Философия цвета

                Елене Краснощёковой

Художники утверждают, что, если смешать все цветные краски в одну, получится либо чёрный цвет, либо белый. Это известие потрясло меня, искателя парадоксов, до глубины души. Оно заставило предположить, что в живописи, как и в музыке, есть своя тоника, доминанта и субдоминанта. И что тоникой в изобразительном искусстве являются именно чёрный и белый цвета. «Но позвольте, – возразил мой упрямый двойник, – почему мы тогда настойчиво стремимся чёрно-белые фильмы сделать цветными? Почему чёрно-белое считаем чем-то низшим, синонимом старого, отжившего? Почему свет преломляется не на два цвета, чёрный и белый, а сразу на семь?»

Как ни парадоксально, не черно-белое рождает из себя цветное, а, наоборот, цветное грозиться стать чёрно-белым. Это трудно постичь, и с этим трудно примириться. Сердечная теплота, красота, возвышенность цветного всеми фибрами души восстаёт в нас против унылого однообразия чёрно-белого. И ведь наши глаза воспринимают мир цветным! Случайно ли это? Есть ли основания сомневаться в мудрости Господа, подарившего нам именно такие глаза? Почему же тогда цветное эмигрирует в чёрное, либо белое?

Да, именно потому, что у нас «цветные» глаза, фотография и кинематограф долгие годы боролись за то, чтобы их продукция была конгениальна миру, который мы видим непосредственно своими глазами. Так что же тогда представляет собой этот чёрно-белый мир – величественное развитие цвета или его «полураспад»?

Одна из самых глубоких иллюзий мира заключается в «чистоте» чёрного и белого цвета. В самом деле, трудно вообразить, что цвет ночи и дня может быть «грязным». Может быть, просто наши глаза именно так воспринимают мир? Удивительно, но даже в «Чёрном квадрате» Малевича мы видим неоднородность чёрного цвета. Сквозь кракелюры в картине просвечивают другие цвета.

В этой пьесе о смешении цветов лучше не доходить до театра абсурда,  тотального уничтожения цвета. Поэтому художники опасаются чрезмерного количества красок на палитре: увлечение оттенками чревато постепенной гибелью картины! Иногда охотнику лучше не знать, где сидит фазан. Не случайно монохромная живопись в последнее время приобрела такую популярность: пиршество красок, вакханалия цвета опасна для жизни холста!

Смешение цветных красок до белого или чёрного цвета порой смахивает на сумасшествие художника-перфекциониста, который стремится дойти до мыслимого предела. Краски, как и люди, боятся смерти. Подобно смешению крови, смешение красок не всегда приводит к положительному результату. Бессмертие красок упирается в чувство меры. Марина Цветаева утверждала, что «ни в чём не знает меры». Но она сказала не всю правду. В своих произведениях, в отличие от частной жизни, они знала потрясающее, ни с чем не сравнимое чувство меры. Той самой меры, которая становится гармонией. Бессмертие – это безмерность, осознавшая меру, как глубину.