Матные слова..

Мы приехали  в деревню навестить родственника, двоюродного брата  матери моего мужа.  На дворе конец мая. Деревня, как невеста на выданье, вся в цвету.

 Дядя Саша -  степенный благообразный мужик, только-только вышедший на пенсию. Встречает нас с искренней радостью, как дорогих гостей. Но с первого радостного возгласа, с первого слова становится ясно: на великом и державном дядя Саша не разговаривает.

 А с нами наш младший сын, которому на тот момент всего шесть лет.

Надо сказать, что мы с мужем дома матом не ругаемся и на нем не разговариваем. Никогда. Ну, почти никогда. В присутствии детей – точно. Дядя Саша употребляет нормативные слова только в виде местоимений,  союзов, предлогов и междометий. Все остальное – мат.  Надо признать, виртуознейший.

 Причем говорит дядя Саша тихо,  неспешно, можно сказать,  задушевно. Когда я пытаюсь  его как-то остановить, намекая на присутствие ребенка,  он ласково улыбается и на своем привычном объясняет, что ребенок тоже человек.

Сына мы скоренько отправляем во двор.
 
Пока мои муж и сын  знакомятся с дядьсашиным зоопарком: кроликами, утками, курами и козой Лизаветтой, мы с хозяином  в доме накрываем стол…  Дом деревянный, в нем чисто и прохладно. Я выкладываю на стол привезенные нами гостинцы, дядя Саша туда же мечет  деревенские деликатесы: домашние яйца, сало, банки со всякой вкусняшкой.  Он суетится, ему хочется нас  «угостить,  так угостить!».  Скептически осмотрев нашу  «Посольскую», он  одним словом оценивает ее крепость,состав и вкусовые качества и отставляет в сторону. Выставляет бутыль первача и несется в огород за «витамином». Приносит  молодой лук, чеснок.
 
Наконец все готово. Мы усаживаемся за стол.  Сын  остается во дворе, но я через окно вижу, как он носится с котенком.

Где-то после третьего тоста мужчины переходят к главной застольной теме - как правильно обустроить Россию, и я получаю возможность улизнуть от них.  Набираю тарелку еды и бегу к сыну. Кормить ребенка на природе.
 
Сына нахожу сидящим на старой яблоне. Он восседает там как нахохлившийся воробьеныш. Смотрит на меня вопросительно-задумчивым взглядом.

- Ну, как тебе деревня? – спрашиваю я.

В ответ он, молча, пожимает плечами.
 
Но мне хочется его разговорить:

- А кролики тебе понравились?

- Ты знаешь, мама, мне дядя Саша  сказал, что я могу упасть с дерева и сильно разбить себе лицо. Он мимо меня с огорода шел и сказал.

- Ну, правильно! Видишь, как высоко ты забрался.

- Ты не поняла… Он мне все это сказал матными словами.  Понимаешь?! И я все понял!

- Все, все? – спрашиваю я, одновременно пытаясь в уме «перевести» услышанное предложение.

- Все! – торжественно подтверждает сын. И  выглядит, как Буратино, только что узнавший тайну золотого ключика.

Я, наконец, перевожу, и от предполагаемой фразы прихожу в ужас! Я начинаю объяснять ему, почему говорить так, как  это делает дядя Саша - нельзя, а сама думаю:

«Как и что мог понять  наш сын, абсолютно домашний, не посещающий детский сад ребенок?»