Восковая персона. Часть 3

Джип вырулил из леска, водитель и оператор вышли из машины. Оператор отснял все вблизи: разбитый "Мерседес", мертвого водителя "Урала", горящую "Волгу".
- Готово!
- Хорошо, - сказал водитель и повторил в рацию: "Все!"
И вдруг из сумрака, из стоявшей поодаль второй "Волги" полоснуло по водителю джипа и оператору длинной очередью. Водитель взвизгнул, его напарник повалился молча. Из "Волги" вышел охранник с коротким штурмовым "калашниковым". Перевернул ногой мертвых водителя и оператора, заглянул в "Мерседес" и вернулся к "Волге".
- Все в порядке, - сказал в темноту салона.
- Вызывай! - отозвался знакомый голос.
Через минуту-другую подъехала "скорая", из салона которой выскочили, однако, не врачи, а парни в штатском.
...А еще через четверть часа шоссе уже было запружено машинами Министерства безопасности, "скорыми" и милицией. Чубенко ходил среди этого бедлама мрачный, как и положено отцу-командиру, потерявшему своих солдат...

В квартире мастера Саша и Сикорский сидели перед телевизором. Боялись глаза отвести. Диктор скорбно читал: "...трагически погиб Президент России Юрий Николаевич Белозерцев..."
- Как погиб? - прошептал дрожаще мастер. - Не успели ваши?..
Саша спокойно  закурил. Руки его не дрожали.
Пошли кадры рваной хроники, мелькающее шоссе, грузовик, бьющий "Мерседес". Диктор объяснял, что эту пленку нашли в видеокамере в машине террористов. Их показали - убитых.
Потом - носилки с накрытым простыней телом президента: свесившаяся нелепая рука...
Сикорский вздрогнул, боясь поверить себе, покосился на Сашу, но тот смотрел на экран, не отрываясь.
- Не могу, - поднялся Сикорский. - Пойду хоть кофе сварю.
Саша кивнул, и мастер вышел на кухню. Он молол кофе в тяжелой старинной мельнице и пристально смотрел на свои руки крутящие рукоять. За окном собиралась близкая гроза. Сверкнуло пару раз совсем рядом.
В комнате зазвонил телефон, Сикорский замер. К аппарату подошел Саша: "Да... Я понял..".
...Саша глянул в сторону кухни, потянулся к лежащей у кресла сумке, достал глушитель, привинтил его к пистолету, вынутому из кобуры, и пошел на кухню.
Мастер, увидев Сашу с пистолетом, казалось, оцепенел.
Саша поднял "ствол". И в это время за окном вплотную сверкнула мощная молния, заставившая его на секунду зажмуриться...

Президент шел по низкому бетонному коридору.
Рядом с ним - Басов. Впереди и позади - два охранника с короткими автоматами на плече. Президент был мрачен. Не весел и Басов. В конце коридора, за поворотом передний охранник открыл тяжелую стальную дверь.
- Ну и куда ты меня притащил? - неприязненно спросил президент Басова.
Тот, широко улыбнувшись, сделал рукой приглашающий жест:
- Прошу, Юрий Николаевич! Вы же сами говорили, что ваша безопасность - мое дело. Входите!..
Президент, чуть нагнул голову, шагнул через порог и... дверь захлопнулась за ним, слившись со стеною. Юрий Николаевич Белозерцев стоял теперь посреди комнатки: чистые стены, столик, табурет, матовая пластиковая дверь в душевую и туалет, кровать. И ни одного окна.
Камера...

Оперативники звонили в дверь квартиры мастера долго. Наконец старший скомандовал: "Вскрывай". Второй поднажал профессионально, дверь с хрустом распахнулась. Старший быстро вошел внутрь, выскочил обратно:
- Жми во двор, по черному ходу, мы шли от парадного, он не мог уйти далеко, я слышал, как хлопнула дверь! Достань эту сволочь!
Младший посыпался вниз. А старший пошел к телефону. По пути ему пришлось перешагнуть через труп Сашки: опер лежал, мучительно вывернув голову, рядом с его пистолетом валялась старинная кофемолка...

...Младший уже выскакивал во двор, узкий колодец с бесконечной чередой арок. Под дальней, у выезда на улицу урчал старый, похожий на жука мусоровоз, совершающий вечерний объезд помоек. Оперативник остановился, вглядываясь в углы двора, темные, почти невидимые за мелким дождем.
...У самого мусоровоза, вжавшись в этот полумрак стоял Сикорский, взмокший, с трясущимся лицом. Он видел оперативника, даже пистолет в его руке. Машина перекрывала мастеру единственный выход из этой мышеловки.
Оперативник пока стоял к нему спиной, но сейчас, сейчас он повернется!..
Сикорский отчаянно выпрыгнул из тени и перевалился через задний борт кузова мусоровоза, руками разгребая мусор, стал зарываться в эту бумажную гниль...
Мусоровоз медленно выбрался из двора-колодца и уже стал набирать скорость, когда водитель увидел справа от себя лицо: оперативник вскочил на подножку, силясь сквозь мокрое стекло заглянуть в кабину. Но рядом с шофером никого не было. Водитель покрутил пальцем у виска: "Жить надоело, козел!" Парень соскочил, беспомощно оглянулся и выругался.
Из подъезда выскакивал старший, тоже с пистолетом в руках.

Басов чувствовал себя в кабинете вице-президента, как в своем собственном. Войдя, выключил телевизор, не обращая внимания на вице-президента, смотрящего кадры "покушения".
- Ты хоть соболезнование-то выразил?
- Был... Жена... Вдова... Черт, как ее назвать, - мрачновато поежился вице-президент. - Плачет, как положено. Увидит?
- А мы ее ближе, чем на пять метров к гробу не пустим. Скажем, не выдержит зрелища вблизи. Она читала, что врачи ему "чинили" череп и лицо.
- Ты что, и врачей туда пустил?!
- Обижаешь. Ты, Витя, меня совсем за чудака считаешь. Кому какая разница: тело - вот оно, колдовали над ним мои ребята. Врачи и близко не подходили.
- Постой, ты что мне плетешь. А кукла в машине - она же должна была вдребезги разлететься, такой удар!
- Витя, для идиотов повторяю - куклы в машине не было. Мы ее целенькую в гроб положили.
- Но телевизор...
Басов посмотрел на Жданова сочувственно, действительно, как на идиота:
- Ты бы выпил, а? Может, мозги бы в кучку собрал. Ну, с глазами повозились, надо же было их закрыть ...
- Но крематорий!
- А родственников не пустят. Да их и не будет: мы жене перед этим вколем, она еще неделю не очухается. Народ попрощается издалека, вон, по телевизору. В Колонном - бегом. С тобою это все знают пятеро, плюс восемь ребят из моей личной группы, с Объекта. А огонь все пожрет! Устроим этой болванке такой Освенцим, что...
- Заткнись! Ты меня втянул в эту авантюру, так хоть помолчи!
- Простите, господин новый президент, - виновато сказал Басов и... трахнул кулаком по столу. - Какого же ты хрена рвался страну спасать еще неделю назад! А?
- Мы же договаривались, что ты уберешь президента сразу. Сразу! - он тоже перешел на крик.
- Извини, я с этой падлой - его помощником договориться не успел. Помощник в герои рвался! Ты что ли теперь шифры разыщешь?! Орал с трибуны про секретный президентский Фонд - а теперь что, пшик на постном масле! Тебе лавры этих алкашей из ГКЧПвской хунты подавай? Танками страну держать будешь, ваше превосходительство? Если бы ты смолчал в парламенте, я бы тоже дурью не маялся - выждали бы годик, через мои каналы бы подготовились, казну подкачали. Ты же клялся, что помощник - твой человек, портфельчик отдаст, а он, гад, за "стечкин", ну я его и...
- Ладно, не ори... Похороны послезавтра, так что у тебя еще есть сутки с лишним... Да, - вице-президент успокоился, - виноват. Но кто ж его знал. А войска вводить нельзя - сметут, да и повода нет. А как нужны! Не сегодня, так через месяц. Ну, продержимся на запасах, лавки конфискуем, но тогда точно жрать будет нечего, люди выйдут на улицу. Они тихие, пока жрать есть что.
Басов молчал.
- Ладно, Валентин, - вице-президент вышел из-за стола, сел рядом. - Виноват. Давай мозговать. Ты все придумал отлично. Пока тихо. Я даже не верю, что всего-то и знают об этом человек пятнадцать. Потом не упусти никого... Прощание сегодня откроем, пусть плачут. Главное, чтобы все было тихо, без танков, без солдат. Тем более армия... их разведка что-нибудь пронюхала? Я по себе помню: ГРУ - сила.
- Не думаю. Правда, Ефанов тут два дня назад был, говорили за президента, очень он его любит, боевой офицер, мать его...
- Парламент мы заткнем, если что. Спикер ручной, ему без нас - хоть из окна прыгай, хоть повесься на флагштоке Белого Дома. Пусть прочувствованные речи говорит, он тренирован.
- Да клал я, Витя, на твоего спикера! - отмахнулся Басов, - Ты мне скажи, что будем делать без золота. Я его, конечно, найду, где-то оно на одном из президентских объектов. Но ты же знаешь, их миллион с довеском. И искать можно, лишь легализовавшись. Их же охраняют даже не мои орлы, а ефановское ГРУ. Президент успел их прикормить крепко. Загрызут! А говорить им, - тогда неясно, как повернется...
- Ты же чекист!
- Ну да, даже тебя Ефанов перестал на "точки" пускать, пока ты не примешь президентскую присягу. Так что до перевыборов ты для родины - президент, а для ГРУ - никто и звать никак, ты же Конституцию читал, секретный раздел - тоже. Так что пока перевыборы пройдут, пока тебя выберут, а могут еще и не выбрать!.. А у меня всего три дивизии.
Вице-президент вскочил:
- Убил бы этого помощника собственными руками!
- Да он и так покойник. Толку? Ты лучше подумай, что...
Зазвонил телефон, "вертушка". Вице-президент взял трубку:
- Какого черта, я же просил не соединять!.. Это тебя, - он ткнул трубку Басову. - Обнаглели твои орлы, секреткой пользуются...
Басов взял трубку, несколько секунд молчал. Потом задумчиво, оценивающе посмотрел на вице-президента:
- Вот что, Витя, ушел тот мастер, что делал куклу...
- Поймай...
- С удовольствием, Витя. - Басов говорил медово. - Если он дастся.
- Ты же профессионал!!!
- Зато он - нет. И что ему в голову придет, нам сходу не вычислить.
Вице-президент побледнел. В дверях Басов обернулся:
- Не дрейфь. Поймаем. И вперед его чертовой куклы, вперед Президента лично в печь суну! А ты угольку подкинешь...

Сикорского трясло. Он сидел на диване, завернутый в огромную махровую простыню, никак не мог согреться, хотя в комнате было жарко. На столе перед мастером - пустые тарелки, коньяк, сигареты хозяина квартиры - журналиста Андрея Журина.
- Ты извини, Юз, - Андрей появился в дверях с двумя чашками кофе, - но шмотки твои я выбросил. В мусоропровод. Воняют они после твоей помойки, не приведи Господи! Я тебе дам, что надеть.
- Спасибо, Андрюша, - все еще дрожа, нет, не от холода, произнес Сикорский.
Журин закурил:
- Значит, Чубенко... Но ты-то как догадался?
- А я, когда всю эту хронику по телевизору увидел, не по себе стало, подумал: неужто у них не вышло, Президент убит? А потом руку его показали... Я эту руку делал сам. Это - рука Николая Второго, скрючена под эфес... И простыня белая на Президенте, без крови... А когда этот с пистолетом вошел, я... я...
Он потянулся к коньяку, попробовал налить в бокал, пролил. Андрей налил ему и себе, подождал, пока Сикорский успокоится.
- Значит, Чубенко... Я ведь его давно знаю, мы даже работали вместе, в одной редакции. Потом он подался в МВД, в "Пресс-информ" и заявился в редакцию прощаться. В форме майора. Я тогда не этому удивился, а тому, что у него на кителе висел знак за отличную службу, не все менты такой к пенсии получают! Я тогда подумал, что слухи о том, что Чубенко меня моей первой супруге заложил, когда я к одной даме поехал, - уже не слухи. Не со зла, конечно, чисто профессионально! И уже полковник КГБ? Растут люди!.. Говоришь, из охраны президента представился?
- Да. А Саша говорил, что он - еще и помощник у шефа...
- У Басова? Преданный оказался... Он всегда к своему рвался молча, зубы - наперевес. - Андрей хохотнул. - Ну, давай соображать...
- Ты же всю жизнь писал про милицию и ЧК, ты же их знаешь, как облупленных.  Слушай, а может, не тронут?
- Это вряд ли, как говорил товарищ Сухов. В городе тебе оставаться нельзя. Они тебя уже ищут. Сейчас... - он набрал номер какого-то телефона. - Валера, привет! Извини, что поздно, старик, я насчет завтрашнего брифинга... Ну, смерть президента, что и как... А когда?.. Ладно, если сможешь, позвонишь?.. - Журин медленно положил трубку. - Сняли их на общегородскую операцию "Сеть". Ищут, понимаешь, злодея-террориста. В вечернем выпуске новостей будут давать фото. Твое, видать: Сикорский Ю., тысяча девятьсот... и так далее... Тебя можно поздравить: на волне народного гнева по просьбе вице-президента ставшего президентом генпрокурор предал тебя анафеме, объявил  вне закона.
На Сикорского смотреть было невозможно.
- Каждый может просто убить, - прошептал он, но Журин уже думал о своем.
- Андрей, я пошел, не хватало еще, чтобы и тебя со мною...
- Сиди, незаконный. Я вывезу тебя из города, больше все равно некому. Пока все не перекрыли.
- Поездом?
- Ты совсем в своей мусорке спятил? Да вокзалы и аэропорт взяты, сто процентов! Слушай, - он заходил по комнате. - Тебе надо в Москву, желательно к американцам, телевизионщикам... Тебя спасет только шум, скандал... Они тебе сходу не поверят, вся эта история с восковой куклой - почти бред. Но сейчас, когда для них наш президент в гробу, они не смогут пройти мимо, это же сенсация... Подожди, - он снова завертел диск. - Москва? Джорджи? Привет, пардон за вторжение ночью... Джо, я завтра буду у тебя, с другом. Не перебивай, у него есть кое-что о покушении на президента... Ты рухнешь, это - супер. Нет, у тебя опасно. Нет, в посольство нам не пробиться. Давай, где всегда. Только прошу, будь на посольской машине, вся российская чека его ищет...
Через несколько минут они выехали. Сикорского все еще трясло.

Запись разговора американского тележурналиста Джорджа Хеллера с абонентом А.Журиным в Санкт-Петербурге, в котором были слова о некой информации, связанной с покушением, легла на стол Чубенко часа в три утра. Злой, не спавший вторые сутки, полковник возил карандашом по карте:
- Сколько они отмахали, суки? Где-то здесь, наверное, - он нажал на карандаш и тот обломился под Тверью. Чубенко ухватил, перегнувшись через стол, трубку телефона прямой связи. - Товарищ генерал, есть!.. Я их вычислил...

(продолжение следует)