать? Что делать???? Похоронить свою жизнь, посвятить себя уходу за лежачей женой, которую он вобщем-то не очень-то и любит.... Да и дочка больная.... Оно ему надо?.... Нет, нет и ещё раз нет......
Он резко встал и быстро пошёл на выход, не оглядываясь. Он для себя решил, что не пойдёт ни в одну, ни в другую больницы.

     Он шёл к Лизе. Уверенности, что она разделит его точку зрения у него не было. Он решил, что он просто не скажет ей ни о чём.
 
Лиза была дома. Она была выходная сегодня и ждала гостью. Сегодня к ней приезжает на 4 дня мама. У неё какие-то дела в собесе здесь, в Свердловске.
Лиза приготовила вкусное жаркое, сварила любимый мамин кисель. А уж пирожки напечёт мама. Она мастерица по пирожкам!!!
Лиза услышала стук в дверь. "Что-то рановато! Может мама не пошла в собес, а сразу приехала к ней?

На пороге стоял Анатолий. Он был взволнован.
-Толя!? Что с тобой?
-Представляешь? Сейчас пришёл домой, а дома НИКОГО!!! Соседи говорят, что жена забрала ребёнка и уехала. Куда? Чего? Никто ничего не знает. Ума не приложу, что делать? Лизочка, не прогоняй меня, мне сейчас так плохо, так одиноко.... Пожалуйста, куколка моя!!!!

Он пытался обнять её, поцеловать, но она отстранилась от него:
-Толь, ко мне мама должна приехать через часик... Я не знаю, что я ей скажу про тебя.... Ты наверное иди. Увидемся на следующей неделе.
-Ну, вот и тебе я не нужен. И ты меня прогоняешь... Несчастный я, бедный!!! Никто меня не любит!
-Толик, не дурачься! Ну правда, скоро мама зайдёт...

Как бы в подтверждение её слов в дверь раздался стук в дверь. Лиза легонько оттолкнула Анатолия, побежала открывать.
   В коридоре послышались звуки поцелуев, Лизин голос"Мамочка!",другой голос, немного ниже Лизиного:"Ой, дочечка, замёрзла я совсем. Мороз-то какой!"
Убегать Анатолию было уже поздно, да ему и не хотелось совсем этого делать.

В комнату вошла невысокая женщина, очень похожая на Лизу, только постарше.
-О, у тебя тут гость! Это кто ж такой?
-Мама, это Анатолий. Мы вместе работаем. Он водитель на "Скорой". У него неприятность. Жена его сбежала куда-то с ребёнком маленьким. Вот он пришёл за советом...
-Ой, божечки! В такой-то мороз! А может к кому, к родне пошла? Вы проверяли уже?
-Нет у нас тут никого.. Она нездешняя. Она Тамбовская.
-Тамбовская?
-Из Сосновки.
-Из Сосновки?-у  Варвары задрожал голос. Она даже побелела. Видно воспоминания, как ни запихивай в дальний угол памяти, они вылезают всё равно.
-Мама, ну чего ты пристала к нему со своими распросами. Давайте обедать. У меня щи вкусные и жаркое. А ещё я для тебя наварила киселя. Надеюсь, что завтра ты удивишь Анатолия своими пирожками, а?
-А чего ж не удивить? Удивлю... Тебе помочь на кухне, доча?
-Нет. Сидите,-Анатолий вскочил,-я помогу.

На кухне он наконец-то сгрёб Лизу в охапку и жарко поцеловал. Она приставила палец к губам. "Тихо", мол.
   Анатолий немного успокоился. По-видимому, распросы о его жене, наконец-то , прекратились. Лиза, скорее всего поверила, что Аня с ребёнком сбежали.

     Обед был очень вкусный. Анатолий нахваливал хозяйку, ухаживал за её мамой. Вобщем старался изо всех сил. Но где-то в глубине души ему было как-то неспокойно. То ли совесть его грызла, то ли боялся распросов Лизы и Варвары Андреевны.

    После обеда он сам напросился вымыть посуду. Он открыл кран,чтоб шумела вода, а сам подошёл к двери комнаты, чтоб подслушать разговор женщин.
-Лизавета, у тебя с ним серьёзно?
-Не знаю мам, мы недолго ещё знакомы. А что?
-Не знаю. Непонятный он какой-то. Вроде улыбается, а глаза холодные. Что-то гнетёт его.
-Мам, ну ещё бы. Жена ушла от него.
-Вот. От хорошего-то не уходят. Да в такой мороз... Ой, гляди, Лиза! Их у тебя уж было-было, ухажёров-то. Красивая ты! Вот они и лепятся. А ещё лёгкая... В меня, видать... Прости Господи, вспомнила....
-Что вспомнила?
-Да тут такое дело, Лизонька! Не знаю, как и сказать...Тут в начале лета отца я твоего встретила... Случайно.
-А чего его встречать, если вы и так каждый день видетесь?
-Да нет, доча. У тебя отец другой. Алексей принял нас с тобой, когда тебе третий годок шёл.
-Оппа! Какие интересные события сегодня открываются!!!Ну и кто он? Откуда?
- Я расскажу тебе. Обязательно расскажу, но не сегодня.

    Анатолий пошёл мыть посуду. Его заинтересовали слова Варвары. Видать тоже судьба её непростая, с подводными камнями.
Закончив с посудой, наклеив на лицо обворожительную улыбку, он вошёл в комнату.
-Ну, что, дамы, не скучаете тут без меня?
-А что, надо?-Лиза смотрела на него смешливыми глазами, улыбаясь.
-Тебе, куколка моя, скучать категорически запрещается.
Он чмокнул её в щёку, сел рядом с ней на кровать.

Варвара встала, прошлась к окну.
-А как фамилия твоей жены?
-А Вам зачем? Будете розыск объявлять? Топоркова- её фамилия. Анна Ивановна Топоркова.
-Нет. Не помню Топорковых в Сосновке. Я ведь тоже сосновская. Только давно-предавно оттуда.

     Анатолию стало жарко, как на горячей печке. Такого разворота событий он не ожидал.Лиза повернулась резко к нему лицом:
-Толик, это ж твоя фамилия. А девичья твоей жены как?
-Девчата, да что ж вы мне допрос устроили? Прямо как в милиции. Может про что другое поговорим. Вот про себя расскажите, Варвара Андреевна!
-А что ж тебе, аль интересно про меня? У тебя сейчас  вроде горе, а? Жена ушла. Так как же её фамилия-то?
У Анатолия в голове секунды боролись две мысли: скрыть, но вдруг потом Лиза захочет увидить его документы и возникнут вопросы....
И вторая мысль: сказать правду. Ну и чем он рискует????
Победила вторая.
-Мелёхина.
-Как????- у Варвары отвисла челюсть. Она закашлилась,- Нюра Мелёхина?....Да, судьба наступает мне на пятки.

   Она повернулась к окну, чтоб не увидели её изменившегося лица, и глухим голосом сказала:
-Ты иди, иди, милок! Темнеет на дворе-то уже
-Вы правы. Пойду я. А то, наверное, мешаю вам. До свидания.
Лиза пошла провожать Анатолия, когда она вернулась, то она просто не узнала мать. Глаза её потухли, лицо осунулось.
-Мам, ты чего? Что случилось-то?
- Ты сядь, Лизонька! Видать придётся мне рассказать тебе всю историю  моей жизни. Видать время пришло...


... Они сидели на кухне, не замечая времени. Женщины не заметили ни как потемнело, ни как начало светать. Варвара рассказала дочке всё, ничего не утаивая, хотя рассказ дался ей нелегко. У Лизы пересохло во рту.
-И что же это получается? История вернулась на круги своя? Только теперь ДОЧЬ Варвары отбила мужа у ДОЧЕРИ Марии?
-Нет, доча. Немного не так. Теперь родная сестра отбивает мужа у родной сестры. Оставь его, Лиза. Чужой он. По нем видно... Ты приглядись сама...
Я всю жизнь несу на себе это проклятие. Не хватало ещё и тебе.... Да и скользкий он какой-то. Я уж говорила тебе. Что-то тут не то.... Сердцем я чую... Повремени, доча. Ой, утро уже, спать-то и некогда. Утром-то мне в собес.
-А мне скоро на работу. Мамочка моя! Золотая моя! Сколько же ты вытерпела!!!! А я и не знала. Жила себе и жила... Ты права насчёт Анатолия, что-то он темнит...


....В детской больнице этой ночью не спал весь персонал. Ещё с вечера малышке, которую случайно нашли в сугробе стало плохо. У неё было крупозное двухстороннее воспаление лёгких. Врачи удивлялись упорному стремлению к жизни этого ребёнка. С таким диагнозом-и жива до сих пор! Сегодня вечером привезли из резервов пенициллин. Необходимо пройти курс уколов. Решили колоть с завтрашнего утра. Но жизнь распорядилась по-другому. Вся в капельницах, девочка задыхалась. Врачи  уже перестали надеяться. Но укол пенициллина сделали. На всякий случай.

... Аня не спала этой ночью. У неё болели все переломанные суставы.
Чесалось всё тело, закованное в гипс. Но сильнее этих телесных болей, была боль душевная. В голове роились одни вопросы: где Анатолий? Он так ни разу и не появился тут, хотя врач его видел. Как чувствует себя Лидочка? Как там мама?  Врач отправил ей телеграмму...
                Глава третья.

..Мария управлялась по хозяйству, когда под окном раздался звонкий голос Кольки, почтаркиного сына:
-Тёть Мария! Вам телеграмма!
Мария вытерла руки о передник, взяла телеграмму. Она уже плохо видела без очков, поэтому попросила Кольку прочитать. Тот отчеканил:
"АННА ЛИДА БОЛЬНИЦЕ ТЯЖЁЛОМ СОСТОЯНИИ"

    У Марии подкосились ноги. Она поняла почему последнее время она не могла спать, болело сердце, снились ужасные сны.
Колька убежал, а Мария стояла на морозе в одной кофточке, уставясь, не мигая, на этот кусочек бумаги, будто он мог ей рассказать ещё что-то, кроме написанного.
Заскочила в избу:
-Сёма, я побежала в правление к отцу. Нюрочка заболела.

... Григорий Наумович заканчивал проводить планёрку, когда в кабинет вбежала Мария.
-Гриша!!! Ой, здравствуйте все, извините пожалуйста! Гриша! Беда у нас.. Вот телеграмма...
Григорий прочитал телеграмму, извинился перед правлением, и , когда все вышли, сказал:
-Ехать надо, Маруся! Осилишь ли одна-то? Может Сонечке позвонить, может она отпуск хоть на недельку возьмёт, да и поедет с тобой. Дорога дальняя.
-Не знаю я , Гришенька! Не знаю ничего. Прямо мозги у меня не работают.
-Да, тяжело тебе... Ладно, я что-нибудь придумаю. Иди, я через часик приду.

.... Иван Мелёхин остался жить в Сосновке. Он отремонтировал за осень домик, который в войну давали жене Григория Наумовича и жил там.
В селе было много вдов, и они бросали в сторону Ивана многозначительные взгляды, но он молчал, не отвечая на них. Иван работал скотником на откормочном комплексе. Работа ему нравилась. Вроде и среди людей, и один. Он не хотел, чтоб ему лезли в душу с распросами.

    Часто в откормочное хозяйство приезжал парторг. Ивану нравился этот умный прямой человек. Жалко, что им не суждено быть друзьями...
Хотя, как знать?.... Иногда жизнь делает такие фортели!!!

.. Иван сел ужинать. Ужин был не царский, но после стольких лет лишений, Иван был доволен своей теперешней жизнью.
На столе дымилась отварная картошка, в миске блестели лакированными боками солёные грибы и завершала его меню квашенная капуста.
На примусе закипел чайник. Иван встал снять его, когда в дверь постучали.

     На пороге стоял Григорий Наумович Шпильман. Иван не знал радоваться ему или удивляться...
-Здравствуй, Иван Константинович! Пригласишь в дом?
-Отчего не пригласить... Проходите, повечеряйте со мной, если не брезговаете...
-А Вы знаете, и соглашусь! Голодныыый! Чем потчевать будете?
-А всё на столе. Да ещё и по 100 граммов найду.
-Согласен.

     Они сидели за столом, как старые закадычные друзья, разговаривали. Ивану было очень приятно поговорить с Григорием. Он радовался, как ребёнок.
-Иван Константинович! Спасибо тебе за угощение. Но я пришёл к тебе по очень серьёзному делу.
Он дал Ивану телеграмму. Тот сразу сник.
- Иван Константинович! У меня к тебе просьба. Сможешь поехать вместе с Марией в Свердловск? Тяжело ей одной там будет. Да и некоторые вопросы может лучше мужчина решить, чем женщина. Так ведь? Что скажешь?
-Да согласен я. Только вот как с работой?
-С работой решим. Я похлопочу насчёт документов для тебя и Марии. Спасибо тебе, Иван!
-И Ва.. тебе спасибо, Григорий!
Они обнялись, как друзья.

     Григорий ушёл, а Иван не мог унять свои чувства... Вот это да!!! Он и представить себе не мог, что Шпильман придёт к нему в избу, будет вечерять с ним, а потом ещё и обнимется с ним!!!! Во дела!!!!
А вторая сторона вопроса была, конечно, невесёлая. Нюра и внучка Лидочка в беде!!! Да он землю перевернёт, но поможет им. Кровиночки мелёхинские!!!!

   Мария-то сказала ему однажды, что Нюра вышла замуж на Камчатке. А недавно, после Октябрьской, сказала, что родилась у него первая внучка Лидочка. Они виделись нечасто. Иван работал на свинооткормочном комплексе, а Мария на МТФ. Виделись иногда в магазине...


   Иван и Мария ехали в поезде в плацкартном вагоне. Народу было много. Кто-то возвращался домой после празднования Нового года, кто-то ехал в гости, кто из гостей.
Иван забрался на вторую полку и дремал, а Мария разговаривала с женщиной, соседкой по купе. Женщина оказалась свердловчанкой. Она пригласила Марию и Ивана остановиться у неё.  А Иван думал, что если выпадет случай, то попытаться разыскать Лизу, она ж в Свердловске живёт. Вот была бы встреча... Сейчас-то он не напугает никого своим лагерным видом, как напугал Варю тогда,летом 1953 года. Сейчас-то он едет в сером в мелкий рубчик шевиотовом костюме, который он купил себе в потребкооперации с первой зарплаты. Правда потом пришлось завязать потуже поясок, но ему не привыкать голодать.

     Он погрузился в свои мечты, хотя абсолютно не представлял, да и не мог себе представить, как выглядит сейчас Лизочка.
Потом его мысли перешли на другую дочь-Нюру. Как она бедняжка? Что с ней могло случиться? В телеграмме этого не сказано.

... А Анна лежала, вся в гипсе и плакала день и ночь и от боли, и от безысходности, и от того, что дочка не с ней, и неизвестно, как себя чувствует. А Анатолий так ни разу и не пришёл. Может и с ним что случилось? Ну не злыдень же он!? Жена в больнице, а он не идёт проведать даже....

.... Анатолий сидел дома на кухне. На столе стояла недопитая бутылка "Московской" и практически никакой закуски, кроме чёрствой горбушки хлеба. Степановна заглядывала пару раз на кухню, но Анатолий одарил её таким взглядом, что та поспешила убраться  восвояси.
АНАТОЛИЙ ЛИХОРАДОЧНО ДУМАЛ....
К Анне он 100% не вернётся. Лиза? Она, конечно, конфетка, но... Что-то мамашка её мутит воду.. Надо уезжать... надо сматываться.... но куда? А что значит  -куда???? Страна большая и шофёры нужны везде. И баб везде валом. Пристроится возле какой-нибудь... А когда разыщут его..... Ну, тогда и думать будет. А так врач сказал, что ни Анька, ни дочь не жильцы. Так чего сидеть, яйца высиживать! Главное, придумать куда направиться!!!

... И ещё в одном месте не спали двое. Не спали Варвара и Лиза. Лиза была сегодня на работе и вскользь слышала разговор  двух врачей. Одна рассказывала страшную историю, что в ночь под Новый год женщина с ребёнком попала под трактор. Лежит в травматологии, вся в гипсе, а ребёнка случайные прохожие нашли в сугробе.
Лиза позвонила в травматологию. У неё там работала подруга.
-Тань, кто это у вас там так отметился под Новый год? Весь Свердловск гудит. Что за бабушка?
-Ты что? Не бабушка, женщина молодая.
-А как фамилия?
-Топоркова А.И. А что?
-Да так. Слышала наши в "Скорой" разговаривали.

    Лиза была вне себя от злости!!!! Какой подлец!!!! Скотина!!!! Значит одну бросил, а к другой клинья подбивает! Нет!!! Всё главврачу расскажу, да всем расскажу! Пусть все плюют ему вслед!
Лиза решила рассказать матери обо всём, но вернувшись домой, она застала мать в кровати. У неё схватило сердце. Лиза решила повременить с рассказом.

Наутро, когда Варваре стало легче, она спросила:
-Лиза, а где кавалер-то твой?
-Мамуль, а ты знаешь, ты была права, скользкий он!!! Ну и пусть он катится по скользкому льду. Правда ведь, мам?
-Ну, что ж тебе решать...
-Мам, тут вот какое дело.. Я прям не знаю как тебе и сказать. Вобщем,  Анатолий наврал нам. Не сбежала от него Аня. Она под Новый год попала под трактор, лежит в травматологии. А дочка их, малышка совсем, лежит в детской больнице. У той тоже положение сложное. А он оказался скотиной, да ещё и какой!!! Он и не был ни разу в ни у Ани, ни у дочки.. Вот такие дела, мам... Что скажешь?

  Варвара молчала. Она думала. Признания дочери прошлой ночью не прошли бесследно. Сердечко билось усиленно и болело. А вот теперь ещё одна новость.
-Лизонька, а что, больницы эти, они далеко отсюда?
-Ну неблизко, но автобусы ходят. А что?
-А поедим-ка, доча, проведаем Нюру. Она-то, поди,не помнит меня, но это и не важно. Главное, что я её помню. А тебе она родная сестра. Собирайся, Лиза.

..... Иван и Мария вышли из поезда.  Они взяли адрес у женщины, с которой ехали в одном купе.
Свердловск встретил их холодно. Морозило. Они взяли такси до травматологии. Ехали молча, каждый думая о своём, вскользь рассматривая мелькающие мимо дома.
  Больница пропахла  запахом хлорки и лекарств. Словоохотливая нянечка провела их до палаты.
Возле палаты Иван остановился.Ему стало страшно. И хотя Мария писала Ане, что отец вернулся, а также описала все его приключения, но всё таки... Ведь Аня не видела его с 1941 года.

-Вань, ты чего?
-Не знаю. Страшно мне. Как она воспримет, что мы пришли вместе?
-Так мы ей сейчас вместе и нужны. Пошли.

...Аня лежала в маленькой двухместной палате для тяжело больных. Её соседка, пожилая женщина, попала на заводе под поезд. Ей отрезало обе ноги. Она кричала день и ночь. Аня тоже стонала и от физической, и от душевной боли. Она очень плохо спала этой ночью и сейчас дремала. Сквозь сон она услышала голоса матери и отца. Ей было так приятно в этом сне!!! Как бы она хотела увидеть их сейчас, увидеть вместе!!!
  Резкий голос медсестры разбудил её.

Она открыла глаза и снова закрыла. Она ничего не поняла. Как в этот прекрасный сон вплелась ещё и медсестра?! Она снова открыла глаза. На стульчике возле кровати сидела мама. Живая!!!! Не во сне!!!!
-Мама!!!! Мамочка, любимая моя!!!! Ты мне снишься???
-Нет, Нюрочка! Я действительно здесь. И не одна. Посмотри с кем я приехала.

      Иван стоял у окна, а сейчас подошёл. Слёзы катились у него по щекам, он не вытирал их.Комок стоял в горле, мешал говорить. Его дочечка!!!! Она ЕГО не зависимо ни от времён, ни от событий. Сколько ж  лет он шёл к ней! Как он мог не любить её раньше! Не думать о ней! А он ещё и спрашивал в душе Бога: за что ему выпали такие наказания? А вот за что!!! Он был конченым эгоистом!!! Думал только о себе, а потому и растерял всех самых близких ему людей!!!

-Папаня!!!! Родненький!!!! Как же я соскучилась по тебе!!!!
Как я счастлива, что вы вместе!!! А я вот видете.... Вся в гипсе...Но я буду жить!!! Я выкарабкаюсь!!!
-Конечно, дорогая!!! Ты ж Мелёхина!!! А Мелёхины-сильные!

Открылась дверь, вошла нянечка, которая провожала их до палаты.
-Ну, Топоркова! У тебя сегодня день посещений. То никого, а то одни за другими прямо.
    В палату вошли Варвара и Лиза. В воздухе повисло молчание. Было слышно, как в соседней палате кто-то стонал...
Первой опомнилась Мария:
-Варя!? Ты ли это?
-Я. А это дочка моя-Лиза. Это она Нюру разыскала через врачей. Можно мы пройдём? Мы не надолго.
Она положила на тумбочку два яблока.

   И эти яблоки, они тоже были нереальными. Круглые, краснобокие, они не вмещались в рамки зимы и были удивительными. Как и удивительна была эта встреча  когда-то соперниц, а сейчас просто пожилых женщин и одного мужчины, из-за которого каждая из них пролила немало слёз.

    Им нечего было сказать друг другу. Жизнь рассудила их, расставила на свои места все фигуры в этой шахматной партии.
Лиза, ну, недаром она была врач, опамятовалась первая. Она подошла к Ане, деловито спросила:
-Как чувствуешь себя? Хватает всего? Может лекарства какие достать?
-Спасибо, не надо.
Но просьба есть. Найди пожалуйста мою дочку. Мне не говорят где она и что с ней. А мне знать надо, понимаешь?
А ещё может что узнаешь о муже моём. Его зовут Анатолий Топорков. Ты ему скажи, что я здесь. Он, видно, не знает ничего, а то бы он пришёл. На крыльях бы прилетел.... он любит меня...
-Да.Да,конечно! Я всё сделаю. Я буду к тебе приходить. Мы ж, вроде как, сёстры родные!!!
Она наклонилась, поцеловала Аню в бледную, как восковую, щёку. Повернулась к старшим:
-Ну, что, посетители? Больной нужен покой! Давайте выйдем!

    Все безропотно подчинились, вышли. Но теперь возникла новая заминка. И снова Лиза взяла на себя инициативу:
-Ну, что, отец, будем знакомиться? Я Елизавета.
Иван протянул вперёд руки и шёл, как слепой. Слёзы у него текли не переставая.
-Прости меня, дочка! Прости, если сможешь...
-Ну, что ж мы теперь будем претензии жизни предъявлять? Всё сложилось, как сложилось! Тёть Маша, и Вы простите нас с мамой.
-Детка, я давно уже всех простила. Я не судья, Господь всех рассудит.
-Ну, теперь, когда мы все познакомились и помирились, я предлагаю посидеть в ближайшем кафе.


.... Анатолий собрал свои вещи в рюкзак, оглядел комнату, собрался выходить. В дверь заглянула Степановна.
-Это кудай-то ты, стервец собрался, а? Это ж надо додуматься!!! Жена с дочкой при смерти, а он драпать решил!!.. Сволочь,ты Толька!!! И глаза твои бесстыжие!!!
-Степановна! А не пошла б ты!... Какое твоё собачье дело до моей жизни?.. Я за комнату заплатил? Заплатил. Чего ты припёрлась сейчас?
-Накажет тебя Бог! И за жену,и за дочь накажет! Вот посмотришь!!
Степановна громко хлопнула дверью и ушла.

    Анатолию стало неприятно, по спине пробежал холодок.
Он взял бокал, хотел попить, зацепился бокалом за немытую посуду, верхняя тарелка упала и разбилась вдребезги. Анатолий со зла бросил об пол бокал. Осколки фонтаном брызнули во все стороны. Он сплюнул на грязный, немытый пол, взял рюкзак и вышел.

... Из кафе все вышли уже вроде б примирившиеся. Варвара завтра возвращалась в Ирбит.
Мария и Иван вернулись в больницу к Ане. Она ждала их, ждала с нетерпением. Они рассказали ей обо всех новостях дома. О том, что Нина с Колей очень неплохо устроились на фабрике. Они оба мастера, их уважают. Они уже подумывают об увеличении семьи. Вернее подумали уже. Нина беременная. А у Сонечки жизнь никак не определится. То она занята со своими исследованиями, то Аркадий. Аркадий учится в сельхозакадемии в Москве. Он и поступил-то туда, чтоб чаще в Соней видеться. А она сейчас на промышленном объекте в Ростовской области. Мария посетовала:
-Оба такие красивые, умные, а пожениться никак не могут.

   Аня слушала внимательно. Потом перебила мать, ей надоело слушать про Соню. Ну, не долюбливала она её почему-то...
-Папань, а расскажи про себя лучше. Я ж про тебя не знаю ничего. А мама у нас невеликая рассказчица. У неё только про Софью и получается.
-Да, что ж рассказать тебе, дочка? Все рассказы мои невесёлые, а тебе ведь положительные эмоции нужны. Так нам твой врач сказал. Так что...
-Нет. Нет. Рассказывай. Я вот выпишусь, буду своим ученикам рассказывать о тебе.
Иван и Мария грустно переглянулись. Врач им нарисовал не такую радужную перспективу Аниного будущего. Но они, конечно же, ничего не скажут Ане.

   Иван рассказал, как он попал в плен к немцам, как над ними издевались там, как работал в Доре. А затем, как его и свои отправили "дорабатывать то, что не доработал у немцев". Рассказал про Тавду, про тяжёлую жизнь ГУЛАГОВСКИХ «работников».
Анна слушала, ни разу не перебив.
-Папочка, родненький это ж сколько ты пережил!!! Ты хоть сейчас начни жить для себя. Женись что ли...
-Как скажешь, дочка! Вот ты выпишешься отсюда и тогда женюсь. А то без тебя какая свадьба.
Мария попросила Ивана выйти, сама помыла Аню и её соседку, укрыла их одеялами, "заработала" спасибо от Таисии, соседки Ани и засобиралась уходить.
-Мам, а вы куда сейчас-то?
-Да нам женщина одна адрес дала, к ней.
-Как? А мы ж с Толей комнату снимаем  в Свердловске. Может он и дома, отправляйтесь туда.

   Они пришли по адресу, данному Аней, но то, что они узнали, совершенно не обрадовало их. Они узнали, что Анатолий оказался подлецом. Степановна описала им все в ярчайших красках, не жалея «эту сволочь». И,конечно, она никуда не отпустила Ивана и Марию. Так они и остались в её гостеприимном домике.

   Месяц, отпущенный колхозом Ивану и Марии Мелёхиных, быстро растаял.Настало время возвращаться. Мелёхины решили однозначно, что Лидочку они забирают в Сосновку на молочко. А вот с Аней что делать? Врачи категорически запретили её сейчас перевозить. Надо подождать пока срастуться кости. Кроме переломов у неё ещё и внутренние ушибы. Несмотря на постоянные уколы болеутоляющего, Анна очень страдала, хоть и не показывала вида.
Лидочка быстро поправлялась. Её можно было везти.

  Сегодня настало время прощания. С утра Иван забрал Лиду из больницы и привёз в травматологию к Ане. С того дня, когда резко изменилась  вся её судьба, Аня не видела дочку. Она потянула к ней руки, Лидочка заплакала. Она не хотела идти к матери или боялась её, загипсованную. Лида заметно выросла, поправилась. Аня немного расстроилась, что Лида не захотела к ней идти. Мария, чтоб сгладить возникшую заминку, поправила Анне подушку, обняла её.
-Дочка, мы ведь уезжаем сегодня.
-А я как же?- глаза её округлились, слёзы по горошине скатились по щекам.
-Миленькая, врачи пока не позволяют... Но, как только будет  возможно,мы тебя сразу же заберём. Степановна к тебе будет приходить. И Лиза обещала. Да и главврач тоже постарается. Что ты!!! Тут на него со всех сторон навалились. Соня из Москвы через врачей, а Аркадий вышел на облисполком прямо... Ты уж выздоравливай, Нюрочка!!! Заберём сразу же. У нас ведь в Сосновке таакую больницу отстроили!!!!
Они расцеловались, взяли заснувшую уже Лидочку и пошли, оставив пол-души здесь, на Урале, в Свердловске. А Иван даже больше, чем полдуши. Тут остались две его дочери....

                Глава четвертая.

... Соня билась с введением линии по производству препарата. Что-то не ладилось то у наладчиков, то у механиков... Она не могла уехать в Сосновку, где её ждал Аркадий. Она уже безумно соскучилась, видела его каждый день во сне. Да уж! Любовь-не картошка, как скажет бывало мама!

  Аркадий разрывался  на работе. Колхоз-миллионер мозолил многим глаза. На прошлой неделе обком партии принял постановление присоединить к колхозу "Завет Ильича" отстающий колхоз "Луч света". Никакие возражения не принимались. Новицкий и Шпильман с самого утра закрылись в кабинете и решали возникшие проблемы и вопросы. А их было ооочень много! Три деревни, которые им предстоит теперь поднимать совсем развалились, люди голодные и злые. Надо было прежде всего накормить людей, а потом начинать воспитывать. Со школьниками было проще. Двухэтажная школа может вместить учеников из этих деревень. С работой  тоже проблем не будет. Работники нужны всегда.

-Аркадий, давай построим там коровник. Молодняк перегоним туда. Пока свезём силос туда, а к осени забуртуем силос на центральном отделении. Земли там хорошие, хозяин им нужен. Ну, теперь и хозяин будет.
-Вы правы, Григорий Наумович! А я вот что ещё думаю.
У них, вернее, теперь уже у нас в Васильевке неплохой сад. Яблони плодоносят, только они вовремя не нашли сбыт и яблоки погнили. А мы там построим маленькую фабрику по переработке фруктов и овощей. Кирпич у нас частично остался после постройки магазина, а остальной мне Сухинин обещал поменять на овощи для его работников. И нам хорошо, и им.

-Гляжу я на тебя, Аркадий, не нарадуюсь! Есть в тебе жилка эта! Ты прям с ходу все проблемы решаешь. Вот повезёт какой-то дивчине. Такого парня отхватит!
-Григорий Наумович! Не издевайтесь! Вы ж знаете, где моё сердце застряло... Сонечка его украла и не отдаёт. Никак только вот не встретимся с ней. То она занята со своим препаратом, то я со своими колхозами. Прямо беда! Вот мне на весеннюю сессию ехать скоро, может хоть тогда увидемся.
-Увидетесь! Я тебе сюрприз хотел сделать, да и Соня не велела. На следующей неделе она приедет, не знаю только на сколько дней.
-Урррааааа! Что ж Вы молчали-то!! Ух, партизан!
У Аркадия повеселели глаза. Григорий смотрел на него и радовался: вот что делает с человеком любовь!

  У него самого на душе было тревожно: Мария привозит совсем маленькую внучку Лидочку. Как-то они справятся с такой крохой... Хотя для его Марусечки нет ничего невозможного. Григорий частенько вспоминал их первую встречу. Она сразу ему понравилась, с первого взгляда. И сейчас, по прошествию времени, он не стал любить её меньше. Он прикрыл глаза, вспоминая её глаза и длинные пушистые ресницы...
-Григорий Наумович, Вы что задремали?
-Нет, нет. Так задумался... Ну, так что поехали в Васильевку?
Они сели в видавший виды "газон" и поехали "разгребать эту кучу дерьма", которую подкинул им обком партии.

... Сонечка выпросила себе 4 дня отпуска у наладчиков. Они с великой радостью согласились. Уж больно въедливая эта москвичка,ну замучила их уже.
Соня с радостью заскочила в номер гостиницы, где она жила, вытащила чемодан. Ура! Уже сегодня ночью она поедет на поезде, а завтра утром увидит Аркашеньку!!! Она машинально чмокнула губами. Ухххх! Как она его любит!!!! Она разговаривала вчера с папой по телефону, сказала ему, что возможно она приедит, но так как не была уверена, то просила не говорить Аркаше. Папа сказал, что мама тоже возвращается и везёт с собой маленькую дочку Нюры. А Нюра вся в гипсе, врачи не разрешают пока перевозить её. Ой, бедненькая Нюрочка! Жалко её! А муж её оказался просто подлец! Бросил и её, и малышку! Трус! Ненавижу таких!!!! Прям расстреляла бы без суда и следствия!
Вечером Сонечка уже ехала в поезде....

... А в другом поезде в это время ехали Иван и Мария, и маленькая Лидочка.
В поезде было холодно, в окна дуло. Мария кутала малышку, боясь что она простудится. Девочка была очень слабенькая. Путь был не близкий, четверо суток в поезде. Мария и Иван всячески охраняли внучку, но всё ж не уберегли. Когда они приехали на свою станцию, малышка кашляла, у неё поднялась температура.

   На вокзале их встречал Григорий в новой машине, которую колхоз недавно получил. Они поехали с вокзала прямо в больницу. В новой больнице в Сосновке было терапевтическое, хирургическое и детское отделение. Лидочку оставили в больнице, Мария осталась с ней. Григорий повёз Ивана домой. ДорОгой Иван рассказал ему об Ане, о её сбежавшем муже. Теперешнее состояние Ани  не позволяет перевозить её в Сосновку.
Григорий поблагодарил Ивана, за то, что тот был с Марией всё это время, на что Иван, скомкав слова, сказал:
-А как же? Жена она мне..... перед Богом жена...

... Соня приехала в Кирсанов рано утром.
До колхоза "Завет Ильича" регулярно ходил автобус. На первый рейс людей пришло немного, но почти все они были знакомы с Соней. Да и она знала многих. Сосновцы знали и о романе Сони с Новицким. Девчонки смеялись:
- Ой, Софья Григорьевна! Что-то Вы редко появляетесь у нас в Сосновке. Смотрите, а то уведём у Вас председателя нашего. Он парень завидный!

     Соня знала, что они шутят, но всё же ревновала Аркадия.  В 8-20 она уже вышла из автобуса и стояла в раздумье:куда ей пойти? Пойти в правление к отцу и к Аркадию либо побежать домой и познакомиться с племянницей... Решила сначала увидеть... отца.                Кабинет отца был закрыт, пришлось идти в кабинет председателя колхоза. Сонечка обратила внимание на табличку на двери "ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА" и толкнула дверь. И она оказалась закрыта.
"Вот тебе и на!!!" А их и нет!!! А она рвалась сюда!!!! Ну и ладно! Ну и пожалуйста!!!
-Софья Григорьевна? Вы?
Неслышными шагами сзади подошла Нина Михайловна, секретарша отца.
-А начальство ещё затемно уехали в Васильевку.
-В Васильевку? А чего вдруг?
-А там теперь наше 3-е отделение. Присоединили....
Соня повернулась и пошла домой. Но дома был только Сёма.
-О, Соня!!!! А ты чего это не предупредила, что приедишь?Всё Новицкого своего удивить хочешь?
-А мама где?
-Где, где... В больнице. Малявка эта, Лидочка, в поезде простудилась... Не усмотрели они за ней... Вот. Я тоже сейчас туда иду. Со мной пойдёшь?

    Соня с интересом смотрела на брата: вырос!!! Она подошла к нему, поцеловала и вдруг, схватив в охапку, закружила его.
-Пусти! Обслюнявила всего! Ох, бабы, вам бы только целоваться... Ну, идёшь?...
-Иду! Иду, мой кавалер!

     В больнице привычно пахло хлоркой,лекарствами. Сёмка со знанием дела шёл вперёд, Соня за ним. Из одной палаты вдруг вышла Мария и остановилось, оторопев:
-Сонечка, дочечка! Да как же ты тут? Когда ж ты приехала? Золотиночка ты моя, да как же я соскучилась-то. А я вот тут с внучкой. Лидочка видно простыла в поезде. Я сейчас управлюсь и пойдём домой. Отец-то на работе, домой поздно вернётся.
-Да ладно, мамочка. Я зайду к главврачу, проясню ситуацию насчёт Лидочкиного здоровья. Как зовут главврача?
-Евгений Иванович. Молодой, а внимательный такой!

Соня постучала в дверь кабинета, оттуда послышался приятный баритон
-Войдите!
   Главврач был действительно молодой, кудрявый, с девичьим румянцем на щеках и в больших очках в роговой оправе, за которыми он, видно, хотел скрыть своё смущение и приобрести строгость.
-Слушаю Вас.
-Меня зовут Софья Григорьевна Шпильман. Я бы хотела узнать всё, что касается здоровья Лидочки Топорковой.
-Да-да! Безусловно. Я сейчас Вам всё скажу. Сейчас...
-Да не волнуйтесь Вы так, Евгений Иванович! Я ж не из главка с проверкой. Я родственница. Просто родственница. Лидочка -моя племянница.
-Ну, конечно..Положение серьёзное. Организм ослаблен после перенесённого недавно воспаления лёгких. Сейчас  сбиваем температуру, ставим капельницы. Очень надеемся на улучшение. Девочка крепкая. Вот.

    Он опустил глаза и покраснел. Соне стало даже жалко его. Она вот такая не была никогда. Она всегда была уверена в себе.
Что-то в облике главврача Соне казалось очень знакомым. Он явно кого-то ей напоминал. Но кого?
-Простите, а как Ваша фамилия?
-Какорин. Евгений Иванович Какорин.
-Женька? Это ты? То-то я смотрю. ну, кого ж ты мне напоминаешь? Ты ж очки не носил никогда.
-Сейчас вот ношу. А я тебя сразу узнал. Я слышал, что ты в науку вдарилась. Вроде изобрела что-то серьёзное, а?Молодец, одноклашка! Ты у нас самая умная в классе была. И... самая красивая. Я столько ночей и дней по тебе вздыхал, а ты и не заметила...

     Он опять покраснел и потупился.
-Ну, прости, друг. Время уже ушло, отставить воспоминания. Очень надеюсь, что племяшку мою ты вылечишь. Это ж Нюры нашей дочка. А Нюра в Свердловске после аварии вся в гипсе.
-Да я знаю. Мы ж в селе живем.... Это вы там в Москве и с соседями не знакомы, а мы тут все новости сразу узнаём. Тут тётя Даша-прокурор быстро работает. Помнишь её?

  Конечно Соня помнила тётю Дашу Филину. За своё всезнание всех деревенских новостей её все называли Даша-прокурор. Маленькая, сухенькая она знала ВСЁ. Как ей это удавалось, уму не постижимо. Участковый Михаил Филиппович и то удивлялся.

  Соня распрощалась со своим одноклассником, обещав прийти завтра и решила пойти постучать в ещё одну дверь, правда, в другом здании,очень надеясь, что она открыта.
Дубовая дверь с табличкой "НОВИЦКИЙ А.П."была действительно открыта, но хозяина кабинета за столом не было. Соня решила пошутить. Она уселась в чёрное кожаное кресло, нацепила золочёные очки Аркадия и стала ждать.

      Ждать пришлось недолго. Аркадий вошёл, углубившись в чтение целой кипы бумаг. Он не заметил Соню. Он подошёл к столу и остановился. Внезапно, будучи чем-то недоволен, он развернулся, чтоб вернуться к двери.
-Товарищ председатель, Вы принимаете посетителей?
Аркадий поднял глаза, да  так и замер с открытым ртом.
- Сонечка! Любимая!

  Она выпрыгнула из кресла и повисла у него на шее. Он высоченный, стройный и она тоненькая, как тростинка. Они слились в жарком, бесконечном поцелуе. И поплыла земля под ногами, и они закружили над ней-такие лёгкие и воздушные, и мир перестал существовать для них двоих.

   Григорий Наумович, зашедший по срочному делу в этот кабинет замер у порога. Затем тихонечко повернулся и, посмотрев на Нину Михайловну, неподвижно сидящую за столом, улыбнулся:
-ЛЮБОВЬ!!!!!
Та понятно кивнула головой....

                Глава пятая.

...Соня не пришла ночевать домой, осталась у Аркадия. Эти двое не сомкнули этой ночью глаз. Аркадий просил, умолял Соню в конце концов подумать о них обоих. Их непонятной, бестолковой дружбе уже не первый год. Он ждал, пока она сдаст экзамены в ординатуру, затем ждал первых испытаний препарата, затем ждал уточнённых испытаний. Теперь он ждёт пуска линии по промышленному выпуску ПОПа.... Нет, он согласен ждать всю жизнь этих результатов, но только.... результатов СВОЕЙ ЖЕНЫ. И если для её исследований нужно построить в Сосновке завод по выпуску ЕЁ препарата, он сделает это.

-Так что, уважаемая Софья Григорьевна, я жду Вашего ответа до утра, понятно? И всё. И молчи. И только попробуй сказать "НЕТ!"
-ДА.
-Что "ДА"?
-А ты знаешь, у меня промелькнула интересная мысль. Ты сможешь мне организовать связь с Москвой утром?
-Могу я узнать, что задумала моя любимая?
-А мне понравилась идея построить завод здесь, в Сосновке. А почему бы и нет. Препарат рассекречен. Монтаж линии по его выпуску в Новочеркасске застопорился из-за несогласованности ведомств. А если будет место для установки линии, то будет взаимная выгода и колхозу и Министерству.
-А ты при чём?
- Аркашенька, а я  тогда буду дооооолгое время в Сосновке, как ответственный представитель заказчика. Теперь понятно?
-Теперь ясно. Так когда ты станешь моей женой?
-Нет. Ну, кто про что, а вшивый про баню. Аркаш, сначала надо решить с препаратом.
-Сонечка! А ты знаешь, мне легче договориться, чтоб в Сосновке построили здание Министерства обороны, чем уговорить тебя выйти за меня замуж
.
   Она рассмеялась, звеня тысячами колокольчиков. Её смех Аркадия сводил с ума. Он схватил её в охапку, понёс в спальню и стал покрывать тысячами жарких поцелуев всё её молодое упругое тело....

....Неделя им понадобилась для утрясения всех организационных вопросов. Большая часть оборудования ещё стояла нераспокованная. Все расходы по демонтажу уже установленного и доставки всего оборудования в Сосновку взял на себя колхоз "Завет Ильича". Министерство же взяло на себя обязательство провести линию железной дороги в Сосновку и затем половину прибыли.На следующей неделе прибыли представители Министерства, съездили с Новицким осмотреть место. Им понравилось всё. Они уехали, пообещав дней через десять приехать уже с договором.
Шпильман С.Г. получила отпуск на месяц по её личной просьбе, а вернее по огромной просьбе Новицкого А. П. Лидочка быстро поправлялась, а весь колхоз готовился к свадьбе своего председателя.
Платье себе  и костюм Аркадию Соня купила в Москве, куда они с Аркадием ездили подписывать договор с Министерством.
Свадьба была назначена на 16 марта.

Молодая   поросль.
                Часть пятая.

                Глава первая
....Анна постепенно возвращалась к жизни, удивляя даже врачей, видавших виды. Никто три месяца назад не мог и не давал и сотой доли гарантии, что этот "мешок костей" будет ходить. Но ЭТО случилось! Что помогало Ане, мы никто не знал.То ли её стремление БЫТЬ СИЛЬНОЙ, именно так ей с самого детства говорил отец, то ли многочисленные молитвы её матери Марии, но в начале марта Анна пошла. С костылями сначала , конечно. А потом...
Зашедшая однажды рано утром медсестра просто присела от удивления:
Аня стояла на полу у противоположной стены.
-Как Вы туда добрались?
-Дошла.
-?????
-Я по стеночке, по стеночке...

    Через несколько минут прибежал дежурный доктор. На шум и крики собралось почти всё отделение. И, когда Аня по стеночке вернулась в свою кровать, все зааплодировали.
Крупная слеза радости скатилась по её бледной щеке. ОНА ПОБЕДИЛА!!!!
Через два дня, после проверки рентгеном с неё сняли гипс. Врачи искренне удивлялись её выздоровлению. На их практике такое было впервые.

  Степановна приходила к ней почти каждый день. Она стала для неё второй матерью. А Степановна считала её своей дочкой. Мария и писала, и звонила Степановне очень часто. Каждую неделю они присылали ей деньги, чтоб она покупала для Ани всё необходимое.
Иногда, нечасто, правда, заходила Лиза. Она однажды, когда Аня стала просить её разыскать Анатолия, рассказала ей всю правду об этом подонке.
Анне было очень больно слышать всё это о муже, но ЭТО БЫЛА ПРАВДА! Анатолий не вернётся! Он сбежал, как трус! Как подлец!
И, теперь, как только Аня поднимется с кровати, она подаст на развод. Всё. Это решено!

...Лиза без большого энтузиазма ходила к Ане. Какое-то чувство вины не давало ей открыться Ане. Иногда она вспоминала Анатолия. У Лизы было много мужчин, но Анатолий был особенный. В постели он был великолепен. Но тем не менее он всё таки был трус и подлец! И вот поэтому Лиза вспоминала его с каким-то двояким чувством: при воспоминании о нём у неё приятно щипало под ложечкой, и вместе с тем её не покидало чувство брезгливости...
Сейчас Лиза встречалась с одним врачом. Он был намного старше её, но очень приличный человек. У него была квартира, машина. Но сказать, чтоб он нравился Лизе... скорее нет.

   Мама писала, что Назар вернулся из армии. Работает на Уралмаше. А Гриша служит на Урале, в Нижнем Тагиле, недалеко от дома. Отец часто болеет, на пенсии уже. Да и она тоже частенько прибаливать стала. Часто болит желудок, бывает рвота.
Лиза приглашала мать приехать обследоваться к ней в Свердловск, но она всё никак не соберётся.

Вот и сегодня Лиза получила письмо из Ирбита. Мать снова жалуется на здоровье. Просит, чтоб она приехала проведать их с отцом, пока они ещё живые.
"Интересная ты, мам, женщина,-подумала Варя,-ты думаешь, что всё так просто. Вот захотела и поехала. Я ж не министр."

... Варвара ещё со вчерашнего дня почувствовала сильную боль в желудке. Желудок у неё болел ещё с детства. Она в конце концов привыкла к этому, и уже не реагировала на постоянное побаливание. Но сегодня.... Она сидела, скорчившись на кровати от боли.
Назар ушёл рано утром на работу, а Алексей поехал в дом молитвы. Он теперь частенько там пропадал. Варя тоже иногда туда ходила, но сейчас... Она встала на колени, чтоб помолиться. Живот резко отозвался на её движение. В глазах потемнело, Сильнейшая боль пронзила всё её тело. Варвара попыталась подняться, но не смогла.Последнее, что она увидела -ослепительный свет перед глазами....

...Так и нашёл её вернувшийся из Слободки Алексей. Она лежала у кровати, широко раскинув руки, словно пытаясь обнять кого-то...

... Похороны были тихие, людей много не было. После поминок остались только свои.
-Ну, вот, дети, и осиротел наш дом. Не стало нашей мамки.
Почти четверть века мы прожили вместе. Варя была хорошая жена и хорошая мать. И, если б конечно, не эта язва прободная, жить бы ей и жить.
Лиза, я всё хотел сказать тебе, но всё не решался...  У тебя есть родной отец, Варя мне недавно, года два назад, рассказала, что встретила его тут, в Ирбите. Он в ГУЛАГЕ был. Может ты...

-Я знаю, пап, я видела его. У Ани в больнице. Но я тебя люблю. Ты мой отец. И забудем об этом разговоре.
  Лиза вернулась в Свердловск, продолжала работать, но жизнь, как бы дала трещину. Ей катастрофически не хватало мамы. Не хватало её глаз, тихого голоса, и смеха, переливчатого, звонкого, как у девчонки. Правда, последние годы она смеялась очень редко.
Ну почему она не настояла на том, чтоб мама приехала к ней на обследование?!! Эээх!!!!...

                Глава вторая

 А тем временем приближалась заветная дата для Сони и Аркадия. Вчера вечерним автобусом приехали Нина и Николай. Нина беременная,грузная, она дохаживала последний месяц. Коля не отходил от неё. Он был очень внимателен к ней.
Он изменился, возмужал, что ли...А Нина не изменилась совсем Она ещё больше стала похожа на Марию. Те же глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, та же мягкость в общении со всеми. А  ещё она очень напоминала бабушку Марфу...

Вчера ещё они получили телеграмму, которая в общем-то сразила всех наповал:
"ВСТРЕЧАЙТЕ ПЯТНАДЦАТОГО КИРСАНОВЕ ВАГОН ПЯТЫЙ  АНЯ"
   Григорий Наумович на "Скорой" сам поехал на станцию.
К нему "прицепился" и не отставал Илья. Он приехал на пару дней по поводу такого события. Он вырос, стал высокий, красивый парень. Григорий Наумович смотрел на него сейчас в зеркало и радовался.
Да, хорошие у него дети. У них с Марусей! И царство небесное Бэлле, так, кажется, говорят. Она, наверное, тоже смотрит на них оттуда, сверху, и радуется...

..Поезд медленно подходил к перрону. Григорий и Илья с носилками стояли, ожидая Аню. И, их удивлению не было предела, когда из дверей вагона ВЫШЛА Аня. В руке её была палочка, за плечами рюкзак.
Они оба поспешили к ней, собрались обнять её, но она опередила их:
-Эй, не сильно, не сильно. Медведи!!! Я ещё не совсем в форме.

Потихоньку они поехали в Сосновку. Зима уже сдавала свои позиции, хоть медленно, но заметно сдавая свои позиции весне.
     Аня жадно смотрела в окно. Господи! Как же долго она не видела эти поля, леса! Как ждала она эту встречу!
  Весна, конечно, покажет свою силу, но далеко не сразу. Неспешными шагами она будет незаметно подкрадываться к поседевшей от инея зиме. Весеннее солнышко пригреет своими лучами, пробуждая всё живое, щекоча природу своим ярким, журчащим настроением.

Вдалеке показалось блестящее зеркало воды.
-А что это в этом году Сосна не сильно разлилась?
-Да снегу не много было, вот и разлив небольшой. Мы ж не на Урале живём. Это там снега....
-Да уж. Снега и метелей там хватает. Пап, а Нинка приехала уже?
-Приехала. Беременная она, на последнем месяце. Сейчас они с Колей на Лидочке тренируются.
-А Лидочка как себя чувствует?
_- О, она у нас молодец! Кушает хорошо. Поправилась. Деда с бабой знает, улыбается нам. Соню очень любит, а Аркадий вообще без ума от неё. Ты-то как себя чувствуешь?
-Нормально!!! Выкарабкаемся!

Аня снова замолчала,любуясь природой мелькающей за окном. Для неё всё было так знакомо, и вместе с тем всё ново.
Возле дома их ждала Мария, Нина с Колей, Сёмка.
Аня вышла из машины, прихрамывая, опираясь на палочку. Дорога её заметно утомила.
Её все обняли по очереди и повели в дом.
-А невеста-то где?
-Сейчас придут. Решают организационные вопросы на завтра.
Стол был уже накрыт. Аня погладила рукой знакомую с детства скатерть, провела рукой по спинке стула. Как же хорошо дома!!....

  Аня зашла в свою бывшую комнату. Сейчас там была комната Семёна. На столе лежали учебники за 2 класс, тетради. Аня села на стул, взяла тетрадь. Её захлеснуло желание проверить тетрадь, поставить оценку. ОНА ХОТЕЛА РАБОТАТЬ!!! Она устала ничего не делать. Она учительница!
Семён  красиво писал, и буквы были ровные. "Ну, прям хоть пятёрку ставь!"-подумала Аня.

   В зале послышались громкие голоса. Один, несомненно, принадлежал Соне, другой был незнаком Ане. Она встала, взяла свою палочку, но дверь открылась, и целая ватага народу зашли в комнату. Впереди -Соня. Она раскрыла свои объятия, но Аня опередила её:
-А это и есть жених?
Соня несколько обиженно отстранилась, пропуская вперёд Аркадия. Тот протянул руку:
-Аркадий Петрович! Ой, прости, просто Аркадий!
-Аня.

     Анна не могла бы объяснить почему она так не любит Соню. Вроде б та не делала ей ничего плохого, не обижала её никогда, а вот не любит она её-и всё тут! Даже сейчас, когда Соня смотрит на неё любящими глазами, Аня отыскивает в ней что-нибудь каверзное. Наверно, эта Сонька прикидывается, а на самом деле смотрит сейчас на неё, а сама думает:" Так тебе и надо! Инвалидка!!!! Муж тебя бросил!!!" А может и ещё хуже....

-Анечка, как ты себя чувствуешь? Ты такая молодец, такое пережила и выстояла! Умничка!
Соня с чувством хотела поцеловать Аню, но она снова отвернулась.
Вперёд выдвинулась Нина:
-Где тут моя сестричка? Анечка, золотуня моя, дай хоть обниму тебя.
Аня и Нина обнялись, заплакали. Сели на кровать, молча посмотрели друг на друга, рассмеялись.
-Нюр, а ты чего рассмеялась?
-А я вспомнила, как ты всегда дразнила меня "Утка, утка!"
-И я это же вспомнила!
-Ага. Ну и кто у нас сейчас утка?
- Мы обе с тобой!!!! Я с пузом, а ты с палочкой! Нюрка! Я так люблю тебя!!!! Ну, как ты?
-А, нормально. Выдюжим! Мы ж Мелёхины!!! Помнишь, папаня так всегда говорил? А где он? Ты его видела?
-Видела. Он вчера нас с Колей с автобуса встречал. Он с теть Клашей живёт. Она ж вдова. Дядя Миша с фронта пришёл больной, маленько пожил и помер. Они с папой ладят. Ну, иди! Там Лидочку принесли.
     Аня почему-то поморщилась. Она давно уже не видела свою дочь и отвыкла  от неё. Она сама не может объяснить почему у неё куда-то пропали материнские чувства... Может этот трактор ей и по мозгам проехал?...
Она встала, взяла палочку и пошла, прихрамывая.
Лидочка лежала на кровати. С неё сняли шапочку, и рыжие волосики смешно торчали в стороны.
"Мелёхинская порода, рыжая!"-подумала Аня. Малышка спала, и брать её Ане было необязательно. "Ну, и хорошо!"-молнией промелькнула в голове Ани мысль.

  Аркадий и Соня взахлёб рассказывали Марии, Нине, Коле, что они договорились уже с начальником милиции, и тот даст им на завтра "ПОБЕДУ"!!!!!!! А их свидетель Николай уже привёз из города цветы для невесты.

... Утром пришла подруга Сони Катя Проскурина. Они с Соней закрылись в комнате и никого не пускали. Вся семья  расположились в ожидании. Мария в красивом крепдышиновом платье, купленном Григорием в городе. Да и сам Григорий-красавец! Белая рубашка подчёркивала его смуглое лицо и подёрнутые сединой волнистые волосы. Время не брало его. Подтянутый и молодцеватый, он и сейчас  напоминал Марии того полковника в военной форме, которого она встретила в 1945 году возле правления колхоза. Мария любовалась мужем, он поймал на себе её взгляд, обнял её. Дети обратили на них внимание, заулыбались...

...На улице послышался шум машины. В зал заскочил Аркадий. На его руках повисли соседские мальчишки и девчонки и кричали"Выкуп, выкуп!!!!"Он доставал из карманов серого пиджака карамельки и давал их ребятишкам. Лицо у него было виновато-радостным.
-Ну, где тут моя невеста?
Дверь из комнаты открылась. На пороге стояла Соня. В ослепительно белом длинном кружевном платье Соня выглядела, как королева. Все ахнули! Да и у Аркадия глаза были огромные от удивления.
-Соня!!!! Сонечка моя!!!! Любовь моя!!!!!

Он взял её на руки, закружил... Все смотрели на них с обожанием. Все... кроме Ани. Она даже губу закусила, чтоб не сказать что-нибудь плохое....
"Ну, почему всегда везёт этой дуре Соньке? И работа у неё хорошая, и жених красивый и богатый... А я...Ну за что мне всё это?... Нет, надо уезжать отсюда, надо ехать в какой-нибудь большой город. Там искать свою судьбу. Какого-нибудь богатенького найду себе... Ага, найду... С хвостом-то моим...." Аня вздохнула, посмотрела на Лидочку, которую Мария держала на руках.
Аня умело наклеила улыбку на бледное лицо и пошла вместе со всеми провожать молодых. Они поехали покататься, а все потихоньку направились в сельсовет.

...Молодые расписались и пригласили всех в колхозную столовую. Там и праздновали такое знаменательное для Сосновки событие. Практически вся Сосновка собралась возле столовой. Часть сидели за столами, а те, которые не были приглашены, стояли у открытых окон, наблюдая свадьбу с улицы.

  День был великолепный. Казалось, что и сама Весна пришла поздравить молодых. Тонкие ветки берёз махали им, ласково о чём-то сокровенном им журчали многочисленные ручейки. А солнце!!!! Оно весело светило, играя всеми своими лучиками и, отражаясь в зеркале воды,  посылало своё отражение молодым.

... Свадьба тоже была великолепной. Тосты, подарки... Были высокие гости и из района, и  из области, и даже из Москвы. Всё таки колхоз-миллионер!!!! Молодым подарили и ключи от машины, и от дома...Вобщем подарили всё, что можно только подарить.
Все сидели за столом и завороженно смотрели на жениха и невесту. Красивая пара!

  Ане надоело смотреть на них. Она сначала потихоньку, а потом всё громче начала плакать, а потом просто зарыдала. Всё внимание моментально перешло к ней. Кто-то предлагал ей воды, кто-то просто обнимал, кто-то совал в руку платочек. Хоть на несколько минут, а она всё таки переманила внимание от Соньки  на себя. Из-под носового платочка она поглядела в сторону невесты. Соня тоже была взволнована и тоже смотрела в сторону Ани. Она что-то объясняла Аркадию, тот понятливо кивал...
Иван, сидящий рядом с Аней, тихо спросил:
-Чудишь, дочка?
-Ага. Чудю маленько.
-Ну-ну.

  Аня отвлекла на себя внимание не надолго. Всех устроило объяснение Марии, что Анечка после очень серьёзной травмы, приехала только вчера и очень устала. А слёзы-ну, это слёзы радости за сестру.
    Свадьба продолжалась, снова кричали "Горько!", снова молодые целовались, и никому уже не было дела ни до Ани, ни до её слёз.

  Аня вышла на улицу. Свежий и ещё очень прохладный  ветерок объял её своими колючими руками. Аня поёжилась и вернулась внутрь. Навстречу ей шёл Иван.
-Ну, и что это было, дочка?
- Не знаю! Захотелось поплакать и поплакала. Всё! А что? Народ заинтересовался? Или у невесты настроение испортилось?
-Ну, чего ты злишься? Это ж не она твоего мужа увела!
-Да чихала я, пап, и на неё, и на этого мужа. Я устала, папа, отведи меня домой.

  Они шли вдвоём по улицам Сосновки. Постепенно злость уходила, на её место воцарялась усталость. Страшная усталость!!! Ноги стали ватные. Аня искренне пожалела, что со слезами упросила главврача выписать её под её ответственность. И на фик ей была нужна эта свадьба, эта Сонька с её Новицким!!!! Здесь всё ей чужое!!! Она не хочет гнить в этой Сосновке. Всё! Достаточно!!!! Маму и отца увидела, дочь посмотрела. Всё, надо возвращаться в больницу в Свердловск  и долечиваться.

  Аня легла на кровать, сон не приходил. В кроватке ворочалась Лида. Пока Аня была на свадьбе, с ней сидела соседкина девочка.
Аня подошла к кроватке, посмотрела на дочь.К своему удивлению, она НИЧЕГО не чувствовала к этому  рыжему существу...
"Ну, что, свет ты мой, Лидия Анатольевна Топоркова! Уезжает твоя мать, уезжает прямо завтра. А ты оставайся тут, в Сосновке. А я, как на ноги встану, возможно заберу тебя. А пока ты мне только мешать будешь. Вот так! А дальше- время покажет....

                Глава третья.

... Васька Арсюков гнал в озеро гусей. Мать его, Надя, сегодня на прополке, а он  в доме за хозяина. Нет, у него есть ещё и старшая сестра Катька, но с неё какой спрос?.. Баба, она и есть баба. Вот был бы батя живой.... Но он утонул в прошлом году в Сосне, неловко сиганул в тарзанки да так и не выплыл. Нашли его только на третий день, течением отнесло к плотине. Рыбы объели всё лицо, так что хоронить пришлось в закрытом гробу. Мать долго рыдала и билась, но потом утихла. Сейчас и не вспоминает про него. А Васька вспоминает. Особенно, когда посмотрит на соседей своих.

  Напротив них стоит дом бабы Марии и деда Гриши. Семья у них большая, но сейчас кто где. Васька знаком со всеми. Софья Григорьевна- она самая добрая у них. Она вышла замуж за председателя колхоза Новицкого. А потом Новицкий закончил академию в Москве и его забрали работать в Министерство сельского хозяйства. Тетя Соня не хотела ехать сперва, но потом всё таки уехала. Васька даже плакал, когда её провожали. Детей у них нет, и она всегда давала Ваське конфеты.

 Ещё у них есть дочь тётя Нина, но она живёт где-то далеко. И когда она приезжает, то их соседка баба Даша-прокурор всегда говорит:"Ну, явилася орава!" У тёти Нины пятеро  детей. Ещё у них есть сын Илья Григорьевич. Он зубной врач в Москве. Такой важный всегда!! В галстуке!! Как индюк, прямо. А самый младший Семён  учится в 10 классе.

И ещё у них есть внучка Лидка. Она учится во втором классе. Отличница! Мамка всегда её ставит  Ваське в пример. Ах, Лидочка-умница, Ах, Лидочка-помощница! Нет, она правда девчонка хорошая. Главное, что она не нюня, как другие.  Из-за того, что на их улице живут одни старухи, а детей мало, то он вынужден дружить с Лидкой. Они и в казаки-разбойники играют с ней, и в биту. Она правда по деревьям не так уж хорошо лазить умеет, но всё ж.... А что делать?!

   У Лидки нет родителей. Она бабу Марию называет мама Маруся, а деда Гришу-папаня.
Хотя, один раз, когда к ним вечером пришла баба Даша-прокурор,
Васька подслушал их с мамкой разговор. Баба Даша сказала, что Лидкина мать-кукушка, что она подбросила Лидку старикам, а сама где-то шляется. А мать сказала, что Анька-шибунялка.

    Сначала Васька не понял это слово, а сейчас, когда Катька приходит из клуба поздно, то мать на неё кричит и называет дура и шибунялка.
Значит и Лидкина мать откуда-то поздно приходит, наверное.
Васька хотел об этом спросить у мамки. Но только он заикнулся про это, мать выдала ему тааакую оплеуху!!!!
-За что?
-А нечего бабские разговоры подслушивать! Ты-мужик, помни об этом! Тебе сплетничать не пристало!

...Всё таки гуси-бестолковые птицы. Куда один повернёт, туда и остальные за ним! Шли-шли все вместе, а тут, как назло, из-за двора вышла Лидка. Ну и гусак за ней!!! Она бежать. Но видать ногу подвернула, что ли... Гусак давай её клевать. Хорошо, что Васька вовремя подскочил, спас. А тут на крики и Семён выскочил. Взял Лидку на руки, понёс в дом.

 Лидка вышла только к вечеру. Ноги все в синяках, руки тоже. Но не плачет! Молодец! Она говорит, что её дед,(у неё ещё один дед был-дед Ваня Мелёхин) учил её никогда не плакать. Он ей говорил: "В жизни надо быть сильным. Слабак, когда падает, то его сильные затопчут и не посмотрят! Будь сильной и никогда не плачь!"
Дед Иван помер года два или три назад. У него очень желудок болел. Он в плену его загубил, так мамка говорила.
 
.. Мария возвращалась с огорода. На сегодня она свой минимум выполнила, картошку прополола всю. Устала, правда, очень. Что-то последнее время у неё сильно начало болеть  в груди. Надо б поехать в город, провериться, но всё никак не выберется. То одно помешает, то другое...

Мария уже почти подходила к дому, когда услышала знакомый голос:
- Мама Марусяяяя! Лови меня!!!
Навстречу ей бежала Лидочка. Мария расставила руки, чтоб поймать её. Но она немножко не добежала, и... растянулась во весь рост. Мария подскочила к ней, подняла, поцеловала. Ласково спросила:
-Не больно?
-Не-а!...
-Ох, ты, золотуня моя! Как же я тебя люблю!
-Мам Маруся! Как хорошо, что хоть ты  меня любишь. Меня никто не любит.... Почему, мам Маруся?
-Да кто ж это тебе сказал  такую глупость?
-Васька... Он сказал: "Да кому ты такая дура нужна?...
-Сам он дурак. Пошли домой, я тебе блинчиков напеку.

  Мария всё думала про Лидочку. Конечно, она очень страдает без родительской любви. Но что ж поделаешь, если нет рядом с ней родителей.

   Аня искала много лет Анатолия, чтоб подать на него на алименты. Но он был "как осенний листок". Их развели "с третьей попытки", а вот с алиментами ничего не получалось. В конце концов все попытки поисков оставили. Аня удачно вышла замуж за хорошего человека и живет с ним сейчас....
Её раздумия прервало появление Васьки.
-Вася! Приходи к нам блинчики кушать. Я сейчас напеку.
-Мама Маруся! Ты ж его хотела отругать...
-Ну, сначала его накормить надо. Бегает пацан целыми днями голодный. Мать-то на работе.
-Добрая ты у меня, мамуся Маруся! Как я люблю тебя!

                ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.

...Будильник пронзительно зазвенел. Аня взглянула на часы, было без четверти семь. Ох, ёлки! Как же надоело вставать рано! Скорей бы на пенсию что ли.... Хорошо Михаилу, ему на работу к девяти, но они ж "белые люди"... Михаил работал в исполкоме, заведующим отдела. А она, Аня, работала сейчас в профкоме Уралмаша. И то, конечно, не без помощи Михаила.

.... Она вернулась после Сонькиной свадьбы в Свердловск. Сразу же пошла в больницу, расплакалась там, сказала, что не выдержала испытание. Ноги немеют, внутри больно. Короче, её снова положили в травматологию, где она пролежала ещё больше месяца. Выписалась, пошла к Степановне. А та вся в расстройстве. В Москве, на стройке погиб её единственный сын Сашка. Может сам упал, может кто помог, но парня нет.
Степановна пролежала в постели целых две недели. Подскочило давление, сердце не выдерживало. Ане было страшно, вдруг она умрёт и тогда Аня останется здесь совсем одна.

  Когда Степановна оклемалась, то первое, что она сделала-пошла к нотариусу составить завещание.
Всё своё имущество она переписала на Аню. Аня стала искать себе работу.  Учебный год уже закончился, учителя не нужны. Она попросила в гор ОНО хоть какое-то место работы. Ей нашли работу воспитателем в маленьком садике от Уралмаша, она согласилась. Там  она проработала год.

   Однажды к ним пришла комиссия из горисполкома, проверять условия пребывания детей в ведомственных детсадах. Комиссию возглавлял Михаил Андреевич Зотов, небольшого росточка, лысоватый, с уже заметным животиком. Короче совсем не принц! А вот Аня его заинтересовала. Высокая, стройная с красивыми рыжими волосами...
  После проверки он велел навести все справки про Аню. Ему доложили, что живёт она на окраине, снимает квартиру, ни мужа , ни детей у неё нет.

    Где-то через месяц, когда Аня вышла после работы, на улице её поджидала белая "Победа". Она поравнялась с ней,дверка открылась:
-Анна Ивановна, садитесь, подвезу.
    Моросил противный осенний дождь, идти было далеко, и она села в машину. За рулём был Михаил Андреевич. Он был одет в дорогой костюм, пах каким-то дорогим одеколоном, был выбрит до синевы. "Готовился!"-усмехнулась про себя Аня.
-Эх, погодка-то, а, Анна Ивановна!!! Прямо, как сказать, "займи, но выпей!" Что Вы скажете, если я Вас приглашу в ресторан?
-А знаете, я, наверное, соглашусь.
-Спасибо, спасибо, дорогая.
Он взял Аню за руку, слегка пожал. Рука у него была тёплая и мягкая. Аню, как током пронзило, даже непонятно почему.

  Они сидели в дорогом ресторане. С Зотовым все здоровались, официант просто заискивал перед ним. Ане льстило, что она сидит рядом с таким человеком. Она выпила несколько бокалов дорогого вина, голова закружилась, её стало тошнить. Она вышла в туалет. Её вырвало, но слабость не прошла.
Аня вернулась за стол. Её бледность, наверное, напугала Зотова.
-Что с тобой, Анечка? Поедим домой?
-Да,-выдавила Аня.

  В машине она уснула, а когда проснулась, то вначале не поняла где находится.
Она лежала на широкой деревянной кровати на накрахмаленном белом белье. Рядом никого не было. Она огляделась. Спальня была уютная. Мебели было немного. Широкая кровать, большой шифоньер, треляж. На полу синий пушистый ковёр.
Пахло свежесваренным кофе. Аня вдруг почувствовала, что она голодна. Зашёл Зотов в махровом халате. Аню удивил его вид. Она как-то раньше просто не видела мужчин в халатах. Из-под халата торчали тощие волосатые ноги.
-С добрым утром, моя королева!
-Да уж, королева.... "Отметилась" вчера. Простите меня, Михаил Андреевич!
-Это что ещё такое! Какой такой Михаил Андреевич! Просто Миша, а ещё лучше-Мишенька. Договорились?
- Ой, я не знаю.... Вы такой человек... А я... Ну кто я? Так, серая мышка...
-Отставить! Никаких пререканий! Прошу-кофе! Только что сам сварил.
-А жена Ваша где? Она мне не накостыляет?
-Нет у меня, Аннушка, жены. Была, но, увы, вся вышла. В прошлом году мы расстались, развелись. Она уехала в Москву с моим замом. Всё? Ваше любопытство удовлетворено, королева моя?
- Ой, Вы меня смущаете...
-Короче, Аннушка. Ты сейчас едешь домой, собираешь вещи и переезжаешь ко мне. Понятно излагаю? Я на тебя глаз положил ещё при проверке. Посмотрел и сразу подумал: "Эх, такая баба, и не моя! Я не я буду, если я её не добьюсь."
Пей кофе и поедем за вещами.

...Аня с этого дня жила, как во сне. Она никак не могла понять, чем же она  так заинтересовала Зотова. Но относился он к ней хорошо, уважительно, и она , в конце концов, постепенно привыкла к нему, как привыкают к новому платью или стулу. Любила ли она его? Скорее нет, но ей очень нравилось её теперешнее положение. Её гордыня была вознаграждена: шикарная квартира, машина, ещё и дача за городом. Зотов всё тащил в дом, как он говорил " в гнездо". И только одно, но очень страшное для Ани условие он ей поставил : он не любит детей, и не хочет, чтоб они у них были!!!

  Ане страшно было признаться, что у неё есть Лида. Это сразу же бы отбросило её снова в трущобу Степановны, а она уже привыкла жить на широкую ногу. Она не могла ездить в отпуск вместе с Михаилом в Сосновку, так как тот любил отдыхать в Крыму. Лида уже пошла в третий класс, а Аня так не разу и не приехала навестить родителей и дочь. Сначала она очень мучалась этим, а потом настроила сама себя, что исправить ничего не возможно, что Лиде в селе намного лучше, чем было бы в Свердловске. Там и молочко парное, и сливочки, и баба Маруся её любит...

...Соня и Аркадий Новицкие покачивались  уютном купе скорого поезда, несущего их в Сосновку. Они часто ездили туда, так как там  уже работало их "детище"- небольшой завод "ФармаНов", выпускающее кроме препарата ППО ещё и некоторые лекарственные препараты.

  Много событий произошло в их жизни после их свадьбы, когда мы расстались с ними.
Аркадий закончил академию. Безусловно, такой человек, как Новицкий, такой "бриллиант," не могли не заметить.
Его испросили для работы в Министерстве сельского хозяйства. Он дал согласие. Правда не сразу. Ему было жалко оставлять Сосновку, колхоз "Завет Ильича", Шпильмана, который стал для него не просто партнёром, а и отцом. Родители Аркадия погибли в блокаду, и Григорий принял его, как сына. Но решение правительства, как все понимали, не оспариваются.

  Аркадия познакомили с кандидатурами преемников. Они с Шпильманом, после скурпулёзного изучения биографий, выбрали кандидатуру уроженца Сосновки Проскурина Михаила Ивановича. Он тоже был молодой, участвовал в жизни колхоза ещё будучи комсомольцем.
  После процедуры представления Михаила, как кандидата,общему собранию колхоза, после напутственного слова Шпильмана,председателя облисполкома, секретаря обкома партии символический ключ от колхоза-миллионера "Завет Ильича" был передан Михаилу Ивановичу Проскурину.

  Семья Новицких переехала жить в Москву, где они получили шикарную 3-х комнатную квартиру в центре столицы. Аркадий Петрович приступил к работе в Министерстве, а Софья Григорьевна, тоже кстати окончившая Академию, продолжила свои исследования в области экстремальной медицины.
... Она ехала в метро, когда почувствовала резкую жгучую боль внизу живота. Она решила выйти на следующей станции, встала и тут же упала без сознания.
В "Склифе, куда её привезли ей сразу же поставили диагноз-внематочная беременность.
Когда Соня очнулась после наркоза, она попросила карту болезни. Объяснять ей ничего не надо было. Она всё поняла!!!
У НЕЁ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ДЕТЕЙ!
Она неделю ни с кем не хотела разговаривать. Ей не хотелось жить! Как можно жить с таким диагнозом! Зачем!!!!

  Она месяц не ходила на работу, просто сидела и тупо молчала. Потом встала, умылась, причесалась и молча пришла в лабораторию. Она работала, как одержимая. За один месяц она сделала столько, сколько не было сделано за полгода.

Потом она приехала в Сосновку, осталась там отдыхать на всю осень. Ходила по ягоды, по грибы, просто ходила по золотому лесу, шуршала листьями.
  Соня очень любила осень, вернее её "золотой период", когда "в багрец и золото одетые леса".
Ранним утром было уже довольно прохладно, а днём солнышко ещё пригревает, напоминая о лете.
Соне было хорошо в лесу, успокаивающе. Вот и сегодня она взяла лукошко и снова отправилась в лес.

   Густой, молчаливый лес стоял, задумавшись, блестя своим золотым убранством.Это золото было везде: вверху, внизу, кружило в воздухе десятками резных листьев, падающими, как раненые птицы.
В воздухе пахло грустью. Вскоре деревья лишатся этого дорогого наряда и откроют свои голые ветки холодным дождям и вьюгам.
Старый дуб, у которого остановилась Соня,печально поскрипывал на самой опушке, как будто задумался перед продолжительным зимним сном. Соня обняла  дуб, прижалась к его корявой коре, подняла глаза наверх. Там, сбившись в клин, летели, курлыча, журавли.
"Хорошо вам, свободным! А мне вот грустно!"

   Она прошлась ещё немного, и замерла. У трухлявого, покрытого мохом пенька выстроились в ряд стройные крепкие опята. Их было здесь видимо-невидимо и все они просились к ней в лукошко...
"Маленькие мои!" Соня присела, погладила грибы по прохладным коричневым шляпкам.       Она вспомнила, как во время войны, да и после, грибы были основным их лакомством. Картошка, капуста и грибы. А всё равно тогда на душе было как-то легче, чем сейчас.

   Треск ветки заставил её оглянуться. Перед ней стояла старушка небольшого росточка в белом платочке, в вязаной кофте, с корзинкой. Она была незнакома Соне, хотя всех сосновских она знала.
-Здравствуйте, бабулечка! Грибы ищете?
-Да все мы, девонька, ищем что-то... Ты вот с лукошком, стоишь возле грибов, а лукошко-то пустое... Значит, не грибы ты ищешь, а нечто другое. Душу ты свою потеряла, покой...Угадала? А успокоение ты найдёшь. Только не в лесу, в родном доме найдёшь. Да оно давно тебя там ждёт, дожидается. И не бойся ничего, в радость тебе дочка будет. И тебе, и мужу твоему. А сейчас ступай.

Соня оглянулась. Поляна была пуста.
  Она была просто поражена. Такого с ней не было никогда. Прямо наваждение какое-то. Она никому не рассказала о странной встрече в лесу и ночным поездом вернулась в Москву. Соня успокоилась, смирилась под руку судьбы. Ну, что ж не всем Бог даёт детей, будем жить...


  Аркадий  много работал. Да он и не умел по-другому. Он работал, как говориться, не покладая рук. Его заметили и в Министерстве, продвигали по карьерной лестнице. Но своей работой он всё больше и больше отгораживался от  Сони. Да и она вобщем-то тоже посвятила себя работе, исследованиям. Вот так и жили....

                ГЛАВА ПЯТАЯ.

... Мария приготовила ужин и ждала своих мужчин. Григорию уже  исполнилось 60 лет, но он не оставлял свою работу. А Сёмочка этой осенью уже пойдёт в армию. Он работал сейчас в колхозе в МТС. Лидочка сидела у себя в комнате, шила куклам платья. Мария присела у окна, задумалась.  Что ж правду люди говорят:"Маленькие дети спать не дают, а с большими сам не уснёшь".

Выросли их дети, разлетелись кто куда. Вот вчера получила письмо от Ниночки. Она умница. Семья большая, но она справляется. Пятеро деточек, шутка ли... Она, почитай каждый год и рожала,как бабушка её Марфа, царство ей небесное.. Мария гостила у них в прошлом году на Пасху. Понравилось ей у них. Коля очень степенный, за детками смотрит, Нине помогает. Сваха, Колина мать, спрашивает:"Ну, и сколько ж вы их ещё рожать будете?" А Коля смеётся:"Нам ещё поработать надо, до футбольной команды догоним..."

  А в прошлом году она гостила у Илюшеньки с Леной. Они оба зубные врачи, поженились в Москве. Больших торжеств не делали. Родители, Соня с Аркашей, дружок с дружкой. Посидели в ресторане. Леночка хорошая девушка. Тихая, черноглазенькая.Хорошая пара они.

  Да и у Сони с Аркашей тоже всё вроде наладилось. Господь деточек не дал, но зато работа хорошая, в уважении на работе. Сонечка, правда очень переживала сперва, а сейчас вроде как смирилась.

   И только одна заноза болит в сердце у Марии- Нюра. Нюра, Нюра, Нюрочка! Дочечка моя золотая! Что ж это ты натворила! Не едешь, не пишешь да и на мои письма не отвечаешь. В гости не зовёшь и сама не приезжаешь... Дитё уже выросло, вон какая умница да красавица. Неужто ж сердечко у тебя не болит? Закаменело оно у тебя что ли? А вот , не дай Бог, что с нами, куда Лидочку-то? А мы ведь не молодеем... Да и здоровье на убыток идёт... Опять вот чегой-то в груди болит... Чего это такое, сама не знаю. Прямо какой-то комок... да тугой какой...
 
   На крылечке послышались шаги, вернулись Григорий Наумович и Сёмушка. Григорий подошёл к Марии, обнял её, прижал к себе. Мария сморщилась от боли.
-Что такое, Марусечка? Или я такой противный стал, что ты так морщишься?
-Нет, Гришенька. Всё не хотела тебе говорить, да видно надо. Беда у меня. Что-то у меня в груди, какой-то комок. То просто был, а сейчас болеть стал...
-Так. Завтра я возьму машину и поедем в город в больницу. И никаких возражений...

    Утром Григорий подкатил к дому на газике. Мария была уже собрана. Она надела свою любимую белую кружевную кофточку, Сонин подарок, и чёрную в складочку юбку. Собрала в узел начинающие седеть волосы. Посмотрела на себя в зеркало.
"Да, стареешь, Мария Александровна... От былой красоты только и остались глаза да ресницы.."
Григорий неслышно подошёл сзади, легонько обнял, поцеловал в шею
-Красавица ты моя! Марусечка! Как же я люблю тебя! Всю свою жизнь люблю!!!!

   Он посмотрел в зеркало. Они давно не стояли так рядом. В овале зеркала их два лица, украшенные букетиком сухих цветов, воткнутых в оправу зеркала, почему-то зловеще напугали Марию.
"Прямо как  на фото на кладбище!"-подумала она и резко отстранилась от зеркала.

   В больнице, пока Мария была на приёме в кабинете, Григорий дожидался её, читая сегодняшнюю газету, которую он прихватил с собой. Что-то он себя неважно чувствует сегодня. Сердце так противно ноет, колет. Григорий достал валидол, кинул под язык.
Вышла Мария.
-Гриш, врач чегой-то тебя зовёт. Зайди.

  Врач не стал юлить, неприкрытым текстом сказал, что дела неважные. У Марии  рак груди, причём очень запущенный. Операция бесполезна.
Это был, как удар по голове. Григорий сразу как-то обмяк и посторел.
-Доктор, помогите! За любые деньги, доктор!
-Да при чём здесь Ваши деньги! Здоровье  за деньги не купишь! Надо было беречь жену!

   Григорий вышел из кабинета покачиваясь, но с наклеенной улыбкой. Надо держаться! Маруся ничего не должна заподозрить... Они поедут в Москву... Там Новицкий, Соня... Они помогут...
-Ну, что он хотел-то, Гриш?
-Да спросил, когда можно будет приехать к нам в колхоз диспансеризацию проводить.
-Ааа! Ну, что поехали?
Мария пошла вперёд, Григорий следом, держась за сердце.

   Они проехали по трассе километра два, когда Григорий начал заваливаться на бок.
-Гриша, Гриша, ты чего? Гриша, на дорогу смотри!!!! Грииииишаааааа!
Они на скорости врезались в идущий навстречу самосвал,затем перевернулись несколько раз...

    ...Водитель самосвала выскочил, вытащил из машины сначала Григория, затем Марию. Григорий был мёртвый, Мария ещё дышала. В горле у неё клокотало. Она через силу что-то говорила...
-Что? Что?-водитель наклонился к ней.
-Лидочка... мама.... больно....
Она вытянулась и застыла....

...С утра небо было затянуто тучами, казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Но к полудню распогодилось, выглянуло солнце, но и оно прикрыло свои глаза облаками, как платочком. Тоже, видно плакало по погибшим Марии и Григории.
   А в Сосновке не было на улице людей, которые бы не плакали, либо не смахивали украдкой набежавшую слезу. Их знали все, и никто не мог сказать про них ни одного плохого слова.

   Возле дома семьи Шпильман орудовали плотники. На дощатом помосте стояли два гроба, обитые красным бархатом. Поодаль стоял деревянный памятник, и сосновский фотограф Коля  Фомин прилаживал к нему фотографию. В овале два лица, а сверху веточка сухих цветов....

  Людей было много, и ещё, и ещё подходили. В доме собралась вся большая семья Марии и Григория: ещё прошлой ночью приехали Аркадий и Соня, Илья и Лена из Москвы. Также с ними приехали два племянника Марии, сыновья её младшей сестры Елены. Приехала Нина с грудным Алёшкой. С остальной ребятнёй остался дома Коля. С заплаканными глазами ходил по дому Семён. Все они стояли возле Лидочки. Соня сделала ей укол, и сейчас на руках успокаивающе убаюкивала её. Решили, что Лидочку на кладбище брать нельзя, она просто не выдержит. Её заберёт Надя, соседка. Когда привезли гробы, Лида очень кричала. Просто не переставая, её уговаривали взрослые, но она всех отпихивала и уже надорванным голосом кричала:
-Мамулечка, миленькая моя! Зачем????? Кто ж меня теперь будет любить??? Я же никому теперь не нужна !!!!! Уж лучше забери меня с собой, чтоб я не мучалась!!!!!
Уж ,конечно, не случайно оказавшаяся тут в этот момент баба Даша-прокурор, задумчиво сказала:
-Эх, Нюрка, Нюрка! Что ж ты творишь? Неужто и сердца у тебя нет совсем, а?

... А Аня в это время сошла с поезда на станции. Она не спала ни минуточки в поезде, да и вообще не спала с той минуты, как ей принесли эту страшную телеграмму. Она сразу стала собираться. Достала из шифонера два крепдышиновых платья, разложила их на кровати. Одно было синее с мелкими цветочками, одно тёмно зелёное, с широкими воланами на груди.
 Зелёное она повесила обратно, подумав, что воланы будут её полнить. Покопавшись ещё, она нашла  отрез чёрного шёлка на юбку. Поискав какую-нибудь чёрную косынку или шарф и не найдя, она взяла ножницы и отрезала от отреза сантиметров 20 ткани. Надо б было побольше, но тогда юбка получится коротковатая...

 Дальше обувь. Она достала пар пять туфлей, придирчиво осмотрела их, выбрала чёрные лаковые открытые. Они ей шли, она уже один раз их одевала, когда они с Зотовым ходили к начальнику милиции на юбилей. Ей там все делали комплименты.

 Затем положила в сумку ещё шёлковую бежевую ночнушку и длинный китайский шёлковый халат. Осмотрела сумку и решила добавить красивое китайское полотенце.
А то в этом Богом забытом краю нормальных-то полотенец нет наверное. Не забыла, конечно, пудру, крем от морщин, душистое мыло, её любимые духи "Красная Москва", губную, а главное широкополую шляпу, которая ей очень шла. Вот, и чёрную ленточку туда можно присобачить. Ну, не будет же она в этом дурацком чёрном шарфе ходить там...

     Ну, вроде бы всё. Надо звонить Зотову.Она набрала его номер:
-Котёнок! У меня тут неприятность. Телеграмму сегодня принесли. Что-то с мамой случилось, и представляешь, без меня не могут!!! Бездари!!! Ну, а что ты думаешь, село!!! Ну, а что с них взять!?.. Котёнок, пришли мне машину, я поеду . Да, сейчас, конечно. А что ты хочешь, чтоб они нас телеграммами забросали?.. Ну, всё, милый, не скучай тут без меня.. Не знаю, максимум на пару дней... Ну всё, целую, жду машину.

    Она положила трубку. Аня уже года два не работала. Сидела дома, варила Зотову борщи, жарила котлетки. Раз в неделю приходила женщина, чтобы убраться в доме. Дом у них был немаленький. Зотову дали его, когда он стал председателем облисполкома.

   Машина приехала быстро, о билете побеспокоился Зотов. Короче, уже через два часа Аня укладывалась на нижнее место в купе, а в 11-50 прибыла на станцию, знакомую ей с детства. Правда, сейчас она многое здесь не узнавала, многое изменилось... Она стала искать, где останавливается автобус на Сосновку. Ещё в поезде она надела платье,туфли, повязала ленточку на шляпу.  Сейчас шла, держа её в руке, и вдруг услышала чей-то голос:
-Нюра! Нюра! Мелёхина!!!!
Она не очень хорошо разглядела через тёмные очки кто это зовёт её этим дурацким именем и машет ей рукой... Какая-то бабка в бесформенном балахоне и в белом платочке.
-Нюра, иди сюда! Автобус через пять минут уже поедет.
Аня подошла ближе. Кого-то ей эта женщина напоминала... Но кого????
-Нюр, ты что не узнаёшь меня что ль? Зина я . Зина Лисюткина. Ну, помнишь, учились в педучилище с тобой? А потом  на Камчатку поехали...Вспомнила? А я смотрю, идёт какая-то пава, не нашинская... А присмотрелась-ты! Ой, Нюрка, как же я рада тебя видеть!!!-она прижалась к ней и на Аню повеяло запахом пота. Она отстранилась.- Ой, чо я говорю-то!? Ведь горечко-то у тебя какое!!! Уж как мы все там в Сосновке плачем за тёть Марусей да за Грирорь Наумычем-то... Вот ведь судьба...Жили вместе и погибли разом, в один день...

  Автобус тронулся, что-то под ухо щебетала Зина, но Аня думала о своём. ЕЙ БЫЛО СТРАШНО!!!!! Страшно не покойников увидеть, ей было страшно увидеть свою дочь.

... Все стояли на улице, возле гробов. Все кроме Лидочки. После снотворного, которое уколола ей Соня, она крепко спала в прохладной Надиной горнице. Ждали автобус из города. Все всё таки надеялись, что ОНА приедит. Уже и так ждали её третьи сутки. Ну, а если этим автбусом не приедит, то ждать больше нечего.

   Автобус остановился возле магазина. Вездесущие мальчишки, увидев незнакомую тётеньку в шикарном платье и в шляпе, каким-то пятым чувством ,наверное, догадались, что приехала ТА, которую ждут. Они побежали, обгоняя друг друга, толкаясь и крича:
-Приехала, приехала!!!!
И весь народ, позабыв на секунды о причине, собравшей их тут, повернулись, и .... замерли.

   По заросшему травой лугу, в широкополой белой, с чёрной лентой, шляпе, невиданной в этих краях, в туфлях на высоких каблуках, которые проваливались в мягкую землю,в развеваемом ветром, крепдышиновом платье шла ОНА, шла блудная дочь своих родителей, шла предмет обсуждения и осуждения всей Сосновки на протяжении многих лет!!!!
    Она подошла к помосту, молча, не поднимая глаз, обняла лежащую в гробу мать... И вдруг её прорвало!!!! То, что столькие годы она прятала от всех и от себя вырвалось!!!!
-Мааааааамааааа!!!! Маамочкаааааа! Прости меня!
Она встала на колени перед гробом, опустила голову. Стояла тишина!!!! Все замерли!!!! Люди ждали!!!!!

  Но она встала, как будто, сыграв свою роковую роль в театре и поклонившись зрителям,как актриса, уже чувствовала себя свободной от роли.
  Анна огляделась. В группе, одетой во всё чёрное, разглядела Нину, Соню, ещё кого-то. К ней подошёл Семён, которого она, конечно, не узнала. На правах хозяина он сказал:
-Пойдём, сестричка! Сумку положишь, да и пойдём уже, итак третьи сутки тебя ждём. Аркадий велел дожидаться тебя. Он звонил твоему мужу. Тот сказал, что ты выехала...

...На кладбище все плакали, рыдали. Аня тоже, прикрывшись кружевным платочком утирала слёзы. А сама лихорадочно переходила взглядом с одного детского лица на другое. ОНА ИСКАЛА ДОЧЬ!!! Боже, ну что ж за испытание ты мне приготовил... Неужели она так изменилась за эти десять лет... Сколько??? -переспросила она сама себя... ДЕСЯТЬ ЛЕТ!!! Она не могла себя заставить посмотреть в сторону гробов, у неё была другая, более важная работа.

    -Не ищи. Нет её здесь. Мы её дома оставили...
    Она оглянулась. Рядом с ней стояла Соня. Красные, распухшие глаза, нос картошкой. Фи, как она подурнела за эти годы... Наверное, совсем не ухаживает за собой....

  Поминки колхоз делал в колхозной столовой. Людей было много, садились в 3 или 4 приёма. После поминок вся семья вернулась домой. Сели за дубовый резной стол, который помнил не только их родителей, но и дедов и прадедов. Все были уставшие, разбитые...
В воздухе повисла напряжённая зловещая тишина... Все молчали...

- Да, чувствую мне придётся начинать,-тихим голосом начала Соня,- ребята, девочки, нам всем сейчас очень трудно. Потеря невосполнимая, но надо продолжать жить. У нас, евреев, не принято долго быть в трауре. В Торе написано, что все мы в руках Божих. Я помню, что моя бабушка, мамина мама, так читала мне из Торы.
Делаем так: дом остаётся Семёну. Ему через 2 месяца в армию, а там через три года посмотрим.
Если кто-то хочет что-то взять на память из родительского дома, я думаю, Сёма против не будет. Мы возьмём Библию бабы Александры. Это всё. У нас здесь наш "ребёнок"-заводик. Мы будем приезжать часто, порядок на могилках гарантируем.
Ну, и самое главное, то что не решишь в одну минуту: Лидочка.
Аня, ты забираешь её?

  Аня молчала. Она лихорадочно соображала. Сейчас, только от одного её слова зависит вся её судьба. Она на секунду представила себе, как возвращается к Зотову с Лидкой. Он непонимающими глазами смотрит на них обеих, а потом выкидывает Анины вещи вместе с ней на улицу... Ну, и что она, куда она? Где жить? Где работать? Работать... да она уж забыла как это делается...
-Аня, ты что не слышишь? Ты забираешь Лидочку с собой?
-Нет.
-Что? Как?-у Нины перехватило дыхание,- Ты ж понимаешь, что она не может остаться здесь одна. Аня! Да что ж ты делаешь-то?
- А она и не останется здесь одна. Так, Аня! Как мы все поняли, и тебя за язык никто не тянул, ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ОТ ЛИДОЧКИ. Так? Так, я спрашиваю?
-Да,-чуть слышно сказала Аня.
-Нет уж, дорогая, ты говори внятно и понятно.
-Да.... да-да-да!!!!-истерически взвизгнула Аня. Лицо её исказила гримаса. Достали вы уже меня! Я ненавижу вас всех!
-Анечка! Да что ты такое говоришь?-Нина встала, хотела обнять её.
-Да отвали ты, желанщица хренова, амёба бесхребетная,инкубатор по выпуску голопузых, сопливых детей!
Нина села на кровать, заплакала.
-Аня, сегодня ты ночуешь здесь,-внятно, как будто отрезая каждое слово сказал Аркадий,- а завтра утром сюда придёт нотариус, и ты подпишешь отказную на Лиду. Мы с Сонечкой удочерим её. Всё. Всем спать.

...Этой ночью никто не спал. Всем было ужасно неприятно из-за вечернего разговора. Не спала и Аня. "А может всё таки попробывать поговорить с Зотовым,-думала она,- ну не убьёт же он нас. Хотя, убить не убьёт, а просто бросит и всё. Это, как пить дать. А рисковать своим будущим, ради ребёнка, которого она 10 лет не видела, ещё и неизвестно какая она сейчас. А то может бандитка какая будет... И будет она с ней муздыкаться!!! Оно ей надо! Папашка её где-то шляется, сука, и эта, поди его кровей.
Нет, нет и ещё раз нет. Хочет эта парочка голубков взять её, пусть берут. Флаг им в руки!
С этой мыслью она и задремала.

  Проснулась она от громких голосов. Разговаривали Аркадий, Соня и ещё кто-то.
-Ну, поднимайте вашу виновницу. У меня время-деньги.
Оформление отказа от ребёнка заняло пять минут.
-Всё, гражданка. Вы свободны. На суд Вы приедете или напишете заявление, чтоб я представлял ваши права на суде.
-Да делайте, что хотите. Я через 25 минут уезжаю. Чао!
Аня ушла, хлопнув дверью.

-Да, странная у Вас сестра. Она, как бы и понимать не хочет, что навсегда теряет ребёнка. Странные мы существа, люди... У меня в детстве была кошка Сима. Она окотила трёх котят, а мама утопила их в помойном ведре. Так Сима неделю ни к пище, ни к воде не прикасалась. А потом сбежала от нас...
А эта....
ЧАСТЬ  ШЕСТАЯ
                ЛИДОЧКА.

                ГЛАВА ПЕРВАЯ

-Лида, ну, хватит тебе вертеться перед зеркалом! В институт опаздаешь. Модница!!!!
-Бегу уже, мамуль!
Лида на бегу чмокнула мать в щёчку, улыбнулась.
-Мам, красивая ты у меня! Я люблю тебя!
Она выскочила в дверь, на ходу кусая бутерброд.
-Вот,модница! Копалась до последнего. Прямо, как первокурсница. А ведь взрослая уже, 22 года. Господи, когда ж пролетели эти года!

  Софья Григорьевна подошла к зеркалу. Да нет, вполне ещё симпатичная тётенька смотрела на неё. Ну, немножко поседели чёрные, как смоль волнистые волосы, да морщинки паутинками расползлись вокруг глаз.
Она тоже начала собираться на работу. Аркадий вчера ещё уехал в Сосновку. Что-то начало лихорадить их "ФармаНов", требуется вмешательство сильной руки.

   Лидочка заканчивала мединститут. Училась она с лёгкостью,ей прочили большое будущее. Хотя, впрочем, все понимали, что после института она пойдёт по стопам родителей и будет продолжать работать в области экстремальной медицины.
Ну, что ж, и это неплохо, и это надо. Пока на Земле идут войны, такая помощь нужна.

... Это утро для Анны Ивановны Зотовой было отвратительным. Да и не только это. Уже целый месяц она в полном расстройстве.
   А началось всё с того, что её надо было зайти к Зотову и попросить у него денег. Она присмотрела в ювелирном себе перстенёчек с прекрасной бирюзой. Захотела себе такое, но денег у неё не хватило.
Секретарши на месте не было, и она смело толкнула дверь в кабинет Зотова. Удивительно, но дверь была не заперта, и картина представшая перед Анной просто пригвоздила её к полу. У неё речь отнялась.
Секреташа сидела на краю стола с задранной юбкой, а Зотов...
Анна молчала только несколько первых секунд, а потом..... Что было потом рассказывать неудобно. Но, несмотря на это, весь облисполком пересказывал ЭТО друг другу, добавляя всякий раз всё новые и новые подробности....

   Вернувшись домой, Зотов метал гром и молнии. Их скандал слышно было на целый квартал. Кончилось всё, конечно, разводом, разделом и средней силы мордобоем.
Зотов орал, что пустит её голой по миру, что копейки она от него не получит, но... Решением суда присудили квартиру в центре, а Зотову загородный двухэтажный дом, машину. Ну, а мебель, Анины вещи все, безусловно, остались у неё.

   На суде, брызгая слюной, Анна кричала, не стесняясь никого:
-Сука! Гад! Дома, в постели он уже десять лет импотент, а с секретуткой этой-пожалуйста!!! Из-за тебя, гад, я от ребёнка отказалась!!!!
-От какого ребёнка?- вытаращив глаза спросил Зотов.
- От такого, от дочки моей Лидочки. Ей сейчас уже 20 лет или.... больше...

Судьи переглянулись..
  Анну Ивановну Зотову много лет знали в городе, в высших кругах, но такая новость всех поразила.
Но, так как дочь Анны Ивановны к разделу имущества никакого отношения не имела, то обсуждение вновь открывшейся темы было решено прекратить.

...И вот несчастная и обиженная женщина сидит одиноко на кухне. Перед ней недопитая бутылка дорогого коньяка из запасов Зотова, два кусочка чёрствого хлеба и кусочек заветрившегося сыра. Анна  злая на весь белый свет. Ну, и что ей теперь делать? До пенсии ей ещё далеко...Денег нет... Работать? Да где в этой дыре можно устроиться работать...и кем? Идти воспитателем в садик, вытирать сопливые носы?.. В школу, учителем начальных классов?... Чтоб всякая шушваль за её спиной хихикала?...
Ох, блин, как кушать хочется... Надо что-то продать что ли.. Она взяла с трюмо шкатулку, высыпала всё содержимое, поискала что-то. Выловила колечко с рубином. Вздохнула, положила назад. Жалко!.. О! браслет! Она его давно уже не носит...

    В ломбарде за браслет дали половину той суммы, на которую рассчитывала Анна. Она переругалась там со всеми, оскорбила всех, кого успела, но деньги взяла и, хлопнув оглушительно громко дверью, ушла.
    С каждым днём, с каждым месяцем жизнь её становилась всё мрачнее. Как-то очень быстро растаяло содержимое шкатулки. Она начала продавать отрезы шёлка, драпа, которые хранила, мечтая пошить для себя у модной портнихи какие-то стильные вещи, но... Скоро и они закончились....

     Голод и лишения таки погнали Анну Ивановну в ОблОНО. Она конфузливо положила на стол заведующей свою трудовую книжку и опустила глаза.
-Ну, что ж, Анна Ивановна, мы подумаем как Вам можем помочь. Приходите через недельку.
Внутри у Анны всё клокотало. Да раньше бы эта курица заведующая уже б хвостом виляла перед ней.... раньше...
Делать нечего, надо ждать. Денег, блин, нет совсем..

    Она проходила, как раз, мимо облисполкома. Сумасшедшая идея молнией пронзила её больной мозг. А что если повиниться перед Зотовым, поплакаться ему в жилетку и попросить денег.
Она поднялась на второй этаж, толкнула такую знакомую ей дверь. И.... за столом сидела незнакомая секретарша, а на чёрной кожаной двери была новая табличка:
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ИСПОЛКОМА ШАПКИН П. Н.
-Аааа.... А где Зотов?
-Не могу знать. Я здесь недавно. Чем могу Вам помочь?
-Да ничем, -зло ответила Анна и ушла.

     Она зашла к своей давней знакомой в архив исполкома.
-Оппа! Какие люди! И без охраны! Анечка, сто лет тебя не видела!
-Ой, да ты б и ещё сто хотела б меня не видеть! Жополизки все!!!
-Ну, зачем ты так!? Ты ж знаешь, я всегда тебя любила...
-Вот именно-ЛЮБИЛА. Сейчас я никому не нужна. Я, Светка, сейчас голодаю, сижу без копейки, помочь мне не кому....
-Да ты что!!!!
-Да, вот так вот. Эта же скотина оставил меня без копейки. Мучаюсь я, Светка! Ой, не дай Бог никому такого горечка! Да ещё и скрывается от меня... Вот где он сейчас?
-Как где? В отделе культуры, заведующий. А ты что не знала? Ты что, Ань! Его ж чуть из партии не попёрли... Тут такое было!!!! Леночку эту, секретуточку его выгнали на другой же день. А бугая твоего, ой, прости, Ань, Зотова под зад коленом тоже хотели. Спасибо за него заступились там... -она подняла палец вверх-...
Вот такие дела, подруженька! Ну, чем же тебе помочь? Подожди, сейчас позвоню.


    Она начала обзванивать знакомых, и, в конце концов, нашла для неё место в архиве райотдела  здравоохранения.
-Анечка! Работа-не бей лежачего. Будешь, как сыр в масле кататься.
-Спасибо тебе, Светка! Слушай, ты мне не займёшь до моей первой зарплаты маленько денежек?
-А сколько тебе?
-Да сколько дашь... У меня нисколько нет...
Светлана дала Анне денег, и  та  радостно вышла на улицу. Ну, вот, есть Бог на свете... Во время она сюда зашла.

      Так Анна стала работать в архиве. Их там работало двое, она и бабулька "божий одуванчик" Аделаида Селивёрстовна.Без тренировки её имя не выговоришь. Она наверное ещё Наполеона живого видела. Анна старалась не лезть к Аде с вопросами, да и вообще старалась не замечать её. Так и работала...

                ГЛАВА ВТОРАЯ.

... Москва готовилась к Олимпиаде-80. Улицы украшали разноцветными огнями, повсюду, изо всех окон весёлыми глазами смотрел всеобщий любимец Мишка.

   Лидочка Новицкая возвращалась домой. Она очень устала сегодня. А что вы думали? Тяжело быть дочерью академиков! Она работает в НИИ на базе Министерства Обороны. Сегодня был тяжёлый день. Лидии Аркадиевне и ещё двум молодым врачам предложили поехать в Таджикистан, в г. Пяндж. Там проходят лечение наши воины-интернационалисты. Предложили! Это мягко сказано! Им надлежит прибыть завтра к 14 часам для отправки на место работы.
А у неё были совсем другие планы! Они с Борей, её молодым человеком, тоже врачом, хирургом, собирались поехать на пару недель на Байкал. Ну, что ж, придётся отставить поездку.

...Пяндж встретил Лиду Новицкую зноем. Такой температуры она ещё никогда не испытывала, +47!!!! Она прилетела туда в белом сарафанчике. Плечи сразу же обгорели, нос тоже. Теперь она, кажется, поняла,почему таджики сидят в ватных халатах и пьют горячий чай.

    Госпиталь был развёрнут в сдвоенных военных палатках. Внутри было жарко, душно. Огромные вентиляторы молотили лопастями горячий воздух. Пахло лекарствами,дезсредствами, потом,и тем спецефическим запахом, который присутствует во всех больницах.
Главврач, пожилой дядечка в старомодном пенсне, принял документы у Лиды, с прищуром посмотрел на неё и сказал:
-А Софья Григорьевна Новицкая Вам не роднёй приходится, случайно?
-Случайно моя мама. Ещё вопросы есть?
-Привет передавайте при случае. От  Коротаева, скажите. Мы с ней учились вместе...
Ну, что ж, с прибытием в Таджикистан. Жить будете у моей знакомой. Зовут её Зульфия...
-Она хоть по-русски говорит?
-Не беспокойтесь. Она в Москве училась. Врач.
-Простите.
-Завтра к 8-00 жду Вас здесь. Будете знакомиться с больными.

    Зульфия оказалась красивой женщиной, лет 35-40. Две длинные косы, расшитая тюбетейка, национальное платье. У неё был красивый низкий грудной голос и чёрные, как маслины, глаза.
  Комната, которую отвели для Лиды, понравилась ей сразу, хотя снаружи дом показался ей каким-то игрушечным сараем.
В комнате было уютно и прохладно. Вдоль стены лежало несколько матрацев, а сверху две белых простыни. Лида постелила себе, переоделась в ситцевую пижамку и легла. Сны ей не приснились, видно перелёт и жара сморили её.
... Утром она проснулась рано. Посмотрела на часики, подарок Бориса ко дню рождения,было 6-45. Она привыкла вставать рано. Проснувшись, всегда читала. Очень любила стихи, особенно Есенина и Асадова. Томик Есенина лежал у неё в чемодане. Она взяла книгу, открыла первую попавшуюся страницу, приготовилась читать.
"Шаганэ, ты моя Шаганэ,
Потому, что я с севера что ли..."
В дверь постучали. Вошла Зульфия с круглым подносом в руках.
-Лида, можно я буду называть тебя Лида?
-Конечно.
-Лида, я принесла тебе чай, лепёшки, сыр, овощи. Покушай и будем выходить. Пока дойдём... Иван Николаевич не любит, когда сотрудники опаздывают.
Лида умылась, рукомойник висел на столбе, быстро поела всё, что принесла ей Зульфия. Было всё неожиданно вкусно.

...Ей, врачу экстремальной медицины, показали, конечно, самых тяжёлых больных.
Трое солдат, которых осмотрела Лидия Аркадьевна, были в очень тяжёлом состоянии. У одного оторвало ногу, у второго было тяжёлое ранение в живот, а у третьего было обожжено лицо, руки, живот. Раны гноились, раненому кололи болеутоляющее каждые 2 часа. Он был самый тяжёлый из всех.

    Как прочитала Лида из истории болезни, все трое служили в одной части, все трое подорвались на мине, но, видно,Сергей Белов ближе всех находился  к эпицентру взрыва, поэтому и ранения его были гораздо тяжелее, чем у его товарищей.
  Лида задумалась. Боже, как тяжело смотреть на таких молодых ребят, балансирующих между жизнью и смертью. У них, наверное, есть родители, невесты...
Она взяла историю болезни Сергея Белова, открыла.
"Сергей  Анатольевич Белов, 1961 года рождения, место рождения- пос. Новый, Орловской обл.
Родители:
Отец- Топорков Анатолий Семёнович, 1929 г.р.
Мать-Белова Валентина Ивановна, 1923 г.р.
-Оппа!!! Как интересно!!! И её отец Топорков Анатолий Семёнович, 1929 г.р. Может это он???? А может и нет. Мама Маруся говорила, что он был подлец, что он бросил и меня, и маму Аню и  куда-то скрылся. Потом его разыскивали много лет, чтоб алименты взыскать, но так и не нашли. А когда погибли мама Маруся и дед Гриша, то меня удочерили мама Соня и папа Аркадий.
И вот теперь,просматривается какая-то ниточка.... А может и нет. Может просто однофамилец...

   Она вышла из ординаторской, пошла в отделение. Белов по-прежнему был без сознания. Подошёл неслышно Иван Николаевич.
-Ну, что, Лидия Аркадьевна? Что думаете делать?
-Родителей вызывать надо. Положение тяжёлое.
-Ваше право. Вы теперь их лечащий врач, Вам решать.

   Лида вызвала медсестру и попросила  её сходить на почту послать 2 телеграммы: родителям Белова и родителям Сидоренко Юрия. Пашин Игорь после ампутации ноги. Его самочувствие немного улучшилось.
Через два дня прилетели родители Сидоренко. К сожалению, их сын Юрий скончался за два часа до их приезда. А на следующий день прибыли родители, вернее отец Сергея Белова.

   Его провели в ординаторскую к доктору Новицкой Л.А.
Лида вздрогнула, увидев вошедшего.
-Проходите, присаживайтесь. Я лечащий врач Вашего сына. Простите, как Вас зовут?
-Меня? Меня.. Я-Белов Анатолий Семёнович.
-Вы отец Сергея?
-Да.
-Странно... Просто я знакомилась с  историей болезни Белова, там записан другой человек.
-Нет, доктор... не другой... Понимаете, так у меня получилось в жизни... Вобщем я взял фамилию жены... ну, так необходимо было...
-Что, от ФБР скрываться пришлось?-нервно пошутила Лида.
-Да вроде того... А как сыночек-то мой?
-Простите. Положение тяжёлое. Обожжено 40% тела. Ожоги глубокие. Опасаемся гангрены.
-Я могу его увидеть?
-Да. Я распоряжусь.

      Когда медсестра повела Белова к сыну, Лида без сил откинулась на спинку кресла...
 Так вот почему его не могли разыскать.... он просто сменил фамилию... папашка... Да, тесен мир!!!

    Лидин взгляд упал на телефон. У них была прямая связь с Москвой. Лида позвонила маме.
-Мама, привет! У меня всё нормально. Мам, передай мне ближайшим бортом своего порошка ППО. Будем лечить одного солдата Сергея Белова. По всей вероятности этот Белов-мой родной брат. Да, да, мамуль! Не удивляйся. Я тут пару минут назад папашку своего видела. Топоркова А. С. Правда он сейчас Белов, но это ничтожности его положения не меняет. Парня, сына его, жалко, на мине подорвался. Буду лечить. Попытаюсь помочь ему.

   Лида встала, пошла в отделение. Белов сидел возле постели сына. Слёзы текли по его впалым, небритым щекам. Он вздрогнул, почувствовав, что кто-то подошёл. Увидев Лиду, он ухватил её за руку, пытаясь поцеловать... Лида отдёрнула руку
-Вы что?
-Доктор, спасите моего сына... Я заплачУ! У меня есть деньги... Пожалуйста, доктор!!!!!
-Мы сделаем всё возможное для спасения Вашего сына.
-Спасибо. Спасибо, дорогая...
-Меня зовут Лидия Аркадиевна.

    Она села в ординаторской. Открыла карту Белова, но букв она не видела. Безусловно, парень не виноват, что у него такой папашка.... А может, как раз, с ним этот папашка был нормальным отцом...

 Но она, Лида... Сколько раз, будучи малышкой, она горько плакала за сарайчиком, где у неё было потайное место... Ей было горько и обидно, что у неё нет ни отца, ни матери. Вроде б как судьба, походя, надсмеялась над ней, такой ласковой и ранимой... Всякий раз, когда она приходила в гости к своей подружке Гале Степаненко, она видела, как любят Галю её родители. Мама целовала её, обнимала, папа за столом ей подкладывал вкусные кусочки.. Лиде было завидно, дома плакала...
 
Потом совсем перестала к ним ходить. Она полюбила играть одна, так ей было не так горькои обидно. Садилась в детской, рассаживала своих кукол и начинала воспитывать "мам", чтоб они не бросали своих детей...

    Мама Маруся старалась быть ей мамой, но она же была уже немолодая.. А вот когда приезжала Соня, тогда Лида, как липучка, липла к ней. Может поэтому они и взяли её.
В сумочке с документами у мамы Маруси была фотография мамы Ани и папки Тольки, так Лидочка их всегда и называла. Она взяла,вернее украла эту фотку. Она и сейчас с ней. Это единственное фото её биологических родителей.

   Лида достала фото из карманчика сумки. Ну вот они сидят молодые и радостные. Мама Аня с толстой косой и он, теперешний Белов А.С., а тогдашний Топорков. Они смотрят в мир широко раскрытыми глазами, ещё не зная, что их ждёт буквально через несколько месяцев.

 На фото видны следы карандаша. Это однажды, вернувшись от Степаненко и насмотревшись там на Галиных родителей, Лидочка взяла карандаш и "замалякала" своих. "Так им и надо! Не будут бросать такую хорошую девочку Лидочку!"-рыдая думала она. Потом мама Маруся попросила её вытереть карандаш. Она сказала, что негоже так делать, и что в Библии написано "возлюби отца и мать своих". Лидочка аккуратно вытерла всё и спрятала фотографию до "следующей встречи". Так она и жила с этим фото: то сердилась на них, то жалела, то плакала.

    Она так увлеклась воспоминаниями, что не слышала, как в комнату вошёл Белов.  Лида сидела спиной к двери, держала фото в руках, так что Белов увидел его и просто ОСТОЛБЕНЕЛ!!!!

  Он боялся сдвинуться с места, а его взгляд, полный недоумения, ужаса и ещё каких-то непонятных чувств,просто прилип к фото. Он не видел это фото более 20 лет. У него не было такой фотографии, он её выбросил за ненадобностью. И вот сейчас доктор, вот эта молоденькая девочка, держит в руках кусочек его жизни, который он тщательно вытер, удалил из своей жизни. Он сбежал из той жизни, оставив там свой позор, свой грех,но они настигли его . Настигли сейчас, в такой страшный для него час, когда его единственный сын, его надежда и опора находится  между жизнью и смертью. У него похолодела спина и встали дыбом волосы.

   А ВЕДЬ ТОГДА, 26 ЛЕТ НАЗАД, ОН СБЕЖАЛ ОТ СВОЕЙ ГРУДНОЙ ДОЧКИ, КОТОРАЯ ТОГДА ТОЖЕ НАХОДИЛАСЬ МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ.
В голове, за секунды, пронеслась вся его никчёмная жизнь. ОН ПОНЯЛ ВСЁ! Эта девочка-его дочь. Как же он сразу не понял.. Лидия Аркадиевна... Лидочка! Тогда почему Аркадиевна? А почему ты-Белов?

      У него резко кольнуло сердце, он ухватился за дверь, она предательски скрипнула. Лида резко обернулась.
-Это Вы? Что случилось?
   Белов еле стоял, опираясь на дверь. Лицо его, посеревшее и как-то осунувшееся, было покрыто холодным потом, он медленно оседал по стене...
-Вам плохо? Сестра, в ординаторскую, быстро.
Белова усадили в кресло,дали валидол. Лида пошла в отделение.

    Сергей Белов по-прежнему не приходил в себя. Температура, несмотря на все усилия Лидии, у него не спадала.  Не помогали ни новейшие препараты, ни ППО, Сергей умирал.
Лида села возле его кровати, взяла его руку:
- Эх, братик, ты мой братик! Что ж ты так! Ты давай, сражайся за свою жизнь! Что ж я одна за неё борюсь... Помогай мне...Ты должен жить, ты обязан жить!!!!
Сергей, как бы  в подтверждение  её слов, застонал...
Лида поправила его постыню и вышла.

     В коридоре стоял Белов.
-Да, что ж я сегодня прямо каждую минуту мечусь между двумя Беловыми. Ну, хоть желание загадывай!-подумала Лида.
- Лидия Аркадиевна! Вы можете меня выслушать?
-А в чём дело?
-Я хочу... я должен... я.. Лидочка! Я твой отец...вот.
-Простите, Анатолий Семёнович! Это у Вас от переживаний за сына...Я понимаю. Вы отдохните.
-Да что мне отдыхать?.. Я не устал... Я видел фото у тебя в руках... там мы с Анной, с твоей мамой...Откуда у тебя это фото?
-Ну, что ж, раз мы уже затронули эту тему, то давайте начистоту.

   Как мы уже оба поняли, что Вы-мой отец. Давайте сразу поставим точки над "и". Я не собираюсь кидаться к Вам на шею с криком "Здравствуй, папочка!" Поверьте, что все чувства, которые я испытывала в детстве, благополучно растворились в реке под названием жизнь. Я знаю, что Вы очень старательно скрывались от алиментов, даже фамилию для этого поменяли. Но судить Вас я вовсе не собираюсь, НЕ Я ВАШ СУДЬЯ! Жизнь рассудит и всё поставит на свои места.
-Лидочка! У меня есть деньги, я хоть часть долга перед тобой погашу....

   Он трясущимися руками достал из бокового кармана носовой платок, в котором чьей-то заботливой рукой были завёрнуты деньги. Он пытался отделить какую-то часть денег от пачки. Но всякий раз, видимо считая, что взял слишком много, он откладывал несколько купюр назад. В конце концов все деньги из платочка выскользнули и веером рассыпались по полу.

Лиде было противно всё это видеть, она вышла из кабинета на улицу и села на лавочку. Сердце её бешенно колотилось. Воздуха не хватало. Слёзы душили....
   Через несколько минут из двери выскочил и Белов. Он огляделся, увидел Лиду, поспешил к ней.
-Ну, ты чего убежала-то? Я ж от чистого сердца хотел... Я, когда домой вернусь, я ещё и аванс получу... Мы с Валей выкрутимся. А это тебе будет, купишь себе может платье какое или туфли...
-О чём Вы говорите? Какое платье, какие туфли??? Вы хотите деньгами замазать мои детские слёзы, мои страдания, когда я рыдала и всё думала:"Ну за что меня бросили мои отец и мать? Чем я хуже других детей? Я смотрела на себя в зеркало, стараясь отыскать причину, но не находила... Однажды, нарыдавшись  до коликов в сердце, я решила, что как вырасту, то стану врачом, разыщу вас с мамой и буду вас лечить. Вы будете очень больны, а я вас спасу. И скажу вам:"Эх, вы! А вы меня бросили!!!"
   Ну, вот, судьба благосклонна ко мне. Сейчас я лечу Вашего сына.
Всё. Идите к сыну. Я не нуждаюсь в Ваших деньгах и не возьму ни копейки от Вас.
-Постой, дочка!
-И не называйте меня так. Вы не имеете на это никакого права. У меня даже отчество другое. Ступайте.

...Этой ночью Лида долго не могла заснуть, а уже под утро ей приснились её родители с фотокарточки. Они держались друг за друга, стоя на какой-то доске над пропастью, и тянули к ней руки...Она проснулась с сильной головной болью, выпила стакан зелёного чая, который так искусно готовила Зульфия и пошла в больницу.

   Первое, что она узнала, зайдя в ординаторскую, сегодня рано утром, не приходя в сознание, умер Сергей Белов. Ждали его отца. Он поехал в центр узнать нет ему писем от жены. Он ещё не знает о смерти сына.

Сегодня была "вертушка". Она привезла ещё двух солдат с осколочными ранениями. Их оперировали, и Лидия Аркадиевна пошла в операционную.
Вышла она оттуда расстроенная. Один из солдат скончался во время операции.

   В коридоре сидел Белов. Горе сломило его окончательно.
Лида села рядом с ним. Он поднял на неё глаза, в которых стояли стеной слёзы.
-Дочка, посиди со мной. Вот,-он подал ей листок бумаги, который держал в руке:
"ПРИЕЗЖАЙ ВАЛЯ УМЕРЛА ПОХОРОНЫ СЕДЬМОГО"
Вот, пошёл спросить может какая почта есть мне. Мы с Валей договорились, что она будет писать мне "до востребования" на главпочтамп. А там вот это... У неё сердце было больное. Видно не выдержало... Я тоже не здоровый,почки я отбил. Упал сильно, когда на стройке работал. Вот так и мучаюсь всю жизнь. Видать Бог за тебя меня наказывает... Так мне и надо... А вот их-то за что???? Сынок был единственный. Валя поздно его родила, мучалась долго на родах. Поэтому и сердце у неё...
Как жить-то мне теперь, а, дочка? Скажи, Лидочка!
Он зарыдал, глядя в этот страшный листок в его руке.

   Лида позвонила в гарнизон, попросила организовать отправку тела Сергея Белова сегодня же, чтобы похоронить его вместе с матерью в один день. Затем она попросила главврача позвонить в аэропорт и заказать билет Белову А.С. Закончив с этими делами, она снова вышла в коридор. Белов сидел на том же месте.
-Анатолий Семёнович! Я заказала Вам билет. Самолёт вечером. Гроб с телом Вашего сына отправят сегодня. Его похоронят вместе с матерью. Вам надо отдохнуть.
-Спасибо, дочка! Прости меня! Прости, если сможешь. Видишь, как судьба распорядилась мною. Всего лишила меня. Нет у меня теперь никого...
Он снова заплакал.

Лиду снова вызвали в операционную. Она там пробыла часа три. Провожать Белова ей не хотелось. Всё, что они хотели и могли сказать друг другу-сказано. Что уж больше.
Больше она его не видела...

                ГЛАВА ТРЕТЬЯ.


....1980 год....
Софья Григорьевна сегодня пришла пораньше с работы. Сегодня она ждала гостей. На недельку к ним приезжает Нина со своими двойняшками  Олей и Колей. Им недавно исполнилось по 22 года, оба учатся в институтах. Оля-будущий медик, а Коля-юрист. Старшая Нинина дочка Таня закончила институт, вышла замуж и работает заведующей поселкового Дворца культуры.Леночка поступила в этом годув институт в Харькове. Будет инженером-железных дорог. А самый младший Алёшка пока учится в школе.
Нина и Соня очень близки между собой. На праздники ребята часто приезжают в Москву погостить. Аркадий,если никого у них нет в гостях, иногда даже спрашивает:"А чего это нас племянники забывать начали?"

   Аркадий стал полнеть последее время. У него выросло кругленькое брюшко, щёки округлились. Соня, стройная, как семнадцатилетняя девчонка, подтрунивала над ним:
-Да, Аркадий Петрович, если так дело и далее пойдёт, то придётся нам дверь расширять... А может выберешься из своего министерского кабинета да поедешь куда-нибудь в село,а? Вспомнишь старое... Попредседательствуешь, выведешь какой-нибудь колхоз в миллионеры... А то ведь скоро самого переведут на откормочную базу....
Аркадий не обижался на жену. Он всегда смотрел на неё влюблёнными глазами и кивал, соглашаясь со всеми её насмешками.
-Сончик! Что-то нам наш афганский доктор давно не звонила... Как там у неё делишки?
-Вчера она звонила мне. Всё у неё нормально. Почаще дома надо быть, дорогой мой.
Она подошла, чмокнула Аркадия в начинающий лысеть затылок:
-Ну, я пошла встречать этих "орлят". Через час тут будет война и немцы. Аркашенька, проследи пожалуйста за уткой в духовке. Да смотри не усни, как прошлый раз. А то угощать гостей горелой уткой неудобно будет.
Она послала ему воздушный поцелуй и вышла.

   Поезд, как всегда, задерживался. Она позвонила из автомата Илье с Леной пригласила их на ужин к себе. Спросила, знают ли они что-нибудь про "малыша", так они все называли Семёна. Он закончил геологоразведочный техникум, и теперь каждое лето проводил в экспедициях.
Лена, жена Ильи, всё смеялась над ним:
-Ты так и не женишься, Сёмчик! Твои разведки всегда проходят в женоненаселённых районах страны. А в Москве тебе некогда. Ты то отсыпаешься, то снова, как заполошенный, куда-то торопишься. Придётся нам с Сонечкой заняться этим вопросом, да подыскать тебе невесту.
И только одна тема никогда не затрагивалась в этом большом семейном кругу: жизнь Ани.

...Когда Новицкие вернулись после похорон родителей с Лидочкой, то Соня вскакивала о каждого шороха. Она всё боялась, что однажды в дверь постучит Аня и потребует Лидочку обратно. Аркадий успокаивал жену, объясняя ей, что все документы оформлены правильно, что Лида-их дочка: Новицкая Лидия Аркадиевна. И что ни Аня, ни, тем более, Анатолий не имеют никакого права на неё.

    Умом Соня всё прекрасно понимала.А вот сердце болело. Ведь Аня- сестра. И это никакими документами не переделаешь! Ну, как она захочет приехать в гости. Просто в гости! Что ж не пускать её в дом! Гнать поганой метлой?! Да и Лида всё таки помнит, что у неё есть мама Аня. Она её никогда не видела, но знает, что она есть. Правда, гораздо чаще, она вспоминала маму Марусю. Соня тоже её часто вспоминала. Да, такого человека, как мама Маруся, и на свете-то нет. Её очень не хватало Соне, да и всем остальным детям... Как рано они с папой ушли, и как трагически...

...К Москве Лидочка привыкала тяжело. Ведь она выросла в деревне, привыкла к свободе. В Москве ей было тяжело. Она искренне не понимала почему нельзя гулять по траве на газоне, почему нельзя рвать цветы, если они растут во дворе...
Но со временем Лидочка привыкла и стала самой настоящей москвичкой.Она хорошо и легко училась, у неё было много друзей.Но самое главное, что она привыкла и полюбила своих родителей-Соню и Аркадия. Сначала она называла их папа Аркадий и мама Соня. Соня терпеливо ждала перемен. В принципе мама Соня-это нормально, но мама, просто мама-это нечто другое.
Сонино терпение было вознаграждено. Однажды Лидочка прибежала вся в слезах, и прямо с двери кинулась к Соне с криком:"Мамочка, родненькая! Пойдём со мной пожалуйста!"
У Сони просто замерло сердце от слова "Мамочка!!!!"

  Они вышли во двор. Лида повела её к подвалу. Соня напугалась, подумав, что с Лидочкой что-то случилось. А в подвале мальчишки поймали маленького котёнка, облили его керосином и пытались поймать и поджечь. Котёнок прятался,но мальчишки пытались всё таки разыскать его. За этим занятием и застала их Софья Григорьевна. Мальчишки дрыснули из подвала кто куда. Соня достала котёнка, завернула в свой шарф, и они с Лидочкой пошли домой. Дома они выкупали найдёныша.Это была кошка. Её назвали Муська. Кошка была симпатичная, трёхцветная.

   Аркадий, вернувшийся с работы, во всех подробностях выслушал историю спасения Муськи. Но более он был обрадован изменившимся отношением Лидочки к Соне. Лидочка сидела рядом с матерью , не выпускала её руку и смотрела на неё такиииими влюблёнными глазами!
Муська сразу стала "членом семьи". Её полюбили все, ведь она стала тем "огоньком", который и растопил лёд в сердце Лидочки.

...В десятом классе встал вопрос, который семья Новицких обсуждала , ломая копья. Вопрос, в общем-то не новый, его обсуждают во всех семьях, где отпрыски заканчивают школу:КУДА ПОЙТИ УЧИТЬСЯ?
Аркадий просто безапелляционно  заявлял, что Лида должна поступать в юридический, что у неё мужской склад ума, что у неё очень рациональные решения и т.д.
Соня также решительно спорила, что Лидочка-прирождённый врач, и мединститут уже заждался её. Так продолжалось уже несколько вечеров. И однажды Лида, молчавшая до этого и следившая с улыбкой за «ломанием копий», однажды встала с дивана и резко сказала:
-Всё, родители! Не спорьте! Я буду дворником!
Нависла тишина, а потом все расхохотались...

  После выпускного Лида пришла домой задумчивая. Софья не пошла в это утро на работу, что-то давление подскочило и лежала у себя в спальне.
Лидочка зашла к ней, прилегла рядом.
-Мамуль, а мои родители, ну, биологические, они где сейчас?
-А почему ты спросила?
-Ну, я вот подумала... наверное и они сейчас где-то сидят и думают обо мне. Наверное думают: как там наша дочка? Она ж закончила 10 классов, что-то она собирается делать.... А, мам? Как ты думаешь?
-Ты хочешь разыскать их?
-Да я не знаю... так просто подумала... Мам, а они меня искали? Может у тебя что-то узнавали про меня?
-Лидочка, девочка моя любимая! Я люблю тебя!!! Ты моя самая родная!!!! Ты моя дочь!!! Ну, разве плохо тебе со мной? Ну, скажи! Скажи!!!

Соня обняла Лиду, прижала её к себе. Тёплые солёные капли предательски капнули на голую шею Лиды.
-Мам, ты что? Ты плачешь? Ты прости меня! Ну, дура я, дура бестолковая! Да никто мне кроме тебя не нужен!!! И учиться я пойду в медицинский!!!  Я выучусь!!!!  Я буду хорошим врачом!!! И они ещё придут ко мне лечиться, и увидят какая я стала, и пусть ОНИ тогда плачут!!!
Мам, пойдём чай пить!!!

   Вроде всё улеглось, но этот эпизод застрял в сердце Сони, как острая иголка. Ей было как-то обидно, что не смотря на то, что они с Аркашей души в Лиде не чают, делают для неё всё возможное и невозможное, у неё, где-то в глубине души всё равно сидит эта мысль о биологических родителях... Да, с генетикой не поспоришь!!!

                ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

...А её биологическая мать в это время лежала на продавленном диване в прокуренной однушке своего нового ухажёра и думала совсем не о своей кровиночке... Её мысли были  гораздо приземлённее:
-Эй, Сашка! Сань, ты где там? Принеси минералочки, а то в горле всё пересохло. Ну, ты чо, оглох? Вот блин! Придётся вставать самой!
Она встала, нетвёрдой походкой пошла на кухню к холодильнику.

    Сашка сидел на табуретке и спал, положив голову на стол. На столе валялись огрызки яблок, остаток квашеной капусты в эмалированной миске, голова селёдки в тарелке. И среди этого натюрморта покоилась лысоватая голова Сашки.
Анна осуждающе посмотрела на него, затем открыла холодильник, достала начатую бутылку минералки и, не отрываясь, допила до дна. Зашла в туалет, заглянула в зеркало. Оттуда на неё смотрела растрёпанная тётка с какими-то потухшими глазами. Она с чувством брезгливости плюнула этой тётке прямо в глаз и вышла, хлопнув дверью.
-Ань, Анька! Ты чего, зараза, так дверью хлопаешь!... голова болит.. Ооооо!!!
-Да пошёл ты! Козёл!!
-Дура!

    Аня обулась в узком коридоре и вышла на улицу. Пьянящий весенний воздух пахнУл ей в лицо. Хорошоооо!!! Хорошо, да не очень. Надо было идти в этот вонючий архив горздрава, перебирать бумажки...
  За все годы, которые она проработала тут, она так и не привыкла к этой работе. Но.. выбирать особо не приходилось. Ни  работу, ни кавалеров.
   Сначала это были приличные мужики, которые её ещё помнили, как жену Зотова, потом планка спустилась ниже, потом ещё ниже. А сейчас... сейчас она живёт с Сашкой. Он работает электриком в горздраве. Нет, он нормальный мужик. Пьёт правда. Но немного. Ну, вот они бутылку на двоих раздавят и нормально...

   Аня давно уже не была в парикмахерской, не делала маникюр. Встречающиеся ей на пути люди никогда бы не узнали сейчас в ней ту изнеженную, холёную Анечку, жену Зотова. А ведь были времена....
   Даааа... Когда-то она была очень желаемой женщиной в этом городе... Её пытались многие добиться, но она многие годы была верна Зотову. Любила ли она его?... Сейчас трудно сказать...Он был удобен ей! Богатый, известный, тихий... Он не считал деньги, которые она успешно умела  тратить.

    В общем-то, если бы она не устроила тогда этот раскардаш.... Но она почему-то думала, что она имеет право на эти разборки... Ну и чего она добилась, дура? Ни себе, ни людям.
Эээх, жизня, как бы сказала её бабушка, Александра Васильевна.

   Родной дом, детство, юность она вспоминала нечасто. А что хорошего вспоминать-то? Голод, унижения, отцовский роман с Варькой, вечно грустные глаза матери. Затем война, опять голод.... Потом припёрлась эта Сонька к ним в дом. Иногда вспоминала Камчатку, но тоже, как свою ошибку в жизни. Эти раскосые морды коряков, вонь от их нестиранной одежды. Потом этот придурок Толик, чтоб ему ни дна, ни покрышки!!!! Что она в нём тогда нашла? Кинулась дура, как с обрыва в речку... Вроде она перестарок! Если б всё вернуть назад!!!! Да она б и не взглянула на него....
-Анна Ивановна! Вы сделали сводку за прошлый месяц?
Голос бухгалтера вернул её на эту грешную землю.
-Какой отчёт? Первый раз слышу.
-Да я Вам уже 4 раза о нём говорила. Ох, Вы доиграетесь.. Это мы все тут закрываем глаза на Ваши прогулы и пьянки, благодаря Вашим старым связям. Учтите, я напишу докладную и Вы вылетете отсюда, как пробка из шампанского. Понятно?
-Ну, понятно. Сейчас сделаю.

     Анна принялась составлять сводку, матюкаюсь в душе на чём свет стоит. Бухгалтерша эта строит из себя королеву. Да кем бы она была, если б за неё словечко Зотов не замолвил однажды. А сейчас выпендривается стерва.
   У неё не было подруг среди сотрудников. А что ЕЙ с ними делить. Она- ну, прежде всего она Зотова! У неё интеллект, у неё красота, у неё умение одеваться. А эти курицы? Ну кто они? Что она с ними дружить должна? Да пошли они....

   Аня просто не понимала, что ей правит гордыня. Что она давно уже никакого отношения не имеет к Зотову, что при всём своём умении одеваться, она давно уже ходит неделями в одной юбке, меняя иногда блузки. А её красота.... Возраст, сражаясь с ней, явно победил.
Но её гордыня, она и с возрастом не умалялась!

...Однажды, когда она, проходя мимо церкви, решила подать нищей, сидевшей возле восстановленной церкви, она услышала слова, покоробившие её.
Нищая, одетая в какие-то лохмотья, глядя ей в глаза немигающим взглядом, приняв в свою руку мелочь, которую совала ей Анна,сказала ей:
-Твоя беда в тебе самой. Гордыня-твой идол! Спустись на землю!
Анна презрительно хмыкнула. Ну, ёлки! Ещё и всякая шушваль ей будет диктовать, что ей делать! Да пошла б она!!!...

    Анна резко повернулась, намереваясь уйти. Но ЧТО-ТО, словно магнитом, приковало её взгляд к нищенке.
    ЕЁ ГЛАЗА!!!!! Они были похожи на спелые маслины, окаймлённые густыми, длинными и пушистыми ресницами... И голос... Несомненно, она слышала его раньше... Но где?...
Она всё же повернулась и пошла от церкви. Вслед она вдруг услышала голос, похожий на шелест осенних листьев:
- Опомнись, Нюрочка!!!!

    Ей очень хотелось оглянуться, но она лишь ускорила шаг, а вскоре и совсем побежала. Она бежала от этого места прочь. Она  вспомнила и эти глаза, и этот голос. Она, атеистка до мозга костей, конечно не поверила, что увидела глаза своей матери и услышала её голос. Но это имя.....ТАК называла её только мама....
Ей стало страшно.
Дома она достала из холодильника бутылку "Столичной". Дрожащими руками налила себе в стакан водки.
"Нет! Нет и нет! Надо завязывать с выпивкой! А то ещё и не то привидется!!!!"
Она вылила назад в бутылку водку и убрала в холодильник. Её всю трясло.

    Ну, ведь это ж был не сон! Она явно видела эту нищенку... И почему она завернула к церкви, ведь она  раньше никогда не подавала милостыню...
Даааа, задаёт жизнь загадки... Жизнь... Да разве у неё сейчас жизнь?
Аня подошла к зеркалу. На неё смотрела далеко немолодая женщина с потухшими, уставшими глазами.
-Аня, Анечка! Когда  жизнь-то прошла? Да и видела ль ты её? Что было? Что будет? Чем дело кончится и чем сердце успокоится? Эти слова она произносила часто, гадая сама себе. Да она и всё давно уже делала сама себе. Сама себе готовила кушать, сама  себе покупала подарки, сама себя любила. Даже очень любила. Она  категорически не воспринимала, если кто-то отзывался о ней не лестно. Это вызывало в ней бурю негодований, она взрывалась, и с этой минуты человек, допустивший такую бестактность просто переставал для неё существовать.Так она осталась совершенно одна.

     Сейчас она задумалась о словах нищенки:"Гордыня-твой идол!" Нет! Ну это, конечно фигня! Да причём здесь гордыня!? А вот глаза и голос!...
   Анна резко встала, снова подошла к холодильнику, налила себе полный стакан водки, выпила и, не закусывая, вышла из квартиры.

    Летняя жара к вечеру спадала, дул лёгкий ветерок, развевая флаги с улыбающимся олимпийским Мишкой. С неоновой рекламы напротив тот же самый Мишка махал всем рукой.

    Она пошла в скверик возле её дома. Она давно уже облюбовала его. Приходя сюда, она просто садилась на лавочку и сидела, глядя на прогулившихся людей.
Вот и сейчас она села на лавочку и задумалась.

...Она вспомнила тот страшный день, когда она, упросившая свердловского травматолога выписать её под её же ответственность для похорон родителей, приехала в Сосновку. Их свидание с Сосновкой не принесло ей никакой радости и удовлетворения. Да она и рассмотреть её не успела. Не успела она увидеть и свою дочь, свою Лидочку, которая спала у соседей.
   Что за вожжа тогда попала ей попала под хвост? Ведь за один день она тогда перечеркнула всю свою жизнь!!! Зачем? Почему? Она до сих пор не может понять как ЭТО всё произошло? Что на неё нашло? Зачем она отказалась от дочери? Хотя, впрочем она отказалась от неё гораздо раньше,когда оставила Лиду матери, в угоду Зотову.
Одни вопросы....

         Хотя, стоп! На похороны родителей она приезжала ведь не из травматологии. Она тогда лежала неделю в неврологии с радикулитом! Во! Теперь цепочка вроде восстановилась. Нет, всё таки водка помогает вспомнить всё правильно!

      Хотела ли она видеть Лиду все эти годы?  Горела ли желанием  поехать в Сосновку побывать на могилах матери и  отца? Если честно, то не очень! Нет, иногда такие мысли приходили ей в голову, особенно, когда Зотов бросил её, и она осталась одна. Максимум три раза в год такие мысли приходили в её затуманенную алкоголем головушку: Пасха, 19 августа-день рождения матери и 20  октября-день рождения Лиды. Но всякий раз, когда эти даты приближались, она тщательно выискивала причины, чтоб не ехать.
Но вот сегодня, сейчас, она окончательно решила, что она обязательно поедет 19 августа в Сосновку!!! Она постарается накопить денег на дорогу и поедит.
ВСЁ!!!! РЕШЕНО!!!!!


... Лида вернулась в Москву в начале августа. Она была уставшей и нервной. Два дня она не разговаривала ни с кем, а потом её прорвало...
Она целый час выливала из себя то, что накопилось у неё в Пяндже:
-Ну, кому нужна эта война!!!! Гибнут такие молодые ребята!!!! Какой такой интернациональный долг они отдают? Кому? Зачееееем!!!!!!
-Успокойся, дочка!
- Успокойся? Да вы не видели этих ребят! Без рук, без ног, слепых, искалеченных!!!! И они умирают! Умирают! Умирают!!!!! А вы сидите тут,  умиляетесь этому Мишке..... А они....
Она снова зарыдала и бросилась в свою комнату.

    В комнате зависла тишина.....
-Сонечка! Её надо лечить! Лечить серьёзно! Это нервный срыв! Может поговорить с профессурой?
-Аркаша, да не захочет она лечиться! Ты же знаешь, какая она упёртая. Может в Крым её отправить, на море? Воздушком подышать? А?Что скажешь, Боря?
Молодой человек, сидевший в кресле, поднялся, подошёл к окну.
-Я думаю, что ей надо поехать туда, где у неё будут положительные эмоции. Куда нибудь в лес, на речку.Я могу взять отпуск и побыть с ней.

-А что, Сонечка, он прав! Пусть Лидочка и Борис поедут в Сосновку. Август-замечательный месяц, грибы, рыба! Да я бы и сам поехал, но...
-Да кто тебя пустит-то! Зам.министра-это шишка большая!
А насчёт Сосновки-да, Боря прав. Надо уговорить Лидочку. Я сейчас пойду к ней, поговорю...
- Сидите, Софья Григорьевна! Я сам пойду! Как никак это моя ж невеста.
Через часик молодёжь вышли из комнаты. Настроение у обоих было вполне приличное.
-Мам, пап! А мы с Борчиком завтра едем в Сосновку.
-Лидонька! Ну не завтра, но к Спасу мы там будем обязательно. Когда ты говоришь день рождения твоей мамы Маруси?
-Именно на Спас и есть.
-Ну, вот,значит яблоки и мёд будем есть в Сосновке.

Соня смотрела на Лиду и Бориса в обожанием. Ей нравилось, с какой нежностью и любовью они смотрят  друг на друга. Эх, молодость! Как время-то летит! А давно ли и они так же смотрели с Аркашей друг на друга!!!

                Глава пятая.

...Рабочий день подходил к концу. Ане уже надоело сидеть в этой душной комнате, перебирать эти пыльные бумажки. Ей вообще надоело всё!!!!

Лето выдалось жаркое, душное, без дождей. И это тоже нервировало Аню. Она любила раннюю осень. Она ждала её каждый год. Осенью у неё выравнивалось настроение. Особенно хорошо и легко ей было в лесу. Она могла часами бродить между желтеющими, багровеющими деревьями, пинать ногами листву, вдыхать ни с чем не сравнимый запах осени.
Но осень ещё надо подождать...

  В комнату зашла Юленька, новый статист. Она была племянницей директора банка, и несмотря на её тупость, все ей улыбались и заискивали перед ней.
-Анна Ивановна! А Вас в фойе какой-то мужчинка спрашивает.
-Какой мужчинка?
-Ну серенький, старенький такой...
-Да, ну тебя, Юля! Я не люблю розыгрыши! Для своих шуток изволь подыскать себе другую кандидатуру.
-Нет, правда. Он Вас спрашивал.

    Анна с некоторым озлоблением и недоверием вышла в фойе. На скамейке у окна действительно сидел седой мужчина, в пиджаке, несмотря на жарищу, в каких-то обвислых брюках.... Вобщем, явно не  её "фасончик"!!!
-Вы меня спрашивали?-обратилась она к мужчине.
Он встал, сделал шаг к ней навстречу.
-Здравствуй, Аннушка!
-Здравствуйте. Простите, а Вы кто?
-Не узнала... Видать сильно меня жизнь потрепала....

Анна встала напротив него, чтобы свет из окна осветил его лицо, присмотрелась... глаза её вдруг наполнились неким ужасом, она прикрыла рот, готовый закричать, рукой...
-Топорков??????? Топорков.....
-Я, Аннушка.
-Зачем ты здесь?

      Первая волна удивления быстро прошла и наступила злость, ненависть, презрение. Этот человек разрушил её жизнь, он предал её, он бросил её, он виноват во всех её несчастьях, он... он.. В голове роились только плохие слова, но она сдержала себя, чтоб не унизить свой авторитет, своё "Я"...
-Что тебе нужно?
- Аня, мы можем поговорить? Ну не здесь же нам разговаривать?
-Разговаривать!? А ты ещё считаешь, что ты имеешь право со мной разговаривать!!!!!
Из комнат стали выходить женщины, закончился рабочий день.
-Иди. Я сейчас сумку возьму и выйду.

  Анатолий ждал её на другой стороне улицы. Она оглядела его. Как он изменился!!!! Худой, обрюзгший, в этом дурацком костюме, которому,наверное, завтра в обед будет 100 лет!!! Седой, как лунь, лысый наполовину!!!
И этого человека она когда-то любила! Она отдала ему себя!!! А он... свинья неблагодарная... подлец....сволочь!!!!

    Она подошла к нему без малейшего желания разговаривать с ним. Злоба клокотала в ней, как лава в бушующем вулкане.
Он попытался взять её под руку. Она отдёрнула руку, как будто её ударили током.
-Не смей прикасаться ко мне! Я ненавижу тебя! И у меня нет абсолютно никакого желания разговаривать с тобой!
-А ты не изменилась, Аня! Гордыня- твоя беда..

    Снова это слово!!! Ну это уже слишком! Это ничтожество, этот клоун ещё смеет ей предъявлять какие-то претензии?...
-Как наша дочка похожа на тебя! Такая же красавица, как и ты была там на Камчатке.
-Что? Что ты сказал????? Ты видел Лиду? Где? Когда?
-Ну, не здесь же, не посреди улицы мы будем разговаривать?

     Они пошли в сторону скверика. Людей там не было. Все пенсионеры временно разошлись по домам, а молодёжь ещё не вышла "прошвырнуться", как они говорят...
Аня опустилась на первую же лавочку. Сил идти дальше у неё не было...
-Ну, ну!!! Ну, не молчи! А, я поняла сейчас! Ты врёшь! Ты врёшь мне, Топорков! Ты специально завёл меня сюда, чтобы... чтобы...
От избытка злости у неё даже не хватало слов. Она замолчала.

-Аня! Я встретил Лиду в  Пяндже  в госпитале для солдат, воевавших в Афгане. Мой сын подорвался на мине, его привезли туда и вызвали меня, потому что он был в очень тяжёлом состоянии. Лида-врач. Она лечила моего Серёжу. Но... Серёжа... Он умер. Богу было угодно меня наказать. Он в один день  показал мне мою дочку и забрал у меня сына и жену. Вот так бывает...
     Он замолчал. Ему было тяжело говорить. Тяжёлая слеза скатилась по его впалой щеке.

    -Когда я позорно сбежал от тебя и от дочки, я помотался по стране. Где я только не был.... Но нигде долго не жил, семью не заводил. Как только я прописывался, меня сразу же находил исполнительный лист на алименты. А я почему-то боялся его. Я сразу же поднимался и  искал новое место. Благо, что "широка страна моя родная!"
    В конце пятидесятых годов мы с мужиками сбили бригаду и мотались по совхозам. Строили коровники дома.

    В одном колхозе в Орловской области я познакомился с Валей. Она была старая дева, жила с матерью и из-за неё и не выходила замуж ни разу. Я попросился к ним на постой, дом у них большой. Ну, вот, а через пару месяцев Валя сказала, что она беременная. Я было хотел рвануть оттуда, но упал с высоты, поломал обе ноги, рёбра и отбил почки. Положили меня в сельскую больницу, всего в гипс замотали, как мумию...
   -О!!!! Услыхал Бог, видать,мои молитвы! А уж как я тебя проклинала!!!!-язвительно вставила Анна.

     Анатолий никак не среагировал на Анины слова. Ему просто необходимо было выговориться , вылить всё, что висело тяжёлым камнем у него на душе... Он продолжал:
-Пролежал я всё лето, мужики отработали и уехали. А-то что? Я остался... Валя меня и выхаживала. Мамаша её, как узнала, что она беременная от шабашника, так и коньки откинула. То есть сердечный приступ у неё случился. А зимой в феврале она родила сыночка. Роды были тяжёлые очень. Крови много она потеряла, да и сердце слабое. Врачи всё боялись, что не выдержит она, помрёт. Но она, слава Богу, выдюжила.
Сынок подрастал, мы в нем души не чаяли...  Ну, и тут, в этом колхозе, меня твой исполнительный нашёл... А я  ведь Вале сказал, что мои жена и дочь погибли в аварии...
-Похоронил, выходит, меня, сволочь!!!
-Выходит... Ну, надо было к ней как-то подкатить, закадрить. Ну, вот я на жалость и придавил... Она и пожалела. А когда меня в сельсовет вызвали, то всё и открылось... Пришлось мне на коленках прощение вымаливать. Простила. Любила она меня.

    Ну, а потом, когда мы расписаться решили, я её упросил, что хочу её фамилию взять-Белов. Мы переехали в город, купили маленькую халупку на окраине, так и жили...
Серёжа учился хорошо, отличник был всегда. Не озоровал, нам помогал. А в армию пошёл, сам в Афган попросился. Ведь мы же ни знали ничего про этот Афган...будь он проклят! Он там всего и прослужил всего 27 дней и на мине  подорвался. Трое их было, двое умерли, а третий без ног остался.

   В этот день у Вали всё из рук валилось. То вазу хрустальную разбила, то чашку с горячим чаем. Душой, видать, чуяла...
А в обед почтарка прибежала с телеграммой  "Вылетайте срочно  Пяндж сын болен". Я полетел, а Валя осталась.

    Прилетел, госпиталь нашёл, врачиха молодая ко мне подошла, успокаивать стала. А я, как увидел Серёжку своего раненого, всего забинтованого, так дар речи потерял и молчал. Только плакал. А потом парень, что с ним был,умер. А докторша всё не отходила от меня, всё поддерживала. А я зашёл к ней в кабинет, поблагодарить хотел, а она нашу с тобой фотографию держит. Ну ту, где мы с тобой молодые, красивые... Помнишь?
-Нет, не помню.
- А я помню. Вспомнил, когда увидел фото у неё в руках. И меня, как током ударило!!!!! Лидия Аркадиевна! Лида! Но тогда почему Аркадиевна? Должна же быть Анатольевна!!! Я ж её отец.
-Отец?!!! Ты-отец!!!! Да ты-сволочь! Ты-гад! Ты же бросил её, малышку совсем....
-Ань, ты сильно-то не напрягайся! Как я потом узнал, ты-тоже оказалась такая же хорошая мать, как и  я хороший отец. Вот так.  Ты, в принципе, не на много дольше её воспитывала...

   Он замолчал... Видно,он вылил всю боль, которая сидела в нём...Она тоже молчала. Ей нечего было сказать. Она чувствовала себя абсолютно голой! Этот человек снял с неё этот черепаший панцырь, в котором она жила вот уже много лет. Ей вдруг стало жалко себя! Она сейчас поняла, что она не гордая, помпезная Анна Ивановна Зотова, а просто несчастная одинокая женщина с огромным, тяжёлым грузом вины на больной, измученной душе.

-Ну, и что ты кота за хвост тянешь? Рассказывай, раз уж начал.
-А чего говорить-то. Я было уж собрался признаться Лиде, что я её отец, а она оказывается знала это раньше, когда Серёжины документы читала.
Я прощение у неё попросил. Она простила. А у меня в этот же день и Серёжа и Валя умерли...
Я потом, после похорон звонил туда, в госпиталь, хотел с Лидой поговорить, но мне сказали, что она вернулась в Москву.
- А ты, Ань, когда её видела в последний раз?

   Вопрос поставил Анну в тупик. Действительно, а когда ж она видела дочь в последний раз? И выходит, что она видела её совсем малышкой, когда вернулась домой после травмы и попала на Сонькину свадьбу... Так что ж получается, что Анатолий действительно прав , и она тоже никакая мать? Выходит так.... А может даже ещё хуже. Анатолий позорно сбежал, а она практически продала свою дочь. Променяла на тряпки и жратву от Зотова. Стерва...
-Топорков, а ты чего ко мне-то припёрся? Специально что ль приехал?Разжалобить хочешь?
-Да. Специально. Я прощение приехал у тебя попросить. Больной я, Аннушка, рак у меня. Когда Валя была живая, я боялся ей сказать, сердце у неё больное.. было... Я-то чувствовал, что почки болят. А уж когда похоронил обоих, да невмоготу стало, в больницу пошёл. Проверили меня... говорят, что помочь уже не смогут.
Виноват я перед тобой, крепко виноват. Прости меня, если сможешь.
Пойду я. Райка ждёт к ужину. Волноваться будет.
А ты, Ань, съездила б в свою Сосновку, на могилки.. грех бы с души сняла...
-Я в твоих советах не нуждаюсь...
-Ну, тогда прощай, Анна Ивановна.
     Он поклонился и пошёл. Аня посмотрела ему в след и подумала:"Старик, совсем старик!"

Она поехала на трамвайчике домой. Мысли распирали голову так, что уже через 15 минут голова болела нестерпимой болью. Ну, зачем он появился сейчас в её жизни? Зачем разбередил уже было зажившие раны? Ведь всё уже вроде бы улеглось в её сердце. Она долго и настойчиво много лет убеждала себя, что приняла то главное и правильное решение, когда отказалась от дочери.
Ну, если б она забрала её тогда, то ведь плохо было не только самой, но и Лидочке. Ведь Зотов затравил бы их обоих, со света сжил.
А у Соньки она, видишь как, врачом стала, как сыр в масле каталась. Ну, и что ж, что не с родной матерью...
А теперь этот Топорков разбередил ей душу! Ну, что ж ей делать-то????

Она пришла домой и, не зажигая свет, легла на диван. У неё ужасно болела  голова. Она встала, наощупь нашла таблетку, выпила.
Заснуть у неё так и не получилось. Она всю ночь прокрутилась в своей белоснежной, но одинокой постели.

  Утром она встала с вполне завершившися желанием поехать наконец-то в Сосновку. Ненадолго. На пару дней. А что?  Почему бы и нет? Можно даже поехать инкогнито. Попроситься на одну ночь переночевать в сторожке возле кладбища... Хотя нет уверенности, что она там ещё сохранилась. А впрочем можно утром приехать, походить по Сосновке, на кладбище сходить, а вечером уехать в город, на вокзал. А обратный поезд есть в 10-40 утра. Можно ночь и на вокзале пересидеть. Так даже и лучше, не надо будет ни у кого просить ничего. Да пошли они все...

  Утром она зашла в отдел кадров, оформила себе отпуск за свой счёт на неделю. Она просчитала, что за неделю управится.

                ГЛАВА ШЕСТАЯ.

... Она вышла на станции, на которой не была давным-давно. Город встретил её мрачным небом. Было прохладно и ветрено. Несмотря на это, она одела тёмные очки. Эти очки назывались "Хамелион" и были сейчас очень модные. Стоили они недёшево, но Анна позволила себе купить их, т.к. они скрывали её морщины воркуг глаз.
И вот сейчас она отгородилась ими от окружающего её мира, чтобы, не дай Бог, не встретить кого-то, кто может узнать её.

       Автобусная остановка на Сосновку находилась на прежнем месте. До автобуса оставалось ещё 20 минут. Анна отошла от остановки, присела на лавочку на соседней остановке.    Рядом с ней сидела толстая тётка с большой брезентовой сумкой. Она с радостью восприняла Аннино появление рядом.
-Ой, женщина, миленькая! Ты пригляди пожалуйста за моими вещичками, а я в туалет сбегаю.
-Я, простите, не могу. У меня автобус через 15 минут.
-Как через 15 минут? А сколько сейчас времени? Он же в 8 часов. Ещё больше часа. А?
-Нет. Я на Сосновку жду.
-А ты чо же, сосновская?
-Нет. Вернее-да. Но я давно там не была.
-Да ну!!!-тётка оживилась,- А чья ж ты будешь-то? Я ведь много сосновских знаю. Я замуж туда выходила. А потом, когда мужик мой помер, то я вернулась в Масловку домой. Но я помню почти всех.
-Вы едва ли меня помните, я отуда уехала более 30 лет назад.
-Аааа... А родители твои кто ж были? Может я родителей знаю?

      В эту минуту, к великой радости Анны, подъехал автобус, и Анна поспешила туда, искренне радуясь освобождению от разговорчивой тётки.

    Людей в автобусе в этот ранний час было немного. Анна заплатила водителю за билет и села в самой конце автобуса. На сидение перед ней сели парень и девушка. Видно было, что они любят друг друга. Парень с нескрываемым обожанием смотрел на девушку.
Автобус тронулся и поехал, покачиваясь на неровной дороге.Девушка, положив голову на плечо своего спутника, дремала, а он охранял её покой, всячески стараясь уменьшить неудобства девушки при толчках  автобуса.
    Вскоре за окном замелькали поля и лес, а затем показалась и сама Сосновка. У Анны как-то защемило сердце. Вроде б она стояла перед дверью экзаменатора. Предательски задрожало где-то внутри.
"Старею!"-подумалось Анне.

     Автобус остановился на окраине села, как раз на излуке Сосны. Река заросла тиной, обмелела. Видно хозяева не сильно заботились об окружающей среде.
Следующая остановка была в центре. Анна увидела магазин, 2-х этажную школу, построенные из белого кирпича.
Она решила ехать дальше и начать свой "вояж" прямо с кладбища, а уж потом пройтись пешком по Сосновке от кладбища до Сосны.

    Молодёжь, сидящая впереди, встали, готовясь к выходу. Девушка сладко потянулась, улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. На её щеках появились ямочки. Она повернулась лицом к Анне,пропуская людей с заднего сидения, и Анна увидела её глаза. Они были прекрасны!!!! Серые, обрамленные длинными пушистыми ресницами!
  Анна вздрогнула! Девушка была очень похожа на её мать Марию Мелёхину. Эти глаза!!!!!

    Парень уже пошёл вперёд, а взгляд девушки скользнул по лицу Анны... но не задержался. Видно очки сыграли свою основную функцию...
-Лидочка! Мы выходим, дорогая!!!
Девушка быстро прошла вперёд и выскользнула из автобуса. Автобус поехал...
"Лидочка!!!...Лидочка!!!! Да, конечно... и эти глаза.. да, это она!

   Но автобус уже ехал, отдаляя с каждой минутой Анну от её кровиночки. Анна встала, взяла свою сумку и пошла к выходу. По её рассчёту следующая остановка должна быть недалеко от кладбища. Но автобус повернул направо по накатанной асфальтированной дороге.
-Подождите, водитель! Мне надо выйти! Остановите!
Она возмущённо протискивалась вперёд между каких-то вонючих тёток и дядек, севших в автобус в центре.
-Да остановите ж наконец! Мне на кладбище надо!
Пассажиры рассмеялись.
-Да успеешь, бабка! Не спеши на тот свет-там ресторанов нет!-осклабился какой-то патлатый парень в помятой футболке с улыбающимся Мишкой и пятью кольцами во всю грудь.
-Бабка!!!!!!-Анну прямо перекосило всю,-какая я тебе бабка! Ишь, внучок какой выискался!
-О! ты гляди чо деется! То прям на кладбище спешила, а то в молодайки метит!
Весь автобус заржал, как лошади.

Анну всю колотило. Водитель наконец-то остановил автобус. Анна, с красным лицом и сверкающими от злобы глазами, вышла из автобуса.
"Гады! Скоты! Да как они посмели! Сосунок сопливый!!"
   Насмешка над ней как-то отодвинула чувства,возникшие в ней несколько минут назад.


    Она издали увидела кладбище. Оно было расположено на пригорке, заросло высокими деревьями.
Анна зашла в деревянные ворота. Перед ней открылась панорама кладбища. Она присела на скамеечку, чтоб как-то успокоиться, отдохнуть,сосредоточиться. Огляделась. Кладбище разрослось за те годы, что она не была здесь. Да и не мудрено. Мрут люди. Она решила идти рядами, начиная с дальнего угла. Выбрав проход пошире между рядами могилок, Анна начала свой поход в поиске нужной ей могилки. Она останавливалась возле каждой могилки, читая надписи на крестах и памятниках. Иногда это были знакомые ей с детства люди, встречались и её одногодки, и совсем молодые. Анна так увлеклась, что и не заметила, что на кладбище начали подходить люди.
Анна подходила к очередной могилке, когда её окликнул женский голос:
-Дочка, у тебя водички нету случайно?

     Она осмотрелась. На лавочке внутри ограды сидела старушка в каком-то странном синем наряде.Синяя кофта была пошита старинным пошивом со стоячим воротником, отделанным рюшами и кружавчиками. Такая кофточка была и у матери. Только зеленковатая мелкими цветочками. Анна ясно вспомнила её...
-А, дочка?
-Что?
-Водички дашь попить?
Анна достала из сумки пластиковую бутылку с водой, протянула старушке. Взгляд скользнул по памятнику.
"Токарев Василий Иванович
Токарев Николай Васильевич"

     Токарев Николай Васильевич???? Это был её одноклассник, даже можно сказать ухажёр.     Приглядевшись, в старушке она узнала тётю Феню Токареву. Она была Нинкиной крёстной, вследствии чего частой гостьей в их доме.
-Возьми!!! Дочка!!!!! Ээээ!
Аня очнулась от воспоминаний, взяла протянутую ей бутылку. Старушка подслеповатыми глазами разглядывала Анну.
-А ты чья же будешь? Чой-то не помню я тебя. Не признаю никак.
-Да это не важно. Приезжая я.
-Аааа... То то я гляжу незнакомая. А ищешь кого? Я тут всё знаю.
-Мелёхиных ищу,-призналась Анна, сдавшись под пристальным взглядом старушки.
- Марусю? А кто ж ты ей будешь-то?
-Никто. Это знакомая просила проведать. Нина.
-А, понятно! Ну, тогда гляди! Вон берёзку видишь? Там Иван схороненый. А вон клён желтеется, там Маруся. Замечательная женщина была... большой души... Да ты, поди, не знакома с ней была? Иль была?
-Нет, не была.

     Анна соврала, надеясь отвязаться от старушки, и пошла по указанному ею направлению.
-Эй, дочка! С праздничком тебя! С престольным!
Стоп! С престольным???? В Сосновке СПАС-престольный праздник. Значит сегодня-19 августа. Да, конечно же!
Сегодня день рождения мамы. Она ускорила шаг. А вот и клён и памятник из чёрного мрамора под ним.
На памятнике два портрета: мамин и Григория Наумовича.

Анна опустилась на землю, обняла холмик, скрывающий её мать и заплакала. Слёзы ручьём лились по её лицу.  ТАК она давно уже не плакала...
"Мама, миленькая моя, прости меня! Прости! Я так виновата перед тобой! Да я перед всеми виновата! Мама, я -стерва! Я -гадина, мама! Прости меня!!!!"
Она села прямо на землю. Земля была тёплая, сухая. Вокруг могилки был ковёр из золотых опавших листьев. Анна погладила их рукой, встала, опершись рукой, на могильный холмик.

Прямо перед глазами она увидела голую ветку и единственный лист на ней. На память пришли слова не то из песни, не то из стихотворения.
"Как одинокий лист остался я на ветке..."
-Это прямо про и меня,-подумала Анна,- все, кто был вокруг меня либо остались где-то, внутри листвы, либо упали вниз, образовав ковёр из опавших листьев.

     Она достала из сумки пачку печенья , кулёк карамели и рассыпала на могилку половину. Затем погладила портреты на памятнике, поклонилась и зашагала по направлению к высокой желтеющей берёзе. Вскоре она увидела два памятника из такого же чёрного мрамора. На  одном было написано:
Мелёхин Константин Иванович
Мелёхина Александра Васильевна.
На другом:
Мелёхин Иван Константинович
Фролова Клавдия Степановна.
Анна обняла отцовский памятник, заплакала.
"Папочка! Прости меня! Ты всегда учил меня быть сильной, а я слабачка, пап! Я всю жизнь врала сама себе. Я продала свою единственную дочь!»

   Она вдруг почувствовала себя абсолютно обессиленной. С трудом добралась до лавочки рядом с памятником, села. Огляделась. На кладбище было уже много народа. Боясь встретить кого-то знакомого, она рассыпала оставшиеся конфеты и печенье на могилку Мелёхиных, вытерла слёзы,поправила очки и пошла к выходу.

      До выхода оставалось уже несколько метров, когда в ворота вошли те самые парень и девушка, с которыми она ехала в автобусе.
-Здравствуйте. С праздником!-услышала Анна приятный воркующий голос.
-И вас тоже.
-Простите, сегодня у моей мамы Маруси день рождения. Вот возьмите, помяните её. Она была очень хорошим человеком.
Девушка протянула ей большое красное яблоко.
- Спасибо. Царство небесное твоей маме... Марусе.
-Ну, вообще-то она моя бабушка.
- А твоя мама, где она?-с дрожью в голосе спросила Анна.
-Они с папой учёные. Они остались в Москве. А мы вот с моим женихом приехали. А Вы к кому приходили?
-А я?... я... к родителям... Ну, что ж, я пойду. Я спешу. Прощайте.

     Она быстро вышла с кладбища и пошла, вернее почти побежала прочь. Она бежала, сжимая в руке красное яблоко. Слёзы ручьями бежали по её щекам, она не вытирала их,  боясь уронить свою драгоценную ношу. ЭТО ЯБЛОКО ДЕРЖАЛА В РУКЕ ЕЁ ДОЧКА!!!!!
Люди, шедшие ей навстречу, с удивлением смотрели на незнакомую, нездешнюю женщину. А она не замечала ни людей, ни домов.
  Она пришла в себя только на берегу Сосны. Она упала на песок и дала волю чувствам.
-Госсссподи!!!! За что!!!!! Как я не умерла!!!!! Госссподи, простииии!!!

Сколько она просидела на берегу, она не знает. Она ощущала себя воздушным шариком из которого выпустили воздух. У неё не было ни сил, ни желаний. Ей хотелось умереть здесь и сейчас. У неё перед глазами стояли и уходили глаза дочери: серые, обрамлённые пушистыми длинными рестницами. Такие же глаза были и у её матери Марии Алексанровны.

    Вдруг резкой молнией пронеслась мысль: который час???? Последний автобус уходил через 35 минут. Она взяла свою сумку, устало поднялась. Нет! Надо ехать! Ей нечего делать в этом забытом Богом селе. Да и дочери своей она не нужна абсолютно, хотя в первые минуты их встречи там, на кладбище, у неё была мысль сказать ей, что она её мать. Пусть всё будет, как будет.
Издали она увидела подъезжающий автобус, заспешила. А на остановке она увидела... Боже!!!! На остановке сидела Лида. ЧТО ДЕЛАТЬ????
Каждый шаг давался ей с трудом... она задыхалась, ноги стали ватными.

Лида, увидев её, встала. Всё её тело, её глаза, её руки были направлены к Анне.
К остановке и автобус, и Анна прибыли одновременно. Двери автобуса открылись, Анна подошла к ним. Лида тоже. Они стояли друг против друга. Глаза в глаза.

Анне казалось, что время летит неимоверно быстро. У неё отнялась речь, она не смогла сказать ни слова. И Лида тоже. И ТОЛЬКО ГЛАЗА!!!!!! Они обе поняли друг друга, не сказав ни слова!!!!
Дверь захлопнулась, и автобус приняв в своё огромное брюхо ещё одного пассажира, поехал, оставляя за собой клубы пыли. И ему, железному, было всё равно, что только что он разлучил две судьбы, двух, так и не поговоривших друг с другом женщин. МАТЬ И ДОЧЬ!!!

  Анна прошла внутрь автобуса. Её вид, видимо, был настолько ужасен, что, сидевшая на сидении молодая женщина, встала, предложив ей сесть. Анна села и закаменела. Теперь она уж точно потеряла свою дочь навсегда....

                ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

... Лида и Борис, подойдя к могиле Марии и Григория искренне удивились, увидев конфеты и печенье. Но, когда, подойдя и могиле деда Ивана, она увидела те же конфеты и печенье, Лиду пронзила догадка!!! Эта женщина, в строгом дорогом костюме и дымчатых очках-её мать Топоркова Анна Ивановна.Ещё в автобусе Лида почувствовала какое-то притяжение к этой загадочной женщине. Но она была такая уставшая, что заснула, как только села в автобус. Догадка подтвердилась сейчас. Сомнения развеялись.
 
-Борисик! А ты знаешь, мне очень хочется прогуляться  по селу. Одной! Прости! Ты можешь пойти домой один? Я тебе всё объясню потом. Не обижайся, ладно?
-Лидочка, что-то случилось? Я чем-то обидел тебя? Что-то не так?
-Нет. Ну нет, конечно. Я люблю тебя. Очень-очень. Я не могу тебе сейчас ничего объяснить. Я и сама ничего ещё не знаю. Прости...

   Она быстро уходила с кладбища. Выйдя из ворот, она растерялась. Куда идти дальше??? Куда могла пойти эта женщина? Возможно она пошла в центр посмотреть магазин, школу, а может она пошла в парк? Там сейчас очень уютно. А может она решила просто побродить по улицам? А может у неё есть здесь подруги? Стоп! Да у неё же есть здесь подруга тётя Зина Лисюткина. Надо сходить к ней. Она пошла  в другой конец села, к лесу. Там жила тётя Зина.

   Тётя Зина встретила её радостно. Мелёхины и Лисюткины были дальними родственниками, и визит Лидочки был праздником.
    Сразу же поняв, что Анны здесь нет, Лидочка было хотела сразу уйти, но не тут-то было. Тётя Зина жила одна, поговорить ей было не с кем, а тут такая гостья! На столе мигом появились яблоки и мёд-атрибуты Спаса, а также знаменитые лисюткинские пироги.
-Тётя Зина! Вы меня простите! Мне некогда, я очень спешу.
-Ну, нет! Без чая не отпущу! Да куда ж это годится! Раз в кои времена зашла и бежишь! Нет, нет и нет! Я обижусь! Что ж ты, брезгуешь старухой?
-Ой, тёть Зина! Не прибедняйтесь! Ну какая ж Вы старуха? Ещё и не одну молодайку за пояс заткнёте. Читала я про Вас в газете. О Ваших успехах в пчеловодстве. Молодец!
-Да, Лидонька! Сдаёт позиции колхоз "Завет Ильича". Когда отец-то твой был председателем, у нас каждый год  что-то новое появлялось. Ух, и молодец он был, Аркадий-то Петрович! Да и дед твой Григорий ему под стать. Ты-то маленькая была, не помнишь, небось. Их так и звали"еврейский тандем".

    Лида, уважив хозяйку, выпила чашку чая с мёдом и кусочком пирога. Извинившись, она пошла продолжать свои поиски.
В магазине продавцом работала её одноклассница Вера.
Увидев Лиду, та расплылась в улыбке. Лида была нечастым гостем в Сосновке.
-Привет, подружка! Каким ветром? С праздником тебя!
-Спасибо, дорогая! Как дела?
-Да у меня-то всё нормально. Замужем. Дочке уже 3 года. А ты замужем?
-Пока не решилась ещё. Вера, у меня к тебе вопрос. Может даже странный. К тебе заходила женщина нездешняя в дымчатых очках и в коричневом костюме?
-Да вроде нет.... Может я не заметила?
-Нет.. Такую б ты заметила.
-А кто она?
-Да мы в автобусе вместе ехали утром, сидели рядом. Она вышла раньше и видно забыла свой кошелёк. а может он выпал. Теперь ищу её.
-Да ты что!!!! И много денег?
- Да.
-Ну и ищи. Удачи. Зайдёшь потом?
-Зайду.

   Она пробежалась по парку, позаглядывала на лавочки. НИКОГО!!!!
Потом она подумала, что может ОНА на остановке автобуса??? На какой? Их три. Она начала с дальней. Пока она туда дошла, натёрла ногу. Но там тоже не было никого. Прошёл 2-х часовой автобус. Лида заглянула внутрь-НЕТ!

  До прихода последнего, четырехчасового автобуса было ещё время. Лида села на лавочку, сняла туфли. На правой ноге красовался большущий волдырь.Да, обновление туфлей- всегда испытание. Лида достала из сумочки пластырь, заклеила мозоль. Идти было всё равно больно. Хромая, она пошла вперёд. Куда идти? Где её искать? И следом мысль: а зачем? Что она хочет от неё? Раскаяние? Слёз? Так это будут крокодильи слёзы? Может и не стоит её искать? Ну, найдёт она её. И что она ей скажет? "Здравствуй, мама!"???? Но она ж любит свою маму. Маму Соню. А эта женщина, бросившая её, ни разу не поинтересовавшаяся её жизнью...
    Пыл поиска пропал, потух... Лида просто шла по дороге, прихрамывая. Она отдохнула на следующей автобусной остановке и всё же решила пойти на конечную. Если ОНА поедет в автобусе сегодня, то Лида увидит её хотя бы в окне автобуса. У Лиды было единственное желание-увидеть ЕЁ глаза без очков. Заглянуть в них. Просто посмотреть.

    Ей очень хотелось пить. В сумке осталось ещё одно красное яблоко. Одно она отдала ЕЙ. Лида съела яблоко, посмотрела на часы. 15-40. Ну, что ж, потихоньку можно подойти на конечную. В 15-55 она была уже на остановке, села на лавочку. Нога нестерпимо ныла. Лида очень устала...

   Из-за поворота показался автобус.
И тут  Лида увидела ЕЁ!!!!!! Она почти бежала от речки. Бежать надо было в горку, она спешила, спотыкалась. Лида уже видела её лицо. Это было лицо измученной женщины, хотя и ухоженное.
 Вдруг она остановилась, словно споткнувшись.... Она увидела Лиду. Их глаза  встретились... Они обе замерли,пронзённые током. Подошёл автобус, открылись двери... ОНА вошла внутрь. Вошла, не отрывая взгляда от глаз Лидочки. В её глазах было столько боли!!!!! Наверное ТАК смотрит старая, побитая, умирающая собака, почему-то подумалось Лиде.

Автобус поехал, увозя с собой эту странную женщину, так и не сказавшую ей не слова...
 Лида всё ещё сидела на остановке. Она чувствовала себя полностью опустошённой. Да и что она, собственно хотела от этой женщины? Единственная её заслуга-это то, что она родила Лиду. Вот и всё! Она никогда  не пыталась разыскать  свою дочь, никогда не прислала ни игрушку, ни конфетку!!! Да-да-да!!!! Это так!!!! Тогда зачем сейчас она разыскивала эту ненормальную тётку, свою биологическую мать???? За-чем????
Она и сама этого не знала... Просто наваждение какое-то. И этому наваждению есть вполне научное объяснение: ГЕНЕТИКА!!! Генетика-неконтролируема!!!!
 
-Лида! Лидочка! Ну, как ты могла? Я напугался, я ищу тебя  с самого утра. Ну, нельзя же так!!!
Борис обнял Лиду, прижал к себе... И вот тогда Лиду прорвало... Она рыдала, она колотила его руками по груди, она кричала....
Борис напугался, что у неё начался нервный припадок. Но, слава Богу, всё закончилось. Лида сидела, закрыв глаза, по щекам лились потоком слёзы.
-Боря, а ты знаешь, кто  была эта женщина в автобусе и на кладбище?
-Кто?
-Моя мать.
-Как мать? А ты как чувствуешь себя, Лидонька? С тобой всё в порядке?
-Да в порядке, в порядке. Это длинная история. Мне было всего два месяца, когда моя мать, вот эта самая женщина, попала под трактор. Она долго была в гипсе, а меня забрала мама Маруся. Она меня и вырастила. Мать приезжала всего два раза, но мы так и не виделись с ней. Потом меня забрали в Москву мои родители. Мои приемные родители. Когда мне исполнилось 18 лет, то мама Соня рассказала мне всю историю, о том, как моя родная мамуля продала меня маме Соне. Вот тогда я поклялась сама себе, что я всё ж разыщу её и выскажу ей всё.

Но я не смогла, Боря, я не смогла. Я смотрела в её глаза, я видела, что и она узнала меня... Но... Нет, Боря, это невозможно рассказать. Это надо видеть, чувствовать...
Бооооряяяяя!!!! Мне плохо, Боря! Мне тяжело!
Что за год такой! Високосный потому что ли? То отца своего встретила, блин.... А теперь вот она... Зачем???? Боже, зачем?????

     Борис слушал Лиду, гладил её по голове, по спине, целовал её густые шелковистые пряди. Он старался успокоить её.
-Ну, что, Лидочка, пойдём? Темнеет уже. Там Арсюковы уже заждались нас. Праздник ведь сегодня в селе.
Они встали. Лида прихрамывала. Борис взял её на руки, так и пошёл с драгоценной ношей на руках.


Оставаться в Сосновке Лиде не хотелось, но Борис настоял на том, что даже после такого шока, какой она перенесла, встретив свою мать вот так случайно, лучше всего остаться здесь.
Они остались. На следующий день, встав пораньше и взяв плетёные лукошки, они отправились в лес. После дождя там, в сосняке, было много маслят. Любовь собирать грибы осталась в Лиде ещё с самого детства. Она обожала ранним утром зайти в лес и вдыхать его неповторимый запах, удивляться вылезшим из земли крепким грибам.

Она была благодарна Боре, что он настоял на своём, не дав ей вернуться в Москву. Вот и сейчас она присела под молодой сосёнкой, обнаружив там целую семейку лесных красавцев. Они стояли рядочком, как бы подбадривая Лиду:"Ну, что задумалась? Мы ведь для тебя тут выросли.." Она срезала грибы, аккуратно положив их в корзинку.Выйдя из-под сосны, она огляделась. Не увидев Бориса, насторожилась. Борис вырос в Москве, в лесу бывал нечасто. Разве только в пионерском лагере..
"Боряяяяя!!! Аууууу!!!"

     Эхо гулко вернуло ей её слова. И тишина!!! Лида забеспокоилась. Конечно волков тут не было, но сразу за лесом начиналось болото. К тому же именно здесь, в сосённике, Борис ещё не был ни разу.
Лида ещё раз закричала погромче:"Ауууууу!!!!" Она пошла направо, между рядами сосен, поглядывая по сторонам. Никого.
   Она уже начинала злиться."Вот, блин! Ну и куда он запропостился? Ну, ведь просила ж его не отходить далеко от меня. Только на расстоянии видимости. Нет, упёрся куда-то!"
Лида прошлась до большой поляны,не удержалась, срезала там под дубом 3 белых гриба, положила в корзинку.
Но беспокойство и , уже зародившаяся  раздражённость,не проходили.

     Лида прошла ещё метров двести, покричала ещё, но Борис не отзывался.
"Надо идти в сторону болота!!!"-подумала она.
   Она почти бежала. Бежала и кричала. Останавливалась, прислушиваясь и снова бежала. Внезапно она остановилась. Ей вроде послышался стон. Она побежала в сторону звука.
Борис сидел на полянке, разутый и рассматривал свою ногу.
-Боря! Боречка! Ты напугал меня! Что случилось?
-Лида! Прости меня. Я увидел на дереве белку и полез, чтоб достать её. Я тебе хотел подарить.... Ну, и....
-И упал... Ой, горечко ты моё!! А я напугалась, хотела к болоту уж бежать... А не отвечал-то чего?
-Я не слышал... Прости меня... Я, кажется, ногу подвернул...
-Ох, как я люблю таких грибников! Ну, и что делать будем? Идти можешь?
-Я попробую.

   День был испорчен. Идти Борису было тяжело. Они часто отдыхали, и , когда отдыхали в лесу, то Лида попутно собирала грибы. Так что при выходе из леса, её корзинка была всё ж не пустая. На жарёху хватит.
На следующее утро нога у Бориса распухла, отекла. Лида наложила ему тугую повязку и уложила на пуховую перину.
- Лежите, больной! Выздоравливайте!

    Лида упросила Ваську Арсюкова, её давнего друга пройтись с бреденьком по речке. Она очень любила рыбалку. К ней её приучил её дед-Иван Константинович. Он очень любил Лиду. Рыбачил он часто. После плена и ГУЛАГА дед любил и ценил тишину. Он мог часами сидеть неподвижно с удочкой на берегу Сосны.

    Когда у Лидочки вырывалась свободная минутка, она бежала на речку. Она знала, где можно найти деда Ивана. Садилась рядом с ни, тоже молча и сосредоточенно следила за поплавком. Практически, эти два человека:дед и внучка были замешаны из одного теста. Они оба были нелюдимыми, оба любили одиночество, оба были недолюблены и недоласканы.

  Дед Гриша был дома нечасто,у него работа была такая. А дед Ваня работал скотником и после работы спешил из дома. Он каждый день приносил рыбку, Баба Клаша продавала её сельчанам, "вот и свежая копейка в дому"-как она говорила.

Лида пригрелась под августовским солнышком и задремала в ожидании Васьки, ушедшего в поисках бредня к соседям.
-Э, москвичка! Не спать! А то обкрадут!
-Да, ну тебя, Васька! Не дал мне сон досмотреть! Я деда Ивана видела.
-Ну, значит быть завтра дождю!-уверенно заявил Васька.

...Первый же заброд разбудил в Лиде азарт. Карасики в ладонь, а то и побольше трепыхались на песке, отливая золотом чешуи на солнце. Соседский  Серёжка, мальчонка лет девяти, важно собирал рыбу в ведро, разглядывая её:
-Ну, что, молодцы! Знатная уха будет! Хороша рыбёшка!
Лида улыбнулась, глядя на пацанёнка и крикнула:
-А ну, не расслабляться! Вперёд!
Они сделали ещё один заброд. Ведро почти наполнилось до краёв.
-Ну, что,Лидунь, хватит? Может искупнёмся?
-А давай!!!!

Она скинула мокрый сарафан и оставшись в красивом розовом купальнике, ринулась в воду.
Боже, как давно она не купалась в Сосне. Она очень любила воду. В детстве, когда они, ребятишки, купались на речке, Лида могла часами сидеть в воде до цокота зубов.

  Тёплая вода приятно обволокла её тело. Лида сажёнками поплыла на другой берег. Она всегда так делала. Плавать она научилась лет в двенадцать. Научилась однажды и навсегда.
  Они стояли на мосту с мальчишками. И мальчишки, шутки ради столкнули её и Вальку Гундрову с моста в воду. Валька была постарше их всех, она неплохо плавала. А Лида плавать не умела. Ну, или думала, что не умела. А когда она очутилась в воде, то первое, что пришло ей в голову, были слова деда Ивана:
"Никогда нельзя паниковать! Спокойствие и только спокойствие!"
Она успокоилась и..... поплыла. Доплыла до берега, вышла и только тогда испугалась и разрыдалась.
"Дураки, я ж плавать совсем не умею!" Мальчишки, зная крутой характер её деда Ивана, маленько струхнули. Но Лида никогда не жаловалась и этим сыскала себе авторитет в Сосновке среди сверстников.

   Сейчас она плыла, испытывая необыкновенное удовольствие. Вода была, как парное молоко. Нет! Ей надо жить в селе. А врачи нужны везде.
Лёжа на горячем песке на другом берегу и глядя в безбрежное небо, она представила, как они с Борькой идут вместе на работу  в Сосновскую больницу, предварительно заведя двоих, нет троих детей в садик. А, вернувшись с работы, она варит борщи, жарит карасей в сметане. А по выходным они на машине будут ездить в лес или на речку...
-Лидка! Ну, что заморилась что ль?
Васька в серых семейных трусах брякнулся рядом на песок.
-Вася, ну у тебя просто патологическое умение врываться в мои мечты! Не даёшь хоть в мечтах себя потешить. Пошли уж! А то меня дома человек покалеченный ждёт.

...Пробыв в Сосновке десять дней, Борис и Лида вернулись в Москву. Психика Лиды восстановилась. Она уже не металась в своих мыслях, не искала выхода своему кипучему воображению. Да и мамуля Соня "приложила ручку" к дочкиному "выздоровлению".
Она выдвинула предложение, которое по её мнению должно решить все проблемы.
-Замуж тебе, Лидуся, пора! А то уведут твоего Борюсика и пристроют в чьи-нибудь "золотые" ручки.

Собеседование, приблизительно такого же содержания было проведено и с Борисом.  Борис Исаевич зашевелился.
   Дня через два он заявился к Новицким выбритый до синевы, в моднейшем костюме, благоухающий французским парфумом. В руках он держал два букета роз. Один нежнейшей белизны, другой-бордовый.
  Дверь ему открыл Аркадий, он же помог взять из рук ещё и увесистый пакет с поблёскивающим серебром горлышком шампанского.
-Ну, что дамы? Ждут?
-Ждут, Борчик, все в нервах.Иди.

   Борис галантно вручил бордовый букет Софье Григорьевне. Затем встав на одно колено перед Лидой с пафосом сказал:
-Лидочка! Я люблю тебя! Стань моей женой! Ты согласна?

   Он полез в карман за коробочкой с кольцом, замешкался, укололся о шипы роз,думая как же поступить с букетом... Вобщем смотрелся он вовсе не пафосно... Софья Григорьевна рассмеялась, потянула его за рукав:
-Она согласна, Боречка! Согласна! Вставай! Отдай ей кольцо.
-Ну, Софья Григорьевна!!! Ну зачем Вы.... Я столько тренировался... А Вы...
Он чуть не расплакался, как большой ребёнок. Лида подошла к нему, обняла его.
-Кабальеро ты мой золотой! Я люблю тебя. Я согласна.

    Борис открыл коробочку. Там лежало, необыкновенной красоты, кольцо. Борис одел кольцо на палец своей возлюбленной и поцеловал её.
Новицкие зааплодировали.
-Поз-драв-ля-ем!!!!!!!! Ну, к столу, к столу!!!!

После застолья разговор плавно перетёк к обсуждению  свадебных проблем.
-Боря! А твои родители, они смогут приехать на свадьбу?
-Я не уверен. Дело в том, что ещё десять лет назад они репатриировались в Израиль. Живут они в Иерусалиме, работают в огромной частной клинике "Адасса-Эйн-Керен". Они оба врачи-онкологи.
-Ну, что ж! Придётся тогда нам побыть "всехными" родителями. Справимся, а, Новицкий?
-Надеюсь!

... Свадьбу праздновали в ресторане "Арбат".Невеста была ослепительно красивой, жених-подчёркнуто строг, как это пишут в ярких книжечках.Все гости степенные, уважаемые люди. Короче, обычная еврейская свадьба.
Как это бывает в обычных еврейских ненавязчивых, но очень продуктивных беседах, Аркадий Петрович договорился в перерыве между поздравлениями и криками "Горько!!!!"с профессором НИИ онкологии о том, чтоб пристроить молодую пару в институт. В связи с тем, что область онкологии в последнее время начала стремительно развиваться и на исследования были выделены огромные средства. Ну, соответственно и заработная плата и все остальные материальные блага...

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ.
                ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

                ГЛАВА ПЕРВАЯ.

...Время летит очень незаметно. Так было, так есть и, наверное, так будет. Незаметно пролетели пять лет. Особых изменений в семью Новицких они не принесли. Разве что теперь чаще, чем раньше Софья Григорьевна чувствовала неприятное покалывание в сердце, а еще она реже старалась смотреть в зеркала. Снегом припорошило ей прелестные волнистые, когда-то иссиня-чёрные волосы. На лице появилась паутинка морщин. И, хотя Сонечка не чувствовала своего пенсионного возраста,тем не менее семейный совет, состоявшийся  по инициативе Аркадия Петровича, решил, что пора подумать о здоровье и посвятить себя воспитанию внука.

  Внук- прекрасное создание по имени Гришенька, был любимцем всей семьи. В свои 4,5 года это был разумный мужчина, всегда молча сопящий над созданием каких-то картинок из кубиков, пазлов, мозаики. Это было его любимое занятие. Любимее было разве что игра с отцом в шахматы. Нежный возраст Гришеньки вовсе не мешал их его настойчивости в игре. Играл он всегда с упоением.Только молча сопел.
Борис безумно любил сына.Как, впрочем и Лида.

   Сын достался Лиде нелегко. Сначала она никак не могла забеременеть. А потом, когда она забеременела... Это время она вспоминает с ознобом.
Токсикоз мучал её всю беременность. Порой силы покидали её и она, отчаявшись, кричала, что хочет сделать аборт. Но, Борис прилагал всё своё умение и нежность и Лида, сильно похудевшая, измученная засыпала на его руках, согласившись, что аборт-не выход. Когда родился Гришенька, то вся семья апплодировала под окнами роддома выглядывающей в покрытое инеем окошко Лидочке.

    Борис работал в Академии наук. Его  работы по онкологии имели мировой успех. Его стали приглашать на симпозиумы во многих странах мира. Но и уставший от перелёта, он прежде всего, возвращаясь домой, брал на руки Гришеньку.
Лида не работала, она занималась воспитанием сына. Хотя несколько раз она старалась "вставить свои 5 копеек" в семейные обсуждения, намереваясь доказать, что Гриша очень контактный ребёнок и в садике ему будет хорошо.
 
   Но..вся семья, быстренько сгрупировавшись, "нападала" на Лиду, убеждая её, что Гришенька-исключительный ребёнок и ему лучше будет дома. А если Лиде скучно, то можно начинать писать диссертацию,находясь дома  и защищать её.
Ну, с диссертацией у неё пока ничего не складывалось и работа по воспитанию сына была её основной.

   Часто к ним в гости приезжали двоюродные братья и сёстры-дети Нины. С Ильёй, хоть они и жили в Москве, но они виделись очень редко.
    Семён до сих пор ходил холостой. Как-то ему никак не везло с женщинами. Оставалась только надежда на "еврейское счастье"-то есть просить московских знакомых евреев
"Нет ли у вас хорошей еврейской девочки для нашего братика?"

      Вот такое мероприятие и ожидало семью Новицких в ближайшие выходные.
Семёна должны были познакомить с внучкой профессора Шермана Цилечкой. Цилечка была хорошо знакома в Лидой. Они когда-то работали вместе. Ей было уже более 30 лет, как говорится уже "далеко не булочка с изюмом", но замуж она так не разу и не выходила. Сначала училась, потом писала диссертацию. Затем её мама заболела. У неё было больное сердце, затем инфаркт, обширный инсульт. Все заботы о ней легли на хрупкие Цилечкины плечи. Мама пролежала с параличем 5 лет. Но тем не менее Цилечка защитила диссертацию, а затем, уже похоронив маму, пришла работать в Институт онкологии.

...Вечером вся семья была в сборе, в ожидании, в нервном мандраже. Даже Гришенька удивлённо таращил свои чёрные глазёнки, не понимая чего это взрослых набилось полная квартира и все нервно бегают туда-сюда.
Спокойным, как мамонт, был только сам "виновник торжества". Он сидел на диване в новом галстуке, который Соня завязала ему собственноручно и не велела развязывать, не смотря на сопротивление потенциального жениха.

    Цилечка пришла со своей подружкой Асей, симпатичной шатенкой с красивыми черными глазами. Цилечка тоже принарядилась, красиво уложила кудрявые волосы. На ней было синее шифоновое платье, очень, кстати, идущее ей.
   С приходом девушек ожидающие оживились, замелькали наполненные всякой вкуснятиной, тарелки, проплывающие с кухни на стол, накрытый красивой вязаной скатертью, памятью о маме Марусе. Эту скатерть Соня стелила редко, только по особо торжественным случаям. А сегодня был именно такой.
Наконец все приготовления были закончены, все уселись за стол, слово взял Аркадий.
-Дорогие гости! Сегодня мы наконец-то сели за стол, на котором стоят таааакие вкусности!!! И помогли нам в этом два человека: Цилечка и Семён.
Вот за них я и предлагаю выпить.
Тост сыграл успокаивающее действие. Все заулыбались, замелькали вилки-ложки.

     Семён ухаживал за обеими девушками, усаженный между ними. Ему это удавалось с трудом, к тому же ему очень мешал галстук. Наконец он не выдержал и снял его под осуждающий взгляд сестры.
     Цилечка была душой компании. Она сразу понравилась всем. А Лида вообще влюбилась в неё и смотрела на Семёна сердито,удивляясь, что тот сидит, как увалень.

     А Семёну почему-то больше понравилась Асенька-худенькая, небольшого росточка, похожая на подростка. Она краснела под пристальным взглядом Семёна, она чувствоваля себя предательницей по отношению к своей подруге. А Цилечка делала вид, что она и не замечает ни взглядов Семёна, ни смущения Аси. Она рассказывала смешные истории, играла с Гришенькой, помогала на кухне Соне.
После чая с знаменитыми Сониными пирожками все уселись на большом диване смотреть семейные альбомы. Ася вышла подышать на балкон, чуть погодя следом за ней вышел и Семён. О чем они разговаривали на балконе никто не слышал, но зато все услышали, как щёлкнула дверь в прихожей. Парочка ушла по-английски, не прощаясь.

Соне было крайне неудобно  перед Цилей за брата. Но что ж делать,  случилось так, как случилось.....
Цилечка посидела ещё немного, затем вызвала по телефону такси. Аркадий и Соня вышли её провожать. Чувство какой-то вины перед Цилей не покидало Соню, да и вообще всех. Циля же не показала вида, тепло попрощалась со всеми и поехала.

      Семён вернулся только утром. Он был в прекрасном настроении, прошёл на кухню, поставил варить  себе кофе, когда сестра зашла на кухню и закрыла дверь за собой. Соня предполагала, что будет большой скандал и не хотела будить всю семью. Тем более, что Гриша беспокойно спал ночью, Лида несколько раз вставала к нему.
-Ну, сеньор, что скажете в своё оправдание?- строго спросила Соня.
-Согласен на гильотину, ну или на расстрел... в крайнем случае.
-Дурак ты, Сёмка! Такая девчонка славная... А ты...
Семён, дурашливо склонив голову, подошёл к сестре.
-Ну, прости, прости!
Затем он схватил Соню на руки, поднял её и закружил по кухне.
-Пусти, придурок! Сёмка! Ты чего?
-Сонечка! Я люблю вас всех!!!!!! Сонь, я, наверное, женюсь. На Асеньке. Она таааааакая....
Соня посмотрела с любовью на брата. Она давно не видела его таким счастливым. Она дала ему с нежностью подзатыльник, покрутила пальцем у виска и вышла с кухни.

...Более полугода прошло уже с того памятного вечера. Семён встречался с Асей, был счастлив. Ася тоже стала постоянной гостьей в доме Новицких.
    Ася была единственной дочкой в семье. Её родители- Яков Львович и Раиса Семёновна Гофман были торговые работники. Они обожали свою дочь, лелеяли её, баловали. В результате, в свои 26 лет Асенька была совершенно ребёнком. Она надувала губки, если не получала желаемое, топала ножкой. Но именно это, как ни странно, нравилось Семёну. Соню же поведение Аси, мягко сказать, не очень устраивало, но....

     А Лиде нравилось беседовать с Асенькой. С появлением Гриши, Лида решила посвятить себя педиатрии, сдала документы на переквалификацию. Поведение этого "большого ребёнка"представляло интерес для Лидочкиных исследований.
   Семён смотрел на свою пассию влюблёнными глазами, и ему было "по барабану", как чувствуют себя его сестра и племяшка.
Родители Асеньки приняли потенциального зятя в семью "без предварительной проверки", как выразился  Яков Львович.
Да и Семёну нравилось бывать у Гофманов. Вобщем дело шло к свадьбе.

   Гришенька рос, как на дрожжах. Рос смышлёным, здоровеньким. Он рано начал ходить, и сейчас носился по всем комнатам, вызывая умиление у деда с бабкой и возмущение у отца с матерью. Одно лишь напрягало всю семью-говорить Григорий не хотел никак. Все медики в этой квартире предлагали ежедневно свои методы: как научить ребёнка говорить, но Гришенька только смотрел на них хитрющими глазёнками и улыбался.
Воскресный день начался, как обычно. Аркадий и Соня пили чай на кухне, а Боря с Лидочкой ещё не выходили  из своей комнаты. Внезапно резкий крик пронзил тихую атмосферу квартиру. Кричала Лида. Новицкие кинулись в комнату, на крик.

Посредине комнаты стоял Гришенька, вокруг него на коленках стояли Борис и Лида и смотрели на него влюблёнными глазами.
-Что случилось? Что за шум?
-Папа, Гришенька сейчас сказал:"Мама-мамуля!"Ну, Гришенька, скажи ещё раз, ну скажи!
Гриша хитро улыбнулся и сказал:
-Не хоцу!
Вся семья радостно зааплодировала, а виновник побежал в сторону туалета.
После непродолжительного затишья первым опамятывался дед:
-Ну, что, есть повод открыть запылившуюся бутылочку шампанского!?
Все дружно пошли на кухню.

Бутылка "Советского"шампанского была благополучно извлечена из "запасников"Аркадия Петровича и распита по такому замечательному поводу. Сам виновник торжества сидел "во главе стола" и наяривал манную кашу за обе щёки. Как ни просили его хоть что-нибудь сказать ещё, он не соглашался и лишь недовольно сопел.
    Соня собиралась сегодня на вечер пригласить Сёму с Асей. Пора уже было ставить большую жирную точку в их отношениях. А то Сёмка ещё спортачит чего-нибудь!!!! Вот уж медведь! Всё ждёт указаний! Когда уж повзрослеет!

Лида домывала посуду, когда в коридоре затрезвонил телефон. Она вытерла руки, взяла трубку.
     Звонил дядя Илья. Но у него был такой глухой голос, будто он сдерживает рыдания.
-Лидочка, позови маму, пожалуйста.
-А что случилось-то?
Соня взяла трубку у себя в спальне:
-Да, Илюшка!  Я слушаю.
-Сестричка! Горе у меня. Леночка погибла. Только что позвонили мне. Её сбил пьяный мотоциклист. Сразу насмерть... Сонь, приезжай. А Аркадий дома?
-Да, Илюшенька! Конечно мы сейчас приедим. Ой, горечко-то какое!

Соня позвонила Семёну, и вскоре они все уже сидели в квартире Ильи. Квартира была небольшая, детей у Ильи и Лены не было. Леночка была дважды беременная, но вынашивала только до половины  срока.
Над диваном висел большой свадебный портрет Ильи и Лены. Оба такие молодые, красивые! Даже не верится, что Леночки уже нет, что она не откроет дверь и не скажет низким грудным голосом:"Новицкие! Мы пришли!"
Леночка была тихая, незаметная и очень надёжная. Они  с Ильей очень любили друг друга.

 Всю неделю шли дожди, а в день Леночкиных похорон выглянуло солнышко. Людей на кладбище было много. Приехали Нина с Колей, все их дети, Сема с Асей взяли на себя заботу о Гришеньке, не поехали на кладбище, попрощавшись с покойной возле дома. А Лида с Борисом  и Соня с Аркадием, поддерживая, убитого горем, Илью, стояли возле него.

    После поминок все поехали в квартиру Ильи. Все горько молчали. Илья в одночасье как-то постарел, поседел. Соня обняла его, прижала к себе. И он, вдруг, как в далёком детстве, обнял её и зарыдал. Он рыдал, не стесняясь своих слёз, и, Соня, не останавливала его. Она гладила его по, подёрнутым сединой, чёрным кудрявым волосам, по вздрагивающей от глухих рыданий спине...
Все молчали. Говорить было не о чем. Безмерное горе посетило этот дом.Он стал сиротой.
Илья встал, вытер слёзы.
-Простите меня,не выдержал. Душа рвётся напополам! Как я буду без неё????? Сонечка, где будут ночевать гости? Может кто тут останется?
-Не беспокойся. Мы уже всех распределили. Ты-то как? Может Сёмку тебе прислать?
-Не надо. Я ж не слабак. Я ж Шпильман.

... Свадьбу Семёна и Асечки пришлось отодвинуть. Хотя отодвинута была только официальная часть этого мероприятия. А фактически Семён перешел жить к Гофманам. У тех была огромная квартира на Новослободской. А ещё у них была дача, где они и жили большую часть года. Так что молодые наслаждались совместной жизнью. Они были счастливы.

Софья Григорьевна последнее время стала что-то сильно уставать.Наверное возраст! А так не хочется стареть!!!! Хочется ещё и внука поднять. Какое ж это счастье иметь внука!
С этими мыслями она и задремала.
Проснулась она оттого, что услышала песню. Пел Гришенька:
"Зивёт моя отлада в высоком телему.."
Соня опешила. Она ни разу не слышала, как поёт внук,да ещё и её любимую песню. Она боялась пошевелиться, чтоб не спугнуть внука, но... пронзительный звонок в дверь прервал "концерт".

Пришла Лида.Она сейчас работала городским педиатром, уставала очень, но вида не показывала.
-Эй, люди! Кто-нибудь встретит голодного и усталого путника?
Гришенька, стремглав, побежал в прихожую. Софья Григорьевна тоже вышла.
-Мам! Ты чего такая бледная? Ты не заболела?
-Нет, Лидочка! Спала я. Гришенька играл потихоньку, я и задремала.
-В садик его отдавать пора. Что за дела? Парню в школу скоро, а он за бабулину юбку до сих пор держится.Ну, что Григорий Борисович, в садик пойдём?
-Ага!
-Ну, вот. Вот тебе ответ джентельмена.Вопрос закрыт.

...Соне очень нравилось, что Лида такая решительная, командирша прямо. Господи, чтоб она без неё делала!!!! Ей вспомнилось, как накануне их свадьбы с Борисом, Лида встретила свою мать-Анну. Лида тогда вернулась сама не своя! Она не хотела ни с кем разговаривать! Закрылась в своей комнате и никого не впускала. Борис тогда им всё рассказал.
Рассказал, как в Сосновке они встретили Анну. Правда Борис не очень запомнил её, Лида одна встречалась с ней...
Только по прошествию времени Лида всё рассказала родителям. Правда, она так и не смогла объяснить для чего ж она хотела видеть ЭТУ ЖЕНЩИНУ.
Ну, слава Богу, потом она успокоилась. С той поры эта тема ни разу не поднималась. И Соня не столько не хотела, сколько боялась об этом говорить с Лидой.

                ГЛАВА ВТОРАЯ.

...А вот Анна Ивановна Зотова никак не могла забыть эту секундную встречу!!! Ну, почему она тогда не остановилась? Почему????Кто и что её гнал? Кто её ждал? НИКТО!!! А ведь Лидочка искала её! Она ж не случайно пришла на ту остановку. А её глаза!!! Как она смотрела на неё! Как она похожа на мать, Марию Александровну!
А она, дура стоеросовая, быстро заскочила в автобус и уехала. Сколько раз, бессонными ночами она рисовала себе картины, если б она не уехала тогда....
Как бы они поговорили с дочкой, она обняла её, прижала к себе... Анна прижала к себе подушку, сжала её с силой, потом, опамятовшись, отбросила.

   Анна уже второй год была на пенсии. С выходом на пенсию, она сразу же уволилась. Теперь её основным занятием в свободное время, было кормление голубей. Утром, попив кофе или чай, она отправлялась в сквер, недалеко от дома. Там у неё была "своя" лавочка. Она садилась на неё и сидела там часов до трёх, а то и позже.
   Похоже, что и голуби признали её за свою. Они ходили вокруг её ног, важные, неторопливые. Она бросала им хлеб, иногда какую-нибудь крупу. Хотя в последние годы лишнего у неё и не было. В стране наступила "эпоха перемен". Страну лихорадило. Ввели карточки на продукты и товары. За молоком надо было занимать очередь затемно, как и за многими другими продуктами.

   Но Анну всё это не сильно волновало. Её соседка по лестничной площадке работала продавцом в магазине. Анна, с переплатой, конечно, приобретала товары, за которыми народ давился в очередях,у неё дома. Соседка была тоже одинокая баба. Это их сблизило. По вечерам они вдвоём садились за стол (чаще у Нонны), распивали бутылочку винца, закусывали и затем начинали обсуждать всех и вся. Начинали с политики, затем на очереди были соседи и заканчивалось всегда одним заключением:"Все мужики сволочи!"


    Иногда у Нонки появлялся какой-нибудь кавалер. Тогда их "застолья" прекращались. Правда не на долго. Кавалеры исчезали "как с белых яблонь дым", а подруга была постоянная.
Детей у Нонки не было. "Не сподобилась",-как объясняла она. Она знала всю Анькину подноготную. Иногда она осуждала её, за её беспутную жизнь, а иногда говорила, поддерживая:
-Анюта, не переживай ни за что!!! Мы с тобой женщины самостоятельные. На хрен нам эти мужики, да и дети тоже! Мы и сами о-го-го!!!!
А иногда, напившись, размазывая тушь по щекам, она скулила:
-Анька! Ну, чего ж мы с тобой такие разнесчастные!!! Одни -разодиношеньки!!!! и никому-то мы не нужны, и никто нас не любит!!!!!

     Часто они обе засыпали прямо за столом,положив свои перманентные головы между тарелок с салатами.
Короче, возможно, несколько лет назад, Анна Зотова и не взглянула б в сторону этой торгашки, но сейчас, в условиях своего одиночества, а также наступившего повального дефицита, Нонна Ивакова была её лу чшей и единственной подругой.

... Повальный дефицит, спекуляция,очереди, очереди, очереди... Эта картина не обошла и столицу СССР-красавицу Москву. Находить какой-то блат в доме Новицких не умели, ну, не научились! А поэтому целыми днями Софья Григорьевна металась между очередями, стараясь успеть везде. Руки её были исписаны цифрами, обозначающими её место в этих змееподобных скоплениях людей. К вечеру она просто еле держалась на ногах, но старательно улыбаясь,не показывала вида. Хорошо ещё, что Гришенька в садике, а то б измучила и себя, и его.

Мужчины возвращались с работы злые и уставшие от неудовлетворённости. Всё летело кувырком. Везде процветало кумовство и сватовство. Вместо заслуженных, умных       и когда-то заслуженных людей приходили, вернее их "приходили" бездари, недоучки, чьи-то сыночки, братики...

  Аркадию Петровичу вчера неприкрытым текстом заявили, что ему, в его возрасте надо подвинуться, дать дорогу молодым. Его, безусловно, это взбесило! Ведь это именно он "родил" это ведомство. А теперь-уходи! А кто придет???? Дебилы, ничего не понимающие ни в фармакологии, ни в медицине вообще!!!
Сегодня он работал с валидолом под языком.
Вернулся домой злой, злой на весь мир.
Сонечка встретила его, как всегда, с улыбкой. Подала тапки, забрала портфель. Заглянула в глаза:
-Аркашенька, что  с тобой, любимый? Ты не приболел? Что-то глаза у тебя пожухли.
-Соня, не приставай, без тебя тошно!-отодвинул он жену и прошёл в кабинет. Он ослабил галстук, прилёг на кожаный диван.Форточка была закрыта, он встал, чтоб приоткрыть её. Встал и... рухнул во весь рост.
Соня, услышав грохот в кабинете, побежала туда. Аркадий лежал на полу, в какой-то неестественной позе.
-Аркашенька!Что с тобой!????

    "Скорая" мчалась по улицам Москвы, везя в своём нутре светило советской фармакологии, бывшего председателя колхоза-миллионера, а сейчас просто больного с приступом сердечной болезни.
     Аркадий Петрович пришёл в себя лишь через двое суток. Все домочадцы не отходили от него, мечтая только об одном: чтоб он пришёл в себя, чтоб он был жив.
Доктор, укоризненно сказал им:
-Что ж вы так не бережёте такого великого человека? Совсем его сердце износилось! Думайте!

     И вот, когда Аркадий Петрович вернулся домой, после "отлёжки" в больнице, состоялся семейный совет, который безапелляционно постановил:
Аркадий Петрович уходит на пенсию.
Новицкий решение пытался обжаловать, но куда там!!! Все, включая внука,в один голос говорили, что он обязан беречь себя, а не рвать  нервы там, где всё уже разваливается.
И он сдался.
-Аркаша, а не поехать ли нам с тобой в Сосновку? На молочко, на грибочки? Там уж поди заждались нас,а?
-А что, это мысль,-поддержал Борис,-а за нас не беспокойтесь. Максимум мы возьмём домработницу. Правда, Лидуся?
-Да, да. Поезжайте. Может Григория возьмёте с собой?
-А что, дед, давай возьмём этого прекрасного парня!

...Через пару дней Новицкие, "в полной боевой готовности" отбыли в Сосновку, взяв с собой своего замечательного внука.
   В Сосновке у них был родительский дом, который, правда, нуждался в некотором ремонте.
А ещё в Сосновке у них  было "детище"-Новофарм. Когда-то это было вполне приличное предприятие по выпуску многих, пользующихся спросом препаратов. А сейчас все заглохло. Колхоз был тоже "на грани затухания".

     Аркадий ходил по селу и просто ужасался. Когда-то, они с Григорием Наумовичем,с большим трудом поднимали этот колхоз. Легко не было, но они старались и старания окупались сторицей. Они ведь тогда своим "тандемом" вытащили колхоз в миллионеры. Слава о колхозе гремела по всей области, на грудь им сыпались награды. А сейчас....

    Он стоял на берегу пруда, в котором они когда-то начинали, первыми в области, выращивать карпов. Ох, и влетело ж ему на партсобрании за самодеятельность, когда он привёз из Подмосковья в колхозной водовозке мальков карпа.
Он же не согласовывал своё решение с обкомом партии!
    Аркадий улыбнулся, вспоминая.
А хорошо тогда Наумович им сказал:"Давайте не делать скоропалительных выводов. Цыплят, вернее карпов по осени считают!" А осенью они считали прибыль.
В областной газете тогда напечатали большую статью, о том, как "под мудрым руководством партийного руководства... и т.д. колхоз "Завет Ильича" в этом году получил громадную прибыль"

     Аркадий вздохнул, потянулся до хруста в косточках и подумал:"А чем бы заняться сейчас? Да одному-то нелегко.. Эх, Наумович, друг ты мой  дорогой! Мы б с тобой что-нибудь придумали..."
     Новицкий вернулся домой. Уже с крылечка почувствовал запах Сонечкиного борща. Да, так как его Сонечка готовит борщ никто не умеет!
-Ну, что явился, гуляка! Мы  с Гришенькой уж заждались тебя. Хотели уж нанимать розыскную группу.
-Не, дед! Никого мы не нанимали! Бабуля говорила, что ты пока мозги свои не прочистишь-не вернёшься!
Аркадий и Соня расхохотались.
-Эх, ты! С тобой только в разведку ходить! Продашь ни за понюшку табака.
-А вот и нет! Папа говорит, что всегда надо говорить правду, какой бы ужасной она не была.
-Да, Гришка, папа безусловно, прав. Короче,руки мыть , и за стол!

...Новицкий всё ж нашёл выход своей бурной энергии. Он помнил всех колхозников своего колхоза. Все помнили и его. Увидев издалека, уважительно, с поклоном, здоровались. Недели полторы назад он встретил возле магазина  Никодимыча. Когда-то Никодимыч был отличным краснодеревщиком. Равных ему не было не только в селе, но и в районе.
Никодимыч почти не изменился.  Полысел разве. Разговорились. Никодимыч посетовал, что тяжело ему без работы. Никто сейчас не покупает ни его тумбочки, ни резные стулья.
-А красивые вещи-то?- спросил  Аркадий Петрович.
-Да ты что, Петрович, сумлеваешься во мне что ли? Мы дерьмо не строгаем.
-А пошли, посмотрим,а?
-Пошли.

   Вещи, сделанные Никодимычем, просто потрясли Новицкого. Красота неописуемая! Резной столик, покрытый лаком мог посоперничать с итальянской мебелью из красного дерева. Такие Новицкий видел только в мебельном салоне в центре столицы. Стоп!!!!! Его вдруг осенило! А если попробывать договориться с руководством салона, чтоб они взяли в продажу эти уникальные эксклюзивные вещи...

     Новицкие отдыхали в полном смысле в Сосновке. Они ходили на речку, в лес. Они даже радио отключили, чтоб ДЕЙСТВИТЕЛЬНО отключиться от всего мира  ....
   Аркадий Петрович взял тумбочку, столик и на несколько дней вернулся в Москву. Соня очень волновалась за его здоровье  и не хотела отпускать  его одного, но, вместе с тем, она понимала, что если лишить его сейчас возможности чем-то заниматься, он просто умрёт. Умрёт, как птица, у которой отрезали крылья.

... Москва встретила его августовской духотой. С вокзала он взял такси до дома.
-Что нового в столице?-спросил он у мрачноватого таксиста.
-А Вы откуда приехали-то? С Чукотки что ль? Путч у нас! Арестовали вот всех ГКЧПистов. Белый дом обстреливали, люди погибли.
-Боже мой! Я не был здесь пару недель, а здесь такоооое....Ну и что сейчас?
-А что? Бардак, бардак и ещё раз бардак!!!

    Лидочка была дома. Она радостно посвисла на шее у отца, звонко поцеловала его в щёку.
-Папка! Как я соскучилась! А ты чего приехал? А что это за мебель? Где это ты нарыл такой антиквариат? Или ты открыл в Сосновке  мебельный цех?
-О, сколько вопросов сразу! Как живёте-можете, свет мой, Лидия Аркадиевна?
-Аааа, война у нас тут! Вот вы уехали, и сразу проблемы начались! Нельзя вам, товарищи дорогие,выезжать из Москвы. А то ведь так может и мировая катастрофа начаться. Папулька! Как я соскучилась! И по маме, и по Грише,и по тебе! Ты молодец, что приехал! Как там сынулька наш?
-Нормально! Осваивает сосновские просторы! На велосипеде кататься учится. Герой! Ну, вы-то как? Что нового у Бори?
-А у Бори новости такие: на работе полнейший балаган. Финансирование их исследований временно приостановлено, в связи с событиями... Боря в шоке. У него же всё было готово для диссертации. Теперь всё летит в тар-тара-рам! Вчера звонил его папа. Мама чувствует себя неважно. У неё диабет, она на инсулине. Зовут нас к себе в Израиль. С работой там и для Бориса, и для меня проблем не будет. Боря говорит, что посоветоваться с вами сначала надо.
-Даааа! Ну, дела! Прямо новость на новости сидит и новостью погоняет, как бы сказала моя покойная тёща Мария Александровна. Действительно, стоит подумать и посоветоваться.
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ.
      СТРАНА, ТЕКУЩАЯ МОЛОКОМ И МЁДОМ.

                Глава первая.

     ..Вечером они сидели все за столом, ужинали. Борис был очень расстроен. У него в жизни просто наступила "чёрная полоса" Прямо, куда не кинь-всюду клин! То что, были огромные проблемы на работе, его очень заботило, но гараздо больше его волновало состояние мамы.

   Как-то так сложилось в его жизни, что он большую часть жизни жил один. Став очень рано самостоятельным, он надеялся только на себя. Никогда, ни разу, как бы тяжело ему не было, он не попросил у родителей ни копейки.

    Родители ещё в начале 70-х годов уехали в Израиль, неплохо обустроились там. У них был неплохой дом в пригороде Иерусалима, они оба работали врачами в огромной клинике "Адасса" Свои отпуска они проводили либо в Италии, либо во Франции, так ни разу и не приехав на родину, в Москву. Борис даже не мог разговаривать с ними по телефону, т.к. такова была политика СССР.

...Родители Бориса-Исай Натанович и Рахиль Михайловна Кац  были коренные москвичи из Марьиной Рощи.  Исай Натанович-потомственный врач.Его родители были оба  врачи-акушеры.А вот дед его был раввин. И вот эту любовь, этот сионизм Исай Натанович унаследовал от деда.Ему нравилось читать Тору. Многие отрывки он знал наизусть. Отец,член партии, атеист до мозга костей, не разделял это увлечение сына, считал его просто очередной дурью .

   Когда началась война, отца призвали на фронт. Больше Исай его не видел, он погиб в 1942 году под Сталинградом.
Исай жил с матерью в эвакуации в Сызрани. По окончании войны они снова вернулись в Москву. Исай поступил в мединститут. Учился он легко,с любовью. Правда на третьем курсе он чуть было не бросил учебу. Он влюбился в красавицу  Раечку, студентку со второго курса. Это была просто сказочная любовь, все сокурсники завидовали.
Раечка нравилась всем парням в мединституте, но выбрала она молчуна Исая. Раечкины, а правильнее-Рахели,родители тоже жили в Москве. Отец был довольно известный ювелир, мама-домохозяйка. Они были совершенно против их дружбы, в том плане, что рано ещё им про любовь думать, учиться надо. Но молодые думали иначе, и вскоре уже все стали замечать, что Раечка заметно округлилась. Ну, и родители, конечно,заметили.  Отец кричал, угрожал, но... в конце концов все угомонились и благославили молодых.
Свадьбу пышную не делали, но подарки дочке и зятю сделали. Подарили им кооперативную квартиру в Филях.

   А в 1950 году, аккурат на майские праздники, у Исая и Рахели родился сыночек, которого назвали Борис. Больше детей у них не было. Раечка была слабая здоровьем, у неё с детства были проблемы с   сердцем. После окончания института семья Кац оба работали участковыми терпевтами.
    Боречка учился в школе, всегда получал только "отлично". Десять классов он закончил с золотой медалью. И, конечно, пошёл учиться в мединститут по проторенным стопам.

    70-е годы были ознаменованы массовым выездом советских евреев в Израиль. Ехали тысячами, не взирая на какие-то бюрократические препоны, на запреты властей, на придуманную КГБ обязательную плату "за образование".
  Люди занимали очередь в ОВИР с вечера, стояли всю ночь и под проливным дождём, и на 30-ти градусном морозе, и в нестерпимую жару, чтоб получить долгожданную печать в паспорт, позволяющую покинуть эту тоталитарную страну и отправиться "к новой жизни на исторической родине".

   Семья Кац уже несколько раз пыталась получить разрешение на выезд, но всякий раз власти находили какие-то причины, чтоб ещё и ещё раз потрепать им нервы.
    Борис неодобрительно отнёсся к страстному желанию отца уехать на Землю Обетованную. Ехать вместе с ними он отказался катеорически. На этой почве у них произошёл разрыв. Борис ушел из родного дома, снял комнатку у какой-то бабульки, работал по ночам на станции, чтоб оплатить её, но денег у родителей не попросил ни разу.

    В начале 1971 года Исай и Рахиля Кац выехали в Вену, чтоб оттуда отправиться в Израиль. Не смотря на натянутые отношения, Борис  пришел их провожать. Проводы вышли не длинные и не сентементальные. Сын пожал руку отцу, поцеловал в щёку маму, постоял немного возле них, а затем, сославшись на занятость и буркнув что-то нечто похожее на "Ну, счастливо!", не оглядываясь ушёл.

...С тех пор они и не виделись. Ни звонить, ни писать ни в Израиль, ни оттуда было нельзя. Рахиль Михайловна по ночам тихо плакала в подушку. Исай Натанович крепился. Они выучили иврит, подтвердили свои дипломы врачей и получили работу в частной клинике "Адасса Эйн-Керем" Вот только на работе они и успокаивались.

    Израиль им нравился. Особенно счастлив был Исай Натанович. Его детским мечтам было суждено сбыться. ОН В ИЗРАИЛЕ!!!! Он видет этот прекрасный город-Иерусалим!!! Он каждый день проходит мимо вечнозелёных пальм и круглогодичноцветущих кустарников.Красота неописуемая!!! Он восхищался всем и вся, как маленький ребёнок! Они купили участок под Иерусалимом и за 1,5 года построили  там чудесный дом с садом, цветниками. Рахиль, или Раечка, как называл её Исай, очень любила работать в этом саду. Но, когда приходила ночь, она тихо рыдала. Она всей душой была в Москве, возле своего Борюнчика. Как он там? Где работает? Не голодает ли? А может уже и женился? Ээээх, ну почему всё так сложилось? Чтоб одному близкому человеку было хорошо, с другим близким человеком надо было расстаться.
Так шли годы.....
                Глава вторая.

...Борис взял отпуск и целыми днями пропадал то в ОВИРе, то в милиции, то ...Да где он только не был! Но в конце концов он получил визу на выезд в Израиль сроком на один месяц. Лида всё это время работала, как каторжная, чтоб заработать деньги на эту поездку. Она понимала, как важна для него эта поездка. Ведь мама-это самое дорогое, что есть у человека! У неё вот есть мама. Самая прекрасная мама на свете! Как она там, интересно, в Сосновке? По прогнозу передали, что там дожди начались. Хоть бы Гришеньку не простудили!!!
   Лида улыбнулась, вспомнив сына. Она взглянула на фотку на серванте. Там он в гусарском костюме, на Новый год.
Взрослый такой!

... Борис и Лида, обнявшись стояли перед регистрационной стойкой в аэропорту. Проходившие мимо люди, оглядывались на них с улыбкой: красивая пара!
-Лидунчик! Ну, не плачь! Я ж ненадолго! Месяц пролетит быстро! А на следующей неделе уже Григорий возвращается. Так что скучать не придётся. Так?
- Я люблю тебя, Боречка! Сильно-сильно!!!! Ну, иди!
Борис, взяв небольшой чемоданчик пошёл на регистрацию. На полпути он оглянулся, улыбнулся.... у него был такой взгляд.... Он запомнился Лиде на всю жизнь....

... Самолёт коснулся земли. Пассажиры зааплодировали. Борис оглянулся. Поначалу он принял апплодисменты за некое хулиганство. Сидящая рядом с ним женщина, видя удивление на его лице, с улыбкой, мягко сказала:
-Это пассажиры благодарят экипаж за приятный полёт.

   Борис улыбнулся, кивком поблагодарил женщину. Напряжённость, сопровождающая его всю дорогу, куда-то схлынула. Две мысли буравили его восполённый мозг:
"Что с мамой? Почему папа не сказал ничего конкретного? просто сказал:"Маме очень плохо."Что у неё? Рак? Инфаркт?"
И вторая мысль, не менее болезненная:
"Лидочка осталась одна. Новицкие в Сосновке. Лида такая впечатлительная!... Господи, хоть бы с ней всё было хорошо. А то ему будет вдвое тяжелее в Израиле"

   Подали трап, Борис вышел из самолёта. Сразу же почувствовал поток горячего воздуха, как вроде б он вдохнул глубоко из носика кипящего чайника. Но в подошедшем автобусе было прохладно, как и внутри здания аэропорта. Вещей у него не было, так что вскоре он вышел в зал ожидания, разыскивая взглядом отца.

    Борис не сразу узнал его. Как он постарел!!!! И если б отец не махал свёрнутой газетой, Борис бы не обратил внимания на этого сутулого, седого человека.Он подошёл ближе.
Они долго всматривались в глаза друг друга.  Потом резко, молча обнялись. У обоих на глазах были слёзы.

...Они ехали на машине в сторону Иерусалима. Борис с интересом смотрел в окно. За окном был ОН-Израиль!!!! Сколько раз в своих снах он бывал тут. А сегодня он здесь!!! Картины сменяли одна другую: цветущие кустарники, цветы, цветы сменили сосны, соседствующие с виногродниками.Стало закладывать уши. Он с силой сжал двумя руками голову.
-Что, сынок, давит?
-Есть немного.
-Мы поднимаемся по Иудейским горам. Скоро Иерусалим.
Борис вдруг понял, что из-за своих чувств к природе, из-за своего любопытства он не спросил у отца главное. Он резко повернулся к нему:
-Папа, а что с мамой? Где она? Она в больнице:
-Она дома, сыночек! Да сейчас увидишь её. Потерпи ещё с полчасика.

    Машина остановилась возле аккуратненького домика с палисадником.
Борис вошёл внутрь.Было светло и прохладно. Возле стола стояла МАМА. Седые волосы были собраны в пучок, странно, она всегда делала раньше короткую стрижку. У неё были густые кудрявые волосы. Маленький Боречка любил  гладить мамины волосы. Он даже вспомнил сейчас мамин запах....
-Мамочка! Мама!
Они шагнули навстречу друг другу. Борис крепко обнял мать. Затем Борис отстранил мать, внимательно посмотрел ей в глаза:
-Мам, ну, ты как? Как чувствуешь себя?
-Нормально , сыночек! Работаю по-маленьку.
-Как работаешь?????? А папа....а....
-Сынок, ты не обижайся!!!! Я... я очень соскучилась. Я каждую ночь тебя во сне вижу. Не выдержала я. Упросила отца, чтоб вызвал тебя любым способом. Прости.

    Когда в 80-х был этот проклятый "железный занавес",когда невозможно было ни позвонить, ни написать, у меня сердце разрывалось! Ну, почему ты тогда не поехал с нами. Ты у меня десяток лет жизни отнял!!!
Она отошла к окну. Плечи её тряслись от рыданий. Борис подошёл, обнял её сзади. Ему стало нестерпимо жалко мать.
-Мам, ну перестань. Всё ж прошло. Я здесь. Ну, мам! Ну, я люблю тебя, мамулечка!
   Вошёл отец. Он не решался заходить сначала, топтался за дверью. Он слышал весь разговор. И ему тоже было страшно. Он боялся, не зная, как сын воспримет свой вызов сюда. Боялся, что Борис рассердится. ДорОгой он не хотел заводить этот разговор, не хотел раскрывать карты, что он не верно, вернее не совсем верно информировал сына.

...Рахиль Михайловна уже долгое время была в сильнейшей депрессии. Она почти не спала ночами, пила антидепрессанты, но тщетно. Боль в душе не проходила. Часто, проснувшись, Исай Натанович слышал, как жена плачет. Причину он знал давно. Она тоскует за сыном. Первое время их жизни в Израиле, она была очень занята. Они учились, учили иврит, подтверждали свои дипломы. Потом вливались в коллектив. Новая страна, новая работа, новые люди. Из-за такой загруженности тоска по сыну как-то немного притупилась.
 
   Главную роль конечно играло то, что было АБСОЛЮТНО невозможно связаться с СССР. Советы выплюнули и зыбыли тех, кого потом назвали дисседенты, изменники Родины, предатели. Было очень обидно. Ведь маленький Исай всегда мечтал жить в Израиле. Мечта сбылась, но какой ценой!....И, когда к власти в Советах пришёл Горбачев, и появилась возможность связаться с сыном, то Кац сразу же связался с сыном. Их беседа лёгкой не была, но всё же... Они звонили в Москву, узнавали новости. Сколько раз они просили сына прилететь в Израиль. Бесплатно! Они бы оплатили и ему, и Лидочке дорогу! Но Борис всегда говорил, что он не может оставить работу или ж Лидочка не может, или ещё какие-то причины находил.

    Но, когда у Раечки началась такая депрессия, выбора не осталось. Для того, чтобы спасти жизнь жены, он пошёл на маленькую хитрость. Он позвонил сыну и сказал, что мама в тяжёлом состоянии. Он несильно соврал. Она действительно была в тяжёлом состоянии. И БОРИС ПРИЛЕТЕЛ! ОН ЗДЕСЬ!!!!! ОН ПРОСТИТ, ДОЛЖЕН ПРОСТИТЬ!!!!

Глава третья.

...Вот уже вторую неделю Борис живёт в Израиле. Он уже посмотрел Иерусалим, был у Стены Плача, смотрел Старый Город, был на экскурсии в Новым городе, был в Хайфе, на Голанах, на Кинерете.Назавтра намечена поездка в Эйлат. Сегодня мама приготовила фаршированную рыбу. Борис ел рыбу не раз, и во многих домах. И Софья Григорьевна готовит фаршированную рыбу к каждому празднику, но... Но такую рыбу, как делает мама, не умеет делать никто.

    На обед Кацы пригласили своего давнего знакомого, у которого сын работал в министерстве иностранных дел. Это была семейная пара лет по шестьдесят. Сара Петровна, несмотря на свой возраст выглядела очень неплохо. И фигурка, и лицо-всё было при ней. И только её глаза выдавали её возраст. В них была какая-то неизгладимая тоска. Лев Яковлевич-оооочень представительный мужчина. Невысокого роста, и, как бы это по-деликатнее сказать,короче, хоть поставь, хоть положи-один размер. Его жизнелюбию можно было позавидовать! Он хохотал, рассказывал смешные истории, всех подбадривал.
Вобщем обед прошёл, как говорят, в тёплой и дружеской обстановке.

     После обеда все вышли во дворик. Там, под большим зонтом продолжилась неторопливая беседа. Была затронута международная обстановка в Израиле, цены на рынке и, наконец, к радости Исая Натановича, плавно перешли к положению в России.
Лев Яковлевич, как особоприближённый к  международным новостям, покачивая головой сказал:
-Положение в России сейчас ужасное! Ещё древние, когда хотели пожелать что-то страшное, говорили:"Чтоб вы жили в эпоху перемен!" Я прав, Борис Исаевич?
-Абсолютно. Именно так они и говорили!
-Нет. Я про положение дел в России. Вы же москвич?
-Лев Яковлевич! Да, в России сейчас очень не просто. Но Вы же знаете, что в России живут сильные, целеустремлённые люди. Я прав?

Они обменялись многозначительными взглядами. Исай Натанович, зная вспыльчивость сына, поспешил несколько перенаправить тему беседы.
-Лев Яковлевич! Мы вот тут с женой всё мечтаем о том, что может хоть на старости лет наша семья воссоединится?! Что Вы скажете, возможен сейчас такой вариант?
-А почему нет? Было бы желание у всех членов семьи! А помочь мы поможем.
Борис на разговор среагировал не очень охотно, но промолчал до лучших времён.

   Когда гости ушли, Борис спросил у отца:
-Пап, а что это за забросы удочек по поводу воссоединения семьи?
-А ты, Боречка, разве против? Ты не думаешь о своих детях? Ведь в России сейчас такой раскардаш!!!! Не приведи Господи! Да ведь  у тебя, как ты сказал, сейчас всё с работой рухнуло! Пора уже тебе задуматься о том, что ты-еврей, и твоё  место в Израиле. Это очень важно, сынок. И об этом пора подумать сейчас. Я вот тут набросал планчик с своей седой голове. Мы приглашаем и Лидочку с Гришенькой к нам в гости. Это сделаем в самое ближайшее время. Ты нам должен в этом помочь. А затем, с помощью Михаила Львовича, мы постараемся оформить воссоединение семьи. Всё очень просто и чётко. Что ты скажешь, сын?
-Ой, не знаю, папа! Как-то всё неожиданно! Ну, ты любитель делать сюрпризы!!!

...Утром семья Кац выехала пораньше в Эйлат. Исай Натанович сидел за рулём недавно купленного "Форда". Рядом с ним сидел Борис. Рахиля Михайловна сидела сзади и дремала.

   Панорама, открывающаяся за окнами, просто зачаровала Бориса. «Лунный пейзаж» Негева был великолепен! Сначала дорога шла вверх. По обе стороны попадались бедуинские посёлки, по склонам гор паслись стада белых баранов, гуляли верблюды. Красота! Дорога спускалась к Мёртвому морю. Навстречу им мчались автомашины. Борис заметил, что многие из них вели женщины. В России такое не очень принято. Там машины водят в основном мужчины.
   Наконец внизу открылось зеркало Мёртвого моря. Дорога петляла у самой кромки моря. Оно было внизу. Цвет изумительный!!!! Даже невозможно описать какой! Такой сине-зелёно-голубой!!!

-Боря! Боря! Посмотри наверх! Там стоит горный козёл! Это место и называется  Эйн-Геди- козлиная тропа. Смотри!!!
    Исай Натанович на секунду оторвал взгляд от дороги, желая показать сыну достопримечательность. Машина свернула на встречную полосу. Дорога была узкая, встречной машине было некуда свернуть! Грохот! Лязг металла!.....

..."Лиииииидаааааа!!!!" Лида резко проснулась, не зная от чего. Крик Бориса она услышала наяву. Её трясло. "Господи, что случилось?!"
Она встала, прошла на кухню, включила чайник. Часы показывали 7-10 утра. Вставать было рано, да и не к чему. Ведь сегодня воскресенье, никуда не надо торопиться.
Послезавтра должны приехать родители, привезти Гришеньку. Что-то он там хандрит. То ветрянка у него была, то ангина. Родители решили вернуться.

   Лида пила чай с малиновым вареньем.Варенье ещё в прошлом году передали из Сосновки.Сын Васьки Арсюкова приезжал в Москву купить тут запчасти к своему "Москвичу".
Лида перевела глаза на фото , висевшее над столом. Там они всей семьёй фотографировались весной на пикнике. Борис тогда ещё обжёг руку, когда жарил шашлык. Лида с любовью погладила фото. Борис уже скоро должен вернуться. Там вроде с мамой всё обошлось. Она чувствует себя гораздо лучше.
Они редко расстаются с Борисом, поэтому Лида очень соскучилась за мужем. Она так любит его!!!! Он у неё самый лучший!

   Лида улыбнулась своим воспоминаниям и решила вернуться ещё в постель. Но, как только она легла, снова почувствовала какой-то неприятный холодок в груди. Её мучило  какое-то непонятное беспокойство.

... Их доставили в ближайшую больницу.Рахиля Михайловна была в сознании. У неё были сломаны обе ноги, разбито лицо. Мужчины пострадали гораздо сильнее. Исай Натанович сильно ударился животом о руль. Его, без сознания, сразу отправили на операционный стол. Тяжелее всех пострадал Борис. У него была черепно-мозговая травма. Он был в коме.

...Телефон заверещал так пронзительно, что у Лиды неприятно зазвенело в ухе и кольнуло в сердце. Она подскочила с кровати, схватила трубку.
-Здравствуйте. А могу я поговорить с Лидией?
Голос в трубке был незнакомый , какой-то стальной и чужой. Это ещё сильнее резануло по сердцу.
-Я слушаю.
-Лидия, меня зовут Лев Яковлевич. Я друг семьи Кац. Лида, на мои плечи легла обязанность сообщить Вам неприятное известие.
-Что? Что случилось?
У Лиды задрожали колени, она опустилась на пол.
-Лида. Вся семья пострадала в автоаварии. Успокойтесь, дорогая, они все живы. Только Борис... он....
-Что? Ну, не тяните же.... Что?
-Он в коме. У него тяжелая  черепно-мозговая травма.
-Ааааааааа!

Лида не слышала сама себя!!!!! Этот крик вырывался прямо из глубины нутра, вся её душа вложилась в этот крик....
-Лида, Лида, Вы меня слышите? Вам надо пойти сегодня в ОВИР. Мой сын  вступил в переговоры с МИДом России. Вам должны оформить документы в течении недели. Вы меня поняли, Лида? Вы меня слышите?
-Да. Я Вас слышу. Я Вас слышу. Я Вас слышуууууууууу!!!!!!

    Она не помнила, сколько времени она просидела вот так на полу. Как будто откуда-то издалёка она услышала какой-то странный звук. Стоп! На что это похоже? Какие-то гудки...Она посмотрела на свои руки. А, понятно теперь.... это пикал телефон.... надо подняться и положить его на место...на место... на какое место? Почему он не на месте??

    Лида сжала с силой двумя руками голову. Она чувствовала себя..., вернее, не чувствовала себя. Совсем. Вместо тела у неё была какая-то тряпка, голова гудела, как в аэропорту... Стоп! Аэропорт!... Ей надо в аэропорт... Там Боря... Боречка...
Нет.. ей надо куда-то в другое место... но куда?

   Она встала. Умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. На неё оттуда смотрела какая-то незнакомая тетка... Кто это? Я?..
Стоп!!! ОВИР!!!! Он сказал: ОВИР!!!! Чтобы увидеть Боречку, надо поехать в ОВИР, оформить документы....
   Лида  резко дёрнулась, побежала в свою комнату, оделась, причесалась. Взяла сумочку со всеми документами, искать нужные у неё не было ни сил, ни времени, и вышла из квартиры.

... Новицкие вернулись домой в полдень. Гришенька устал и раскис.Да и чувствовал он себя не лучшим образом. После ангины, перенесённой на прошлой неделе, он ещё был слабенький.
-Мамуля! Встречай нас! Мы вернулись!!!!!
Софья Григорьевна обошла квартиру. Лиды не было нигде.
-Да, Гришатка, мама , наверное, в магазин за чем-то вкусненьким для тебя пошла. Сейчас вернётся. А мы давай в ванную сейчас и в постельку.
-Да, бабуль, наконец-то я буду спать в своей кровати. А то всё  в чужих.
-А ты рад? Что тебе совсем не понравилось в Сосновке?
-Нуу, понравилось... Но в Москве лучше. И друзья мои тут.

      Шло время, Лида не возвращалась. Новицкие поужинали приготовленными Лидой макаронами по-флотски, пошли отдохнуть.
Лида вернулась затемно. Её вид напугал Софью Григорьевну.
-Здравствуй,дочечка! Ты чего такая?
-Мамочка! Как хорошо, что вы вернулись. Беда у нас. Боря разбился. Вернее вся семья...
-Как разбились? Откуда ты узнала?
-Звонил друг их семьи. Я не помню, как его зовут. Он сказал, что все в больнице, но живы.. Только Боречка... Он в коме...
Я была в ОВИРе, у меня забрали нужные документы и мои, и Гришины. Вызов будет готов на следующей неделе.
-Ну, это быть такого не может!- присоединился к их беседе Аркадий Петрович.- Скорее всего в течении месяца.
-Нет, пап! Израильская сторона сделала всё возможное, чтоб ускорить оформление.
-Лидунь, а ты что и Гришу собираешься туда брать? Я против. Он после болезни слабенький. Да и в школу через неделю.
- Мам, какая школа? Ты о чём? Боря в коме. Всё. Вопрос закрыт. Мы летим с Гришей. Билеты нам уже купили и оплатили. Я очень устала. Можно я пойду?...

..Она легла, но сон не приходил. Как же так? Почему? За что? Ну, зачем он только полетел туда... Госссподи! Помоги, спаси!!!! Она вдруг вспомнила молитву, которую всегда на ночь читала мама Маруся над её кроваткой:
"Отче наш! Сущий на небесах! Да святится Имя Твоё,да придет Царство твоё....."
Она читала эту давно забытую ею и вдруг, так нечаянно всплывшую, молитву и на душе у неё становилось спокойнее и чище. Она незаметно для себя уснула....



... Рахиль Михайловна открыла глаза, хотела повернуться на бок, но резкая боль в ногах пронзила всё тело. Она осмотрелась. Обе её ноги были в гипсе, подвешенные на растяжке. Руки в синяках и ранах.
Судя по-всему она в больнице. Почему? А где её муж? А сыночек? Она хотела позвать кого-нибудь, но губы, видно, были разбиты. Ничего не получилось. Она поискала кнопку вызова, нашла, нажала.
Через несколько минут подошла молоденькая медсестра.
-Очнулась, Рахиль? Как чувствуешь себя?
-Где я?
-Ты в больнице "Ассута" в Бэер -Шеве. Вас привезли сюда после аварии.
-Где мой муж и мой сын? Они живы? Не скрывайте ничего. Я-врач.
-Хорошо. Твоего мужа прооперировали. У него серьёзная травма живота и сломана рука. У сына всё намного серьёзнее. Он в коме. Черепно-мозговая травма. Но надежда есть.
Они тоже здесь. Пока здесь. Но потом их обоих отправят в Иерусалим, в "Адассу". Это очень хорошо, что вы сделали страховой полис для сына. Без страховки мы б его не лечили.
-Я знаю. А я тоже могу лечиться в "Адассе"? Мы с мужем работаем.. работали там.
-Я не знаю. Решает врач.

     Неделя пролетела быстро. Семья Кац продолжала находиться в клинике. Исай Натанович уже вставал и прохаживался по палате. А вот Рахиля Михайловна была "прикована" к кровати буквально. В гипсе, с растяжками, она выглядела наездником на железном коне. Только веселья ей это не доставляло. Она думала о сыне.
"Хоть бы одним глазочком взглянуть на него. Как он там? Кровиночка моя! Да за что ж такие испытания!!!!"

     Как она не хотела ехать в Эйлат! Просто как сердцем чувствовала беду!!!!!
Одна надежда согревала ей истосковавшуюся душу. Это надежда на то, что в Израиле самая сильная и прогрессивная медицина. А ещё вера в то, что Господь смилостивится над ней и вернёт ей сыночка.
       Она не замечала, что крупные, как горох, слёзы скатываются по её бледным щекам. Исай Натанович, сидевший молча рядом, смотрел на жену и тоже плакал.
Они оба думали об одном и том же.

...А Борис был в коме. По просьбе профессоров из клиники "Адасса" был вызван светило в области нейрохирургии профессор Селицкий. Он долго молча рассматривал снимки, заключения, затем медленно поднялся со стула, поправил очки и сказал:
-Готовьте на завтра операционную. Вызовите моего ассистента и анестезиолога.
Назавтра, в 10 часов утра Селицкий бодрым шагом вошёл в операционную, поздоровался и сказал:
-Я ещё раз всё обдумал. Я думаю, что надежда есть. С Богом, коллеги!!!!

...Операция длилась уже более 4 часов. Исай Натанович уже и стоял, и сидел в коридоре напротив операционной. Но потом медсестра просто с силой увела его в палату.
-Не волнуйся! Ты обязательно узнаешь о результате операции. Первым узнаешь! Молись!!!!
Он не заметил, как задремал. Видно сказалось волнение и слабость после операции. Разбудил его лечащий врач:
-Исай! Операция прошла успешно. Твой сын пришёл в себя. Всё в порядке.
Исай Натанович просто соскочил с кровати. Он побежал обрадывать жену.

.... Лида каждый день звонила в ОВИР, надеясь услышать, что всё готово. Но не так-то быстро ворочалась бюрократическая машина. Лида похудела за эти дни, осунулась. Она почти ничего не ела. Все её мысли были там, в этой маленькой далёкой стране, о которой она почти ничего не знала.

   Это утро было для неё такое же, как и вчерашнее, и позавчерашнее. Её ничего не радовало. Она бесцельно стояла у окна, тупо смотря вниз.
А за окном уже почти незаметно начинала хозяйничать осень. Зелёные, кудрявые головы клёнов уже кое-где позолотила эта плутовка. Ну, да клёны были не в обиде на неё. Они перешептывались между собой, как бы хвастаясь, чья голова красивее.
Но ни клёны, ни осень, ни яркие георгины под окном не радовали Лиду. Одна только мысль терзала её воспаленный мозг:
"Боря в коме! Боря в коме! Боря в коме!"

     Резко, оглушительно громко зазвонил телефон. Лида вздрогнула, взяла трубку. Голос на другом конце провода принадлежал свёкору:
-Здравствуйте. А можно пригласить Лидочку?
-Я слушаю.
-Лидочка! Это Исай Натанович. Дорогая! Сегодня Бореньке сделали операцию. Надеемся, что успешную. Есть надежда, что он придёт в себя. Лидочка, ты слышишь? Почему ты молчишь?
Лида не могла говорить. Спазм сжал её горло. Она сползла на пол. Сидела и плакала. Плакала уже от радости.
-Лида, Лидочка! Ты слышишь? С тобой всё в порядке? Ну, ответь же!!!!!
-Да. Я слышу. Спасибо. Спасибо вам за эту новость.
-Лида! Тут мама хочет с тобой поговорить.
-Лидочка! Здравствуй! Лида, у нас всё хорошо. Как Гришенька? Он рядом с тобой?
-Гришенька????
     Лида вдруг поняла, что последнюю неделю она совсем забыла о нём. Она не видела его, не знала ничего про него.... Где он? Где Гриша? Где её сын?....

Она, как орлица, вскочила с пола и с замиранием сердца заскочила в Гришину комнату.
Гриша спал, свернувшись калачиком. Он любил спать так. Так же как Боря. Лида всегда смеялась над этим. Боря сворачивался калачиком, а при его росте 1 м 98 см, Лиде не хватало места на кровати. Она расталкивала Бориса, Будила его, чтоб он лёг либо на спину, либо на бок.
      Лида улыбнулась, представив очень явно Бориса, но.... но на кровати лежал только сын.

Успокоившись, она вернулась в свою спальню. Трубка телефона отчаянно пищала. Лида положила её, мимоходом взглянула в зеркало. Оттуда на неё глянула измученная бледная тётка.
"Нет, так дело не пойдёт! Надо взяться за себя. А то муж меня не узнает. МУЖ...... Она улыбнулась. Все тревоги прошедших дней растаяли. Боря жив. Он пришёл в себя. Всё будет хорошо. Скоро она его увидит!!!!!!"

    Она умылась, вышла на кухню. Родители пили чай. Последние дни они уж, бедные, и не знали с какой стороны к Лиде подойти. Она не хотела ни с кем разговаривать. Софья Григорьевна первая заметила перемены в дочери.
-Доброе утро, родная! Как ты? Мне показалось или в самом деле звонил телефон?
-Звонил, мамочка! Боре сделали операцию. У него всё хорошо!!!!
-Ну, а я что говорил,-подал голос Аркадий Петрович,-в Израиле медицина-лучшая в мире. А что с документами, доча?
-Поеду сегодня. Может готовы уже...
На кухне с шумом появился Гриша. Он прыгнул на руки к матери, закричал:
-Я всё слышал! Я всё слышал! С папой всё нормально!!!!!! Уррррра!!!!
Его радость заразила всех, все улыбались. Напряжённость, царившая здесь последние дни, таяла, как снег под жарким весенним солнцем.

И ещё одна хорошая новость ждала Лиду сегодня. В ОВИРе её встретили улыбками.
-Лидия Аркадиевна, Ваши документы готовы. Честно сказать, это единственный случай у нас, что за такой предельно кроткий срок всё получилось. Но уж больно израильская сторона круто контролировала нас. Высокие инстанции были задействованы. Повезло Вам. Да, и билеты для Вас готовы. Для Вас и для Вашего сына.
Вот возьмите всё, распишитесь в получении и счастливого Вам пути.

                Глава четвертая.

     Лида вышла из ОВИРа. Она чувствовала себя лёгкой чайкой. Ей хотелось взлететь от радости. Она взглянула на билет. День вылета-послезавтра. Послезавтра она увидит Боречку. Своего самого любимого, самого умного, самого красивого, самого родного. Она прикрыла глаза, потянулась вперёд губами... нет! Никого!
Разочарованно она шагнула через дорогу к автобусной остановке.

     Раздался оглушительный скрежет тормозов.... В полуметре от неё остановились красные "Жигули", из кабины выскочил какой-то лысый дядька и начал орать на неё матом. Орал, что таким дурам  надо дома сидеть, что очки надо надевать, что-то ещё...
Лида как-то странно смотрела на него, затем медленно сползла на горячий асфальт....
     Она очнулась от резкого запаха нашатыря. Открыла глаза. Перед ней, в каком-то тумане была женщина в белом халате и белой шапочке.
-Где я?...
-В "Скорой помощи".
-Почему?
-Вы упали в обморок. Прямо посреди дороги. Ваше счастье, что водитель успел затормозить. Он и "Скорую" вызвал.
-А моя сумочка? Где моя сумочка? Дайте мне мою сумочку!!!!!
-Да вот она. Вот. Что миллион что ль там? Аж побелела вся! Ээээ! Смотри опять не отъедь!

       Лида прижала к груди сумочку. Открыла. Всё на месте!!!!Во рту было горько и сухо. Сердце бешенно колотилось.
Её привезли в "Склиф". Она бывала там несколько раз по работе, многих знала, да и её здесь многие помнили. Вот и улыбчивая медсестра в приёмном покое вспомнив её, вскрикнула:
-Ой, Лидочка Аркадьевна! Вы???? ВЫ чего это так похудели? На диете что ль тоже? Ну, Вы даёте!
Лиду осмотрели терапевт, хирург, невропатолог. Последним её осматривал гинеколог. Хотя Лида и слегка сопротивлялась этому осмотру, уверенная в его ненужности.
-А Вы знаете, милочка, не хотелось бы мне ошибиться, но.. А давайте-ка сделаем УЗИ.

       Результат УЗИ ошеломил Лиду. ОНА БЕРЕМЕННА!!!! Срок 6-7 недель. Вот почему она потеряла сознание!....
Она была и рада и озабочена! Что делать!!!! Господи, именно сейчас!!!! Послезавтра ей предстоит такая тяжёлая дорога!

      Новицкие встретили новость бурными апплодисментами. Они прыгали, как дети, целовали Лиду. Прибежавший с улицы Гриша, был непонятно удивлён поведением взрослых.
-А что случилось-то? Вы чего все прыгаете?
-Гришутка! У тебя будет братик или сестричка!!!
-Когда? Сейчас?
-Нет, ещё не скоро.
-А чего ж вы тогда сейчас прыгаете?

     Дед взял Гришу, посадил его себе на плечи и стал бегать с этой драгоценной ношей вокруг стола. Гриша пищал от удовольствия и от страха.
Наконец все успокоились, чинно уселись за стол обедать.

     Следующий день был целиком посвящён сборам. Наконец все вещи были уложены, перепроверены, вынуты лишние(тебе, Лидочка, надо беречь себя, ты теперь не одна!!!). Впереди был ещё весь завтрашний день. Вылёт самолёта в Тель-Авив в 0-30 мск.
Всё семейство отправилось на утреннее представление в цирк на Цветном бульваре. Гриша очень любил цирк. Он даже первое о чем спросил:"А в Израиле есть цирк?" Лида не знала есть ли цирк в Израиле, она вообще мало, что знала об Израиле. В ОВИРе она попросила цветной буклетик с зовущим названием:"В следующем году в Иерусалиме!" Она запоем прочитала буклет, затем нашла какие-то крохи в БСЭ. Всё, что она читала об этой загадочной стране, было интересным и несколько загадочным. Лиде уже не терпелось увидеть и море, и пальмы, и пустыни, и, и.....страну, текущую молоком и мёдом.

      День пролетел неожиданно быстро. Вечером в 20-00 прибыло заранее вызванное такси, всё семейство заняло там места и белая "Волга" с шашечками на боку понесла Лиду и Гришатку к новой жизни.

...Брюхо аэропорта Шереметьево встретило их благодушным гулом, шумом.Расставание с родителями не было тоскливым, ведь это ж не на долго. Скоро увидемся снова... Они прошли все контроли и, наконец, благополучно устроились в комфортабельном самолёте. Они оба очень устали. Всё для них было ново и утомительно.

      Гриша заснул сразу же, как только пристегнулся ремнём в кресле. Лида ещё немного поборолась со сном, но вскоре и она задремала. Проснулась она оттого, что стюардесса трясла её за плечо:
-Женщина, проснитесь! Кушать будете?
-Нет. Не буду. спасибо. Ребёнок тоже не будет.
-Извините.
Лида снова прикрыла глаза, но заснуть уже не смогла. Она взглянула на часы. 3 часа 27 минут. Через час они будут уже в Тель-Авиве.

      Она начала придумывать себе как её встретят, как она встретится с Боречкой. Она не видела свекора со свекровью. Только на фотографиях. Интересно, какие они...
На стене загорелось табло "Пристегнуть ремни"
"А мы их и не расстёгивали",-подумала Лида.
Приятный голос в репродукторе сообщил:
"Уважаемые пассажиры! Наш самолёт приземляется в аэропорту имени Бен-Гуриона в Тель-Авиве. Температура воздуха +32. "
Лида растолкала спящего Гришу. Тот недовольно сопел, но проснулся.

      Самолёт коснулся земли, пассажиры, благодаря экипаж, зааплодировали. Гриша тоже лениво похлопал в ладоши.
...Они вышли из самолёта. Их сразу же обдало горячим воздухом, хотя было только начало пятого.
Лида посмотрела на восток и... замерла. Всходило солнце. Оно было огромное и красное. Она никогда не видела такое...
...Что оно сулит ей? Радость? Испытания? Невзгоды?
Она не знала этого. Да и никто не знал...
----------------------------
Вот здесь, на пороге новой жизни, мы с вами, дорогие читатели, и расстанемся с нашей героиней. Что ждёт её?
Безусловно, её ждут и испытания, и счастье, радость побед и горечь потерь. Вобщем, всё у неё будет.....
НО ЭТО БУДЕТ УЖЕ СОВСЕМ ДРУГАЯ ИСТОРИЯ.......