Пыль-3

— Этот новенький поступил вчера поздно вечером, с острым астматическим припадком. Мы едва успели его спасти… Я думаю, коллеги, это весьма необычный клинический случай, и одной недели терапии будет недостаточно, чтобы разобраться в его особенностях! Взгляните сами, и вы убедитесь в правоте моих слов.

Они вошли в палату. Доктор, заметив меня, заметно смутился: его поразил свежий вид молодого человека, который хорошо выспался. Больной выглядел совсем не так, как вчера, когда приходил в себя после тяжёлого приступа аллергического кашля. Я встал, и доктор, возможно, в очередной раз удивился "чуду исцеления". 

— Нет-нет, сидите, вам не стоит так резко вскакивать! Сейчас за вами нянечка придёт, и вы пойдёте на процедуры… Да, вы знаете, у нас в клинике разработан целый комплекс новых методик! — произнёс доктор.

Мне казалось, что если он скажет хотя бы ещё одно слово, я не выдержу и брошу в него тапок. Ситуация была напряжённой, а его бесконечная болтовня только усиливала моё нетерпение.

— Так что вы уж постарайтесь за ним присмотреть — тут глаз да глаз нужен. Ну, а эти пациенты, — он кивнул в сторону несчастных, напоминающих скелеты людей, — требуют особого внимания. Вас учить не надо, вы и так всё знаете, а нам пора...

Они вышли неуклюже, пятясь задом, словно боялись лишний раз потревожить меня. Я осталась в палате, ощущая себя в полном смятении. Их слова и поведение оставили меня в полном недоумении, а будущее представлялось слишком туманным.

— Ты вот что, — вдруг прохрипел жёлтый «скелет»… — Уходи отсюда! А то залечат! — он повёл взглядом на своих собратьев… — Они ведь тоже когда-то моряками были, а я шахтер, из Донецка… Мне всего-то пятьдесят…

Я не стал дожидаться конца исповеди — встал и направился к двери!

— Стой, не беги, словно заяц от стаи гончих псов! Здесь нужно не только быстро бегать, но и ясный ум иметь, чтобы не попасться сразу в расставленные сети. Так слушай сюда, выберешься наружу, найди няньку, её зовут Валя. Скажи ей, что тебя прислал Порфирий, она знает, кто это. Пусть проводит тебя к «главному». Без его справки тебе не выбраться, а потом иди в камеру хранения, спросишь, как найти — любой подскажет. Теперь иди, «беглец», и пусть удача сопутствует тебе в этом непростом деле и поможет выбраться из этого «болота». Погоди! Совсем забыл... Подойди сюда, будь добр.

Он порылся под подушкой и достал небольшой свёрток, плотно обёрнутый газетной бумагой.

— Я слышал, ты из Москвы, до неё пешком далече. Держи! Вот рублей тридцать. На первое время хватит, ну а там — «сам с усами», Бог поможет! — произнёс он с лёгкой улыбкой, в которой, однако, проглядывала грусть. — Ну а теперь иди. Солнышку за меня передай привет... Мне, пожалуй, уже не суждено с ним свидеться. У меня одна дорога, которая, как говорят, ведёт к облегчению. Там меня заждались, поди.

Не попрощавшись ни с кем, я вышел из палаты и повернул налево. Длинный больничный коридор, выложенный плиткой, вывел меня из корпуса. Солнечный свет на мгновение ослепил меня, и я зажмурился.

За дверью больницы меня встретила весна. Воздух был наполнен ароматами цветущих каштанов, акаций и ещё каких-то неведомых мне южных растений. Этот букет запахов, свежий и пьянящий, словно морской бриз, бодрил и наполнял душу надеждой. Я с жадностью вдыхал его, чувствуя, как каждая клеточка моего тела наполняется жизнью.

Было так хорошо и привольно на душе, и так хотелось жить, наслаждаться каждым мгновением! Я ощущал, что жизнь продолжается, и верил, что всё будет хорошо и я выберусь на волю.

Но сейчас передо мной стоял непростой выбор — нужно было найти выход из этого запутанного лабиринта. В порыве эмоций я рванулся вперёд, едва не сбив с ног женщину, которая подметала дорожку.

— Ой, простите, Бога ради! Я не заметил вас и чуть не сбил с ног.

— Сынок, ты что, и Бога знаешь? — удивлённо спросила женщина, отставляя метёлку в сторону.

Её глаза внимательно изучали меня. Она, казалось, хотела понять, кто я такой и что здесь делаю.

— Ищу! — ответил я, удивляясь её вопросу.

— Ну, вон видишь — жёлтый корпус, второй этаж, заместитель главного врача. Он тебе поможет, — иди с Богом, тебя там ждут! — произнесла она с тёплой улыбкой.

В её словах было что-то успокаивающее. Я почувствовал, что она верит в то, что говорит, и это придало мне уверенности. Я не стал долго раздумывать: откуда она знает, что мне надо, и двинул вперёд.

Не успел я и шагу сделать, как обернулся, чтобы выразить свою благодарность за помощь. Но её уже и след простыл — она исчезла так же внезапно, как и появилась. Мистика среди бела дня. Нечто необъяснимое и загадочное. Я стоял в недоумении, пытаясь осознать произошедшее, и вдруг почувствовал, что всё это будто не со мной происходит. Казалось, что я смотрю фильм в кинотеатре и наблюдаю за хорошо знакомым героем, который переживает удивительные и необъяснимые события.

Буквально минут через двадцать я стоял на проходной у входа в больницу и спрашивал у прохожих, как добраться до порта. Но каждый указывал мне разное направление: кто-то предлагал сесть в трамвай, кто-то — в автобус, а кто-то уверял, что лучше воспользоваться такси.

А один, ну совершенно мрачный человек, осмелился предположить, что отсюда до порта вообще дороги нет. Он утверждал, что не знает о существовании порта и никогда не видел моря, хотя всю жизнь прожил в Одессе.

И только потом я узнал, что находился всего в двух шагах от психбольницы. Это открытие многое объяснило в поведении этого типа.

Я остановил такси: «В нефтеналивной, пожалуйста, — если можно, только скорее!»

— Чего, от судна отстал? — поинтересовался водитель.

— Отстал, отстал — догонять надо! Они, наверное, давно ушли… Вот только я припозднился что-то.

— Ну как скажешь — моё дело на педаль нажимать! — произнёс он, не отрывая взгляда от дороги.

Через полчаса я поднимался на борт своего танкера. Всё было как прежде, только пыли стало поменьше, и одышка почти прошла. Однако люди почему-то шарахались от меня в разные стороны, словно я был прокажённым. Я не мог понять, в чём дело, и это тревожило меня.

Странно, но даже воздух вокруг, казалось, был напряжён и словно давил своей тяжестью. Тем не менее я старался не обращать внимания на это и сразу направился к старпому.

— Чего случилось? Что у вас тут стряслось без меня? — выпалил я старпому, ворвавшись в его каюту.

Тот, увидев меня, побелел — казалось, что он потерял дар речи от неожиданности… При этом пытался что-то произнести с трудом.

— Саня… Ведь ты же умер? — начал он, запинаясь.

Теперь настало моё время остолбенеть от изумления.

— Как? Объясните мне, что происходит?

— Нам вчера вечером позвонили из больницы и сообщили, что ты умер… И чтобы мы утром тебя забирали, а то у них в морге температура не держится… — Александр, ты жив! — мямлил старший помощник. — Как же мы тут все перепугались, чуть в Москву не начали звонить, хорошо, связь плохая… — Ничего не слышно. А потом, сам посуди, куда мы тебя? — В морозилку, что ли? — Ну и задал ты нам проблему! Проверил на растяжение, как службы с подобным ЧП справляются. Ты давай, друг, собирай манатки и дуй в свою Москву, тебя там давно родители старенькие ждут, а ты здесь по больницам прячешься. Наверное, время зря не терял, медсестру там какую уже присмотрел! — Понимаю… После рейса трудно нашему брату.

Я сильно закашлялся, почувствовав, что на меня накатывает новый приступ.

– Э-э, братец, – всё, пора! Вот твои документы, – давай немедленно в аэропорт, и чтобы через час в Одессе духу твоего не было! В пароходство я сообщу. Оклемаешься дома, под маминым крылышком, – ну, а потом в Новороссийск, к главному инженеру, – он тебе что-нибудь подберёт… Я слышал, через месяц «Херсон» на Кубу уходит, – не прозевай! – хороший рейс: позагораешь немного и без пыли всякой! – произнёс он с лёгкой печалью в голосе и протянул документы.

В самолёте я сидел, уткнувшись в иллюминатор, и смотрел, как внизу, словно огромные белые барханы, плывут облака. Глаза мои смыкались, и я уже не понимал, где я — лечу, сижу, а может быть, уже парю в космосе? И мне стало так хорошо и блаженно от сознания того, что я дышу полной грудью, как это делают все нормальные люди. Как же это прекрасно — просто дышать! Казалось, что больше в жизни ничего другого и не нужно.

Непонятно откуда в моём сознании появилась труба. И я почувствовал, как влезаю в неё и ползу, ползу навстречу свету. Труба заканчивается — и на роскошном лугу, поросшем васильками и ромашками, меня встречает прекрасная девушка. Она распахивает свои объятия, и я погружаюсь в них, чувствуя усталость и полное изнеможение. В этот момент мир кажется таким прекрасным и безмятежным.

Вдруг начинает сильно трясти, и я осознаю, что это не сон. Мне обидно, что девушка выскальзывает из моих рук и куда-то исчезает.

— Дорогие друзья, наш лайнер произвёл мягкую посадку в аэропорту «Внуково». Просим вас временно оставаться на своих местах.

Я с трудом приоткрыл глаза, и первое, что увидел в кружке иллюминатора, — это берёзы, сиротливо столпившиеся на другом конце аэродрома. И слёзы самопроизвольно покатились из моих глаз...


                2013 г*)*