Баба Яга

Удивительный рассказ о том, как герои детских сказок предстают перед глазами ребенка в реальном мире...
- Бабушка, а вы – Баба Яга?
Думаю, у каждого в запасе найдется подобная история.


БАБА ЯГА

Зима набирает обороты, вьюжит, припорашивает пухнастой рыхлой ватой. Чернь берез тоскливо мерцает сквозь унылые мелкие хлопья косо стелющегося сухого молока. Ветви нервно колышутся, тоскливые прошлогодние листочки дрожат грустными нотами. Непогода. Тем не менее, рассказ продолжается. Он будет о поздней весне, даже о лете. О том беззаботном детском дне, когда величаво повисли по листьям берез долгожданные украшения - сережки. Неспешной походкой Бама ведет меня в парк. Она приговаривает:

- Валюша, не торопись, на березки взгляни. Видишь, на них висят тоненькие зеленые…

- Листочки! – я норовлю вынуть руку из ее пятерни и бежать вперед, и лететь без оглядки. Скоро, легко, словно зайчик.

- Зайчик, обожди, не торопись. Я за тобой не поспеваю. Посмотри на веточки, рядом с листочками. Листочки тоже висят, но между ними…

- Где? – от неожиданности мой летящий порыв от меня ускользает.

- На березки внимательно смотри. Подойдем ближе?

По пьянящей парковой аллее берез не сосчитать, каждая из них – живописная красавица. Тонкий ствол, рваные черные разметки нежно снежной коры, хрупкие ветви, будто замершие в балетном танце. Тихая, торжественно праздничная, благодатная яркая погода. На ветвях ни шороха, царственный покой. Ветки подступают ближе, каждый листик ясно очерчивается в воздухе.

- Ну, где же? – я нетерпелива. Березу вижу, ствол с рваной корой вижу, угольные хрупкие ветви – рядом, здесь. А игривых салатовых листьев сколько! Молоденьких, скользких, разноцветных – от бледных, под цвет моих глаз, до темных, будто изумрудные бамины сережки. Сережки?

- Разве не видишь, Валечка, сережки?

- Не вижу, не вижу, не… Вижу! – длинненькие пушистые самолетики-хвостики. Тонкие величавые украшения-червячки.

- Видишь, как березки принарядились? Как молоденькие барышни…

- Вижу, ба. Вижу, - я обхватываю плотный ствол, запрокидываю голову, и величественная крона богатой нарядной девушкой ласково глядится мне в лицо. Рассказать вам, что значит для меня счастье? Счастье – это единение с природой, созерцание. Счастье – это всматриваться и, еле дыша, наблюдать, послушно следовать за спокойным ритмом Бамы, трепетно внимая ее рассказам и объяснениям. И еще есть сторона у счастья – легкий порыв, сумасшедший пьянящий бег. Откружила надо мной береза, одарив легкими серьгами. Я отталкиваюсь от земли и парю над ней. Плотная тропинка - натоптыш мягко пружинит ножки. Я бегу далеко вперед, легко удаляясь от бабушки. Замечательное счастье – умчаться вперед по аллее, спрятаться в глубине ветвей и, затихнув, ждать. Она все ближе, ближе. Уже чувствуется ее легкое волнение, ее щемящий сердце вопрос: «Где же моя егоза, мой шустрый Валюнчик?» - «А я здесь! Недалеко убежала!» Ты зря волновалась. Теперь я умчусь гораздо дальше. И снова летит вперед мое счастливое детство. Солнце печет, деревья нехотя волнуются, постепенно становится жарко. Как вдруг из-за кудрявых акаций появляется старушка. Я ее сразу узнала. И опешила, и даже остановилась. Зачем здесь она? И вообще, разве они настоящими бывают? Удивление, восхищение, недоумение, непонимание, страх. Ужас, волнение, непонимание, недоумение, удивление. Она шла довольно бодро, спокойно и, скажем даже, легко. Почти прямо и почти легко, если не считать ее дикого, невыносимо уродливого, тяжелого и оттого печально-страшного горба за плечами. Со спины, по бокам и груди паутинкой тянулась серая вязаная кофточка, к коленям и дальше, вниз – прямая темная юбка. Вся прическа ее была седым седа, собранная на затылке по волоску в неровный жидкий клубочек. Нос был длинным, с приличной горбиной и свисал непропорционально лицу куда-то в бок. Глаза сидели под белесыми пучками бровей необычайно глубоко, но выражение их было почему-то добрым. Огромные уши, картофельный подбородок с неприглядной волосатой родинкой, костлявые старческие руки, тяжелый мрачный посох. Вот только губ и лба я не помню.

Мгновенно отойдя от желанного бега, я остановилась как вкопанная. Баба Яга! Невыносимо, картинно ужасная! Настоящая, зловещая, запросто прогуливающаяся вот так - без книг, без сказок, без очаровательных народных музыкально лиричных приключений. Без друзей – Кощея там, кота Баюна. Вот это день, вот это удача! Я повернула «в обратку»:

- Бама! Бама! – та торопилась навстречу, ручки добродушно развела. - Подожди, Бама, что скажу! Посмотри, ведь там идет настоящая, ты рассказывала, ты читала мне о ней, Баба Яга, Бама!

- Где, солнышко мое? Да нет, ну что ты…

- Нет, это живая Баба Яга. Настоящая, понимаешь? Как же они ходят так? Среди бела дня по парку!? Разве можно им так ходить? Им так разрешают?

- Нет, Валюня, обожди, это другая бабушка…

- Бама, я узнаю у нее, я сама узнаю.

- Нет, не надо. Нет, постой, - Бама пытается схватить меня за руку, но желание выяснить все до дна, исчерпать представившийся случай, помогает событию. Я по-взрослому взволнована, бегом возвращаюсь к волнительной сказочной прохожей.

- Бабушка, а вы – Баба Яга?

Читать далее: http://www.alhimova.ru/yaga.php