Сто морщин. Окончание

Часть III. Настя. Часть IV. Анастасия.

Настя делала свои немудрящие покупки в ближайших магазинах так называемого эконом-класса. Сегодня это была «Семь Я». Тихо раздражаясь от суетливых старушек, бойко наполняющих потребительские корзины прожиточным минимумом, она больше всего на свете хотела снова оказаться на улице. Несколько раз она заметила, что её пристально и довольно бесцеремонно разглядывает какая-то женщина странной наружности. А потом и вовсе прицепилась хвостом. То она оказалась рядом в молочном отделе, ничего не выбирала, только смотрела на Настю, не отрывая глаз. То в овощном – долго и терпеливо, с неопределённым выражением бледного лица, немигающим взглядом Богородицы со слегка опущенными вниз наружными уголками глаз наблюдала, как Настя помогала сориентироваться бабульке в толстенных очках с выбором морковки. Незнакомка была одета слишком легко, не по поздне-осенней, хоть и погожей, погоде. На ней было накинуто подобие пончо, больше смахивающее на детское одеяльце. И если бы не «дорогая простота» ткани, которую сразу отметила Настя, можно было подумать, что женщина бедствует, почти нищенствует. «И что она ко мне привязалась, - с тревогой думала Настя,- чего ей надо?» Нервничая, пыталась вызвать хоть какое-нибудь воспоминание, что, если они с этой загадочной особой когда-то в прошлом встречались? Но нет, в памяти ничего не всплывало. «Кто она, - неприязненно размышляла Настя, стоя в очереди в кассу и ощущая всё тот же неотрывный взгляд, - иеговистка, мошенница, просто больная…? Сейчас выйду из магазина, и нужно рвануть на короткую дистанцию», - решила, было, она и вздрогнула, столкнувшись лицом к лицу на улице с незнакомкой, которая только что стояла сзади, через два человека, в очереди…
-Мистика, - тоскливо прошептала Настя, пытаясь независимо прошмыгнуть мимо.
-Можно Вас спросить,- на манер приставучих цыганок начала Незнакомка и вдруг добавила очень тихо,- «нужна ли миру Киплингова лира?»
Эти слова из Новеллы Матвеевой, к которой Настя относилась почти благоговейно, сразили её как нежданный пароль какого-нибудь резидента. Она не могла теперь отмахнуться вот так просто от этой женщины. Они стояли у самых дверей магазина, Настю нещадно толкали, Незнакомка же оставалась неприкосновенной.
-Отойдём? – наслаждаясь произведённым впечатлением, спросила она.
-Да, конечно, - растерянно отвечала Настя, направляясь по улице подальше от магазина, и понесла полную ахинею, - я ничем не могу помочь вам, понимаете, я сама на инвалидности…
-Стыдитесь! – оборвала её Незнакомка и добавила чуть мягче,- не надо рекламы… Всё, что я хотела от Вас – пригласите меня на чашку кофе. Без пирожных.
Они как раз поравнялись с маленькой «придворной» кафешкой, где варили всё ещё относительно недорого вполне приличный кофе. И Настя мысленно попыталась подсчитать оставшиеся от покупок финансы. На пару чашек кофе как раз должно было хватить…
В кафе не было никого, кроме унылой личности за стойкой. Приготовив для посетительниц капуччино и двойной эспрессо, она углубилась в какие-то подсчёты. Дамы сели за самый отдалённый столик. Настя чувствовала себя неловко и потому разглядывала молочную пену в чашке, Незнакомка же, напротив, была непринужденной.
-Расскажите о себе, - с ноткой, отметающей всякие возражения, предложила она.
-Послушайте,- начала, было, Настя,- вы хотели кофе, давайте обойдёмся…
-Давно вы в Петербурге? - не обращая внимания на Настин протест, Незнакомка направляла беседу в нужное русло.
-Давно ли я в этом городе, - думала Настя,- тридцать первый год…,- и словно бы против её воли, стали всплывать перед ней картины, эпизоды, и она заговорила так, словно давно ждала этого вопроса.
- Довольно давно, я приехала сюда в аспирантуру, страстно мечтала заниматься историей русской журналистики… Для меня, собственно говоря, это возвращение, мои корни – отсюда…
- И какой вы себя помните, когда приехали?- продолжала руководить Настей Незнакомка.
- Лёгкая высокая девочка, в лёгкой курточке, передвигающаяся по Ленинграду в первую свою зиму исключительно бегом. Девочка, принимающая Город распахнутой душой и распахнутыми глазами. Это я. Выгляжу гораздо юнее своих лет. В магазине даже шампанского не продают, требуют паспорт… Так и выглядела лет на десять, а то и больше, моложе, вопреки всему, до последнего обвала своей жизни. Сохранила девичье мироощущение до сих пор, а вот «лёгкое дыхание» и лёгкую походку сохранить не удалось… Но я ещё надеюсь, вот сброшу все цепи…, что это я разоткровенничалась, - изумлялась Настя.
-Ну, и как вас принял город?- ждала продолжения Незнакомка.
- А Город, этот чопорный английский лорд, покоривший значительно раньше моё сердце, сурово наблюдал. И никаких поблажек… Врастёшь, приживёшься – так и быть, не сумеешь – гуляй по свету. Факультет, кафедра, библиотеки…Заведённый для себя, для посещения музеев «эрмитажный день». Новый круг общения и вращения. Всё непросто, всегда была (и остаюсь) индивидуалисткой. Очень избирательна в общении. Не высокомерна, нет. Недоступна практически никому душой и телом. Что, между прочим, совсем не принесло мне счастья в жизни, - грустно улыбнулась Настя.
- Интересно было?
-Интересны были люди, интересны судьбы. Интересна неожиданная вхожесть в дома, где бывали небожители – великие артисты, учёные…Подлинные ум, честь и совесть уходящей эпохи… Никогда не стремилась к ним приблизиться, не потому что не осмеливалась, просто лишена тщеславия такого рода, - Настя помолчала, потом улыбнулась,- однажды я в таком доме умудрилась попасть "без задней и передней мысли" в очень щекотливую ситуацию, наверное, очень устала, колдуя над пирожками. В прошлом я редкостная умелица на все руки - шить, вязать, готовить, стричь, делать уколы, массаж, красоту всякую придумывать...- цены не было... особенно, в базарный день...Я настолько, до неприличия чиста в помыслах, и то, что случилось – невольный смысл произнесённых мною слов – было и есть настолько «не моё», что не постесняюсь рассказать эту историю на грани фола. Сидим, стало быть, мы за гостеприимным столом, со старинной, эрмитажными приборами сервировкой (у хозяйки юбилей), публика чинная собралась: кроме учёных и всяких родственников, балетные набежали, народный артист с балеринами... Кушаем..., точнее вкушаем, светские разговоры ведём. Кто-то речь об атлантах завёл, это недалеко: мы за столом – на углу Мойки и Дворцовой, атланты со своей тяжкой ношей - на Миллионной (для тех, кто знает Петербург); кто-то возьми и процитируй: "Крутые лбы, крутые плечи..." А следом, (на абсолютном автомате вспомнив, что в пирожковую капустную начинку забыла добавить важнейший ингредиент) в тон, патетически продолжаю и я: "...крутые яйца..." Что тут было, невозможно представить! После эффектной продолжительной паузы разразился хохот. В голос, со всхлипами… Мы с хозяйкой чуть не до обморока заливались краской, а я, уже сквозь слёзы, пыталась перекрыть смех и объяснить, что я имела в виду, разумеется, только усиливая комический эффект... Такие казусы случались не однажды в моей жизни...,- Настя окончательно погрузилась в воспоминания, перелистывая, словно страницы то, что всплывало перед мысленным взором.Диалог явно начинал трансформироваться в монолог, и за всё время беседы Настя лишь пару раз мельком глянула на Незнакомку. Она словно читала свою жизнь и судьбу в кофейной чашке…
-Многочисленные поездки в Москву – «Комсомолка», Останкино – 12 этаж ТВ… Жизнь на два города, как на два голоса… Московские встречи и люди – совсем отдельная тема. Но один эпизод…К вопросу о казусах…, - продолжала она. - В Ленинграде скандально и временно закрыт Учёный Совет, надо сдавать кандидатский минимум в Москве. Приезжаем, топчемся у деканской закрытой двери… Читаю громко и выразительно: «Ясен Николаевич Засурский, декан факультета журналистики». Комментирую, так же громко без задней и передней мысли: «Кто постоянно ясен – тот просто глуп»… Слышу сзади чуть раздражённо-благородное: «Благоволите пройти в мой кабинет, сейчас мы посмотрим, кто из нас глуп…» Удивительный, редкий человек, но больше четвёрки я получить не смогла…
-А ещё?- проявляла интерес Незнакомка.
-А ещё много разного и пёстрого. Легкомысленность в ответ на неоднократную возможность сходить в «Таганку» на Высоцкого – ещё успею… Так и не успела. Ощущения Москвы – более родной и тёплой, чем Ленинград, но… менее желанной, что ли… Встреча с человеком – мужчиной моей мечты. Устремились друг к другу со слишком большой скоростью, не рассчитав траекторию, слегка соприкоснулись по касательной и полетели в людской вселенной всё дальше и дальше в разные стороны… Спустя какое-то время, исцеляющий, одухотворённый – вариация внутри ощущений Бунинских «Тёмных аллей» – роман с юношей намного моложе меня... Жизнь проходит как репетиция: «Вот-вот, ещё чуть-чуть и премьера!» Проходит… Всё в прошлом… Ещё не картина Максимова, но грустные мысли пополам с тревогой уже посещают…,- непонятно с чего исповедовалась Настя.
-А замуж как вышли?- спросила Незнакомка.
-Первый мой брак был фиктивным. За деньги. В те времена без прописки невозможно было зацепиться и остаться жить там, где хочешь. Я в это время пробовала свои силы в работе на ленинградском ТВ – добрые люди и кандидата нашли, и бумагу в ЗАГС «выправили», чтоб зарегистрировали быстро, поскольку он якобы оператор, и нам вместе в командировку ехать и в гостинице жить... Приезжаю в ЗАГС. Интрига, обернувшаяся комичной ситуацией в том, что «суженого» своего я до этого не видела, а он оказался весьма зрелым господином с выраженным косоглазием. Тётенька, которая всю эту лабуду оформляла, долго и внимательного на него смотрела, потом произнесла сакраментальную фразу: «Теперь я понимаю, почему у нас такое телевидение…». Через пару месяцев мы развелись, я никогда не бывала по адресу своей первой прописки и никогда больше этого человека не видела,- продолжала свой рассказ Настя. Она поймала себя на мысли, что то, что происходит, похоже на типичный железнодорожный синдром… Взволнованные ощущением дороги, возможных перемен и неизвестностью пассажиры раскрывают друг другу души, зная, что больше никогда не увидятся… У неё было ощущение, что слова льются против её воли, так много их внутри автобиографии накопилось, и так давно они искали выхода… Она говорила для себя, честно, без прикрас. И дальше продолжала, уже не останавливаясь…
- Однако я уже перепорхнула черту тридцатилетия, не очень прижилась на ТВ, на сьёмке познакомилась с директором одного ПО, который взял меня на мифическую должность в очень симпатичное молодёжное КБ своего завода с предоставлением служебной комнаты в коммуналке. Этюды о нравах и быте коммуналки из трёх комнат на три семьи – тоже особая тема. Но без подробностей могу сказать, что были и обвинения в том, что я в чужой суп – семье лимитчиков – подложила каких-то таблеток (!!!), и ночные безумные крики ещё одной соседки – известной в округе проститутки… Милейшей, кстати, женщины в трезвом состоянии.
Комнату эту мне пришлось отрабатывать по полной программе. Слава Богу, обошлось без интимных домогательств со стороны директора, но и «девочкой для битья» и «крепостной актрисой» я себя чувствовала не раз… Когда обрушивался на меня крутой нрав «хозяина» за извечно-идиотскую мою борьбу за справедливость, когда «отдавал» он меня на месяц-другой в обком партии написать за кого-то книжку о наглядной агитации в городе… Тяжкая это была для меня повинность.
В те же времена я и замуж вышла. Купила перед Новым годом телевизор (естественно, «по блату», по протекции одного из начальников). Не показывает…Выясняю, что надо припаять какой-то штекер, прошу техническую службу ПО прислать кого-нибудь. Присылают электрика. Молодой, внешне крепкий здоровый парень. Никакой. Но, пожалуй, добрый… Угощаю в ответ за услугу яблочным пирогом, пою кофе. Разговариваем. Целина, в смысле интеллекта, образованности, манер. Живёт в своём байдарочном мире, невыносимая лёгкость бытия. Уходя, просит разрешения зайти ещё.
Разрешаю из вежливости, что у нас может быть общего…Визиты становятся частыми, мальчик (моложе меня на 4 года) явно испытывает нешуточную симпатию… Но мне-то он на что?! Где-то я его понимаю: я для него жар-птица, вряд ли для него было возможно завести романтическое знакомство в моём кругу… Ему интересно, необычно… Материализуется что-то вроде предложения руки и сердца. Не хочу, мы чужие… Его настойчивость приводит к обречённости размышлений про себя, о себе: « ну, и чего ты будешь ждать всю свою жизнь, нужно семью устраивать, ребёнка рожать, лет-то тебе уже сколько… посмотри, здоровый парень, влюблён по уши, ну, неотёсан, ну не мечта, но, может, пообтесать, книжек дать почитать…Не случайно же он тебе доставлен на дом, «на блюдечке с голубой каёмочкой»… Не понимала, что мезальянс с самой собой для натуры моей обернётся рано или поздно наказанием…Не понимала, что такая, как я, Жар-птица, не должна переступать через себя, лучше остаться одной. Иначе (дурные примеры заразительны) другой тоже переступит и жар-птичьим оперением пыль начнёт вытирать. Не понимала, что нельзя детей рожать через насилие над собой, через непреодолимое отвращение в сексе, потому что нет близости духовной. Или не поэтому? Просто потому, что не любишь… Не поняла даже, когда судьба меня мордой по-страшному в нелепость эту ткнула смертью моего первого ребёнка… Как же – ответственность за тех, кого приручили, самоотверженность идиотская, с которой я упорно, через несчастливость свою продолжала строить Дом, семейный Союз. И, собрав остатки хрупкого здоровья, сильно подорванного чудовищными первыми родами – мёртвым ребёнком и клинической смертью, дочку родила, которая невольно мне за всё это отомстила…Ей сейчас восемнадцать… И предательство мужа потому так тяжело было пережить. Совершать поступки – привилегия мужчины. Ведь и уйти можно красиво… Не в моей судьбе, видно. Больше семи лет тянулся чисто формальный последний период этого нелепого брака…А всего – 22 года. Отрубание хвоста по частям. Иногда я думаю, неужели я уже прожила свою жизнь-ожидание…, так и не дождавшись главных слов… Точнее, того, что за ними.
Наверное, и ему это было не в радость, наверное, и у него миллион претензий. Мы уже разведены, но поскольку мы в одном доме, я продолжаю варить по утрам кофе…Вечный кофе, как символ соблюдения приличий, моей невозможности уронить себя в каких-то жизненных обстоятельствах…,- завершила свой рассказ Настя. Она немного помолчала…
-Кстати о кофе, - она, наконец, подняла глаза от нетронутой чашки своего капуччино и …онемела. Незнакомки не было. Только пустая чашка…
Настя вскочила, поймала сочувственный взгляд тётки за стойкой, которая, видно, давно наблюдала, как одинокая странная посетительница, у которой к тому же туфли надеты на босу ногу, что-то бормочет себе под нос… Бросившись к окну, Настя успела заметить, как на противоположной стороне улицы женщина, похожая на Незнакомку, в таком же ярком пончо-одеяльце открыла дверцу «Порше» и умчалась, словно её и не было…И тут же внутренним взором увидела, как неделю назад из этого самого авто, смятого в лепёшку в ДТП на загородном шоссе, вынимали, разрезая автогеном недавно новенький «Порше», мёртвую женщину в знакомой накидке… «Что за чушь,- мелькнула мысль.- Опять сюжеты в голову лезут? И сюжеты ли…? Интересно, что бы сказала Аглаша…»
-Мистика,- потерянно шептала Настя…Она в надежде опровергнуть ощущение собственного сумасшествия, оглянулась на столик. Там должны были стоять две чашки.
Столик был пуст. И свежевытерт. Тётка за стойкой тоже куда-то испарилась…




…Когда Анастасия вышла из кафе, она поразилась трём вещам…Точнее, двум, потому что третья, как в кино, предстала перед нею через мгновенье. А пока…пока всегда оживлённая улица была абсолютно, неправдоподобно пустынна, а в небе стояла невиданной красоты яркая радуга. Пройдя немного вперёд, она увидела на углу Кузнечного и Марата пару. Невероятно, кинематографически красивую. Их было только двое во всём мире, вне времени и пространства… Когда Анастасия с ними поравнялась, она услышала его слова, от которых повеяло неизъяснимой, какой-то утончённой, похожей на Басё, романтикой, она подумала, что где-то, когда-то она эти слова встречала…может быть, даже в безликом, всё пожирающем и присваивающем всё себе Интернете:
-…люблю тебя…Я хотел бы когда-нибудь увидеть, как ты состаришься, чтобы пересчитать поцелуями все морщинки на твоём лице… Даже если их будет сто… Со мной ничего не бойся, ты можешь на меня положиться…
Анастасия замерла… Так вот, какими они должны быть…Главные в жизни слова… Ей казалось необычайно важным, что же ответит женщина. Она не имела права на ошибку.
-Условимся друг друга любить, что было сил… Под музыку Вивальди, и не только…, - очень серьёзно вымолвила она. И словно подтверждая торжественную серьёзность её слов, на всю округу зазвонили колокола Владимирского Собора.
Тут Анастасия ощутила на спине какое-то движение, сзади раздался лёгкий шорох. Она оглянулась через плечо и увидела, что у неё с тихим хрустом распрямились крылья. Не ангельские. А самые обыкновенные женские крылья. Те, что делают лёгкими дыхание и походку…
Наверху стукнуло и открылось окно, возвращая всё к реальности. И оттуда донеслись, смешиваясь с колокольным звоном, слова песни Вероники  Долиной:    
Запомни - ты прекрасна, ты воздушна,
Ты только струям воздуха послушна -
Не бойся, всё с тобой произойдёт!