Род Корзниковых в Пермском крае. Кто в деревне хоз

Кто в деревне хозяин?


После небольшого мысленного путешествия в те далекие времена, когда деревня Косолапово еще относилась к Чердынскому уезду, мы снова возвращаемся в день сегодняшний. Однако для полной исторической точности нам важно зафиксировать строгие географические координаты этого места. Согласно официальным «Спискам населенных мест Пермской губернии» за 1869 год, локация деревни описывалась так: «В 82 верстах (прим. авт. — 87 478 метров, или примерно 87,5 километра) от уездного города Чердыни; расстояние от становой квартиры — 87 верст (около 93 километров)». В документах также лаконично и без лишних сантиментов указано: «Расположение деревни — по правую сторону от почтового тракта из города Соликамска в Чердынь». 

Писцовые книги и статистические отчеты империи иных описаний и не предполагали.И вот мы стоим на том самом историческом месте, где некогда кипела жизнь. Как и сотни лет назад, его плотным кольцом окружают глухие хвойные леса. Уральская тайга и сегодня щедро славится своими дарами: в сезон здесь обильно зреют лесная земляника, черника, клюква и брусника, а моховые ковры усыпаны грибами — местными «синявками» (сыроежками), решетниками и благородными боровиками. Неудивительно, что промысловая торговля ягодами и грибами во все времена приносила местным жителям стабильный и весьма неплохой доход.

Но кто же был настоящим хозяином в этом суровом, отрезанном от больших городов таежном краю?

С одной стороны — сама уральская природа, дикая и бескомпромиссная, требовавшая от человека железного здоровья и несгибаемой воли. С другой стороны — те, кто смог этот край обжить и заставить служить себе. На протяжении веков полноправными хозяевами этой земли чувствовали себя косолаповские крестьяне. Именно здесь, среди вековых сосен и бурных вод Боровицы, из поколения в поколение ковался независимый характер династии Корзниковых. Они не просто приспосабливались к тайге — они брали ответственность за эту землю, превращая глухой лесной починок в прочное, процветающее родовое гнездо.

В этих самых лесах, как уже говорилось выше, в изобилии водились медведи. Возможно, именно их соседство и дало название сначала починку, а затем и деревне. Ведь исконно «косолапый» в народном фольклоре — ласковое и одновременно уважительное прозвище хозяина тайги. Надо сказать, плотная шкура и целебное сало этого зверя испокон веков служили человеку надежной защитой от суровых зимних морозов. Однако вряд ли кто-то, кроме опытных охотников, захочет повстречаться с медведем один на один в лесной глуши.

Впрочем, когда живешь с хищниками бок о бок, подобных «свиданий» избежать трудно. Отсюда в деревне и рождались удивительные рассказы о курьезных случаях, связанных с необычным поведением бурых великанов. Вот какую историю вспоминал когда-то один из жителей Косолапово — Егор Терентьевич Корзников, в свое время прошедший дорогами Первой мировой войны.По своему обычаю Егор Терентьевич пас колхозных коров на Шпыновой пожне. Погода в тот день, надо сказать, выдалась отменная: чистое лазурное небо, яркое весеннее солнце. Такие дни всегда поднимают настроение и настраивают на мирный лад. Вдруг удивленный пастух заметил, что коровы испуганно сбились в плотную кучу. Почуяв неладное, мужчина насторожился и внимательно осмотрелся вокруг. Как оказалось, коровы паниковали не зря: из лесной чащи прямо на стадо, грозно покачиваясь на задних лапах, шел громадный медведь.Егор Терентьевич был человеком не из пугливых — фронтовая закалка давала о себе знать, — но за колхозный скот ему стало по-настоящему страшно. Понимая, что силой зверя не взять, он с красноречием истинного дипломата обратился к косолапому, заговорив с ним ласково и деликатно:

— Что ж ты, бесстыжий, среди бела дня, при красном солнышке, к нам пришел?..

Медведь замер и с явным любопытством стал слушать поток непонятной ему, но спокойной и уверенной человеческой речи. Мудрый хищник, видимо, уловил мирную интонацию пастуха: косолапый грузно развернулся и вперевалочку зашагал обратно в чащу леса. С тех пор на Шпыновой пожне его больше не видели, а эта история навсегда осталась в устных преданиях рода Корзниковых как свидетельство того, что с тайгой и её обитателями всегда можно договориться по-человечески.

Другая удивительная история произошла со старожилом Косолапово Алексеем Ивановичем. В тот день он своим привычным путем пешком направлялся в Соликамск. Дорога петляла через глухой лес, и путь до города предстоял еще неблизкий. Вдруг придорожные кусты с треском раздвинулись, и перед ошеломленным путником возникла грозная мохнатая фигура — это была крупная медведица.Алексей Иванович не растерялся: мгновенно сориентировавшись, он прыгнул в глубокую придорожную яму и притворился мертвым. От дикого страха мужчина зажмурился, не смея открыть глаза и гадая, что сейчас предпримет опасный хищник. До его слуха доносилась лишь тяжелая, глухая поступь хозяйки тайги. Каждую секунду Алексею Ивановичем казалось, что медведица вот-вот бросится на него. Зверь действительно заметил человека, но поведение лесной великанши оказалось совершенно непредсказуемым. Косолапая начала деловито подбирать с земли тяжелые сучья, ветки и мох и аккуратно швырять их сверху прямо на лежащего в овраге мужчину.Только когда живой «незнакомец» полностью скрылся под толстым слоем лесного валежника, медведица успокоилась и тихо растаяла в чаще леса. Дождавшись, когда вокруг воцарится полная тишина, удивленный и безмерно обрадованный своему чудесному спасению Алексей Иванович раскидал ветки, поднялся на ноги, отряхнулся и выбрался из ямы. Переведя дух, он скорым шагом поспешил дальше по тракту, унося с собой историю, которая впоследствии долго передавалась из уст в уста среди косолаповцев как пример невероятной медвежьей повадки и человеческого везения.

Но эти забавные истории, закончившиеся, к счастью, благополучно, соседствовали в памяти старожилов и с другими — совсем не забавными, а порой и по-настоящему трагическими случаями. Из воспоминаний Егора Терентьевича Корзникова:«В начале 1930-х годов медведь порядком беспокоил нашу деревню. В августе и сентябре под вечер в лесу, совсем недалеко от Косолапово, то и дело раздавалось жалобное, полное боли мычание коровы или тёлки. Косолаповские мужики, услышав этот зов о помощи, мгновенно хватали ружья и спешили наперерез. Однако они ни разу не успели вовремя: к моменту их прихода скотина уже была растерзана, а хищник успевал скрыться в чаще. На месте нападения мужики, не трогая туши коров, устраивали лабазы — специальные охотничьи помосты на ветвях деревьев — и ночи три подряд караулили косолапого убийцу. Но коварный зверь не появлялся. Стоило уставшим охотникам на одну ночь оставить свой пост, как медведь тут же пользовался этим и уносил мясо своей жертвы.
Не брезговал хищник и кониной. Как-то утром в соседнюю деревню Илюхино примчалась испуганная кобыла-соловуха. С задней холки лошади медвежьей лапой была буквально содрана кожа — кобылу, к огромному горю хозяев, пришлось прирезать.
Наведывался медведь и на спелые овсяные поля, порядком выминая и обсасывая колосья. Как-то днем неподалеку от деревни на ременном поле я лично видел медвежат, вовсю лакомившихся овсом. Осенью же взрослый медведь повадился приходить прямо на гумно — жировать на овсяных кладях. Мужикам приходилось, вооружившись самострелами, по ночам охранять собранный урожай, но, почуяв засаду, хитрый зверь близко не подходил».

Все эти истории и рассказы говорят только об одном: не один век медведь оставался для жителей уральской деревушки серьезной и постоянной угрозой. Он разорял крестьянские хозяйства, а неожиданная встреча с ним в тайге могла в любую минуту обернуться страшной трагедией. Вот и шла эта вековая негласная борьба между человеком и хищником за право считаться полноправным хозяином здешних мест — битва за территориальное первенство. В ней бурый великан уверенно заявлял о своем превосходство и регулярно взимал с людей своеобразный жесткий оброк за соседство — домашним скотом и созревшим овсом. Крестьяне в ответ брались за ружья, но в сущности в этой суровой борьбе за выживание абсолютных победителей не было.

Впрочем, огнестрельное оружие стало доступно большинству охотников лишь ближе к двадцатому веку, да и использовалось оно чаще как крайнее средство самозащиты от крупного зверя. Исконный же таежный промысел велся более хитрыми, бесшумными и менее затратными способами. Например, чтобы поймать зайца, в лесу выкапывали и тщательно маскировали глубокую яму — этот метод охоты на дичь оставался неизменным еще с эпохи каменного века. Разумеется, со временем появились и более прогрессивные приспособления: умение поставить надежный капкан, правильно расположить незаметную волосяную петлю или соорудить традиционный слапец. Такие самодельные деревянные ловушки давящего типа — слапцы — идеально подходили для ловли чутких тетеревов, глухарей и рябчиков. Тонкие и хитрые петли чаще всего устанавливали именно на пугливых рябчиков. Искусство ставить эти лесные самоловы передавалось в роду Корзниковых от отца к сыну, ведь умение добыть боровую дичь без единого выстрела кормило и спасало таежную деревню в самые голодные и лихие годы.