Карельская Сага. Коварные пироги

…  «Эх,  и  забирают  Жлойкины  пироги!»  -   со  смутной  гордостью  за  дочь, подумал  ежекакомльский  староста.   Меж  тем,  застолье,  постепенно  теряло  светский  лоск,  общая  беседа   сама  собой  распалась,  на  оживлённые  диалоги,  монологи  и  встречные  изложения. Размахивая  недоеденным  пирогом  с  коварными  грибочками,  носатый  араб  выкрикивал,  склонясь  к  уху  попа: 
«…я  тогда  огляделся,   евнухов  не  видать,  и  крадусь  к  беседке,  слышу,  там  кто-то  есть,  у  меня  сердце,  сладко  так  замирает,  раздвигаю  ветки,  а  там  -  «Меркава»  еврейская,  на  меня  зенитный  пулемёт  навела!».  А  поп,  перебивая,  его  и   топорща  воинственно  бороду,  басил:  «…он  уже  лук,  вытащил,  лук-то,  возьми  и  зацепись  за  сбрую!  А  орк  -  вот  он,  рукой  подать,  да  ятаган  заносит,  да  лыбится,  гнида  зелёная!!» 
Араб,   визгливо  хохоча,  принялся  выписывать  сложные  па  церемониального  марша  шотландских «медвежьих  шапок»,  взобравшись  на  широкий  и  длинный  стол, ступая  попеременно  то  в  стюдень,  то  расстегай  с  прозрачною   вязигой…  Вечеринка  удалась.
Староста  вышел  на  крыльцо  в  поисках  свежести.  Держась  за  столб,  на  крыльце   мочился 
 вниз  через  перила  изрядно  пьяный  Худайбердаускас,  бормоча  что-то  себе  под  нос  Нечто  тёмное,  быстро-быстро  пересекло  двор  и  скрылось  за  омётом  сена,  которое  нерадивцы  холопы,  не  соизволили  перекидать  на  сеновал.
  -  Что  это?  -  с  пьяным  удивлением  спросил  Рийк.
  -  Да  не  боись,  бомж  это,  сумчатый.  У  меня  в  подклети  живёт  пара,  так  я  их  не  гоню,  полезные,  мусор,  объедки  уничтожают.  Вот  пахнут  они  резко,  по  тому  и  в  подклеть  их  определил,  так  они  ночные,  днём  редко  когда  увидишь.