Ри

Homo Liber (лат.) - Свободный человек.



Я помню нашу первую встречу в городском парке так, как будто это было вчера. Она бегала по поляне, не останавливаясь ни на секунду, будто у нее внутри был спрятан тот самый вечный двигатель, что будоражил умы ученых своей невозможностью. Еще тогда я удивился своим мыслям, ведь никогда не имел привычки думать образами. Мой мозг с самого детства работал по принципу формул: лаконично, четко, правильно. А тут вдруг раз, и выдал фразеологизм. А тем временем она ловила бабочек, нелепо размахивая руками, а уже через мгновение пыталась вскарабкаться на ветвистый клен. Я, помню, засмотрелся на нее, и неожиданно для себя упал прямо под тем кленом.
Девчонка тогда грациозно спрыгнула и молча протянула мне руку. О, как я себя ненавидел за то, что валялся в траве, как тюфяк, и не мог вымолвить не одно связное предложение! А она помогла мне подняться и внезапно улыбнулась самой красивой улыбкой, которую я видел в своей жизни. Как-будто кукловод резко дернул за веревочки, уголки рта подпрыгнули вверх, образовывая ямочки,  глаза сияли янтарем, а между передних зубов была небольшая щель, но удивительно, как она украшала эту странную девочку. Ее, кстати, звали Ри. Вообще, полным именем было Мерилин (именно через «и»), но еще тогда, глядя на меня со своей необычной улыбкой, она сказала:
- Ри.
- Фи? – мне стало еще хуже, оттого, что я не расслышал,  и мое лицо, наверное, стало пронзительно-красного цвета.
- Ри. Ри-и-и! – зачем-то прокричала она в небо, звонко смеясь и кружась на месте,  смешно вскинув руки. Потом внезапно посерьезнела. – Ты не ушибся?
- Нет. Ри. – мне понравилось ее имя, оно смешно играло во рту, журча, как камушки в речке.
С тех пор я не помню ни дня без нее.
Она стала моим лучшим другом, моим советчиком, вдохновителем. Она была, пожалуй, единственным человеком, который мог заставить оторваться от тригонометрии и потащить в очередную безумную, но веселую поездку.
С ней было легко. А еще этот человек был самым потрясающем и головокружительным во всем мире.
Каждый день, который я проводил с ней, я задавался вопросом, тем самым вопросом, который я впервые задал себе в день нашего знакомства. По-моему, человечество зря бьется над созданием вечного двигателя, ведь вот он, внутри Ри, потому что успевать делать то, что делает она, практически невозможно.
С шести утра она выходила из дома и просто уходила в город. Часто заставляла меня краснеть, громко крича песни на главной улице города. В магазинах она хватала самые аляпистые вещи и примеряла, дурачась, смеясь и танцуя. Она вообще всегда смеялась.
Летом плела венки из цветов, взгромождала самый большой себе на голову, а те, что оставались, раздавала проходящим мимо детям. Зимой она строила смешных снеговиков по всему городу, украшая их шишками, палками и ветками, да и всем, что могла найти. Еще она часто гуляла по крышам, говоря мне, что так она чувствует себя птицей. А я жутко боялся высоты и ждал ее около лестницы, всегда безумно волнуясь за нее, а она кричала мне, что она самая счастливая на свете, потому что у нее есть я и свобода.
Быстро пролетели три года нашей дружбы, и вот нам уже шестнадцать лет. Помню, была поздняя осень. То самое время года, когда листьев уже нет, но еще рано одевать пуховики. Трава жухлая, а солнце светит все реже и реже. Грустное время года.
И вот, тот самый сквер. Я сидел на холодной лавочке, писал формулы к математическому элективу, а она сидела рядом со мной, положив голову на плечо. Что-то хотел спросить, повернулся к ней, и увидел прозрачную слезинку, которая катилась по ее щеке. Впервые я видел, как она плачет. Она увидела, наверное, выражение моих глаз, молча встала, потянула меня за руку.
А у нас в городе еще был такой холм, откуда был виден весь город, и даже немного вдалеке горы. Туда она и привела меня, и сказала:
- Смотри, мир огромен. А наш город так мал. Будто клетка. Представь только, сколько всего там, за горизонтом.
Я всегда боялся этих слов. Конечно, еще два года назад я просчитал, что рано или поздно такой как Ри наскучит в маленьком провинциальном городишке. И вот, этот день настал.
- Почему? – я поддержал разговор, хотя знал ответ. Но мне хотелось услышать его именно от нее.
Она усмехнулась и ответила на вопрос вопросом: - Почему птицы, хотя у них есть крылья, не улетают?
Я  промолчал. Наш город был закрытым. Какое-то секретное в прошлом предприятие поставило границы, и можно было покинуть город только совершеннолетним гражданам. Ри это тоже знала, но эти два года, которые ей предстояли, пугали ее. Своим бездействием.
С того дня я решил, какой подарок я ей сделаю на восемнадцатилетние. Теперь все денежные подарки от родителей, свою небольшую, но довольно весомую зарплату я откладывал.
А она томилась, как в клетке, и каждый день только смотрела фотографии Лондона, Парижа, Рима, читала книги про путешествия и смотрела иностранные фильмы.
Вот, наконец, поздняя осень, ее день Рождения.
Мне было очень больно дарить такой подарок, но я понимал, что, чтобы вернуть прежнюю Ри, я должен это сделать, как друг.
- Я дарю тебе путешествие, Ри. По Европе. Я знаю, ты об этом мечтала. С Днем Рождения, – я протянул ей цветастый пакет. И понял, оно того стоило. Ее лицо осветилось будто тысячей огней, глаза загорелись ярче, чем солнце. А на губах растянулась моя любимая улыбка, будто кукловод потянул за веревочки. Весь вечер она собирала чемодан, а я сидел на ее диване, улыбался, конечно, но на душе было пусто. Я купил путешествие длиною в четыре месяца. По всем странам Европы.
А рано утром следующего дня я стоял в зале отлета пассажиров и смотрел, как она поднимается по трапу. Вдруг в окне она заметила меня и замахала руками, что-то крича. Ее улыбка была видна даже отсюда, сквозь замусоленное окно. Она кричала «Спасибо тебе!», я это понял. Самолет взлетел и сразу же скрылся в нависших над городом облаках. А я написал на стекле единственное слово: Ри.
Я ее никогда не любил, просто я не мог без нее. В тот же год я закончил институт и даже женился на сокурснице Насте. Ее я любил. Но жить без нее я мог. Вот такой парадокс.
Раз в неделю я получал сообщение от Ри, и каждое сообщение заканчивалось одинаково: «Спасибо тебе». Я писал что-то несвязное и невразумительное и ждал воскресения, когда мой телефон пиликал смс-кой от Ри.
Прошло пол-года. А она написала мне в тот день, когда я ее ждал обратно домой «Я остаюсь в Лондоне, представляешь? Я устроилась на подработки и мне дали рабочую визу еще на полгода! Я безумно счастлива!! Спасибо ТЕБЕ!
Наверное, это я тоже просчитал, что она не вернется. Но сообщение отдалось тупой болью в сердце.
Поздняя осень. Я гулял по скверу, глядя на первый снег, и вспоминал нашу первую с ней встречу, как неожиданно увидел молодую, красивую девушку, которая ловила снежинки, нелепо размахивая руками. И я снова, будто мне опять пятнадцать, побежал к ней, и крепко обнял. Ри смеялась, а снежинки все падали и падали, заставляя верить в чудо.
Ее лицо было загоревшим от лучей южного солнца, глаза, казалось, стали еще ярче.
Мы болтали до позднего вечера и не могли наговориться. Она рассказала, как ей повезло остаться в Лондоне, как она потом отправилась в Африку, потому что захотела почувствовать себя амазонкой.
А я молча сидел, слушал и улыбался.
Она сказала, что через два дня она улетает в Швецию. Ну, а я понимал, что где бы она ни была, ей всегда будет тесен этот мир. Так я ей и сказал. Она рассмеялась своим звонким смехом и сказала, что когда ей станет тесна Земля, она найдет способ попасть в космос. И я ей поверил.
Мы еще долго гуляли, и даже встретили рассвет. А потом разошлась, дав друг другу обещание видеться как можно чаще. Я смотрел вслед этой самой удивительной девчонке на свете, а она уходила, перепрыгивая через лужи и выписывая замысловатые пируэты.
Нет, я никогда ее не любил. Просто она была для меня целым миром.