Глава 3 Странное предложение

«Март месяц, а вечереет всё – равно рано!» - думала про себя Света по дороге, идя на встречу к своему арт-директору Елене.
И, действительно, солнце уже стремилось к западному горизонту, нежным своим и плавным падением. Но, всё же, ещё озаряло лучами прекрасный Петербург, отражаясь в окнах безмолвных его домов и играя в «зайчиков» с волнами на Неве. На самом деле, не сказать, что и смеркалось. Вечерело по часам, но было ещё сравнительно светло кругом. После зимы, когда уже к часам пяти вечера на улицах города царит тьма - тьмуща, ранний вечер мог почудиться ныне лишь человеку, у которого и на душе в данную секунду царил сумрак. Человеку, кто заведомо предполагает и ждёт, что стемнеет. Или уже стемнело…
Погода сегодня стояла на удивление приятная весь день: небо было ясным и обошлось без дождя! Весна брала своё неустанно. В природе появились некоторые яркие пятна. От заходящего солнца небо подсвечивалось оранжево - алой полосой, да так, что глаз отводить не хотелось, смотреть бы, да, любоваться! На фоне этих красок разведённые мосты смотрелись ещё более романтично, как, впрочем, всегда неподражаемо. Сквозь суетный шум улиц, где-нибудь по дворам и подворотням услышать можно было уже пение первых, вернувшихся после зимы, птиц. Небо дышало спокойствием и безмятежностью. А весна пропитывала постепенно всё вокруг и ощущалась в самом воздухе. Но, чем острее эта весна ощущалась – тем неприятнее становилось на душе нашей героини.
Когда проблемы нас не отпускают внутри, владея всем нашим сознанием, - очень трудно радоваться обычному естеству, природе, пейзажам вокруг. И Света не могла забыть сейчас своих проблем. А, точнее сказать, одну проблему, но глобальную – потерю голоса. Она уже пару месяцев совсем не выходила на сцену и потому невольно в голове всплывали одна за другой картинки из прошлого. Заполненные залы, восторженные крики преданных поклонников и поклонниц, рукоплескания, аплодисменты, собственные ощущения до и после своих концертов. Творческие проекты, перспективы, гастроли. Нескончаемый список дел и забот. Репетиции, репетиции и ещё раз репетиции. И в этом ритме она жила и не останавливалась уже много-много лет, а тут… Одна маленькая деталь решила всю её судьбу.
Решив срезать пару углов перекрёстков, дабы сократить свой путь до «А2», Света свернула во дворы. Сдавленное стенами домов узенькое уличное пространство и менее освещённая атмосфера подворотен импонировало нашей звезде и её мыслям сейчас по более, нежели просторы центральных проспектов, площадей, а так же набережной. Странное скрытое желание замкнуться в себе, остаться наедине со своими мыслями, дабы понять вообще ход событий своей жизни, свою судьбу. Кое-что осмыслить, над чем-то задуматься и, наконец, нарисовать себе общую картину, вылудить потаенный смысл из всего происходящего, найти путь, коим нужно следовать дальше по жизни. Но, происходящее в жизни, Свете не открывало своей тайны, а потому казалось злой шуткой рока. С унылым видом, она брела, не смотря под ноги, но точно зная, куда она держит путь.
Отойдя уже изрядно от центральной улицы вглубь двора, так, что только глухое эхо шумного проспекта доносилось до её ушей и дышало сквозняком в спину, она увидела перед собой две фигуры. Это были женщина, лет тридцати пяти и маленький мальчик рядом с ней, с виду, лет семи – восьми. Женщина держала мальчугана за шиворот его тоненькой грязненькой курточки, из - под ворота которой растрепался бахромой шерстяной шарфик и свисал одним концом до колена, и мотала его слабенькое легко поддающееся толчкам тельце нервными рывками своей властной материнской руки из стороны в сторону. Пацан болтался, как сосиска, слегка запинаясь и спотыкаясь, шаркая подошвами по асфальту, будто, сапожки на его детских ножках были ему немного велики. Мать явно была не в лучшем расположении духа и сурово отчитывала пацанёнка за какую-то содеянную шалость:
- Ах, ты, гадёныш! Зачем на стене написал? Имя он своё написал -Егор! Это, чтобы весь двор знал, кто у нас тут вандал такой? Это, чтобы пальцем показывали и говорили: вон - зараза такая, гадёныш, дубина стоеросовая, сын учительницы географии?! И, это надо было придумать?! Имя он своё начерикал краской на стене! И не стыдно??? А? Где краску то только взял?!
С последними словами женщина отшвырнула мальчонку в сторону, но тут же подбежала и вновь схватила за шкирку.
- А, ну, признавайся! Где краску взял? А, ну, говори, чертёныш!
Парень молчал.
-А, ну, тварь такая, говори – где взял??? – и тут женщина отпустила капюшон куртки, но с размаху наградила ребёнка крепким подзатыльником - таким, что даже шапчонка сорвалась с его маленькой лысенькой головушки и улетела на пару метров вперёд, - а, ну, говори, мразь такая!
Парень молчал. Тогда женщина ещё раз размахнулась и ударила ребёнка по лицо. Но мальчишка вновь не издал ни звука. Ни криков от боли, ни объяснений по поводу краски. Тогда женщина, ещё раз размахнулась и ударила ребёнка, толи по голове, толи по шее, но он отлетел в сторону и упал на одно колено.
- Перестаньте!!! – не выдержала тут Света, - зачем вы бьёте ребёнка??? Что он такого сделал???
- Что сделал? Вон, полюбуйтесь! – и женщины оттопырила указательный палец правой руки, указывая на торцовую стенку дома напротив наблюдателей, рядом с гаражами, - вон, что сделал, зараза такая! Теперь ко мне придут жаловаться! Теперь мне всю стену закрашивать – дел больше нету, как за этой мразью убираться! Бог мой, за что мне это наказание?
Восклицая последнюю фразу, женщина вновь в сердцах замахнулась на малыша, но Света уже стояла перед ней и успела закрыть мальчонку собой. Поэтому женщина только замахнулась и, с горьким выдохом, что ей больше ничего не остаётся, махнула только рукой в сторону и тут же плюнула на дорогу.
Света повернулась к ребёнку, присела на корточки, улыбнулась:
- Ну как ты?
Ребёнок молчал, удивлённо и с недоверием уставившись на незнакомую тётю.
- Не понимаешь ты, дуралей проклятый, что мать твоя последнее тебе отдаёт! Кормит тебя, поит тебя! Хоть, могла бы этого и не делать! Отдала бы в детский дом, отреклась бы, и, пускай, наше государство, вон, тебя поило и кормило бы! – женщина кивала нервно головой из стороны в сторону, подбородком вытягиваясь вперёд и указывая на что-то несуществующее, будто указывая на государство, о коем и говорила в своей эмоциональной речи, -посмотрел бы, тогда, сатанинское ты отродие, как наше государство тебя любит, как кормит и как одевает! Ходил бы босой, худой и вечно голодный! Понял бы тогда, как матери твоей приходится!
Женщина говорила уже с надрывом, будто силясь сдерживать слёзы. Было видно – гнев прошёл, но начались душетрепательные рассуждения по поводу жизни, бедности и безысходности. Мальчик стоял смирно, молчал. Смотрел только под ноги и боялся поднять глаза. Женщина отошла в сторону и прикрыла руками лицо. По некоторым отрывистым звукам, что доносились до Светы, можно было сделать вывод, что она плачет.
Света смотрела с болью в сердце, то на ребёнка, то на его мать. Она не понимала в этот момент, кого ей ругать, а кого защищать. Жалко было обоих!
Она приподнялась с корточек, сунула руки в карманы и неожиданно для себя же самой достала из одного шоколадную конфетку «Мишки в лесу». Недолго думая, она протянула сладость малышу. Мальчик поднял свои испуганные глазища, с чувством вины посмотрел Свете в лицо и, нерешительным жестом, как-то украдкой, с дикостью в самом жесте, взял конфетку. Чувство сострадания взяло верх над собственными переживаниями в Светиной душе, и сердце сжималось от боли после того, как она стала невольно свидетельницей данной сцены. Света думала, чем же ей помочь бедным людям?! Думала, думала, но ничего особенного не могла придумать. Она сунула руку во внутренний карман куртки и достала свой, как и у многих, потрёпанный кошелёк. Не глядя, вынула из него пару купюр и протянула их женщине:
- Вот! Возьмите. Это на краску для стены!
Женщина в ужасе посмотрела сначала на протянутые ей деньги, а потом на саму Свету. Затем, немного помедлив, ударила по руке. Света не ожидала такой реакции и немного попятилась назад, испугавшись следующих движений. Лицо её исказилось от боли. Но от боли не физической, а моральной.
Женщина вновь подбежала к мальчику, опустилась перед ребёнком и стала поправлять его выправившийся из под куртки шарфик
- Горе ты моё! Пойдём домой скорее! Нечего с незнакомцами на улице разговаривать! – произнося эти слова, она посмотрела со злостью в сторону нашей героини, - пускай сама своими же деньгами подавится, а мы и так с тобой справимся!
Всё действо венчал поцелуй матери в лоб ребёнка. И они оба ушли. Скрылись за поворотом.
Света ещё минуты две стояла без движения: «Бедные люди! - думалось ей, - что эта страна делает с нами?»
Очнувшись от переживаний за мальчика и маму, Света вновь побрела своей дорогой.
Она глянула на часы – уже опаздывала. Тогда осознание реальности полностью отрезвило её рассудок. Она прибавила ходу.
Елена уже стояла перед входом в «А2» - ночным концертным клубом Питера, в который так же гармонично был вписан и ресторан. А Света ещё не подошла.
- Опаздывает! – заметила стройная симпатичная девушка, что стояла рядом с Еленой.
- Звезда! Что поделаешь?! – спокойной и тихо промолвила та, будто сказала это сама себе, а не девушке подле неё.
На самом деле Елена приехала не одна, и стройная молодая особа рядом была недавней знакомой Елены Жуковой, некая поэтесса, по мнению той же Елены – находка для литературного мира. Ещё не известная большому числу масс, поэтесса держалась скромно и смиренно, слушая и подчиняясь всему, что говорила ей, уже теперь и её начальница.
- Она интересная! Никогда не встречалась с ней прежде! – рассуждала поэтесса, - я бы написала о ней…
- Тебе мы уже нашли звезду, о которой тебе нужно написать в ближайший год две книги! – по-деловому сухо заметила Жукова.
На самом деле, Елена Жукова была весьма мягким душой человеком, но безупречно твёрдой духом. Деловая жила – самое главное достоинство этого человека, чем она и сама невольно безмолвно гордилась. Но, при этом, никогда не была тщеславной. Многое в таких людях может показаться на первый взгляд окружающих чёрствым и непроницаемым, но такие люди оказываются самыми надёжными в жизни. А в дружбе – самыми искренними и верными.
- А вот, по-моему, и она!
Жукова увидела Свету. Света увидела Жукову. И, издали, обе весьма взаимно уже обменялись улыбками.
Встреча, наконец-то, состоялась! Женщины обнялись, пожали друг другу руки. Поэтесса прижала к груди свою папку с ценными бумагами - рукописями и держалась немного скованно чуть в стороне.
Света даже не взглянула на третью особу в их скромной компании, вероятно, подумав, что эта девушка со стороны, подошла просто пообщаться на улице к Елене, или, узнав её – попросить автограф.
- Пойдёмте внутрь! Столик уже заказан! – вновь по-деловому сказала Елена Жукова.
«А2» нравился всем. Прекрасное современное оформление залов, хороший звук, импортная аппаратура. А как могло быть иначе, когда сама Света принимала участие в наладке и подборке звуковой техники для этого клуба. Небольшое личное достижение Светы, чем она сама невольно гордилась в душе. В душе, но никогда не вслух.
Сама же Света, проходя мимо зала, с тоской заглядывалась на сцену. Как иммигрант смотрит в сторону своей вечной Родины. Ностальгия, или похожее чувство слегка укололо сознание Сургановой.
Девушки уселись за свой столик, и поэтесса, то ли мысленно угадала, что она лишняя в личной беседе, то ли не справившись со своим собственным смятением перед Светланой Сургановой, тактично удалилась куда-то под предлогом «Позвонить».
- Ну, выкладывай! – попросила Света Жукову, наклонившись к ней над столиком и положив обе руки сверху на него, как на допросе в полиции.
Жукова не была готова к такому резкому началу:
- Вот как ты! Сразу,  к делу?! – улыбнувшись, но не смотря прямо в глаза, ответила Елена.
Светлане не нравились такого рода разговоры. Эти разговоры с родни смертной казни: ты уже знаешь, что умрёшь, назначен день и час, но этот день ещё не настал, и ты ещё живёшь, мучаешься, ждёшь  и надеешься на чудесное спасение, на припозднившееся помилование. И до последнего момента не знаешь, спасёшься или нет. Света чувствовала сполна невыгодность своего нынешнего положения. Ей нужна была дорогостоящая операция в Америке. Операция очень сложная, на голосовых связках. И это единственная возможность вернуть всё на круги своя! Вернуть голос и вернуться на сцену! Все – музыканты, продюсеры, директора и владельцы клубов, организаторы шоу стали меньше общаться со Светой, обращать на неё внимание, звонить и что-либо разузнавать. Ненужность более людям угнетала рассудок певицы, что ей казалось, Елена сейчас смотрит на неё как-то пренебрежительно и свысока. Но, объясняя себе это тем, что это всего лишь глупая мнимость и, что этот человек не просто так сидит сейчас напротив, а значит, не всё так мрачно в отношении людей, как она себе это представляет, Света всё же успокоилась и улыбнулась в ответ Елене и улыбнулась искренне.
- Милая моя, Света! – начала немного трагичным тоном Жукова, - более того, что я тебе уже рассказала, когда летела сюда, - и не скажешь. Заказ поступил от некоего Андрея Попова, миллионера. Хотя, конечно же, звонил не он, а кто-то из тех, кто на него работает. Но не это важно. У него есть дочь, единственная и любимая. И по счастливому стечению обстоятельств, дочка оказалась знакомой с твоим творчеством…
На несколько секунд в воздухе повисла пауза. Елена вдруг подняла свой взгляд и посмотрела прямо в глаза Светы. Те выражали с одной стороны недоумение, потому что глаза её вдруг неестественно для неё широко открылись, а нижняя челюсть отвисла от изумления. Но при этом морщинки на переносице и на лбу свидетельствовали о внутреннем напряжении. Напряжения, сродни страданию.
- Меня что…хотят купить??? – выдыхая с трудом, произнесла вопрос Света.
- Я тебе так скажу, - резко начала Жукова – не знаю, что это за дочка богача и как давно она тебя знает. Но мне это преподнесли так, что она хочет научиться играть на скрипке, и учиться она хочет именно у тебя. Ни у кого более, не нужны никакие всемирно известные виртуозы. Ей хочется брать уроки только у тебя. Цена для богатого отца не играет никакой роли, лишь бы дитё было довольно!
- Всего лишь уроки? – аккуратно переспросила Света.
Жукова уже было открыла рот, чтобы что-то ответить, но потом расплылась в улыбке, с хитрицой посмотрела в уставшие глаза певицы и выдохнула воздух из лёгких усмешкой, несколькими тихими «Ха-ха», которые походили более на отчаянный смех, нежели на веселье:
- Да, откуда же я знаю?! Она ещё маленькая, не думаю, что у неё могут быть какие-то личные планы на тебя. Такая же фанатка, как и все! Только при деньгах.
На секунду Света приняла весьма задумчивый вид, поднесла ладонь к губам и дышала тяжело поверх пальцев, что изящно выстроились каскадом, и изгибом всех своих фаланг говорили о давней практической музыкальности их владелицы. После недолгой паузы, Света спросила:
- Эм… Это же частные уроки? Как долго эта особа собирается учиться? Мне нужно позаботиться ещё и о жилье в Москве…
Ах, да! – перебила её Жукова, - дочь богатея настаивает, чтобы ты жила с ними во время обучения.
- Как с ними? – удивилась Сурганова.
В этот момент беседу двух приятельниц прервала официантка, девушка, которая подошла поинтересоваться, что дамы будут заказывать. Женщины заказали коньяк и колу. Девушка мило улыбнулась, чиркнула пару строчек у себя в блокноте, поинтересовалась только ещё, принести ли чашку со льдом, на что получила положительный ответ, коротко кивнула головой, мельком глянув на обоих, повернулась и направилась к бару.
За баром попивала одиноко коктейль, изящно восседая на барном стульчике, нога на ногу, третье лицо компании, юная поэтесса. Елена проводила взглядом девушку - официантку и задержала внимание на своей подопечной, которая минут 15 уже как не решалась вернуться в их со Светой компанию.
-Вон! Тоже! – Жукова кивнула в сторону поэтессы,- сейчас модно в столице держать при себе поэтов! Будет воспевать Примадонну в своих произведениях. Тоже частный заказ…
-Примадонну? Аллу Борисовну что ли?
-Её самую!
Жуковой показалось, что в полумраке глаза Светы сверкнули искрой. Та, с милой доброй улыбкой смотрела в сторону писательницы:
- Как её зовут?
- Верона Романова, - незамедлительно отозвалась Жукова, - откопала её в российской глубинке. Амбиции есть, но не слишком много! Пока держится скромно, всего боится ещё: толпу, ритм города, местных директоров. Но многим тут вдохновляется, на всё смотрит наивным взглядом делитанта. Но главное, - умеет подстраиваться под необходимо. Вот мы и пристроили её. Есть что-то в ней, её стихах. Если не растеряется, то выйдет в люди. Хороший исходный материал – есть будущее! – закончила своё умозаключение Елена.
-Эх, жаль, что я не Верона Романова! – вдруг, сл вздохом на губах, заявила Света, - так бы тоже поехала сейчас в Москву к своему идолу, посвящать ей Оды и стихи.
- Брось! Это тоже самое, ничуть не легче! Тебе ещё не плохой вариант достался. Съездишь в Москву, поживёшь месяц - другой, как принцесса. Дом на Рублёвке, отдельные покои, собственный сад на несколько сотен гектаров с фонтанами и скульптурами под каждым кустом. Отнесись к этому, как к отпуску! А потом слетаешь в Америку, сделаешь операцию и вернёшься на сцену. Ты ничего не теряешь! И нужно то, всего лишь уделить внимание ребёнку!
- Мы этого ребёнка ещё не знаем. А вот это может оказаться сюрпризом…
-Не думай об этом. Мадам конечно избалованна донельзя, тут даже и предполагать не нужно – так оно, вероятнее всего, и, есть! Но…
Жукова помедлила, протянулась своей рукой к руке Светы и накрыла её своей ладонью:
- Света, надо! Надо! Это прекрасная возможность для тебя быстро заработать честным трудом и вернуть себе своё здоровье! Отвоевать своё место под солнцем! Вновь выйти на сцену и спеть!
Света, молча, кивала в ответ.
Поняв то, что большего сопротивления со стороны оппонента не последует, Жукова перешла к делу:
- Тебя там ждут на следующей недели, в понедельник. Свой человек встретит в аэропорту и доставит тебя по адресу. За юридическую часть дела не беспокойся, я всё улажу. Предоплата поступит тебе на счёт уже в течении двух недель, и остальная сумма за несколько недель до окончания срока договора. Этих денег будет более чем предостаточно, чтобы вылечиться. И на поездку, и на визу, и на врачей, хирургов – в общем, на всё!
Жукова написала сумму на листке в своём ежедневнике и развернула, чтобы показать Свете. Та, лишь, смиренно кивнула головой.
- Ну, вот и славно! – подвела итог Жукова.
Сделав пару заметок под последней записью, она отложила ежедневник в сторону и добавила:
- Я вернусь в Москву вместе с тобой! Билеты уже куплены!
-Спасибо…
С этим словом, сказанным в эту минуту более трагично, нежели вдохновенно, как раньше всегда и можно было услышать  от Светы Сургановой в ответ на доброе дело, Жукова смотрела на подругу печальным взглядом, готовая расплакаться:
- Милая моя, хорошая… - начала Елена, - это надо пережить! Я знаю, как тебе не легко без песни, без музыки, без твоих мальчишек – музыкантов. Но всё вернётся на круги своя, я тебя уверяю! Пока ты ещё жива, ты всегда будешь бороться за свою мечту. Не ты ли так всегда говоришь???
Света улыбнулась.
- Я подойду к госпоже Романовой, скажу, чтобы вернулась к нам. Поговори с ней, отвлекись от мрачных мыслей!
Елена вновь опустила свою ладонь на ладонь Светы и крепко сжала её в кулаке:
- Время быстро летит! Всё это скоро закончится – сама не успеешь очнуться, как уже выйдешь на сцену и запоёшь.
Света продолжала молчать, но внимала каждому слову. Качала смиренно головой, представляя уже в уме свою скорую участь и несколько месяцев добровольного рабства.
Елена отлучилась на мгновение, которого Света даже не заметила, и вернулась уже вдвоём с писательницей. Вечер продолжился приятным общением. Вскоре официанта поднесла коньяк, женщины тут же подняли рюмки:
- Ну, что…  - начала было произносить тост Елена.
-За свершение мечт!!! – подхватила начатую фразу Сурганова.
И под общий звон бокалов коллеги выпили содержимое посуды до дна, слегка только поморщившись в конце. Далее потекли разговоры. Говорили о жизни. Говорили о работе. О мнимых друзьях, об умных врагах. Ну, в общем, обо всём насущном и наболевшем. Читатель и сам знает, как это бывает. К сожаление, всего сказанного из этих разговоров не вспомнишь потом на утро. Вот и мы не будем заострять внимания на этом моменте.
Ночь спустилась на город. Зажглись фонари. Дома и улицы раскрасились причудливыми тёплыми тонами от прожекторов. Стало немного тише – меньше людей. Но автомобили всё ещё шастали туда и сюда, нарушая природный покой. Этот город не спит! Этот город дышит! И днём, и ночью…
- Давайте… за Питер! – произнесла, задумчиво улыбаясь, Света следующий тост, - люблю этот город!
И все её поддержали!